0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Замок дракона (эл. книга) » Отрывок из книги «Сатияра. Замок дракона»

Отрывок из книги «Сатияра. Замок дракона (#1)»

Автор: Стужева Жанна

Исключительными правами на произведение «Сатияра. Замок дракона (#1)» обладает автор — Стужева Жанна Copyright © Стужева Жанна

Пролог

 

Я всегда крайне подозрительно относилась к Сатияре. Сами подумайте: богиня мироздания, в чьей власти было изменить любую судьбу лишь по мановению пальца. Старшая и самая могущественная среди богов Таиса, известная всем и каждому защитница обездоленных. Добрая и милосердная. Однако...

Был у богини и небольшой изъян. Ерунда, сущий пустяк, а именно –   любовь к различным розыгрышам вкупе с обостренным чувством справедливости,  что делало Сатияру крайне невыгодной союзницей. Более того, опасной. Пусть ей ничего не стоило преподнести просящему дар, откликнуться на мольбы и осыпать благодатью. Загвоздка была в одном: дар почти всегда был не тем, что так усердно просили. Богиня шла более изощренным путем, одаривая лишь тем, чем сама считала нужным.

И все равно моя дорогая матушка исправно молилась именно ей. Чтоб ей пусто было! Богине, разумеется, не матушке. С матушкой и так все понятно, бесполезно что-либо объяснять. Однажды Сатияра уже откликнулась ей, подарив спасение из безвыходной ситуации, вот и прониклась родительница. Правда, что за ситуация и что за спасение, выяснить мне так и не удалось. Глубоко в душе я опасалась, что однажды дар богини еще даст о себе знать, но усердно гнала прочь беспокойные мысли.

Молитвы матушки были каждый раз одними и теми же.  Вот и сейчас:

— Сатияра, мать заступница, сестра наша и незримая покровительница, молю, взываю к тебе, — шептала мама, стоя на коленях у миниатюрки. По правде говоря, «миниатюркой» это страшилище можно было назвать лишь с очень сильной натяжкой: почерневшая от времени, потрескавшаяся и лишившаяся нескольких кусочков статуэтка. Да нас бы ни в один храм не пустили на порог, узнай, что вместо воинственной длинноволосой девы с мечом в одной руке и с люлькой в другой  мы молились ее старой версии –   той самой,  которую так усердно пытались стереть с лица Таиса епископы и служительницы. Благородная дева была изображена полуголой, сидящей на осле и с колодой игральных карт в  придачу. Впрочем, подобный вид лишь лучше отражал неоднозначную суть Сатияры. Да и если подумать, откуда у нас с матушкой деньги на что-то новое?

Сколько себя помню, мы жили скромно, но сыто. Прекрасная Мауриса, похитительница несчетного количества сердец, а по совместительству моя обожаемая матушка, была кухаркой при дворе старого обрюзгшего лэра. Но вот незадача: пусть матушка и славилась удивительной неземной красотой, все же судьба была немилостива к ней. Ни один из огромного количества ухажеров так и не позвал её замуж,  не предложил ладонь с даром жизни, не вплел ей в волосы церемониальную алую шелковую ленту. Не подарил защиту рода. Последняя была очень важна: без нее человек считался отбросом общества. Особенно сложно приходилось незамужней женщине, воспитывающей ребенка. К нашему счастью,  слуги в поместье старого лэра сами были через одного безродными, а потому нам с матушкой жилось спокойно. И  хотя стереотипы отходили на задний план, и в крупных городах постепенно даже безродные получили возможность выучиться и затем работать на хорошей должности,  тем не менее, даже успешным безродным со временем приходилось регистрировать новые рода, бюрократия никуда не делась. Существовала негласная мировая порука: брат за брата, род за род. Моя добрая и скромная мамочка работала с рассвета до глубокой ночи, стараясь отплатить пожалевшему нас старику, к чему приучала и меня. Я росла ласковым ребенком, которого нянчили сразу все слуги в доме лэра, а потому еще с раннего детства привыкла к доброте и заботе. Когда же я подросла и пошла в городскую школу, то столкнулась с тем, чего никак не ожидала, но о чем меня предупреждала матушка: презрением и насмешками сверстников.

— Безродная! Грязная! — кричали сверстники мне вслед, пока я убегала от них, размазывая слезы по щекам. Наивная синеглазая малышка никак не могла понять, за что над ней смеются, за что вечно отбирают вещи и толкают. Как ни старалась объяснить матушка, я не понимала и не принимала ее слов. Увидев пару раз, как толпа городских мальчишек гонит меня,  растрепанную и зареванную, старый лэр снова проявил чудеса доброты: он тогда вышел за ворота поместья с палкой наперевес и прогнал зарвавшуюся детвору, а со следующей недели выписал учителей для домашнего обучения детей прислуги. Жизнь наладилась, я снова стала любимицей горничных и поварих, стараясь отплатить окружающим тем же. Учиться мне безумно нравилось, я впитывала знания, словно губка. Единственные учителя, которых старый лэр не позвал — магических наставников. Была у старика особенность: Карол люто ненавидел магию.

С шестнадцати лет, чтобы немного помочь маме и отплатить лэру, я пошла трудиться горничной, почитывая в перерывах книги из библиотеки (разумеется, с  дозволения лэра). Жаль, что литература там была в основном не того профиля: этикет, балы, интриги, а еще целая секция любовных романов. Когда-то давно графиня Карол собирала коллекцию, теперь же старый лэр хранил и оберегал то, что было дорого покойной жене. Впрочем, он лишь с виду был старым и немощным, а на поверку бежал быстрее среднего скакуна, особенно при виде симпатичной девицы. Как говорится, седина в бороду...

Задумавшись, я не заметила, как стандартные слова ежедневной молитвы вдруг изменились.

— Молю, помоги моей доченьке, в твою честь названной, в тебе нуждающейся! — продолжала стенать матушка, прикрыв глаза и подняв обе руки ладонями вверх. — Защити, скрой от глаз его, убереги от поганых рук его!

— От кого это меня надо уберечь? — не удержалась и встряла я, тем самым выдавая себя. Вечно у родительницы были секреты, что крайне раздражало, потому что со мной делиться никто и не думал. А ведь, спрятавшись в шкафу, некоторая молодая особа наглейшим образом отлынивала от неприятного поручения собственной матушки. Это я о себе, если что.

— Сати! — вскрикнула матушка и сердито посмотрела на возмутительницу спокойствия. Готова поклясться: за ее сердитым тоном на самом деле скрывался страх. Мама  нервно теребила подол платья, пряча дрожащие руки. Нужно отдать ей должное: она всегда обладала завидной выдержкой –  истинная аристократка! Не то что некоторые молодые особы. Вот и сейчас матушка быстро взяла себя в руки, приосанилась и вернула своему лицу привычную маску спокойствия и невозмутимости. Спешно прикоснувшись губами к миниатюрке, она быстро поднялась с колен. — Негодная девчонка! Ты должна быть в саду с лэром Каролом, и почему я нахожу тебя в шкафу? Может, и старый граф там найдется?

С последними словами Мауриса демонстративно заглянула мне за спину и тут же погрозила пальцем, не найдя искомого лэра.

— Ну, я… Просто... Понимаешь... — начала оправдываться я, на ходу придумывая отговорку, но не договорила. Рот захлопнулся сам собой при виде строгого взгляда маминых васильковых глаз. Нет, врать маме я не могла, поэтому просто  приняла самый жалобный вид, на какой только была способна.  Родительница вздохнула и, немного оттаяв, покачала головой, а я окончательно вылезла из шкафа. Собственно, терять мне было нечего, и я отважилась пойти ва-банк:

— Мама, нам надо серьезно поговорить! — начала я, приняв вид доброжелательный, строгий. — Ты постоянно устраиваешь для меня и старого графа уединенные встречи. Я ни на что, конечно, не намекаю, но выглядит это подозрительно. — Выдержав показательную паузу, я пошла в наступление. — Сводничаешь?

Я очень надеялась, что окажусь не права, но нет. Сюрприз! Я попала в цель с первого раза. Матушка сердито прищурила глаза, будто была поймана с поличным,  даже слегка покраснела:

— Как ты разговариваешь с матерью?! — сменив тему, сухо  проговорила родительница,  придав своему голосу максимальную строгость, на которую  была способна. Но все ее уловки были давно мне знакомы:

— Ты сама учила меня быть сильной личностью и защищать собственное мнение, — уверенно заключила я. — Мне уже двадцать. Не пять, не пятнадцать, а двадцать. Я не ребенок! Я хочу решать сама.

— А мозгов что-то на двадцать лет не набралось, — проворчала матушка. — Где не появишься — везде умеешь найти неприятности, горе ты мое луковое! Замуж тебе надо, понимаешь? Чтобы муж был надежный, чтобы смог защитить, обеспечить… А, что тебе говорить.

 Договаривать мама не стала, махнула рукой, едва увидела скепсис на лице непутевой дочурки. А когда я иронично приподняла бровь произошло странное: родительница вдруг побледнела и в ужасе закрыла рот ладонью:

— Это его жест, один в один! — пробормотала она себе под нос. — Гнилая кровь может проснуться в любой момент. Этого нельзя допустить, нет-нет!

Честно говоря, за долгие годы я уже настолько привыкла к тому, что матушка периодически проклинает некоего мифического «его», что не обратила особого внимания. Подозрение, что речь о моем отце, конечно же, было, но правду из родительницы вытянуть никак не удавалось. Даже сегодня не вышло подловить.

— Срочно к лэру, марш! — скомандовала мама и, посильнее ухватив меня за локоть, поволокла  к выходу. Я упиралась, как могла, бормотала себе под нос о несправедливости жизни, однако хватка у Маурисы была железная. Мы миновали темный коридор, холл,  в котором  круглый год пахло  сыростью, спустились по служебной лестнице на первый этаж и через кухню вышли в сад, а мои тихие объяснения не были услышаны. Пришлось прилично повысить голос, чтобы родительница, наконец, обратила на меня внимание:

— Там гости, мама, мне разрешили удалиться!

— Что за гости? — тут же с любопытством спросила матушка и остановилась как вкопанная на самом краю крыльца. Я остановиться, разумеется, не успела, потому что не обладала и толикой ее грациозности. Зато знатно полетела вниз, благо, родительница предусмотрительно разжала руку.

— Ай, мам! — взвизгнула я, больно ударившись о каменные ступени,  распласталась на траве и сердито фыркнула, но затем почти сразу же поднялась, потирая ушибленные локти, быстро расправила плечи и грациозно выпрямила с казалось, следовали за мной по пятам. Однако последние пару лет матушка потратила на успешную «дрессуру» моей особы, желая превратить неуклюжую каракатицу в прекрасную лэри. И сегодня я в очередной раз показала, что с поставленной задачей не справляюсь.

Мама погрозила мне пальцем и, сделав показательную паузу, невозмутимо повторила вопрос. Пришлось выкладывать:

— Я не видела гостей, лэр Кэрол выпроводил меня, прежде чем открылась дверь портала. Он лишь сказал, что это его старинный друг, с которым ему довелось служить когда-то в королевской Гвардии. Так что, скорее всего, прибыл еще один старый пердун.

— Ш-ш-ш! — шикнула на меня матушка и опасливо заозиралась по сторонам. — Сати, сколько тебя учить?!  Помни:  даже у стен есть уши!  Имей совесть! Лэр Карол спас нас обеих в трудную минуту, когда мне некуда было идти. Никто не протянул руку помощи одинокой беременной беглянке, а он и крышу над головой дал, и работу. Так ты ему платишь? Прояви уважение, бессовестная!

— Не он ли воспользовался ситуацией самым низким образом? — язвительно спросила я и тут же прикусила язык, поняв, что нечаянно напомнила о статусе, который был закреплен за мамой долгие годы: любовница.

Совесть у меня, разумеется, была. Хоть и в небольших количествах, а все же присутствовала. Как следствие, одна молодая особа густо покраснела  (это я про себя, если что).  Оправив смятую коричневую юбку, я несмело проблеяла:

— Прости, я не специально.

Матушкин строгий взгляд говорил за нее красноречивей некуда: «Теперь-то ты, Сати, не отвертишься. Пойдешь к другу лэра Карола как миленькая, будешь ему улыбаться и строить глазки. А потом старый хрыч увезет тебя к демоновой бабушке на край света, и, наконец, моя материнская душенька будет спокойна». Не дословно, конечно, так, в общих чертах. Откровенно говоря, уже не в первый раз я замечала за собой особенность без слов понимать окружающих. И очень странной была эта удивительная способность, немного пугающей. Иногда мне казалось, что я рехнулась, потеряла рассудок, но потом приходила в себя, и жизнь шла привычным ходом.

Я вздохнула и состроила жалобную   мину. Мне совсем не хотелось обижать маму, она была для меня самым близким человеком. И она права:  это лэр Карол принял одинокую глубокобеременную беглянку, невзирая на то, что  ее спина была вдоль и поперек покрыта причудливой вязью шрамов. Экий садист был мой ненаглядный папочка! И все равно граф не побоялся укрыть маму, пусть и стребовал потом оплату самым постыдным способом. Мысли как всегда утекли не туда...

Видимо, мой обреченный вид выдал меня с потрохами, потому что взгляд родительницы сменился на победный. Вот умела же она не унывать и в любой ситуации держать лицо!

— Пошли, — с легкой улыбкой  сказала Мауриса и любезно подставила локоть, чтобы ее непутевая дочь ухватилась за него  и не улетела вновь в какие-либо кусты. — Ты ведь все поняла, Сатияра?

— Да уж поняла, — нахмурилась я и обиженно засопела. Было  ясно, к чему все идет, и все равно я упорно отказывалась понимать, зачем мне нужен покровитель. А матушка молчала, впрочем, как и всегда.

Мы шли совсем недолго: быстро преодолели сад, спокойно миновали фонтанчик, обогнули старую мельницу.

— И что мы скажем? — нарушила я повисшую тишину. — «Лэр Карол, я пришла показаться вашему другу, чтобы он увез меня в свое захолустье, еще более захолустное, чем наше, и сделал там своей любовницей в обмен на работу и кров?»

— Сати, прекрати, — шикнула мама и легонько пихнула меня локтем, а потом с грустью добавила:— Пойми одно, дочь: ты входишь в тот возраст, когда без защиты рода можешь оказаться в гораздо худшей ситуации, чем я. Если только «он» тебя найдет, все пропало…

— Да кто «он»? Отец? — скривилась я и потерла ушибленный бок. — Пойми и ты: я не хочу прятаться всю жизнь!

— Вот и добудь защиту рода, любой ценой! Тогда тебя не смогут так просто достать. Нет у тебя отца, дочь, зато есть злобный выродок, что вытравил из меня восемь твоих сестер, желая заполучить сына, — разгневанно сверкнула глазами мама, а поняв, что сболтнула лишнее, ругнулась себе под нос и ускорила шаг. А я? Да что я? Я принялась крутить головой по сторонам, делая вид, что ничего такого не поняла и не услышала,  на самом же деле обдумывая сказанное и отмечая про себя новые факты из семейной истории.

Стоило подойти к конюшне, как грустные мысли покинули мою голову, а я прыснула в кулак от вида конюха. Он то и дело пытался совладать с новым приобретением старого графа: самоходным летающим экипажем. Наверняка и эта «новинка» уже давным-давно подустарела. Но все равно было удивительно, зачем понадобился подобный артефакт старику, так рьяно отрицающему все блага магической цивилизации. Ну, почти все.

Едва мы обогнули конюшню и вышли к полю, на котором располагался портал, как совсем недалеко показалась пара человек. Они медленно прогуливались среди высокой травы и что-то обсуждали. В невысокой толстопузой фигуре я сразу узнала лэра Карола, а вот его компаньон был удивительно высок и строен. Даже и не дашь с виду почтенную сотню лет. Впрочем, это старый граф был простым человеком, без капли магических способностей, и сохранял собственное здоровье только посредством магически заряженных артефактов и многочисленных настоек. Возможно, его друг, напротив, был магом и с легкостью поддерживал тело в тонусе. Точно я не знала, как это работает, ни разу до этого момента не удостоилась чести лицезреть сильных мира сего, зато книг начиталась вдоволь. В них магов почти всегда расписывали эдакими красавцами-героями, спасающими юных хрупких дев, что вечно попадают в неприятности и неспособны постоять за себя. Были там, правда, и маги-неудачники –  так называемые «энканты», но много я о них не знала. Когда я читала о них, матушка в первый и последний раз выпорола меня как сидорову козу и на неделю поставила в угол молиться богине.

И вот, такая чудесная возможность вживую увидеть настоящего мага!

Я воспряла духом, приосанилась и пошла бодрее: уж очень хотелось посмотреть на него. А вот матушка вдруг почему-то не обрадовалась. Она побледнела и замедлила шаг, пришлось ее тащить вперед:

— Ты же сама меня хотела побыстрее сбыть кому-либо или передумала? — съязвила я. — Какая вообще может быть защита рода у любовницы?

— Сати, что-то у меня плохое предчувствие, — вздохнула мама. — Я хочу тебя защитить, любой ценой! Да, я не смогла пойти дальше любовницы, но ты сможешь! Ты должна!

Я лишь пожала плечами и с возрастающим энтузиазмом зашагала вперед. Если честно, причина моего восторга от предстоящей встречи была совершенно непонятна. Да, самый настоящий маг. Да, неплохая партия, но что в этом такого? Я же не какая-то провинциальная официантка в пригородном кабаке? И все равно внутри меня случился пожар, фейерверк, праздник. Отчего-то я ликовала  –  словно иду не к незнакомцу, а к кому-то, кто мне очень дорог.

Вдруг мужчины остановились, равно как и матушка. Даже пришлось ее отпустить, потому что я была явно не в той весовой категории, чтобы и дальше тянуть ее за собой.

— Стой, Сатияра, стой! — почти закричала родительница, но я продолжила движение, неведомая сила подгоняла вперед, не давая одуматься. Я все набирала скорость, а потом и вовсе побежала. Сердце билось в груди, словно птичка, загнанная в клетку, а я трепетала.

Лишь в спину раздалось обреченное матушкино:

— Глаза!  Не смей поднимать глаза! Глупая ты девчонка, борись с собой! что же ты творишь?!

Последняя фраза прозвучала не вслух, а прямо у меня в голове, удивив и напугав одновременно. Снова моя странная способность...

Рой мурашек пробежал по спине, заставляя поежиться, а губы сложились в гримасу недовольства. Причиной моего негодования были не звуковые галлюцинации, и раньше доводилось слышать то, что слышать я не должна бы. Причиной была самая банальная обида на весь мир за устоявшуюся вселенскую несправедливость: служанка без рода и племени не вольна смотреть в глаза тем, кто выше ее по статусу.

Осознание неприятной истины охладило мой пыл  подобно ушату холодной воды. Я встала как вкопанная, на мгновение где-то в сознании возникла первая разумная мысль: «Что со мной? Почему я так себя веду?», но очень быстро растворилась в неожиданно возникшем ощущении, которое напугало намного сильнее всяких звуковых галлюцинаций. Мимолетом я даже потрогала свой лоб на предмет наличия у меня жара, но нет, всё было в норме. Зато добавились тактильные галлюцинации:

— Это все неправда, — шепнула я себе под нос. — Тебе все кажется, Сати, очнись же!

Но наваждение не пропадало. Казалось, будто ладони и лицо лижет горячий язык огромного невидимого зверя, а саму меня окутывает теплый кокон защиты и заботы, словно надежные объятия. Я в ужасе дернулась назад, но лишь  ощутила на шее горячее влажное дыхание. Зажмурившись, потерла нос и медленно втянула воздух, сосчитала до десяти и распахнула глаза. И отшатнулась назад еще раз, потому что прямо напротив меня стоял он –  тот самый гость лэра Карола. Взгляд  его внимательных желтых глаз прожигал насквозь, казалось, мужчина смотрит в саму душу, а выразительные черные брови были сердито нахмурены. Легкая небритость добавляла суровости идеальному породистому лицу, дополняли картинку сжатые в линию губы.

— Простите, что побеспокоила, уважаемый лэр, — пискнула я и сделала аккуратный шаг назад, а после брякнула первую пришедшую на ум отмазку:  — Я здесь совершенно случайно оказалась, просто догоняла своего питомца.

— Питомца? — низким бархатным голосом переспросил новый знакомый, сложил руки на груди и окинул меня и местность вокруг скептическим взглядом.

— Именно, — утвердительно кивнула я с самым серьезным выражением лица. Хотя, откровенно говоря, у самой поджилки тряслись, а внутренний голос говорил мне: «Беги!». М-да, зря я не послушалась маму. Надо было и близко не показываться этому странному типу на глаза – уж слишком сильно от него веяло опасностью. Но играть  так играть, пойдем до конца. Я сложила руки рупором, приложила их к губам и громко позвала несуществующего питомца: — Бая-а-ан!! Мальчик мой, выходи-и!

Черноволосый  при виде  моих усилий приподнял бровь и многозначительно  хмыкнул, четко давая понять, что ни капли не верит моей бездарной  игре. Согласна, актриса из меня всегда была никакая.

— Кто же мог удостоиться чести получить такое любопытное имя? — тем не менее, подыграл он, а я тем временем потихоньку отступала назад.

— Это великолепный белоснежный пони, — мастерски сочиняла на ходу внешность своего несуществующего друга, даже поаплодировать себе захотелось.  — На самом деле его зовут Баяний, просто он умеет разговаривать, чем ужасно гордится!

Богиня, что за бред я несу?! Какой еще пони?! Еще и говорящий… Небось, вся покрылась красными пятнами от стыда.

Маг все наступал, а я все отступала и отступала, бубня себе под нос всякую чушь.  О том, что Баяний – лучший рассказчик в мире, о том, как он страдает от того, что он пони, а не обычный жеребец, иначе обязательно закрутил бы роман с местной пегой кобылой.

В общем, скажу честно: на месте нового знакомого посчитала бы, что я скудоумная. Еще бы, такой бред нести!

Сгорая от стыда, с выпрыгивающим из груди сердцем, я едва не улизнула. Вот только незадача: стоило мне сделать очередной маленький шажок от мага, как я спиной ощутила деревянную изгородь,  ограждавшую поле.

— Что ж, вам несказанно повезло, юная лэри, — прямо на ухо прошептал маг; мои бедные коленки едва не подогнулись от вибрации, которая  пошла по телу от бархатного текучего голоса. А маг с шумом втянул носом воздух у моих волос и продолжил, как ни в чем не бывало: —  Я помогу вам в поиске сего необыкновенного экземпляра.

Я обреченно вздохнула, закрыла глаза и взмолилась про себя, чего никогда раньше не делала. И хоть слова моей молитвы кардинально отличались от матушкиных, все равно шли они от самого сердца: «Сатияра,  прошу тебя, молю, помоги мне. Спаси! Я глупая, знаю, но я исправлюсь, честно-честно. Буду неделю на коленях в углу стоять. Нет, две. Три!»

Приоткрыв один глаз, я осмотрелась вокруг, но увидела лишь все того же черноволосого мага, стоящего непозволительно близко и рассматривающего меня. Что удивительно, руки он заложил за спину, но все равно я нутром ощущала, что нахожусь в кольце его сил. Снова зажмурилась и добавила шепотом к своей молитве:  «Ладно, буду тебе должна. Только не жизнь, и в храм служить не пойду, и убивать не стану, ну, ты поняла».

Рядом с ухом послышался тихий смех незнакомца –  видимо, он хорошо расслышал слова молитвы.  А затем случилось невообразимое. «Вот и договорились, моя милая энканта– послышался в моей голове ласкающий женский голос.

Должно быть, я побледнела от шока  или покрылась красными пятнами от ужаса, а может, у меня с ходу волосы начали выпадать, потому что мужчина вдруг обеспокоенно спросил:

— Юная лэри, вы в порядке?

Глупо хлопая ресницами,  я с не менее глупым видом уставилась на облака, медленно  плывущие над полем. Готова поспорить: где-то там высоко-высоко Сатияра смеялась до упаду, до колик в животе   надо мной, так глупо доверившейся ей в минуту трудности. Ну, ничего, мы еще посмотрим, что за подарочек она послала.

— В полном, — хриплым голосом ответила я, продолжая безмятежно любоваться облаками. Скрип моих зубов не в счет.

— Восхитительно! — заключил незнакомец и улыбнулся  уголками губ, когда я скептично посмотрела на него. Хотя больше выражение его лица походило на ухмылку человека, прекрасно понимающего, что ему просто-напросто дурят голову. Но отчего-то он мне подыгрывал. — Показывайте, в какую сторону сбежал ваш пони?

Слово «пони» мужчина произнёс с брезгливостью, словно говорил не о милой белой лошадке, а о толстом грязном таракане.

— Туда! — Я указала рукой вправо, совершенно не глядя,  лишь бы только куда-нибудь указать. Мужчина все с тем же выражением лица повернул голову в данном направлении, но ухмылка тут же сползла с его лица, словно по направлению, указанному  моей рукой, действительно кто-то находился. Мне стало любопытно, я решила сама перепроверить и тоже посмотрела в указанную сторону. И ужаснулась второй раз подряд. Теперь точно покрылась пятнами, как пить дать. Потому что увиденное было как раз тем, кого я описывала несколько минут назад: сияюще-белоснежный, с длинной аккуратной гривой, заплетенной в косу и огромным голубым бантом на шее. Пони. Стоит себе, ржет, копытом землю бьет.

Я зажмурилась, потерла руками глаза и снова взглянула на подарок Сатияры. Пони! Самый настоящий демонов пони, с огромными карими глазами, длинными черными ресницами и косой челкой, делавшей  его еще милее.

— Вот ваш беглец, — с самым серьезным выражением лица известил меня маг и картинно вытянул руку в сторону пони. Я посмотрела на пони, на мужскую руку, а потом и на мужчину с видом, который говорил: «Издеваетесь?» По всей видимости, издевался.

Стоило мне открыть рот, чтобы ответить что-то колкое, но при этом учтивое, чтобы выплеснуть злость и при этом не обидеть высокородного нового знакомого, как вновь возникло то самое ощущение: огромный невидимый зверь горячим языком лижет мне руки, а на шее ощущается его же горячее дыхание.

— Что это? — испуганно спросила я, дернула плечами и посмотрела магу прямо в глаза, отчего потерялась во взгляде.

— А вы как думаете, юная лэри? — таинственно ответил вопросом на вопрос мужчина и, подойдя вплотную, одной рукой обнял меня за талию, прижимая к себе, а другой рукой –  за шею, притягивая для поцелуя. От его бархатного голоса у меня снова дрожали коленки, а от глубокого и  жадного взгляда желтых глаз так и хотелось упасть в обморок. Такой романтичный и при этом такой странный момент, что я действительно растворилась в нем, забыв и о богине, и о пони, и о маме  и лэре Кароле, бродивших  где-то рядом. Вот только волшебству не суждено было случиться.

За мгновение до поцелуя воздух возле нас пошел рябью, словно полотно портальной двери. В пространстве, где еще минуту назад никого не было, проявился среднего роста мужчина с пустым потухшим взглядом. И все в этом мужчине было неправильным и несуразным: –  от всклокоченных серых волос и серой же облегающей одежды до странного массивного ожерелья на шее. «Ошейник», – сообразила я и подалась назад, стараясь рассмотреть как следует еще одного незнакомца. Маг же заметил новоприбывшего чуть позже.

— Ларгус, нет! — громко и четко скомандовал он, стараясь при этом встать между мной и нежданным гостем. Ни капли эмоций не отобразилось на лице Ларгуса, он все так же молча стоял на месте, слишком худой и немного горбатый. — Нет! Нет, прекратить! Отставить!

И тут я поняла, наконец, что именно требовал маг  от странного гостя по имени Ларгус. Через какую-то пару мгновений в голове у меня зашумело,  послышались тысячи голосов, которые кричали, обвиняли, умоляли. Их становилось все больше и больше, и так до тех пор, пока я не рухнула на колени от тяжести головы. Затем голоса смолкли, зато в глазах потемнело, а кости начало выворачивать от боли, словно их прямо сейчас, сантиметр за сантиметром, ломали. Снова и снова. Я тихонько стонала себе под нос и пыталась дышать, что получалось делать крайне сложно. Когда из носа, глаз и ушей полилась теплая вязкая жидкость, отдающая металлическим запахом, раздался, наконец тихий идеально спокойный голос серого Ларгуса:

— Опасность, свободная энканта!

На что мой несостоявшийся кавалер снова приказал своим глубоким бархатным голосом:

— Это мой зверь, Ларгус, лэри понравилась ему. Отмена, прекрати!

— Опасность, свободная энканта! — еще раз повторились слова, а я окончательно уплыла в темноту с мыслью: «Кажется, я умираю».

 

Глава 1: О побеге

 

Солнечный лучик лениво скользнул по моему  лицу,  отчего я поморщилась   и проснулась. Сладкая дрема готова была вот-вот ускользнуть,  и это меня расстраивало. Я что-то промычала во сне и перевернулась на другой бок,  коря себя за пять лишних минут в теплой постели. Вокруг стоял какой-то странный гул, будто слуги уже вовсю носились по дому, занятые исполнением своих обязанностей. Казалось, только я нахожусь под одеялом и отлыниваю.

— Просыпайся, соня! — ласково позвала матушка и пригладила мои взъерошенные волосы.

— Еще пять минуточек, — зевнула я и захихикала, когда в ответ родительница принялась меня щекотать.

— Вот еще, вставай! С минуты на минуту придет доктор, и если с ним будет лекарь, нам несдобровать, — горько выдохнула мама, а меня словно молнией поразило. Я резко села в постели и широко распахнула глаза, стараясь как можно внимательнее рассмотреть собственные руки, ноги. Не увидев и намека на синяки с травмами, я   вскочила с постели и побежала к старому помутневшему зеркалу  на внутренней стороне двери платяного шкафа. В отражении была все та же стройная синеглазая девица, разве что немного взлохмаченная. Единственное неприятное ощущение  было где-то в районе поясницы. Ничуть не стесняясь маминого присутствия, я задрала подол ночной сорочки и повернулась к зеркалу спиной.

— Что это? — воскликнула я, при виде свежего, еще сочащегося сукровицей завитка ярко-синей татуировки ровнехонько на пояснице. Завиток был удивительно похож на многочисленные выцветшие шрамы на матушкиной спине, которые  она так старательно прятала. Да, наверняка со стороны зрелище было крайне неприличным и смешным, однако мне было не до смеха.

Матушка вздохнула, плавно опустилась на опустевшую постель и потерла ладонью нос:

— Сати, видит богиня, я надеялась, что тебя обойдет стороной этот ужас.

— Вчера я подверглась жестокому нападению, мне кости ломали! А сегодня что? Тату на спине? И не говори, что все это привиделось во сне. Я до сих пор помню слова того странного безумного мужчины «свободная энканта».

Эмоции прошедшего дня нахлынули в один момент, я затряслась от воспоминаний о боли, которую мне довелось испытать, и опустилась на пол. Матушка не стала ничего отрицать, она поднялась на ноги и всплеснула руками, впервые в жизни позволяя мне узнать правду:

— Да, Сати,  ты – энканта и дочь энканты. Сейчас, по крайней мере. Слуга заезжего лэра нехотя (невольно?) сорвал все печати, что я годами накладывала на тебя. Я пожертвовала все свои магические силы на то, чтобы у тебя была спокойная жизнь, потому что энканты почитались когда-то давным-давно, но не сейчас. Сейчас нас не считают за людей –  ты сама видела Ларгуса и то, что от него осталось.

— Подожди, — попросила я, пытаясь понять сказанное, и ничего при этом не поняла. Перевела дыхание, изо всех сил стараясь держать себя в руках, а затем продолжила:— Давай начнем по порядку: кто такие энканты?

Матушка без слов упала на колени, уткнулась лицом  в ладони и совсем по-детски разрыдалась. По всей видимости, ей было очень больно вспоминать жестокую правду. Я поднялась и подошла, обняла ее, легонько поглаживая по волосам и спине, успокаивая, как делала она в моем детстве.

— Что ты знаешь о магах, Сати? — спросила она  меня совсем скоро, немного успокоившись.

На что я пожала плечами, а потом перечислила  основные характеристики сильных мира сего:

— Долгожители, аристократы, богачи. Ах, да, высокомерные засранцы! —  За последнюю фразу получила толчок в бок. — Ай, ты же сама спросила!

— Какие бывают маги? — задала наводящий вопрос родительница и внимательно посмотрела на меня. Ее глаза уже были сухими, а сама она снова излучала спокойствие. Вот что значит выдержка! Мне бы так.

— Стихийники, которым после достижения определенного уровня становятся доступны магия смерти и жизни. Первые становятся некромантами, вторые – лекарями, — пробубнила я зазубренный наизусть текст и вопросительно посмотрела в мамины васильковые глаза.

— Кто такие менталисты, Сати? — спросила она еще раз, на что я пожала плечами: какое-то глупое название. Так называли шарлатанов...

— Кажется, это трюкачи на ярмарках, которые могут угадать карту или рассказать пару фактов из твоей жизни.

На что мама мне, наконец, поведала:

— Давным-давно, еще до того как предок короля Ария взошел на престол, слово «энкант» вызывало трепет и уважение. Так называли должность магов-менталистов, призванных на службу во благо государства. Менталисты могли с легкостью услышать мысли врага, предвидеть покушения и теракты, а еще, в случае крайней опасности, они могли управлять другими магами, словно марионетками. Но после долгой кровопролитной войны к власти пришел король-узурпатор, сверг предыдущего монарха, начисто убрав имя соперника из всех хроник. Он же объявил энкант вне закона как опасных и непредсказуемых, обладающих слишком большой властью. Был бунт, стихийники не желали принять тот факт, что менталисты сильнее. Не знаю, что стало первопричиной: может, задетое эго, может, боязнь потерять власть. В итоге за пять сотен лет правления короля-узурпатора навязанная правда накрепко засела в умы, теперь даже дети считают энкант безумными и бездушными. Король Арий действительно велик, но его величие не перекрывает всех жестокостей предка-узурпатора, который устроил геноцид своих собственных подданных и едва ли не  наполовину сократил численность населения Мерсии.

— Так те непередаваемые ощущения были воздействием на мой мозг? На самом деле не было никаких переломов и крови?! —  Последний вопрос был скорее риторическим. — Отличненько, стояла я себе, никого не трогала , и  – «на»,  получай, Сати, за все хорошее! Но почему? Я же не сделала ничего дурного!

Мама грустно вздохнула и закатила глаза, сетуя на мою недогадливость. С чего она вообще взяла, что я должна была догадаться? Я что, мысли читать умею? Ах, да,  наверное, умею.

— Дочь, пойми,  энканты без исключения обязаны носить ошейники подчинения, — вздохнула мама и небрежно потерла шею, словно вспоминая, каково это. —  Ларгус поступил согласно инструкциям, которые вдалбливают всем энкантам с пеленок. А вот герцог Даор повел себя странно. Ничего не хочешь мне рассказать?

Рассказать я, разумеется, ничего не хотела.

И что за  «герцог»,  спрашивать тоже не стала. Некому им быть, кроме как заезжему магу. Так, о нём  я подумаю немного позже. Хоть я и была человеком нелогичным, но все же зачатки моего разума вопили: «Что за ерунда?!», стоило только вспомнить ощущения присутствия невидимого зверя. Не говоря уже о словах мага.

Час от часу не легче: энканты, герцоги, ошейники… Казалось, голова вот-вот взорвется, и бедная Сати отчалит в мир иной, знакомиться лично со своей тёзкой.

Пару минут я стояла с открытым ртом,  переосмысливая сказанное, матушка же в это время оживилась и резво скакала по комнате, собирая вещи в аккуратный кожаный рюкзак. Мои вещи, между прочим! Как-то это подозрительно: уж не собирается ли она меня выселить к демоновой бабушке? Или отдать «в нагрузку» заезжему магу? Периодически Мауриса делала остановки, бросая на меня жалостливые взгляды и добавляя кусочки информации, складывая тем самым большой пазл в моей голове.

Так я и выяснила то, о чем не пишут в книгах. А зря, между прочим. Удалось бы сэкономить столько времени!

Как оказалось, магические силы просыпаются у всех по-разному, но в основном, конечно, в детстве. Едва у человека проявится вязь магической  татуировки, как по ее цвету легко определяли принадлежность к стихиям: красные завитки — огонь, голубые — вода, белые или золотые — воздух, черные или коричневые — земля. Хоть моя дорогая матушка и не сказала, я почему-то сразу поняла, что вариаций бывает много: различные оттенки, комбинации… Исключение было разве что для одной магической силы — ментальной. Если уж у мага проявлялись завитки синего цвета, все остальные постепенно светлели, оставляя на коже шрамы. Совсем как у моей любимой родительницы. Вот только ее татуировки посветлели по другой причине: она просто-напросто истратила все свои резервы, блокируя мои.

И все же  одна мысль не давала мне покоя, так и вертелась на языке, а потому я все же ее озвучила:

— Если все энканты должны быть в ошейниках подчинения, то где твой ошейник, мама? — спросила я, а Мауриса разом остановилась, вдруг поникла и уронила рюкзак на пол, рассыпав часть вещей.  Вид у нее при этом сделался жалкий, побитый, словно я от нее, по меньшей мере, отреклась. Слезы блеснули в её васильковых глазах, но не пролились, быстро высохнув. Ох, люблю я матушкину выдержку!

— Это долгая история, дочь, — немного дрогнувшим голосом поведали мне. —  Я не могу ее рассказать:  боюсь, прислужники твоего драгоценного папеньки услышат лишнее. А они могут. Образуя симбиоз из двенадцати разумов, энканты в состоянии проникнуть в мысли людей на очень далеком расстоянии, даже в нашу глушь. Знай одно: ты спасла меня, нас обеих. Когда в девятый раз твой отец приказал мне избавиться от дочери в чреве, не получив долгожданного сына, крохотное дитя оказалось сильнее матери. Стоило безвольной энканте начать воздействие на жизнь внутри себя, как она получила мощный удар сопротивления. Ошейник подчинения треснул, а я сбежала, моля о помощи у всех богов Таиса. Сатияра единственная откликнулась, великодушно помогла мне укрыть разум и замести следы. Но какой ценой! Моя магия потихоньку утекала, накладывая мощные печати на твою. Прости, милая, сейчас мои резервы пусты, я больше не маг. Тебе придется уйти, а я буду денно и нощно молиться богине, чтобы она защитила тебя.

— Но я не хочу! — воспротивилась я.

— Придется, — вздохнула матушка и снова принялась собирать мои вещи. Спорить с ней я не решилась, прекрасно знала подобный тон: решение окончательное и бесповоротное. Причина стала ясна немного позже.

Уже через час в дверь нашей комнатушки настойчиво колотили, требуя впустить лекаря, дабы проверить мое хрупкое поруганное здоровье. А еще в процессе сборов родительница сообщила мне о внезапном намерении приезжего герцога Даора увезти одну излишне любопытную девицу с собой в столицу, что не сулило ничего хорошего. Тогда-то до меня и дошло: пора уносить ноги.

Вдобавок ко всему случилось странное: пока я спала, старый граф великодушно подписал документ, согласно которому я являюсь его внебрачной дочерью, и передал опеку надо мной Даору. Но он не имел права! Мамочка не давала согласия. К тому же великодушием на самом деле и не пахло, все дело было в деньгах, которые маг посулил старому лэру. И я никак не могла взять в толк,  зачем молодому богатому герцогу могла понадобиться провинциальная дурочка вроде меня. Уж с самой собой можно быть честной: именно дурочкой я и была, особенно в сравнении со столичными барышнями. А это означало только одно, а именно –  ничего хорошего.

После очередного глухого удара в дверь матушка открыла для меня окно, выходившее  на скотный двор, подала рюкзак и попросила:

— Сати, детка, нужно, чтобы ты сделала кое-что. Обещай сделать и не спрашивать.

Уже сидя на подоконнике и свесив ноги на улицу, я удивленно посмотрела на маму, но тут же кивнула, не желая тратить время и лишний раз рисковать.

— Хорошо, — вздохнула родительница, словно собираясь с мыслями. — Посмотри мне в глаза и скажи твердым голосом: «Ты не знаешь меня».  Так нужно, поверь. Я просто забуду несколько фактов из нашей жизни до тех пор, пока мы не встретимся вновь и ты не разрешишь мне их вспомнить, — зачем-то добавила матушка в ответ на вопрос, который я так и не задала по ее же просьбе.

Нахмурившись, я посмотрела в её васильковые глаза, в которых блестели слёзы, и немного обиженно сказала:

— Ты не знаешь меня, запомни! — И сделала паузу, чтобы посмотреть на мою реакцию. Реакция последовала тут же: матушка с застывшим взглядом повторила за мной:

— Не знаю, не знаю.

Я уже готова была спрыгнуть, а потом повернулась и быстро поцеловала единственного близкого человека в лоб:

— Я люблю тебя, мама.

— Не знаю. — Она, казалось, не обратила внимания на мои последние слова. И я осторожно спрыгнула: хоть и была наша комнатушка на втором этаже, а все же прыгать было совсем не страшно — ровнехонько под окном в огромную кучу было свалено сено, которое в больших количествах  заготавливалось для скота на зиму.

Едва я оказалась на соломенной подушке, как дверь в нашу комнатушку снесли. «Бамс!» – одного глухого удара хватило. Я тихонько сползла вниз, подтягивая за собой рюкзак, и решила послушать с минутку, чтобы убедиться, что с мамой все в порядке.

Спрятавшись под окнами, вслушалась и замерла.

— Где она? — раздался спокойный бархатный голос герцога Даора. Хотя «спокойный» – это   неправильное определение: голос был взволнованный, это я поняла по громкости.

— Не знаю! — серьезно ответила моя матушка, а потом повторила еще раз, для пущей убедительности, наверное. А может, это я неправильно сделала внушение и сожгла ей мозг, стукнула себя по лбу на всякий случай.

— Лэри Мауриса, — послышался тихий вкрадчивый голос герцога. — Если вы испугались реакции моего энканта на вашу дочь, то уверяю вас: Ларгус ошибся, Сатияре не угрожает опасность. Те колебания силы, что энкант почувствовал, были вовсе не от Сати. Это зверь внутри меня впервые за несколько сотен лет дал знать о себе.

— Не знаю, — еще раз повторила матушка, в то время как я тихонько возвращала на место отвисшую челюсть: какой еще зверь? На ум приходила только одна болезнь – бешенство, когда рано или поздно зараженный превращался в зверя и на всех бросался.

— Поверьте, я никогда не причиню вреда вашей дочери, — более чем убедительно прозвучал голос, от которого у меня и сейчас мурашки по телу побежали, а сама я обомлела, — Я дам Сати защиту рода и полностью обеспечу, а взамен она будет моей. Дом в пригороде столицы уже куплен, вы можете поехать с ней, чтобы девочка ничего не боялась. Даю слово: вы ни в чем не будете нуждаться. Гарантом безопасности предлагаю сделать договор.

После слов о том, что мне никогда не причинят вреда, я поплыла. Еще бы, молодой симпатичный мужчина проявляет откровенную заинтересованность во мне, обычной провинциалке. В какой-то момент я даже представила себя в свадебном платье и с алой лентой в волосах. На долю секунды поверила в то, что совсем скоро нарожаю герцогу пять –  нет, шесть – детишек, и мы будет жить долго и счастливо. Но после слов о договоре мои наивные детские мечты вмиг лопнули, как огромный мыльный пузырь.

Я обиженно засопела, представляя себя эдакой комнатной зверушкой, которая будет развлекать сильного мира сего. И ладно бы развлекать! Уж там бы я взяла быка за рога да придумала, как упрочить свое положение. Откровенно пугало другое: развлечения ожидались до первого активного проявления сил энканты. Или до первого визита Ларгуса, или любых других энкант. Как пить дать, обнаружили бы меня очень быстро. Словом, если с ролью содержанки еще худо-бедно можно было смириться, хоть мне и претила подобная мысль, то быть прибитой с легкой подачи случайных посетителей вовсе не хотелось. Я напоследок грустно шмыгнула носом, обреченно набросила капюшон на голову и медленно засеменила к полю, намереваясь самым трусливым способом сбежать через портальную дверь.

Любопытство съедало меня изнутри, требуя дослушать неоконченный разговор, симпатия к магу вовсю вопила в голове: «Он не такой! Он нас защитит! Ноги в руки – и бежим к магу с повинной!», а вот разум требовал ретироваться. Послушала последнего: в отличие  от остальных он меня еще ни разу не подводил.

И вот я нерадостно поплелась через сад,  напоследок грустно окинула взглядом конюшни, обогнула старую мельницу… И остановилась как вкопанная. Пони! На пути к заветному полю и портальной арке стоял самый настоящий белоснежный пони. Он потряхивал челкой и косил любопытным карим глазом, пожевывая травку и  выжидая. Сложно он вовсе не милая лошадка, а как минимум цепной пес.

Мне такое богатство, разумеется, не было нужно. И вообще, я о другом просила Сатияру. Молила помочь мне отвлечь мага, к примеру, а она что? Подкинула пони. Не простую иллюзию, как показалось вчера, а коня!

Аккуратной дугой я попыталась обойти препятствие –  само спокойствие, сама сдержанность.

— Куда?! — басом вопросило  «препятствие» и фыркнуло.

Я аж подпрыгнула от неожиданности и удивленно вытаращилась на диво дивное, а потом зажмурилась.  Медленно втянув носом воздух, сосчитала про себя до десяти и снова окинула взглядом никуда не исчезнувшего пони. Собралась с силами и сделала бочком еще один аккуратный шажок к полю, искренне надеясь, что говорящая лошадка – просто плод моего больного воображения. Не зря же я вчера получила от Ларгуса?

По всей видимости, «подарочек» был со мной категорически не согласен, исчезать не хотел, зато невинно хлопал длинными пушистыми ресницами. И совесть моя как назло активизировалась,  тихонько ворочаясь внутри.

— Сутки стою — шагу ступить не могу, — грустно пробасил пони мне вслед. — Есть охота, хозяйка бросила. Хоть прямо сейчас ложись и помирай!

— Вообще-то тут полно травы, — буркнула я, на корню заталкивая собственную совесть куда подальше и подсматривая одним глазом, все еще  отступая.

— Было, — почти деликатно, но бескомпромиссно, словно говоря очевидную истину, заметил конь. Вот только не вязалась деликатность с этим прокуренным хрипящим голосом. Стоит себе такой игрушечный, милый, белый и пушистый зверек, а как заговорит... Окинув взглядом «игрушечку», заметила, что трава действительно есть, но только там, куда не может дотянуться лошадиная морда,   а на меня с укором смотрят глаза –  грустные-грустные.

— И что мне прикажешь с тобой делать? — шепотом спросила я, указывая на пони руками.

— Взять с собой, кормить, любить, холить и лелеять, — просипел Баян и бросил еще более жалобный взгляд на меня.

На что я обреченно вздохнула: теоретически могла бы его тут бросить и уйти в закат – точнее, в портальную дверь. Но вот не влетит ли мне потом от богини? Как ни крути, а ведь я сама ее попросила о помощи, и пусть помощь пришла не в том виде, в каком я ее ожидала, все же Сатияра откликнулась.

— Как мне тебя с собой взять? Ты слишком тяжелый, я не подниму, — поколебавшись с минуту, резюмировала я.

На что пони посмотрел на меня, как на умалишенную, и открыл правду:

— Достаточно позвать или разрешить двигаться, — великодушно поведал зверь. —  И я пойду, если, конечно, умею ходить.

— Что ж, двигайся на здоровье! А знаешь, что? — обрадовалась я улыбаясь во весь рот. — У меня для тебя отличная новость.

— В твоем рюкзаке портвейн? — недоверчиво, но с надеждой в голосе спросил Баян и сделал робкий шажок ко мне, преданно заглядывая в глаза и принюхиваясь. — Не знаю, что это, но я бы душу за него отдал.

— Да нет же, — отмахнулась я. — Это здесь при чем? Другая новость: мы с тобой поедем вместе.

— Ура, — как-то нерадостно отозвался Баян. — Хотя портвейну я был бы рад больше.

А я тем временем решила поторопиться: в любой момент за мной могли отправить погоню. Хотя, возможно, я слишком дорого ценила собственную жизнь. И, тем не менее, подошла к пони, ухватилась за его шикарную гриву и взобралась на блестящую белую спину лошадки, поясняя на ходу:

— Ты, как самый настоящий конь, повезешь меня. Вперед! — И с этими словами лягнула пятками круглые бока лошадки. Лягнула несильно, самую малость, на что Баян отчего-то вдруг взвыл, словно раненый, и поскакал со всех ног, стеная на ходу:

— Это возмутительно! Произвол! Я же маленький!

От страха я вцепилась в пушистые лошадиные уши, изо всех сил стараясь не свалиться с опасного малогабаритного транспорта.

— Баян, ты же конь! Конь –  вот и вези! — взмолилась я, втихаря костеря Сатияру за малофункциональный подарок.

— Я создан для созидания, а не для езды! — ворчал пони.

— Вот я и созидаю! К арке беги, не туда, влево!

Путем нехитрых манипуляций с лошадиными ушами  я с горем пополам привела Баяна к каменной арке в центре поля. После пяти кругов, нарезанных вокруг портала, пони, наконец, выдохся и остановился.

— Мое бедное слабое сердце не выдержит таких издевательств, — резюмировал он, пока я, кряхтя, слезала на землю. На что я погрозила ему пальцем:

— Не хочешь со мной — оставайся тут!  Больно надо!

«Подарочек», очевидно, обиделся. Пони вдруг преобразился: приосанился, гордо откинул челку и проникновенным басом заключил:

— Если бы я мог, я бы еще вчера убежал в зеленые заливные луга к молодым кобылкам.

— Вот и придется тебе меня терпеть, — фыркнула я, совсем как он недавно. Нужно было поторапливаться, потому я прекратила злиться, взяла себя в руки и рассказала Баяну план дальнейших действий. — Порталом я пользоваться не умею, поэтому входим в арку одновременно, чтобы нас не разбросало по разным концам мира.

 

Глава 2: О том, как начать сначала

 

Старый лэр Карол категорически не переносил магию, если, конечно, ее продуктом нельзя было разгладить морщины или подлечить сердце. Неприязнь дошла до того, что стандартную портальную арку установили ровнехонько в центре поля за старой мельницей, а не в доме, как принято. Были в этом как преимущества, так и недостатки. Из последних — арка здорово потрепалась за годы проливных дождей и под палящими лучами дневного светила.

— Почему она такая маленькая? — спросил у меня Баян, когда я уже сидела у него на спине и прижималась к белоснежной гриве. — Мне страшно в нее заходить.

Прижималась я не от великой любви к странной лошадке, а для собственной безопасности: так мы оба занимали меньше места, и риск получить булыжником по голове был минимален.

Портальная арка действительно была аркой – невысокой, покосившейся, но все же рабочей.

Поэтому вместо ответа я посильнее прижалась к пони одной рукой,  а второй аккуратно повернула диск на каменной поверхности артефакта. Стоило кругляшку совершить оборот, как шестеренки закрутились вместе с ним, запуская сложный техномагический механизм. Изнутри арка очень быстро пошла дымчатой рябью, являя портальное полотно. Я второй раз за  день предательски пнула пони пятками в бока и задержала дыхание, зажмурилась. Как и предполагалось, пони взвизгнул совсем не по-лошадиному и моментально вскочил в арку.

Нас закружил калейдоскоп изображений и звуков, а сами мы попали в длинный тоннель с множеством дверей. Люди сновали по тоннелю туда-сюда, не обращая ни малейшего внимания на нашу «сладкую парочку». В основном они были богато, даже вычурно одеты, с множеством украшений. Таких простаков, как я, среди них не наблюдалось.

Несколько шагов Баян молча прошел по портальному коридору во все глаза рассматривая происходящее, а потом деликатно поинтересовался у меня:

— Собственно, куда мы идем?

Ответа на вопрос я не знала. Понятия не имела, где может спрятаться энканта с белым говорящим пони, чтобы вызвать минимальное удивление. Видимо, Сатияра решила и на этот раз сжалиться надо мной: недалеко, впереди от нас, я заметила еще одного пони, черного, как сама ночь, а рядом с ним – несколько ярко разрисованных девиц в странных одеждах.

— Циркачи, — шепнула я на ухо Баяну. — На первое время сойдет, бегом к ним.

Второй раз просить не пришлось: видимо, пони остерегался еще одного добротного пинка под ребра. И правильно делал, между прочим: уж я бы случая не упустила. Хихикнув себе под нос, погладила покладистый транспорт по гладкой шее:

— Можешь ведь, когда хочешь, — заметила я. На что пони недовольно скосил на меня карий глаз в обрамлении длиннющих ресниц, но предусмотрительно промолчал.

Некоторое время мы без толку прорывались сквозь недовольную толпу, идущую плотным потоком. К моему большому неудовольствию, пришлось слезть с Баяна и пойти пешком впереди него, потому что невысокому, всего мне по пояс в холке, пони то и дело доставались тумаки и пинки  многочисленными сумками и локтями. Однако мучения моего страдальца все же оказались не напрасны: к счастью, меня пихали и толкали не так усердно, и вскоре мы приблизились к цирковой труппе. Скромненько заняв место в конце длинной колонны, усердно принялись делать вид, что мы, собственно, всегда там и шли.

Когда цирковая труппа, наконец, вышла в одну из многочисленных открытых арок-дверей, мы тоже проследовали за ними.

— Какая красота! — ахнула я, едва переступив порог портальной двери. В нос ударили тысячи незнакомых ароматов, в ушах зазвенело от безумного сочетания бессчетного числа мелодий, а в глазах откровенно рябило от разноцветных шатров, ярких костюмов и сверкающих масок. — Карнавал!  Это же карнавал!

Я радостно крутила головой, стараясь рассмотреть невероятное зрелище, иногда восторженно вздыхала и улыбалась, как самая настоящая провинциалка. Впрочем, именно ею я и была, поэтому позволила себе небольшую слабость и получала истинное удовольствие от нового места.

Баян моего  щенячьего восторга почему-то не разделял, он плелся за мной, словно привязанный, то и дело фыркая и мотая головой, словно шел на убой. А может, так и было? Что ожидает пони в цирке? Трюки, шоу, сложные номера – словом, непочатый край кропотливой работы, вот что. Но меня переполнял азарт, казалось, весь мир открыт и ждет меня, воодушевление лило через край.

Я все еще шла за размалеванной девицей, представляя себя верхом на тигре или под куполом циркового шатра, и не заметила, как та остановилась.

— Ай! — вскрикнула я, схватившись за лоб, когда по инерции врезалась в ее, как оказалось, излишне костлявую спину.

Нас рассекретили.

— Так-так-так, — сладко проворковала лэри средних лет, внимательно окидывая  меня взглядом с головы до пят, мимолетом скользнув и по Баяну. — Кто это тут у нас? Кирк!

Имя женщина выкрикнула так неожиданно и громко, что мы с пони вздрогнули и инстинктивно прижались друг к другу. Оказалось, напрасно. Кирком оказался высокий широкоплечий мужчина, моментально появившийся возле лэри. Возраст его я никак не могла определить из-за пушистой рыжей бороды, но лицо было очень уж добродушным. Бородач окинул нашу «сладкую парочку» внимательным взглядом, хотел что-то спросить, но его опередили:

— Что забыла такая замарашка в нашей высокохудожественной труппе? — едко спросила раскрашенная лэри.

Я нахмурилась и обиженно засопела: вот тебе и «высокохудожественная» труппа, сразу видно. Предусмотрительно не ответила на колкость, считая, что лучше с циркачами не ссориться лишний раз, а то еще выгонят, не дав и шанса. Баян, похоже, имел другую точку зрения. Пони коротко ответил глубоким басом у меня из-за спины:

—Точно не вежливость, в отличие от вас. И вам здравствуйте!

Покраснев, как рак, я пихнула локтем лошадиную морду, чтобы не сморозил еще какой глупости. Но и этой было более чем достаточно: лэри скривилась, словно ей под нос сунули стухшую морскую хеку (?), то и дело хватая ртом воздух и не понимая, как ей посмели такое сказать. Я тоже не знала, куда себя деть, и уже составляла в голове план побега. На наше счастье, Кирк тихо хохотнул в кулак, восприняв слова Баяна  как шутку. Или, может, просто лэри и его достала своими манерами, точно я не знала. Главно – нас не прогнали взашей.  Мужчина протянул мне огромную мускулистую руку:

— Чревовещателей у нас отродясь не было, приняты на испытательный срок. —  Бородач без объяснений понял, зачем именно мы с Баяном тащились за ними. Уже повернувшись к лэри, он  добавил: —  Анжелика, найди куда пристроить новую гостью с багажом.

«Багаж» за моей спиной обиженно фыркнул, но на этот раз промолчал.

Лэри недовольно скривилась, однако подчинилась мужчине. Соблазнительно виляя филейной частью и бросая на всех без исключения встречных представителей противоположного пола томные взгляды, она повела нас обустраиваться. Бедный сильный пол как мог старался спрятать глаза и не  стать предметом  интереса черноокой красавицы. Подобное её поведение  дало мне возможность  сделать лишь один вывод: следует остерегаться Анжелику.

В книгах, которые  я читала, циркачи всегда жили в небольших крытых повозках, которые ставили полукругом возле огромного шатра. Пока мы шли, я все выискивала разноцветные афиши и яркие крытые повозки, чуть голову не свернула. Однако, к моему разочарованию, ничего подобного по пути не встретилось, и конечной точкой нашего маршрута стала полуразвалившаяся гостиница –  циркачи явно выбирали что подешевле.

Наверное, вид у меня был ужасно разочарованный, потому что Анжелика фыркнула:

— А чего ты ожидала? Дорогие апартаменты?

И залилась звонким непередаваемо громким смехом, от которого окружающие вздрагивали и ускоряли шаг.

— Я думала, циркачи живут в шатрах или в повозках, — пожала плечами я.

— Вот уж нет! — отрезала лэри, а потом брезгливо махнула рукой в сторону Баяна и добавила. — Живность свою отведи на конюшню и проследи, чтобы его в один денник с Бертой не поставили.

Взглядом, полным презрения и укора, Баян внимательно осмотрел циркачку с головы до пят, но покорно пошел за мной. Где была конюшня, и спрашивать не было нужды: запах отчетливо доносился с левой стороны от входа в гостиницу.

С каждым шагом пони замедлялся, словно его вели не на постой, а на съедение волкам. Дошло до того, что через пару минут я его тянула за собой, накрепко ухватившись за гриву, уговаривая поторопиться и не капризничать.

— Нет, я так не могу, — наконец, не выдержал Баян и встал как вкопанный. — У меня чуткая душевная организация, а ты меня ведешь в рассадник болезней и инфекций.

— А куда еще мне тебя деть? — задала я совершенно логичный вопрос, на который пони и сам понимал ответ, а потому скис еще больше. Но я нашлась, чем его взбодрить. — Там же красавица Берта, вот и познакомишься.

Уговорила  конечно же, с обещанием подумать над лучшим пристанищем для бедного оставленного пони.

Откровенно говоря, я его прекрасно понимала: у самой глаза слезились от «дымовой завесы».

— А знаешь, что? — Уходя, я решила подать идею. — Ты же говорящий, вот и договорись с конюхом, пусть убирает почище. Только не перестарайся: все же говорящие животные только у магов, а я скрываюсь.

Судя по решительному виду, Баян принял мои слова к сведению и уже что-то планировал.

И все равно я шла обратно к Анжелике с неспокойной душой, как назло снова проснулась моя совесть, так и нашептывая на ухо: «Бедный наш Баян, стоит там один-одинешенек, по колено в грязи».

— Как ты быстро! — удовлетворенно заметила лэри-циркачка, когда я вернулась к входу в гостиницу. — Про стойло сказала?

— Да, — соврала я. Про стойло-то я совсем забыла! Подумаешь, что может случиться с двумя маленькими пони в одном деннике? Не загрызут же они друг друга, да и конюх ведь не дурак.

— Пойдем, покажу тебе твое жилье на ближайшую неделю, — как-то невесело бросила Анжелика и, не оглядываясь, пошла в гостиницу, все так же виляя бедрами. Для кого это она сейчас, интересно?

Я ожидала увидеть что-то ужасное, как минимум грязное и тесное, втихаря себя уговаривала, что клопы не так уж и плохи и мы с ними уживемся, но, к моему удивлению, маленький двухместный номер оказался кристально чистым, если не принимать в расчет тонны косметики и разноцветной одежды, заполнявшие половину свободного пространства. Вещи были повсюду: лежали на всех доступных поверхностях, торчали из шкафа, висели на спинках стульев и дверцах шкафов, серванте.

— Только в моем номере осталась свободная постель, придется  мне тебя потерпеть, — нервно взявшись за голову, резюмировала циркачка, впуская меня в новое жилище. — Правила такие: никого не водить, в комнате не есть, и главное – мою косметику не брать.

Вместо ответа на последнее заявление я просто посмотрела на соседку, как на полоумную. Она же не думает, что и я захочу выглядеть как наштукатуренная бабуля?

— Я не пользуюсь косметикой, спасибо, — вежливо заметила я и удовлетворенно присела на свою постель, отодвинув стопку блестящего барахла.

— Завтра начинаются репетиции, сегодня обживайся, ключ в тумбочке возьми. — Протараторив инструкции, Анжелика плавно развернулась, намереваясь выйти. — Не знаю, что Кирк в тебе нашел, но учти:  он мой!

И ушла, громко хлопнув дверью. Конечно, я с радостью воспользовалась ее советом: расчистила свою половину пространства, пересчитала немногочисленные богатства.

На рыжего бородача я, в общем-то, не претендовала, а мусор и сама не любила, потому были все шансы мирно просуществовать рядом с излишне резкой артисткой. Кстати, любопытно, чем именно она занималась в цирке? О том же, как буду «чревовещать», я старалась пока не думать, как-нибудь выкручусь. В крайнем случае, использую подарочек Сатияры.

С полчаса провалявшись на постели и от безделья разглядывая потолок,  я вдруг поняла, что сегодняшний день у меня абсолютно свободен. В голове тут же возникла мысль: «А почему бы не погулять?» Совесть молчала, а потому я решилась: раз уж делать нечего, осмотрю местные достопримечательности и куплю необходимую мелочевку.

За пару минут я переоделась в парадное платье нежного кремового цвета, аккуратно заплела волосы в толстые косы и скрутила их в высокую прическу. Посмотревшись в небольшое зеркало на дверце шкафа, я осталась довольна собой и своей внешностью: тонкая талия, высокая грудь, породистые черты лица. И совсем я не похожа на провинциалку, вполне себе городская жительница, если не аристократка.

Радостно покрутившись перед зеркалом, я спешно обулась, взяла ключ и перекинула через плечо небольшую сумочку с деньгами. Тщательно заперев дверь, я резво побежала на улицу, перепрыгивая через ступеньки и пританцовывая, пока спускалась на первый этаж.

— Погодите, лэри! — окликнула меня вежливая хозяйка гостиницы и замахала чем-то блестящим, зажатым в руке. — Сегодня карнавал, у нас маски намного дешевле, чем на улице.

Трезво рассудив, что нужно на всем экономить, я отсчитала медный и купила аккуратную сверкающую маску. Ярко-синие блестки вперемешку с небольшими перышками выглядели роскошно, покупкой я была крайне довольна. Матушка с детства учила: лучше простое серое платье, чем баснословно дорогое и безвкусное, вот ее совет и пригодился.

Улыбнувшись, я надела обновку и вприпрыжку побежала на звуки гуляний.

Не хотелось признаваться самой себе, но я безумно скучала. Мы прожили с матушкой бок о бок двадцать лет, и ни разу за эти годы я не покидала ее, словом, в сердце притаилась тоска. И я надеялась немного приглушить грусть.

Вдыхая полной грудью чуть терпкий воздух, пропитанный тысячами ароматов, я брела по городу. Архитектура была совсем не такой, как в поместье лэра Карола, а куда более затейливой и сложной. Глаза разбегались! Чего только стоили десятиэтажные дома из стекла и камня, сквозь которые, казалось, проходили лучи света, освещая улицы со всех сторон.

Прохожие в основном были веселы: шутили, смеялись, обнимались друг с другом, горланили песни и пошлые частушки. Но попадались и хмурые. Например, уже подходя к ярмарке, где вовсю шло представление уличных музыкантов, я столкнулась с взволнованным мужчиной в черной маске. Он был ужасно зол, и от него веяло опасностью, у меня даже ладони заледенели от одного его присутствия, потому я ловко проскочила под его локтем и юркнула в толпу хохочущих девиц.

Время пролетело, словно миг. Казалось, это лучший день в моей жизни: я еще никогда так не веселилась!

Сегодня провинциальная я словно восполнила многолетний пробел: с удовольствием ела карамельные яблоки на палочке, от души хохотала, глядя на кукольное шоу, в котором рассказывали уморительную историю маленького соблазнителя чужих жен. Соблазнитель вечно прятался от разъяренных мужей в шкафах и тумбочках, принимая забавные позы, а я похрюкивала от смеха. Рядом с уличными музыкантами позволила молодому голубоглазому юноше угостить себя теплым терпким напитком, от которого кровь словно погорячела и захотелось танцевать.

— Потанцуем? — предложил юноша и протянул ладонь, приглашая присоединиться к остальным парам.

— С радостью! — ответила я и улыбнулась. Как хорошо, что маска скрывала лицо, иначе мои порозовевшие щеки выдали бы волнение и смущение. А так только синие, как у мамы, глаза восторженно сверкали из-под маски.

Едва я, окрыленная и возбужденная, взялась за ладонь юноши, как между нами  черной тенью скользнул мужской силуэт. Все произошло настолько быстро, что я даже опомниться не успела. Тот самый нервный мужчина в черной маске мастерски перехватил ладонь и рявкнул моему второму несостоявшемуся кавалеру:

— Она не свободна, прочь.

В первый момент у меня,  казалось, выбило воздух из легких, я хотела как следует возмутиться, но ореол пугающе опасной силы окутал и словно сдавил голосовые связки. Как ни пыталась я закричать, смогла лишь пискнуть.

— Здравствуйте, моя дорогая! — сказал  удивительно знакомым бархатным голосом мужчина, едва повернулся ко мне лицом. Он был учтив, но в голосе его отчетливо слышались стальные нотки, словно я у него из-под носа увела выгодную сделку. Второй раз в жизни я испытала странную реакцию, от которой не могла доверять самой себе. Получился странный диссонанс. Мозг вопил: «Беги, глупая простушка!», а тело словно обмякло и купалось в теплых лучах Сиата.  Мужчина небрежно накрутил на палец прядку, выбившуюся из моей прически, и, потянув на себя, заставил немного приблизиться. — Нехорошо уходить, не попрощавшись, не находите?

Догадка пронзила молнией, но я не могла в это поверить. Казалось, что это тот самый лэр, что еще вчера влюбленно смотрел на меня, а после вовсю приторговывал моим будущим с помощью договора. Откровенно говоря, я была абсолютно с ним не согласна. Когда я спешно уходила, как-то и идеи не возникло попрощаться. Но откуда он мог бы здесь взяться? Порталы очень сложно отследить, практически невозможно, именно поэтому я и решилась на такой странный способ побега.

Хотелось сказать что-то грубое, обвинить или потребовать объяснений. Но я не могла –  казалось, ком в горле встал. Внимательно всмотревшись в мужские глаза, я постаралась рассмотреть их цвет, но уже был вечер, и сделать это было крайне сложно.

— Так и будешь молчать, Сати? — спросил мужчина, с легкостью перейдя на «ты», а я поперхнулась от подобной наглости и вытаращилась в шоке. Потому что глаза визави вдруг ярко сверкнули желтым. Что ж, вот и рассмотрела, особенно хорошо мне запомнился его вытянутый зрачок и гнев, прятавшийся в самой  глубине глаз.

— Лэр Даор? — тихо выдавила из себя. — Но как вы… Откуда?

Договорить мне не дали. Мужчина, словно голодный зверь на добычу, набросился на меня и закрыл мне  рот властным требовательным поцелуем. Ноги моментально подкосились, а сама я затрепетала. Снова предательское тело подводит, это уже не смешно!

При всем своем поистине зверском напоре, Даор был удивительно нежен. Он аккуратно сомкнул объятия и тихонько поглаживал мою спину, успокаивая   моё сильно бьющееся сердце, но при этом не прекращая горячо целовать меня.

— Сиэлиус. —  Мужчина тихо шепнул мне на ухо свое имя, шумно вдыхая воздух у моих растрепавшихся и чуть взмокших от возбуждения волос. — Для тебя – Сиэль, дорогая. Но только если будешь паинькой.

Последняя фраза меня  словно хлыстом огрела, оцепенение слетело в один миг.

— Сиэль, — проворковала я, как заправская обольстительница. Кокетливо улыбнулась  — Воды, пожалуйста.

— Не вздумай бежать, Птичка. — Герцог снова приблизился к моим   волосам и шумно вдохнул воздух. На его лице при этом расцвела восхитительная обезоруживающая улыбка, и я чуть не улыбнулась в ответ. Глупое тело реагировало раньше, чем мозг,  но мы-то знаем, как коварны подобные восхитительные улыбки. Я сделала над собой усилие, чтобы  обрести спокойствие и  рассудительность.

И вообще –  возмутительно! Мы знакомы меньше суток, а он уже права качает и указывает мне, что делать!

— Вы меня что, нюхаете? — не выдержала я и спросила, когда мужчина почти уткнулся носом в мои волосы. Хотелось поскорее избавиться от его объятий, сердце уже давно пустилось вскачь, словно меня обнимал вовсе не преследователь.

— Запоминаю запах, — буднично ответили мне. — Чтобы было проще тебя искать, если ты вдруг задумаешь снова улизнуть.

Как же здорово, что маска все еще была на мне и скрывала пылающие щеки!

— И вовсе я не собираюсь никуда бежать, — как можно более ровным голосом сказала я. Врала –  в голове у меня крутилась одна-единственная мысль: «Сати, ноги в руки –  и марш в конюшню, чтобы по запаху не вычислили».

— Будет тебе вода, минутку, — наконец, нехотя согласился лэр Даор и отстранился. Развернувшись на каблуках, мужчина быстро пошел в сторону торговых рядов, где и предполагалось найти различные напитки. Но я-то знала, что на ближайших лотках воды не будет, там лишь сахарные леденцы и яблоки. В этом убедился и Сиэль, он удивительно ловко прошел сквозь толпу и добрался до цели, не обнаружил необходимого и обернулся, чтобы посмотреть на меня и  проконтролировать. В ответ на его пристальный взгляд я притворно закатила глаза, словно вот-вот упаду в обморок, и облокотилась  на ближайшую скамеечку. Маневр сработал: мужчина вернулся к поискам и скрылся из виду, а я выдохнула с облегчением. Что же теперь делать? В голове было пусто, словно все мысли выветрились. Думай, Сати, думай! Герцог явно не лгал, когда говорил о звере внутри себя. Может, он практиковал запрещенные методики и ради магической выгоды подселил в свое тело чей-то дух? Не факт, я о таком только в книгах читала. Еще я подумывала о том, что герцог болен душевно, и его поведение теорию подтверждало. Иначе зачем бы меня нюхать? И тут меня осенило: вполне возможно, если какой-то зверь и присутствует внутри него, он мог найти меня именно по запаху. По крайней мере, другого способа пройти сквозь портальный коридор я не могла придумать. Мгновенно родилась идея о том, как же обезопасить себя от навязчивого мужчины: «Духи».

Но сперва нужно было замести следы. Какими бы абсурдными мне ни казались собственные умозаключения, я все же решила перестраховаться. Уж лучше бежать и скрываться, периодически меняя место жительства, чем попасть в пригород столицы в любезно купленный герцогом дом и быть разоблаченной в любой момент. А что мне сулило разоблачение? Одно из двух: рабство или смерть.

План созрел быстро: выйдя из оцепенения, я сорвалась с места и со всех ног побежала в квартал благовоний. Пробежав его весь, направилась в квартал специй, где «совершенно случайно» налетела на корзину с перцем.

— Извините, — робко всхлипнула я и вложила серебряный в ладонь торговца, готового вот-вот меня прибить. Для пущего успеха схватила горсть рассыпанного добра и щедро «приправила» себя с макушки до пят. В глазах торговца я была сумасшедшей, это я поняла по его вытянувшемуся лицу, зато, если все дело в запахе, должно было сработать. Когда у меня заслезились от перца глаза, я поняла, что пора уходить.

Всю дорогу до гостиницы я  плутала по городу, стараясь обойти как можно больше дворов и закоулков. Финалом стал флакончик духов, который я приобрела еще в самом начале сегодняшней прогулки, перекрикивая собственную совесть, что так и  зудела в голове: «Не надо тратить наши денежки на такую ерунду!»

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям