0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Тетриус (эл. книга) » Отрывок из книги «Серебро ночи. Тетриус (#1)»

Отрывок из книги «Серебро ночи. Тетриус (#1)»

Автор: Герцик Татьяна

Исключительными правами на произведение «Серебро ночи. Тетриус (#1)» обладает автор — Герцик Татьяна . Copyright © Герцик Татьяна

Пройдя под мрачными сводами донжона, гости очутились в гигантском зале с закопченными балками под неприглядным серым потолком. Посредине пылал огромный камин, и жар от него волнами расходился по залу. Но возле стен все равно чувствовались промозглый холод и сырость. Шаги шедших по каменному полу гостей отдавались мертвенным эхом, заставляя их прислушиваться к зловещим шорохам, доносившимся из всех углов.

Маркиз, особо остро чувствующий опасность, вновь с досадой подумал, что ему-то, с его проницательностью, никак не стоило влезать в это гиблое дело. И ехать сюда по зову графа было никак нельзя. Но, раз уж он здесь, остается вести себя с подобающим ему герцогским достоинством, не нужно забывать, что он внук герцога, пусть и по материнской линии.

Фугит с силой топнул ногой, вслед за помчавшимся вверх эхом поднял голову и негромко заметил идущему рядом с ним лэрду:

– Судя по засиженным балкам, здесь должны водиться летучие мыши.

Его неуместные слова дробным гулом разнеслись по пустынному помещению. Шедший впереди граф обернулся и с язвительной усмешкой подтвердил:

– Конечно, они в замке есть. Особенно много их на чердаке. Но в этом зале их нет. В этом повинны крысы.

Этим заинтересовались все.

– Вы хотите сказать, крысы не дают плодиться летучим мышам? – лэрд был изрядно шокирован таким беспечным отношением к собственному дому.

Брезгливый маркиз с неодобрением огляделся. Ему захотелось немедленно уехать, но на данный момент это было невозможно.

– Ну да. Разве вы не знаете, что настоящие владельцы этого замка – серые крысы? И кто из графов Контрарио пренебрежет этим, плохо кончит. – Граф откровенно веселился.

– Но в прошлый мой визит в замок я не заметил ни летучих мышей, ни крыс. – Лэрд опасливо огляделся. Крыс он не терпел.

– Да, матушка старательно боролась и с теми, и с другими. – Граф произнес это с непонятным гостям сарказмом.

– Так почему же вы не хотите последовать ее примеру? Разве так уж трудно вывести отсюда эту нечисть? – требовательно вопросил лэрд.

– Потому что не хочу закончить свою жизнь так, как она.

С этими странными словами хозяин пошел вперед, а пораженные гости, недоуменно переглянувшись, двинулись за ним.

Поравнявшись с прихрамывающим лэрдом, маркиз подхватил его под руку и негромко спросил:

– А как окончила свои дни графиня, вы знаете?

Лэрд озадаченно покрутил головой.

– Представления не имею. Знаю только, что она скончалась в своей постели в расцвете лет. Но ничего более конкретного.

Они вошли в полукруглый зал с выходящими на восток высокими стрельчатыми окнами. На стенах висели побитые молью старинные гобелены, выцветшие настолько, что сюжет на них едва-едва угадывался. Стены подпирали набитые соломой ржавые доспехи рыцарей, которые не чистили, наверное, лет сто.

Посредине зала стоял большой овальный стол из потемневшего от времени красного дерева. На голой столешнице, занимая весь левый край, высился подробный макет королевства Терминус с окрестными землями. Макет был настолько правдоподобно выполнен, что неугомонный Фугит склонился над ним и принялся выискивать поместье отца.

– А, вот оно! – он ткнул пальцем в небольшое здание возле длинного озера в форме буквы J. – Я его по озеру узнал!

– Вы правы, о кладезь учености! – саркастично согласился с ним граф. – Это и в самом деле владение вашего отца, уважаемого сэра Пакката. – Но давайте присядем!

И граф взмахом длиннопалой руки пригласил гостей занять свои места. Они устроились за столом на противоположной от макета стороне. По правую руку от хозяина горделиво сел нескио, утвердив свое главенство. Сердито сверкнув на него глазами, по левую неохотно уселся маркиз. Тонко усмехаясь, лэрд устроился рядом с маркизом, и Фугиту пришлось сесть со страшащим его нескио. Он был недоволен и обеспокоен таким соседством, опасаясь обещанной оплеухи, но слова графа его отвлекли:

– Мой любезный родственник, как ваши дела? Надеюсь, с вашей драгоценной матушкой все в порядке?

– Вполне. Она благоденствует. – Фугит был на редкость краток, он не любил вспоминать мать с ее вечно дурным настроением и мерзкими капризами.

Граф с тонкой иронией подметил:

– О да, она же находится в лучшем женском монастыре королевства, среди вполне достойных дам. А если учесть, что для нее учинить скандал то же, что для менее возбудимых людей выпить бокал хорошего вина, то не стоит сомневаться, что она и впрямь благоденствует.

– О, аббатисой там досточтимая Фелиция, сестра нашего многоуважаемого наместника. Поэтому не стоит сомневаться, там все на высшем уровне. – Говоря это, маркиз внимательно следил за реакцией графа, но тот и глазом не моргнул.

– О, я в этом не сомневаюсь. Фелиция всегда была в высшей степени достойной дамой.

Маркиз случайно опустил взгляд вниз, к коленям графа, и заметил, как под столом рука Контрарио судорожно сжала рукоять висевшего на поясе небольшого кинжала, да так, что побелели костяшки пальцев.

«Ага! – пронеслось в мозгу маркиза, – похоже, наш друг Контрарио так и не забыл свою юношескую страсть. Интересно, на что он способен ради нее?»

Разочарованный Фугит в отместку задал графу чрезвычайно неприятный, на его взгляд, вопрос:

– А что произошло с вашей матушкой, граф? Мы были уверены, что она почила в бозе на своей собственной постели.

В это время дверь открылась, и граф произнес:

– Заходи, Агнесс. – В ответ на заинтересованные взгляды гостей небрежно пояснил: – Это моя экономка.

Вошла красивая молодая женщина с серебряным подносом в руках. Гости понятливо переглянулись. Агнесс явно служила здесь не только экономкой. На ней было слишком дорогое для простой служанки шелковое платье с золотой вышивкой, стройную белую шею обвивали длинные бусы из крупного ровного жемчуга. На светлых волосах красовалась искусная диадема с таким же жемчугом явно из фамильных драгоценностей графа.

Робко глядя вниз, Агнесс торопливо составила на стол запыленные бутылки с вином и золотые кубки, украшенные крупными рубинами. Присев в низком реверансе, спросила у графа:

– Что-нибудь прикажете еще?

Тот ответил каким-то слишком ласковым голосом:

– Нет, моя милая, можешь идти.

Она чуть не бегом выскочила из комнаты, подхватив подол длинной юбки. Нескио удивленно посмотрел ей вслед. Вела она себя вовсе не как фаворитка графа. Уж скорее как забитая служанка.

Контрарио взял в руки зеленую кривоватую бутылку и предложил:

– Одно из лучших вин моего подвала. Мадера столетней выдержки. Не желаете?

Фугит тут же протянул руку за кубком. Немного поколебавшись, нескио присоединился к нему. Лэрд отказался, сославшись на слабое здоровье. Маркиз тоже, соврав, что не пьет мадеру.

– Тогда, может быть, бургундское? – граф был сама любезность. – Его заложил еще мой дед, так что оно вполне достойно благородного рода маркизов Пульшир.

Маркизу ничего не оставалось, как согласиться.

Вино разлили по драгоценным кубкам. Граф тоже налил себе мадеры и отпил. Его примеру последовали остальные. Нескио одобрительно крякнул.

– Хорошее вино! Достойное самого короля!

Граф поднял кубок и полюбовался игрой драгоценный камней.

– Конечно, сейчас принято пить вино из стеклянных бокалов, но драгоценную посуду из которой ели и пили наши прадеды, я считаю лучшим украшением стола и подаю только дорогим гостям.

У маркиза на языке вертелась неприязненная фраза, что гостей в этом замке не было больше десяти лет, со дня смерти графини, но он благоразумно промолчал. Фугит, осушив кубок одним глотком, потребовал еще, и граф вновь налил ему до краев. Прежде чем тот принялся пить, небрежно бросил:

– Вы спросили меня, как почила моя матушка? На своей постели, вы правы, лэрд. Но отнюдь не в бозе. Ее загрызли крысы.

Фугит в изумлении поставил кубок на стол, так и не сделав ни одного глотка. Остальные ошеломлено смотрели на графа, ожидая разъяснения. Тот их дал, зловеще усмехаясь:

– Перед роковой ночью она провела потраву крыс, причем по всему замку вкупе с хозяйственными постройками. С собаками, ядом, ловушками и капканами, все, как полагается. В полночь из ее комнаты раздался дикий вопль. Отец и слуги бросились туда, но дверь открыть не смогли. Пока выбивали дверь, все стихло. Когда вошли в спальню, от матушки уже остались лишь до белизны обглоданные кости. – И Контрарио непринужденно поднес кубок к тонким губам.

– Но почему они не могли войти сразу? – маркиз отставил кубок с вином, поняв, что больше не сможет сделать ни глотка.

– Предполагаю, крысы держали дверь. Знаете, когда их очень много, они смертельно опасны. Матушка в этом убедилась.

– Крысы разумны? – нескио недоверчиво глядел на графа, обдумывая услышанное. – Никогда в это не верил.

– Напрасно, нескио, напрасно, – граф с наслаждением пил вино, – они не уступают в разумности людям. Возможно, и превосходят.

– Вы так хладнокровны, неужели вам ее ничуть не жаль? – пораженный лэрд не мог понять, отчего так спокоен граф. По его мнению, это было просто неприлично. В конце концов, речь шла о его родной матери.

– А чего ее жалеть? – граф растянул в неприязненной ухмылке бледный рот. – Она сама выбрала такую смерть. Ее многократно предупреждали, но она категорично заявляла: или я, или крысы. Крысы оказались сильнее. Или мудрее. И победили. С той поры никаких потрав в замке не было.

– Но как теперь вы можете жить в таком ужасном месте? – никак не мог успокоиться лэрд.

Граф пренебрежительно пожал плечами.

– Отец не смог. Как вы знаете, свои последние годы он провел в столице, в нашем городском особняке. А я считаю, что в замке ничего опасного нет. Если не ссориться с крысами, конечно. К тому же здесь безопасно. Никто не доберется.

– «Никто» – это стража наместника, так называемая королевская, конечно? – нескио внимательно оглядывал стены, размышляя, не скрываются ли за ними крысы, которые, похоже, приятны графу куда больше людей.

– Вы правы. Но, кроме него есть еще неприятные особы, стремящиеся нарушить мой покой.

– И кто же эти смельчаки? – нескио перевел на него ничего не выражающий взгляд.

Граф помедлил с ответом.

– Всякое бывает. Замок стоит на границе, пришлых много.

– Неужто наместник не охраняет западные границы? – наивно спросил Фугит, и дворяне с раздражением посмотрели на него. Неужто он и такой ерунды не знает?

– Эта обязанность была возложена на графов Контрарио еще королями, с той поры мы ее и выполняем, – с возрастающим раздражением пояснил ему граф, считая откровенным недоумком. – Впрочем, так поступают все владетели пограничных земель. Хотя, надо признать, год от года охранять границы становится все сложнее.

– Но о проблемах на этой границе никто не слышал! – нескио, охраняющий южные рубежи страны от имгардцев, насторожился.

– Просто я не считаю нужным доводить свои проблемы до наместника.

Нескио с облегчением его поддержал:

– Правильно! Я тоже считаю его своим вассалом, но никак не господином, и со своими проблемами справляюсь сам.

Граф перевел на него тягучий взгляд.

– Вот именно по этому поводу я вас и пригласил. Я знаю, все вы недовольны властительством Медиатора. Признаю, я, аристократ и вельможа, потомок известных воителей и богачей, сижу практически без средств. И виновен в этом Медиатор. Именно он запрещает увеличивать налоги с крестьян и горожан. Это его вина в том, что родовитые дворяне королевства все глубже погрязают в нищете, тогда как простолюдины живут припеваючи, ни в грош не ставя аристократов.

Оживившись, все в один голос заявили: «правильно»!

Граф поднялся и принялся вышагивать по залу, морщась при каждом шаге и говоря на ходу:

– Если бы в Терминусе был король, законный владыка, все было бы по-другому! Он не позволил бы какому-то жалкому плебею указывать владетельным господам, что они могут на своей земле, а что нет! Но гордый род королей Терминуса пресекся пятьсот лет назад, аристократов становится все меньше и меньше, а род Медиатора все усиливается.

Лэрд с горечью добавил:

– Они и богатеют за счет государственных приисков! И считают королевскую казну своей!

Граф подтвердил сказанное энергичным кивком головы.

– Этому нужно положить предел! Если мы объединимся, мы сможем многого достичь.

– Как именно, граф? – нескио вертел в руках золотой кубок и внимательно рассматривал тонкую вязь на его боках.

– Очень просто. Мы вполне можем убрать сразу все семейство. Сделать это нетрудно. Скажем, с помощью засады.

– А не проще ли сделать это с помощью Зинеллы? – маркиз сделал малоприличный жест рукой.

Граф настороженно посмотрел на нагловато ухмыляющегося Фугита.

– Нет, моя незаконнорожденная сестра пока ничего знать не будет. Это, так сказать, наш решающий козырь.

– Было бы гораздо лучше, если б она стала законной женой наместника.

Контрарио передернулся.

– Не думаю, что это возможно. Я прекрасно осознаю предел ее возможностей. Тем не менее, она всегда была мне полезной.

В разговор бесцеремонно вмешался Фугит, рассматривающий покрытый защитными надписями старинный панцирь, висевший возле него на стене.

– Граф, вы не могли бы мне показать вашу оружейную? Говорят, там много редкого оружия.

Граф изумленно на него воззрился, явно не понимая, как можно прерывать говорившего, так откровенно пренебрегая этикетом. Впрочем, он и сам нередко этим грешил, поэтому лишь спросил у остальных, не будут ли они так любезны подождать? Или, может, кто-то разделяет страсть сэра Фугита к редкому оружию?

Никто с ними пойти не пожелал, и граф с Фугитом отправились одни.

– Возможно, именно этого и ожидал досточтимый сэр Паккат? – лэрд спокойно отпил вина из своего кубка.

– Вы думаете, граф воспользуется моментом? – маркиз рассматривал рубины своего кубка на свет, пытаясь определить их ценность.

– Почему бы и нет? Он будет просто глупцом, если этого не сделает. Вы же знаете, что при Фугите нельзя говорить ни о чем серьезном. У него слова за пазухой не держатся.

– Ну, если сэр Паккат послал сына именно за этим, то кто мы такие, чтобы вмешиваться? – нескио терпеть не мог дурного мальчишку и не скрывал этого.

Лэрд согласно кивнул:

– Что ж, вернее способа избавиться от этого оболтуса найти трудно. Надеюсь, у графа все получится.

Минут через десять вернулись ушедшие. Фугит имел вид глуповато-пришибленный, глядя на своих спутников так, будто увидал их впервые в жизни. Выспрашивать, что же он повидал в оружейной, никто не стал. Было ясно, что он зачарован, но никто и не думал протестовать.

Решив, что Фугит больше не представляет опасности, лэрд предложил говорить начистоту:

– Засада очень ненадежное дело, граф. Медиатор и его сыновья закаленные воины. К тому же они не ходят без охраны. Яд куда вернее. – При этих словах лэрд пристально глянул на покрытые пылью и паутиной бутылки, и было непонятно, о чем конкретно он говорит.

Граф тонко усмехнулся.

– Я и хотел предложить именно это. Но боялся быть непонятым, – он многозначительно посмотрел на Фугита. – Я знаю, некоторые не умеют молчать. Вернее, не умели.

Фугит бестолково улыбался, явно не понимая, о чем идет речь.

– У вас одного есть возможность для тихого устранения всего семейства Медиатора зараз. – Лэрд обнажил в неприятной ухмылке почерневшие от старости зубы. – Вот только согласится ли ваша сестра убить собственного мужа, пусть ее брак и не освящен церковью?

– Зинелла сделает все, что я ей велю. – Граф зловеще нахмурил черные брови. – Ослушаться она не посмеет. Да и наместник ей так же неприятен, как и мне. Хотя она и вынуждена сожительствовать с ним.

– Хотел бы я быть так уверен в своих родных, как вы, граф. Похоже, она вас сильно любит, – маркиз не смог отказать себе в удовольствии в очередной раз уязвить Контрарио.

– Любит? – граф был озадачен. – Меня никто не любит. Она меня до чертиков боится и ненавидит, как и все прочие. – Он склонил голову, пряча в глазах пренебрежение, и учтиво заметил: – О присутствующих я не говорю. Впрочем, страх и ненависть куда надежнее любви, которая сегодня есть, а завтра нет.

В его голосе чуткому уху маркиза послышалось затаенное разочарование.

– Вам нравится внушать людям ужас, граф?

Тот на мгновенье замешкался.

– Пожалуй. Есть в этом своеобразная прелесть, вы не находите?

Маркиз боязливо заерзал под холодным взглядом графа, не зная, как вырваться из оков его железной воли.

– Но все-таки вы дадите поручение Зинелле? У нее единственной есть такая возможность, – лэрд упрямо стоял на своем.

Граф неохотно отвел глаза от своей жертвы и повернулся к лэрду.

– Вы правы, возможность есть. Но вот средства нет.

– Почему нет средства? Неужели она не хранит хоть несколько капель добротного быстродействующего яда? – лэрд не поверил графу. – Какая непредусмотрительность!

– Это не непредусмотрительность, это вынужденность. Когда умерла жена Медиатора, мне стоило большого труда обратить его взор на Зинеллу. Вы же знаете, она похожа на покойницу и лицом, и статью, хотя и изрядно уступает ей, увы. Медиатор взял ее в свои покои, но буквально нагишом. Все, что было при ней, уничтожили.

– Все знали, что она дочь вашего отца, граф.

– Этого никто и не скрывал. Но я и не дал ей ничего такого, что могло бы навести на определенные подозрения. Нужно было выждать.

– И вы ждали целых пятнадцать лет?

– Почему бы нет?

– Но она родила наместнику троих детей!

– И что это значит?

– Но женщина не может предать своих детей!

Граф обратил взор куда-то внутрь себя.

– Не может? Почему же это? Только не говорите мне о святости материнской любви. К тому же в наших с Зинеллой жилах течет кровь самого дурного рода королевства – кровь Сордидов.

На мгновенье вынырнувший из прострации Фугит привстал в язвительном поклоне:

– Благодарю вас, граф, за комплимент!

Тот небрежно махнул рукой.

– Не за что, мой дорогой родственник, не за что! Несмотря на то, что все это знают, перед женщинами этого семейства очень трудно устоять. Чему примером является и мое появление на свет, и ваше, мой отчаянный сэр Фугит. Наши отцы тоже не смогли устоять перед чарами наших матерей, хотя прекрасно знали историю их рода. И наши матери не обманули ожиданий. Впрочем, мой отец не слишком переживал по этому поводу, и доказательство тому – появление на свет Зинеллы всего-то через пять лет после его женитьбы.

– Он был давно знаком с ее матерью? Насколько помню, это побочная сестра вашей матушки.

– Верно. После смерти матери она надеялась стать графиней, но не получилось.

– Ваш отец проявил здравый смысл?

– Нет, его проявил я. Отец просто прислушался к моему мнению.

Гости переглянулись. Прислушался? Все хорошо знали буйный и независимый нрав прежнего графа. Интересно, как смог его сын, тогда еще виконт, найти нужные аргументы? И каковы они были?

Но уточнять никто не стал: в воздухе будто повис запрет на этот вопрос, и, подчиняясь ему, лэрд спросил вовсе не то, что хотел:

– Зинелла уже столько времени живет во дворце, неужто нельзя было передать ей такую малюсенькую вещь?

И граф пояснил:

– За Зинеллой следят. И следят пристально. Из дворца одну ее никуда не выпускают, к ней тоже пробиться невозможно. При ней только одна доверенная служанка, с которой я время от времени общаюсь, но ничего вещественного ей передать не могу. Вы же знаете, старшие сыновья медиатора не доверяют ни самой Зинелле, ни ее слугам. Поэтому яд нужно передать как можно более незаметно, совершенно постороннему человеку. Но имеющему доступ во дворец. – Контрарио посмотрел в глаза лэрду, безмолвно посвящая его в сообщники. – Насколько я знаю, лэрд, ваш старший сын дружен с Сильвером?

– Это так, – кратко подтвердил тот. – Вы хотите, чтоб я навестил сына и тихонько передал яд вашей сестрице?

– Вы все поняли верно, отдаю дань вашей проницательности. Но вам нужно сказать Зинелле условленную фразу: «ваша правая ножка стала еще прелестней».

– Что за ерунда?! – Фугит очнулся при слове «ножка» и заинтересовался идиотской, с его точки зрения, фразой. – Ну, ножки могут быть прелестными, не спорю, но почему только правая?

– Потому что на правой ноге у нее срослись мизинец и безымянный, и она всю жизнь это скрывает.

– Вы любите наступать людям на их мозоли, не так ли, граф? – поморщился нескио.

– Не всегда. Иногда я этой возможностью пренебрегаю. Хотя и неохотно.

– Для этого должна быть очень веская причина. – Нескио брезгливо стряхнул с пальцев налипшую паутину от бутылки.

– Конечно, – по-иезуитски согласился его собеседник.

– Крайне вам выгодная.

– Безусловно! – чтоб не дать втянуть себя в беспредметный спор, граф с лицемерным поклоном пригласил: – Если кто-то желает провести ночь в замке, буду рад. Ручаюсь за приличный ужин и удобную постель. Не думаю, чтоб в деревне было лучше. Постоялый двор там неплохой, но с замком не сравнится.

Маркиз с лэрдом дружно отказались. Фугит бестолково топтался на месте, явно не понимая вопроса.

– Я с удовольствием останусь, граф. Надеюсь, мы сразимся с вами в карты. Или перебросимся в кости. – Нескио был учтив, но слово «сразиться» прозвучало так, будто он предлагает сразиться на мечах.

Граф быстро поклонился.

– Вы спасли меня от горького разочарования, дорогой нескио! Уверен, скучать нам не придется.

Маркиз посмотрел на лэрда, тот в ответ незаметно пожал плечами. Этот упрямец все делает по-своему! Но и расплачиваться за свои глупости ему, а не нам.

– Вы сейчас передадите мне посылочку для Зинеллы, или мне привезет ее завтра нескио? – лэрд неосторожно наступил на больную ногу и поморщился.

– Что вы, лэрд! Кому я могу доверить такую вещь, как не вашей предусмотрительности и здравомыслию! От этой посылочки зависят не только наши судьбы, но, возможно, и жизни.

Граф торопливо вышел. Пользуясь его отсутствием, маркиз предупредил нескио:

– Вы слишком неосторожны, мой друг! Здесь все просто вопит об опасности!

– Вы правы. Вот я и хочу выяснить, какого рода эта опасность. И не повторяйте мне сказочку о крысах. Ни за что не поверю в такую чушь.

– Но вы же видите, что граф сделал с Фугитом за десять минут отсутствия! Не боитесь, что тоже может произойти и с вами?

Ответить нескио не успел, вернулся граф с изящной маленькой шкатулочкой палисандрового дерева.

– Вот эта миленькая незаметная посылочка. Если вдруг кто-то захочет проверить, что там, то увидит лишь небольшой презент сестре от любящего брата. Там всего-навсего золотой запястный браслет на бархатном основании. И больше ничего. Так что вам ничего не грозит. Только не забудьте сказать нужные слова.

– Да, я помню: «ваша правая ножка стала еще прелестней». Даже если соглядатаи и удивятся этой странной фразе, то спишут ее на мой старческий маразм.

– Правильно, хотя маразм вам при вашем остром уме и не грозит. – Граф с изящным поклоном вручил шкатулку лэрду. – А теперь поспешите, через полчаса стемнеет, а вам еще ехать по моей не самой безопасной дороге.

Фугит все так же стоял, глупо пялясь в стену, и лэрд неучтиво подтолкнул его в спину.

– Поскорей, сэр! Уже темнеет. Надеюсь, вы не хотите сверзнуться в этот мерзкий ров?

Эти благоразумные слова заставили Фугита поспешно выйти из комнаты. Граф замыкал торопливое шествие. Решив, что он слишком напугал своих благоразумных гостей, произнес:

– Мой кучер может провести карету в темноте по краю дороги с закрытыми глазами. Мы это уже проверяли.

Но успокоительные слова графа не возымели должного действия. Гости проворно устроились в карете, прозвучал окрик кучера, ворота поднялись, и карета выехала на мост. Ни одного слова на прощанье сказано не было.

Вернувшись в замок, граф застал своего единственного гостя за созерцанием макета королевства. Не глядя на вошедшего, нескио задумчиво произнес:

– Чрезвычайно точный макет, граф. Кто его делал?

– Понятия не имею. Он был здесь всегда. Кстати, этот же вопрос я задавал своему деду, и получил точно такой же ответ. Замок очень стар, знаете ли. Возможно, этот макет был здесь еще тогда, когда нашего рода не было и в помине.

– А моего тем более.

– Наоборот. Если убрать все эти дурацкие условности типа законного брака, то ваш род гораздо старше моего, нескио. Вы ведь прямой потомок королей. Причем по мужской линии.

– Это верно. Но что это меняет? Давайте говорить начистоту, граф. Вы ведь считаете, что пустующий трон должны занять вы?

– Может быть, и я. А может статься, и вы. Надеюсь, вы не считаете, что там должен восседать этот шут гороховый, маркиз Пульшир?

Нескио хохотнул. Он думал о маркизе точно так же.

– Нет, не думаю. Вот уж кто будет совершенно не на своем месте.

– Но вы же знаете, в чем загвоздка. Думаю, вы неплохо осведомлены об истории своего рода.

– Вы о роде нескио говорите или о королях?

– А вам не кажется, что это одно и то же?

– Возможно, но что вы имеете в виду?

– Трон, мой недогадливый нескио, трон.

– То есть легенда, по которой король должен обязательно воссесть на трон в тронном зале?

– Естественно! И вот в этом-то вся и закавыка.

– Вы считаете, что мы исчезнем, как исчез один из узурпаторов?

– Не один из, а прапрапрадед моей матушки, вознамерившийся стать королем Терминуса. И это бы ему удалось, если бы во время коронации он попросту не исчез, воссев на трон в короне и объявив себя королем. В хрониках написано, что вопль при этом был ужасный.

Нескио помолчал.

– Я это знаю. Поэтому вы хотите, чтобы королем стал я?

– Конечно! В вас течет королевская кровь, поэтому, я уверен, проблем с коронацией не будет. Наверняка трону все равно, освящен ли был церковью брак между вашими предками или нет. Кровь есть кровь. Доподлинно известно, что в вашем роду бывали случаи, когда в ваших жилах истинных потомков королей текла голубая кровь.

– А что станете делать при этом вы? – подозрительно прищурился нескио.

– Я, как и наш жеманный маркиз, мог бы претендовать на титул и поместья герцога Ланкарийского. Я тоже один из потомков боковой ветви. Став королем, вы могли бы мне этот титул передать. Этого мне достаточно, – его глаза хитровато блеснули.

Нескио задумался. Что-то все уж слишком легко складывалось. Он вырос среди дворцовых интриг и понимал, что ему устраивают ловушку. Но вот какую?

– Хорошо. Над этим нужно поразмыслить. Надеюсь, вы не станете требовать от меня ответа немедленно, граф?

– Что вы, нескио, конечно, нет! Я понимаю, это предложение кажется вам подозрительным. В наше тревожное время нельзя доверять никому. Но давайте перейдем к ужину, я изрядно проголодался. Думаю, Агнесс нас уже заждалась.

Они пошли длинными темными залами, простирающимися нескончаемой анфиладой, в угловую башню. Факелы горели далеко не везде, и нескио порой казалось, что он шагает по какому-то странному месиву, порой даже ноги запинались неизвестно обо что.

Будто кто-то неизвестный предупреждал его: впереди опасность! Но как ни вглядывался он в полумрак под ногами, ничего не заметил. Шедший рядом с ним граф, напротив, шагал широко и безмятежно, мимоходом рассказывая о залах, по которым они проходили.

Но вот бесконечная анфилада закончилась, они вошли в просторное помещение. Полукруглые чисто вымытые окна и шелковые обои солнечно-золотистого цвета делали комнату радостной и уютной. Нескио удивленно заморгал. Он не ожидал увидеть вполне современную обстановку среди мрачного великолепия замка.

– Удивлены? – граф добродушно посмеивался. – Это часть Агнесс, и устроена по ее вкусу. Я люблю трапезничать здесь. Хотя, как вы наверное, догадались, парадные трапезные в замке выглядят совсем по-другому.

– Наверняка они огромные и помпезные. У меня в поместье есть и такие. Хотя мое поместье совершенно другое.

– Более приспособленное для жизни, вы хотите сказать?

– Естественно. Оно ведь не такое старое, как замок. К тому же строилось для мирной жизни, а не для войны.

– Да, замок построен для войны, вы правы. Даже не для войны, а для обороны. Если вы задержитесь завтра, я покажу вам установленные на башнях старинные катапульты, достающие врагов на расстоянии сотни лиг. Сейчас, в темноте, на стенах делать нечего, слишком опасно.

Нескио насторожился. Что может быть опасного ночью на башнях замка? Врагов там уж точно нет, а темноту вполне можно прогнать факелами.

Граф продолжил свою мысль: – Катапульты действуют, хотя ни мне, ни моим предкам к их помощи прибегать не доводилось. К счастью.

Они подошли к небольшому столу красного дерева, рассчитанному человек на двенадцать, не больше. На белоснежной скатерти с вышитыми шелком васильками уже стояли синие бокалы византийского стекла и пыльные бутылки, увитые паутиной. Тарелки из такого же синего стекла стояли напротив друг друга.

Нескио заметил, что стол накрыт только на двух человек, и недоуменно посмотрел на графа. Его фаворитка всегда ела вместе с ним, восседая во главе стола, как хозяйка.

Граф понял его взгляд по-своему:

– Если вы моете руки перед едой, нескио, в углу таз с водой. Агнесс считает, что грязные руки перебивают запах хорошей еды. Поэтому я мою руки перед едой. Готовит она хорошо, не хочу лишать себя редких в замке удовольствий.

И он первым пошел к серебряному тазу, полному теплой воды. Рядом стоял еще один такой же, и нескио последовал его примеру.

Вытерев руки расшитым белыми цветами полотенцем, они сели за стол. Нескио, еще раз кинув внимательный взгляд на оставленные возле тазов полотенца, заметил:

– Полотенца из приданого вашей матушки, граф?

Тот кивнул.

– И они, и тазы, и многое другое. Она любила красивые вещи.

– Да, род Сордидов славится тягой к красивым вещам, – и нескио с намеком посмотрел на подходившую к ним Агнесс с подносом, заставленной разной снедью.

Заметив, что ей тяжело, встал и учтиво принял из рук женщины нагруженный поднос. Она отшатнулась, с недоумением глядя ему в лицо.

– Нескио - настоящий рыцарь в отличие от меня, Агнесс, – с ироничной интонацией заметил граф.

Нескио молча поставил поднос на стол и сел обратно, предоставив женщине расставлять блюда по столу.

– Благодарю вас, но я и сама справлюсь. – Она снова низко склонила голову, поспешно расставила принесенные блюда и собралась уходить.

– Разве вы не составите нам компанию, Агнесс? – нескио и сам не мог понять, для чего провоцирует графа. Агнесс хороша, конечно, но в его жизни были женщины и красивее. Взять хотя бы его нынешнюю фаворитку, Домину. Вот уж кто настоящая красавица. Так почему?

Агнесс с ужасом посмотрела на него, но возразить не успела.

– Да, Агнесс, почему бы тебе не составить нам компанию? Думаю, на кухне найдется, кем тебя заменить. – Граф произнес это не терпящим возражения тоном.

Агнесс покорно склонила голову.

– Хорошо, я сейчас приду.

Она ушла, но через пару мгновений вернулась, неся приборы для себя. Тут же показался парень в головной повязке с подносом, заставленным закрытыми кастрюльками, в которых что-то шкворчало и булькало. Агнесс потянулась, чтобы разложить еду по тарелкам, но граф грубовато махнул рукой, отправляя ее на место во главе стола. Покраснев, она заняла место хозяйки и замерла, не зная, что делать.

Мужчины, не скупясь, сами положили на свои тарелки горы разных яств и принялись за еду. Агнесс тоже положила себе немного пирога с голубями и осторожно откусила кусочек. Видно было, что трапеза с господами для нее непривычна и сильно смущает.

Нескио больше не смотрел в сторону Агнесс, полагая, что внимание, оказываемое им фаворитке графа, отнюдь тому не льстит. Но все равно порой взглядывал на нее, скромно сидевшую между ними. Что в ней его привлекало, он не понимал.

Граф пару раз подливал ему бургундского, не забывая и себя, но нескио это не смущало. Он прекрасно знал, что мог выпить полдюжины подобных бутылок без всякого для себя вреда. Главное, чтоб оно не было отравлено или заговорено. Но, судя по тому, как спокойно его пил хозяин, ему не грозило ни то, ни другое.

Наконец подали десерт, состоявший из нескольких видов засахаренных фруктов. Видя, что блюдо с фруктами слишком далеко от Агнесс, нескио подвинул его к ней, за что получил мельком кинутый на него взгляд и негромкое «благодарю».

После окончания ужина они перешли в соседнюю комнату, обставленную просто и уютно. Даже без пояснений графа было ясно, что эта комната тоже входит в апартаменты фаворитки, или, как ее называл граф, экономки. Агнесс осталась в трапезной, тут же принявшись убирать со стола.

Они несколько раз с переменным успехом сыграли в кости, пока нескио не зевнул во весь рот, едва успев прикрыться широкой ладонью. Граф спохватился:

– Что же это я! Вы же столько времени провели в дороге, а я навязываю вам ненужную игру! Простите! Я покажу вам вашу спальню. – И он громко воскликнул: – Агнесс!

Она появилась через пару минут, слегка запыхавшись, видимо бежав всю дорогу.

– Где ты приготовила спальню нашему гостю?

Агнесс с легкой укоризной взглянула на графа, но тут же вновь потупила взор. Нескио догадался, что спальню ему приготовили там, где приказал граф. Для чего это скрывать? Нескио не нравились эти мелкие секреты, но он здесь именно для того, чтоб разобраться, что задумал Контрарио.

– В южном крыле, рядом с оружейной, господин, – тихий голос походил на шелест опадающих листьев.

– Что ж, неплохо. – Граф поднялся, но тут же споткнулся и сел обратно. – Дьявол! Опять заболела нога! – И пояснил гостю: – В прошлом году я получил рану, не слишком опасную, но болезненную. С тех пор она жутко ноет к непогоде. Это неприятно. Похоже, будет гроза. Вы не обидитесь, если вас проводит Агнесс?

Нескио почуял подставу, но спокойно заверил, что никакой обиды он не чувствует. И не преминул поддеть графа:

– Когда мужчину сопровождает такая красотка, ему полагается радоваться, а не оскорбляться.

Граф сумрачно усмехнулся, метнул на нее повелительный взгляд, и Агнесс, не дожидаясь приказания, пошла вперед, прихватив со стены факел в металлической окантовке. Нескио пошел за ней. Заметив, что тяжелый факел подрагивает в слабых женских руках, попросил:

– Дайте факел мне, Агнесс. Он слишком тяжел для ваших нежных ручек.

Она остановилась и с недоумением посмотрела на него.

– Никто мне такого не говорил. Но возьмите, если вам так удобнее.

Нескио взял факел из ее руки. Высоко подняв его над головой, высветил длинный коридор, по которому они шли.

– А почему в замке нет свечей? Или хотя бы ниш для масла?

– У меня есть свечи. Я использую их у себя в комнатах. А масло дорого. У графа не так уж много денег, чтобы роскошествовать в замке. Здесь никто не живет.

– А вы?

Она снова удивилась.

– Я не в счет. Я имею в виду членов семьи, а я только прислуга.

Нескио никогда не экономил на близких, особенно тех, кто был ему хоть немного дорог, поэтому сочувственно покосился на нее, но промолчал. Кто он здесь, чтоб указывать хозяевам, как им нужно жить?

Они довольно быстро дошли до покоев, предназначенных гостю. Агнесс взяла из рук нескио факел и воткнула его в настенный шандал. Затем распахнула дверь и вошла первой. Нескио вошел следом.

Комната была обставлена, как и все в этом замке, в унылых коричнево-пурпурных тонах. Но в ней пылал камин, было тепло и даже уютно от весело потрескивавших дров. В глубине, в алькове, стояла широкая кровать под балдахином, застеленная свежим льняным бельем. На столике подле нее в подсвечнике горели три свечи.

Войдя в комнату, Агнесс аккуратно притворила дверь, чтобы не выпустить тепло. Указав на стопку чистого мужского белья на прикроватной тумбе, застенчиво предложила:

– Здесь свежее белье, если хотите переодеться. А там, – она махнула рукой в противоположный конец комнаты, – горячая вода. Вино стоит на столике у окна. Вам еще что-нибудь нужно, господин?

– Нет, спасибо. Но, – тут он немного помялся, понимая возмутительность своего вопроса: – сколько времени вы живете с графом, Агнесс?

Она недовольно поджала губы, но ответила вежливо:

– Скоро десять лет.

– А сколько вам лет?

– Двадцать пять.

Он удивился. Ему казалось, что ей не меньше тридцати. Поняв его безмолвное удивление, она тихо протянула:

– Жизнь в таком месте не красит. Этот замок из всех высасывает красоту и молодость. Скоро граф заменит и меня. Я здесь далеко не первая.

– А где же предыдущие? Надеюсь, не в замке?

Агнесс отшатнулась и испуганно заявила:

– Я не знаю.

Нескио не поверил, уж слишком неверным был ее тихий голос.

– У вас есть дети?

Она посмотрела на него затравленным взглядом.

– У меня была малышка. Но она умерла. В замке не живут дети.

– А как вы попали в замок, Агнесс?

Она нервно затеребила жемчужные бусы на шее.

– Меня похитили.

Нескио насторожился.

– Как это было?

– Я с семьей шла куда-то, не помню, куда. Подъехала черная карета и меня закинули в нее.

– Где это было?

– Я не помню. Это было так давно.

– Но красть людей незаконно!

– Кого это волнует? Многие из замковой челяди похищены людьми графа посреди бела дня. Если бы я была из благородной семьи, а так… – она обреченно склонила голову.

– Я могу передать вашу жалобу наместнику. – Нескио не понимал, почему у него так сильно заболело в груди. Он не раз слышал подобные истории, но никогда они не вызывали в нем такого сильного отклика.

Агнесс испуганно протянула к нему руки.

– Только не это, умоляю вас! Мне никто не поможет, а граф меня тут же убьет! И хорошо, если только убьет!

Нескио хотел спросить что-то еще, но она взмолилась, еще ниже опустив белое от страха лицо:

– Я могу идти, господин?

Он обуздал свое докучное любопытство.

– Идите, я и сам справлюсь.

Торопливо присев в знак прощания, она заспешила к двери. В этот же момент и нескио сделал широкий шаг, желая по-рыцарски распахнуть их перед ней. Они столкнулись около дверей и на мгновенье замерли.

Агнесс от внезапности вскрикнула, подняв к нему голову. Нескио впервые посмотрел на нее мужским взглядом и понял, насколько же она хороша. В было красиво все – от голубых глаз с золотистыми искорками в глубине до высоко поднятых уголков губ.

Не осознавая, что делает, нескио по-медвежьи обхватил ее и поцеловал. Она тут же напряглась и отчаянно толкнула его в грудь. Он нехотя ее отпустил, чувствуя странное сожаление и глубокую печаль.

– Это не то, что вы подумали! – она заикалась от испуга. – Граф никогда не предлагает меня своим гостям.

– А если я попрошу у него тебя на эту ночь, что он ответит, как ты думаешь?

Она безнадежно посмотрела на него, повернулась и, рывком раскрыв дверь, побежала, подхватив пышные юбки. Факел остался на стене. Нескио с сожалением посмотрел ей вслед, порываясь догнать. Преодолев безрассудный повыв, плотно закрыл дверь, рассудив, что она и без света не заблудится в хорошо знакомом ей замке.

Сон прошел. Он сел на деревянную скамью возле камина и задумался, глядя на огонь. Поцелуй казался ему наваждением, до того хотелось продолжения. Наверняка это и есть наведенные на него колдовские чары. Недаром он сразу понял, что тут нечисто, когда граф отправил ее с ним. Ни один мужчина не будет оставлять свою любовницу наедине с гостем, если не хочет его ублажить. Или зачаровать ее красотой. И он, похоже, зачарован.

Но он справится с этим. Он закаленный в боях воин, его голыми руками не возьмешь. И даже такими сладкими ручками, как у этой коварной красотки.

Нескио пригрелся у жарко растопленного камина, его разморило и потянуло в сон.

Он уже дремал, когда от крайней башни, башни Агнесс, донесся едва различимый быстро оборвавшийся cтон, и нескио понял: там что-то произошло. Но что? Было тихо, слишком тихо. Замок начал внушать ему какой-то странный нереальный трепет. Может быть, маркиз с лэрдом были правы, когда отговаривали его от ночевки здесь?

Он прислушался. Ему послышался тихий и безнадежный женский плач. И скорее не послышался, а почудился. Замок был слишком огромен, чтобы в нем были слышны отдаленные звуки. Тут даже никаких скрипов и шорохов, таких обычных в старинных зданиях, и тех не было. Здесь царила тишина, зловещая и пугающая.

Нескио осторожно выглянул в пустынный коридор. Никого. Но плач чудился все явственнее и громче. Он нащупал кинжал на боку, с которым никогда не расставался. Прикосновение к холодному металлу несколько его ободрило.

Факел на стене еще горел, и нескио, решившись, вырвал его из шандала. Подняв на высоту вытянутой руки, пошел на неверный звук, освещая путь колеблющимся пламенем. Он много раз поворачивал, шел то по одним полуосыпающимся лестницам, то по другим, пока не уперся в тяжелую низкую дверь.

Нескио с силой толкнул ее, она медлительно отворилась, и он сделал решительный шаг вперед. Резко пахнуло свежей кровью. Он быстро окинул помещение внимательным взором.

Это была маленькая пыточная камера. В углу стояла железная баба под веселым названием «примерь меня». Нескио и самому приходилось применять орудия пыток, но то было на войне. Он никогда не испытывал удовольствия от чужой боли. Но знал таких, для кого обязанности палача были наслаждением.

Посредине камеры на дыбе висела женщина со светлыми распущенными волосами, закрывавшими лицо. Нескио сразу понял, кто это. Охнув, поспешил к ней. Быстро вытащив кинжал, одним взмахом перерезал грубую веревку и подхватил ослабевшее тело. Убрав с ее лица длинные волосы, тихо спросил:

– За что он тебя так?

Агнесс с трудом подняла опухшее от слез лицо и принялась растирать красные полосы на запястьях, морщась от боли.

– Ни за что. Он так забавляется. Но дыба, это мелочи. Вот… – тут она замолчала и закусила губу. – Уходите! Если он застанет нас здесь, то убьет вас. А я не хочу. Вы единственный человек, который был добр ко мне. Уходите! Скорее!

– Уйдем вместе. Покажи мне выход из замка, и я увезу тебя из этой обители зла. – Нескио поддержал ее за талию, прижав к себе.

Агнесс тыльной стороной ладони вытерла с лица бежавшие слезы.

– Куда? Шлюхе графа нигде не будет пристанища.

– Я позабочусь о тебе! – горячо пообещал нескио. – Я могу устроить тебя в монастырь, где ты сможешь жить спокойно.

Она заколебалась, с надеждой подняв на нескио измученные глаза, и в тот же момент раздался довольный голос Контрарио:

– Молодец, Агнесс! Ловко ты заманила его сюда. Ты всегда была послушной рабой.

Нескио сделал быстрый шаг назад и прислонился к стене, сжимая в руке кинжал. Посмотрел на стоящую у двери женщину, дрожащую крупной дрожью, и понял, что граф лжет. Агнесс его не заманивала. Но послужила невольной приманкой.

– Можешь идти, ты мне больше не нужна! Ты сделала все, что должна была сделать! – Контрарио шагнул вперед и остановился в нескольких шагах от своего гостя. Агнесс медлила, и граф сказал уже со злостью: – Хочешь остаться и посмотреть? Думаю, тебе это будет полезно. Что-то в последнее время ты начала отбиваться от рук.

Покорно склонив голову, Агнесс бесшумно выскользнула за дверь.

Гадко ухмыляясь, граф снял с правой руки кольцо с дурно ограненным красным камнем и надел его на средний палец левой руки.

– Не вздумайте колдовать, граф, или я порежу вас на ленты для попоны! – нескио повернул кинжал острием к графу.

Тот беспечно возразил:

– Не думаю, чтоб вам это удалось, мой дорогой нескио. Хотел бы я посмотреть на того, кому это удастся. Вы сюда пришли сами, по доброй воле, а мне очень нужны верные друзья. И даже не друзья, а бессловесные рабы. Вот вы сейчас и станете моим покорным рабом. Как и все вокруг меня. Думаете, Агнесс придет вам на помощь? Нет, она просто безгласная кукла и сделает все, что я ей велю. Так было всегда и будет всегда. Никто не в состоянии мне противиться. Она сама прыгнет в колодец с крысами, когда придет время.

– Так вот куда девались ваши прежние любовницы! – ужаснулся нескио.

– Конечно, – равнодушно подтвердил граф. – Зачем кормить лишние рты?

– Но это бесчеловечно! Ведь их можно было просто отпустить!

– Они слишком много знали. Но прочь, пустые слова! – и граф поднял руку с кольцом, в котором кровавыми всполохами сверкал красный камень. – Смотри на кольцо!

Нескио взмахнул кинжалом, и вдруг застыл, опутанный невидимыми, но от этого не менее прочными путами.

– Вот так-то, мой дорогой гость! – заметил Контрарио с язвительной учтивостью. – Но не волнуйтесь. Не вы первый, не вы последний. И не беспокойтесь о нашем уговоре: он остается в силе. Очень приятно иметь на троне услужливую марионетку, не так ли?

Нескио тщетно противился опутавшим его чарам. Голову начал обносить красноватый туман, из которого доносились становившиеся непонятными слова:

– Повторяйте за мной, нескио: «Я клянусь исполнять все желания моего господина…»

Нескио хотел сжать зубы, но язык сам по себе принялся несвязно лепетать:

– Я клянусь…

Внезапно по ногам прошел порыв свежего ветра, дверь широко распахнулась, огонь, освещающий камеру, затрепетал и потух.

– Кто тут? – злобно завопил граф.

Послышался звук удара, потом глухой стук. Граф внезапно замолчал. Нескио кто-то цепко схватил за руку, и он, с трудом очнувшись от завладевшего им морока, на еще слабых ногах был вытянут в коридор.

При свете горевшего на стене факела нескио увидел смертельно бледную Агнесс. В ее руках был потухший факел, в глазах горел огонь непонятного ему чувства. Может, и ей приходилось бороться с наложенными на нее чарами? Ведь она полностью прошла через посвящение, к которому принудил его граф.

Агнесс решительно просунула в ручку двери рукоять факела, заклинивая дверь.

– Бежим! Скорее! Его это долго не удержит! – и она за руку потащила нескио за собой, вырвав на ходу из шандала на стене горевший факел.

Он запротестовал:

– Иди вперед, я за тобой, так у нас получится гораздо быстрее.

– Я не думала, что вы так быстро очнетесь, господин! – и она побежала вперед, освещая дорогу.

Через несколько минут они выбежали на площадь. Где-то мерно громыхала обещанная графом гроза, все ближе и ближе подбираясь к замку. Уже видны были яркие сполохи молний и слышен раскатистый гром. Но дождя еще не было.

Агнесс кинулась к конюшням. Конь нескио стоял в крайнем стойле, нервно вздрагивая и прядя ушами. Агнесс сняла со стойки седло и уздечку. Вдвоем они быстро взнуздали жеребца, и нескио, запрыгнув в седло, протянул руку:

– Прыгай ко мне, Горр легко выдержит двоих.

– Мне еще нужно поднять ворота, иначе нам не выбраться. Но возьмите это, – и она подала ему яркую звезду, рассыпавшую вокруг синие искры. – Это знак посланника графа. Без него вас не выпустит стража. Прикрепите его на грудь. – И Агнесс побежала к сторожевым воротам. Возле них стоял стражник, она его знала.

– Арм, скорее открывай ворота! Граф приказал выпустить своего гостя!

Арм с недоумением посмотрел на нескио. Еще никто не уезжал из замка ночью, но приказания графа не обсуждались. К тому же на груди всадника сверкала дозорная звезда. Пожав плечами, он принялся крутить подъемное колесо. Ворота медленно поднялись, пропуская всадника. Но нескио остался стоять, протягивая руку к Агнесс.

– Быстрее! Вставай на мой сапог!

Она сделала шаг назад.

– Нет. Я проклята и только погублю вас. Я должна служить графу.

– Ты уже вырвалась из его власти, когда вызволила меня!

Она отрицательно покачала головой.

– Я не знаю, что со мной случилось. Но теперь этот порыв прошел, и уехать я не могу. Спасайтесь, пока здесь не появился граф и не поднял на ноги стражу. Скорее!

Нескио хотел подъехать к ней, чтобы силой закинуть на коня, но раздался такой зловещий удар грома, что Горр вскинулся и помчался вперед, не давая всаднику схватиться за уздечку. Услышав позади скрежет закрывающихся ворот, нескио понял, что Агнесс выбрала смерть. Другого исхода для нее он не видел.

Он хотел вернуться, чтобы помешать свершиться несправедливости, но конь, подгоняемый ударами грома и сверканьем молнии, мчался вперед, не обращая внимания на седока. Звезда, прикрепленная на груди нескио, в темноте сверкала все ярче, видимая издалека. Ни на одной заставе его не остановили, и он благополучно добрался до постоялого двора, истерзанный если не физически, то душевно.

Вышедший на его зов заспанный хозяин, посмотрел на его потемневшее лицо и молча проводил в свободную спальню. С трудом отцепив от груди потухшую звезду, нескио спрятал ее в карман. Рухнул на постель, уставился в потолок, не понимая, жив он еще или уже нет. В голове вертелись слова Агнесс, угрозы графа, их странный уговор, и он не понимал, спит он или бодрствует.

Поутру его разбудил осторожно заглянувший в его комнату маркиз.

– Доброе утро, нескио! Когда вы вернулись? Честно говоря, мы не ждали вас так рано. Ночью была страшная буря. Во дворе старый дуб повалило прямо на ворота. Выехать невозможно. Но хорошо, что он упал не на конюшни, не то бы мы застряли здесь надолго. Как вы, нескио?

Тот чувствовал неприятную ломоту во всем теле, но ответил как обычно:

– Хорошо, спасибо за беспокойство, – рассказывать о своих ночных приключениях он не собирался.

– А как поживает граф? Хотя что это я! Спускайтесь к завтраку и расскажите нам о том, что было ночью. Не думаю, что вы прискакали посреди ночи в ужасную бурю просто так. Кстати, говорят, что замок горел. Насколько это верно, не знаю.

Маркиз исчез. Нескио поднялся. Чтоб прояснить сумбур в голове, окунул лицо в стоящий в углу таз с остывшей водой и спустился вниз, в ту же трапезную, где они обедали вчера. Ему хотелось бросить все и помчаться наверх, в замок, но, как опытный воин, он понимал, что это безнадежно. Дальше первой заставы он не проедет.

Даже если его и пропустят, что даст его появление в замке в одиночестве и безоружным? Сыграет на руку графа, только и всего. На сей раз Агнесс не удастся уберечь его от заклятья.

В трапезной уже сидели все его спутники. Взъерошенный и какой-то непохожий на себя Фугит разливал вино, а лэрд что-то негромко говорил, покачивая седой головой. При появлении нескио все замолчали и повернулись к нему. Фугит изобразил неуемную радость, но при этом глаза его подозрительно ощупывали нескио с ног до головы.

– Как хорошо, что вы вернулись, дорогой друг! Мы как раз говорили о том, что, не появись вы сегодня утром, нам пришлось бы ехать вас выручать. – Фугит был возбужден.

– Вам пришлось бы уехать без меня, – суховато поправил его нескио и сел напротив лэрда. – Потому что никто из вас в замок графа поехать бы не решился.

– Вы правы, – спокойно согласился лэрд. – Если бы вы попали в беду, выручить вас у нас недостало бы сил. Сами знаете, спорить с графом бесполезно.

– Да. Мне замок графа, да и он сам внушает немалое опасение. – Маркиз потянулся за налитым Фугитом бокалом и отпил глоток, желая подкрепить силы. – Мне кажется, когда я встречался с ним в столице, он не был таким… зловещим.

– Думаю, он проявил свой истинный нрав на фоне своего зловещего замка. А, возможно, это мрачное место влияет на всех, кто живет там более-менее долго. – Лэрд подпер голову рукой и пристально наблюдал за визави.

Нескио тут же подумал об Агнесс. Возможно ли, что замок повлиял и на нее? Нет, не так. Замок, безусловно, повлиял на нее, он и ему-то стал поперек горла. Но изменил ли он ее внутреннюю сущность, как сделал это с графом, а, возможно, и со всеми, кто там обитает? Он вспомнил ее горестные глаза и отринул это подозрение. Ясно одно: ее нужно спасать. Если она еще жива.

Мысль о смерти Агнесс вдруг отозвалась в сердце такой острой болью, что он не услышал обращенного к нему вопроса.

– Нескио, вы здоровы? Вы как-то слишком рассеянны. – Лэрд смотрел на него участливо, но за участием скрывалось беспокойство.

– Да, все в порядке. – Голос нескио прозвучал глухо, будто от непролитых слез.

– Как вы провели время с графом?

– Не очень хорошо, как вы, наверное, уже догадались. Потому я и прискакал посреди ночи в бурю, что оставаться там долее было невозможно.

Он взял бокал и залпом выпил вино. Потом протянул пустой бокал Фугиту.

– Раз вы у нас сегодня за виночерпия, то плесните мне еще.

Тот поспешно наполнил вином бокал.

– Я разливаю вино, потому что все работники во главе с хозяином убирают упавший дуб. Мы намерены выехать как можно скорее, – вполне разумно пояснил он свои действия.

– Что ж, можно сделать вывод, – осторожно продолжил лэрд, – что графу с вами ничего сделать не удалось. Но он пытался?

– Пытался. – Нескио не хотелось сознаваться в своей глупости, но справедливость требовала признания. – Потому я и уехал.

– Мы вас предупреждали. Но хорошо уже то, что вам удалось спастись. Как вам удалось уехать без позволения графа? Замок слишком хорошо охраняется, чтоб уехать самовольно.

– Мне помогли.

– Тогда нам нужно ждать к завтраку еще одно лицо? – маркиз предусмотрительно отодвинул блюдо с голубями подальше от прожорливого Фугита. – Ведь вы непременно взяли с собой своего помощника. Насколько я знаю графа, тому не поздоровится, если ваш помощник окажется в его власти.

– Нет. Он со мной не поехал.

– Что ж, тогда да храни его Бог.

Нескио низко опустил голову и с силой сжал в руке бокал, рискуя сломать. Все замолчали, видя, как побелели его губы.

– Я звал его с собой. Он не захотел со мной ехать. Сказал, что проклят. – Это походило на жалкие оправдания, и нескио чертыхнулся. Потом хмуро добавил: – Я не хочу об этом говорить.

Все замолчали, понимая, что ему не до них. Едва они успели покончить со стоявшей на столе едой, как в дверь заглянул хозяин.

– Мы убрали дерево. Можно ехать.

Но тут воспротивился лэрд.

– Глупо пускаться в дальнюю дорогу сразу после еды. Мы часок передохнем. – И он отправился в свою комнату, намереваясь прилечь.

Маркиз с Фугитом принялись играть в кости на какие-то смехотворно малые суммы, а нескио вышел во двор, где еще валялись оторванные во время бури ветви деревьев, черепица с крыш, солома и разный мусор, поднятый в воздух неистовым ветром.

– И часто у вас бывают такие бури? – спросил он у убиравшего двор полового.

– К счастью, нет. Старики говорят, – тут он опасливо понизил голос и покосился в сторону замка, зловещей тенью видневшегося на горизонте, – что такое бывает, когда владелец замка неистовствует. Но так это или нет, не знаю.

Нескио хотелось сказать, что это истинная правда, он убедился в этом сам, но промолчал. Ни к чему слугам об этом знать.

Вышел за частокол, перешагивая через огромные сучья, лежащие на дороге. За оградой силуэт замка стал четче, рельефнее. Над башнями черным облаком кружилось воронье, и нескио вдруг отчетливо почувствовал опасность.

Он быстро развернулся и почти побежал обратно. Крикнув на ходу шатавшемуся по двору кучеру, чтоб немедленно запрягал лошадей, вошел в трапезную и на ходу сказал:

– Срочно едем! Собирайтесь! – и прошел наверх, громко говоря: – Лэрд, где вы?

Из-за одной двери раздался слабый старческий голос:

– Что случилось, нескио?

Он распахнул дверь и вошел. Лэрд спокойно дремал на широкой кровати, завесившись от яркого света пологом.

– Вставайте, нужно срочно уезжать!

Лэрд обеспокоенно сел на постели.

– Что случилось?

– Не знаю что, но нужно попросту бежать!

Лэрд встал.

– Хорошо. Думаю, вы лучше меня знаете, что делать. Велите слугам спустить вниз мои вещи.

Нескио кинулся прочь из комнаты. Крикнув хозяину, чтоб грузил поклажу в карету, вышел во двор. Кучер с грумом уже запрягли лошадей, и карета дожидалась их у входа. Маркиз с Фугитом сидели внутри на тех же местах, что и раньше, нетерпеливо ожидая попутчиков.

Едва нескио сел в карету, как маркиз признался:

– Знаете, мой дорогой, я тоже чувствую какую-то непонятную тревогу. Она снедает меня изнутри. – И в сердцах бросил: – Что же так медлит лэрд?

Но вот из дверей показался неторопливый слуга с походным сундуком лэрда. Поставив его на облучок, закрепил веревками и ушел, а из дверей вышел и сам лэрд. Непривычно торопливой рысцой добежал до кареты, с помощью грума взобрался по ступенькам внутрь и поспешно крикнул:

– Пошел! Да побыстрее!

Грум поднял ступеньки, запрыгнул на козлы, и застоявшиеся лошади, подгоняемые кучером, помчались крупной рысью.

Фугит выглянул в вымытое грумом окошко.

– Не понимаю, что делается в замке, но над ним носится туча воронья. Когда мы ехали сюда, ничего подобного не было. Что случилось?

Вопрос повис в воздухе. Все молчали, чувствуя тревогу и смертельную опасность.

– Зря мы не взяли с собой охрану, – с горечью заметил маркиз. – Но кто знал, что поездка будет такой опасной?

– Мы не могли взять с собой охрану, маркиз, – хладнокровно поправил его нескио. – Это было бы тоже самое, что доложить наместнику о наших намерениях. И не волнуйтесь, у нас есть еще время.

Никто не спросил, что за время имеет в виду нескио. Но через некоторое время тревога и вправду улеглась. Фугит снова уснул в той же расслабленной позе, что и раньше. Нескио тоже прикрыл глаза, делая вид, что дремлет, и вновь переживая все, что с ним случилось за прошедший тяжкий день.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям