0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Потомственная домовая » Отрывок из книги «Потомственная домовая»

Отрывок из книги «Потомственная домовая»

Автор: Мусникова Наталья

Исключительными правами на произведение «Потомственная домовая» обладает автор — Мусникова Наталья . Copyright © Мусникова Наталья

Закрыв лицо руками и истерично всхлипывая, преподавательница бежала по коридору Академии, словно обиженно привидение, ничего не видя и не слыша. Встречающиеся на пути дамы студенты поспешно прижимались к стенкам, одна девчушка взвизгнула и испарилась, прихватив с собой замершую от неожиданности подружку. Толстая книга, которую девушка до исчезновения трепетно прижимала к груди, с грохотом рухнула на пол, женщина, даже не заметив, наподдала её ногой так, что фолиант отлетел к стене, потеряв по пути пару листков.

- Чего это с ней? – недовольно прогудел Каменный Великан, вынужденный превратиться в арку, чтобы его не растоптала рыдающая наставница.

- Видать, с Хранителем факультета Домовых не поладила, - задумчиво затрещал ветками молодой Лесовичок и добавил, ни к кому не обращаясь. – Надо бы ректору сказать, как-никак его это в первую очередь касается.

- Тебе надо, ты и говори, - буркнул Великан, - а мне с Хранителем враждовать не с руки. Да и ректор за жалобу на сына по голове не погладит.

У Лесовичка от страха даже листочки пожелтели:

- А я чего? Я ничего, так, к слову сказал. А с другой стороны, худые вести не сидят на месте, чай, они и сами во всём разберутся. Пойду я, пожалуй, мне ишшо студентов по полянкам определять да задания для первого практикума прописывать.

Подобрав ветки, Лесовичок поспешно удрал в ближайший коридор. Каменный Великан неодобрительно покачал головой и сплюнул на пол мелкий гравий:

- Тьфу, пень трухлявый, никакой от него пользы окромя ветра да мусора. Однако чаво же делать-то, а? Страсть как не хочется ректору говорить, а надо. Сам узнает, пуще прежнего гневаться станет. А, ладно, чему быть, того не миновать.

Великан махнул рукой и, шаркая гигантскими ступнями, на которых легко могли поместиться студенты целого курса, направился к кабинету ректора. По дороге прихватил оставленную специально для него старую колонну из зала превращений, вкусно пахнущую магией с лёгкой горчинкой неудачных трансформаций, и засунул в рот как леденец, довольно улыбаясь и громко чмокая. Встретившаяся на пути студентка-первокурсница, совсем недавно прибывшая в Академию, отчаянно взвизгнула и свалилась в обморок. Каменный Великан неодобрительно покачал головой и бережно положил девушку на высокий подоконник, чтобы никто ненароком не наступил и не покалечил. Великан даже наклонился, чтобы послушать дыхание и убедиться, что помощь целителей не нужна, но тут девица открыла глаза и испустила такой громкий вопль, какого стены Академии не слышали даже от самых голосистых Сирен.

- Тьфу, слякоть, - выругался Каменный Великан, - из принцессок что ли? Енто у них голосок громкий, на слугах натренированный, как завизжат, так аж свет в глазах меркнет. И что только енти малоумные принцы в них находят?

Продолжая негромко бурчать себе под нос, Великан добрался до кабинета ректора и вежливо, кончиком мизинца поскрёбся в дверь. Услышав разрешение войти, Каменный Великан звучно шлёпнул себя ладонями по коленям и начал стремительно уменьшаться, пока не стал ростом с обычного человека.

- Какое всё большое, - проворчал Великан, недовольно оглядываясь по сторонам, - чувствуешь себя плесенью какой-то, плевком каменным, тьфу!

Каменный Великан с досадой плюнул мелким песком и открыл дверь в кабинет. Старательно пошаркал по вытоптанному половичку у входа, вытирая ноги, потом низко, в пояс, поклонился сидящему за высоким столом у окна седому крепкого телосложения мужчине и замер, дожидаясь, пока к нему обратятся. Ректор, а это именно он сидел за столом, поставил размашистую подпись и с усталым вздохом отложил в стороны длинный свиток. Потянулся было к следующему, но тут увидел Великана и, приветливо улыбнувшись, поднялся к нему из-за стола.

- А, Орг-кха-трр-гррул, - без запинки произнёс ректор имя преподавателя, которого все студенты и коллеги, по понятным причинам, называли просто Гррулом, - с чем пожаловал? Расписание занятий уточнить али жалоба какая появилась?

Великан зашаркал босой ногой, потупившись и поминутно вытирая нос рукой, что свидетельствовало о страшном смущении.

- Что такое? – нахмурился ректор, моментально утрачивая вид радушного хозяина. – Клевер опять чего натворил?

- Угу, - прогнусавил Гррул, а потом не поднимая головы пропыхтел, - он енто… напарницу свою до слёз довёл. Она енто… в слезах неслась по коридору, словно призрак обиженный, пути не разбирая, дорог не ведая.

- Опя-я-ять, - простонал мужчина, обхватывая голову руками и раскачиваясь словно от нестерпимой боли, - да что же он творит-то?!

Каменный Великан засопел, запереминался с ноги на ногу, а потом пророкотал:

- Ну, енто… я пойду, а?

- Да, конечно, - ректор махнул рукой, даже не взглянув на Гррула, - иди. Я с Клевером поговорю.

Великан поспешно выскочил из кабинета, не горя желанием становиться свидетелем семейной сцены. Хватит. Прошлый раз не успел убежать, так на боку трещина появилась, как бы в этот раз вообще голову не потерять, уж больно круты нравом ректор и сын его единственный, словно в насмешку названный безобидным Клевером. 

Оставшись один в кабинете, ректор с силой шарахнул кулаком по стене, а потом активировал браслет с зелёным камнем у себя на левой руке. Едва кристалл сменил зелёный цвет на жёлтый, рявкнул, с трудом сдерживаясь от витиеватых ругательств:

- Живо ко мне!

Из массивных песочных часов, стоящих на столе, не успело упасть и десяти песчинок, как зеркало, висящее прямо напротив двери, засветилось мягким серебристым сиянием. Прямо из зеркальных глубин в кабинет шагнул широкоплечий мужчина с густыми, насыщенного каштанового цвета кудрями и тяжёлым взглядом зелёных глаз.

- Звал, отец? – спросил мужчина и без приглашения опустился на стул.

- Ты что творишь, а? – прошипел ректор, вплотную подходя к сыну и зло глядя на него в упор. – Третья напарница за последнюю, подчёркиваю, последнюю неделю перед началом занятий!

- Да какая она, к кикиморам болотным, напарница?! – так и взвился Клевер, подскакивая вверх вместе со стулом. – Дай ей волю, прямо в аудитории мне бы в портки залезла, подстилка лесная!

- Можно подумать, от тебя убыло бы, - фыркнул ректор, резкими движениями разбирая лежащие на столе свитки.

- Так когда я пытался удовлетворять девиц, ты ещё пуще лютовал, - не остался в долгу сын. – Кричал, что я в Академии развратом занимаюсь.

Ректор застыл на месте, до треска сжимая свиток в руке, а потом с силой швырнул его в стену и заорал:

- А что мне было делать, по голове тебя гладить?! Ты каким образом у студенток экзамен принимал?!

- Каким они сдать могли, таким и принимал! - рявкнул Клевер. – Сам виноват, набрал деревяшек тупоголовых, которые не то, что Домовыми, мелкими лесными пакостницами стать не способны, только о том и думают, как бы побыстрее да половчее замуж выскочить, а потом удивляешься!

Ректор тяжело прошёлся по кабинету, с силой, до побелевших костяшек, стискивая кулаки. Самое скверное, что на сына гневаться бесполезно, с него всё как с гуся вода, отряхнётся да дальше то же самое творить и продолжит. Это из-за проклятия, именно оно делает Клевера таким неотразимо-привлекательным для девиц, ни одна перед ним устоять не может, о чести своей девичьей забывает.

- У тебя теперь напарницы нет, ты это понимаешь? Домовых должны обучать двое: один преподаватель, мужчина, учит оберегать и охранять, готовит Хранителей. Другая наставница, женщина, учит магическому домоводству и практической любовной магии для поддержания уюта и мира в семье, – устало произнёс ректор выдержку из устава факультета Домовых.

Сын, в который уже раз, беззаботно пожал плечами:

- Так найди такую, чтобы подол внизу держала и не задирала его при каждом удобном и неудобном поводе.

Зелёные, как у сына, глаза ректора мрачно блеснули, на лице проступило выражение тихого озверение и отчаянной решимости.

- Добро, - угрожающе прошипел мужчина, с угрозой глядя на сына, - будет тебе такая напарница. Только, чур, не жаловаться потом! 

- Старуха преподавать не может, у неё потенциал слабый, - на всякий случай напомнил Клевер, которого немного смутили отцовские интонации.

Ректор зло оскалился:

- Я помню. Иди, у меня дел полно. Да и тебе, я полагаю, есть чем заняться.

Сын коротко поклонился и исчез в зеркале, а отец плюхнулся в кресло и, обхватив голову руками, погрузился в воспоминания.

Когда-то, на заре молодости, молодой и амбициозный Сивер, Сиверко, как будущего ректора звали родные, получил очень заманчивое предложение: стать Хранителем факультета Домовых. Да не в какой-нибудь захолустной магической школе, а в самой Академии. Юноша без раздумий согласился, дерзко проигнорировав слёзные мольбы владеющей даром предвидения матери подумать и отказаться. Да и какой глупец такую птицу счастья из рук выпустит, а на мрачные пророчества, когда тебе всего двадцать вёсен, плевать хочется с самой высокой сосны в лесу.

Напарницей Сивера оказалась огненно рыжая сероглазая Ядвига, девка бедовая, запретов не ведающая. Сперва приглянулась девица молодому Хранителю, разгорелась между ними страсть, словно стог сухой. Родители Сивера, которым Ядвига ни капли не нравилась, спешно нашли для сына Купаленку, девушку тихую и скромную, красоты необычайной. Хранителю невеста полюбилась, покорность её после строптивости Домовой слаще мёда показалась, а потому и не стал он противиться свадьбе, решительно заявив Ядвиге, что между ними всё кончено. И вот тут-то и пробудилась в брошенной девице кровь прабабки-ведьмы. Как и всякая Домовая, владела Ядвига мастерством плетения Нитей Жизни, из которых потом Полотна Судьбы ткут. Разъярённая Домовая, позабыв про все заветы и запреты, стала менять плетение Полотна Судьбы Сивера, чем порушила и оборвала много Нитей. Родители Хранителя истаяли буквально за седмицу, следом за ними ушла, так и не сумев оправиться от родов, Купаленка, а маленький Клевер, только появившийся на свет, приобрёл страшное проклятие: быть неотразимо-привлекательным для девиц, чтобы ни одна перед ним устоять не смогла, о чести своей девичьей позабыла. С такими-то чарами попробуй, создай семью, продолжи род в законном браке!

Много, очень много горя принесла Ядвига, да однажды и её настигла кара: нашли обезумевшую Домовую магические стражи, дара лишили и отправили за Грань сказочную, в другой мир, магии не ведающий. Сивер нет-нет, да и посматривал, как там дела у бывшей напарницы, а потому точно знал, что девица в изгнании замуж вышла, дочь родила и вроде как даже счастье обрела.

- Сама таких дел натворила и счастлива, а я ни в чём не повинен и горе мыкаю, - прошипел ректор и с силой стукнул ладонью по столу. – Так нет же, я спасу Клевера! Твою дочь, Ядвига, его напарницей сделаю, тогда-то ты снимешь это проклятие. А если нет, то умываться твоей дочке слезами из-за сердца разбитого!

Глава 2. Предложение, от которого невозможно отказаться

Я стояла перед надменной, источающей холод синеглазой блондинкой, изо всех сил цепляющейся за безвозвратно уходящую молодость, и чувствовала себя холопкой, вызванной к барыне. Женщина выразительно молчала, играя на моих и так-то потрёпанных в жизненных невзгодах нервах. Вы спросите, в чём я провинилась? Мне не повезло дважды: во-первых, происхождение у меня самое что ни на есть пролетарское, мама в школе труды всю жизнь преподавала, я по её стезе пошла, а папа мастером на заводе трудился. В моих жилах не было ни капли аристократической крови, если кто-то из моих предков и бывал во дворцах, то только мастеровым, которого звали, когда нужно было что-то починить или наладить. Лично меня моя родословная вполне устраивала, а вот эта синеглазая блондинка считала, что для её сыночка подойдёт исключительно королева. В крайнем случае принцесса. И вот в этом и заключалась моя вторая ошибка, ведь я не только посмела поднять глаза на золотого, во всех смыслах слова, мальчика, но ещё и дерзнула надеяться, что когда-нибудь он сделает меня своей женой. Кстати сказать, если бы Янина Аркадьевна, благородная, с её собственных слов, аристократка, соблаговолила бы меня выслушать, я бы обязательно сообщила, что её ненаглядный мальчик сам сделал мне предложение. Но слушать меня никто не желал. Если перефразировать слова главного злодея моего любимого фильма «История рыцаря»: я была взвешена, я была измерена и была признана никуда не годной. Основательно искупав меня в помоях, к счастью, только в переносном смысле, Янина Аркадьевна величественно повернулась и ушла, даже не взглянув на меня.

Я прижалась к стенке и горестно всхлипнула, готовая разразиться потоком слёз, но шаги за спиной заставили меня поспешно выпрямиться и гордо вскинуть голову. Не люблю выносить на публику собственные чувства и горести. Проходящий мужчина окинул меня заинтересованным взглядом. Ну да, есть на что посмотреть: пусть рост у меня и небольшой, всего сто шестьдесят сантиметров, зато фигурка вполне сексапильная, грудь большая, попка упругая. Кожа белоснежная, категорически не желающая (к моему огорчению) покрываться загаром, глаза миндалевидные зелёные, а волосы чёрные. Подружки говорят, что я похожа на Скарлетт. Льстят, конечно, но мне всё равно приятно.

- Вас кто-то обидел? - промурлыкал мужчина, подходя ближе и буквально облизывая меня взглядом.

Я улыбнулась, всем своим видом демонстрируя полное довольство собой и окружающим миром:

- Вам показалось, у меня всё прекрасно.

- А может, сделаем вечер ещё чудеснее? – томно выдохнул незнакомец, приближаясь ко мне и опуская взгляд в скромный (слава богу) вырез моей любимой бирюзового цвета кофточки.

У-у-у, как говорил Гоша из фильма «Москва слезам не верит»: «Вечер перестаёт быть томным». Конечно, беседа с несостоявшейся свекровью меня подкосила, но всё-таки не настолько сильно, чтобы я бросилась в объятия первого встречного ради укрепления собственной пошатнувшейся самооценки. Я скорчила огорчённую гримаску и протянула, точно копируя интонации своей соседки Анжелы:

- Мне право очень жаль, но у меня уже есть парень.

Мужчина заметно огорчился, но у него хватило благородства предложить мне себя в качестве провожатого до дома. Я кокетливо похлопала ресничками и предложила проводить меня до автобусной остановки, благо идти до неё было пять минут по хорошо освещённой и оживлённой улице. Мой новый знакомый, представившийся уникальным именем Иван, любезно дождался со мной автобуса и на прощание выклянчил у меня номер телефона. Я без зазрений совести продиктовала ему мамин, она у меня женщина общительная, ей новый собеседник в радость будет. 

Домой я вернулась с улыбкой на губах и песней в сердце. Всё-таки правы многочисленные женские журналы, утверждающие, что флирт способен улучшить настроение девушке в любой ситуации.

- Мам, пап, я дома! – крикнула я, привычно переступая через развалившуюся прямо у порога нашу любимицу таксу Фросю.

- Привет, Цветочек, - папа выглянул из комнаты, на миг оторвавшись от просмотра очередного выпуска новостей, - как день прошёл?

Я быстро повесила на вешалку плащик, с наслаждением сбросила туфельки (всё-таки высоковат каблук, надо было пониже брать) и только после этого поцеловала отца в колючую щёку и ответила:

- Нормально. Даже хорошо… почти.

Воспоминание о презрительно-ледяной Янине Аркадьевне на миг омрачило моё настроение, но я решительно тряхнула головой, прогоняя печаль. Эта снежная королева точно не стоит того, чтобы я из-за неё нервы мотала. Жить-то мне с Эдуардом, а не с его мамочкой, а сам Эдик, между прочим, говорил, что любит меня, и мы обязательно поженимся. Так что, нет поводов для хандры, нет его!

Папа наклонился ко мне и таинственно прошептал:

- Мама гостя на кухне принимает, а меня лишь представила коротко и даже посидеть с ними не позвала, представляешь? Может, мне уже ревновать пора?

Я не удержалась, прыснула в кулачок:

- Пап, ну мама же у нас не звезда телеэфира, чтобы амуры начать крутить после двадцати лет счастливого брака!

- Двадцати пяти, - ревниво поправил отец, гордо выпятив грудь.

- Тем более, - я покачала головой, прикидывая, что сделать в первую очередь: поздороваться с мамой и заодно поглазеть на таинственного гостя (интересно же!) или переодеться. Нет, пожалуй, сначала, как примерная дочка, поприветствую гостей, тем более что и наряд у меня вполне соответствующий.

Я деликатно приоткрыла дверь на кухню, из-под длинных ресниц бросила заинтересованный взгляд на сидящего за столом гостя и приветливо улыбнулась маме:

- Мамуль, привет, я дома!

- Здравствуй, Виолетта, - неожиданно прохладно отозвалась мама и сделала неуловимое движение, словно бы хотела захлопнуть дверь перед моим носом.

Не поняла, мне что, не очень рады?! Обиженная и разочарованная я уже собиралась уйти, как вдруг гость расплылся в широкой обаятельной улыбке, вскочил со стула и широко распахнул передо мной дверь, под руку, словно принцессу в бальную залу, вводя меня в кухню.

- Так Вы и есть Виолетта? – промурлыкал, словно напившийся сливок кот, незнакомец. – Очень, очень рад знакомству!

С чего бы вдруг? Я покосилась на стремительно мрачнеющую маму и осторожно попыталась освободить свою руку, но мужчина вцепился в меня как моль в последний шерстяной носок холостяка: насмерть. Ладно, подыграю немного, пока ситуация не прояснится. Я ослепительно улыбнулась, кокетливо взмахнула ресницами и представив себя в роли Скарлетт, которой всё нипочём, прощебетала: 

- Прости мою неосведомлённость, но кто Вы?

Мужчина низко поклонился, трепетно, в духе испанских идальго, прижав ладонь к сердцу и хорошо поставленным голосом ответил:

- Позвольте представиться: Сивер Самохвалович, ректор Академии Универсальной Магии, можно просто Академии.

У меня в голове невольно всплыл кадр из фильма «Три мушкетёра», тот самый, где амбициозный Д’Артаньян пафосно провозглашает: «Мне не нужна академия! Каждый гасконец с детства академик!»

- Мы с Вашей матушкой давние знакомые, - продолжал чудить гость, по-прежнему цепко удерживая мою ладонь и лишая меня возможности освободиться. – Что же ты молчишь, Ядвига, разве я не прав?

Я с интересом посмотрела на маму, ожидая её ответа. Вообще, как нам частенько вещают с экранов телевизоров, спорить с сумасшедшими нельзя, они могут впасть в неконтролируемое буйство, но и поддерживать эту игру как-то не хочется. По крайней мере, пока этот псих держит меня за руку.

- Сивер говорит правду, Виолетта, - угрюмо отозвалась мама, - он действительно из Академии… И мы с ним знакомы.

- Больше, чем знакомы, дорогуша, - опять перешёл на мурлыкающий тон мужчина, но мамочка оборвала его неожиданно резко и зло:

- Замолчи! Пепел прошлого в карманах не носят! 

Ректор с причудливым именем Сивер Самохвалович, дедушка и отец которого явно не жаловались на отсутствие воображения, усмехнулся с каким-то скрытым торжеством и опустился на стул. На кухне повисла неприятная пауза. Я мялась у двери, не зная, остаться мне или, наоборот, уйти, мама резкими движениями болтала ложечкой в давно и безнадёжно остывшей чашке с чаем, а мужчина думал о чём-то своём и явно не всегда приятном. Когда я уже совершенно точно решила уйти, ректор встряхнулся и произнёс, проникновенно глядя мне в глаза:

- У меня есть для Вас предложение, от которого Вы просто не сможете отказаться.

Я заинтересованно приподняла брови, а мама яростно раскашлялась, подавившись чаем. Признаюсь честно, этому ректору сказочной и, скорее всего, несуществующей Академии, удалось меня заинтриговать.

- И что же за предложение? – спросила я, постукивая маму по спине, чтобы она быстрее откашлялась.

- Я приглашаю Вас стать преподавателем на факультете Домовых, - Сивер колко усмехнулся, искоса поглядывая на маму. – Главной Домовой, так сказать.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям