0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Приносящая удачу » Отрывок из книги «Приносящая удачу»

Отрывок из книги «Приносящая удачу»

Автор: Енодина Анастасия

Исключительными правами на произведение «Приносящая удачу» обладает автор — Енодина Анастасия Copyright © Енодина Анастасия

Метнулась в амбар, к лежащему на животе Леону, наспех прикрыв за собой дверь. Это он удачно лежал, как раз, чтобы я могла подобрать ключ. Ещё и руки мои трясущиеся - такими трудно попасть ключом в замочную скважину. Наспех выбрала один ключ, сунула в отверстие и повернула. И... не поверила своим ушам, услышав щелчок. Эти железки раскрылись, освобождая руки Леона. Просто взяли и раскрылись... С первого ключа! Этого не могло быть, это не просто удача, это - запредельная удача!
Леон лежал и даже не смотрел, кто пришёл. Освобождение от пут явно не радовало его, а если и радовало, то он не подавал вида. Я тоже действовала молча, так что не уверена, что он не посчитал меня возвратившимся стражником и не ударил лишь потому, что не осталось сил. Времени было мало! Злость на стража перекинулась отчасти и на мужчину. Ведь я так спешила, так переживала, пошла на преступление ради этого хмыря, а он лежит и никуда не торопится! Это было возмутительно!
- Вставай же! - я неаккуратно потянула его за руку, которая всё ещё была заломлена за спину.
Леон скрипнул зубами. Кажется, я неудачно его схватила и сделала больно, но мне было плевать. Стражники могли прийти в любую минуту, и потому следовало спешить.
- Вставай, ну же! - я толкнула постояльца в плечо.
Он разогнул руки, отчего в его суставах что-то противно хрустнуло.
Мужчина на удивление бодро поднялся на ноги, отжавшись от пола. Посмотрел на меня странно и, скромно кивнув, прошептал:
- Спасибо... - это прозвучало так, словно он ошеломлён моим появлением.
Я выругалась и дернулась к двери. Сквозь щель увидела, как люди возвращаются. Один из них шёл, пошатываясь, как пьяный. Одно радовало: они возвращались одни, и на верёвку Олана не вели. Это было очень хорошо: значит, у Олеськи получилось! А вот получится ли у меня?
- Пойдём, - я метнулась в помещение, где лежали мешки. - Скорее! Давай наверх!
Я указала рукой на потолок. Мужчина не очень меня понял, и я полезла первой. В этом закроме, в единственном из трёх, имелся потолок, отделяющей пространство под крышей от комнаты. Потолок был сделан из широких старых досок. Таких старых, что они были иссохшими и лёгкими. Некоторые прибиты гвоздями, а другие - нет. Одну я часто использовала, чтобы приподнять и отодвинуть в сторону: тогда легко можно было попасть наверх. Это было наше с Олеськой место, даже братья и Верка не лазали сюда. А мы часто сидели.
Я быстро набросала мешки друг на друга и забралась наверх: легко, привычно, оперативно. Мужчина тоже не подкачал и повторил за мной все действия, напоследок столкнув мешки вниз, чтобы те не выдали нас. Леон сам вернул доску на место и замер, поскольку послышался скрип двери и ругань.
Леона было плохо видно. Он сидел совсем рядом со мной, и мне бы хотелось увеличить расстояние между нами, но это могло наделать шума: крыша была в этом месте почти над головой, и потому мы сидели, согнувшись и практически припадая к полу. Свет проникал лишь из щелей от краёв кровли. Мужчина смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Я на него - наверняка такими же: мне никогда не приходилось помогать преступникам. Это было волнительно, но... увлекательно. Интересно, что мне будет, если нас поймают? А если поймают, но скажу, что это всё он, он меня заставил помогать ему? Очень хотелось верить, что ничего мне не будет, но всё равно было страшно.
На мою упирающуюся в пол руку легла его рука: тёплая и большая ладонь. Я поморщилась, представив, как вчера эта самая ладонь гладила чьё-то потное тело, а теперь накрывает мою прекрасную руку. Это было отвратительно настолько, что мужчина заметил мои сменившиеся брезгливостью чувства и поспешно отнял свою руку, при этом забавно смутившись и прекратив на меня глазеть.
- Куда он делся? - раздражённо спрашивал грубый мужской голос где-то под нами.
- Сбежал. Второй его освободил и слиняли они, - констатировал другой голос. - Гоняйся теперь за ними... - он плюнул презрительно. - Гоняться за преступником и извращенцем, которые могли уйти, куда угодно - отличное занятие!
Вскоре дверь снова скрипнула и всё стихло. Мужчина ещё долго смотрел в пол, ничего не говоря и не произнося ни звука. Я устала сидеть, скрючившись, и потому легла на спину, согнув ноги в коленях и глядя на Леона.
Тот, заметив шевеление, тоже поглядел на меня.
- Зачем помогла? - спросил он тихо.
- Захотелось, - пожала плечами я.
- Не боишься? - спокойно спросил он, тоже ложась рядом, только на бок, чтобы иметь возможность смотреть мне в лицо.
- Боюсь, - призналась я и, припомнив слова человека внизу, спросила: - Ты мне сразу скажи: ты преступник или извращенец, ну, чтобы мне знать, чего ожидать?
Мужчина посмотрел в потолок и слегка улыбнулся моему вопросу. Кажется, ему стало ясно, что боюсь я вовсе не его самого, и это его порадовало.
- К сожалению, я и то, и другое, - вздохнул он и поспешно добавил: - Как они думают.
- А как думаешь ты? - спросила я, и он усмехнулся.
- Кто-нибудь отвечал тебе на этот вопрос: думаю, что я отвратительный негодяй, от которого стоит держаться подальше? - спросил Леон.
- Нет, - честно ответила я.
- Что ж, тогда я буду первым, - мужчина снова слегка улыбнулся. - Я правда тот, с кем тебе лучше не связываться.
Я оглядела его. Он довольно обычный на вид. Когда мы дрались с братьями, я редко выходила победителем, но всё же иногда мне везло. А этот - он щуплее моих Сеньки и Глеба, так что опасаться его как-то не получалось. И даже его тёмные глаза казались какими-то трогательными и не страшными. А ещё у него была милая улыбка: та самая, которую я так хотела вчера увидеть адресованной мне.
- Я могу за себя постоять, - тихо сообщила я.
- Серьёзно? - насмешливо спросил Леон и резко подался на меня, намереваясь схватить за запястья.
Может, он и полагал, что я отвлеклась на разговоры, но так просто меня было не отвлечь. Я была начеку и потому легко откатилась в сторону - в самый угол между полом и скатом крыши, потом вытащила из-за ремня найденный недавно клинок и, легко забравшись на спину лежавшего на полу мужчине, приставила лезвие к его горлу. Наверно, он мне подыграл: парни часто так делали, если дрались со мной в шутку, а сейчас с Леоном у нас был именно шуточный бой. Он максимально поднял голову, стремясь отстраниться от опасного лезвия, отчего его волосы коснулись моей щеки.
- Ладно, хватит, я понял, - примирительно сказал он. - Мы наделаем много шума.
Я наклонилась сильней, чтобы заглянуть ему в лицо. Он ничуть не боялся, находя происходящее забавным. Сидя на нём верхом и склонившись к нему, я ощущала сквозь тонкую одежду его тело, и это некстати напомнило мне о моём недавнем сне. Ещё и волосы его, щекотящие мою щёку. Смутившись, я скатилась с него, снова оказавшись в углу.
Мужчина хмыкнул, поворачиваясь на бок и замирая. Проследив за его взглядом, я поняла, что он смотрит на клинок. В его глазах появились красивые изумрудные всполохи, чуть светящиеся в темноте.
- Что, завидно? - спросила я, повертев клинок в руке и убрав обратно за пояс.
- Да... - растерянно пробормотал Леон. - Откуда у тебя?
- Лес подарил, - ответила я.
Мужчина кивнул и снова спросил:
- Ты подруга Веры, дочери Макара, и ходила с ней на болота? - он испытующе смотрел мне в глаза, желая уловить ложь, если таковая последует.
Я негромко рассмеялась в ответ. Ну и глупый же он всё-таки! Да чтоб Вера в лес пошла, да в болото! Надо ж такое сморозить!
- Я что-то не то сказал? - спросил он, в очередной раз смущаясь.
Видимо, он был так уверен, что всегда всё делает и говорит так, как надо, что терялся, когда выяснялось, что это не так. Забавно так терялся, голову наклонял, отчего его нос, прямой и ровный, казался длинней, а сам мужчина - симпатичней.
- Верка в жизни в болота не ходила, - ответила я. - С чего ты взял-то этот бред?
Он ответил подробно:
- Макар сказал, что дочь его сапоги надевает, когда по болотам ходит, а я этот клинок в болотах потерял...
- Намекаешь, что клинок - твой? - прищурилась я, прикидывая, что может, так и есть, ведь никто не знал о клинке, и тем более о том, где он был найден.
- Да, он мой, - ответил Леон, посмотрев мне в глаза.
- Тогда сейчас я закричу и тебя повяжут, а клинок останется моим! - ответила я и открыла было рот, но мужчина быстро зажал мне его рукой:
- Нет... пожалуйста... - попросил он, пока я не начала вырываться. - Я не отберу клинок и не украду. Если ты не захочешь отдавать его мне - он останется твоим.
Я понимающе закивала, и он убрал свою ладонь, заметив, что мне не приятно его прикосновение. Вытерев рот рукавом, я отлично продемонстрировала своё отношение к его действию.
- С чего бы мне решить отдать тебе такую вещь? - дерзко спросила я у нависающего надо мной мужчины.
Мужчина немного подумал и тихо заговорил:
- Послушай... Как твоё имя? - он вдруг вспомнил, что мы не знакомы.
- Мила, - ответила я. - Милания.
- Леон, - представился мужчина.
- Знаю, - буркнула я, и он удивился моему комментарию. - Просто я подслушивала, пока вы ужинали у меня дома.
- Зачем? - совершенно не понял он, забавно и растерянно моргнув.
- Ну... - замялась я, отводя взгляд от странных глаз. - Понимаешь, я ночевала у Олеськи, а потом Сенька, её брат, сказал, что у нас ночуют двое мужчин, и мы пришли посмотреть...
- Понятно, - немного смутился Леон, но быстро глянул на меня и заговорил вновь: - Понимаешь, Мила, я... Я потерял этот клинок и вернулся именно за ним, поскольку он очень дорог мне... - его голос сделался обволакивающим и елейным. - Эта вещь - последняя память о моей матери, умершей, когда я был ещё ребёнком... - он отвёл взгляд и продолжил, тяжело сглотнув: - Это действительно очень важно для меня, и я готов променять на этот клинок все деньги, что у меня есть с собой, а также все ценности...
Он был таким растерянным и грустным, что отвечать ему резким отказом было бы жестоко, поскольку слова его показались мне искренними.
- Пойми, это реликвия моей семьи... Тебе не стоит знать, что им совершались убийства, ведь ты брезгливая, да? Так что, если решишь оставить себе его, не думай о том, что им свершалось раньше... - мне показалось, что он специально это говорит, чтобы вызвать у меня отторжение к этой вещице. - Ты можешь стараться не думать, а можешь просто обменять его на много приятных мелочей... Купишь себе наряды, драгоценности... Парни с твоей деревни будут сохнуть по тебе, когда увидят, поверь. Тебе ведь наверняка кто-то нравится? Да? Он будет твой, правда... - Леон посмотрел мне в глаза умоляюще. - Давай же, ты ничего не потеряешь, ты сделаешь доброе дело и только выгадаешь... - пока он говорил, наклонялся всё ниже и, в конце концов, коснулся своими губами моих.
Я отпрянула, но особенно деваться было некуда: угол с одной стороны, пол- снизу, Леон - сверху, и с другой стороны тоже как бы он. Ещё немного - и мне могло понравиться это лёгкое нежное касание. Но я пока помнила: это противно, целовать губы, которые совсем недавно целовали другую невесть в каких местах. Пришлось укусить Леона за губу со всей силы, до крови, видимо, поскольку металлический привкус я почувствовала. Мужчина резко выпрямился, ударившись головой о стропила, дотронулся до губы и посмотрел на капли крови на своих пальцах.
- Не смей прикасаться ко мне, - прошипела я.
- Ладно, - послушно ответил мужчина, удивлённо глядя на свои перепачканные алой жидкостью пальцы.
Я посмотрела на него, и он снова показался растерянным и печальным. Может, он и преступник, но в этот момент выглядел расстроенным простым человеком, который просил понять его и обменяться на клинок, потом зачем-то поцеловал, но в ответ ему прокусили губу.
- Прости, - извинилась я и призналась: - Мне просто было противно.
- Да нет, это ты прости, - ответил он. - Если не хочешь - не отдавай клинок... Ты нашла его, и он твой...
Видать, эта штуковина и впрямь очень важна для него, раз про поцелуй он и слова не сказал. Ладно, подумаю насчёт обмена, ведь и прав он: я ничего не теряю.
- Сейчас тебя ищут, лучше оставайся здесь до вечера, - посоветовала я.
- А ты? - он посмотрел на меня, будто ожидая, что я выражу желание остаться с ним здесь на всё это время.
- У меня дела всякие, - ответила я, нехотя думая, что в список этих дел наверняка включены и его простыни.
- Не уходи... - попросил он почти жалобно и посмотрел так, что сердце отчего-то сжалось и отказать ему я не смогла.

***

- Не уходи... - Леон вложил в эту просьбу столько чувств, сколько ни разу в жизни не вкладывал в признания в любви.
Заглянул в серые глаза умоляюще, давая девушке почувствовать, что сейчас она - всё, что у него есть, и отпустить её он не может. Где её потом искать? Уйдёт и унесёт клинок. К себе больше не подпустит или и вовсе сдаст стражам. Тогда - пиши пропало. Леону было всё равно, каким он покажется ей: жалким, трусливым, зависимым от неё - пусть так, лишь бы она осталась. Это и вправду было то, чего он очень хотел.
Его клинок оказался у неё: у девушки с растрёпанной косой, которая почему-то решила ему помочь. Пожалела? Нашла симпатичным? Ему никогда не помогали просто так, и он знал, что причины быть должны у любых поступков. Явно она ничего не знает о нём - надо и не допустить, чтобы узнала. Он изменился. Он совершенно точно изменился, просто сейчас снова приходилось врать и ничего с этим было не поделать.
- И что делать будем? - спросила Мила, и он прикрыл глаза, радуясь, что она сдалась и решила остаться с ним.
- Явно не целоваться, - ответил он, усмехнувшись коротко, поскольку тут же обругал себя за столь резкую смену настроения: девушка могла заметить фальш, а это плохо.
Но она не заметила и даже улыбнулась ему. Довольно тепло и искренно улыбнулась. Этого он не ожидал. Ему нечасто улыбались люди в последнее время, особенно девушки, и особенно те, которым он не заплатил. А уж от той, кто только что прокусила ему губу, столь тёплой улыбки он вообще не ожидал, и это сбило его с толку.
- А я думал, я тебе противен, - задумчиво признался ландграф.
- Так и есть, - ответила Мила. - Ещё раз полезешь - убедишься.
- Не полезу, - заверил мужчина. - Так и зачем такого противного спасала?
Она, кажется, и сама не знала ответ на этот вопрос. Леон пока снова дотронулся до губы: кровь уже не текла, это радовало. Никогда ещё так не реагировали на его поцелуй. Тем боле, ему казалось, что он был вполне мил и должен был понравиться Милании. Но всё чаще мужчина ловил себя на мысли, что все реагируют на него не так, как надо, и манипулировать он может не всеми людьми, а лишь теми, над кем имеет какую-то власть или кто сам желает подчиниться, зная о его богатстве и щедрости. Раньше он мог вызывать симпатию и просто так, но потом что-то изменилось: горожане стали знать о нём слишком много, научились видеть его сущность, и больше не желали иметь с ним дела по доброй воле. Олан, например, вообще был бы бесполезен, если б не наложенные на него заклятья. А, будь Леон нищим, не городским и не таким ухоженным, никто бы вчера не согласился ублажать его. С недавних пор сам по себе он имел довольно мало притягательности для женщин и обаяния для всех людей, это приходилось признать. Его поступки и образ жизни наложили отпечаток и на его внешность, видимо, так что многих он отпугивал, даже если им было ничего о нём неизвестно. От этого ещё сильней хотелось получить ответ на вопрос, почему Мила спасла его. Он очень надеялся, что её ответ подтвердит тот факт, что он изменился, и это заметно.
- Тебе приходилось делать сложный выбор в считанные секунды? - спросила Милания, выводя мужчину из раздумий.
- Да, - ответил он.
- И чем ты руководствовался? - она перевернулась на бок, и теперь её лицо было напротив его. 
Леон было задумался, как соврать, поскольку правда вряд ли бы понравилась его спасительнице, но она поторопила, панибратски толкнув его в плечо: 
- Не думай - отвечай!
- Я поступал так, как выгодно мне, - ответил он правду, которую так не хотел озвучивать.
Но ответ Мила словно не услышала. Ей было важно, что он ответил, а как - безразлично, и это снова сбило Леона с толку.
- А я всегда думаю, о чём больше пожалею: если сделаю это или если не сделаю, - поделилась она. - И в случае с тобой мне показалось, что я пожалею, если тебя просто схватят и уведут... - он смотрел на неё внимательно и совершенно не понимал. - А ещё Олеська решила спасти твоего брата, и потому я решила спасти тебя...
Странная логика. Спасти неизвестного просто ради того, чтобы не отстать от подруги. Занятно. Но очень хорошо, что Олан в порядке, поскольку он нужен. Леон как раз собирался каким-нибудь образом заставить Олана следовать с ним и дальше. Теперь, когда за ними охотились стражи, можно было придумать заманчивые аргументы в пользу совместного путешествия. Олана легко будет взять с собой, ведь Условие не выполнено и клинок не у него, хоть и очень близко. Если только прямо сейчас он не уговорит Милу вернуть ему артефакт. Только вдруг подумалось, что это и не нужно. Подумалось, что лучше, наоборот, зазвать с собой эту девушку: и клинок будет всегда рядом, и следопыт не обретёт свободу. Олан был ему нужен, но просить его о помощи казалось невозможным, а заставить парня помогать он не мог: в деревне не было магов, ему удалось выяснить это ночью. Теперь был отличный шанс всё совместить, только как уговорить девушку пойти с ним, он не знал. Соблазнить - точно не вариант, а другого в голову не приходило.
- Ты решила спасти меня, чтобы меня не забрали, но скоро я в любом случае покину деревню, - проговорил он задумчиво, следя за реакцией Милы.
- Ну и что? - спросила она.
- Ты, наверно, хотела, чтобы я остался, - ответил он и торопливо пояснил: - Не в смысле, с тобой: просто остался на время и внёс разнообразие в жизнь.
- Мне разнообразия - во, - она провела большим пальцем поперёк своей шеи. - Так что просто захотелось помочь тебе.
- И я тогда уже тебе не нравился? - решил уточнить он, вдруг сумеет понять, что сделал не так, и исправить. Тогда зазвать её с собой будет проще.
- Да, уже, - ответила она. - Но когда видишь избитого человека со скрученными руками, валяющегося на полу, быстро забываешь о неприязни к нему.
Он усмехнулся тому, каким тоном она говорила: будто часто видела таких людей. В общем-то, его не очень волновали бы причины, почему она помогла ему, но хотелось знать, за какие ниточки дёргать. Симпатия? Жалость? Благородство? Любопытство? Что он мог такого пробудить в ней?
- Эй, ты чего загрустил? - спросила она и вот уже второй раз толкнула в плечо, легонько, но всё же.
Выходило, что ему её касаться нельзя, а ей его - можно. От этого открытия сложилось впечатление, что сам по себе он ей не противен, а противны лишь его прикосновения.
- Сбежишь со мной? - спросил он прямо, посмотрев ей в глаза.
- Дурак, что ли? - вопросом на вопрос ответила она, и Леон опустил взгляд в пол, поскольку заметил, что смущение отлично действует на людей и располагает к нему. - Зачем ты мне сдался? Мне и тут хорошо!
Леон не сразу нашёл, что ответить. Конечно, предполагал, что просто так сразу с ним уйти она не согласится, но конкретного плана, что говорить, у него не было. Поэтому он принялся произносить всё, что приходит в голову:
- Например, я знаю много историй, которые интересно рассказывать ночью у костра... - попытался заинтересовать он.
- В твоих объятьях, надо полагать? - усмехнулась девушка.
- Ну... - замялся Леон, лукаво глядя на неё. - В идеале - да, - не стал отрицать он. - Но можно и просто сидя у костра напротив друг друга.
- О тебе истории-то? - спросила девушка.
- Может, и обо мне, - неопределённо ответил он. - Пойдём со мной - узнаешь. Обещаю, не дольше недели, и верну тебя домой, - снова предложил он.
- Не, - отмахнулась Мила. - Обо мне слухи нехорошие поползут, а оно мне надо?
Он призадумался, но не надолго.
- Богатой вернёшься, а насчёт слухов - придумаем что-нибудь. Например, что я похитил тебя, а ты сбежала, обчистив до нитки и не отдавшись. Как тебе?
Девушка неопределённо повела плечиком, явно всерьёз задумавшись над его словами. Леон приободрился и продолжил:
- Решайся! Такое путешествие будет - запомнится надолго. Я не обижу тебя... пальцем не трону... веришь? - заглянул ей в глаза своими тёмными с изумрудными всполохами, отчаянно надеясь, что она поверит.
А она думала о чём-то своём, а потом ответила:
- Снимешь рубашку?
- Зачем? - совершенно не понял причин этой странной и неожиданной просьбы Леон, который снова был в растерянности.
- Посмотреть хочу, - ответила она, а потом тихо, почти шёпотом сказала: - У тебя же нет сердца...
Бесчувственным девушки его называли часто, что сердца у него нет - тоже слышать приходилось, но точно не так. От её слов, голоса и взгляда мурашки по коже пробежали, и он и сам поверил на секунду, что сердца у него действительно нет. Даже жутко стало. А девушка всё смотрела на него, как на ожившее чудовище. Это было неприятно: Леон мог понять, когда его считали сволочью те, кто о нём слышал или знал лично, но то, что он вызывает такие чувства у незнакомки - плохо. Это значит, не изменился он всё-таки.
- Я видела вчера ночью, - призналась Мила, но понятней не стало.
- Что ты видела? - спросил он, припоминая, что вчера делал... 
Вроде заниматься любовью с незнакомой женщиной не является признаком отсутствия сердца, тем более Милания говорила так, словно он был нелюдем, жутким и полным тайн. Вряд ли это из-за его ночной гостьи.
- Шрам я видела, - она ощутимо ткнула пальцем ему в грудь, показывая, где именно видела шрам.
Леон замер. Где она могла его видеть? На миг представилось, что всю ночь она просидела здесь, под потолком и наблюдала за ним. От этого стало не по себе, но он быстро вспомнил, как что-то задело дверь, она скрипнула и он даже вышел на улицу.
- Чёрт... - пробормотал он, прикрывая глаза ладонью. - Это была ты... - он смутился. Впервые за их разговор он искренно смутился, поняв, что эта девушка его видела. - Прости, я... Ты не должна была этого видеть...
- И слышать, - добавила девушка, видимо, решив добить его. - Очень, кстати, соблазнительно стонешь, - фыркнула она, явно довольная тем, что смутила его.
Леон подумал, что Мила была бы хорошей парой для Олана - вместе бы они быстрей его доконали своими подколами. Даже расхотелось брать её с собой, но артефакт упускать было нельзя.
- Я не сплю со всеми подряд, как могло показаться... - зачем-то оправдался Леон.
- Уже показалось, - ответила Мила, ничуть не проникнувшись его искренним смущением: поддельное у него выходило намного эффектнее. - Итак, ты покажешь мне?
Её серые глаза горели любопытством, и Леон не стал противиться. Показать шрам - это ерунда. Пусть смотрит, раз ей интересно. Он лёг на спину, закатал рубашку и продел в ворот голову, тем самым перекинув ткань назад и оголив торс. Подложив под голову руку, он стал наблюдать за Миланией.
Она приблизилась к нему, слегка навалившись на его правый бок, чтобы лучше разглядеть кривую почти замкнутую линию шрама. Её руки были чуть влажными - она волновалась, и он чувствовал это теперь ещё и кожей. Пальцем она провела по белёсой линии, будто в попытке стереть её или проверить, настоящая ли она. Она была настоящей, но Милания всё не верила и прикасалась к старому шраму снова и снова.
Леону начинало нравиться. Он окончательно утвердился во мнении, что не противен ей. Теперь всё стало более-менее ясно: она видела его вчера ночью, слышала его и потому ей неприятно, когда он дотрагивается до неё. Вроде как он порочный и всё такое. С этим понятно. Самой ей трогать его нравилось, что тоже говорило о том, что есть шанс ей понравиться и увести с собой. Нежные прикосновения и навалившаяся на него девушка равнодушным Леона не оставили, и он почувствовал, что ночью сегодня совершенно не устал. Главное, чтобы Мила этого не заметила, иначе точно конец их общению.
- Так что, у тебя нет сердца, да? - спросила она столь простодушно, что он улыбнулся.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям