0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Правая рука Князя Тьмы » Отрывок из книги «Правая рука Князя Тьмы»

Отрывок из книги «Правая рука Князя Тьмы»

Автор: Куно Ольга

Исключительными правами на произведение «Правая рука Князя Тьмы» обладает автор — Куно Ольга Copyright © Куно Ольга

Пролог

Полная луна самой совершенной в мире формы освещала высокий живописный холм, каких немало можно лицезреть на просторах Лакантрии. В эту ночь краски стёрлись, теряя своё дневное разнообразие. Предметы, хотя бы самую малость удалённые, казались чёрными на фоне более светлых небес. Прохладный ветер колыхал свежую весеннюю траву вместе с посягнувшими на её территорию цветками.

            Вдруг странное, неестественное свечение, опустившись на холм с самих небес, заколебалось, постепенно принимая очертания человеческой фигуры. Казалось, оно не принадлежало этому миру, и уж точно ни капли не походило на свет солнца, сияние луны или мерцание звёзд. Ещё несколько долгих мгновений – а именно такими – долгими – бывают мгновения в часы полнолуния, и на месте свечения появилась молодая женщина.

Ничто не могло свидетельствовать о её необычной сущности, во всяком случае, на первый взгляд. Роскошные чёрные волосы сплетены в тугую косу, как принято в здешних местах. Соблазнительные губы, острые скулы, раскосые глаза, тёмные как ночь – но это уже если как следует присмотреться. Ладная фигура, худое, но крепкое тело, что тоже не редкость, особенно среди крестьянок. Платье до щиколоток соответствует моде, такой фасон можно встретить как у простолюдинок, так и у матрон среднего сословия. Всё зависит от ткани и украшений. Аристократки – дело другое, те носят совсем иные наряды, с пышными юбками, кружевами, золотым шитьём и суровыми корсетами. Появившаяся же на холме незнакомка с лёгкостью вдохнула полной грудью свежий ночной воздух.

Затем она стала совершать странные движения. Пошевелила правой рукой, затем левой, с интересом их оглядывая. Сделала несколько шагов по траве, пару раз оступившись с непривычки. Сторонний наблюдатель решил бы, что девушка пьяна, и сильно бы ошибся. Просто гостье подлунного мира требовалось время, чтобы привыкнуть к человеческому телу. Она покрутила головой, разминая шею, широко расправила плечи, и подняла лицо к чёрному, как бездна, небу.

- Всё в порядке, Повелитель, - негромко произнесла она.

Повышать голос не было нужды: тот, с кем разговаривала незнакомка, услышал бы и невнятный шёпот. Ветер пробежал по высоким травам, невесомо коснулся разгорячённых щёк, давая ответ: «Хорошо. Всё идёт по плану. Привыкай и осматривайся».

Женщина кивнула, отлично поняв сообщение, и, всё ещё неровным шагом, двинулась вниз по склону холма.

Часть 1

Глава 1

            Я осторожно ступала по податливой почве, шаг за шагом, приноравливаясь к человеческому телу, как всадник к новой норовистой лошади. Это тело имело свои инстинкты, и следовало не только подчинить его власти своего разума, но в чём-то и, напротив, дать волю, предоставив возможность отвечать за реакции, не нуждавшиеся в моём контроле. Я не впервые принимала человеческий облик, но последний раз был слишком давно. Сколько времени успело пройти, лет триста по человеческим меркам? Или всё-таки пятьсот?..

В очередной раз споткнувшись на ровном месте, я ругнулась, помянув принца Света, а когда подняла глаза, обнаружила прямо перед собой ухмыляющееся существо, смутно напоминающее человека. Правда, сходство с обезьяной тоже было немаленькое, но, повнимательнее присмотревшись к небритому лицу, жиденькой причёске и неопрятной одежде, я всё же пришла к выводу, что вижу перед собой представителя вида хомо сапиенс, особь мужского пола, пусть и в далеко не самом совершенном варианте. Трудно было удержаться от усмешки. Принц Света неоднократно утверждал, что человек создан по его образу и подобию. Любопытно, что бы он сказал, увидев этого конкретного индивидуума.

- Улыбаешься, девонька? – довольно осклабился мужчина.

Я непроизвольно поморщилась: человеческое тело, в отличие, к примеру, от волчьего, плохо реагировало на резкие запахи.

- Ты что-то съел? Или выпил? – попыталась прояснить причину я. – Вряд ли так отвратительно пахнут твои внутренности.

Мужская особь обиделась, если, конечно, я не разучилась правильно интерпретировать человеческую мимику.

- Подумаешь, хлеба с чесночком перехватил, - огрызнулся он. – Ишь ты, какая цаца, запашок ей не нравится. Посмотрим, как ты сейчас запоёшь.

Его липкие от пота руки потянулись к моей… да, кажется, это называется талией. Это бы я ещё стерпела, но приоткрытый рот приблизился, и вонь стала уж вовсе невыносимой. Нехорошо, конечно, раскрывать себя так сразу, но, уверена, с учётом обстоятельств князь Тьмы меня поймёт. Думаю, даже принц Света понял бы.

Я отступила на шаг и пристально вгляделась в глаза случайно повстречавшегося путника.

- Грег Донеллан, тридцать восемь лет. – Зрачки хомо сапиенса удивлённо расширились, а я не без удовольствия продолжала: - Совершил насилие над пятью женщинами, младшей из них было четырнадцать, старшей – сорок один. Двух ты после этого убил. Одну, наоборот, сначала убил, а уж потом надругался.

Особь отступила, в ужасе махнула рукой, будто ожидая, что я сейчас развеюсь (ага, как бы не так!), и, качая головой, запричитала:

- Это неправда. Это совсем не так было. Неправда!

- Ты утверждаешь, что не насиловал этих женщин? – с любопытством спросила я.

Интересно же понять, что творится в голове вставшего на моём пути экземпляра.

- Я не знаю, откуда тебе всё это известно… Наверное, ты – ведьма! – осенило его. Я лишь тихонько рассмеялась. – Но я не некрофил. Я не спал с мёртвой! Только немного её придушил, чтобы не дёргалась. Она сама виновата. Но она не была мертва!

- Ух ты, как любопытно! – воскликнула я, складывая руки на груди. – Какая оригинальная интерпретация морали. Тебя только что обвинили в насилии и убийствах, и это не слишком затронуло твою ранимую психику. Тебя нисколько не беспокоит то, что ты мучил живых женщин, способных чувствовать, страдать и испытывать боль. Нет, ты шокирован совсем другим – тем, что занимался сексом с телом, которое к тому моменту уже покинула душа. Телом, которому было совершенно безразлично, что с ним происходит, поскольку его владелица находилась очень далеко отсюда. – Я немного поизучала мужчину и задумчиво покачала головой. – Очень своеобразный моральный кодекс. Признаюсь, он не слишком мне импонирует.

- А мне не слишком нравятся ведьмы.

Похоже, со словом «импонировать» хомо сапиенс знаком не был, но общий смысл понял верно.

- Большая трагедия. Уверена, они чрезвычайно из-за этого страдают.

Лицо собеседника приняло агрессивное выражение (если судить по расширенным ноздрям, плотно сжатым губам, раскрасневшемуся лицу и прочим признакам). Он снова шагнул в мою сторону.

- Брось, на надругательства ты уже не настроен, - уверенно отметила я, но отчего-то это замечание лишь сильнее его разозлило.

- Зато ты ничего никому не расскажешь, - прошипел он и, накинувшись на меня, начал душить.

Инстинкты, присущие человеческому телу, призывали сопротивляться, попробовать разжать чужие пальцы в борьбе за глоток воздуха. Но на сей раз я не дала им волю. Вместо этого сомкнула собственные руки на горле мужской особи. И сдавила посильнее.  

Вскоре дышать стало легко, а хомо сапиенс задёргался, пытаясь вырваться, но, конечно же, безуспешно. Потом я ослабила хватку, и Грег Донеллан безжизненно повалился на землю.

Я прикоснулась к собственной шее, движимая опять-таки инстинктами: прекрасно ведь знала, что отметин не осталось. Затем склонилась над трупом.

- Да нет, это ты никому ничего не расскажешь, - запоздало парировала я, после чего расстегнула на покойном пару верхних пуговиц и приложила к груди кольцо-печатку, надетую на мой мизинец. Изображённая на кольце руна мгновенно отобразилась на коже. – Это чтобы ты попал туда, куда нужно, - пояснила я, не вникая в подробности.

Ветер снова всколыхнул траву, давая понять, что мои действия в данном случае излишни… Или предупреждая об опасности.

Я запрокинула голову, повела носом. Пахнуло людьми и животными. Вернее всего, лошадьми. И точно, буквально через минуту ко мне подъехала группа всадников. Четверо, если быть точной. Маленький вооружённый отряд, скорее всего, местные стражи порядка.

- Что здесь случилось? – сурово спросил один из них, придерживая разгорячённого коня.

- Ой, страшные дела, господин! – воскликнула я и залилась слезами. Технически это оказалось совсем несложно.

Мужчина, должно быть, служивший главой отряда, дал остальным знак спешиться. Двое подошли к телу насильника, ещё один остался на месте и в скором времени принял поводья из рук офицера. Последний приблизился ко мне и соизволил-таки представиться.

- Я – Квентин Лотт, начальник охранного патруля. В Вилле как правило спокойно, но этой ночью мы решили объехать окрестности и, видимо, интуиция нас не обманула.

Голос его ощутимо смягчился, и я сделала для себя мысленную пометку «слёзы молодой красивой девушки отлично действуют на мужчин». А вот Вилль – это, по-видимому, местный городок, тот, что стоит на самой окраине интересующего меня графства Торнфолк. Потому-то мой путь и начинался именно отсюда.

            - Расскажи, что здесь случилось?

            Я для порядка всхлипнула, но приступить к рассказу не успела: офицера окликнул один из товарищей.

            - Квентин, тут тело! – сообщил он и для пущей точности добавил: - Мёртвое.

Взгляд, который перевёл на меня Лотт, вновь посуровел. Радости от обстоятельств нашей встречи страж порядка явно не испытывал. И то верно: какой же это порядок с его-то позиции? Труп недавно задушенного мужчины, да незнакомая девушка, неведомо откуда взявшаяся на месте преступления. Порядок – это когда убийцы убивают, насильники насильничают, а добропорядочные граждане сидят по домам за семью замками.  

- Так что же здесь всё-таки произошло? – свёл брови офицер.

Я разрыдалась пуще прежнего.

- Да что ты, Квент, в самом деле? – К нам подошёл третий, из тех, кто прежде осматривал тело. – Видишь, девушка совсем разволновалась.

Похоже, при общении друг с другом члены отряда не слишком беспокоятся об иерархии. Оно и неудивительно: людей мало, все из одного крохотного городка, знают друг друга, небось, с самого детства.

Парень осторожно погладил меня по голове. Этот в любовники не набивался, просто решил проявить участие.

- Сам посуди! – Он снова обратился к главному. – Мужика задушили. Не траванули, не кинжал со спины всадили. Задушили, притом, похоже, голыми руками. Вон он какой здоровый. Думаешь, девчонка смогла бы?

- Да ладно тебе, сам вижу, - проворчал Лотт. – Что ты на меня взъелся? Разобраться-то надо. А она – свидетельница.

- Расскажешь? – ласково спросил тот, что стоял рядом.

Я кивнула, шмыгнув носом.

- Вот и хорошо. Ты его знала?

Парень мотнул головой в сторону трупа.

- Нет. Он напал на меня. Снасильничать хотел. – Я снова всхлипнула и заодно выпятила грудь, демонстрируя платье, которое эта зараза и вправду успела помять и даже надорвать по стежку. Мужчины сочувственно закивали: поверили, стало быть. – А потом просто чудо произошло! Мужчина прискакал на белом таком жеребце. Молодой, знатный, наверное. Красивы-ы-ый. – Я романтично закатила глаза. – Спешился – и ка-а-ак оттолкнёт этого мерзавца! Они ка-а-ак сцепятся в схватке! У меня душа в пятки ушла. А потом тот упал. А этот, красивый который, посмотрел на меня так, ну, дескать, не бойся ничего. - Я опустила глаза, изображая смущение. – Вскочил на коня и прочь ускакал. Я даже поблагодарить его не успела. – И, теперь уже с надеждой, подняла взгляд на Лотта. – А вы его правда найдёте? А мне весточку послать сможете?

- Тьфу ты! – сплюнул под ноги тот. – Вот только принца на белом коне нам искать не хватало. Ладно, парни, забирайте тело, и поехали. Тебя как звать? – спросил он, уже запрыгнул в седло.

- Тесс Вайт. Я из деревни у Малого озера. Вы там спросите, меня все знают.

- Спросим, если понадобишься.

Я смотрела им вслед и даже помахала рукой приветливому пареньку, когда он оглянулся. Ветер стремительно высушил слёзы, на губах заиграла слабая улыбка. Не найдёте вы в деревушке никакой Тесс Вайт, господин начальник охранного патруля. И за её пределами лучше не ищете. Ни к чему оно вам. Возвращайтесь-ка домой и вознесите молитву принцу Света за то, что спустились с холма спокойно и без потерь.

 

Глава 2

Вилль был маленьким, тихим провинциальным городком. Поэтому неудивительно, что любое событие вызывало здесь особое воодушевление. Сегодня таким событием явилась свадьба. Людское столпотворение вынудило меня задержаться, на время остановив свою колесницу (запряжена она была отнюдь не лошадью, как заведено в здешних местах, но об этом позже). Однако я была не в обиде. Понаблюдать за ходом этого нехитрого празднества было даже любопытно.

Девушки принарядились, вплели в волосы белые, красные и оранжевые ленты, нацепили на шеи безвкусные, как по мне, бусы. Мужчины тоже постарались одеться поприличнее, получалось с переменным успехом. Поверх рубашек нацепили традиционные жилеты или кафтаны, а причесаться постарались даже те, кто обыкновенно не имел такой привычки.

Ну, и стоит ли говорить про жениха и невесту? Эти, конечно же, были разряжены и довольны жизнью. От невесты прямо-таки веяло простым женским счастьем, коварно поджидавшим её непосредственно за дверью храма. Жених улыбался до ушей, будто вся его жизнь не должна была перевернуться через каких-нибудь четверть часа… Стоп, а это ещё что такое?!

Я принюхалась. У людей нет органов чувств, которые могли бы воспринимать колдовство наподобие того, как слух засекает звук, а обоняние – запах. Но для меня это ощущение более всего напоминало нюх, и потому втянуть носом воздух показалось самым что ни на есть естественным. А жениха-то, оказывается, приворожили! И, как видно, добротное зелье использовали.

Пришлось приложить усилие, чтобы подобрать отвисшую челюсть. Вот это потеха! Вот вам и скучный провинциальный городишко! Может, он и стоит на отшибе, но страсти здесь кипят почище, чем в иных драматических пьесах. Н-да, не позавидуешь парню. Вот так очухается через несколько дней, недель или месяцев (это смотря когда жёнушка перестанет кормить его своим снадобьем), а деваться-то некуда. Жена перед принцем Света и людьми – это серьёзно, а, может, к тому времени и дети будут на подходе. Девчонка хорошо постаралась!

Я прищурилась, затейливо закусила губу. Пришла мне в голову одна идея. Отчего бы не поразвлечься? Вмешаться – и посмотреть, как люди станут поступать дальше? Я улыбнулась и незаметно щёлкнула пальцами.

Жених споткнулся, заморгал, дезориентированно завертел головой, будто не мог взять в толк, как здесь оказался. Он, конечно, всё помнил. И как делал предложение, и как пришёл к храму, и даже как стоял здесь минуту назад со счастливой улыбкой идиота. Вот только теперь, когда спало колдовство, он стал оценивать события совсем иначе. И отчаянно пытался сообразить, как докатился до такой жизни. С какой стати надумал жениться и, тем более, почему именно на этом недоразумении в белом платье. Последняя мысль так отчётливо читалась на его лице, что я чуть не расхохоталась в голос. И подалась вперёд, жадно впитывая все эмоции, стараясь не пропустить ни секунды из разворачивавшегося перед храмом спектакля.

Невеста тронула жениха за плечо, встревоженно взглянула в глаза. Выглядело всё естественно: беспокоится девушка за пошатнувшегося любимого. Но как минимум двое из присутствующих – она и я – точно знали, что совсем в ином кроется причина её беспокойства. Кто-то отпустил шуточку о страхе мужчин перед свадьбой. Кто-то решил обвинить во всём погоду: дескать, в такую жару и сознание потерять недолго. Другие подхватили, предложили поскорее ступить под сень храма. Свадьба снова закрутилась-завертелась, одни запели, другие заторопились внутрь, подъехали новые гости, и среди шума, гама и мельтешения праздничных нарядов уже непросто было выловить бледное, затравленное лицо жениха. Тем не менее я сосредоточилась именно на нём: всё прочее было сейчас куда менее интересно.

Казалось бы, прошло не больше минуты, но, думаю, жених почувствовал себя постаревшим на десять лет. Эмоции преобразовывались и сменяли одна другую со стремительной скоростью. Сначала он был просто дезориентирован, потом удивлён, потом шокирован, затем оказался на грани паники, а следующим этапом стала обречённость. Я разочарованно вздохнула. Вряд ли стоило ожидать от человека большего, но иногда так хочется ошибиться… Увы. Должно быть, это недостаток всех социальных существ. Воспротивиться мнению окружающих можно, можно даже взбунтоваться, но лишь при определённых условиях. Не когда за тобой неотрывно следят десятки, если не сотни особей, и все они ждут одного и того же, а у тебя даже нет времени, чтобы подумать и морально подготовиться.

И вот результат: мужчина покорно идёт под венец, хотя больше всего на свете хотел бы оказаться сейчас за тридевять земель. С точки зрения любого суда, идёт добровольно. Общественное давление не в счёт. Можно отвергнуть девушку, отменить помолвку, даже не явиться на собственную свадьбу. Но уж коли явился – изволь действовать по плану. Не расстраивай гостей и будущих родственников. И плевать, что один короткий скандал перенести намного легче, чем бесконечные годы с нелюбимой женой. Разочаровать всех разом настолько страшно, что человек даже не осознаёт всю степень своего ужаса. Он просто не рассматривает подобный поступок всерьёз. У этого страха очень древние корни. С тех пор, когда нарушителя спокойствия вполне могли закидать камнями, а ещё раньше – попросту загрызть.

Что ж, факты налицо, парень практически сдался, и можно спокойно ехать себе дальше: дорога уже давно успела освободиться. И всё-таки что-то в глазах жениха не окончательно потухло, и, может быть, именно поэтому я решила дать ему последний шанс. И, перехватив его взгляд, указала кивком головы на пустовавшее место, соседнее с моим. Больше ничего предпринимать не стала. Просто продолжила наблюдать, как он поступит.

Увы, как и следовало ожидать, представитель рода человеческого разочаровал. Его взгляд почти моментально утратил заинтересованность. Отвернувшись, жених продолжил путь ко входу в храм, до которого ему оставалось каких-нибудь пару шагов. Невеста лепетала что-то радостное, а он нервно теребил браслет, сплетённый из живых цветов, какие по традиции надевали новобрачные. Думаю, это украшение жизни символизирует недолговечность супружеского счастья. Я лично, во всяком случае, другого объяснения найти не могу. Видимо, степень взволнованности у жениха зашкаливала, поскольку он умудрился разорвать стебелёк, и повядшие одуванчики тоскливо упали на ступени.

Парень, такой же вялый, как и цветы, наклонился, чтобы поднять эту сомнительную ценность. И вдруг с нежданной прытью ринулся прочь от храма. Стремительно, не оглядываясь, огибая столпившихся у крыльца гостей. Резво перемахнул через невысокий заборчик, словно специально тренировался по десять раз на дню, и запрыгнул ко мне в колесницу.

- Быстрее! – процедил он, оглядываясь через плечо: море гостей беспокойно колебалось, и волна погони могла захлестнуть нас в любую секунду.

Я просияла и взмахнула хлыстом. Моё «животное», замаскированное под лошадь, этого, конечно, даже не почувствовало. Мысленная команда, точнее – просьба, ибо силой такого коня не подчинить, сработала куда как лучше. И мы помчались по пыльной дороге. Раштанг практически не нуждается в разбеге: это существо из мира Тьмы обожает скорость. Сейчас ему приходилось изо всех сил сдерживать себя, ибо если лошадь, в придачу запряжённая в колесницу, наберёт сто миль в час или, того лучше, полетит над землёй, позабыв законы притяжения… Словом, люди могут неправильно это понять.

Зато они правильно поняли другое: жених буквально срывается с крючка. Совершенно естественно, что это обеспокоило невесту и её отца. Почему растревожились остальные, понять труднее. Вероятно, причина в том, что их лишили возможности порадоваться счастью ближнего (читай: позлорадствовать). Словом, толпа всегда соображает туго, но, когда начинает действовать, лучше держаться от неё подальше. Каждый из них в отдельности может быть отличным парнем, или обаятельной женщиной, но в сумме они представляют собой безумное и беспощадное существо – вопреки всем законам математики. Ещё один феномен человечества, не имеющий более-менее пристойного объяснения.

Так или иначе, вся эта ватага ринулась за нами в погоню. Кое-кто из наиболее резвых даже оседлал коня или вскочил в собственную колесницу. Жених сидел, развернувшись, крепко сдавив кулаками задний бортик, и с зубовным скрежетанием наблюдал за толпой.

- Быстрее! – рявкнул он, на сей раз почти что командуя, но я не обиделась. И с удовольствием передала раштангу просьбу ускориться. Надо ли уточнять, с какой радостью он послушался?

Подставив голову порывам прохладного ветра, я расхохоталась. Погоня шла полным ходом. Люди бежали, кричали, скакали, свистели, но, хоть некоторые и сумели сократить расстояние, догнать нас не могли. Колесница подпрыгивала на дорожных неровностях, улица стремительно убегала назад, впереди замаячил лес. Это было то, что нужно. Ради такого приключения точно стоило проехать через маленький тихий городок.

- Догонят, - покачал головой жених, всматриваясь в повозки особенно ретивых преследователей.

- Никаких шансов, - осклабилась я.

Если мы с раштангом и позволили некоторым приблизиться, то лишь потому, что иначе было бы слишком скучно.

- Послушай, Эйтáн! – Парень лет двадцати пяти-тридцати опасно перегнулся через край, в то время как извозчик управлял колесницей, не жалея бедолагу-лошадь. – Стой! Вернись, пока не поздно! Я понимаю, разволновался, со всяким может случиться. Но нельзя же так! Я тебе как друг говорю!

- Я тебя знаю всего три дня! Какой, к силам Тьмы, друг?! – проорал в ответ жених, даже не думая сдаваться.

Мы снова оторвались от преследователей, и он, развернувшись к погоне спиной, схватился за голову.

- Что за феерическая бессмыслица здесь творилась? – простонал он. – Будто проснулся от кошмара, а твари из сна всё равно за мной гонятся. Или я просто сошёл с ума? Один принц Света разберёт.

- Принц Света здесь ни при чём, - авторитетно заявила я. – Князь Тьмы кстати тоже. Всё дело исключительно рук человеческих. Как и в большинстве случаев, впрочем. Твою невесту, к слову, как зовут?

- Лия, - удивлённо ответил он, не вполне понимая, как мой вопрос связывается с предшествовавшим разговором.

- Красивое имя, - порадовалась я. – И девушка привлекательная. Она, наверное, ещё и готовит прекрасно. Ты как, ел у неё что-нибудь вкусное? Или, может быть, пил?

- Кофе пил, - признался парень. – Я к её отцу по делу заходил. Столоваться неловко было а выпить чашечку – святое дело. У них кофе особенный ещё, со специями, иноземный.

- Ну да, ну да. И давно ты взял в привычку на это «святое дело» заскакивать?

- Да не помню точно, - снова удивился он. – Недели две, должно быть. Ну да, предложение я ровно десять дней назад сделал, стало быть, примерно так выходит… А зачем я его- сделал-то?!

Он снова в отчаянии запустил руки в волосы.

- А потому что кофе от приворотного зелья вкусный да забористый, - просветила я. – Смекаешь?

Эйтан, хмурясь, поднял на меня глаза. Откинулся назад, приложив пальцы ко лбу. Похоже, картинка в мозгу складывалась быстро, потому что лицо его вскоре просветлело.

- А ты права, похоже, - проговорил он наконец.

- «Похоже», - передразнила я. – Даже и не припомню, когда я в последний раз была неправа. Ты в то время ещё на свет не родился.

- Слушай, а ты кто вообще такая? – подозрительно прищурился парень.

Видать, картинка складывалась в его голове даже лучше, чем я ожидала.

- Твоя спасительница, - констатировала очевидное я. – Можно сказать, ангел-хранитель.

Тут я снова расхохоталась, представив себе, как скрежещут зубами настоящие ангелы, если, конечно, кто-то из них меня услышал.

- Это верно, - признал Эйтан, из чувства признательности отметая свои подозрения. Во всяком случае, на время. – Но как тебя хоть зовут?

- Зови меня Арафель. А ты - Эйтан, это я уже поняла.

Он кивнул, хмурясь и всё ещё держась за голову. Внезапно его будто осенило.

- Погоди, это что же получается, меня со свадьбы похитила девушка?

Его плечи начали легонько вздрагивать.

- Можно сказать и так.

На сей раз мы рассмеялись вместе. В глазах Эйтана всё сильнее разгорался нездоровый блеск. Резкое снятие проклятия – а как ещё, по-хорошему, назовёшь приворот? – штука специфическая, немного напоминает алкогольное опьянение, и вполне может ввести человека в состояние эйфории.

Я оглянулась. Последние из преследователей заметно отстали. Ветер, потешаясь, весьма отчётливо доносил до нас ругань некоторых из них.

- Ах ты, шлюха черноволосая! – не успокаивался кто-то. – Чтоб тебе всю жизнь хворалось, чтоб твой век был недолог, чтоб перед тобой ангелы двери в небесный чертог захлопнули!

Если первые два пожелания заставили меня лишь похихикать, то на последнем я не на шутку разозлилась. Ангелы? Да чтоб я сама к ним сунулась, была охота! Но уж если мне это зачем-то понадобится, кто из них меня остановит, хотела бы я знать? Нахмуренные брови сошлись на переносице; где-то вдалеке прогрохотал гром. Глаза мои прищурились и вновь широко распахнулись, а навстречу сквернослову полетело проклятие. Жить будет, конечно: не настолько тяжёл его проступок, но ногу или руку сломает, это наверняка.

Эйтан ничего не заметил, разве только поднял глаза, стремясь понять, откуда надвигается гроза. Туч на предзакатном небе не углядел и снова обернулся, оценивая, как далеко мы ушли от погони.

- Ого! Ну у тебя и лошадь! – присвистнул он.

- Лучшая в королевстве! – с гордостью заверила я, не пускаясь в уточнения касательно подлинной природы скакуна.

- Аж ветер в ушах свистит! А ещё быстрее может? – спросил Эйтан с азартом.

- С лёгкостью! – воскликнула я.

И, с моего разрешения, раштанг помчался во всю прыть. Преследователи окончательно скрылись из виду, а других желающих попутешествовать по позднему времени мы не встретили. Так что нам удалось полноценно насладиться сумасшедшей скачкой, вопя во всю глотку. Никто не увидел, как неестественно быстро мчится колесница, а главное, как время от времени она в буквальном смысле летит, не касаясь колёсами земли…  

 

Глава 3

Мы остановились глубокой ночью, когда даже мне стало трудновато удерживать равновесие в бешеной скачке, а мой спутник и вовсе зевал во весь рот. Его по-прежнему поддерживал эффект резко снятого проклятия, я же в принципе нуждалась во сне, равно как и пище, значительно меньше, чем настоящие люди. И всё же человеческое тело требовало отдыха, так что пришлось попросить раштанга об остановке.

- Надеюсь, ты ничего не имеешь против ночлега под открытым небом, - предупредила спутника я, спрыгивая с колесницы. – Потому что даже если ты против, предложить ничего лучшего не могу. Тут на многие мили вокруг ни одного трактира.

- Всё, что угодно, лишь бы не брачная ночь, - заверил Эйтан, действуя по моему примеру.

- Ха! Я полагала, мужчины к брачной ночи относятся иначе. Впрочем, ты в чём-то прав, - заметила я, распрягая раштанга.

На это занятие ушло некоторое время, а затем довольная сущность растворилась в темноте.

- Не боишься, что далеко убежит?

Эйтан, хмурясь, вглядывался в ночь, но, конечно, не увидел конского силуэта.

- Вернётся, - уверенно отмахнулась я.

И, недолго думая, улеглась прямо на траву, лицом к небу. Тёмному небу, по которому плыли тёмные же облака. Тем не менее они были отлично видны, ибо тьма тьме рознь, а её оттенков – неисчислимое множество. Пусть человеческий глаз и не всегда способен распознать разницу.

Кусочек неба заслонил плохо освещённый силуэт, затем снова зашуршала трава. Эйтан улёгся поблизости, голова к голове, но под углом, так что соприкасались мы лишь волосами. Оба молчали, глядя на звёзды и вместившую их бездну, и я сама не заметила, как глаза мои сомкнулись.

Проснулась я часа через два: в долгом отдыхе тело не нуждалось. Рядом никого не было, зато слух уловил умиротворяющее потрескивание. Приподнявшись на локте, я первым делом увидела в отдалении небольшой костерок, а затем уж и Эйтана, сидевшего на корточках и помешивавшего хворост при помощи длинной палки. Я встала и, отряхнувшись, подошла поближе.

- Холодно? – спросила первое, что пришло в голову.

Сама я ни капли не замёрзла, но это мало что значило. Других причин для ночного бдения у костра я не находила.

Мой спутник мотнул головой, закинул палку в огонь и сел, обхватив колени руками. Я устроилась поблизости.

- Как работает это…зелье? – спросил Эйтан, глядя на костёр. – Сколько бы она меня им поила?

- Не умею читать мысли. – Это был не сарказм, просто правдивое изложение факта. Способностью к телепатии я не обладала. Многое можно понять по человеческим поступкам, мимике и жестикуляции, но это совсем иное. – Тут лучше спросить у неё. – Недавний жених невесело и откровенно скептически скривился. – Без зелья эффект слетает довольно быстро, так что, думаю, ещё несколько дней она бы тебе его подавала. А вообще вопрос в том, чего она хотела больше: статуса супруги или «большой и чистой любви». Первого она бы добилась уже сегодня, так что с зельем могла завязать хоть сразу. Ну, понял бы ты, что дал маху, а толку? Бракосочетание бы состоялось, как говорится, перед принцем Света и людьми. А вот если ей больше любви хотелось, тогда могла бы и попоить тебя подольше.

- Хоть всю жизнь?

Я видела, как его передёрнуло. Либо всё-таки было холодно, либо второй вариант пугал его куда больше, чем неприятное озарение сразу после свадьбы.

- Хоть всю жизнь, - жестоко подтвердила я, однако сочла возможным добавить ложку мёда в бочку дёгтя: – Но недолгую. 

- Почему это?

Он удивился и на сей раз всё-таки посмотрел в мою сторону.

- Ну, видишь ли… Как бы это так сказать помягче? Приворотное зелье работает, конечно, неплохо, но для человеческого организма крайне неполезно. Несколько дней – ерунда, недель – сносно, а вот за несколько месяцев отдал бы ты душу. Принцу или князю, не знаю, тут уж тебе виднее.

- То есть она меня ещё и травила, - подытожил услышанное Эйтан.

- Некоторым образом. Вот знала ли она – вопрос другой.

- Ну, это уже лирика, - отмахнулся парень. – Знала, не знала, результат всё равно один.

- Это правда, - вынуждена была согласиться я. – Но разве тебе как человеку не легче от осознания, что «она это не нарочно»?

Он нетерпеливо передёрнул плечами.

- Не нарочно всякую дрянь в кофе не подсыпают. Сходил, называется, подлатать семейную реликвию, чтоб её!

- О, у тебя есть семейная реликвия? Какая? – оживилась я. – Колдовской перстень? Бутылка, в которой, если очень хорошо поискать, можно раскопать джинна? Прядь с головы какого-нибудь великомученика? А, может быть, даже перо настоящего ангела?

- Странная ты какая-то, - проговорил он, склонив голову набок и искоса меня рассматривая. – Почему перо, почему ангела?

- Знал бы ты, сколько я таких реликвий наблюдала! – фыркнула я. – Складывается чувство, будто какого-то бедолагу из Чертогов Света поймали на земле и буквально-таки общипали, как курицу, чтобы в каждом храме имелась своя святыня. Но ты не обращай внимания, это просто к слову пришлось. Так что у тебя за реликвия?

- Вообще-то их несколько, но я имел в виду меч. – Эйтан пожал плечами почти виновато: видать, после моих предположений его вариант звучал уж слишком обыденно. – К оружейнику я его носил регулярно, но инкрустация совсем старая. Я тянул-тянул, потом решил, что камень всё-таки надо поменять. А отец Лии – ювелир, и талантливый, князь Тьмы его дери! Ну вот заглянул, договорился. А во второй раз зашёл работу принять. Заодно кофе попил…заморский.

- Быстро ты покорил девичье сердце. Чем, не подскажешь? – Я с интересом подалась вперёд. – Богат? Знатен? Ну, раз уж реликвии у тебя и всё такое.

- Да ничего такого практически не осталось. – Эйтан заложил руки за голову и потянулся так, что хрустнули позвонки. – Замок – так, одно название. Стены есть, внутри пусто. Две приличные жилые комнаты, остальное не в счёт. Земли у нас неплодородные, дохода с них кот наплакал. Так что деньгами я Лию привлечь не мог. У её папаши их куда побольше будет. 

- Значит, титул, - удовлетворённо протянула я. Нет, в целом, мне нравится удивляться, но, когда вещи объясняются легко и понятно, это тоже по-своему приятно. – Хотя, может, она и на тебя самого запала. Ты в целом ничего. – Я критически оглядела крепкую фигуру, затем переключилась на лицо: чётко очерченные скулы, карие глаза, густые брови, в данный момент не то насмешливо, не то скептически приподнятые. – Да, пожалуй, сам ты её тоже устраивал. Но во внезапно нахлынувшую любовь я не верю.

- А уж я-то как не верю, - отозвался Эйтан, подхватил с земли очередную веточку, сломал на две части и бросил в огонь.

Я вдруг осознала, как громко вопят кругом кузнечики. Повернула голову направо, и стрёкот с той стороны резко стих. Но стоило мне вновь посмотреть на костёр, как вдохновенный концерт возобновился.

- Отомсти ей, - азартно предложила я.

- Лие? Зачем?

- Ну как «зачем»? – Меня буквально-таки возмутил его вопрос. – Люди часто мстят обидчикам. Утрата приносит с собой пустоту, а месть позволяет её заполнить.

- И это помогает? – скептически поинтересовался Эйтан.

- Как тебе сказать… Не очень, - вынужденно призналась я. – Обычно сразу после отмщения пустота возвращается. А отделаться от неё становится ещё труднее.

- И какой тогда в этом смысл? Пусть живёт, как жила. У неё своя жизнь, у меня своя. Лишь бы дороги больше не пересекались.

- Слушай, а белых крылышек ты случайно под рубашкой не прячешь? – огрызнулась я.

Определённо, случайный попутчик становился неинтересным. Не люблю святош.

- Давай проверим. – С этими словами он стянул через голову рубашку.

Я расхохоталась, запрокинув голову. Ладно. Реабилитировался. Люблю тех, кто способен на неожиданный ход.

- Что дальше делать собираешься? Раз уж не вынашиваешь кровавых планов?

- Не знаю, - не без раздражения отозвался Эйтан. Видать, и сам задавался этим вопросом, но к вразумительному ответу так и не пришёл. – В Вилле мне по понятным причинам в ближайшее время появляться не стоит. Выслушивать мнение каждого встречного-поперечного – дело неблагодарное, боюсь, мне не хватит выдержки, и дело кончится поединком. А зачем мне эти сложности?

- Ты слишком часто задаёшься вопросом «зачем». Жить надо спонтанно, под настроение. Выбирать ту дорогу, по которой ноги сами поведут.

- Именно этим я и собираюсь заняться. Наймусь к кому-нибудь на службу. Продамся, так сказать. На годик-другой. Глядишь, за этот срок здесь всё подзабудется, а, может, и я заодно разберусь, как дальше жить и что делать.

- Неплохая идея, - одобрила я. – Ты всё меньше и меньше похож на ангела.

- Ты так говоришь, будто это хорошо, - прищурился он.

- Это прекрасно!

Тело начало затекать: одно из неудобств человеческой оболочки. Я сменила позу, вытянула ноги (лодыжки сразу же начала покалывать острая трава), опёрлась руками о землю и посмотрела вверх.

- А ты сама? – сквозь пелену задумчивости прорвался мужской голос.

- Что?

Я непонимающе повернулась к Эйтану.

- Что собираешься делать? Куда ты вообще направляешься?

- А-а-а, - протянула я, снова вскидывая лицо к звёздам. – Я в Раунд еду.

Мой спутник присвистнул: это был самый крупный город графства Торнфолк, на границе которого, собственно, и лежал Вилль. Местная столица приобрела своё название за то, что разрослась вокруг одинокого когда-то замка.

- И что тебе там понадобилось?

- Хочу познакомиться с Энтони Вильямом Блейдом, графом Торфолкским, разумеется, - не стала лгать я. - Очень меня его личность занимает.

 - Ого! У тебя губа не дура.

- Конечно нет. – Такое «открытие» показалось мне очень забавным, и я рассмеялась. – Своего точно не упущу.

- И зачем же тебе понадобился граф? Может, ты замуж за него собралась?

- А мало ли! – фыркнула я. – Почему бы и нет? Или думаешь, я для него недостаточно хороша?

Если не хочешь давать ответа на вопрос по существу, лучшая тактика – своевременно увести разговор в иное русло.

- Да нет, с чего бы? Я его, правда, никогда не видел, но, думаю, наоборот, слишком хороша.

- Твоё разбитое сердце быстро восстанавливается! – с одобрением заключила я, вытянув в его сторону указательный палец. - Уже отпускаешь ничего не значащие комплименты дамам.

- Да при чём тут сердце? – Эйтан скривил такую физиономию, будто к его ступням приложили раскалённый докрасна прут. – Слушай, я вот что подумал… - Он поглядел на уходящую в лес дорогу, где давненько исчез из виду раштанг. – Может, мне тоже с тобой в Торнфолк отправиться? Мне ведь, в сущности, всё равно, куда идти. А к графу вполне можно наняться на службу. В больших городах люди всегда нужны. И путешествовать вдвоём веселее. Что скажешь?

- Отличная идея!

Мысль и вправду была хороша. Я недостаточно хорошо знала местные людские повадки, поэтому подкованный спутник был совсем не лишним. А Эйтану некуда было идти, и я, по сути, обеспечивала ему маршрут. А заодно - средство передвижения, так что он выигрывал вдвойне. Но в колеснице места хватало, раштангу не тяжело, так что мне не жалко.

А между тем пламя сыто трещало, ненавязчиво освещая лицо спутника и его обнажённый торс. В теле снова всколыхнулись инстинкты, но я не успела разобраться, что к чему, когда мужские губы коснулись моих. Впрочем, понял ли что-нибудь сам Эйтан, тоже вопрос. Недавние треволнения, ночное бдение, азарт погони, эйфория сброшенного заклятия – такая гремучая смесь кого угодно собьёт с толку. К тому же близость таких, как я, ослабляет рамки, в которые люди запихивают себя, чтобы соответствовать требованиям общества. Я, правда, старалась держать свои природные способности в узде (так сказать, наложила на себя собственные рамки), но, может, ненадолго дала слабину.

На поцелуй я не ответила. Слишком давно не была на земле, и с непривычки это занятие показалось мне странным. Но шею Эйтана обвила вполне охотно. Он заглянул мне в глаза, видно, пытался разобраться в этом несоответствии и определить степень моей благосклонности. И, наверное, увидел что-то такое, что позволило ему продолжить. Правда, повторять неудачный опыт не стал, вместо этого мягко, как ищущий молоко щенок, коснулся губами моего лба, виска, макушки. Тело откликнулось сладкой истомой. Я глубоко вдохнула будоражащий, одуряющий запах мужского тела, довольно мурлыкнула и, чуть повернувшись, жадно лизнула кожу.

Скажи я ему сейчас, кто такая на самом деле, Эйтан бы, наверное, в ужасе бежал со всех ног, решив, будто его плотью собираются полакомиться. Но парень не имел ни малейшего представления о том, с кем связался, и потому, шумно выдохнув, взял меня за подбородок, вынуждая поднять голову. Порочная полуулыбка, похоже, пришлась ему по вкусу. Он немного потерзал губами мочку уха, постепенно спустился ниже и припал к моей шее, точно вампир. Настоящего вампира я бы, конечно, почувствовала, да и цели у этого парня были совсем иные, но сравнение всё равно показалось мне подходящим. По телу пробежала волна дрожи, чувство предвкушения перекатывало через край, как волны в период прилива. Я не отказала себе в долгом, сладком стоне. Уж мне-то нет причин придерживаться чьих бы то ни было рамок и представлениях о приличиях.

Ясное дело, мужчину такая реакция только раззадорила, он стал прокладывать дорожку из жадных поцелуев всё ниже и ниже, приспустил платье, впился губами в оголившееся плечо и приступил к попыткам добраться до груди. Сладкое предвкушение смешалось с раздражением: если он так внимательно станет относиться ко всем частям моего тела, эдак мы до самого утра не управимся! Захотелось схватить его за шкирку, встряхнуть пару раз и заставить приступить к главному, даже если будет отпираться. Странно, вроде бы раньше я не была такой нетерпеливой. Похоже, сказывалось долгое отсутствие на земле и новая оболочка.

Встряхивать бедолагу я, конечно, не стала, но поняла, что дело надо брать в свои руки, и решительно стянула платье. Отшвырнула его на ближайшую ветку. Кажется, это оказалось подальше, чем смогла бы закинуть обычная женщина, но, слава князю Тьмы, Эйтан на такие мелочи внимания сейчас не обращал. Ещё какое-то время я позволила ему поиграть с моей грудью, готовая по-волчьи выть от такой задержки, но одновременно получая от неё непонятное, не иначе мазохистское, удовольствие. Параллельно ощупывала его тело и царапала коготками спину. Потом поднесла палец ко рту, слизнула капельку тёплой крови, и глаза буквально заволокло пеленой тумана. К счастью, партнёр и сам больше не собирался медлить.

В момент проникновения я чуть не закатила глаза от удовольствия. Потом напряжение вновь стало нарастать. Я обвила ноги вокруг мужских бёдер, обхватила руками спину, на которой наверняка появлялись новые царапины. Темп всё возрастал, напряжение дошло до высшей точки, это уже были не волны, а цунами, мощный заслон от окружающего мира, лишающий смысла всё, что творится там, за его пределами. А потом словно сжатую до предела пружину резко отпустили, высвобождая скопившееся напряжение. Наши тела сотрясла дрожь, а затем наступила блаженная умиротворённость. И сон пришёл очень быстро.

Когда я проснулась, солнечный диск успел подняться достаточно высоко, чтобы почти утратить рассветную красноту. Раштанг стоял поблизости и делал вид, будто щиплет траву, как и подобает приличной лошади. В действительности же он то и дело принюхивался и раздувал ноздри так, словно учуял запах крови. Я поднялась на ноги, поскольку лежать на колкой траве оказалось не слишком приятно. Отряхнулась и только тут заметила Эйтана. Замерев в нескольких ярдах от меня, он гневно сверкал глазами, словно выявил преступницу. Неужто догадался о моём демоническом происхождении?

- Ты - девственница! – обличительно выдохнул он в ответ на мой вопросительный взгляд.

Ах ты… Теперь кое-что становилось понятно. И повышенный интерес раштанга, и рыжеватые пятна на траве. Надо же, а я ничего такого не почувствовала. И вообще совсем об этом забыла. Но если вдуматься, в данном конкретном теле я ни разу не имела дела с мужчинами – до прошлой ночи.

- Теперь уже точно нет, - безразлично пожала плечами я.

- И что всё это значило? – выдохнул он, намного более эмоционально, чем следовало с моей точки зрения. – Ты всё с самого начала подстроила? Чего ты хочешь? Чтобы я на тебе женился? Я же теперь обязан это сделать как честный человек, верно?

- У-у-у, кажется, у кого-то выработался пунктик после вчерашнего, - понимающе протянула я. – Не беспокойся, честный человек, не всем женщинам этого мира приспичило захватить тебя в мужья. Так что не страдай.

Теперь он взирал на меня менее уверенно, но всё ещё крайне подозрительно. Я, по-прежнему нагая, шагнула вперёд и вытянула в его сторону руку.

- Меч есть? Или хоть что-нибудь более-менее острое? – полюбопытствовала я.

- Зачем?

Эйтан, похоже, отчаялся гадать, каких поступков ожидать от моей персоны.

- Хочу тебя зарезать, чтобы никому не достался, - тоном «Что здесь непонятного?» откликнулась я.

Он недовольно поджал губы: кому же понравится, когда над ним смеются?

- Меч остался у моего дорогого несостоявшегося тестя. Не тащиться же с ним было на свадьбу. Кинжал есть.

Меч, значит, на свадьбу нельзя, а клинок покороче – пожалуйста? Очередная непонятная человеческая выдумка. Но в принципе мне было всё равно: сгодится и кинжал, даже удобнее.

- Давай сюда.

Я вновь требовательно вытянула руку.

Эйтан для порядка ещё немного посверлил меня глазами, но затем наклонился к своему поясу, по-прежнему валявшемуся на земле, вытащил оружие из ножен и передал мне.

Не раздумывая и не колеблясь, я сделала на своём запястье довольно глубокий порез. Раштанг всхрапнул, кровь обильно заструилась по руке, закапала на траву. Красное на зелёном – красивое сочетание. Тем более, когда и то, и другое символизирует жизнь. Нет, даже не так: является самой жизнью.

- Клянусь перед лицом князя Тьмы, что не стану выходить за тебя замуж, - торжественно объявила я. - Пусть шрам, который останется у меня на руке, будет тому свидетельством.

Потом подошла к совершенно ошалевшему Эйтану и, сунув рукоять в его ладонь, будничным тоном полюбопытствовала:

- Так подойдёт?

- Ты точно ненормальная, - покачал головой он, глядя мне в спину, пока я, оттолкнув морду раштанга, шагала к своему платью.

Я фыркнула, ненамного тише, чем незадолго до этого – моя мнимая лошадь.

- Как по мне, это вы здесь все ненормальные.

- Кто «мы»? – недоумевающе переспросил Эйтан, и даже огляделся на всякий случай. Не обнаружил никого, кроме раштанга, и убеждённо подытожил: - Ты странная.

 

Глава 4

Следующим городком, через который мы проехали, оказался Таун. Пришлось заложить порядочный крюк, чтобы туда попасть. Говоря точнее, вчера мы основательно отклонились от маршрута, поскольку сосредоточены были на том, чтобы уйти от погони, а затем – просто на ощущениях от стремительной езды. Как по мне, то всё отлично, но теперь приходилось наверстывать упущенное, возвращаясь поближе к цивилизованным местам. Моему спутнику, незапланированно бежавшему со свадьбы, требовались кое-какие вещи. Мне тоже не мешало чем-нибудь закупиться (сменным платьем, например), но, главное, требовалось отточить навыки общения с людьми и вообще жизни в человеческом поселении. Я надеялась не привлекать к себе внимания странностью и неадекватностью поступков (с позиции аборигенов) к тому моменту, когда мы доберёмся до Торнфолка.

Таун немногим отличался от Вилля, разве что был чуточку крупнее. В целом – те же узкие улочки, лишь немногие из которых удостоились чести быть вымощенными неровными камнями. Те же дуги деревянных мостиков над мелкими речушками. Такая же площадь перед центральным городским храмом с высоким чёрным шпилем, врезавшимся в небо наподобие острого копья. Правда, здесь в придачу имелся небольшой фонтан, изображавший странную пирамиду из рыб, которым отчего-то вздумалось запрыгнуть одна на другую. Изо рта верхней текла тонкая струйка воды.

- Пожалуй, я подожду здесь, - бодро заявила я, опуская руку в бассейн, чтобы умыть лицо после пыльной дороги.

Моему спутнику почему-то приспичило зайти в местную церковь. Вернее, причину он объяснил: дескать, хочет отблагодарить принца Света за своё счастливое спасение от брака. Я, со своей стороны, не понимала двух вещей: во-первых, причём здесь принц Света, а, во-вторых, почему для этого обязательно надо тащиться в храм. Ну, сказал: «Спасибо!» в сердце своём – и всё, пошёл заниматься насущными делами. Так нет, Эйтан настаивал; более того, ему взбрело в голову зазвать меня с собой.

- Почему? – недоумённо спросил он. Наивная реакция, которая заставила меня раздражённо возвести глаза к небу. – Это совсем ненадолго, а в здешнем храме, говорят, очень красивые фрески. И ещё вроде бы хранится какая-то реликвия, точно не помню, кажется, что-то, связанное с пророком Иокином.

Я прыснула со смеху. Помню этого пророка, тот ещё был зануда. Интересно, что у них здесь хранится и подлинное ли оно.

- И потом, тут приезжих не так много, на тебя все будут пялиться, - выдал очередной аргумент Эйтан.

Все его доводы в совокупности заставили меня скрепя сердце согласиться. Но к церкви я приближалась медленно и неохотно. Спутник то и дело оборачивался, останавливался, поджидая, когда я его нагоню, и удивлённо хмурил брови. Однако особого значения моей неторопливости не придавал: должно быть решил, что я просто устала с дороги.

К счастью, когда мы переступили порог (действие, давшееся мне совсем нелегко), он занялся своими делами – а именно, прошёл к одному из отведённых для молитв мест, начертил указательным пальцем невидимый круг в центре своего лба и опустился на колени. Я же начала потихоньку осматривать внутреннее убранство. Чувствовала себя при этом крайне напряжённо. Нет, здесь мне ничто не угрожало. Я не могла рассыпаться в пыль, принять форму дикого зверя или заверещать от невыносимости одновременной молитвы десятков праведников. Всё это – не более чем выдумки и суеверия. Просто мне было неуютно – как гостю, без спросу вошедшему в дом, где ему не рады.

Я опасливо покосилась на статую очередного ангела. Надеюсь, тот, кто на ней изображён, не смотрит на меня сейчас с ехидной улыбочкой. Дескать, что, Арафель, не справляешься без нас, даже сюда пришла? Пришлось сжать губы, вдохнуть поглубже и пройти мимо. Ну, где здесь раздают мощи Иокина? Должна же я на них посмотреть, раз уж так сложилось.

Внезапно одна из тихонько молившихся в стороне старушек, невысокая, горбившаяся и, казалось бы, еле-еле передвигавшаяся, встрепенулась и отстранилась от меня с выражением ужаса и одновременно решимости на морщинистом лице.

- Сгинь, нечистая! – воскликнула она и принялась ожесточённо выводить пальцем круги. Сперва на своём лбу, и это бы ещё ладно, но затем она потянулась к моему.

Круг, совершенная форма, считался символом принца Света. Сам по себе этот знак меня не смущал, но вот внедрение в моё личное пространство – очень даже. Хорошо ещё, что мы находились в тёмном углу, храм вообще освещался довольно слабо: эффект узких окон с цветными витражами.

- Что с вами, тётушка? – раздражённо осведомилась я, отклоняясь назад и одновременно пытаясь разгадать причину такой своеобразной реакции.

Ей ведь неоткуда знать, кто я такая, так почему же…

И тут мой взгляд упал на очередной элемент церковного интерьера: прямоугольное зеркало, делившееся на четыре равных, но разноцветных, квадрата: зелёный, жёлтый, красный и синий. В таком сочетании тоже заключалась какая-то символика, но поскольку цвета – понятие иллюзорное и существуют исключительно в восприятии отдельных живых организмов, разбиралась я в этом вопросе хуже. Важно было другое: пусть и цветные, стёкла не утратили своих обычных свойств. А я, вот беда, в зеркалах не отражаюсь.

Конечно, когда я отправлялась на землю, мы с повелителем позаботились об этом вопросе. Благодаря моей физической оболочке в обычном зеркале меня можно было увидеть. Но здесь, в церкви, доме принца Света, наши ухищрения не действовали. И какого же ангела меня потянуло сюда зайти?! А, главное, до чего наблюдательная попалась старушенция!

- Сгинь, нечистая, сгинь! – всё никак не унималась она.

Я с опаской огляделась, совершенно не желая привлекать всеобщее внимание.

- Кто из нас чище - это ещё неизвестно, - буркнула я в ответ.

- Исчезни! Рассыпься!

Старушка так отчаянно чертила круги, что я удивлялась, как у неё до сих пор не отвалился палец. Похоже, она значительно крепче, чем кажется на первый взгляд. Внезапно её, похоже, осенила гениальная мысль. Покопавшись в сумочке, она извлекла оттуда, ни больше ни меньше, заранее очищенную головку чеснока.

- Это замечательно. А ржаной хлеб у вас там тоже припасён? – поинтересовалась я, но женщина и не думала слушать.  

Вместо этого запихнула себе в рот целый зубчик (даже не поморщилась!), а остальным принялась размахивать перед самым моим носом.

- Чеснок всю нечисть из святого храма быстро изгонит! – убеждённо прошипела она.

- Вы таким запахом всех из храма изгоните, включая священника, - не менее убеждённо парировала я.

Все эти пляски и размахивания порядком мне надоели, так что, не выдержав, я схватила старую каргу за шкирку и потащила к выходу. Весила она не слишком много, да и сил у меня, если умышленно не сдерживать себя в рамках человеческих возможностей, предостаточно. На улице мы оказались быстро. Мельком оглядевшись, я сочла, что площадь слишком близка к храму, а, значит, вернее будет переправить ярую ревнительницу веры куда-нибудь подальше, чтобы она наверняка не юркнула обратно.

Неожиданно кто-то схватил меня за плечо.

- Эй, Арафель, что ты делаешь?!

- То, что надо! – процедила сквозь зубы я. – Перевожу старушку на другую сторону улицы. Кажется, это у вас считается добрым делом!

- Но не тогда, когда она упирается! – возмутился Эйтан.

- Да? Ну ладно. Может быть, ты где-то прав, - признала я, задумчиво наблюдая, как выпущенная старушка улепётывает со всех ног. – Кажется, помощь ей действительно не нужна. Хорошо бежит! По-моему, она помолодела лет на десять.

- А что это с ней?

Мой спутник хмурясь смотрел вслед удаляющейся молельщице.

Я неопределённо пожала плечами.

- Похоже, я хорошо влияю на людей. Ну как, ты закончил своё общение с принцем? Мы можем продолжить путь?

- Да. Конечно.

Эйтан кинул последний взгляд в том направлении, где, кажется, уже исчезла из виду старушенция, и последовал за мной к заждавшемуся раштангу.

 

Монастырские стены – каменные, массивные, местами поросшие мхом, строившиеся явно давно и готовые к пытке не только осадой, но и временем, - встретили нас на удивление дружелюбно. Солнце клонилось к закату, иных мест для ночлега в округе не наблюдалось, и мы решили постучаться сюда. Принято было считать, что в таких местах всегда рады накормить путника и предоставить ему ночлег.

Ворота и вправду открыли быстро. Монахиня, женщина лет сорока-сорока пяти в традиционном чёрном платье с белыми вставками и чёрно-белом апостольнике под стать встретила нас весьма приветливо, пригласила внутрь и пообещала покой и приют. Первого мы не просили, зато второе было кстати, так что в общем и целом я осталась довольна.

В монастыре, в отличие от церкви, я чувствовала себя комфортно. Храм – это дом принца Света, монастырь же, при всей его важности для религии, - жилище людей. Монастыри бывают самыми разными, женскими или мужскими (но это лишь самое малое из различий), светлыми, дарящими человеческим душам чувство покоя, или суровыми, вселяющими страх перед загробной жизнью, островками подлинного благочестия или прикрытием для мира интриг и жестокой борьбы за власть. Люди, жившие в монастырях, также бывали самыми разными, равно как и приводившие их сюда причины. Именно этот аспект здешней жизни вызывал в данный момент мой живейший интерес.

Внутри нам пришлось разделиться. Путников мужского пола за ворота пускали, но в жилые помещения им ходу не было, так что Эйтану предстояло столоваться и ночевать в некоем подобии военной палатки, раскинутой для таких целей на широком дворе. Помогать ему вызвали местного то ли сторожа, то ли древодела, я толком не разобралась. Меня же провели по располагавшейся прямо на улице лестнице на второй этаж. Сперва я оказалась на террасе, прикрытой от дождя широким навесом, а затем в комнате не совсем понятного назначения: для кельи она была слишком велика, для трапезной – чересчур мала. Судя по деревянному столу, она всё же предназначалась для еды – возможно, в тех случаях, когда нескольким монахиням доводилось завтракать или ужинать отдельно от остальных.

В данный момент в комнате нас оказалось шестеро: четыре послушницы, одна монахиня и я. Меню состояло из кружки воды, ломтя чёрного хлеба и нескольких головок чеснока. То ли последнее стало на земле любимым блюдом, то ли вовсю использовалось как средство обнаружения демонов. Если цель гостеприимных хозяек заключалась в последнем, можно сказать, что она была достигнута: к чесноку я не притронулась. Терпеть не могу его запах, и к моей, вне всякого сомнения, демонической сущности это ни малейшего отношения не имело.

Впрочем, к чести местных обитательниц надо сказать, что шума они по данному поводу не подняли, и силой меня накормить не пытались. Обстановка вообще царила довольно доброжелательная. Послушницы - те вообще явно сгорали от любопытства, желая как послушать человека извне, так и просто поболтать о том, о сём. Присутствие монахини являлось помехой: при ней не скажешь всего того, что хочется. Приходилось ограничиваться общими, ничего не значащими и «политически» правильными фразами. Но у такой проблемы (как, впрочем, и у любой) имелось решение.

- Сестра Кеминья! Мне, право, неловко вас о таком просить… - проговорила я, нервно теребя пальцы рук, - но дело в том, что мой спутник, тот, что остался внизу… Видите ли, он повредил ногу во время нашего пути: то ли подвернул, то ли вывихнул, а может, просто ударился. Трудно сказать. Это точно не перелом, но, может быть, ему всё-таки требуется помощь.

Слова мои, разумеется, были ложью от начала до конца, но, полагаю, излишне объяснять, что я по такому поводу не переживала.

- Не беспокойтесь, госпожа, мы это проверим. В монастыре никогда не закроют глаза на человеческие страдания. Я сама спущусь и спрошу о его самочувствии. И если понадобится, пришлю нашу целительницу. Она отлично справляется с этой работой.

- Благодарю вас, сестра Кеминья, - ответила я, скромно потупившись.

Повезло, что монахиня удалилась сама, а не отправила с поручением кого-нибудь из послушниц. Теперь можно было пообщаться, так сказать, без сдерживающих факторов.

- Ну что, - оживилась я, - как нынче живётся в обители?

И подбадривающе подмигнула, давая понять, что здесь все свои.

- Тихо, покойно, несуетно, - ответствовала девушка крепкого телосложения, казавшаяся полноватой, главным образом, из-за широкой кости. Апостольник надёжно скрывал её волосы, но я была убеждена, что она носила косу - как минимум до удаления в обитель.

Моё лицо приняло чрезвычайно кислое выражение: послушница выражалась так, словно монахиня вовсе никуда и не уходила. Или, к примеру, осталась стоять за дверью. Однако на людское присутствие у меня чутьё, а потому я не сомневалась: снаружи никто не подслушивает.

- Благостно, - с умиротворённой улыбкой произнесла вторая, из-под платка которой неосторожно выглядывал краешек чёрной пряди.

Нет, они тут нарочно решили меня доконать! Прямо не люди, а ангелицы во плоти! Захотелось выйти наружу и развеяться, хотя бы в переносном смысле, а может, и в буквальном.

- Скучно, - неожиданно ответила третья послушница, буквально возвращая меня к жизни. – Ничего не происходит, каждый день похож на предыдущий.

- Не просто скучно, тошно! – подхватила последняя, самая низкая ростом, но от того не менее бойкая. - Вы спрашиваете «как живётся», а нет здесь никакой жизни! Сплошная беспросветная тоска.

Крупная девушка покосилась на неё неодобрительно, хотя теперь это неодобрение казалось напускным. Послушница с выбившейся прядью улыбнулась без тени осуждения.

- Вы в обитель пришли совсем недавно, - обратилась она к рискнувшим выразить своё недовольство. – Просто не успели пока привыкнуть. Здесь жизнь совсем другая. Такие перемены, да за две-три недели, принять невозможно. Тут свыкнуться надо, почувствовать, осмыслить. А пока, конечно, нелегко, - сочувственно вздохнула она.

Ну, вот и она, проповедь. Полная непоколебимость во взгляде в сочетании с искренней заботой о ближних. Убийственная комбинация.

Я отвернулась, предпочтя сосредоточиться на других послушницах.

- И как же вы здесь оказались?

- Я – младшая дочь из четырёх, - откликнулась низенькая. – На сестёр приданое кое-как наскребли, а на меня уже не хватило. Ну, и отдали сюда, чтобы как-то пристроить.

Она пожала худыми плечиками, развела руками, мол, вот такая история, хотите осуждайте, хотите нет.

- А я старшая, - грустно усмехнулась та, что была сложена крепче остальных. – А конец тот же.

Другие послушницы сочувственно покивали: видимо, уже знали эту историю. Но мне-то продолжение известно не было, поэтому девушка пояснила:

- У нас пока старшая дочь замуж не выйдет, остальным тоже нельзя. Ни на бал сходить, ни познакомиться, ни уж тем более помолвку сладить. А я некрасивая уродилась. Никто в жёны брать не хотел. Вот, чтобы младшие в невестах не засиделись, меня сюда и отправили.

- Это что же за родители такие? – сердито прищурилась я.

Самой-то мне, конечно, чужд материнский инстинкт, и я не вполне понимаю людей, добровольно обрекающих себя на долгие годы мучений, каковыми мне представляются забота о ребёнке и его воспитание. Однако не хочешь иметь детей – так и не заводи их, живи себе в своё удовольствие. А уж коли завёл, изволь испить свою чашу до дна. Негоже выбрасывать из жизни того, кто и постоять-то за себя толком в этом мире не может. За такие поступки в посмертии очень малоприятно бывает. Уж я-то знаю. Впрочем, стоит ли ждать посмертия?

- А как родителей зовут? – как бы между делом полюбопытствовала я. – Далеко ли живут?

- Далеко ли, близко, уже неважно, - махнула рукой невысокая. – За этими стенами – всё равно, что за тридевять земель.

Её вмешательство увело разговор в сторону от моего вопроса, и тем самым спасло семью старшей дочери от крупных неприятностей вроде пожара, урагана или землетрясения, каковые я не преминула бы им устроить.

- Гиены это, а не родители, - убеждённо заявила послушница, прежде признавшаяся, что жить в обители скучно. – Впрочем, и у Барбары не лучше.

Она покосилась на младшую дочь, которую сдали в монастырь за неимением приданого.

- Родители Барбары хорошего для неё хотели, защитить пытались, - горячо возразила послушница с выбившейся прядью. – У незамужней женщины в миру одни неприятности. Вот и отправили её сюда, чтобы оградить от тяжёлой доли.

- Ты-то откуда знаешь, Агна? – фыркнула та, семью которой у меня руки чесались покарать. – Можно подумать, ты много в миру жила.

Как видно, проповеди брюнетки и её неиссякаемая вера в хорошее бесили не одну меня.

- Я сирота, - спокойно пояснила она, когда я вопросительно изогнула бровь. – Живу в обители с детства. Мне монахини семью заменили.

- А ты как сюда попала? – нетерпеливо обратилась я к четвёртой послушнице. – Тоже родители отправили?

- Нет, я сама пришла.

Девушка замолчала, глядя в окно, и Барбара вскоре добавила:

- Любовь у неё несчастливая случилась. Сначала жениться обещал, потом бросил.

Может показаться странным, что девушки столь охотно делились со мной, совершенно посторонним человеком (и даже не совсем человеком), своими и чужими секретами. С другой стороны, такое поведение естественно, учитывая, что им не с кем было пообщаться, кроме как друг с другом. В придачу я слегка дала волю своей сущности, дабы послушницы раскрепостились в моём присутствии быстрее, чем это произошло бы при обычном течении событий. Сочла, что им не помешает сбросить с себя на время налёт условностей. Не полностью сбросить, конечно, а так, слегка приспустить.

- Ну и что? – удивилась я. – Разве это повод уйти в монастырь? Пырнула жениха ножом, да и дальше пошла.

Послушницы сдержанно поулыбались (включая даже идеалистку с прядью), из чего я сделала печальный вывод: они уверены, что это шутка. Хотя сама я говорила совершенно серьёзно.

- Она права, - заметила старшая дочь. Правда, имела в виду, конечно, не нож. А жаль. - Такой мужчина любви не достоин.

- Это точно, - согласилась я, устраиваясь поудобнее и вытягивая ноги. Видимо, такая поза считалась неприличной, поскольку девушки переглянулись уж очень растерянно. - По мне, уж если влюбляться - то только в идеал. Ангела во плоти.

- Так в чём же дело? Влюбись в меня!

Этот голос никто, кроме меня, не услышал. Как и не увидел его обладателя. Наглую смазливую мужскую особь с белыми крыльями и невероятно самодовольной ухмылкой на лице.

Я зашипела. Бесшумно, если можно так выразиться, ментально.

- А что такого? - продолжал глумиться пернатый. - Я же ангел, самый что ни на есть настоящий. Правда, не во плоти, но, как говорится, у каждого свои недостатки. К тому же это можно исправить, если очень понадобится.

- Ты мне уж точно не понадобишься, Матариэль, - процедила я. - Зачем ты вообще сюда притащился?

Наше общение по-прежнему проходило телепатически, так что девушки не слышали ни слова. Правда, они могли заметить, что выражение моего лица изменилось, а внимание к общей беседе свелось к нулю. Впрочем, могли и не заметить, если были в должной мере увлечены беседой.

Матариэль запрокинул голову и от души расхохотался.

- Пришла, можно сказать, в обитель Светлого - и спрашиваешь, зачем сюда притащился я?

Он поудобнее устроился на подоконнике.

- Не в обитель Светлого, а в женский монастырь, - отрезала я. - Разве пристало ангелам подглядывать за послушницами?

- Почему бы и не поподглядывать? - беззаботно отозвался он, покачивая ногой.

- Молчи, Матариэль! Негоже вести беседы с прислужницей князя Тьмы!

Ого! Да их тут целая стая. Я сердито повернула голову к ещё одному белокрылому, правда, куда менее смазливому и ведшему себя не так фривольно. Этот не сидел у окна, а стоял в противоположном конце комнаты. Впрочем, учитывая её скромные размеры, это было не так уж далеко.

Я для острастки приподняла верхнюю губу, демонстрируя зубы.

- Брось, Пуриэль! - беззлобно отмахнулся Матариэль. - Отчего бы не поболтать о том-о сём с милой девушкой?

Второй ангел гневно воззрился на своего собрата, казалось, пытаясь испепелить того взглядом. Зря старается. Испепелять - моя прерогатива.

- Эта «милая девушка» - исчадие Тьмы, которое спустилось на землю, чтобы лгать, убивать и сбивать смертных с пути истинного.

- Ты преувеличиваешь, - беззаботно отозвался Матариэль и по-свойски мне подмигнул, от чего у меня задёргался глаз.

- Отнюдь. С момента своего прихода на землю она уже убила одного человека, совратила другого и разрушила зарождавшуюся семью.

То есть он следил за каждым моим шагом. Прекрасно. Нет, я не зарычала, я даже скупо улыбнулась, но это было куда худшим признаком.

- Ну, покойный был убийцей и насильником, так что, считай, что она освободила от него этот мир, - возразил Матариэль.

Прекрасно. Значит, этот тоже следил за каждым моим шагом.

- Одна из женщин, которых он ещё только должен был взять силой, родила бы ребёнка. Этот ребёнок должен был принести в мир много добра, - возразил Пуриэль. - Нам нельзя вмешиваться в течение жизни смертных. Малость, которая кажется нам правильной, может навредить великому. Запрет принца наложен не зря, и ты, несомненно, об этом осведомлен. Да и сейчас она совращает этих послушниц, вставших на верный путь и готовых посвятить себя Свету.

- Не переживай, - ответствовал Матариэль, нисколько не впечатлённый проникновенной речью своего собрата. - Даже если одна из них решит покинуть стены монастыря, не беда. Вдруг у неё однажды родится ребёнок, который принесёт в мир много добра?

Ему, похоже, доставляло удовольствие доводить Пуриэля до белого каления. Должно быть, давний конфликт, хотя поведение всё равно не слишком-то ангельское, впрочем…

- Предоставляю вам выяснять отношения самостоятельно, господа. Когда решите между собой, кто я на самом деле, исчадие ада или милая девушка, можете прислать мне записку.

Едва успев договорить, вернее, додумать эти слова, я выскочила за дверь вслед за послушницами. Потому что снаружи доносились уж очень громкие голоса.

Зрелище нам открылось весьма специфическое. Несколько монахинь буквально облепили Эйтана, который, надо отдать ему должное, упорно старался вырваться из их захвата. Получалось, однако же, не очень: во-первых, налицо было численное неравенство, а во-вторых, он явно опасался навредить женщинам, да и вообще стремился вести себя прилично. Чего никак нельзя сказать о его «противницах». Ряды каковых, кстати, грозили пополниться в любой момент, поскольку во дворе собралось немало сестёр, пожиравших моего спутника голодными глазами. Шум производила главным образом мать-настоятельница, пытавшаяся призвать своих подопечных к порядку.

Мне, в отличие от неё, сразу стала ясна подоплёка происходящего. Похоже, приоткрывая свою сущность, дабы раскрепостить собеседниц, я малость недорассчитала. И раскрепостила весь монастырь разом. А в нём, как нетрудно догадаться, собралось немало изголодавшихся по мужской ласке женщин.

Тем не менее, стоит отметить, что Эйтаном заинтересовались не все. Вон пара монахинь с повышенным интересом пожирают взглядами друг друга. Ещё одна молится, уткнувшись носом в требник и ничего кругом не замечая. Благочестивая Агна озирается с недоумением и испугом, но в её глазах нет и намёка на вожделение. Кто бы сомневался. Ну, и мать-настоятельница, надо отдать ей должное, буквально надрывается, пытаясь заставить всех вести себя прилично. Однако же у святоши вряд ли получится. А вот у демона шансов побольше.

Я принялась спускаться по лестнице (до сих пор мы наблюдали за происходящим с длинной террасы, на которую выходили дверцы келий). Мысленно произнесла слова призыва, и к моменту, когда моя нога коснулась земли, раштанг уже бил копытом во дворе. Запряжённый, кстати сказать. Полагаю, конюх, если таковой здесь имелся, немало удивился.

Выражение лица безнадёжно отбрыкивавшегося от дам Эйтана показалось мне столь потешным, что я не удержалась и захохотала. Матери-настоятельнице это явно не понравилось, более того, она, кажется, что-то заподозрила. Но меры принять не успела. С лёгкостью разогнав вышедших из-под контроля монахинь, я схватила спутника за плечо и подтолкнула к колеснице. Долго уговаривать его не пришлось. Я взяла в руки вожжи и, не переставая хохотать (аж слёзы на глазах выступили), дала раштангу команду выдвигаться.

 

Глава 5

- Второй раз я спасаю тебя от женщин. Это становится традицией! - заявила я, в очередной раз зайдясь смехом.

Мимо мчались тянущиеся к небу сосны с редкими вкраплениями елей и усыпанная опавшими иголками земля. Раштанг продвигался быстро, и трудно было как следует что-то рассмотреть, но мне определённо нравился запах хвои.

- Перестань! - взбрыкнул Эйтан, которому отчего-то было не до смеха. Его лицо оставалось багровым, брови сердито сдвинулись, и лесной воздух, похоже, совершенно не шёл ему на пользу.

- Почему? Это действительно было забавно.

- Ни князя не забавно. С ума все посходили.

Я не стала спорить с сердитым мужчиной, а вместо этого заметила:

- Темнеет уже. Пора подыскивать место для ночлега. – И, не удержавшись, добавила: - Разу уж в монастыре нам с тобой переночевать не удалось.

Эйтан злобно сверкнул на меня глазами, но огрызаться не стал, тем более, что раштанг ощутимо замедлил бег, и мы получили возможность присмотреть подходящее место для остановки.

- Гляди-как, там, похоже, кто-то уже расположился. – Я натянула поводья и указала в глубь леса, туда, где поблескивало пламя костра. – Присоединимся? Может, удастся поживиться чем-нибудь вкусненьким.

- У нас и своих запасов хватает, - проворчал спутник.

Впрочем, это был не отказ, скорее проявление дурного расположения духа. Против компании Эйтан ничего не имел и, прихватив сумку с упомянутыми припасами, соскочил на землю. Вдвоём мы направились к ближайшим деревьям. Раштанга я предоставила самому себе, а молодой человек то ли не обратил на это внимания, то ли уже успел понять, что подобное в порядке вещей, и удивляться не стоит.

Вскоре стало ясно, что впереди горит не один, а целых два костра. Весёлый ветер принёс запах дыма, а заодно и звонкие, жизнерадостные голоса. Мрак не успел окончательно сгуститься над лесом, и мы без труда углядели между стволами яркие платки и цветастые юбки.

- Кажется, это джипси, - моментально определил Эйтан.

Я стала вглядываться вперёд с удвоенным интересом. Джипси были кочевым народом, не изменившим своему образу жизни даже после того, как все прочие потихонечку осели кто в степях, кто в предгорьях, а кто и в горячей пустыне. Они были известны тем, что гадали по руке, пели весёлые песни и не признавали крыши над головой. Ну, и ещё кое-чем.

- Советую тебе припрятать кошель, - предупредил Эйтан.

- Глупости! – парировала я. – Вы, люди, любите придумывать страшные сказки про тех, кто хоть немного непохож на вас. И обвинять их во всех смертных грехах. Полагаю, это помогает справляться с вечной человеческой неуверенностью.

- Какой ещё неуверенностью?

Эйтан замедлил шаг, вроде как случайно, а сам смотрел на меня с подозрительным прищуром, будто пытался прочитать нечто особенное по моему лицу.

- Вдруг я не такой, как надо, - пояснила я, ничуть не заботясь о его подозрениях. - Вдруг со мной что-то не так. До тех пор, пока все ведут себя так же, как я, на такие сомнения можно закрыть глаза. Но едва на горизонте замаячит некто иной, беспокойство принимается терзать вас с новой силой. И решение приходит само собой. Доказать, что тот, другой, – хуже, чем вы, что уж его-то путь точно неправильный. А лучше и вовсе прогнать или уничтожить. Вам кажется, что это решит проблему. Но, вот беда: иные исчезают, а тревога остаётся.

- То есть ты убеждена, что беспокоиться за деньги не стоит? – прагматично полюбопытствовал Эйтан, сделав вид, что пропустил всю философию мимо ушей.

- Мне – точно не стоит, - просияла я. – У меня ведь нет денег. 

Спутник ухмыльнулся: похоже, монастырские приключения стали подзабываться, и его настроение ощутимо улучшилось.

- Значит, считаешь слухи о джипси предрассудками? – хмыкнул он. – А как насчёт гаданий? По-твоему, гадают они правдиво?

- Некоторые – безусловно, - убеждённо ответила я. – У джипси самый высокий уровень предвидения среди живущих. Но доверять не торопись. – Я предостерегающе подняла вверх указательный палец. – Гадалка гадалке рознь. Встречала я одну предсказательницу, которая смотрела на линии руки и ровным счётом ничего в них не понимала. Не было способностей – и всё тут. Но деваться-то некуда, все шли к ней, чтобы спросить о будущем, и ждали ответов. Ну, вот она и говорила клиентам, что в голову взбредёт. А однажды – уж не знаю, с какой радости, - предсказала впечатлительному пареньку, что в ближайший год его ожидает мучительная смерть от повреждения внутренних органов.

- Ясно, - кивнул Эйтан, потихоньку продолжая маршрут. – За год с ним так ничего и не случилось, и, когда срок истёк, он призвал её к ответу?

- Если бы, - возразила я. – Как я уже сказала, парень оказался очень впечатлительным. Выйдя из палатки гадалки, он так и не смог вернуться к нормальной жизни. Только и думал о том, как мало ему осталось. И всё ждал ужасной болезни, которая сведёт его в могилу в считанные недели. И знаешь, что в итоге? Не выдержал постоянного нервного напряжения и покончил с собой. Но поскольку раны нанёс неумело, умер не сразу. Протянул ещё около недели.

- И скончался от повреждения внутренних органов?

Эйтан, помрачнев, снова замедлил шаг, настолько, что почти остановился.

- Именно, - подтвердила я. – Видишь ли, предсказания сбываются чаще, чем склонны считать недоверчивые. Но вопрос в том, отчего так происходит. От того, что джипси хорошо читала по руке? Бывает. Хотя будущее не вырезано в камне, и даже линии на наших ладонях способны в некоторых случаях меняться. Но бывает и так, что предсказание само себя подпитывает.

Я обошла сосну, приложив руку к неровной коре, чувствуя энергию, которой дышало дерево. Да, припоминаю, я люблю хвойные леса. Они охотно делятся с путниками своими силами. И, разумеется, ни капли на этом не теряют. Поделиться энергией – это как пустить кровь. Новая вырабатывается лучше прежней.

- Само себя? Это как?

- Да очень просто, - пожала плечами я. – Не было бы предсказания – не было бы и его осуществления. Это весьма распространённая штука. Ты ведь наверняка слышал эту знаменитую историю про бедолагу, которому предсказали, что он убьёт своего отца и переспит с родной матерью?

- Смутно припоминаю. Но без подробностей. Кажется, дело кончилось плохо.

- Хуже некуда. Услышав пророчество, он сбежал из дома, чтобы оказаться подальше от родителей, но, вот беда, ребёнком-то он был приёмным. В дороге он повстречал и убил человека, который был никем иным, как его настоящим папашей. Ну и дальше сам догадаешься. А не было бы предсказания – сидел бы себе спокойно дома и, может, настоящих своих родителей никогда бы не встретил. Так что хорошенько подумай, прежде чем обращаться к гадалке.

- Я вообще не склонен ходить к гадалкам, - отозвался Эйтан.

- Не склонен, но пришёл-то к ним, - усмехнулась я.

Невзирая на всю нашу медлительность, мы дошли наконец до поляны, на которой весело плясало хорошо подкормленное пламя двух костров. Поближе к деревьям были расставлены небольшие, зато яркие шатры, а по короткой траве прохаживались, по большей части босиком, мужчины и женщины в традиционных одеждах джипси. Колкая хвоя, неизбежная вблизи соснового леса, похоже, нисколько их не беспокоила.

- Можно присоединиться к вам, добрые люди? – весело спросила я. – У нас есть свежий сдобный хлеб, которым мы рады будем поделиться.

- У нас пища тоже найдётся. – Мужчина средних лет с короткой, но густой бородой приветственно махнул нам рукой. – Подходите. Джипси всегда рады гостям.

- Занятно, что наиболее гостеприимны те, у кого нет дома, - поддела я.

Эйтан предостерегающе ущипнул меня за руку, надо сказать, весьма болезненно. Но дружелюбие моего тона было очевидно, поэтому адресат лишь усмехнулся.

- Дом джипси - небо, усыпанное лампадами звёзд - возразил он. – Куда бы мы ни направились, он всегда с нами.

- Красиво сказано, - оценила я.

Мы с Эйтаном уселись на траве не слишком далеко от костра, но в то же время немного обособленно. К чему без необходимости вторгаться в чужое пространство? Тем более, вечер был тёплый, и человеческие тела не требовали близости огня.

- А что с ней сталось, с той гадалкой? – спросил вдруг Эйтан.

- Которой?

- Той, что предсказала смерть молодому мужчине.

- А, с ней-то. Да, в общем, ничего хорошего. – Я призадумалась, стоит ли посвящать в подробности смертного, но в итоге решила не терзаться этическими вопросами. Я же не ангел, в конце концов. – Она умерла, попала во Тьму и провела там…скажем так, немало времени. Но потом всё-таки выкарабкалась.

- Раскаялась в содеянном? – приподнял бровь он.

- Выбраться из Тьмы не так просто, - рассмеялась я. – Нет, она выбралась по песням.

Если прежде Эйтан был удивлён, то теперь просто опешил.

- Песням?!

Я кивнула.

- Это как?

- Ну… Можно сказать, поднялась, как по верёвочке. Долго, медленно, раздирая ладони в кровь, но всё же. Ты даже не представляешь, на что способна музыка. Если любить её всей душой. Да что там, никто себе этого не представлял. Мы все невероятно удивились. Но потом поняли, что всё закономерно.

Мой спутник хотел что-то возразить, но к нам как раз приблизилась девушка-джипси.

- Хочешь, погадаю тебе, красавица? – весело спросила она, присев рядом с нами на корточки.

Вьющиеся каштановые волосы до плеч упали на лицо, и она откинула их, мотнув головой. Ветер, резвясь, заиграл с густыми локонами.

- Почему бы и нет? – воодушевлённо воскликнула я. – Это будет интересно!

- Тогда пойдём поближе к огню.

Поднявшись, она поманила нас за собой и шагнула в сторону танцующего пламени. Я направилась следом.

- Будешь рисковать? – тихо спросил Эйтан, тронув меня за плечо. – Сама ведь только что говорила: это небезопасно.

- Не для меня, - хмыкнула я в ответ. – Поверь: у меня надёжный иммунитет.

- И ты веришь, что она не солжёт?

- Вот и посмотрим!

Я предвкушающе потёрла руки.

- Все сомневаются, - улыбнулась гадалка, обладавшая, как видно, чутким слухом, раз негромкие слова Эйтана достигли её ушей в общем гомоне голосов. – Но, как говорится, не попробуешь – не узнаешь. Вот ты готова попытать судьбу?

- Всегда! – заверила я и, в подтверждение своих слов, протянула ей раскрытую левую ладонь.

Девушка пригляделась. Вскоре улыбка слетела с её лица. Она подняла на меня полные смятения глаза, потом снова уставилась на руку, щурясь и поднося её поближе к лицу, словно вчитывалась в древние строки, написанные мелким неразборчивым почерком.

Наконец, она медленно опустила мою руку и подняла взгляд.

- Пожалуй, твой спутник прав в своих сомнениях. – Не сказать, чтобы признание далось ей так уж тяжело: гордость гадалки задета не была, скорее, она пребывала в растерянности. – Должно быть, искусство предсказания изменило мне сегодня. Ешьте и пейте, а грядущее узнается, когда наступит.

Она собиралась уйти, но я вовремя ухватила её за руку.

- Э нет, так не пойдёт. Ты ведь что-то увидела. Почему не хочешь сказать?

- Увидела. Но это лишено смысла.

- Ну, это-то уже мне решать, - возразила я. – Выкладывай.

- Ладно, - пожала плечами та и взяла в руки вновь протянутую мною ладонь.

Поглядела на неё, подняла глаза на меня, затем на Эйтана, словно искала в нас поддержки, ждала, что мы разделим её чувства. Но мы-то даже не подозревали, о чём пойдёт речь, поэтому нам оставалось лишь вопросительно поднимать брови. И, вздохнув, она заговорила.

- Я вижу два рождения и две смерти. Дорогу в будущее, которая приведёт к истоку истоков. Клятву, которая будет исполнена, и всё же нарушена. Семь незажжённых свечей, которые ярко горят. Врага, который окажется другом, и противостояние, которое лишено сути.

В очередной раз подняв глаза от ладони, она посмотрела на меня со смесью прежней неуверенности и грусти. Но лошадиное ржание и громкие человеческие возгласы прервали гадание.

Из лесу на поляну выехал вооружённый отряд. В неверном свете костров, да отчасти за древесными стволами, точно не разглядеть, но их было уж точно не менее дюжины. Кольчуги из плотно подогнанных колец, остро наточенные мечи, у некоторых – наколенники из кожи и даже металла. В общем, всё то, что помогает уязвимым человеческим особям почувствовать себя неуязвимыми. Мне не нравилась исходившая от них энергия. Волны, человеческому восприятию едва доступные, но для меня столь же очевидные, как яркий свет или душащий запах гари.

Предводитель выехал вперёд, обвёл поляну тяжёлым взглядом, задержался ненадолго на нас с Эйтаном, но затем, казалось, утратил интерес, и заговорил с остальными.

- Джипси! Его сиятельство Энтони Вильям Блейк, граф Торнфолкский, объявляет ваше присутствие на территории вверенного ему графства незаконным!

- Мы – кочевой народ, господин капитан, - твёрдо, но вежливо ответил тот самый мужчина, что первым поприветствовал нас этим вечером. – Мы – не подданные графа и не претендуем на его землю. Он не может запретить нам просто пройти через Торнфолк.

- Ошибаешься. Он уже запретил.

Капитан требовательно вытянул руку. Один из его сопровождающих тронул коня и, приблизившись, вручил командиру свиток. Тот развернул документ, бегло мазнул по нему взглядом.

- Желаешь ознакомиться? – обратился он к джипси, брезгливо поморщившись.

- Нет, - чуть помешкав, ответил тот. – Я верю тебе. Что ж, передай графу: утром мы снимемся с места и двинемся к границе Торнфолка.

- Э нет, так не пойдёт, - злорадно возразил капитан. – Вы здесь, и уже нарушили запрет. Мы и без того терпели вас слишком долго. Джипси – пятно на чистой карте графства. Вы не знаете законов, не соблюдаете традиций, не платите налогов. Вы поклоняетесь князю Тьмы. 

- Надо же, это как-то прошло мимо меня! – воскликнула я воодушевлённо. – Неужели правда?

- Мы возносим молитвы обоим братьям, - тихо, так, чтобы не услышал никто из солдат, ответила гадалка. – По нашим убеждениям, миру необходимо равновесие. 

Воодушевление сошло на нет, и я ответила кислой кривой улыбкой: нравоучения о равновесии, как, впрочем, и любые другие, меня раздражали. Зато моим вниманием снова завладел военачальник, весьма закономерно заключивший:

- Чаша терпения переполнена, и теперь кара постигнет вас в полной мере.

- Я протестую!

На Эйтана все уставились с изрядной долей изумления. Мой спутник говорил уверенно, жёстко, но ни на дюйм не отошёл от рамок этикета. Принц Света разберёт, как ему это удавалось.

- Господин капитан, мне понятна природа обвинений, но я считаю, что дело такого рода следует рассмотреть досконально. Так вышло, что мы случайно встретили этих людей, когда солнце клонилось к закату. Это позволило нам получить определённое впечатление об их повадках. Они дружелюбны и гостеприимны. Она готовы были разделить с нами еду и ночлег. Не проявили ни единого признака враждебности, не попытались обокрасть или как бы то ни было нам навредить. И я не видел, чтобы они молились князю Тьмы, хотя, конечно, мне слишком мало известно об этой стороне их жизни.

Джипси слушали молча, даже затаив дыхание. В чьих-то сердцах появилась надежда, что солдаты прислушаются к словам незнакомца. Кто-то на поблажки не рассчитывал, но был благодарен случайному попутчику за слова поддержки. Мысли иных были заняты исключительно графским отрядом. Интерес солдат был несколько другого рода. Эти скорее любопытствовали, откуда этот парень взялся (учитывая, что он явно не принадлежал к народу джипси) и что ему здесь понадобилось.

- Кто это такой? – тихо спросил капитан у своего помощника.

Этот вопрос не должен был достичь лишних ушей, но слух у меня более тонкий, чем у людей.

- Похоже, что дворянин, - ещё тише ответил тот. – Личность мне неизвестна. Я никогда прежде не видел ни этого человека, ни его портретов. Но он, конечно, не джипси, скорее местный, и не из простого народа. Может, аристократ какой обедневший…

- Ясно, - довольно грубо прервал ход его умозаключений капитан. – Послушайте, господин! – обратился он к Эйтану. – Мы выслушали ваши рекомендации. Но у нас имеется недвусмысленный приказ, отданный лично графом Торнфолкским. Мы не можем пойти против него. Поэтому очень прошу вас – и вас, леди, - отойти отсюда подальше. Вы ещё сможете найти более приятное место для ночлега. А у нас здесь свои дела.

- Было бы интересно узнать, какие. – Мой спутник по-прежнему вёл себя спокойно, но уходить даже не думал, это я видела чётко. – Ведь не собираетесь же вы, право слово, забрать в тюрьму всех этих людей, с женщинами и детьми.

- О нет! – Я потянулась и расположилась рядом, пристально разглядывая лицо капитана. – Они никого не собираются бросать в темницу. Не так ли, господин военачальник?

Тот ничего не сказал, но в этом не было нужды. Его мимика, его молчание, его рука, красноречиво коснувшаяся рукояти меча – всё это не оставляло сомнений касательно цели посланного графом отряда.

- Вы ведь собираетесь перерезать всех этих людей, - констатировала я спокойным, размеренным, почти будничным тоном.

Ничего нового я сейчас не осознала, так что и шокировать эта информация меня не могла. Эйтан тоже, похоже, не слишком удивился. Думаю, он, как я и, ожидал чего-то подобного. И его рука уже непроизвольно потянулась к ножнам, в которых, правда, прятался всего лишь кинжал. Фамильный меч, увы, остался в Вилле.

- Не хотите уходить, дело ваше! - рявкнул капитан, явно не собиравшийся больше с нами возиться.

В его представлении всё было просто: дал людям шанс уйти без потерь, а если они этим шансом не воспользуются, то кто же виноват? Глупцы страдают всегда.

- По приказу графа Торнфолкского еретики должны быть уничтожены, - объявил он, чеканя слова, но в то же время стараясь говорить быстро, чтобы не оставить людям времени что-то предпринять. - Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. К бою!

И хором заскрежетали вынимаемые из ножен мечи.

Я не провидица и не гадалка, но там, откуда я родом, время воспринимается иначе. И при желании я могу увидеть воочию - нет, не скорое будущее (сроки не играют здесь никакой роли), а наиболее вероятное развитие событий. На короткое мгновение я позволила себе это сделать. В ушах зазвучали вопли раненых и предсмертные стоны, смешавшиеся с реальными воплями перепуганных людей в корёжащей сознание какофонии. Мощные кони, буквально затаптывающие мужчин и женщин. Клинки, которыми орудуют всадники, нагоняя пеших. Короткие кинжалы, которыми добивают раненых. Доживающий последние секунды мужчина, тянущий руки к раздробленной грудной клетке. Женщина, лежащая лицом в траве совершенно неподвижно, и только длинные каштановые волосы её всё гуще окрашиваются алым. С визгом мечущиеся по поляне дети, которых раньше или позже находят и заставляют замолчать двумя-тремя ударами кинжала. Быстро свёртывается кровь. Неестественно рыжеет ковёр сосновых иголок. Обрывки ярких шатров мечутся на ветру бессмысленными и бесформенными лоскутами. Зачинщики отправятся в трактир и быстро позабудут обо всём, что случилось на поляне. Это не первый их рейд, уж больно хорошо каждый из них знает своё дело. Но память останется: об этом позаботится лес. Сотни лет пройдут, но корни и кроны, мох и трава навсегда запомнят каждый стон и каждый взмах палаша. И лес никогда не станет прежним.

Я мотнула головой, возвращаясь в реальность, в которой все пока были живы. Первые доли секунд. Конники начинают выдвигаться на поляну. Пешие, не ожидавшие такого поворота, чуть замешкались, но теперь бросились врассыпную. Я глубоко вдохнула, втягивая носом запах хвои, ощущая тепло не успевшей застыть смолы. Несколько подходящих деревьев нашлось быстро. Слабое движение рукой - и первое из них, высокая сухая сосна повалилась на поляну, с треском ломая ветки, задевая кусты и деревья пониже, а под конец подняв кучу пыли, от которой закашлялись те, кто имел неосторожность оказаться слишком близко к месту падения. Конникам пришлось отступить, и ствол надёжно разгородил поляну, отделяя воинов от джипси.

Вторая сосна, тоже почти сухая, лишь на паре веток ещё зеленели редкие иголки. На этот раз кого-то задело: предостерегающие возгласы и испуганные крики смешались со стонами. Третье дерево упало поверх второго, соорудив тем самым более внушительный заслон. Четвёртое, пятое. Довольно.

Джипси, конечно, сообразили, что нужно пользоваться моментом, и разбежались кто куда. Спрятаться в лесу не составит им труда. Но и нам не стоило мешкать. Придраться конникам вроде бы и не к чему, но ведь захотят они отыграться на ком-то за свой провал. Я потянула Эйтана за рукав, и он, надо признать, отреагировал быстро. А там и раштанг подоспел. Странновато, конечно, когда колесница мчится без дороги через чащу, но кто же заметит, в темноте да неразберихе?

 

- Ты хоть понимаешь, что твоё горячее выступление перед стражей было заранее обречено на провал? - полюбопытствовала я час спустя, растянувшись на траве и заложив руки за голову.

Эйтан привычно сидел у костра, обхватив руками колени.

- Я похож на идиота? - удивился он.

Я приподнялась на локте, порассматривала его, лениво пожала плечами и снова улеглась поудобнее.

- Не знаю. Я давненько их не видала.

Эйтан раздражённо возвёл глаза к небесам. Но никто не смотрел оттуда сочувственным взглядом. Между набежавшими тучами пугливо моргали редкие, крошечные звёздочки.

- Я отлично понимал, что их мало интересует моё мнение, - снизошёл до ответа он.

- И почему же тогда не придержал его при себе?

- Считаю, что в некоторых случаях надо поступить правильно, даже если это ничего не изменит.

- Хм… - Я задумалась, побарабанила пальцами по сырой земле. - Зачем? Чтобы ночами кошмары не мучили? Чтобы чувствовать себя хорошим человеком? Чтобы окружающие уважали?

- Воспитали меня так, - огрызнулся он. Но всё-таки счёл нужным уточнить. - Если один, второй, третий, четвёртый знают, что не могут ничего изменить, но всё равно поступают правильно, рано или поздно что-нибудь да изменится. Даже гора может сдвинуться с места.

- Пожалуй.

Он покосился на меня крайне удивлённо: видимо, ожидал насмешек, а не такого лёгкого согласия. Не желая никого разочаровывать, я добавила свою ложку дёгтя:

- Вот только понятие «правильно» для первого, второго, третьего и четвёртого будет совершенно разным. Поэтому гора не сдвинется. Если, конечно, её не подтолкнёт кто-нибудь посильнее.

- Кто, например?

- Да мало ли, - туманно ответила я, глядя в тёмное небо.

- Кто ты такая, Арафель?

Признаюсь, этот вопрос застал меня врасплох. Я снова приподнялась на локте, чтобы встретить чересчур внимательный взгляд.

- Просто девушка.

Эйтан рассмеялся. Я, хмурясь, приняла сидячее положение, пригладила растрепавшиеся волосы и обхватила руками колени, выжидая, когда закончится этот неуместный приступ веселья.

- Ни одна «просто девушка» так бы не ответила, - высказался он наконец.

- А как? - навострила уши я.

- Ну, например, «Марта из деревни Гнилые Пеньки». Или «дочь кузнеца». Но никак не «девушка». Ты бы ещё сказала «человек»!

Я досадливо прикусила губу, поскольку изначально именно так и собиралась ответить.

- По-твоему, я слепой? Ты сняла с меня заклятие, даже не приближаясь. Допустим, ты - просто ведьма. Сильная ведьма. Но дальше становится интереснее. Ты изо всех сил упираешься, чтобы не заходить в храм. А когда всё-таки входишь - думаешь, я не заметил, что там произошло? Ты не отражалась в зеркальной поверхности, и этим до смерти напугала старушку.

- Она сама испугалась! - огрызнулась я. - Было бы чего бояться! Кому она нужна?

- Потом монахини посходили с ума, когда ты пришла в монастырь, - продолжал он с настойчивостью вошедшего в раж прокурора.

- Они по тебе сходили с ума, так что тут ещё можно поспорить, кто виноват! - парировала я.

- И деревья на той поляне повалил тоже я?

- Землетрясение, случайное стечение обстоятельств. Природное явление. Может, это принц Света вмешался, - едко предположила я.

- Интересное землетрясение. Локальное такое. Одну поляну тряхнуло. А в остальном лесу - как не бывало.

- Я за ваши здешние леса не в ответе.

- А твой конь? Это и вовсе отдельная песня. Скачет без дороги, едва касаясь земли, и с такой быстротой, что любая верховая лошадь позавидует.

Я сложила руки на груди и поглядела на Эйтана осуждающе. Ну, что теперь с ним делать? Испепелить на месте?

- Ладно, допустим, ты меня поймал. Не человек я. А он - не конь. Дальше-то что? Предупреждаю сразу: чеснок не поможет. Запах терпеть не могу, но прахом не развеюсь. И знак Принца не поможет: та старушенция уже пробовала. Разозлюсь только. Осиновый кол получше: дерево, конечно, значения не имеет, но, если заденешь жизненно важные органы, я умру. Да только сумеешь ли ты до меня добраться?

От такого напора Эйтан, кажется, смутился.

- Да не собираюсь я ничего делать. Я просто спросить хотел. Кто ты такая на самом деле?

Я издала нечленораздельный возглас, призванный выразить раздражение.

- Да не знаю я, как сказать! Нет у вас такого слова. Чтобы появилось слово, нужно понятие. А вы не имеете представления о том, что происходит в моём мире. Ну, допустим, если угодно, называй меня демоном, - смилостивилась я, хоть и поморщилась от такой формулировки. - В вашем языке это, наверное, самое близкое.

Эйтана всё-таки проняло, если судить по тому, как судорожно он сглотнул.

- Не думал, что демоны…так выглядят.

- Демоны никак не выглядят, - отрезала я. - Мы бесплотны и можем принимать разную форму. И кстати попрошу не путать меня со всякими примитивными сущностями, которых ничего, кроме как энергетически пожрать, не интересует.

Эйтан не слишком понял, о чём я говорила, но, кажется, ему в голову пришла новая мысль, поскольку он прикрыл глаза и принялся с силой массировать пальцами виски.

- Выходит, я спал с демоном, - констатировал он наконец. - Я попаду в ад?

Я недоумевающе похлопала ресницами, а потом расхохоталась так, что упала обратно на траву и схватилась обеими руками за живот.

- Знаешь, - с трудом выговорила я затем, утирая слёзы, - мне доводилось видеть неисчислимое число людей, которые попали, как ты выразился, в ад. Среди них нет ни одного с такой причиной. Ой, не могу, ну и фантазия у тебя. Нет, извини. Такие подробности твоей личной жизни не интересуют ни князя Тьмы, ни принца Света. Чтобы попасть в «ад», придётся совершить что-нибудь посерьёзнее.

- Это успокаивает.

- А ты не успокаивайся слишком сильно, - мстительно посоветовала я. - Может, я лгу? Я же демон! Что, если я для того и пришла на землю, чтобы совратить тебя и навсегда лишить райских кущ?

- Отчего-то я в этом сомневаюсь. Не думаю, что такой…демон, как ты, прибыл бы ради подобной мелочи.

- Одно очко в твою пользу. Не прибыл бы. Наша с тобой встреча - стопроцентная случайность.

- Какая случайность?

Снова прокол. Подобные словечки не следовало использовать.

- Абсолютная. Полная.

- Ладно. И всё-таки. Что привело тебя на землю? Существует же какая-то цель.

- Разумеется. Скажем так: я пришла на землю с некой миссией.

- И… какого рода эта миссия? - спросил Эйтан с нескрываемой опаской.

- А вот этого я раскрывать не стану.

Он помолчал, не то набираясь смелости, не то хватая за хвост ускользающую мысль, затем спросил:

- Ты собираешься уничтожить землю?

- Минус пять очков. Для того, чтобы уничтожить землю, вовсе необязательно на неё спускаться.

- Спускаться? - ухватился за слово он. - Я думал, ад - внизу.

- Верх, низ… - отмахнулась я. - За пределами вашей реальности эти понятия полностью теряют смысл. Но факт остаётся фактом: для того, чтобы уничтожить мир, братья должны прийти к согласию.

Я не уточняла, но Эйтан, конечно, и без пояснений понял, что братья - это князь Тьмы и принц Света.

- А они могут? Прийти к согласию?

- Ну, у них сложные отношения. В принципе могут. Но землю уничтожать не станут.

- Это успокаивает.

- После смерти успокоишься, - огрызнулась я, вновь укладываясь поудобнее и устремляя взгляд вверх.

За время нашего разговора облака успели переместиться, и картина звёздного неба существенно изменилась.

- Почему ты такая вредная? - пожаловался Эйтан, и тут же хлопнул себя по лбу, сообразив, что ответ очевиден.

- Ха-ха-ха! - нарочито посмеялась я. - Положено мне так. А уж с каким удовольствием я пью кровь праведников! М-м-м… Вкуснотище!

- Не верю.

- И правильно. Кровь невкусная. Слишком солёная.

Казалось, разговор удалось увести в сторону от скользких моментов, но, увы, мой спутник оказался крепким орешком.

- Ты пришла, чтобы нести разрушение? - спросил он в лоб, подавшись вперёд.

Я покосилась на него с неодобрением.

- Естественно. А как ты думал? Без разрушений, знаешь ли, места для новой жизни не останется. Да и потом, любите вы, люди, искать виноватых. Сначала наворотите такого, что даже самой кропотливой работой не исправить. А потом удивляетесь: «Как всемирный потоп? За что?» Да ни за что! Глобальное потепление не надо было устраивать.

- Какое потепление?

- Забудь. Это я увлеклась. Суть в том, что без разрушений порой не обойтись, и переложить всю вину на Князя Тьмы вам не удастся.  Ну так что же ты теперь будешь делать, праведник с невкусной кровью? Домой сбежишь поутру? Невеста небось не так страшна, как демон? Или всё-таки остановимся на варианте с осиновым колом?

Что-то, неуловимо похожее на сожаление, царапнуло душу. Ветер успокаивающе пробежался по лицу и ладоням.

           

- Я же сам себе не враг, - резонно возразил Эйтан.

Прикрыл глаза. И сделал вид, что засыпает.

Тут всё понятно. Сбежит. Может, этой же ночью, может, чуть позже. Да и немудрено. Любой смертный испугается, поняв, с кем столкнулся. Всё равно, что божьей коровке подружиться со слоном, который наступит - и не заметит. И долго ещё будет удивляться: куда же подевался новый приятель? Отползти потихонечку, потом расправить крылышки - и улететь, вот самый разумный поступок в такой ситуации. А мне, по большому счёту, должно быть всё равно.

Но сожаление продолжало царапаться откуда изнутри. И это было неправильно.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям