0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » На Бумаге » Половинка » Отрывок из книги «Половинка»

Отрывок из книги «Половинка»

Автор: Гусейнова Ольга

Исключительными правами на произведение «Половинка» обладает автор — Гусейнова Ольга Copyright © Гусейнова Ольга

Пролог

Снег! Белым-пребелым, то искрящимся на солнце до рези в глазах полотном, убегающим за горизонт, то колючей, завывающей, пронзительной вьюгой снег отхватил приличный кусок мира. Трудно поверить, что еще несколько лет назад красное солнце вставало из-за высоких, почти черных горных вершин, теперь же они предстают перед редкими здесь путниками и малочисленными местными жителями белоснежными пугающими пиками.

Снег! Когда-то свежевыпавший и пушистый, он неизменно радовал глаз в преддверии праздника Нового года, во время которого люди отдыхали и позволяли себе немного безделья и посиделки у горячего очага или камина.

Снег! Раньше был желанным гостем, особенно для любителей покататься на санках и лыжах, был временным явлением, теперь же — постоянным. Врагом и захватчиком, не знающим пощады.

Большой военный форт Тартус среди этой отнюдь не радующей белизны кажется последним оплотом, одиноким воином, готовым стоять насмерть, понимая, что отступать некуда, а победа призрачна. Вокруг его древних, серых, испещренных непогодами и оружием, но достаточно крепких стен еще темнеет земля, но уже стылая, с клочками пожухлой травы, покрытой утренней изморозью.

Четкая разделительная черта, будто кто-то межу провел между поздней осенью и зимой, расставив палки-вешки, терялась на горизонте. А для устрашения этот «кто-то» еще и расписал палки замысловатыми рунами. Вдоль этой границы между темной землей и заснеженной медленно двигались два конных всадника в светло-серых плащах. По их ссутуленным спинам было видно, что они несут тяжелую службу и сильно устали. Но, тем не менее, бдительности стражи не теряли.

Внезапно за чертой закрутилась пара снежных смерчей — и мужчины напряглись, твердой рукой удерживая лошадей на месте. А уже в следующее мгновение смерчи обернулись жуткими белыми монстрами, которые ринулись на людей. Руны, начертанные на палках, вспыхнули ослепительным светом — и кровожадные твари словно врезались в невидимую стену, откинувшую их назад. Встать монстры не успели, их испепелили молнии, посланные вслед всадниками — магами, охранявшими границу между зимой и осенью.

Убедившись, что угроза миновала, стражи по-прежнему размеренно продолжали службу, периодически останавливаясь у магических вех и проверяя работу охранных заклинаний.   

Центральная сторожевая башня Тартуса на несколько десятков ярдов возвышается над землей; каменная крепостная стена испокон веков исправно защищает обитателей форта. Правда, совсем скоро даже самые высокие и толстые стены не помогут.

На площадке центральной башни у каменного парапета замерли двое, словно олицетворяющих собой противоположности. Один из них, седовласый мужчина в светло-сером, украшенном дорогим серебряным шитьем и подбитом лисьим мехом плаще, с трудом удерживал приличествующую его сану маску бесстрастия на благородном лице, отмеченном печатью многих прожитых лет. Ныне правящий Королевством Дармаш Бариус Семнадцатый, достойный представитель династии Даранов, глядя потускневшими, выцветшими от старости голубыми глазами на унылый окружающий пейзаж, как никто другой ощущал зимнюю стужу — холод, изо дня в день вымораживающий его сердце и душу. Достойного правителя заботило будущее своего народа.   

Другой, вернее будет сказать, иной, — высокий, статный, широкоплечий мужчина, так же с ног до головы закутанный в плащ, но в черный, льнувший к его фигуре, словно живой. Королю никак не удавалось рассмотреть лицо своего собеседника под низко надвинутым капюшоном.    

Ветер злобно набрасывался на мужчин, рвал полы их плащей, настойчиво пробираясь к телам. Но оба, не обращая внимания на его потуги, смотрели на подступавшую к форту зиму и мелькавших за магической границей тварей. 

— Ваши люди попусту растрачивают силы, — заметил таинственный гость короля.

— Я могу их понять, — спокойно ответил монарх. — Как сдержаться, когда знаешь, что хозяева этих тварей уничтожают твою родину, все, что ты знал и во что верил.

— Незачем тратить ценный ресурс на злость и пустую месть, — шелестящий голос одетого в черный плащ мужчины, который, тем не менее, даже завывание ветра не смогло приглушить, словно наждаком по оголенной коже прошелся по нервам короля.

Бариус Семнадцатый обернулся и по обыкновению посмотрел в глаза своему собеседнику, правда тут же внутренне содрогнулся, что, к его чести, не отразилось на лице. Хотя за пятьдесят лет правления он повидал разное: и бунты, и предательства, одержал победу в нескольких войнах, получив приставку к имени Отважный, но вид этого нелюдя даже не настораживал, а откровенно пугал.

Под черным капюшоном иного словно сама тьма клубилась, в какой-то момент рассеивалась и являла монаршему взору почти человеческий лик. И все же непосредственно общавшемуся с ним королю и его приближенным еще ни разу не удалось четко рассмотреть представителя загадочного народа — риирца. Черты лица которого искажались, менялись в тот момент, когда кто-либо из королевской свиты или стражей форта пытался сфокусировать на нем внимание. Только глаза риирца неизменно оставались ярко светящимися, завораживающими, словно в омут затягивающими любопытствующих людей.

Вот и сейчас бледно-голубой, как воды ледяного северного озера, взгляд будто пронзил Бариуса, выстудил внутренности до опасного трепета перед чуждым, мало известным людям, могущественным созданием.

Хорошо, что старый король обладал стальной волей и бесстрашным сердцем.

— Вы, правы, уважаемый Хейго, но я могу понять своих людей.

«Темный» кивнул и вновь устремил взор в сторону белоснежных вершин, вернувшись к главной теме разговора:

— Когда их доставят сюда?

— Мужчину — уже завтра, девушку — через три дня, — вернув себе за несколько мгновений утраченную уверенность, ответил король. — Вы отправитесь сразу или нам что-то еще необходимо подготовить?

— Ваша задача подготовить ключ, чтобы она работала с нами и не сопротивлялась. На территории белых будет и так слишком много сложностей, чтобы мы отвлекались на нее.

— Этот вопрос мы решим, — сухо пообещал Бариус. — В конце концов, от исхода кампании зависит существование моего королевства… и всего нашего мира.

Темный по имени Хейго обернулся и внимательно взглянул на короля. Края его капюшона трепетали на ветру, который будто не ткань пытался сорвать с головы Хейго, а развеивал тьму. Хотя Бариусу точно известно: риирцы, подобно людям, состоят из плоти и крови, но «проявляют» себя, когда сами того хотят.

— Я надеюсь, представители правящих династий надолго запомнят наше содействие и выполнят обещанное.

— Мы скрепили клятву кровью! — не без возмущения напомнил Бариус. — Каждый представитель высшей власти из двадцати девяти оставшихся на Эйре государств. Вам не о чем беспокоиться.

Неуловимые черты лица темного дрогнули в усмешке, перед тем как он поведал:

— Мы изучили вашу историю, ваше величество, именно поэтому доверяем лишь клятвам на крови, скрепленным смертельными обетами. Нас слишком мало, чтобы рисковать своими жизнями, но мы готовы спасти ваш мир. Взамен ваша сторона должна выполнить условия договора. Каждый второй, вне зависимости от сословия, — теперь наш! По закону! И не дай боги вам нарушить договор — белые покажутся вам игрушками…

Бариусу Семнадцатому, возможно последнему королю Дармаша, не пришлось отвечать на неприкрытую угрозу — за спиной раздался шум. Королевская охрана, бряцая оружием, торопливо расступилась от открывающегося в пространстве искрящегося портала. Оттуда вышли трое высоких мужчин-магов в светло-серых плащах, низко поклонились своему королю, затем темному и, получив дозволение, доложили:

— Ваше величество, клятвы принесены, высочайшие представители всех правящих династий подписали договор кровью. Артефакт и грамоты забрали… риирцы.

Темный на насколько мгновений замер, словно прислушивался к чему-то, затем мрачно усмехнулся и кивнул людям:

— Договор состоялся! Через три дня я вернусь сюда за ключом и грузом.

Старый король и его охрана невольно вздрогнули, когда риирец, не утруждая себя церемонным прощанием, крутанулся темным вихрем и растворился тьмой под недовольный шепот одного из светлых магов:

— Что белые, что темные — не знаешь кто хуже…

 

Глава 1

Холодное лето. Неожиданный визит.

Протягивая большую корзину, доверху наполненную пухлыми холщовыми мешочками с целебными сборами, личной служанке баронессы Риоли, я предупредила:

— Вот заказ леди Риоли, лара Дарина, передайте ей, что отвар ланики нужно добавлять в горячую воду и принимать с ним ванну не более четверти часа. Иначе результат получится обратный, против ожидаемого.

— Непременно передам, вашество Оливия. Госпожа сделает в точности, как вы велели. Вчера барон удивлялись, что его супруга неожиданно помолодели да похорошели. Вы бы видели, леди Риоли после похвалы, будто еще пару десятков годков сбросили. Наш-то лар почти столько же ее не замечали. А тут…

Я улыбалась, слушая эту пухленькую невысокую женщину в безупречно белом накрахмаленном чепчике, с круглым веснушчатым лицом и лучистыми, голубыми, восторженно сверкающими глазами. Она еще некоторое время пересказывала слухи об аристократических семьях Дармаша, сплетни и городские новости. За что я, по обыкновению, отблагодарила ее небольшим пузырьком с целебным снадобьем.

Мы вышли из тени яблони, в густой листве которой зрели едва завидневшиеся плоды, и медленно брели к калитке, ведущей на улицу, радуясь теплому летнему дню. Лето только началось, и Дарина не захотела пройти в дом, мол, «в хорошую погоду грешно сидеть в четырех стенах, хочется подышать среди такой благости».

— Что-то много новостей в последнее время, — задумалась я, выслушав словоохотливую собеседницу.

— Что вы, вашество Оливия, просто затворницей живете, а жизнь на месте не стоит, как говорит моя хозяйка. Вчера вот в королевском дворце суматоха была. Говорят, чуть ли не половина королей Эйра понаехали, причем все по секрету, тайно… — с придыханием поведала Дарина. Да кто ж такую суету пропустит? Во дворце охраны столько понабилось, что прислугу потеснили, а то и выгнали на конюшню.   

— Может военный договор заключают? — осторожно предположила я, не желая углубляться в больную для меня тему.

— Ой, не знаю, не знаю, да и не нашего ума это — про королевские тайны рассуждать! — Дарина пожала округлыми плечами, поправила на сгибе руки корзину и виновато округлила глаза: — Ой, вашество, простите меня, бабу глупую…

Внутренне я горько усмехнулась, но нарисовала на лице улыбку и спокойно ответила:

— Не беспокойтесь понапрасну. Вас, наверное, баронесса заждалась. На носу королевский бал, где она непременно хочет блистать. Как в прежние времена.

— В очень далекие времена, — хихикнула Дарина, быстро забыв о неловкости.

Прощались мы, довольные друг другом. Проводив милую гостью за калитку, я кликнула Пушистика, здоровенного черного мастифа. Пес моментально примчался, за что я ласково потрепала его по лохматым бокам и неторопливо, раздумывая о причине, вынудившей королей срочно собраться в столице Дармаша, рассеянно поглядывая по сторонам, пошла обратно.

Поселившись на одной из самых длинных, но не на центральной столичной улице с добротными, утопающими в яблоневых садах домами зажиточных горожан, я потом несколько месяцев жила впроголодь, потому что потратила все имевшиеся на тот момент деньги. И хоть корила себя за непозволительное расточительство, но со временем убедилась: правильно поступила. Ведь главное достоинство моего поместья — большой участок плодородной земли, на котором я, будучи магом земли, занимаюсь не только садоводством и огородничеством, чтобы прокормиться, но и выращиваю цветы и целебные травы на продажу.

Работаю довольно успешно, не зря же считаюсь одним из сильнейших магов на Эйре. Сад, огород, цветник — каждый клочок земли за моим забором цветет и благоухает с ранней весны до поздней осени. Раньше, чем у соседей, созревают фрукты, ягоды и овощи. Конечно, образцово ухоженное поместье — лицо моего дела и средство к безбедному существованию. Теперь в дармашской столице каждый целитель или знахарка, любая состоятельная горожанка, желающая омолодиться, знают, где можно купить самые привередливые, редкие травки или целебные сборы.

Все еще рассеяно, испытывая странную тревогу, я мягко отстранила расшалившегося Пушистика, толкавшего меня в бедро лобастой головой, призывая поиграть. Обвела взглядом свое скромное темное платье — добротное, с длинными рукавами и подолом, на ладонь не достающим до земли. Подобные носят простые горожанки да деревенские женщины. В саду и в доме в таком работать удобнее. Но от одежды простолюдинки оно отличается красивой вышивкой и изящным кроем, подчеркивающим тонкую талию и высокую грудь.

Не обнаружив на платье приставучей собачьей шерсти и какого-нибудь еще не менее прилипчивого садового мусора, почесав настойчивого пса за ушами, я тряхнула головой, отгоняя тяжелые думы, и решительно направилась к грядкам. Работы достаточно, не в моем положении позволять себе праздность. А думать можно, пока руки в специально связанных зимой для садовых дел перчатках заняты.    

Лето нынче наступило поздно и пока не баловало теплыми деньками, как сегодня, добавляя мне душевной боли и беспокойства о будущем. Ведь каждый житель Дармаша понимает, о чем это говорит и к чему ведет. Солнце за день согрело все вокруг. Я увлечено копалась в земле, чувствуя, как испарина покрывает лицо и пот течет между лопатками, но не испытывала неудобства. Жизнь научила, что жар костей не ломит, в отличие от холода.

Пока рыхлила землю, высаживала рассаду, мой единственный друг и член семьи разлегся под деревом на спине и, вывалив язык между устрашающими клыками, громко, сыто сопел. Годовалый мастиф, еще не переросший возраст, когда собаки по-щенячьи играются со своим хвостом, даже таким непритязательным образом согревал мне сердце, вызывая щемящую нежность и невольную улыбку, стоило взглянуть на него.     

Полив грядку, я отряхнула руки и встала, распрямляя затекшие ноги и спину. Поправила выцветшую широкополую соломенную шляпу, защищающую лицо от загара, удовлетворенно вдохнула полной грудью, наслаждаясь воздухом, напоенным ароматами целебных трав и множества цветов. Хорошо-то как!

Неожиданно Пушистик резко перевернулся на живот и настороженно зарычал, угрожающе оскалив клыки, а у меня за спиной прозвучал строгий, сухой, мужской голос:

— Ее Высочество принцесса Оливия Малина?

Я вздрогнула от неожиданности — никого не ждала и даже не слышала шагов пожаловавшего ко мне гостя, а обратившегося согласно титулу, официально, тем более. С помощью бытовой магии быстро очистила перчатки и одежду, платком вытерла лицо от пота, затем, неосознанно задрав подбородок и распрямив плечи, спокойно обернулась. И удивилась еще больше, и насторожилась, увидев троих магов. Вернее, боевых королевских чародеев — высоких, суровых, закаленных воинов в светло-серых длинных плащах с золотом вышитым на груди знаком солнца, одним своим видом внушавших трепет и почтение окружающим.

Шикнув на рычавшего пса и скомандовав «К ноге!», тщательно сохраняя бесстрастное лицо, хорошо поставленным в бытность во дворце голосом я ровно ответила:    

— Вы правы, я принцесса Оливия Малина, с кем имею честь, лары? Чему обязана вашим визитом?

Трое воинов с обветренными строгими лицами — надо думать, служба у них суровая, возможно и с границы прибыли — так же бесстрастно взирали на меня, но в их глазах отразилось удивление моим совершенно не аристократичным нарядом и — ненависть. Жгучая, неприкрытая, обидная. Видимо, им в голову прийти не могло, что даже проклятая Эйром принцесса снизойдет до положения садовницы, знахарки и торговки. Но выбирала свой путь три года назад не я. Мое будущее определили другие.

Причину истовой ненависти к себе — представительнице королевской династии Малина — понимаю, хоть и не могу принять до сих пор. Лично я не заслужила ее, даже от королевских магов, несущих тяжелую службу на границе, не смотря на то, что те ежедневно сталкиваются с опасными порождениями белых и поддерживают границу благодаря своей силе. 

Внутри у меня все сжалось от страха, но внешне, надеюсь, я даже бровью не повела. Суровым взглядом меня не устрашить. И не такое видела. И все же отдавала себе отчет, что надеяться на защиту Пушистика, по меньшей мере, наивно. От этих магов ни меня, ни пса ничего не спасет, если они сочтут нас угрозой королевству Дармаш.

Один из воинов коротко, вопреки принятому к моему высокому статусу обращению, кивнул и четко, по-военному коротко сообщил:

— Вам надлежит собраться сей же час, мы сопроводим вас к Его Величеству Бариусу Семнадцатому.

Я похолодела. Мной, опальной принцессой уже не существующего королевства, не интересовались несколько лет, более того, старательно забыли и вычеркнули из светской жизни все Высокие Дворы. А сейчас, вдруг, вспомнили? Поэтому насторожилась:

— Уважаемые лары, я могу узнать причину вызова во дворец?

Все трое магов не сдержали кривой, едва заметной ухмылки, от которой у меня перехватило дыхание в ожидании вести о грядущих неприятностях. И они не замедлили начаться.

— Аудиенция состоится в Тартусе, поэтому вам надлежит собрать необходимые вещи для трехдневного путешествия и гораздо, гораздо более холодной погоды. Не для светского раута!

— Его величество на границе? — испуганно выдохнула я, чувствуя накрывающую с головой панику. — Но зачем я понадобилась ему? Там?

— Вам сообщат на личной аудиенции! — бескомпромиссно отрезал маг, говоривший со мной, которого я мысленно обозначила командиром. — Приказано доставить вас в Тартус как можно скорее.

— Я не готова именно сейчас и…

Мой лепет командир оборвал жестко:

— Вашего согласия или желания никто не спрашивает, ваше высочество. Либо вы добровольно следуете за нами, либо…

Я судорожно сглотнула и молча, послушно кивнула. Становиться позорищем и демонстрировать соседям и случайным прохожим, как меня волокут в карету… а может и в простую повозку… Ни в коем случае! Королевскому роду Малина больше двух тысяч лет. Даже если нашим именем теперь проклинают, я не буду той, кто утратит последнее, что от него осталось: честь и достоинство.

Но кто бы знал, чего мне стоило держать спину привычно прямо и скользить между грядками к дому. Собираться. Кто бы догадался о моем ужасе и панике перед поездкой обратно… на границу с белыми!

***

Карета подпрыгнула на очередном ухабе, подбросив меня на обитом красным бархатом сиденье, заставив вцепиться в деревянную ручку. Пушистик, лежавший на полу, согревая мои ноги, заворчал, перебирая лапами. К счастью, от синяков и ушибов спасала мягкая обивка. Мои сопровождающие, или, лучше сказать, конвоиры, очень спешили. Впрочем, за три дня в дороге я оценила достаточно удобную и мягкую карету для длительных путешествий, не смотря на отсутствие геральдических знаков. А могли бы и обычной телегой ограничиться — лишний раз напомнить представительнице проклятого рода кто она.

Колеса заскрипели, карета качнулась пару раз и остановилась. Пес тут же с надеждой посмотрел на меня и сел, преданно виляя хвостом. Через минуту дверь открыл Мариус — ведущий боевой маг королевского отряда. По характерным признакам я догадалась, что командир отряда сопровождения из аристократов, но к тем, кто выбрал путь боевых магов, посторонние, не знакомые с ними люди и воины на службе отечеству, не знающие об их статусе, как правило, обращаются «лар». Как и к прочим людям.

— Ваше высочество, не желаете пройтись немного, прежде чем перекусить? — тон его был отнюдь не учтивым, а сухим, приказным.

Кто бы отказался? У «высочества» все тело затекло и размяться хотелось нестерпимо. Остановки мы делали короткие, только наскоро поесть, сменить лошадей и переночевать на постоялых дворах. Казалось, только положу голову на подушку — и вот уже подъем и в путь. С облегчением кивнув магу, я протянула руку, чтобы помог выбраться из душной холодной кареты.

Сегодня Мариус не кривился и не смотрел на меня волком. Все шестеро сопровождающих всю дорогу исподволь наблюдали за мной. В начале часто хмурились, отворачивались. Однако им оказалось сложно ненавидеть молодую принцессу, которая не похожа на злую ведьму, не проклинает, ничего не требует, не просит, покорно, но с достоинством, как я надеялась, теша самолюбие, переносит отторжение общества.

Да, я все понимаю, но принять не могу.

Ступив на землю, я запахнула на груди лисью шубку, оставшуюся от прошлого великолепия, плотнее: чем ближе к границе, тем холоднее становилось. Сегодня утром не выдержала и достала из багажного ящика меховую одежду, чтобы не мерзнуть.

Пушистик, чуть не сбив меня с ног, радостно понесся метить ближайшие деревья. Вот же вымахал! Год назад, когда я решилась завести питомца, чтобы рядом была хоть одна родная душа, мне обманом вручили этого лохматого симпатичного «песика». У нас на востоке такие не водились, вот я и прикипела умильным взглядом к его крупным лапам, влажным косым глазам и забавной щенячьей мордочке. Тогда он действительно походил на хорошенький пушистый комочек, теперь же, нарастив массивную тушу, — на симпатичного проглота, каковым порой и зову. Особенно когда мясник счет выставляет.

Проводив взглядом пса, я, наконец, осмотрелась: тракт, бескрайней полоской уходящий к горизонту; яркое полуденное солнце, которое, увы, уже не греет, потому что мы слишком близко подошли к границе с вечной зимой. Чуть поодаль виднеется большая, еще недавно благополучная деревня. Сейчас же — ни одного печного дымка, даже собачьего лая не слышно. Жители сбежали от наступающей ледяной напасти.

Вот и еще одно напоминание о терзающей душевной боли — знакомый, тоже опустевший трактир. Мои спутники начали носить туда дрова и воду. Я порадовалась: значит, сегодня на обед будет не просто сушеное мясо с хлебом, а горячая похлебка. И следом мысленно, горько усмехнулась — насколько быстро научилась ценить, как когда-то считала, столь малое и одновременно большое теперь: тарелку горячего супа и кусок хлеба.

Когда-то, кажется совсем в другой жизни, а ведь всего три года назад, я уже останавливалась в этой таверне. Тогда здесь было не протолкнуться из-за огромного количества беженцев, лавиной устремившихся на запад, подальше от беды. Как можно дальше от жутких пришельцев из другого мира. Мы с кузеном и матерью, обезумевшей от горя, потерявшей почти всех, кого любила или знала, королевой без королевства, ночевали в сарае, прямо на сеновале. Тогда нас еще жалели и даже накормили бесплатно, предоставили ночлег. А несколько дней спустя открылась неприглядная, ужасающая правда.

Наверное, я никогда не забуду те самые жуткие события, разделившие жизнь восемнадцатилетней принцессы, перед которой лежал весь мир, на до и после, тогда и теперь.

Родители позволили мне выбрать мужа самой. Готовился Большой королевский бал, на который пригласили не состоящих в браке принцев. Сейчас грустно и смешно вспоминать, что в те беззаботно счастливые времена меня беспокоили лишь наряды, в которых я собиралась блистать на выборе будущего супруга. Все тридцать два королевства Эйра незамедлительно ответили согласием участвовать в бале. Каждый холостой представитель правящих династий мечтал породниться с Домом Малина — самыми сильными землянами, как попросту называли магов земли в народе.

Ведь благодаря именно нам, магам земли из рода Малина, королевство Цветана получило свое название две с лишним тысячи лет назад. И не особенно приветливый, прохладный район со сложным рельефом превратился в цветущую и благоухающую цепь плодороднейших долин, зажатых между высокими скалистыми горами, где много чего добывали. Наш народ был сытым, а королевство — одним из богатейших и спокойных.   

Как-то на одном из обычных обедов, на котором помимо королевской семьи присутствовали особо приближенные придворные, — в общем, был «небольшой перекус» персон на двести — наш любимый, немного «того» дедушка Римус Малина, близнец почившего короля, дядя нынешнего, заядлый экспериментатор и ученый, сообщил, что нашел в древних свитках описание давно забытого, запрещенного ритуала. Заявил, что ему, вероятно, удастся сделать настоящий научный прорыв — создать стабильный портал в другую точку Эйра, но, возможно, и в другой мир.

Это же так грандиозно и значительно — открыть другой мир!

Дедушка Римус… Его любили, но не воспринимали всерьез. Маги живут в несколько раз дольше, чем люди без дара, особенно маги, ведущие спокойный образ жизни. Те доживали до трехсот. И Римус Малина, давно разменявший второе столетие, походил скорее на немного выжившего из ума, безобидного, в сущности, старика, носившегося по дворцу со старинными свитками, бубнившего под нос и строившего великие планы по увековечению своего имени в истории Эйра.

В тот день мы дружно спустились за ним в подвальные помещения, где он предлагал «узреть истину», потрясти нас невероятным открытием в большой кладовой для хранения запасов на зиму. Для нас это было просто развлечением, данью уважения близкому родственнику. Семейным делом, как любил говорить мой отец.

Наше воображение Римус потряс основательно, когда ему удалось буквально пробить пространство и действительно открыть путь в другой мир. Я прекрасно помню, как все мы, почти двести человек, многие из которых были магами, стояли, разинув рты, уставившись на голубое колеблющееся марево, разглядывая за ним ледяную пустыню другого мира. Холод стремительно заполнял наш подвал, стелился снежной поземкой по земляному полу, студил ноги в легких туфельках, но мы пребывали в шоке и смотрели… смотрели…

Даже тогда, когда снег взметнулся и из вихря возникло несколько жутких белых монстров, мы продолжали таращиться на неведомый мир, как селяне на ярмарочное представление. А потом монстры неторопливо шагнули сквозь портал, спокойно разглядывая нас белесыми глазами, напоминающими ледяные кристаллы. Вот так, вместе с лютым холодом, они проникли в наш мир.

Первой жертвой своего же открытия стал дедушка Римус, слишком восторженно щебетавший, разглядывая пришельцев. Снежные чудовища на глазах у нас разодрали его за пару секунд, обагрив кровью заснеженный пол. В тот момент мы думали, что видели самых жутких созданий, которые могут случиться только в кошмарном сне. Искристо-белых, как свежевыпавший снег, хищников размером с саблезубого тигра, с острыми ледяными пиками вместо клыков.

Но как же мы ошибались!

Стоило монстрам насладиться теплой кровью, голубое марево портала вспыхнуло — и в следующий миг мы увидели первого разумного иномирца. Белого. Внешне он оказался подобен людям Эйра: чуть выше среднего роста, в белом балахоне, метелью развевавшемся вокруг его тела, скрывая особенности фигуры; на голове словно искрили от напряжения светло-голубые не то волосы, не то тонкие пряди-сосульки; а лицо… не человеческое, нет, вытянутое, почти безносое, с тонкой прорезью рта, прозрачно-серыми щелками глаз и непривычно большим выпуклым лбом.

С появлением этого нелюдя переполох, вызванный ужасной смертью Римуса, прекратился. Мы замерли. Даже замерзая от холода, стояли и пялились на странного иномирца, который также неторопливо, как монстры, шагнул за порог портала к нам. Дальше мы видели новых и новых, возникавших из снежных вихрей белых.

Королевская элита дрогнула, когда пришелец, ступивший на нашу сторону, странно содрогнулся и закатил глаза как от наслаждения. Отец неосознанно отодвинул нас с сестрой и маму себе за спину. Может именно этот извечный мужской жест спас нас тогда.

Белый подошел к стоявшему ближе остальных к нему третьему советнику короля. Медленно поднял руку с ногтями, похожими на осколки льда, и дотронулся до его щеки. И снова мы, подобно глупым мышам, завороженно наблюдали, как герцог Шиповничий, раскрыв рот, пытался закричать, но лишь хрипел от боли. Кожа его на глазах утрачивала живые краски, становилась мертвенно-голубой, глаза остекленели, а теплое дыхание перетекало к белому иномирцу.

Нелюдь словно саму жизнь, саму душу вытянул из человека вместе с теплом. От старого интригана, властолюбца, но преданного королю советника, остался жуткий голубовато-серый труп с бессмысленно глядевшими в никуда, пустыми, мертвыми глазами. После этого началась паника. Из портала один за другим в наш мир шагали белые, охрана во главе с отцом начала боевые действия, но запущенные в иномирцев огненные шары и заклинания те поглощали, даже с удовольствием. Смерть, боль, хаос — вот что творилось в том замкнутом пространстве. Отец прикрывал нас, обороняясь кинжалом и магией, выводил из подвала, а монстры рвали гвардейцев королевской охраны.

Каким образом мы выбрались оттуда, я помню смутно, но по пятам за нами шла ледяная смерть. Холод хлынул из подземелья наружу, а за ним по свежему снегу ступали чудовища. Народ бестолково метался, не понимая, что происходит. Отец пытался организовать оборону. В тот день нас с сестрой и мамой наспех собрали и вывезли из дворца.

Тогда мы думали, что ненадолго, — слишком сильна была уверенность в способностях отца. Но уже к вечеру огромный поток беженцев настигла лавина холода и монстров. Отец успел пробиться к нам на своем любимом скакуне, организовал с кузеном Шарлем прикрытие. Как выяснилось, дворец пал, его защитники погибли. Первой волной ледяная смерть накрыла весь цвет дворянства Цветаны.

К вечеру того трагического дня, первого в цепочке таких же печальных, в схватке погиб отец и большая часть боевых магов королевства. Люди в панике бросали вещи и повозки и бежали. Королевская карета увозила нас с сестрой, обезумевшей от потери любимого мужа матерью и раненым кузеном. В те дни мне еще казалось, что жизнь наладится, но становилось только хуже и хуже. К ногам пришельцев за три года одно за другим пали следующие два королевства, превратившись в ледяные пустыни — царство белых.

В этом, ныне пустующем трактире, где тогда сходила с ума от горя королевская семья, накануне похоронившая в стылой земле младшую принцессу, пораженную холодом от прикосновения белого, народ узнал от беглого придворного, что виновен в трагедии экспериментатор Римус Малина. Только чудом оставшихся в живых членов королевской семьи не вздернули на ближайшем заборе, не зарубили…

Нас прокляли.

К счастью, тогда еще, жители этого края не видели порождений зимы и снега, не теряли своих близких, как беженцы из Цветаны. Только это спасло нас от скорой и жуткой расправы.  Но каждый плевал нам под ноги, проходя мимо. А сколько еще таких плевков и не под ноги, а в лицо и душу было после? Не счесть!

Я их понимала, но принять не могла.                                              

Сейчас тракт заброшен и тих до звенящей пустоты, лишь наши лошади скрипят подпругой да рессоры кареты. Всего три дня назад вокруг было лето, сейчас же деревья словно зябко ежатся, теряя только-только показавшиеся листочки. Пожухлая трава; всюду, куда ни взглянешь, унылый, блеклый серо-коричневый пейзаж. Постепенно исчезают яркие краски жизни. Пахнет осенью и веет холодом, непрестанно крадущимся к людям подобно коварному хищнику. Ветер злобно рвет полы моей шубы, теребит края мехового капора и кусает щеки острыми колючими порывами.

Запрокинув голову, я с тоской смотрела в небо: серое, безрадостное, как и все вокруг, с низкими свинцово-темными облаками и черными косяками птиц, почуявших беду и сорвавшихся с насиженных мест. В дороге, особенно в последний день, я видела много пернатых, стремящихся на запад и юг. Попадались запоздавшие обозы — последние, самые упертые оптимисты, верившие в чудо, смирились и убирались подальше отсюда. Вслед за людьми стаями, табунами и одиночками поспешало зверье. В этом году почти не видно птенцов и щенков. Дикие животные чуяли, что не время сейчас.

На Эйр наступают пришельцы, не первые за историю нашего мира, но чуждые ему, несущие лишь смерть всему живому, превращая цветущие края в белую ледяную пустыню.  

— Ваше высочество, пройдемте внутрь, там теплее и скоро будут горячая еда и чай, — позвал один из магов, прервав мои мрачные воспоминания, неизменно вызывавшие душевную боль.

— Благодарю вас, лар, — я признательно улыбнулась и последовала за ним.

Пушистик с оглушительным лаем бросился за мной. Мариус категорически отказывался брать его в поездку, но я настояла. В итоге, моим сопровождающим пришлось позаботиться об увеличении провианта. 

 

Глава 2

Форт Тартус. Королевский прием.

Закат! Когда-то я любовалась закатом с балкона своих покоев во дворце. Сейчас же с тоской и страхом наблюдала угасание очередного дня, проведенного в пути, сквозь пыльное окошко, трясясь на ухабах. Пейзаж за стеклом становился все более унылым и пустынным. Даже в карете мое дыхание вырывалось едва заметным облачком пара. Надеюсь, конвоиры останавливались на короткий обед не для того, чтобы проклятую принцессу накормить горячей пищей перед тем, как окончательно заморозить.

После поворота лес остался позади, впереди, наконец-то, замаячили огни Тартуса и грань между зимой и поздней осенью. Именно магическая граница сдерживает холод, но ярд за ярдом, крупинка за крупинкой снег проникает дальше и дальше, позволяя монстрам белых захватывать территорию людей. Границу приходится сдвигать опять и опять, чтобы стражи не оставались на снежном покрове, где монстры имеют большое преимущество над любым человеческим магом. Эйр сейчас спасает только одно: пришельцы из ледяного мира передвигаются исключительно по снегу.

Глядя на мерцающую вдали защитную грань, я с трудом сдерживала страх: вдруг наши защитники обессилят, вдруг больше не смогут поддерживать ее, что будет тогда? Как скоро порождения ледяного мира сомнут любое сопротивление? Я прекрасно запомнила последствия столкновения с белыми: день за днем замерзающая, умирающая в мучениях сестра часто снилась мне в кошмарах.   

Навстречу нам выехал караульный разъезд боевых магов в неизменно серых плащах. После падения третьего по счету королевства, захваченного белыми, правители других государств отправили многих своих магов на помощь Дармашу, поняв, что Эйр погибнет, если все не сплотятся. Беда придет в каждый дом, не спрячешься, не убежишь.

Карета, высоко подпрыгнув, загромыхала по каменной городской мостовой. Пушистик недовольно заворчал, тоже испытывая неудобство, хотел встать, но я успокоила его, погладила и предложила еще чуть-чуть потерпеть. Сегодня для пса выделили старую попону, чтобы не мерз. В свою очередь, я грела руки и ноги, зарываясь в теплый собачий мех.

Загремели ворота старого форта. Пока мы въезжали в него, в карете было хоть глаз выколи. Но, несколько мгновений спустя, вновь стало светло от костров, разведенных во внутреннем дворе и осветительных факелов на стенах. Деловито сновали мужчины; я отметила нескольких женщин, хлопотавших по хозяйству. Внимание всех жителей форта тут же устремлялось к нам. Неужели гости здесь настолько редки? Или местные стражи знают о том, кто в карете? Знать бы еще самой, зачем меня привезли сюда…

У отдельно стоящего двухэтажного здания более поздней, чем стены и сторожевая башня, постройки карета остановилась, дверь распахнул один из сопровождающих, объявил:

«Прибыли, ваше высочество», — и протянул мне руку.

Откинув меховую полость, в которую куталась в дороге, я вылезла из опостылевшего за почти четыре дня пути роскошного салона и сразу плотнее запахнула шубку.

Пламя костров трепал ледяной ветер, ночь еще не наступила, но сумерки в этом каменном мешке казались более мрачными, плотными и зловещими. У массивной двери двухэтажного дома, больше напоминающего городской особняк, нежели казарму, стояли трое мужчин, судя по дорогой одежде и ярким «солнышкам» на груди, облеченные властью маги. Один из них, высокий брюнет лет сорока с темными, коротко стриженными волосами, слегка наклонив голову, выслушал доклад Мариуса, дружески похлопал его по плечу и отпустил. Затем обратил внимание на нас с Пушистиком. Коротко, уже привычно не проявив должного уважения к моему титулу и полу, кивнул и холодно произнес:

— Приветствую вас, принцесса Оливия, его величество ждет вас с самого утра.

Будто по моей вине мы опоздали к определенному времени.

— Добрый вечер, уважаемый лар, мне позволят привести себя в порядок перед аудиенцией у его величества? — спокойно, но с нажимом спросила я у этого, не пожелавшего представиться, мужчины, по-видимому, коменданта.

Забеспокоившегося пса я крепко держала за ошейник — молодой же, может учудить что-нибудь. А как к нему отнесутся те, кто ненавидит меня, лучше не проверять.

— Если только по самым неотложным… делам, — едва заметно ухмыльнувшись, надменно смилостивился явно аристократического происхождения комендант.

— Благодарю вас за любезность, лар, — ледяным тоном ответила я.

Глаза высокомерного брюнета вспыхнули недовольством, но он промолчал, жестом предложив следовать за ним.

Комнату мне выделили на втором этаже. Пока мы поднимались туда по лестницам и коридорам, освещенным масляными лампами, я растеряла огромную долю уверенности и апломба — устала с дороги, замерзла и проголодалась. А голод переношу плохо.

Первый год после отчуждения обществом приходилось тяжко. Будучи избалованной принцессой, оставшись в одиночестве, я ума не могла приложить, чем можно заработать на жизнь, да еще и обворованная, измученная… Это голодное, суровое время мне крепко запомнилось.

Пройдя в аскетичную, кельеподобную комнатушку, я повернулась вполоборота и не попросила, а приказала:

— В число неотложных нужд входит и легкий горячий ужин. Мне и моему питомцу!

«Гостеприимный хозяин» смерил меня мрачным взглядом, но возражать не стал — закрыл дверь в комнату, как отрезал.

Вернувшись из отхожего места, я увидела два своих кофра. Умылась ледяной водой, затем, дрожа от холода и нервного напряжения, переоделась в теплое шерстяное платье, самое нарядное из тех, что у меня остались от прежней жизни. Хотя, что я могла одна унести? Едва-едва.

Пока Пушистик с ворчанием обнюхивал углы незнакомой территории, я замерла с зеркалом в руках, — маленьким, в простой рамке, по какой-то случайности оказавшемся в этой более чем скромной комнате, — разглядывая свое отражение. Три года назад мои щечки были пухленькими, как и фигура, сейчас же черты лица стали вполне «взрослыми», четко выраженными.

В свете свечей моя молочного оттенка кожа выглядит бледной, особенно на контрасте с черными как смоль, прямыми волосами, убранными в косу. Под большими серыми глазами, блестящими от охвативших меня эмоций, опушенными длинными, густыми, черными ресницами, залегли тени. Я невольно сморщила прямой нос и поджала губы, похожие на мамины, в форме сердечка. Очень нежные, мягкие черты лица, впрочем, как и характер… был. Жесткой и целеустремленной была кронпринцесса Александра, моя старшая сестра.

Коротким именем Алекс сестру называла только я, остальным это и в голову не приходило. Ее прочили в королевы Цветаны. А вот меня родные и близкие ласково называли Оли. Просто и коротко. Или Ягодка. Моим уделом были сады королевства, в которые я вдыхала жизнь.

Девушку с грустным усталым лицом, с уныло опущенными уголками рта вряд ли кто-то теперь Ягодкой назовет. Тяжело думать, что никто и никогда; тем более, из дворян Цветаны, кроме моего кузена, никто не выжил, по крайней мере, о себе никто не заявил в течение последних лет. Спаслись большей частью жители окраин. Жаль, люди не сразу поняли, какую угрозу представляют белые, пытались отстоять свои деревни, города, дома. С топорами, вилами, святыми атрибутами наших богов. Что сейчас в тех краях творится — жутко даже представить! Магия белых не просто замораживает, некоторые превращаются в ледяных бездушных монстров.

От Цветаны не осталось ничего, кроме одинокой проклятой принцессы!

Я поправила шерстяное черное платье с красивой вышивкой серебром. Недолго думая, надела лисью шубку, иначе по пути на аудиенцию замерзну в коридорах форта. С момента гибели сестры я постоянно ощущала внутренний холод, мерзла, даже когда жарило солнце или рядом пылал огонь в печи. Вновь поймала свое отражение в зеркале: женщина в трауре. А ведь не появись на Эйре белые, эти годы обещали быть самыми чудесными, романтичными, с непременными балами и праздниками. Возможно, мне бы повезло обрести супружеское счастье… любовь...

В двадцать один год я подчас чувствовала себя потрепанной суровой жизнью старухой. Что поделать, беды заставляют людей слишком рано взрослеть.

***

На прием к Бариусу Семнадцатому я вошла с гордо поднятой головой, тщательно скрывая сильное беспокойство. Окинула взглядом довольно большой кабинет, освещенный десятком свечей в затейливых бронзовых канделябрах. Уютно потрескивали дрова в камине, языки пламени бросали на стены, украшенные гобеленами в красных тонах, тяжелую дубовую мебель и суровые, непроницаемые лица присутствующих причудливые тени.

За массивным столом восседал Его Величество, как и я одетый в черное. Седые волосы, мягкой волной лежавшие на его плечах, подчеркивали благородные черты волевого лица, испещренного морщинами, твердый упрямый подбородок. Глаза блеклые и водянистые от старости, но взгляд жесткий, безжалостный.

Этот человек лишил меня последнего. Сделал сиротой!

Королевская свита в лице первого королевского советника, министра внутренних дел и главы боевых магов тоже в темных одеждах, заслуживала отдельного внимания. Но я глаз не могла оторвать от короля, потому что три дня подозревала, предполагала, раздумывала о цели своего визита. И у меня есть все основания ожидать, что сейчас произойдет нечто очень важное.

Я присела в коротком реверансе, как пристало принцессе перед королем другого государства. Бариус Семнадцатый даже не кивнул, рассматривая меня с четвероногим спутником, затем жестом указал на широкий, удобный, мягкий стул рядом с собой. Ну что ж, я и не надеялась, что Его Величество Король Дармаша по мне соскучились. А между тем в голове мелькали предположения одно страшнее другого: «По какому делу меня «приказано доставить» именно сюда, на границу с белыми?».

Наконец король соблаговолил начать разговор:

— Хорошо выглядишь, девочка. — Пренебрежительный тон, будто к деревенской простушке обращался, звучал оскорбительно. — Я рад, что твоя жизнь налаживается.

— Хотелось бы думать, но не благодаря вам, ваше величество, — я выдержала ровный, уважительный тон.

Ожидая продолжения беседы, я невозмутимо смотрела на короля, размеренно поглаживая мастифа по голове, которую он пристроил у меня на коленях, и в который раз радовалась, что взяла его с собой.

— Я присматривал за вами, — спокойно ответил он, но уже с большим уважением. — В конце концов, вы моя дальняя родственница.

— Ваше величество, значит, вы были осведомлены, что мне пришлось голодать?

— Но вы выстояли — это весьма похвально.

— Мне повезло: лето в тот год наступило раньше. И благодаря своей магии ускорила рост овощей и фруктов… — Я с трудом удержалась, чтобы не повысить голос, но не от насущного вопроса: — Ваше величество, могу я узнать, зачем меня привезли сюда?

Его Величество молчал, затем его взгляд потяжелел, видимо утомился изображать доброжелательного родственника.

— Нам всем повезло: процветание нашего мира, населенного людьми, в интересах риирцев. Они согласились спасти Эйр от белых, — объявил король.

Я напряглась как натянутая тетива. Неужели?!

Об этом таинственном народе мне известно лишь понаслышке. Видела однажды и то мельком. Говорят, риирцы появились в нашем мире, так же как и белые, через случайный портал. Но немного раньше, лет десять назад. Самое важное, что бывшие жители погибшего, как они рассказали, мира Риир, не принесли Эйру ни бед, ни сколько-нибудь заметных неприятностей. Они укрылись в труднодоступных скалистых горах и среди людей показывались крайне редко. Враждебности не проявляли, слыли очень сильными магами, а к таковым отношение особое, вели закрытый образ жизни и никого не трогали.

Именно по причине безвредности риирцев, или темных — название этих иномирцев, ставшее куда более распространенным у людей, — мы с простодушным любопытством наблюдали за появлением белых. Никто из двухсот человек, находившихся в тот момент в подвале королевского дворца Цветаны, не ожидал открытого и стремительного нападения со стороны очередных пришельцев.           

— Риирцы? Действительно — повезло! Ваше величество, я несказанно рада этой новости! — вежливо ответила я.

А мысленно застонала от боли: «Где же они раньше были со своей помощью? Когда за считанные дни погибла моя страна!»

Трое высокопоставленных особ Дармаша молча сверлили меня взглядами, Бариус Семнадцатый взирал менее пристально. Наконец, он продолжил:

— В настоящий момент ситуация такова: над Дармашем нависла угроза уничтожения. Через пару месяцев граница «зимы» передвинется к стенам самой столицы.

Я вздрогнула, услышав неожиданное известие. Неужели нынешняя, с огромным трудом налаженная, более-менее сытая жизнь снова рухнет через какие-то жалкие два месяца?

— Несколько дней назад представители всех королевских династий Эйра договорились о совместных действиях против белых. И темные решили нам помочь в этом.

— И в чем будет заключаться их помощь? — хрипло выдавила я.

— Несколько их… — людьми риирцев назвать бы никто не решился, поэтому король мгновение-другое подбирал слово, — …представителей смогли добраться до Цветаны. Более того, до самого дворца. Выяснили обстановку, «прощупали» энергетику. И нашли решение нашей общей проблемы: как одолеть белых.

— О! И как же? — потрясенно просипела я.

— Необходимо закрыть, захлопнуть портал, через который они тянут магию своего мира и вымораживают все живое в нашем. Белые могут передвигаться только по снегу, жить только в лютом холоде, а живое тепло для них будто… наркотик. Вызывает кратковременный экстаз. Мы не выяснили, чем они питаются, долго ли живут, но тепло для них просто удовольствие. Без которого, в принципе, спокойно можно жить.

— То есть, люди и все живое на Эйре — совершенно лишние… — в страхе прошептала я.              

— Да, — кивнул король и устало потер переносицу. На краткий миг я посочувствовала ему как человеку, которому грозит потерять то же, что и мне в свое время. — Слава всем богам, Риир не заинтересован в гибели Эйра. Темные предпочитают тепло и… партнерство с людьми.

— Какое счастье… для людей, — не сдержала я иронии.

Бариус бросил нервный взгляд мне за спину, но в его глазах мелькнула усмешка.

— Верно, — наконец кинул он.

Свита короля смотрела на меня с нескрываемым неудовольствием, подвигнув поинтересоваться опять:

— Ваше величество, позвольте вновь спросить: зачем здесь я?

В комнате повисла тяжелая, мучительная тишина, предупреждающая, что ответ мне не понравится.

— Защитная магия рода Малина! — произнес Бариус и цепким острым взглядом уставился на меня, начавшую догадываться, о чем пойдет речь. — Темные смогли добраться до дворца, но внутрь им не пробраться — ваша магия не пускает.

— Да, верно, ваше величество, мои предки постоянно укрепляли родовой замок, заботились о неприступности стен дворца… снаружи… — Я судорожно вдохнула, но тут же резко выдохнула: — Подождите, какая защита? Белые захватили замок, и я думала, ее уничтожили?! Ведь монстры легко проникали внутрь.

Ответить мне король жестом поручил советнику, старому магу с неприятно дребезжащим голосом.

— Портал в мир белых создали внутри дворца. Более того, мы предположили, что ваш дед провел ритуал призыва, то есть сам пригласил не только в наш мир, но и в ваш дворец иномирцев. Проще говоря, выдал им проезжую грамоту, теперь уже бессрочный, свободный доступ.

— Значит, если запретить доступ во Дворец Малина каким-либо образом, то…

— Необходимо захлопнуть портал, чтобы закрыть вход враждебной силе. Так и только так! — оборвал меня министр. — А с ледяными тварями, которые останутся на нашей земле, мы разберемся, очень надеюсь, в скором времени. И тепло нашего мира поможет.

— Хорошая идея, — осторожно поддержала я, уже предполагая, что скажут дальше, но не хотела верить в это чудовищное предположение.

Бариус встал, я тоже, отчего Пушистик тревожно заворчал, подняв морду.

— Оливия Малина, вы ключ для входа во дворец. Вам, принцесса, придется отправиться вместе с темными в Цветану, чтобы…

— Нет! — я отчаянно замотала головой, не в силах сказать других слов. — Нет! Нет!

— Девочка, неужели ты не понимаешь? Выбора нет! — повысил голос король, снова оставив титулы, вежливость и напускную доброжелательность. — Ты последняя из рода Малина. И только ты пройдешь внутрь дворца.

— Нет! Я туда не пойду! Я не последняя!  — выпалила я. — Остался еще мой кузен Шарль Малина. Он мужчина, боевой маг, воин… был им когда-то… — выдавила последнее горькое замечание.

— Его убили пару недель назад в порту одного из южных королевств. А защита пропустит только живого Малина. Хотя тело твоего кузена тоже доставили сюда.

Я рухнула на стул. Слезы подступили и грозили хлынуть нескончаемым потоком. Сердце обливалось кровью, но не от скорби по кузену, а потому что теперь действительно осталась последней в роду.

— Мы соболезнуем вам, — прогнусавил советник короля.

— Не стоит, — я тряхнула головой и поднялась. Твердо посмотрела на Бариуса и заявила: — Я не вернусь в Цветану. Если не дадите карету на обратный путь, пойду пешком.

— Вас, принцесса Оливия Малина, не примут ни в одном королевстве. Ни одни городские ворота не откроются перед вами, более того, вас будут травить собаками и…

К давлению, отторжению и презрению я была готова, да и страх сейчас пропал, остались лишь горечь, злость и неимоверная усталость.

— А что изменится в сравнении с моим теперешним положением? Ошибся один — мой дед. Но за его ошибку заплатили все Малина. Вся Цветана! Мой отец в первой линии сдерживал натиск белых. Давал возможность уйти своим подданным, защищал не только свою семью, но и народ. А мы? Мы поднимали земляные валы, отдавали все силы, чтобы задержать нашествие. Из-за этого моя сестра столкнулась лицом к лицу с белым, а потом несколько дней умирала, по капле отдавая душу и замерзая.

Я всхлипнула, не сдержав уже ярости:

— А вы?! Вы, кузен моей матери, выгнали ее на улицу, как нищенку, бросили на произвол судьбы двух несчастных, обездоленных женщин. Вы же знали, что вдовствующая королева и принцесса вряд ли смогут выжить в столице без поддержки. Вы знали, что мама слишком гордая, а боли и потерь слишком много, чтобы выдержать.

— Из-за вашего рода погибает весь мир, вы должны…

— Должна? — я удивленно уставилась на величественного дядюшку. — Единственное, что я была должна — скрыть, что нашла маму повесившейся в сарае нашего дома после того, как вы выгнали ее, прилюдно плюнув под ноги. Должна была похоронить маму в тихом месте, чтобы ее бедная душа обрела покой. Соблюсти традиции и предать ее земле не как проклятую дважды, своим народом и богами, а как добрую, праведную, верующую женщину, которой не хватило сил жить дальше. Я должна была выживать, когда весь мир отказался от меня и возненавидел. Строить свое будущее… одной. В восемнадцать лет, не имея за душой ничего, кроме нескольких тряпок и этой шубки, захваченных во время побега.

Ваше величество, никому я ничего не должна! Вы сами, лично, провозгласили, что род Малина проклят и мертв для этого мира. Да будет так! — я глухо рычала, опираясь кулаками на стол перед Его Королевским Величеством.

Немыслимо!

— Ты должна! Можешь понять, что король не имеет права на слабину. А вы… ваш род виновен в нашествии монстров, — настаивал он.

— Сколько раз случались подобные истории в прошлом? — Я задрала подбородок, теперь будто взирая на него свысока. — Когда кровожадные правители сталкивали между собой народы, когда стирались с лица Эйра целые королевства. А что потом? Династический брак — и мир, дружба, заздравный кубок.

— Тут совершенно другое дело! — жестко парировал Бариус Семнадцатый.

— Три года назад вы об этом не знали. Но без колебаний и сомнений отказались от родственной ветви, быстро вычеркнув нас из жизни. А сейчас хотите, чтобы ради вас я вновь вернулась туда? Посылаете меня ради вас на смерть? — мой голос дрогнул, столько горечи и обиды накопилось. — Вы не можете заставить меня…

— Если вы добровольно поможете, то очистите имя Малина. Вам вернут все регалии и…

— А с меня никто их не снимал! — прошипела я взбешенно. — Мой король умер. Только он мог лишить меня имени и титула, но не вы. Более того, теперь я единственная претендую на корону Цветаны! И только белые могут оспорить этот факт.

Мы с его величеством испытывали друг друга злыми взглядами. Наконец он, как более мудрый и опытный, глубоко вдохнул и спокойно заговорил:

— Ваше высочество, в случае добровольной помощи, ваше право на корону Цветаны признает каждый из правителей двадцати девяти государств. Более того, я клянусь, что никто из нас не будет притязать на территории вашего королевства. Их вернут исконным жителям, чтобы они восстановили благоденствие родного дома.

Вернут мне мой дом? Мою прежнюю жизнь? Против этого мне нечего было сказать. Я даже дыхание затаила: пойти на смерть ради своей родины?! Но мой любимый дом, сады… сейчас замороженные. А согласятся ли вернуться туда те немногие, кто выжил. Вернуться туда, где только монстры бездушные, замерзшие мертвяки и лютый холод?

Я сморгнула повисшую на ресницах слезу и мотнула головой:

— Вы не понимаете, я просто не могу… никто не сможет…

— Темные смогли и говорят, что проведут вас, — вкрадчиво произнес министр, скользнув ко мне ближе, словно гончая, почувствовавшая слабину и усталость дичи.

Я качала головой, чувствуя, как замерзаю, только представив, что творится в родных краях. Неожиданно король и его приближенные напряглись. В следующий миг свита отступила назад, а меня окутало странным «живым» теплом. Пушистик, сидевший смирно, заскулил, прижавшись к моим ногам.

Медленно обернувшись, я ошеломленно замерла, успев увидеть, как из темной массы, похожей на облако, сформировалась фигура. Широкоплечая мужская фигура. Через мгновение я во все глаза смотрела на высокого, облаченного в длинный, плотно запахнутый плащ неожиданного гостя, лицо которого скрыто глубоко надвинутым капюшоном.

Потрясающе: плащ этот, словно живой, колыхался черной дымкой вокруг незнакомца. Я невольно всматривалась под капюшон, пока темный туман там не рассеялся. Появилось светлое пятно лица, затем на нем проступили, оформились нечеткие черты. Описать внешность мужчины не представлялось возможным, потому что лицо «плыло», менялось, никак не принимая «окончательный вариант». И лишь бледно-голубые глаза неведомо откуда взявшегося гостя мерцали. Мерцали невероятно, завораживающе, таинственно.

— Жизни вам желаю, принцесса Оливия, — прошелестел из-под капюшона голос — глубокий, сильный, уверенный.

Лицо незнакомца вновь заволокла тьма и скрыла под краями капюшона. «Жуть!»  — подумала я, позорно оседая на пол в обмороке.

 

Глава 3

Форт Тартус. Хейго.

Очнувшись, я какое-то время лежала с закрытыми глазами, неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям, определяя свое местоположение, осторожно проверяя пространство токами силы и доступными обычному человеку способами: прислушиваясь и принюхиваясь. Наверняка меня перенесли в другое место, где даже пахнет приятнее и тепло. Божественный запах трав, еды и горящих дров! Даже желудок призывно заурчал от голода.

Открыв глаза, я увидела, что лежу на прямо-таки роскошной мягкой кровати в другой комнате, гораздо больше выделенной мне поначалу, хорошо освещенной свечами. Даже хмыкнула мысленно: «Стоило упасть в обморок, вместо клетушки мне нашли приличные покои, вот еще бы накормили».

Мое внимание сразу привлекла миловидная женщина средних лет в скромном теплом платье, чепце из беленого полотна, аккуратном сером фартуке с большими карманами. Она подкладывала дрова в большой камин, в котором весело потрескивал огонь, благодаря ему да толстому пуховому одеялу, мне было жарко.    

Заметив, что я зашевелилась и немного приподнялась, незнакомка неожиданно широко, с облегчением, улыбнулась и быстро подошла ко мне:

— Ваше высочество, пришли в себя? Вот и ладно! Вот и славно! Давайте-ка выпьем отварчика полезного сил набраться…

Она откинула одеяло в сторону, помогая мне сесть, и вручила горячую кружку с ароматным травяным чаем. О, какая прелесть! В нем еще и ягоды сушеной малины плавают! Некоторое время я невольно наслаждалась запахом и вкусом, отметив, что в отваре успокаивающий сбор. Казалось бы, тепло, светло и мягко — красота. Если бы не ситуация и незнакомка, говорившая на цветанском наречии. Богатые покои и соотечественница горничная насторожили. Что дальше?

Я спустила ноги на пушистую овечью шкуру и поправила платье. Женщина тем временем ловко одела мне на ноги шерстяные носки и заставила встать. Затем и вовсе удивила — вытащила из кармана мерную ленту и, не сказав ни слова, начала меня обмерять: руки, ноги, бедра, грудь.

— Мне собираются шить новый гардероб? — спросила я, скрывая за ироничным тоном растерянность.

— Ну а как же, ваше высочество?! Говорят, за гранью лютый холод, если даже здесь, рядом с ней морозно, — как ни в чем ни бывало пояснила женщина, прикладывая ко мне ленту. — Всю неделю по приказу его величества лучшие портнихи и скорняк шьют для вас одежду в поход. А уж какие вам сапожки невиданные сладили — загляденье! Говорят, с самого севера порталами прислали, — щебетала она, обмеряя мою голову. — Я самолично видела: толстые, из валяной шерсти, а внутри еще и мехом утеплены. Как в таких и ходить-то можно — не знаю. Осталось только подошву по вашей ножке пришить, чтобы, как сказали, полегче идти было.

— Порталами? — сипло, недоверчиво выдохнула я. — Сапоги?

Уж кому как не мне, магу и принцессе, известно, что порталами пользуются редко. Сильных магов очень мало, особенно способных раздвигать пространство, и сейчас все силы этих магов идут на подпитку границы. А тут… сапоги…

Женщина проверила, что в моей кружке ничего не осталось, посадила меня на кровать и ловко придвинула небольшой столик с дымящимся блюдом. Под крышкой оказался большой кусок жареного мяса и невиданное дело — свежие овощи в начале лета!

— А как же иначе? Наши маги силу только на самое необходимое тратят. Обувку эту, да гроб с его высочеством Шарлем порталами переправили, а вас решили уже обычным путем привезти. Сил-то на все разом не напасешься, кто-то должен и грань питать… Кушайте, ваше высочество. Путь-то не близкий ждет. Надежда только на вас. Спасение целого мира! Так что кушайте плотно, когда еще горячего доведется…

— Послушайте, лара, к сожалению, не знаю вашего имени?.. — я сердито посмотрела на назойливую наставницу.

— Нина я, ваше высочество. Нина Полевая, ваша подданная. Из Белоголовки…

Фразу «я никуда идти не собираюсь» пришлось проглотить. Белоголовка — небольшой городок нашего королевства. Вокруг него на огромных полях сеяли рожь, гречиху, выращивали лен, из которого ткали замечательные ткани. Но в память врезались не сады и нивы, а то как мы пытались задержать белых. Собственными руками уничтожали подмерзшие посевы, уже присыпанные снегом, когда поднимали пласты земли, удерживая врага за земляным валом. Давая возможность жителям спастись. И именно там один из иномирцев ранил Александру. Вытянул из нее душу и тепло жизни в конечном счете.

Я смотрела на поникшую не то горничную, не то портниху, раз вон как сноровисто обмеривала, и чувствовала, что у самой сердце сжимается от боли. Видимо она все прочла по моим глазам — на несколько мгновений прижала меня за плечи к себе, понятливо покивала, а потом с тяжелым вздохом налила в опустевшую кружку отвара и протянула мне. Наши пальцы на миг соединились, взгляды встретились, и в ее глазах отразилось тоже много боли и печали.

Нина грустно улыбнулась, пожала округлыми плечами и как-то по- житейски убедительно сказала:

— Ну а кто кроме вас-то? Больше-то и некому. Я б вместо вас пошла, да не дали боги королевским отпрыском родиться.

— Я боюсь, — шепотом призналась я. — Мы же обе знаем, что там ждет любого… живого.

Она поморщилась и печально покивала, потом, вздохнув еще тяжелее, поделилась:

— У меня много родни… было. Благодаря вам, ваше высочество, королеве и принцессе Александре мы с мужем и сыновьями уйти успели. Дальше Тартуса не пошли, дюже надеялись, что нечисть эту остановит кто. Долго ждали, думали, с той стороны кто еще из родни да земляков объявится… живой, да не было никого.

А граница-то все ближе. И вот чего я боюсь: придут эти твари в другие города и деревни. Также нежданно-негаданно нагрянут, как к нам… в Белоголовку. А там ребятишки, бабы, скотина. Вспомните, сколько по дороге сюда мы лесов прошли, сколько там зверья было, а теперь… пусто. И вот как представлю я, что ледяная пустыня по всему Эйру будет — и жить больше не хочется… А вам, ваше высочество?

Нина подхватила выскользнувшую из моих рук кружку, а я спрятала лицо в ладонях и зашлась в сухих рыданиях, вздрагивая всем телом. Неожиданно хлопнула дверь — и мне в коленки уткнулся холодной мордой Пушистик. Видимо, его во двор побегать отправляли, пока я здесь отлеживалась.

— Ну что же вы себя заранее хороните? — расстроилась Нина, опять подняла меня с кровати и повела в уборную, ласково увещевая: — Вы ж не одна пойдете туда, вас Ключом зовут. Вот как ценный ключ и повезут. Ох уж эти темные! Дрожь от них пробирает до самых косточек. Но, говорят, что с ними вам сам владыка подземного мира не страшен!

Совершенно неприлично и не по-королевски шмыгнув носом, я хмыкнула, подражая ей:

— Ох уж и успокоили вы меня, добрая лара. Добавили храбрости…

Нина хихикнула, сразу прикрыла широкий рот ладонью, а потом, покачав головой, подталкивая меня в спину, завела за ширму. Я привела себя в порядок, поплескала в лицо водой и, более-менее успокоившись, вернулась обратно. К моему удивлению, вместо Нины и пса увидела Его Величество Бариуса Семнадцатого, расположившегося в кресле у камина, и риирца, замершего в паре шагов от двери.

Король коротко указал мне рукой на соседнее кресло. Я повиновалась. И тут из-под кровати высунулся Пушистик, забавно подполз ко мне и примостился рядом, прижавшись теплым боком к ногам, смутив окончательно. Мало того, пес-переросток, от которого шарахались в столице, пугливо косил глазом в сторону темного. Кажется, мы с четвероногим сторожем поменялись местами — теперь я охраняю его. Даже «веселая» мысль пришла в голову: «Хороший защитничек у тебя, Оли!»

Но поведение трусишки мастифа, как ни странно, придало мне уверенности. Поэтому под капюшон темного я заглянула без содрогания. И вновь сердце замерло в груди, словно время остановилось — непроглядная темень рассеялась, являя светлое пятно лица, на котором быстро появились привычные человеческие черты.

Фу-ух, теперь даже дышать стало легче.

Мгновение-другое я не могла оторвать взгляд от едва заметно колеблющейся в свете камина фигуры иномирца в плаще-тьме. Причем, видела одно — реального «человека», а подразумевала другое — сущность у этого создания природы не вещественная что ли. Словно темный-претемный туман завис над полом в виде человеческой фигуры, дрожал-перетекал-клубился плащ, шевелились края капюшона, но ведь ни моя одежда, ни короля не шевелилась подобным образом в помещении. Мало того, от малейшего движения риирца возникал шлейф рассеивающейся тьмы. Непривычное, загадочное, устрашающее зрелище неведомой сущности, находиться рядом с которой — весьма суровое испытание.    

Я натянуто улыбнулась темному и постаралась, чтобы голос не дрожал:

— Простите мою слабость, лар…

— Нам с вами предстоит совместная дорога и условности ни к чему. Зовите меня по имени — Хейго. И если позволите, за гранью к вам мы будем обращаться тоже коротко — леди Оливия, — шелестящий мужской голос вновь пробрал меня до мурашек на коже.

— Я понимаю, — мой голос прозвучал неуверенно.

Какая насмешка и ирония! Темный даже не сомневался, что я пойду с ним, не спрашивал моего согласия, не склонял к единственному решению, как Его Величество, который до сего момента тревожно сверлил меня взглядом, сомневался. А этот… Хейго, запредельного облика иномирец, с замысловатым именем, все уже решил — и с титулами, и с походом — и, не растекаясь мыслью по древу, в две фразы поставил перед фактом: я иду с ним в Цветану!

Вместе с тем, надо отдать темному должное: условности соблюдены, он даже проявил вежливость, оставив мне выбор, хоть и призрачный, спрашивал позволения, которое ему, в сущности, не нужно, и заодно наметил наше взаимодействие. Это же надо так уметь!   

— Ваше высочество, я рад, что вы приняли верное решение! — не скрывал удовлетворения король.

— Не ради вас, ваше величество, — холодно отозвалась я. — Соблаговолите представить обещанную вами королевскую грамоту!

— Мы заранее озаботились документами, — одобрительно блеснул глазами Его Величество и протянул мне свиток с королевскими печатями.

— Вы лично принесете мне клятву на крови в качестве гаранта подлинности документа, — потребовала я.

Король Дармаша вновь улыбнулся и быстро уколол палец концом кинжала. Поклялся следовать букве договора и расслабился, приняв снисходительный вид. Хейго наблюдал за происходящим, не проявляя любопытства, так мне показалось. Но в его жутких ледяных глазах мелькнула мрачная заинтересованность, а может, мне тоже показалось в мерцающем пламени огня.

— Лар Хейго, я хотела бы знать, когда и как мы отправимся… в Цветану?

— Послезавтра, на рассвете, — прошелестел темный, привычно заставив меня дрогнуть. — К этому времени вам подготовят одежду и соберут в дорогу. А насчет «как» — это наша забота. Вам лишь надлежит знать, что с нами вы в безопасности и в точности выполнять указания.

Подозревая некий подвох, я переводила взгляд с одного собеседника на другого, пока не поняла, что мне с ними не тягаться и больше для самоуспокоения спросила вновь:

— И все-таки, как мы будем добираться?

— Сначала — на лошадях, а большую часть пути — на лыжах и санях, — сообщил темный.

— А как же провиант? Пушистик ест много и…

— Ваш пес останется здесь! — категорично заявил король.

Я разъяренно уставилась на него:

— Вы отобрали у меня все, что не досталось белым, последнего человека, которого я любила. Пушистик — единственное близкое мне существо, а вы хотите лишить меня и его! Нет! И еще раз нет!

— Вы…

Темный, к моему полному изумлению, вскинул руку, призвав Его Величество замолчать, и пояснил сам:

— Монстры белых чутко реагируют на любое тепло, охотятся за ним, уничтожают. Собаке там не выжить. А наши силы будут уходить на сокрытие вашего тепла и защиту.

— Но… лошадей же вы берете? — чувствуя, что слезы подступают к горлу, выдавила я.

— Когда вы их увидите, поймете почему, — ровно ответил Хейго, плавно переместившись к королю.

— Ваше Высочество… — необычайно эмоционально начал Бариус, — Оливия, детка, я клянусь лично взять твоего пса под опеку. За ним будут ухаживать и кормить до твоего возвращения. Когда бы это не произошло. Я прослежу за тем, чтобы твой… э-э-э… Пушистик был в полном порядке и доволен жизнью, пока вас не будет.

Я зарылась пальцами в мягкую густую собачью шерсть. Пес косил на меня тревожным взглядом, а у меня внутри все переворачивалось от боли. Но вдруг, будто мысленно споткнулась, — впервые за три года не ощутила внутреннего холода. После смерти сестры я словно забрала часть терзавшего, убивавшего ее холода, а сейчас… тепло. Неужели из-за предстоящей кампании по спасению мира? Ведь раньше даже в жару летнюю маялась. Я резко подняла взгляд на темного и выпалила:

— Лар Хейго, вы сказали, что будете скрывать мое тепло, а как же ваше собственное? — Следующую догадку придушенно просипела: — Или вы… дух, привидение, не имеющее плоти?

Его Величество насмешливо хмыкнул, видимо гораздо больше моего узнал о риирцах. На более четко проступившем лице Хейго появилась улыбка, прежде чем он ответил:

— Мы имеем две формы, скажем так: истинную — элементаля Тьмы и вторую — реальное воплощение, в которой мы имеем возможность удовлетворять свои плотские… потребности и… производить потомство.

Поймав себя на том, что совершенно неподобающе вытаращилась на, как выяснилось, духа стихии, я опустила глаза, но в следующий миг опять уставилась на него. Любопытство не выдержало. Темный рассмеялся, глядя на меня, — словно зашуршал резко поднятый ветром ворох сухих листьев: необычно, завораживающе, но зловеще. 

— Простите за бестактность, лар Хейго. — От смущения жарко полыхнули мои щеки.

— Нам предстоит весьма сложное путешествие, поэтому давайте оставим неловкость и смущение. В походе вы будете обязательно сообщать мне обо всем, что вас тревожит, мучает и беспокоит. От взаимного доверия зависит исход дела.

— Хорошо, — уныло кивнула я и, подняв взгляд от своих коленей, проследила размытый шлейф — в этот момент Хейго отошел от Его Величества, по-видимому, к чему-то прислушиваясь.

— Вынужден вас покинуть, ваше величество, ваше высочество, — кивнул он нам коротко — и следом, словно тьма взорвалась мелкими брызгами, исчез.

Опомнилась я, прижимая к себе за шею Пушистика, дрожавшего всем телом, и испуганно воскликнула: 

— Боги, какие же они… жуткие!

— Я с вами полностью согласен, принцесса Оливия. Меня от них тоже пробирает. И выглядят темные словно близнецы.

— Почему они не могут перенести меня к дворцу таким вот образом. Зачем рисковать и добираться несколько недель, по сути, рискуя жизнью? Или маги-портальщики переместили бы.

— Темные сказали, что переносятся, растворяясь в своей тьме. Человек не может… растворяться. Поэтому их способ просто убьет вас, да и любого другого. Вы должны знать, что прорыв можно сделать по заданным вехам, которые знаешь и можешь почувствовать. А мы не смогли найти ни одного… живого портальщика из ваших или хотя бы соседей.

Его величество невольно обращался ко мне то по-родственному на «ты», то снова делая акцент на «вы». Но меня беспокоило другое:

— Потому что маги погибли первыми, спасая других. В Цветане в первый же день погибло большинство людей, наделенных даром, никто толком не понимал, что происходило и откуда белые твари лезли. Вообще, белые легко вычленяли магов среди людей и сразу уничтожали.

— Маги выделяют гораздо больше тепла, нежели обычные люди, поэтому мы для белых — словно факел в темноте, словно маяк.

Перспектива стать слишком ярким, призывным факелом для белых, поразила меня до глубины души. Как же выжить в Цветане?   

Король медленно встал, словно вся тяжесть мира легла на его плечи.

— Отдыхайте, завтра будет тяжелый день. Вам понадобятся все силы. Я рад, что не ошибся в вас, Оливия, — добавил он, направляясь к двери. Остановившись, посмотрел на меня совсем по-стариковски, устало: — Я обещаю, что за вашим псом как следует присмотрят. И… сожалею, что тогда… принял неверное решение с вами. Очень сожалею.

— Только ничего уже не исправить, — горькие слова сами собой сорвались с моих губ.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям