0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Счастье для ведьмы » Отрывок из книги «Счастье для ведьмы»

Отрывок из книги «Счастье для ведьмы»

Автор: Гусейнова Ольга

Исключительными правами на произведение «Счастье для ведьмы» обладает автор — Гусейнова Ольга Copyright © Гусейнова Ольга

Счастье для ведьмы

 

Глава 1

 

На свежем холмике жирной темной запашистой земли установили невысокий деревянный памятник с именем Катерины Яромировны Леснянской. К его подножию люди, пришедшие проводить мою бабулю в последний путь, принесли множество красных гвоздик — словно капельками крови покрыли могилку. Рядом, в пределах одной ограды, с гранитных плит тоскливо поблескивают, словно взирают на меня, еще несколько до боли родных имен: прабабки, деда, мамы, а теперь вот и бабушки. Теперь я единственная наследница по материнской линии.

Я замерзла, слишком долго пробыла на кладбище. Мы захоронили очередную урну с прахом, ни в одной из могил нет тел, только пепел. Леснянские испокон веков следовали своим традициям, по мнению многих, языческим: имена детям давали старославянские, покойников всегда кремировали, а памятники на кладбище — лишь место памяти для живых.

— Елечка, замерзнешь совсем, простынешь, может, по домам? — ласково, виновато предложил отец.

— Ты иди, пап, тебя же дома заждались, а я еще чуточку посижу и тоже домой поеду, — натянуто улыбнулась я, пряча ладони между коленей, чтобы согреть озябшие пальцы.

— Ты уверена? Может, лучше к нам? — осторожно уточнил он, и, отметив как я кивнула, а следом отрицательно мотнула головой, едва заметно, облегченно выдохнул.

Да, у него давно другая семья, дети, я там лишняя. Уже тем, что организацию и оплату похорон бывшей тещи отец взял на себя, таким образом проявив заботу обо мне, старшей дочери, помогло с деньгами и участием.

Мягко, но неуверенно потрепав меня по макушке, папа постоял с минуту, а потом, на прощание пожав мое плечо, ушел. Я же осталась на лавочке, пока еще не в силах уйти, и тоскливо провожала взглядом его фигуру в черном пальто. Несмотря на возраст, пятьдесят лет, отец по-прежнему подтянутый и красивый. К тому же, в нем идеально сочетаются ум, привлекательная внешность и хороший характер.

Одиночество и тоска — совершенное непривычны для меня. А сегодня, похоронив самого близкого человека, я по-настоящему осиротела. Маму я помню смутно. Когда она погибла, участвуя в мотогонках, мне было всего пять лет. За пару лет до того они развелись с моим отцом, он ушел к другой женщине, чуть старше и не такой красивой, как моя мама, зато любящей и любимой. Сейчас мне понятно, что ему хотелось покоя и стабильности, а не азарта и вечной погони за приключениями, которые горели в крови Майи Леснянской.

В новую семью отца бабушка меня отдавать категорически отказалась, она потеряла единственную и позднюю дочь, лишиться еще и внучки — ни в коем случае! Мой папа это принял, особо и не настаивал, они с женой ждали собственного первенца, и вел себя ответственно — содержал, как положено, до совершеннолетия. Близки мы никогда не были, встречались лишь по праздникам, но я всегда знала: отец меня любит и заботится, по-своему. А вот бабушка любила меня безмерно и за всех разом, душа у нее была огромная и светлая, всех одаривала теплом. И в этом тепле я никогда в жизни даже на миг не ощущала себя одинокой или чего-то лишенной, как сегодня.

В этом году я закончила факультет иностранных языков, мне двадцать два года, и до сих пор не представляю, чем хочу заниматься в жизни…

Родилась я не в обычной семье, хотя эту необычность осознала только в школе, когда мамочка одноклассника презрительно, но с опаской обозвала меня ведьминским отродьем. И это в двадцать первом веке! Мы жили в крепком просторном деревянном доме возле леса. С одной стороны, на машине до города и лучшей школы рукой подать, с другой — почти на выселках живем и за забором «грибы да ягоды».

Сколько себя помню, наши праздники не совпадали с государственными, летом и осенью с утра до вечера, а бывало и ночами, собирали лесные травы и корешки, сушили, потом моя бабулечка продавала эти сборы. Более того, до поры до времени меня не интересовало, зачем к Катерине Яромировне Леснянской постоянно приезжали разные люди, женщины и мужчины, молодые и пожилые. Нет, она никогда не гадала и ничего не предсказывала, даже ругалась и «плевалась» на такие умения. Но вот своими травками да заговорами пользовала нуждающихся. Деньги у нас всегда водились — добровольные пожертвования исцеленными делались от щедрой души. Бабуля, как говорится, в рекламе не нуждалась — страждущие сами приходили благодаря доброй молве.

Наш дом, построенный еще в начале девятнадцатого века, пережил не одно поколение Леснянских, и народ в округе в курсе, что живет здесь старый ведьминский род. Живет обособленно, в скандалы и склоки местных никогда не встревает, внимания не привлекает, ну как — потихоньку жутковатые ритуалы проводит, да празднует не пойми что. Даже в лихолетье наш старый, потемневший от времени дом не трогали, обходили стороной, будто чувствовали опасность. Женщины наши между собой очень похожи: замкнутые, часто одинокие, гордые, красивые и загадочные…

У нас в горнице-зале-гостиной на стенах развешено много старых и новых фотографий представительниц рода Леснянских. При разных отцах, во все времена наши женщины таинственным образом передавали из поколения в поколение характерные черты. Большинство — шатенки с толстыми косами, высокие, статные, стройные хоть и фигуристые, с очень светлой, нежной кожей и невероятно яркими изумрудными глазами. Мой отец — блондин, поэтому я скорее русая, чем шатенка, но все остальные черты Леснянских «на лицо». И глаза зеленые — как трава, и кожа — как дорогой фарфор, густая шевелюра «укрощена» короткой модной стрижкой, стройная фигура с высокой грудью и округлыми бедрами, всегда с прямой спиной, еще бы, чуть ссутулишься — и получишь от бабули промеж лопаток.

Да, я прямая кровь, как всегда говорила бабушка Катерина. Правда, потом она тихонечко бурчала, что сильно разбавленная, ведь едва «чую» землю и растения, совсем капелька родового дара мне досталась. И скоро совсем наследие предков потеряем. Может, потому что крайняя в роду, не чую земли и слабосилок, как бабушка называла за детские или подростковые безобразия. А меня, вопреки ее озабоченности потерей родом какого-то-там- дара разбирали смех и ирония: какие ведьмы в наше время? Какой дар?

То ли дело сила интернета, благодаря которому я спокойно подрабатываю фрилансером-переводчиком. А бабуля моя в травах разбиралась, потому что ботаник по образованию, — вот и все тайны. Но теперь я одна, слезы выплакала, сижу на кладбище, вокруг буйство осенних красок, пахнет пожухлой травой, ноги замерзли, руки и на душе зябко. Ведь и правда, надо идти домой, в пустой, одинокий дом на краю леса. А я словно застряла на перепутье: прошлое напоминает о почти домашней, привычной мистике, ритуалах и бабушкиных зельях, а будущее пугает жесткой реальностью, где правят технологии и ни во что не верят, кроме денег.   

Может зря я к отцу не поехала? Хотя, нет, там чужая мне женщина, сестра и брат с их подростковой ревностью к отцу, а мы с ним видимся несколько раз в год. И к подругам не поехать, обе неожиданно и по любви вышли замуж недавно. Даже наш старенький кот умер месяц назад. Эта потеря и подкосила бабушку; может, потому инфаркт и пропустила незамеченным. Думала, душа от тоски болит за Митрофанушку, а оказалось… Эх!..

Сырой холмик, под ним урна с пеплом — частичка от бабушки, которая все-все отдала мне: свое время, часть жизни, море любви и тепла, а я… Не верила, мысленно снисходительно хихикала над ее делом и родовым даром, даже не думала о том, какую боль своим непринятием причиняю родному человеку. Хлюпнув носом, я неожиданно ощутила что-то горячее в душе, вину, протест и жгучее желание все исправить. Вот прямо срочно. Клятва далась мне легко, от души:

— Я обещаю тебе, что постараюсь стать ведьмой, как ты хотела. Постараюсь не забыть то, чему ты научила, не забуду, чья кровь течет во мне.

Даже дышать стало легче, ведь в кои-то веки у меня появилась настоящая, важная цель, долг, нет, практически целый план в жизни.

Подул холодный осенний ветер, словно вынуждая уйти с кладбища. Я окончательно продрогла и решила, что дальше и впрямь высижу здесь только цистит. Поправила цветы на могилках, кинула прощальный взгляд на родные имена на памятниках и отправилась домой. Ну и так как очень замерзла поэтому, с полминутки помучавшись сомнениями и стыдом, все же решилась срезать путь до своей машины. Точнее, посмотрев по сторонам, нагло перелезла через забор, всего-то полутораметровый, и спрыгнула в прилегающую к кладбищу лесополосу. Буквально в сотне метров проходит узкая асфальтированная дорожка для велосипедистов и пешеходов, дойти до нее — плевое дело, а там и до парковки рукой подать.

Я почти дошла до дорожки, когда справа заметила странное мерцание.   И вот зачем оно мне сдалось? Замерзла как собака, устала, кладбище за спиной, вокруг ни души, но любопытство, присущее всем Леснянским, — бабушка называла его самым страшным проклятьем рода — по наследству передалось и мне. Причем, оно с лихвой компенсировало недостаток дара. В общем, ноги сами пошли туда, где светилось что-то такое загадочное.

И привели к прямоугольному нечто, похожему на прозрачную, слегка искажающую пространство дверь, вот прямо как в фантастических фильмах показывают. Еще и пробегающие по загадочной плоскости голубые искорки подтверждают, что это не «дыра», а вход… или выход. Я нервно оглянулась: на дорожке и вокруг — никого, а «вход» мерцает искорками, красиво так, призывно, нет, непреодолимо любопытно. А там, за ним, еще более завлекательно играет красками потрясающий воображение пейзаж, причем буквально — как в роскошном ботаническом саду! Раскидистые деревья с фиолетовой широколистной кроной, похожие на цветущую тропическую жакаранду; кусты с желто-зеленой листвой, словно весенняя форзиция; бурая, но вряд ли пожухлая от заморозков трава. Чудеса, да и только! Затаив дыхание, я глядела… словно в окно в другой мир. Ну и как мне поступить дальше? Мелькнула здравая мысль: сообщить компетентным органам об этой странности, а пока — ноги в руки и валить отсюда по добру по здорову. Мелькнула и сдохла, жестоко раздавленная наследственным любопытством.

Мой покрасневший от холода палец сам собой коснулся мерцающей пелены, только потрогать хотелось, но, неожиданно, не ощутив сопротивления, он проткнул это сияющее нечто. Я испуганно отдернула руку. Но ничего, вот абсолютно ничегошеньки не произошло и палец целым остался! Теперь любопытство не только зашкаливало — жгло! Видимо, за последние три дня я выплакала все мозги и потеряла осторожность, потому что спустя пару минут сунула «на ту сторону» еще и голову. Как же не разглядеть получше невиданный ранее, чуждый лес? Чуждый, потому что точно не на Земле…

Высокие фиолетовые деревья; кусты, усыпанные яркими ягодами; полянка, заросшая даже с виду густой упругой травой; нереальное изумрудно-голубое небо; слепящее оранжевое-желтое солнце, а рядом с ним на небосклоне зависли круглые, разноразмерные, цветные диски других планет. И воздух на этой незнакомой поляне по-весеннему теплый, насыщенный ароматом цветов и чего-то свежего, яркого, вкусного — хотелось дышать и дышать. Именно жгучее желание вдохнуть этой загадочной сладости поглубже заставило меня совершить очередную глупость — полностью преодолеть силовой барьер, шагнуть на чужую землю. В чужой мир.

Стоило мне оказаться целиком по «ту сторону», я с наслаждением, глубоко вдохнула. Казалось, лучи чужого солнца пронизывают мое тело насквозь, заряжая энергией как иссохший аккумулятор. Шепот ветра, шелест листвы и тишина, ничего страшного не произошло — сплошная благодать. В груди будто разжалась пружина, что напряженно дрожала после смерти бабушки. Да и чего бояться, ведь в шаге за спиной проход обратно? Вот посмотрю, подышу, погреюсь, как на курорте!

С растерянной улыбкой я задрала голову и уставилась в небо, изумрудно-голубое, чистое, прозрачное, затем полюбовалась окружающим меня густым лесом, нереально ярким, прямо-таки фантастическим. До чего же вокруг красиво и покойно! В душе родилось и буквально ощутимо росло, распирало грудь острое чувство счастья, будто надышалась чего-то «веселенького». У меня вырвалось радостное:

— В этом раю можно и остаться!

Ответом мне был глухой хлопок. Обернувшись на звук, я задохнулась от ужаса: «ворота» исчезли! Осталась лишь примятая бурая трава и то там, где я потопталась. Заныв от накатывающей паники, я опустилась на четвереньки, пытаясь найти в траве хоть что-то, что бы указало, как вернуться. Ни-че-го! 

Вскоре пришлось признать, что прохода больше нет, как и разумных идей насчет того, что делать дальше. И в этот момент пугающую тишину нарушил глубокий грудной голос:

— Ну здравствуй, преемница!

Я подпрыгнула от неожиданности и закрутила головой. И увидела невдалеке, у подножья заросшего багрово-зеленой травой большого холма, женщину, сидящую в кресле-качалке, немолодую, но и не старую, лет шестидесяти. Как говорила бабуля, тех лет, когда в душе ты еще молод, но лицо уже выдает возраст. Она спокойно смотрела на меня, неторопливо раскачиваясь и пуская маленькие облачка пахучего дыма из мундштука.

Похлопав глазами: откуда она тут взялась?! Я, наконец, рассмотрела у холма небольшой добротный дом, который, видимо, задней частью врос в него или стал рукотворным продолжением, даже крыша почти сливается с ярким дерном. Так сразу и не заметишь это симпатичное укромное жилище, только встав лицом к двери и окнам. Разглядывая вполне обычное человеческое лицо незнакомки, я изумленно просипела:

— Здравствуйте, вы меня тоже понимаете?..

А про себя подумала: «Может, это все же мой мир…» Но посмотрев вверх-вниз, налево-направо и убедившись, что такой занятной выставки планет на небе у нас точно не бывает, содрогнулась от кошмарных перспектив. Я буквально ощутила, как внутри что-то ухнуло в пятки от страха, поэтому, так и не услышав ответ на свой вопрос, срывающимся голосом зачастила:

— Пожалуйста, пожалуйста, верните ту… дверь… или хотя бы скажите, как мне вернуться обратно? То есть, как открыть тот портал… или силовой барьер, или я, в общем, не знаю, как это точно называется. Но я очень хочу вернуться домой, помогите пожалуйста, я вас умоляю. Откройте мне дверь, пожалуйста, мне очень-очень надо домой!

Незнакомка заметно тяжело поднялась из кресла и направилась ко мне. Вроде не тот возраст, чтобы так тяжело вставать, но может болеет? Она приближалась, а я паниковала и вместе с тем надеялась на спасение. Да-да, мало того, что я неприлично любопытная, к тому же еще и наивная. Женщина остановилась в шаге от меня и, пристально разглядывая, изучая и явно оценивая, наконец ответила:

— Это не дверь, детка, а портал между мирами. Он пропускает только в одну сторону и лишь один-единственный раз. Ты больше никогда не сможешь вернуться в прошлую жизнь, я уверена, тебя там ничего и никто не ждет, иначе бы призыв не сработал.

— О чем вы говорите, я не понимаю? — пискнула я, невольно делая шаг назад, не на шутку перепуганная: вот дурища, сунулась в непонятную дыру, как еще сразу мою глупую голову не оторвали.

— Уверена, ты меня хорошо понимаешь. Знание призванным языка призывающего входит в условия ритуала.

Я нервно потерла виски, пытаясь вернуть себя в реальность, вникнуть в странные слова слишком уверенной женщины, но ничего не изменилось: все там же, все с ней же.

— Дело не в словах, а в смысле! — отчаянно выдохнула я, а потом, чуть не плача, еще отчаяннее взмолилась: — Я вас очень-очень прошу, верните меня обратно, домой. Пожалуйста!

Незнакомка молча, внимательно рассматривала меня, пришельца из другого мира. Прошлась взглядом по моему лицу, сегодня без макияжа, наверняка с красными от слез и недосыпа глазами. Я словно со стороны, будто ее глазами видела свою наглухо застегнутую темно-коричневую куртку, мягкий зеленый объемный шарф, в который мне хотелось спрятаться с головой, как в детстве под одеялом, черные плотные джинсы, запылившиеся ботинки на низком каблуке. Замшевую сумочку я судорожно мяла в руках.

Дальше я не менее пристально рассматривала свой «билет домой»: высокую, статную женщину с изумрудными, как и у меня, глазами, цепкими, невероятно умными; резковатыми чертами лица с морщинами, которые, тем не менее, ее не портят, а скорее подчеркивают, что и подступающая старость может быть благородной и красивой. Низко уложенная толстая коса с серебристо-седыми прядями, контрастирующими с темными.

У меня закралось подозрение, что длинное коричневое платье иномирянки сшито из домотканой ткани, еще и крашеной, наверное, вручную, неравномерно, а может от носки цвет кое-где выгорел. И все же платье вполне приличное: длинные рукава с черной вышивкой по краям и вороту стоечкой, на груди застегнуто на ряд резных деревянных пуговиц, кожаный пояс из-под которого широкая юбка от талии спускается свободными складками. Несмотря на теплую погоду, плечи женщины накрыты пестрой вязаной шалью. Крепкие, разношенные, но слишком грубые ботинки я отметила, когда женщина сидела в кресле, моя бабуля бы такие даже в лес не надела. У меня невольно мелькнула испуганная кошмарными перспективами мысль: эта женщина не из современного мира с его технологиями, а из махрового средневековья.

Наконец, завершив осмотр, она задумчиво произнесла:

— Странно, потенциал явно большой, но при этом слабосилок, излучения энергии почти не ощущается.

Одно дело, когда родная и любимая бабушка тебя слабосилком называет, другое — какая-то странная незнакомка. Я подобралась и, вздернув подбородок, глухо «возмутилась»:

— Простите, э-э-э… не знаю вашего имени и повторюсь, мне нужно вернуться и…

— Как твое имя? — женщина оборвала меня, но не зло и грубо, просто явно привыкла командовать.

Удивительно, что мой задранный подбородок она одобрила, даже едва заметно улыбнулась.

А меня терзало чувство, что угодила в яму-ловушку и все глубже в нее проваливаюсь. Ответила я хрипло, горло перехватило:

— Меня зовут Еля… фамилия Леснянская.

— Еля Леснянская… — задумчиво протянула женщина, при этом ее зеленые глаза вспыхнули потусторонним светом, заставив меня судорожно сглотнуть. — Судя по глазам, имени и роду ты тоже из лесных ведьм. Это хорошо. Принятие и привыкание проще пройдут. Я Измира из рода Древесных.

Она говорила спокойно, не обращая внимания на мои все сильнее округляющиеся глаза.

— Приятно познакомиться, — выдавила я, а потом добавила, хлюпнув носом: — Можно мне все-таки вернуться домой?!

Измира нахмурилась, не зло, потом покачала головой с сожалением: 

— Прости. Мне нужна преемница — самый подходящий сосуд для моей силы, которую будет способна принять, слиться с ней, сродниться. Поэтому я провела ритуал призыва. Ритуал сложнейший, я несколько лет копила силы на него, ведь прервать его невозможно без последствий — только дойти до конца. К сожалению, в нашем мире более подходящей моей силе преемницы не нашлось, поэтому раскинула сети за его пределы — и нашла идеальный вариант!

Ее объяснение еще сильнее напугало — прозвучало зловещим рефреном моему недавнему обещанию у могилы бабушки стать ведьмой.

— Послушайте, Измира, миленькая, причем тут лесные ведьмы, сосуды? Я не могу стать вашей преемницей, мне вообще-то домой надо, там…

Женщина, точнее лесная ведьма, как она себя представила, устало взмахнула рукой, останавливая едким замечанием мой срывающийся на панический писк сквозь всхлипы молящий голосок:

— Детка, лучше быть колючей, но мудрой елочкой, чем дубовой пробкой, которая только и умеет, что с шумом вылетать из бутылки, поэтому выслушай меня внимательно и не перебивая. — Я похолодела, Измира практически слово в слово повторила любимую присказку моей бабушки, но это, как ни странно, помогло мне взять себя в руки, как учили с детства. — Я пока не знаю, в каком мире ты жила, как у вас относятся к ведьмам и магии. Быть может, потому что ты слабосилок, ведьмой себя не считаешь, но через год все изменится. Ты станешь сильной, очень сильной. Повторяю, ритуал призыва завершен, он необратим, сам Мирей согласился принять тебя, позволил открыть дверь, пропустил сквозь пространство и время…

— Мирей? — обреченно шепнула я.

— Да, так называется этот мир, точнее его дух. Все ведьмы — дети природы, а значит, мы дочери Мирея или любого другого мира и его духа. Коль ты смогла пройти сквозь грань миров, тебя больше ничего не держало на родине. Корни твоего рода сгнили, все родичи наверняка ушли за грань. Ты слабосилок при большом потенциале, это говорит о том, что твой мир, скорее всего, пуст, магия в нем умирает или вовсе отсутствует. Я практически иссушила себя, чтобы дотянуться до тебя, значит твой мир очень далеко от моего, но портал был стабильным и ты без последствий для себя совершила переход. Я уверена, дух твоего мира помог своей дочери покинуть родной дом, чтобы не сгинула в скором времени, как и весь твой род.

— Нет-нет, это неправда, это бред, это не может быть правдой! — Я испуганно прижала руки к лицу, затем снова растерла пальцами виски, расстегнула, а потом вовсе сняла куртку, а то пот струился между лопаток.

Я убито оглядела дивную поляну в ином мире, уже не такую привлекательную, незнакомку, которая говорила жуткие вещи. И никак не могла поверить, что все это происходит со мной в реальности. Сначала похороны, кладбище, потом другой мир. Дурдом какой-то.

— Тебе придется принять правду: обратной дороги нет, ведь только Мирей знает, где находится твой дом. Но как спросить дорогу у целого мира, подумай? Ни я, никто другой не сможет указать тебе обратного пути. Здесь же, когда ты привыкнешь, осознаешь и примешь новый дом, сможешь обрести счастье, силу и долголетие.

— Долголетие? — заинтересовалась я.

— Чем сильнее ведьма, тем дольше она живет! — усмехнулась Измира.

— Простите за бестактный вопрос: сколько вам лет? —поинтересовалась я, подозревая подвох, и снова чуть не задохнулась от страха: — А-а-а… разве ведьмы не люди? Выглядите вы вполне приличным человеком.

Измира перестала улыбаться, на ее лицо словно тучка набежала.

— Триста двадцать семь. — Она убила меня наповал. А потом добила: — Ведьмы — это ведьмы, мы — отдельный, скажем грубо, магический вид, но, если не придираться к мелочам, да — внешне почти неотличимы от людей.

— Больше шестидесяти вам и не дашь, — польстила я ей, потрясенная до глубины души.

К моему еще большему замешательству, эта, как выяснилось, древняя «нелюдь» удивленно выгнула черные с сединой брови и осторожно уточнила:

— Сколько тебе лет? И сколько живут в вашем мире ведьмы?

Я пожала плечами, затем от нервов, не иначе, скороговоркой выпалила:

— У нас ведьм нет, точнее, это просто люди с особым даром или с мерзким характером, а вообще, люди живут примерно до ста лет. Кому как повезет. Мне — двадцать два. Моей бабушке — семьдесят семь исполнилось, моя мама у нее поздний и единственный ребенок. Была. Бабушка три дня назад тоже умерла, но от инфаркта, хотя лечила других.

Не знаю, насколько я удовлетворила любопытство Измиры. Она молчала с минуту, пристально, открыто, недоверчиво разглядывая меня, пока, наконец, не высказалась:

— Ваш мир, похоже, совсем пустой. В пятьдесят лет ведьмы только обретают самостоятельность, а в двадцать два — еще слишком юные.

— То есть, существует шанс, что я проживу до трехсот лет?! — улыбнулась я неуверенно, немало обнадеженная иномирными перспективами и даже отчасти успокоившись.

Кажется, Измире удалось отвлечь меня от боли и переживаний потери родного человека. Общение с ней невольно заглушало чувство беспросветного одиночества и тоски, поэтому я легко вовлекалась в наши необычные переговоры.

Измира поморщилась, но, оказалось, не я виной тому:

— Будешь колючей и неприступной елочкой — обретешь бессмертие, а если благородным дубом — первый попавшийся дятел выдолбит в тебе дупло вместо сердца, дальше налетят короеды и сожрут тебя изнутри. Самой жить не захочется.

— Судя по вашему голосу, вы тот самый дуб с дуплом и короедами, — я с ходу сделала вывод вслух и не без иронии добавила: — И чем вам дуб не угодил, отличное же дерево?

Измира опять не обиделась, грустно, но с ехидцей усмехнулась:

— Каждый совершает ошибки. — Помолчала немного и утомленно предложила: — Прости, я совсем выжата после ритуала, да и ты, наверное. Приглашаю тебя в свой дом. Если нам повезет, вскоре он все равно станет твоим.

— Почему? — удивляться больше не осталось сил — новости сыпались на меня как из рога изобилия — одна чуднее другой, не то плохая, не то очень плохая.

— Пойдем, мне нужно отдохнуть и подкрепиться. — Измира мягко, но властно подхватила меня под локоть и повела к дому.

Я нервно оглядывалась, все надеялась, что портал домой вот-вот откроется и удастся сбежать из этого пугающего места, но мерейская ведьма настойчиво увлекала меня за собой, словно лишая выбора, чтобы не было пути назад.

Да и какой путь, если я в принципе не представляю, где оказалась и как вернуться? Пусть это очередная несусветная глупость, но мне придется довериться… даже не человеку, а незнакомой ведьме. Успокаивает одно: выглядит она слишком солидно и обессиленно для кровавых ритуалов над бедными попаданками и, случись страшное, есть вероятность, что справлюсь с ней физически. 

Пока шли к дому, обе молчали. Я осматривалась: окружающие поляну заросли выглядели вполне мирными; в стоящем неподалеку сарайчике кто-то большой махал хвостом и фыркал; по хозяйственному дворику деловито расхаживали смешные птицы, похожие на кур, но с длинными усами-отростками под клювами; у стены дома под навесом сложена небольшая поленница. Почти обычный деревенский дом, ну или лесной, если бы не яркие краски, которых не встретишь на просторах средней полосы России, но, вполне вероятно, где-то в южных странах — запросто. Призрачная надежда на чудовищный розыгрыш или идиотское недопонимание теплилась ровно до того момента, как я переступила порог.

 

Глава 2

Просторная квадратная комната с большой печью у противоположной стены, массивный стол и стулья, несколько широких лавок, пара заполненных шкафов-стеллажей, вдоль балок висят пучки трав. Рядом с печью я заметила дверцу, в соседнее помещение, наверное, и узкую лесенку на чердак.

— В доме три жилых комнаты, если тебе интересно, — отметила мое любопытство хозяйка скромного, но сухого и чистого жилища. — Здесь, в передней, я работаю и ем, и принимаю гостей, дальше две смежные спальни, благодаря печи там тоже очень тепло. Есть еще купальня, она сделана в естественной пещере, там бьет родник, так что круглый год дом обеспечен водой. Зимой и на улицу выходить не надо, чтобы справить нужду.

Пока Измира рассказывала, я краем глаза заметила глазастое облачко, робко выглядывавшее на меня из-под стола. Пришлось даже нагнуться, чтобы проверить, не мерещится ли мне.

— Это Бьо, — усмехнулась Измира. — Дух-хранитель дома. К сожалению, вместе с передачей дара он тебе не достанется. Уйдет следом за мной, наши души связаны.

Стоило ей назвать имя духа, он, белесое полупрозрачное облачко, взлетел и радостно ухнул, блеснув глазками-бусинками.

Я невольно дернулась назад и испуганно просипела привиденьицу привычное в моей семье приветствие:

— Мира вашему дому, Бьо!

— Бьо прибирается, помогает в работе, сторожит дом от посторонних. Он незаменимый друг и помощник, умница моя, — поведала Измира, ласково «погладив» парящий «лохматый» шарик… по макушке, наверное, потому что никаких частей тела я у него не заметила.

Она кивнула ему — и через несколько мгновений на столе вместо серой, гостеприимно раскинулась белая вышитая скатерть, на которую Бьо поставил все для вкусного чаепития: глиняные пузатые чашки, исходящие пахучим паром, тарелочки с вареньем, пирожки, и еще что-то напоминающее овсяное печенье. Словно скатерть-самобранку развернул! Чудеса! Отыскав взглядом крючок, я повесила на него куртку с сумкой. Одернула черную водолазку и, помедлив секунду, раздумывая, разуваться или нет, прошла в обуви, как и хозяйка. Робко присела на краешек стула у стола.

Измира жадно, стоя, буквально выхлебала целый кувшин с неизвестным варевом и только тогда, держась за стол, осторожно опустилась на другой стул напротив меня. Отдышалась, прикрыв глаза, и затем вновь обратила внимание на меня.

— Вам хоть получше стало? — осторожно спросила я, опасаясь за ее состояние, ведь она единственная, с кем я в этом мире знакома.

— Да, чуть лучше, но дышать уже легче, — устало, едва заметно улыбнулась Измира. — Ритуал полностью осушил меня, к тому же, забрал внушительную часть жизненных сил. Восстанавливаться придется долго. Откровенно говоря, затевая призыв, я даже не думала, что на Мирее не найдется подходящей ведьмы и что ритуал раскинет сеть настолько далеко за его пределами. Так далеко, что я едва выжила, вытягивая тебя сюда. Смешно сказать, затеяла ритуал, чтобы сохранить душу, дар и наследие, а в итоге — чуть сама душу миру не отдала.

— О-о-о!.. Какой ужас! — хрипло посочувствовала я и, нахмурившись, спросила: — Но для чего все эти жертвы и сложности? И скажите, пожалуйста, как такое возможно, что жители разных миров разговаривают на одном языке?

Измира тяжело вздохнула, откинулась на спинку стула и, снова изучающе разглядывая меня, пояснила:

— Хорошо, о твоем мире мы поговорим позже, а пока я расскажу о своем, чтобы ты успокоилась и перестала бояться. Мирей огромен, здесь живет множество самых разных видов разумных существ. Если я верно поняла, в твоем мире только один вид — люди? — Я кивнула, и Измира продолжила: — Здесь люди живут на ограниченной территории, хоть и большой. Они пришли очень давно из другого мира, быть может, и из твоего, не являются исконными жителями Мирея, но он принял их. Давным-давно у каждого вида был свой язык, но со временем народы начали смешиваться и тогда на Мирее родился общий язык. А свои, присущие разным народам языки остались только для совершения древних ритуалов и магических заклятий. Поэтому в учебных заведениях Мирея разделяют направления по видовой магии. Именно из-за различия древних языков.

— Грамотно придумали, — отметила я, вспомнив, сколько же у нас различных языков и как это затрудняет путешествия обывателям.

— Ритуал призыва, который я провела, появился несколько тысячелетий назад, когда еще не было общего языка, а были сотни разных. Поэтому в его основу и легло одно из условий, что призванный при переходе портала получает знание языка призывающего. И некоторый общий, соотносящийся по значению ряд понятий и вещей, которые, вполне возможно, все же имеют отличия, но в их основе схожие характерные черты.

— Тоже мудро. Это я оказалась слабосилком из техногенного мира, а вдруг бы вам досталась сильная хм-м, ведьма, а из-за различий в речи могло возникнуть недопонимание, сомнения в безвредности ваших намерений… прибили бы друг друга, — покивала я, надеюсь, с необидной иронией.

— И такое случалось, — усмехнулась Измира. — Что касается причины твоего призыва… Я просто хочу умереть.

Я шокировано вытаращилась на нее:

— Это не ко мне, нет!

— Ведьма может жить бесконечно долго, в идеале. Но ее можно убить, способов великое множество: лишить головы или сжечь на костре, хищники в лесу сожрут или…

— Да-да, я поняла, голову нужно беречь! — содрогнулась я и от моих возможных перспектив.

— Так вот, ведьма может умереть либо по желанию, утратив желание жить, либо насильственной смертью. Если у ведьмы есть сестра, дочь, внучка или правнучка, племянница, на худой конец, после смерти сила просто перейдет по наследству к родной крови. Если род ведьмы сгнил, как твой, если нет следующего поколения родной крови, то ведьма обязана найти преемницу — ту, что сможет принять чужую родовую силу, перенять и продолжить дело. Иначе ведьма после смерти потеряет шанс на перерождение, никогда больше не вернется в мир живых, станет чистой энергией, ее душа растворится в потоках Мирея. Поэтому я рискнула всем, чтобы найти и призвать подходящую моей силе преемницу. И по этой же причине ты можешь не опасаться меня, я сделаю все возможное, чтобы достойно подготовить тебя, обучить основам. И только потом, когда примешь Мирей как свой дом, освоишься здесь, привыкнешь к силовым потокам нового мира, мы проведем ритуал передачи дара. Тем более, ты лесная, как и я, это облегчит нам задачу.

Я сидела, как на могиле у бабушки, сжав коленями ладони и слушала жутковатый рассказ Измиры. Прожив двадцать два года на Земле рядом с травницей-целительницей с высшим биологическим образованием, но веровавшей в старых языческих богов, с одной стороны — пропитывалась ее верой в магию, дар и наследие, с другой — вела образ жизни обычной, рядовой российской школьницы, потом студентки, ничем особо не выделявшейся из общей массы девушки, в конце концов, я не могла полностью проникнуться тем, что прямо-таки с маниакальной уверенностью вдалбливала в меня Катерина Яромировна Леснянская. Сейчас же, вот буквально утром, получив урну с прахом три дня назад живого и любимого человека и захоронив ее на кладбище, я слушаю нечто еще более непонятное, мистическое, и, буду честной с собой, крайне любопытное и загадочное. Но страшное!

Меня хватило только кивнуть и глухо заметить:

— Ясно. Но зачем же вам умирать-то… так рано? Всего-то триста двадцать восемь, вся жизнь, можно сказать, впереди.

— Язвишь? — усмехнулась Измира и одобрила: — Это хорошо, скромные долго не живут!

— А бабушка мне говорила, что скромность девушку украшает и в целом продлевает жизнь. — Раз дали добро на «остроумие», надо пользоваться.  

— Скромность — признак светлой ведьмы, ее надо тщательно скрывать, чтобы не обнаружили. Так что в данном вопросе твоя бабушка в корне не права, — без иронии парировала Измира, заставив меня нахмуриться.

— А что, у ведьм есть какие-то разделения по цвету?

Собеседница подвинула мне и себе кружки со все еще горячим отваром, напоминающим по запаху настой шиповника, и расставленную на столе снедь. Первой отпила из кружки, прожевала кусочек какой-то сушеной ягоды и продолжила:

— Магия ведьм особенная, непохожая на другие. У нас нет четкого или обособленного резерва, как у обычных магов-людей или других рас. Ведьма видит и чувствует потоки энергии, они пронизывают ее, наполняют силой. Сами по себе мы различаемся только возможностями впитывать ее, управлять этими потоками, чувствовать. Кто-то — сильнее и полнее, кто-то — наоборот, слабее и менее восприимчив. Проще говоря, физическая способность ведьмы поглощать или испускать энергию определяет, насколько у нее сильный дар. К примеру, я вижу, что тебя буквально насквозь пронизывает сила, но ты ее почти не усваиваешь, будто не чувствуешь.

— Или не верю, — шепнула я едва слышно.

Измира грустно усмехнулась, кивнув, тем самым подтверждая мое предположение:

— И такое возможно, ведь сила ведьм — природная, она живая и даже как бы разумная. — Совсем огорошила меня будущая наставница. — Потом поймешь, о чем я. Так вот, все ведьмы от рождения — светлые. Мы рождены любить: себя, весь мир, все живое вокруг, сохраняем окружающую природную гармонию, именно она наполняет нас магией, жизнью, молодостью. Но уверена, ты согласишься, Еля, что всегда и во всем невозможно сохранять гармонию. Приходит момент, когда тебя предают. Или, когда ты хочешь гораздо большего, чем в силах получить. Большего, чем заслуживаешь. Гармония в душе нарушается или вовсе исчезает — и тогда ведьма теряет свою силу, перестает видеть потоки, не может насытить свое тело энергией. Начинает стареть. И вот тогда перед ведьмой встает выбор: либо искать гармонию в душе, справляться с болью, при этом быть слабой и беззащитной, страдать и мучиться, терять молодость; либо обрести жизненный баланс в чем-то другом, к примеру, отказаться от любви, перейти на темную сторону. Ведь Мирей — живой, для равновесия и баланса в нем существуют как Свет, так и Тьма, в которой ведьма может обрести иную форму гармонии, только уже негативную. Убивать, проклинать, помогать злу — любое темное дело, совершенное не во благо, а на зло, тоже усиливает ведьму. Не так, как светлую, совершенно иначе, но это тоже сила, даже более могущественная, чем светлая гармония и любовь. Именно по этой причине многие ведьмы со временем переходят на темную сторону, чтобы выжить.

Измира замолчала, давая мне время «проглотить» новую информацию. Вскоре я спросила:

— Так почему вы хотите умереть, если другие готовы сменить свет на тьму лишь бы жить?

Ведьма неторопливо допила отвар, мне показалось, она еще и грела руки о горячую кружку, а не просто тянула время. Ей явно тяжело давался разговор, ведь надо раскрывать душу перед чужачкой из другого мира. Неожиданно она посмотрела мне прямо в глаза и жестко произнесла:

— Хочу дать тебе самый важный в жизни ведьмы совет, Еля. Запомни: всем сердцем ведьма способна полюбить только один раз, так уж мы Миреем устроены. Но если избранник не ответит взаимностью, разлюбит со временем или умрет, то ты сама захочешь умереть…

— Почему? — я нервно облизнула губы, уж больно жуткий взгляд стал у Измиры.

— Любовь — это свет души, а когда чистые и светлые чувства умирают, приходит боль, горечь, злость и ненависть. Нарушается внутренний баланс и ведьма перестает чувствовать мир, полноценно воспринимать природные потоки, а значит — начинает стареть, но при этом прожить может еще долго, очень долго. Представь, каково это, — жить почти вечность, но при этом в беспросветной тоске, отчаянии и немощи… без любви, без чувств, без надежды…

— Не представляю! — содрогнулась я.

— А вот я знаю, — глухо заявила она. — Я полюбила, и меня тоже — сильно, пылко, до самой смерти. Он, словно моя половинка, отражение моих желаний и мечтаний, был идеален во всем. Грахна убили, наше счастье длилось недолго, какую-то жалкую сотню лет. Теперь я старею, быстро и неотвратимо. Дальше остаются лишь два пути. Первый — умереть, чтобы отправиться на перерождение, но для этого необходимо передать родной крови свою силу. К великому сожалению, у меня нет детей, родных потеряла еще в юности. Или преемнице. Второй путь — стать темной, но мы с любимым прошли брачный, связующий души обряд в храме Богини Любви. Если я отрекусь от любви, перейдя на сторону Тьмы, то потеряю шанс на встречу с ним в новой жизни. А я не хочу, не могу даже думать о том, что больше никогда его не встречу, не увижу, не загляну в любимые глаза, не согреюсь в его руках и… слишком много чего «не» без него.

Несчастная женщина резко отвернулась от меня, при этом ссутулившись, словно ей невмоготу держать спину прямо, словно какой-то внутренний стержень не выдержал. Мне самой стало больно, будто ощутила ее чувства. Но она продолжила исповедь:

— Без него я выдержала десять лет. Когда ты прожил столь много, а впереди — еще больше, сложно добровольно принять смерть. Очень сложно… Я думала выдержу и, возможно, со временем все изменится к лучшему, но уже несколько раз поддалась слабости — подпиталась тьмой, — призналась Измира, машинально провела рукой ото лба по макушке к затылку, приглаживая свои полосатые, серебристо-черные волосы, словно именно они выдавали ту самую слабость, те самые темные штрихи в ее жизни.

Мне захотелось поддержать ее:

— Все идет к лучшему, просто иногда отвратительной дорогой.

Ведьма усмехнулась, бросив на меня косой, блестящий от непролитых слез взгляд, и тяжело вздохнула:

— Сомневаюсь, но проверять больше нет сил. Поэтому мне проще умереть, чтобы сохранить связь душ с любимым, в надежде на перерождение и новую встречу с ним.

— Но откуда вы все это знаете? Отчего так уверены, что это обязательно случится? — засомневалась я.

— Я же говорила, сила — разумна, она передается по наследству, либо добровольно, тщательно выбранной преемнице. После передачи силы ты получишь знания ушедших за грань ведьм нашего рода.

— Помнить все, что пережили другие? До меня? — ошарашенно пискнула я. — Да это же сразу лучше убиться, чтоб не мучиться…

Измира усмехнулась, снисходительно покачала головой:

— Не нужно. Передаются важные, имеющие практическую ценность знания, а не чувства или события другой жизни. Более того, сила ведьмы — как заботливая наставница, поможет осваивать наследственные знания неторопливо, постепенно открывая подопечной эту своеобразную сокровищницу, чтобы сохранить и преумножить для будущих поколений.

— То есть, вы хотите передать эту сомнительную сокровищницу мне? — в который раз потрясенно спросила я. — А-а-а… когда?

— Потребуется не менее года, чтобы ты полностью приняла Мирей, ощутила его потоки, освоилась здесь хоть немного, узнала нравы и быт, подготовилась к жизни. Подготовилась принять мою силу, познакомилась с ней, почувствовала и не оттолкнула при передаче. Иначе все мои усилия будут напрасны. Я стану лишь частью Мирея, не получив шанс на перерождение и новую жизнь. На встречу с любимым. Надеюсь, ты понимаешь, насколько важно для меня, чтобы ты полностью и осознанно, а главное — добровольно и ответственно приняла мое предложение? Согласилась помочь.   

Измира незаметно выпрямилась и смотрела на меня будто сверху вниз, величественная и спокойная, но с такой бездной тоски и боли в зеленых глазах, что мне самой стало плохо. Где-то на задворках сознания дрожал от страха голос разума, судорожно напоминая, что на Земле отец… которому я не нужна, подруги… теперь семейные и счастливые, пустой дом на краю леса и несколько могил… в которых лишь пепел близких и родных… клятва у бабушкиной могилы. Она-то и заставила согласиться: возможно, где-то там мои любимые родные ведьмочки из рода Леснянских знают, видят, что я сдержу обещание любой ценой. У меня появилась конкретная и важная цель в жизни:

— Я принимаю ваше предложение, если вы будете рядом, хотя бы год.

— Спасибо! — Плечи Измиры расслабились, словно она тонну с плеч скинула. — Давай перекусим, немного отдохнем, после я познакомлю тебя с домом, хозяйством и прочими делами.

— Хорошо, — с улыбкой согласилась я.

А в мыслях пыталась выбраться из хаоса, что творился в голове. Куда, зачем, для чего и как я до этого докатилась? Что делать и как жить дальше? Столько вопросов, а ответы… Но самый лучший способ справиться с проблемой, как, посмеиваясь, учила бабушка Катя, поднять высоко руку, затем от всей души махнуть — и оставить мудрые решения на потом, вдруг волшебный авось сам как-нибудь разрулит сложную ситуацию. Вот и я доверилась всезнающему русскому авосю.

 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям