0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Отрывок из книги «Солнечная принцесса»

Отрывок из книги «»

Автор:

Исключительными правами на произведение «» обладает автор — Copyright ©

 

ГЛАВА 1. Письмо и посох

Элиана стояла посреди зала, отделанного дымчатым кварцем. Руки её были скромно сложены на животе, волосы цвета спелого ореха заплетены в традиционную причёску побеждённых — раскиданные по плечам косы, украшенные одними лишь блеклыми камешками, какие можно найти на любой дороге. Взгляд Хранительницы Памяти и младшей дочери Говорящего с Солнцами был опущен, но серые, как грозовое небо, глаза то и дело стреляли из-под прикрытых век в сторону наместника юго-восточной провинции Империи крови — медленно, но неуклонно разраставшейся во всех направлениях Империи Бладрэйх.

Наместник Раманга — или Певчий Смерти, как называли его древнейшие из вампиров, сидел на мраморном троне, отделанном хризопразом, и привычно скучал.

Трон накрывал балдахин, поддерживаемый позолоченными деревянными колоннами. Справа и слева от порога стояли на часах пажи, точно так же, как перед кожаным пологом палатки стояли на страже гетайры. Огромный тяжёлый занавес, поднимавшийся при помощи канатов, разделял шатёр на две части: в задней располагалась спальня.

В передней проходили попойки, трапезы и приёмы и могло поместиться до сотни человек.

Шатёр наполняли терпкие пряные запахи, столь любимые жителями востока. По сторонам стояла плетёная мебель, укрытая драгоценными тканями, а пол устилали мягкие ковры. На разбросанных тут и там сундуках, инкрустированных золотом, стояли кувшины с вином, вазы и блюда, изготовленные жителями покорённого города.

Война против эльфов оказалась на удивление короткой и не слишком увлекательной. Лесные эльфы, с их философией любви ко всему живому и аскетизмом в магии, даже не пытались ему противостоять. Те из них, кто не принял предложение Императора, ушли дальше в леса и рассеялись в чащобах. Лунные, которых так опасалась Ламия на последнем совете, оказались ещё более не организованы. Они били в спину друг другу и больше занимались семейными разборками, чем войной с общим врагом. Пожалуй, даже от дроу было бы больше вреда — если бы они не попрятались под землю как последние трусы. Основные надежды Раманга возлагал на солнечных, ведь по преданиям они сохранили связь с духами, но не отреклись от древних знаний. И вот теперь, спустя каких-то несколько месяцев войны, младшая принцесса Танай-Ран стояла перед Рамангой и ожидала очереди на приём, будто последняя крестьянка, пришедшая просить о милости.

Глаза Раманги то и дело обращались в сторону принцессы. Выбор был интересным.

Из всех эльфийских народов солнечных реже всего можно было встретить за пределами их королевства. Они не видели интереса ни в бродяжничстве, ни в путешествиях, ни в установлении связей с другими народами. Тем более что могли позволить себе наслаждаться комфортом, изучением и наблюдением, оставаясь под сводами своих спрятанных от мира дворцов.

Единственное, что могло бы заинтересовать их за пределами королевства, были руины древних эльфийских царств.

У Говорящего всего было трое детей — старший, Аман, наверняка предрекался в наследники. Средняя дочь слыла красивейшей среди женщин востока. Только Эвелина, королева-мать Лунного королевства, могла сравниться с ней в красоте, но и та теперь была мертва. Перед Рамангой же стоял третья, самая младшая из детей. Раманга не мог бы сказать, что эта, третья, некрасива. Все они были будто выточены из мрамора и различались лишь небольшими штрихами, оставленными на их телах волей небесного мастера. Младшая дочь короля солнечных была очень недурна собой, но… Она была какой-то… тусклой. В ней не было того яростного огня, который ожидал увидеть Раманга в глазах побеждённого. Впрочем, в этом имелись и свои плюсы — при взгляде на Элиану глаза Раманги отдыхали от пестроты красок Бладрэйха.

Наместник щёлкнул пальцами, отпуская очередного просителя и наконец получил возможность в открытую посмотреть на гостью. Хотя всё, даже одежда посла, говорили о том, что она лишь проситель, Раманга ощущал едва сдерживаемую мощь, исходившую от невзрачной фигуры. Сила, обильно приправленная скромностью… Редкое сочетание.

Глаза Раманги засветились любопытством, и оно не ускользнуло от внимания Элианы. Эльфийка улыбнулась, старательно пряча улыбку в высокий воротник голубовато-серого плаща.

— Наместник Великой Империи Бладрэйх и славный полководец Раманга, дом Говорящего с Солнцами приветствует тебя.

Раманга никак не отреагировал на лесть. Элиана отметила это на будущее. Люди — будь они хоть бессмертными, хоть неумершими — делились для неё на два вида: те, кто любил слова, и те, кто предпочитал дела. Со вторыми всегда было сложнее, но и к ним Элиана имела подход. Три сотни лет дипломатии от имени дома Говорящего с Солнцами давали о себе знать. На секунду Элиану охватило сожаление о том, что эти времена закончились, но она стремительно отогнала непрошенную мысль.

— Я вас слушаю, — голос Раманги звучал ровно. Певчий ничем не выдавал владевших им мыслей, но Элиана не зря занимала пост первого посла — она знала, что чувствует Раманга, даже сейчас.

— Я пришла предложить тебе мир, великий Раманга. Мир, выгодный обоим нашим народам. Я была вынуждена приехать тайно, потому что ваши пограничные заслоны не пропустили бы меня вместе с сопровождением. Так что не обессудьте — вы, возможно, будете так любезны предоставить мне свиту на время пребывания здесь?

Раманга усмехнулся. Не губами, нет. Его усмешку нельзя было заметить даже в глазах, и всё же Элиана знала, что наместник усмехнулся.

На секунду Элиана запаниковала. Происходило то, чего она опасалась — Солнечных эльфов, былых владык Срединного материка, здесь попросту не принимали всерьёз.

— Вы меня расстроили, посол, — теперь усмешка отразилась и на лице.

Элиана, однако, мгновенно взяла себя в руки, прищурилась и произнесла:

— Мне жаль, что ваш народ так любит войну. Мы предпочитаем мир и готовы просить о нём, если этого требует мудрость.

Раманга разглядывал посла.

— Я выслушаю вас, — сказал он неторопливо, как человек, который хорошо знает границы своей силы, — хоть и не вижу в этом смысла.

— Вы напрасно считаете нашу добрую волю проявлением слабости. О своей ошибке вы можете судить из того письма, которое, очевидно, не успели распечатать сегодня утром.

Раманга нахмурился. Письмо и правда было. Свиток принёс ему ворон, и Раманга с самого утра носил его с собой, не имея свободной минуты, чтобы вскрыть, хоть на донесении и висела печать со знаком Арг — срочно.

— Я подожду, пока вы прочтёте, — Элиана поклонилась и чуть отступила в сторону.

Раманге не нравились неожиданности. Он привык управлять ходом аудиенции, а не отдавать её в руки гостей. И всё же он потянулся к поясу, достал свиток и сломал печать. В чувствительные ноздри вампира тут же ударил запах несвежей крови. Витиеватые буквы, бегущие по пергаменту, выглядели неровными, будто писавший сильно торопился.

«Мой господин, прошу простить, — гласило письмо. — Седьмой корпус разбит. Воины Говорящего падали от наших мечей, как трава под косой, пока не появились их маги. Всего четверо в белых плащах, но их атаки накрывали поле боя целиком. Наши воины не успевали даже бежать. Свет их тисовых посохов прожигает насквозь…»

На этом месте Раманга оторвался от письма и бросил короткий взгляд на грубый деревянный посох Элианы.

«…я вынужден бежать, но лишь для того, чтобы сохранить знания и возможность одержать реванш. Будьте осторо…»

Дальше бумагу украшала обширная клякса красного цвета. Видимо, сохранить знания генералу не удалось. Раманга с сожалением крякнул и подумал: «Мир его праху». Раньше, чем он успел закончить мысль, голос Элианы разорвал тишину:

— Если позволите, я повторю свою просьбу. Я хочу говорить о мире между нашими народами, пока война не погубила всех нас — и всех вас.

Раманга откинулся на спинку трона. Один корпус… В сущности, это не так уж много. Но и четыре мага — вряд ли редкость, раз уж одного из них Говорящий прислал на верную смерть. Не шевельнув ни единым мускулом, вампир бросил косой взгляд на свиту. Не стоило им знать, что он принимает слова Элианы всерьёз. И о том, что написано в письме — тоже не стоило знать.

— Выйдите все, — приказал наместник. Нагнулся и, опершись локтем о колено, всмотрелся в лицо эльфийки. Абсолютный покой. Ни капли злорадства и ни капли торжества.

«Чёрта с два я прочту что-то на этом лице, — подумал Раманга и обнаружил, что губы Элианы дрогнули в улыбке — будто та прочла его мысли. — Магия крови у светлых? Вряд ли. И всё же — интересно».

Советники медленно потянулись прочь, не забывая одаривать изучающими взглядами наместника и его гостью.

— Ну, — сказал Раманга, когда последний из приближённых покинул зал, — я слушаю. Что ты можешь мне предложить кроме мира?

— Я? — Элиана подняла бровь, огляделась в поисках стула. Не нашла ничего похожего и замерла, скрестив руки на груди. Она выжидающе смотрела на недавнего противника.

— Ведь это ты хочешь мира.

— Письмо ты читал. Сам знаешь, что мы лишь предлагаем, просить никто не станет.

Раманга встал. Неторопливо спустившись по невысоким ступенькам, он подошёл к послу и уверенно посмотрел эльфийке в глаза. Скромность светлой как рукой сняло. Она уставилась на вампира так же холодно и равнодушно.

— Я сказала как есть, — произнесла Элиана, не отрывая взгляда от лица наместника, — мы не хотим войны. Но если будет нужно — за этим дело не станет. Я знаю, вы предлагали мир лесным… Так вот, нам нужны другие условия. Мы не будем вам мешать, а вы не будете мешать нам. Твои войска остановятся у границы Великого Леса. Говорящий готов признать за вами права на захваченные земли, но вы выдадите нам пленных… Наших диких соплеменников в том числе.

— Так вы восполните потери. Соберёте новую армию и снова ударите по моим пограничным форпостам.

Элиана мягко улыбнулась.

— Нет. Поэтому я здесь. Говорящий предлагает тебе заложника.

— Заложницу, — Раманга отступил на шаг назад. — У нас это называется иначе.

Элиана подняла бровь.

— Я могу взять тебя в семью. Ты поклянёшься служить мне, а для всех будешь… — Раманга помедлил. Никак не вязался в его голове образ этой уверенной эльфийки с тем, что он собирался произнести, — одной из моих супруг.

Элиана сжала зубы. Об этом её предупреждали.

— Мы говорим о гаранте мира. У супруги иные обязательства.

— Я могу принять тебя в семью на двух основаниях — как супругу или как обращенную. Что ты выбираешь?

Элиана облизнула губы.

— Мне обязательно быть членом семьи?

— Безусловно, — Раманга усмехнулся. — Иначе в империи ты будешь добычей любого, кто тебя пожелает.

— Я могу за себя постоять.

— И поубивать мне ещё пару отрядов? Отличный способ гарантировать мир.

Элиана рассматривала наместника. Без сомнения, Раманга был красив. Чёрные, чуть вьющиеся волосы едва достигали плеч, что для его народа было большой экзотикой.

Они обрамляли крупные мужественные черты, которые вполне могли быть взяты с какой-нибудь старинной монеты. Чувственные губы не позволяли оторвать от них взгляда. Высокие скулы и прямой классический нос — и рот, от вида которого можно всю ночь не заснуть.

Широкую грудь вампира прикрывал доспех из адамантита — боевой, принявший не один удар меча. Сильная шея, перевитые венами мускулистые руки… Рассказы о жестокости Раманги шли далеко впереди него. По слухам, он не щадил ни чужих, ни своих. Позади его отрядов стояли лучники, пускавшие в убегавших стрелы с серебряными наконечниками — быть может, поэтому воины Раманги и прослыли не знающими страха.

«Каков он не на войне?» — промелькнула в голове Элианы короткая мысль.

Слухи рассказывали, что на поле боя Раманга вдохновлял своих соратников отчаянными атаками и агрессивной тактикой. Таланты его были рискованны, но награда за успех всегда оказывалась велика. Его присутствие становилось решающим фактором в самых отчаянных сражениях.

Элиана любила непростые задания. Не отец заставил её прийти сюда — она решила сама.

— Я согласна, наместник, — Элиана улыбнулась, но глаза её оставались ледяными, как северные ливни. — Но условия придётся обсудить.


ГЛАВА 2. Масла и пряности

На утро дорожка к шатру Элианы была усыпана гиацинтами.

По обряду, выбранному Рамангой, просить руки будущей супруги была отправлена делегация, состоявшая из двух его генералов и двух свидетелей из числа офицеров. Раманга снабдил послов дорогими подарками для невесты и её родителей. Задачей их было заручиться официальным согласием принцессы и заключить с её семьёй брачный договор — Элиана, однако, прибыла одна и прибыла как посол, что серьёзно затрудняло процедуру. Раманга не привык обсуждать подобные вопросы с самими невестами. У него уже было три официальных жены и столько же кадин, и никто из них не пытался сватать себя сам.

— Тогда договор от имени невесты должен заключить Говорящий от имени Идущего В Звездном Свете, — сообщил Раманга днём ранее.

Элиана поклонилась. На губах её промелькнула улыбка, а в глазах — опасный огонёк.

— Да позволит мне лев львов говорить.

— Ну же.

— Не мои родители и не моя семья интересуют тебя. Ты вступаешь в брак с островом Солнца, а остров представляю я.

— Не думаю, что это можно объяснить тем, кто служит мне.

— Пусть приходят твои послы. Я с ними поговорю.

Раманга колебался. Ему не хотелось, чтобы невеста, и без того слишком много говорившая в присутствии его и других мужчин, торговалась из-за контракта с его посланцами.

— Тогда детали обсудим сейчас, — сказал он, — во время церемонии ты просто подпишешь договор.

Элиана снова поклонилась и кивнула.

 

На обсуждение деталей брачного договора ушли без малого три недели — Элиана хотела, чтобы Раманга запомнил эти переговоры навсегда.

— Согласно «Своду нерушимых правил просвещенных», — Элиана довольно быстро выучила название этой книги и оценила степень почтения, которое испытывал Раманга к старинному фолианту, — согласно «Своду нерушимых правил просвещенных» супруга может запретить мужу завести новую наложницу или жену. Соглашаясь жить в доме с другими подвластными тебе, супруга так же имеет право находиться отдельно от других.

 

Некоторые требования эльфийки забавляли Рамангу. Другие приводили в ярость.

 

— Я выделю тебе целый флигель, золото моих очей, — обещал он, и не думая шевельнуться и приблизиться к Элиане, метавшейся по шатру из конца в конец.

— И я не собираюсь вместе с рабами изображать трогательные сцены семейного счастья под благосклонным оком супруга.

В улыбке Раманги появлялась злость.

— А вот это решать мне.

— Я посол, а не…

— Ты именно «не»! — Раманга поднялся на ноги и ударил по подлокотнику так, что трон, покачнувшись, загрохотал об пол. — Если я захочу, чтобы ты пела для меня и танцевала — ты будешь танцевать!

Желваки гуляли у Элианы по скулам, но она отлично понимала, что сорвать переговоры не может.

Все слова Раманги о том, как много значит для почтенного мужчины гарем, не трогали её. «Просто прихоть и тщеславие», — твёрдо заявляла она про себя, но предпочитала молчать.

— Но я смогу инициировать развод! — в защитном жесте Элиана воздела свиток с договором перед собой.

— По предоставлении доказательств плохого обращения с тобой! — в глазах Раманги мелькнул насмешливый огонёк.

— При разводе мне будет гарантирована свобода от преследований, а также право унести с собой всё, что я пожелаю из свадебного двора.

— Отныне и во веки веков.

Итак, к концу третьей недели договор был заключён.

 

И всё же договор от имени Элианы заключал Говорящий от имени Идущего В Звездном Свете — принцессе оставалось лишь скрипеть зубами, сидя за расшитым золотом занавесом, за которым по приказу Раманги её спрятали от послов.

Он долго зачитывал перечень обязательств, затем объявил, что Раманга, сир дома Кармен, желает взять в супруги Элиану из дома Солнца. Элиана отметила про себя этот любопытный нюанс — всё, что она слышала ранее, говорило о том, что Раманга имеет собственный дом — и лишь убедившись, что всё оговоренное соблюдено, трижды ответила из-за занавеси «Да».

Генерал Раманги официально скрепил союз и сделал в особой книге соответствующую запись, под которой обе стороны поставили подписи. Обряд венчания был закончен, а брачный союз обрёл законную силу.

 

Вереницы украшенных лентами и колокольчиками виверн потянулись низко над землей между шатров. Они везли мебель, посуду и прочие домашние принадлежности, которые составили дары невесте от Раманги. Рабы и слуги несли всевозможные драгоценности и безделушки — чтобы толпы любопытствующих могли оценить щедрость наместника и богатство жениха. Шествие сопровождалось музыкой и песнями. Все, кто имел отношение к церемонии, получали подарки, а зевак осыпали монетами и конфетами.

 

Вечером накануне свадьбы был устроен приём для приближённых невесты — это называлось «Ночь Хны». Но так как Элиана прибыла в расположение Раманги в одиночестве, ей не с кем было проходить обряд. Несколько девушек-служанок, сопровождавших Рамангу, были выделены ей взамен не существовавших «подруг».

Все они направились в купальню, чудом сохранившуюся в одном из домов, где Элиана была омыта, а затем ногти её, пальцы рук и ног расписали хной.

 

Попав на попечение евнухов и наложниц, Элиана первым делом лишилась посоха. Расставание далось ей с трудом, но пара припрятанных в складках одежды амулетов скрасила разлуку.

 

Омовение она также перенесла с поистине королевским достоинством — лишь, приспустив веки, улыбалась, наблюдая, как краснеют и тяжело дышат слуги. Сама по себе процедура была абсурдной, ведь дома её уже умастили самыми лучшими афродизиаками. Успокаивающий запах лаванды, исходивший от её кожи, едва заметно оттенялся ароматом лимона, и Элиана мысленно готовилась вернуть эти оттенки своему телу, едва слуги оставят её в покое. Тяжёлые и пряные запахи, которые использовали вампиры, ей не нравились.

Всю процедуру проводил Тахир, седовласый и немолодой на вид, но вполне ещё мужественный вампир со шрамом через правую щёку. Элиана взяла на заметку, что нужно расспросить его о прошлом, потому что все вампиры, которых видела хранительница до этого, были молоды и безупречно красивы. Тахиру ассистировала девушка, обладавшая подчеркнуто неприметной внешностью — как узнала Элиана позднее, ее звали Хафа. Старик со шрамом и молодая, но страшненькая… Гм… Они что думают, она?.. Элиана усмехнулась.

Всё время, пока проходила подготовка, они молчали, и Элиана, задумавшись, стала воспринимать слуг лишь безмолвными предметами обстановки. И как это иногда с ней бывало в подобном состоянии, заговорила сама с собой вслух:

— Чего мне следует ожидать?

Хафа, как раз натиравшая чем-то правое бедро принцессы, хихикнула, а Тахир, смешивавший очередную резко пахнущую мазь, сказал:

— Сегодня тебя отведут в покои Раманги для знакомства. Он тебя не убьёт, разве что ему захочется оскорбить всех Аман-Ту. В остальном ты принадлежишь ему. Ты будешь выполнять его приказы беспрекословно. В присутствии его ты должна стоять, если он не прикажет иного. Есть — только когда он закончит трапезу. Раздеваться и ложиться под него по его приказу. Ласкать его и ублажать, как он скажет.

Элиана закусила губу. Описание было возбуждающим, хоть и унижало её. Эльфийка не так уж стремилась к подобному вниманию со стороны противоположного пола. Исключение всегда составляла работа — здесь ломаться не приходилось. Говорящий никогда не приказывал, но оба они знали: если Элиане поручено дело, она выполнит его, несмотря ни на что. К тому же Раманга казался весьма интересным… экземпляром. По-другому Элиана не могла бы его назвать. Вампир напоминал ей дикого жеребца, неприрученного, но быстрого и сильного.

— Что ещё мне нужно знать? — спросила Элиана спокойно.

 

Тахир бросил на неё короткий взгляд и снова отвернулся к своей ступке.

— Этого хватит, — сказал он. — Как использовать тебя — придумает Раманга. Его супруги…

— Супруги? — перебила Элиана, которую неприятно покоробило множественное число.

Тахир усмехнулся и осознанно не стал продолжать начатую фразу.

Элиана много читала о культуре Бладрэйха, но единой картины у неё так и не сложилось. Порой казалось, что каждый здесь живёт так, как хочет. Общим было лишь одно: сильный здесь всегда прав, и только семья сильного в безопасности. Семьи складывались не по роду, как это было у всех известных Элиане эльфийских племён, а по каким-то не совсем понятным системам связей. Ещё более сложной казалась их структура: на первый взгляд она отсутствовала вовсе, но Элиана, со своим опытом изучения чужих культур, не могла не заметить, что иерархия всё же есть. Следы её сквозили во всех историях, которые приносили путешественники из земель врага.

— Увидите сами, — Тахир усмехнулся, и Элиана поёжилась.

— Что ж, посмотрю, — она усмехнулась и протянула вперёд руку, позволяя Хафе закончить растирание. — А что насчёт постели? Ведь, как я знаю, девушка должна прийти уже возбужденной? — ей очень хотелось посмотреть на лицо слуги, когда это будет сказано, но эльфийка получила в ответ лишь ещё один косой взгляд и лёгкую усмешку.

— Господин этого не любит. Ласки надо заслужить.

Элиана вновь зябко поёжилась.


ГЛАВА 3. Новый дом и новые правила

В день же свадьбы Элиану нарядили и привели к Говорящему от имени Идущего В Звездном Свете — согласно традиции она должна была получить благословение отца, однако короля не было рядом, и потому благословение было получено из чужих рук. Один из генералов надел на неё драгоценный пояс. Затем мать должна была дополнить этот наряд цветами и бриллиантами — но и матери не было рядом с ней, и потому Элиану украшали всё те же девушки из сопровождения Раманги.

Никогда ещё Элиана не чувствовала себя такой одинокой, бесполезной и беспомощной, как теперь. Она покидала свою семью навсегда — но в этот день её семьи уже не было с ней.

На какое-то время её снова передали в руки служанок и наложниц.

Девушки из гарема Раманги, завернувшись в свои белые плащи, оставлявшие открытыми лишь сверкающие глаза, подведённые сурьмой, окружили Элиану. Та была одета так же, и все гости отправились провожать её до дома жениха.

Пока солнце медленно опускалось за вершины разрушенных башен захваченного города, Элиана стояла у окна в покоях Раманги и смотрела в сторону своей родины. Она не жалела о своём выборе. Жизнь шла своим чередом. Где-то теряешь, где-то находишь — любила она повторять. И пока что она сама не понимала — нашла или потеряла. Конечно, находиться здесь, среди руин едва захваченного противником города, и ждать своей судьбы, не смея опуститься на кресло, было унизительно. Но, с другой стороны, она знала, что её свобода стала ценой самой великой сделки за последние пять сотен лет.

Один эльфийский народ уже склонился перед вампирами. Ещё два позорно бежали. Аман-Ту вполне могли исчезнуть, как и они. Лишь случайная удача помогла им избавиться от передовой волны нападавших… Впрочем, не такая уж случайная. Совет Хранителей был собран слишком близко от зоны боевых действий. Сама Элиана не успела на встречу, но знала по рассказам других, что решение вмешаться в сражение было принято единогласно. Никому не пришло в голову отступить и спрятать самую большую ценность Солнечного народа — самих Хранителей. Если бы они погибли, войну можно было бы считать законченной. Но расчет оказался верным. Вампиры боялись солнца. Даже самые простые заклятия, вызывающие свет, били по ним сильнее огненных шаров. Открытие давало солнечным надежду… Но не сейчас. Быть может, через пятьдесят лет, когда им удастся воспитать и обучить новых хранителей. Пока же их было слишком мало, чтобы воевать.

Так что сегодняшняя сделка, с какой стороны ни взгляни, была более чем выгодной. Тем более, что Элиана всё ещё не считала себя «супругой». Противостояние только начиналось, и принцесса не планировала сдаваться без боя.

— Красиво?

Элиана вздрогнула, когда руки Раманги легли ей на плечи.

— Что может быть красивого в развалинах? — спросила она напрямую.

Оглянувшись, Элиана заметила, что Раманга поднял бровь.

— Мощь, — сказал он и хищно оскалился.

— Мощь? — Элиана тоже подняла бровь. — Мощь — это деревья, что тянутся к самому солнцу. Нефритовые шпили выше самых высоких гор. Поля, цветущие даже зимой — это мощь.

Раманга отступил назад и опустился в кресло.

— Выжженные поля, — ответил он, — тела непокорных, ковром покрывающие землю. Самые высокие стены, разрушенные моими катапультами.

Элиана покачала головой.

— Что в этом за радость?

Раманга пожал плечами.

— Радость знать, что все ваши слабые народы покорны мне.

— Радость править обнищавшими и голодными.

— Скучный разговор.

— Согласна.

Оба усмехнулись, продолжая изучающе смотреть друг на друга.

— Расскажи что-то более интересное. Нет, постой, — Раманга прервался, услышав стук в дверь.

Дубовое полотно отодвинулось в сторону, и в комнату вошли трое: две девушки и один юноша, все трое — люди, но все — в одеждах Бладрэйха. Сопровождал их уже знакомый Элиане седой вампир.

— Её, — Раманга указал на блондинку в красивом зелёном платье с открытым горлом. — И что-то моей супруге.

Тахир и двое не понравившихся Раманге невольников кивнули и покинули комнату. Девушка осталась. Она осторожно опустилась на колени между широко расставленных ног Раманги и наклонилась, будто предлагая ему прикоснуться к своей шее.

— Неудобно, — бросил наместник, — сколько раз тебе говорить, Сана?

Не дожидаясь реакции, он с силой потянул девушку вверх, усаживая к себе на колени и, быстро впившись зубами ей в шею, сделал несколько глотков.

Элиана поёжилась.

— Почему не рассказываешь? — спросил Раманга, отрываясь от трапезы.

— Ты не сказал, что будет тебе интересно.

Стоять Элиане порядком надоело, но она помнила предупреждение Тахира и собиралась до конца соблюдать чужой этикет.

Раманга задумался. Рука его легла на обнажённое плечо девушки, лаская нежную кожу. Язык коснулся ранки и чуть пощекотал. Эта часть зрелища была завораживающей, тем более, что кровь уже перестала идти, а ласка явно доставляла «еде» немалое удовольствие — розовые губки приоткрылись, выпуская на волю сладкий стон.

— Расскажи мне о вашей магии, — сказал Раманга наконец, и Элиана едва сдержала улыбку. Вампир знал, о чём спрашивать. Но и она имела представление о том, что надо отвечать, не рискуя сболтнуть лишнего.

— Её дают нам Оракулы, — Элиана внимательно следила, как зубы Раманги снова впиваются в женское тело, и невольно представила на месте девушки себя. Почему вампир делал разницу между супругой и… Элиана не вспомнила подходящего слова, а Раманга уже снова обратил на нее выжидающий взгляд, так что принцесса поспешно продолжила: — Просто, в отличие от лесных эльфов, мы не разучились понимать их язык. Наша магия куда сильнее, потому что мы слышим духов. Слышим мир. Слышим каждое живое существо вокруг.

— Ты слышишь мои мысли? — спросил Раманга, снова отрываясь от еды. Элиана заметила, что пьёт он медленно, растягивая удовольствие, иначе тело девушки давно бы опустело.

— Нет, мысли я не слышу, — Элиана улыбнулась. Ей было что добавить, но продолжать она не стала. Ведь Раманга не спросил, слышит ли она чувства.

Наконец Раманга отпустил девушку и, шлёпнув её по пышной юбке, подтолкнул прочь.

— Скажи Тахиру, пусть поторопится.

Сана кивнула. На ногах она стояла не очень уверенно, но явно пострадала не слишком сильно. Едва дверь за ней закрылась, Раманга опять повернулся к Элиане.

— Это не интересно, — сказал он, — ты говоришь много того, что мне никогда не понадобится. Завтра утром Тахир даст тебе бумагу и чернила, запиши всё это, я прочитаю потом.

— Записать всё, что я знаю о магии солнца? — Элиана усмехнулась. — Работа на века, наместник. Ведь я и изучала её века.

— Запиши мне основное. А я скажу тебе, о чём хочу знать подробнее.

Элиана кивнула, превращая это движение в насмешливый поклон.

— Тогда о чём ты хочешь говорить сейчас, наместник? — улыбка не сходила с губ принцессы.

— Сейчас я не хочу говорить, — Раманга встал, — я хочу, чтобы ты разделась.

Элиана повела плечами. Распоряжение звучало грубовато, и она замешкалась, но Раманга не собирался ждать.

Он встал, рванул в сторону покрывало, скрывавшее лицо, и замер: его супруга выглядела юной и вся будто сверкала торжественным огнём. Она походила на солнце, отражённое в золотой глади зеркала, и глаза её были ярче небесных огней.

Раманга отступил на шаг, опалённый этим светом.

Элиана положила руку на ворот мантии, которую надел на неё Тахир, и начала расстёгивать крючок за крючком. Она не торопилась, тем более что и сам Раманга едва начал справляться с завязками. Когда тяжёлая ткань упала на пол, открывая взгляду вампира обнажённое тело, Элиана картинно потянулась, подражая дикой рыси, и, покачивая бёдрами, подошла к наместнику. Наблюдать за вампиром было забавно.

Принцесса потёрлась о бедро Раманги, часть которого всё ещё скрывала плотная кожа доспеха.

— Я тебе помогу? — спросила она, и тонкие пальцы легли на завязки, с которыми тот никак не мог справиться.

Руки Элианы, привыкшие к тонкой работе, легко освободили тело вампира и тут же огладили, изучая каждую клеточку. Сползли на живот и ниже… А следом скользнула и сама Элиана. Рот принцессы поймал ещё не затвердевший член супруга и принялся умело обрабатывать его языком. Раманга с любопытством следил за происходящим.

— Ты думаешь меня поразить? — спросил он, едва заметно толкаясь внутрь приоткрытого рта.

Элиана скользнула по уздечке, обвел кончиком языка головку и отстранилась.

— Я думаю заработать право на ласку.

Член Раманги в один миг окончательно затвердел. Элиана улыбнулась. То, что нравилось вампиру, оказалось удивительно легко найти. Элиана собиралась продолжить игру, но руки вампира резко рванули её и уронили на кровать на спину.

— Заслужила, — сказал Раманга, — можешь начинать.

На секунду Элиану охватило смущение, но она стремительно взяла себя в руки. Она раздвинула бёдра и, просунув между них руку, огладила собственный вход.

— Мне нужно ароматическое масло, — сказала она, — так тебе будет приятнее.

Элиана тут же обнаружила, что на подушку рядом с ней упал плотно закупоренный флакон. Смазав пальцы, она снова очертила ими свой вход и начала медленно проникать внутрь. Несколько минут Раманга внимательно следил, как исчезают внутри изящного тела такие же изящные пальцы. Элиана без одежды выглядела как молодое дерево — гибкое и стройное. Бёдра её были узкими, но линии их оставались мягкими, не переходя в угловатость. И хотя она служила солнцу, светило не успело окрасить её кожу в коричневый цвет, лишь легко тронув лучами.

У Раманги было много любовниц. В том числе — одновременно. Но это лакомство он хотел съесть как ни одно другое. А ведь оно не сразу привлекло его внимание. Сейчас запах Элианы дурманил, но всё же Раманга чувствовал, что к обычным смесям Тахира примешивалось что-то ещё, более тонкое и живое, ранимое и навевавшее воспоминания о жизни до смерти. Эльфийку не хотелось брать грубо, и Раманга ждал, пока та закончит. Присел рядом, он чуть развёл набухшие нижние губы Элианы в стороны, помогая той входить, а себе — лучше видеть. Затем, повинуясь секундному желанию, прошёлся языком по грудям принцессы с одной стороны до другой. Тело Элианы отзывалось легко и свободно, без той скованности, что обычно он видел в первую брачную ночь. Оно казалось тёплым и мягким.

— Я попробую, — сказал Раманга, ещё раз поцеловал грудь и поднёс свою плоть ко входу в тело Элианы, увидев, как влага сочится изнутри при первом прикосновении.

— Боишься? — спросил он.

— Нет, — соврала Элиана.

Раманга опустился на кровать рядом с эльфийкой и усадил её верхом на себя. Внимательно вгляделся в прозрачное, будто у призрака, лицо.

— Давай, — вампир огладил бёдра новоявленной супруги.

Элиана кивнула.

— Спасибо.

На лице её мелькнула улыбка, но довольно слабая. Приподнявшись, она начала медленно опускаться на член наместника. Стенки всё равно сжимались, как бы ни старалась Элиана их расслабить. Процесс редко дарил желаемое и часто не приносил удовлетворения. Она знала, как доставить его самой себе, но от этого желание продолжать не становилось сильнее. И всё же сделать всё самой было легче. Так оставалась хоть слабая тень ощущения, что это всё ещё она играет с противником, а не тот забавляется с ней.

Опустившись до конца, Элиана плотно прижала промежность к телу Раманги и закрыла глаза, привыкая. Руки вампира скользнули по её телу. Они неожиданно легко находили нужные точки и, хотя не задерживались нигде в отдельности, всюду успевали добиться сладкой дрожи. Раманга отлично знал, что делать. Элиана поняла это довольно быстро. Впрочем, страх постепенно уходил. Принцесса крепко сжала ногами вампира и качнулась в сторону, падая на кровать и роняя на себя наместника.

Раманга крепко выругался, скорее от неожиданности, чем от чего-то ещё, но успел опереться руками о постель с двух сторон от эльфийки и не упасть. Он медленно вышел из нее почти до конца и вошёл по новой одним рывком, вырывая из груди Элианы выдох. Впрочем, страсти в нём не было, и Раманга быстро это понял. Он сделал круговое движение нижней половиной тела и плотнее вошёл в предоставленное ему лоно. Ноги Элианы раздались, но Раманга тут же подхватил одной рукой её бедро и приказал:

— Не отпускай! — щиколотки эльфийки тут же сомкнулись у него за спиной.

Раманга сделал ещё несколько движений, покачивая бёдрами в разных направлениях, пока не почувствовал, что стенки вокруг его члена непроизвольно сжались сильнее, а глаза Элианы широко распахнулись. Раманга усмехнулся. Запомнив нужное направление, он стал ускорять темп, с каждым ударом вырывая из горла Элианы новый стон. Опустившись к горлу эльфийки, он поймал губами нежную кожу, а затем скользнул вбок и облизнул бьющуюся над ключицей венку. Элиана непроизвольно вцепилась в плечи наместника, ожидая, что в горло ей вот-вот вопьются клыки, но ничего не произошло.

— Не бойся, — шепнул Раманга, приближая губы к её уху, — когда я захочу этого, я скажу.

Элиана чуть расслабилась, но теперь, получив повод, прошлась руками по бокам вампира.

— Тебе нравится? — спросил Раманга, сильнее входя в тело любовницы.

— Да, — выдохнула Элиана и поняла, что впервые в жизни это не ложь.

Тело её охватил странный жар, эпицентр которого находился где-то там, где раньше было лишь равнодушие, а теперь двигался горячий и твёрдый член Раманги.

— Чего ты хочешь? — Раманга ухватил зубами мочку её уха и потянул на себя.

Элиана прикрыла глаза, полностью погружаясь в ощущения.

— Тебя, — выдохнула она.

— Не может быть, — Раманга улыбнулся и прошёлся поцелуями вдоль шеи эльфийки. — Хочешь мне принадлежать, солнечная принцесса?

Элиана распахнула глаза. Раманга ощутил, как изменились её прикосновения — из ласковых и любопытных они стали механическими и равнодушными. Наместник тут же проклял свою маленькую выходку. Он опустил одну руку на промежность эльфийки и, желая загладить недавнюю вину, принялся старательно ласкать её. Тело Элианы выгнулось, и она почти закричала, а Раманга почувствовал пульсации стенок на своем члене.

Высвободившись, Раманга упал спиной на подушки рядом с эльфийкой. Он тяжело дышал, но всё же покосился на посла. Грудь эльфийки тоже часто вздымалась, но лицо оставалось холодным. Слегка придя в себя, она приподнялась на локте и спросила:

 — Следует ли мне согревать твою постель до утра, или я могу идти?

— Иди, — нехотя согласился Раманга. Элиана встала, подхватила мантию и накинула её на плечи. Раманга заметил, что одевается она куда быстрее, чем раздевалась.

— Постой, — остановил он супругу у самой двери, — если на этом наш союз заключён, я раздам распоряжения, и вечером мы вылетим в Риману. Там мы встретимся со вторым командующим, и тебе придётся убедить и его.

Элиана сверкнула глазами.

— Полагаю, вы и сами не захотите спать со мной по очереди.

— Нет… Не захотим. Он в этом плане очень чистоплотен. Но тебе придётся быть весьма красноречивой.

Элиана кивнула, заставляя себя успокоиться.

— Тогда, с твоего позволения, я тоже закончу дела.

— Конечно. Пока мы не в землях Бладрэйха, можешь передвигаться свободно.

— А после?

— А после — поговорим отдельно. Спокойной ночи, супруга.

В последнем слове не было издёвки, но Элиана поёжилась, услышав его.

— И тебе, — не оборачиваясь, она вышла и направилась к себе.


ГЛАВА 4. Виверна и грифон

«Дочь моя, твой выбор делает тебе честь. Мне было горько расставаться с тобой, как было бы горько терять любого из своих детей. Знай, что ты спасла и свой народ, и свою семью. Мы будем просить Оракулов, чтобы путь твой не был слишком тяжёл. Все мы знаем, что если кто-то и справится с ним, то только ты».

Пальцы Элианы сжались на письме. Дальше читать не хотелось. Все деловые письма она разослала, оставалось одно — письмо отцу. Почему-то на него не хватало слов, как не хватало их никогда. Куда проще было говорить с презирающими эльфов правителями вражеских стран, чем с этим седым и мудрым старейшиной. Казалось бы, сама Элиана прожила на свете больше, чем выпадает на долю многих, и всё же за столько лет её отношения с отцом ничуть не изменились.

 

Стук в дверь прервал её размышления, и Элиана поспешно спрятала письмо за пазуху.

— Ты готова? — Раманга стоял на пороге в уже знакомом Элиане доспехе.

Он окинул эльфийку внимательным взглядом — сегодня посол выглядела иначе. Это бросалось в глаза. Длинные волосы, давеча уложенные в сложную причёску, теперь были заплетены в простую тугую косу, достававшую эльфийке до пояса. Никаких заколок и украшений, что так любила эльфийская знать — только шёлковая лента зелёного цвета, завязанная неброским узлом. От мантии Элиана избавилась, едва осталась одна, и теперь на ней был привычный самой эльфийке удобный дорожный костюм. Сейчас она казалась ещё более неброской, чем на аудиенции. Казалось, оставь Элиану в лесу — и не найдёшь среди деревьев. Чуткий нюх вампира уловил букет запахов куда более свежих и приятных, чем ночью. Даже не думая сдерживаться, он подошёл и уткнулся носом в шею своей супруги, вдыхая и изучая незнакомый аромат. Он чуть отвёл в сторону волосы эльфийки, чтобы добраться до источника запаха, и случайно коснулся носом маленькой ямочки за ухом.

— Что ты делаешь? — спросила Элиана.

Горячее дыхание у самой шеи непривычно возбуждало. В голове промелькнул всплеск ощущений, посетивших её вчера ночью, и Элиане захотелось податься навстречу.

— Проверяю, — дыхание скользнуло чуть вбок, — изучаю, — Раманга лизнул ароматную кожу и поморщился, ощутив горечь на языке. Вампир резко отстранился, сбрасывая наваждение. — Чтобы отныне и всегда пахла только так.

Элиана подняла брови и усмехнулась.

— Скажи это своему слуге. Если думаешь, что мне нравится то, чем он меня натёр, то ты крупно ошибаешься.

Раманга взялся двумя пальцами за подбородок Элианы, вызывая инстинктивное желание вырваться, которое эльфийка старательно подавила.

— Тахир — не слуга. Но я скажу.

Пальцы резко исчезли, и Раманга отступил.

— Пошли, войска ждут, — сказал он.

 

Каждый поход начинался со смотра войск. В первых рядах армии Певчего Смерти, отступавшей от границ Солнечного Королевства, летели отряды всадников на вивернах. Следом шествовали чистокровные носферату и когорты пехоты, наёмники, формирования лучников и саперов, катапульты и тараны, повозки и телеги поддержки. И, наконец, арьергард. В самом хвосте двигалась бесконечная вереница цивильных, то, что обычно называлось обозом — чернорабочие, наложницы и другой обслуживающий контингент, как для часов отдыха и досуга, так и для работы. Элиана, прищурившись, внимательно смотрела на неторопливо проплывавшие в небе стройные ряды виверн. Силу и непобедимость этих отрядов не могли объяснить ни природные характеристики их животных, ни их дисциплина, ни даже огонь упоения битвой, горящий в самом полководце. Эти полки были сформированы из аристократов Бладрэйха, закованных в тяжёлую броню. Такой же бронёй были покрыты и тела их виверн — обыкновенно считавшиеся непригодными для того, чтобы нести большой груз. Это была элита. Точёные шеи всадников виднелись над широкими спинами животных и их когтистыми лапами. Солнечные эльфы не пользовались ни сёдлами, ни стременами. Они вообще не использовали виверн, предпочитая собственный путь. Упряжь же всадников Раманги была богато украшена, спины их покрывали чапраки и шкуры животных — гепардов и пантер. Сами всадники носили панцири, были вооружены короткими мечами, копьями, короткими пиками и дротиками и прикрывались среднего размера сердцевидными щитами. На самом Раманге, стоявшем рядом с эльфийкой, был панцирь, изготовленный из кованной стали и украшенный изображением звериной головы. Аги, командовавшие полками, их авангард, первый вступающий в бой, красовались в доспехах из металлических и кожаных пластин. За спинами их стлались темно-красные плащи. Первый из десяти аджаков под командованием Махкама являлся личной гвардией Раманги. Он сам шёл в бой в его голове.

 

— Их отнимают у родителей ещё мальчиками.

Элиана вздрогнула, услышав голос Раманги совсем рядом, а тот тем временем продолжал, глядя на плывущий мимо них отряд всадников:

— Помещают в особые училища, где из них делают свирепых воинов, и затем обращают. Не имевшие семей и ни к чему не привязанные, они становятся опорой трона в моей стране.

— Но теперь считаться с ними вынужден даже ты.

— Да… это так, — Раманга помолчал, прежде чем продолжить, — они живут в особых кварталах, и горе, если случится среди них бунт — погромы и пожары будет не остановить.

 

Раманга повернулся к Элиане.

— Моя виверна ранена. Она не сможет поднять нас обоих. Ты поедешь в седле с одним из моих воинов.

— С одним из воинов? — растерянно повторила Элиана. Она прекрасно представляла, как тесно в одном седле вдвоём, и, строго говоря, предпочла бы не делить седло даже и с «супругом». — У меня свой транспорт, с твоего позволения.

Раманга поднял брови.

— Нам нужно быть в Римане сегодня. Ни один конь не сможет донести тебя вовремя.

— Конь? — Элиана фыркнула и вышла в коридор, вынуждая Рамангу следовать за собой. — Кто говорил о коне?

Миновав короткий коридор, Элиана вышла на улицу, где уже лежала, прижав к выжженной земле брюхо, виверна наместника. Сложив пальцы у губ, принцесса оглушительно свистнула. Вдалеке послышались ржание и недовольные крики солдатни. Секунда — и, ударив когтистой лапой о землю, рядом с послом приземлился грифон. Не оборачиваясь, Элиана скосила любопытный взгляд на наместника. Раманга почесал подбородок.

— Скорость? — спросил он.

— От побережья до Солнечного города — за два часа.

Раманга ещё раз почесал подбородок.

— И много их у вас?

Элиана холодно улыбнулась и повернулась к своему скакуну, любовно огладив его шею.

— Достаточно.

— Он разумен?

— Как верный пёс. Так что, если надумаешь причинить мне вред — он найдёт тебя даже раньше, чем стрелы моего брата.

Поймав завистливый взгляд Раманги, Элиана продолжила:

— Грифоны — яростные, величественные воздушные охотники, они создают гнёзда в удалённых уголках мира и иногда забредают даже в Фэйри-Тир — страну фей. Существует много разновидностей грифонов — но у всех оперённые крылья, острый клюв, передние лапы с когтями и задняя часть дикого зверя. Яйца их стоят очень дорого, именно потому что из грифона можно сделать скакуна. Грифона трудно приручить, но мы управляем ими при помощи магии.

Элиана не стала рассказывать, как обычно начинают грифоны сражение — взлетая в воздух и используя громовой бросок, пикируют на врагов, после чего когтями рвут их на куски. Как всадник взлетает, делает круг и пикирует опять. «Незачем ему об этом знать», — подумала она.

— Хорошо, — сухо произнёс наместник, — седлай, я жду тебя наверху.

С этими словами он развернулся и, стремительно вскочив в седло, поднял виверну в небо. Элиана фыркнула, глядя, как разлетается из-под лап животного пыль. Отряхнула одежду и, устроившись на спине грифона, стала плавно подниматься.

 

***

Взяв с собой минимум снаряжения, двух стражей и ту самую девушку, которая накануне помогала Элиане с купанием, они поднялись в небо и свернули на восток. Ярко светила луна.

Первые несколько часов путь пролегал над лесом. Иногда под лапами летунов мелькали серебристые русла рек. Но затем всё в один миг сменилось даже в темноте желтеющей выжженной гладью, наступавшей на них — пустыней Джэнгел.

Раманга внимательно наблюдал за супругой и её чудным фамильяром. Солнечные эльфы требовали изучения, это он понимал всё более ясно. Незнакомая магия и животные, не менее быстрые, чем их собственные — какие ещё тайны таит за своими стенами Солнечный город?

 

Элиана старательно держалась на полкорпуса позади, так что когда всадники приблизились к Римане, у вампира основательно затекла шея. Предстоящая встреча не пугала его, но настораживала. Его соратник хоть и был у императора не на самом хорошем счету, ни разу за долгую жизнь Раманги не заставил подозревать себя в подлости. Как и многие бессмертные, он ни во что не ставил человеческие жизни, но особой злобой никогда не отличался. И всё же объяснить ему, почему принято решение остановить атаку, было необходимо.

Бесконечный океан выжженных солнцем песка, гранита и глины, перемежаемый лишь редкими, в свете луны казавшимися просто темными пятнами оазисов, проплывал под ними. Здесь, в сердце Юго-Восточной провинции Бладрэйха, можно было отыскать места, где дождей не увидеть годами.

Из Риманы на виверне или грифоне сюда можно было добраться за одну ночь. А миновав ущелье Рит Правейш, проплывавшее под ними, можно было попасть в места, своими пейзажами уже совсем не походившие на песчаное море с ржавыми волнами барханов. По обе стороны от коричневой полосы тракта, насквозь прорезавшего пустыню, вздымались небольшие скалы, которым ветер, песок и мерцающие в прозрачном ночном небе звезды придавали замысловатые контуры сказочных замков и башен, напоминавших Элиане о покинутом доме. Песчаные пустыни далеко внизу чередовались с каменистыми пустошами, глинистыми, потрескавшимися от дневной палящей жары, участками и белыми от соли впадинами солончаков, днем порождавших в звонком мареве раскалённого воздуха обманчивые миражи.

Внизу проплывали руины Баад Кипиче, превратившегося теперь в пыльные холмы, усеянные черепками глиняной утвари и обломками домов. А когда-то здесь вырастали из земли здания, выстроенные из кирпича.

Султан, основавший Баад Кипиче много веков назад, заключил город в ограду и предполагал, что здесь будет проживать довольно много народа. Самая прочная стена отделяла от города полуразрушенный остов храма.

Ещё одна мощная стена разбивала его пополам: по одну сторону стены высились руины дворцов, по другую — утлых лачуг. Нижний город прорезала улица шириной в десяток ярдов, которую пересекали под прямым углом многочисленные узенькие переулки. Дома стояли так, что их фасады выходили на улицу, а задние стены смыкались одна с другой. Комнатки и коридоры, обнажённые обрушившимися крышами, поражали своей теснотой.

В квартале вельмож улицы были широкими. Они вели к дворцам и жилищам высших чиновников. Каждый из таких домов размерами в пятьдесят раз превосходил домишки бедняков.

Элиана знала, что обитатели юго-восточной провинции любили сады. Они сажали деревья и выкапывали пруды напротив богатых домов. Но здесь, в Баад Кипиче, не было предусмотрено места ни для садов, ни для прогулок.

Город был покинут жителями, и его планировка осталась неизменной, в то время как в городах с долгой историей, а таких было неизмеримо больше, царил полнейший хаос.

 

Много веков назад, ещё до Войны Распада, климат пустыни был более влажным, и на большей её части располагались пригодные для жизни саванны. Теперь же они встречались лишь на склонах Нагорья Патар и плоских возвышенностях равнин Шугерлоф, где месяц или два в году, пока случались дожди, текли по ущельям настоящие реки, а обильные родники питали оазисы круглый год.

Воздух был чист и спокоен, но в нём уже разливалась неприятная тяжесть. Постепенно на горизонте начало розоветь, и небо принимало уже фиолетовый оттенок, когда сквозь шум ветра в ушах Элиана с трудом различила голос Раманги:

— Джины!

Обернувшись на звук, она увидела, что Раманга указывает пальцем на восток.

На фоне светлого звёздного неба клубы дыма поднимались высоко над горизонтом, предвещая пыльную бурю. С бешеной скоростью неслись они через горы и равнины, выдувая на своём пути пыль из разрушенных скал.

Нагретый воздух стремительно поднимался вверх от раскалённой, не успевшей остыть за теплую ночь, земли, захватывая песок и унося его высоко в небо.

Нужно было спешить — и Элиана, наклонившись низко к шее грифона, негромко заклекотала, подражая голосу самого скакуна.

Раманга с интересом наблюдал, как изгибается её тело, приникая к мускулистой львиной спине, а когда грифон рванулся вперёд — слегка сдавил бока виверны, и та тоже помчалась вперёд


ГЛАВА 5. Город вампиров

К наступлению утра они уже были на месте.

Виверна пошла на снижение, и грифон последовал за ней. Оба животных приземлились на просторной площади, где ещё несколько всадников прощались со своими вивернами. Туда-сюда сновали люди с корзинами — то ли продавая, то ли принимая товар. Одеты все были непривычно, но явно роскошно.

«Воздушный порт», — подумала Элиана с любопытством, но больше никаких выводов сделать не успела.

Спешившись, Раманга подошёл к грифону невесты, приготовившись помочь той спустится, но Элиана искренне не заметила протянутых рук и сама спрыгнула на землю.

К ним уже спешила группа людей, во главе которых находился мужчина, разодетый в шёлковые одеяния. Он имел весьма напыщенный вид, но, едва приблизившись к Раманге, отвесил витиеватый поклон и, перебросившись с наместником парой слов, предложил следовать туда, где путников ждал экипаж.

 

Элиана с нескрываемым любопытством осматривала всё, что видела кругом. Даже экипажи поразили её.

Похожие на сказочные, кареты изнутри были обшиты красным бархатом и вместо окон с обеих сторон имели мягкие переплёты, пропускавшие воздух.

В карете она оказалась вдвоём с Хафой — Раманга ехал рядом верхом на вороном жеребце, на удивление точно дополнявшем его мускулистый силуэт.

Дворец, который интересовал Рамангу, стоял на побережье реки Джаванги На Ды, посреди великолепного сада, хотя внешне и мало походил на другие местные дворцы: он не имел башен, зато вдоль фасада его тянулись стройные ряды колонн.

— Идём, — Раманга отвернулся и двинулся ко входу.

Покинув карету, они оказались в одном из дворов внутри сада.

Открыв двери, он вошёл в широкое фойе, и Элиана увидела чудесные изумрудного цвета мозаики, покрывавшие убегающие вдаль по анфиладам комнат полы. Напротив входа располагалась просторная лестница, призывавшая подняться в верхние покои. По обе стороны этой лестницы стояли в ряд юноши и девушки, одетые в блестящие шёлковые платья, с драгоценными украшениями на шеях и руках.

По приказу Раманги несколько из них взяли Элиану под руки и повели наверх.

Несколько из них несли шлейф её одеяния — застегнутой спереди мантии с просторными рукавами, одной из тех, что подарил принцессе Раманга.

На верхней площадке стояла девушка, не имевшая возраста, с заплетёнными в косы и забранными назад светлыми волосами и едва прикрытым полупрозрачной вуалью лицом. В руках она держала книгу в кожаной обложке и перо, из чего Элиана заключила, что она исполняет обязанности управляющей или что-то вроде того.

Раманга как будто был здесь частым гостем. Поднявшись следом за процессией, он коротко приказал ей:

— Доложи.

Девушка присела в лёгком поклоне и тут же показала им следовать за ней. Она ввела гостей в большую залу, где помогла расположиться на диване и предложила отдохнуть, прежде чем хозяева выйдут к ним.

Раманга откинул голову назад и тут же снова поднял, ощутив нестерпимую боль в шее — то ли растянутой, то ли застуженной. Элиана хотела было сесть в кресло, стоявшее напротив, но опомнилась и остановила себя. Поразмыслив, она прошла за спину вампира и облокотилась о спинку его кресла.

— Что мне следует делать? — спросила она.

— Стоять и молчать, пока не прикажу говорить, — Раманга удивлённо обернулся, не понимая, почему должен говорить очевидное, и тут же схватился за шею.

— Как прикажешь, — мягко согласилась Элиана.

Дверь открылась, и эльфийка стремительно выпрямилась, принимая ту же покорную позу, что и на переговорах. В проёме двери стояло двое вампиров в бархатных камзолах: один — темноволосый с суровым лицом человека, которому всегда чего-то не хватало. Губы его кривила едва заметная капризная улыбка, но Элиана подумала, что ему наверняка не чужда жалость — так же, как не чужда и боль. У второй были светлые короткие волосы. Голубые глаза горели безумным огнём. На её губах тоже играла улыбка, но её радость явно не была омрачена ничем. Рука мужчины лежала на поясе блондинки, так и норовя сползти ниже.

Элиана поёжилась. Её народ не любил столь откровенных проявлений любви. У вампиров явно было иначе, потому что Элиана услышала сквозь смех вошедших:

— Ты проиграла, Ивон. Твоя попка снова моя.

— Иди ты… в будуар принцессы, — несмотря на грубость, блондинка продолжала смеяться, — он в коме, а не мёртв, значит, я победила.

— С удовольствием, моя сладкая, — рука брюнета всё-таки сползла вниз и звонко шлёпнула спутницу пониже спины, — в такой шикарный зад трудно не пойти.

Обнаружив, что в комнате есть посторонние, «сладкий» остановился и мгновенно стал серьёзным.

— Раманга?

Элиана не могла прочитать, что выражает лицо вампира, но ясно ощущала смесь подозрительности и недовольства.

— Данаг?

Элиана пожалела, что выбрала столь неудобное место — отсюда она не могла видеть лица наместника.

— Какого дьявола ты тут делаешь? — Данаг отпустил свою спутницу и упал в кресло напротив. Та огляделась в поисках ещё одного сиденья и, не обнаружив такого, примостилась на подлокотник.

— Я закончил войну, — услышала Элиана голос Раманги.

Теперь он не был грубым, зато стал заметно холодней. Наместник был напряжён. Он тоже чего-то опасался.

— Закончил войну? — Данаг откинулся вбок и, положив поверх бедра спутницы локоть, опустил на него подбородок. — Что-то я не слышал, чтобы Солнечный город сдался тебе.

— Присмотрись внимательнее.

Данаг нахмурился и перевёл взгляд на Элиану.

— Эльфийка, — сказал он мрачно, — ты притащил в мой дом эльфийку. И ты пришёл сказать, что война окончена. Полагаю, мои отряды будут рады узнать, что они остались без прикрытия с фланга.

— Напротив. Все отвоёванные земли остаются у меня. Мы просто не пойдём дальше.

Раманга отстегнул от пояса тубус со свитком и протянул Данагу. Открутив крышку, Данаг отбросил футляр и принялся читать. Читал он быстро, то и дело бросая на Рамангу короткие взгляды.

— Эльфийка, — повторил Данаг.

Костяшки пальцев, сжимавшие свиток, побелели. Он свернул пергамент в трубочку и протянул спутнице. Пока та знакомилась с документом, Данаг внимательно вглядывался в лица гостей. Блондинка невесело усмехнулась и присвистнула.

— Ты сбрендил? — она подняла глаза на Рамангу. — Я этого не читала.

— Погоди, — Данаг забрал у неё свиток. Развернул его и снова свернул.

— Да чего тут ждать? Он хочет тебя подставить, Дан.

— Ты собираешься остаться на день? — спросил Данаг, делая вид, что не слышит приятельницу.

Раманга кивнул.

— А эльфийка?

— Она безоружна, — сказал Раманга спокойно, — и она — моя супруга.

— Твоя супруга… — медленно повторил Данаг.

Раманга кивнул.

— Не припомню, чтобы слышал о твоей свадьбе.

— Это легко исправить, — Раманга чуть улыбнулся и наклонился вперёд. — Мы можем поговорить всерьёз?

Блондинка снова невежливо хохотнула.

— Ивон, будь другом, покажи эльфийке свободную спальню, — Данаг бросил на подругу короткий взгляд.

Ивон подняла бровь, но Данаг кивнул, и вампирша встала. Отвесив шутовской реверанс, она вышла. Элиана поклонилась напоследок Раманге и удалилась следом за ней.

Данаг продолжал внимательно наблюдать за лицом своего партнёра в восточной кампании. Ему доводилось видеть немало предателей, но этот на них не походил.

— Ты сбрендил? — повторил он вопрос подруги, но Раманга лишь пожал плечами. — Ты отвёл войска лишь потому, что эльфы истребили один корпус из шести. Такое поражение — позор и для империи, и для тебя.

Раманга снова пожал плечами. Он протянул руку и взял из рук Данага свиток.

— Наши границы достигли предела, — сказал он спокойно. — Чтобы двигаться дальше, нам нужны поставки продовольствия и боеприпасов. Нужны дороги. И нужно отстроить взятые города. Если сейчас мы пройдём до Солнечного города — мы захватим его, без сомнения. Но уже следующей весной дроу выйдут из-под земли и отрежут наши новые земли от центра. Лесные эльфы начнут нападать на обозы с продовольствием и истреблять наших людей. Всё, что мы отвоевали, окажется в руинах, и пользы от этого империи не будет. Надо уметь поставить точку.

— Не тебе решать, где её ставить, — сказал Данаг спокойно.

— И мне, и тебе. Императора здесь нет, и он не видит того, что видим мы.

Данаг откинулся на спинку кресла.

— Ты понимаешь, что ошибки нам не простят?

— Отлично понимаю. Но ошибкой будет ломиться сквозь Лес, как стадо баранов. Нам нужно время. И позже, быть может, мы продолжим войну. Если императору будет недостаточно того, что у нас уже есть.

Данаг постучал пальцами по подлокотнику.

— Тебе легко говорить, — сказал он, наконец, — а я отступить не могу.

— Просто не хочешь, Данаг.

— И не хочу, — согласился тот. — Я никогда не возвращался с поражением.

— Это не поражение. Это — разумная победа.

Данаг молчал, и Раманга продолжил:

— Подумай. Я не вынуждаю тебя решать сейчас. Поговори с этой эльфийкой. Ты поймёшь, что взять Золотой город будет не так просто. Они куда сильнее тех эльфов, которых мы встречали раньше. И куда хитрее, я бы сказал. Мы рискуем завязнуть в войне надолго.

— А почему нет? — не выдержал Данаг. — Что нам ещё делать, а, Раманга?

Раманга пожал плечами.

— Тебе решать. У меня хватает дел в Гленаргосте.

Данаг промолчал, и Раманга встал.

— Моя спальня — северная?

— Наверное, — Данаг не смотрел на него. — Поймай Ивон и спроси, куда она проводила твою супругу.

— Мы… — Раманга замолчал. — А впрочем, так я и сделаю. Благодарю.

Раманга хлопнул Данага по плечу, будто старого знакомого, тот поморщился от такой фамильярности, но не обернулся.


ГЛАВА 6. Дворец наместника

Раманга хотел было попросить отдельную спальню, но передумал. Как бы ни убеждала его эльфийка в своей самостоятельности, вид её не внушал особых опасений, и наместник не испытывал желания оставлять её в одиночестве в чужом доме. Он отлично знал и Данага, вместе с которым прошёл не одну войну, и Ивон, которую вовсе не стремился увидеть здесь. Если первого можно было не опасаться, то вторая легко могла внушить неискушённой в обычаях Бладрэйха эльфийке что-нибудь непотребное и испортить отличное чистое тело.

Чужих запахов на своих постельных партнёрах Раманга терпеть не мог. Даже самым нелюбимым миньонам он запрещал залезать в чужие постели — будь то неумершие или смертные. В вопросах секса он был не просто старомоден, но консервативен в духе той страны, где вырос. Он не видел проблемы в том, чтобы самому по праву сильного брать нескольких женщин — иногда даже за раз, но слабому это не позволялось — в этом Раманга был уверен твёрдо.

Хоть разговор с Данагом и был важнее новой игрушки, едва выйдя за двери, Раманга полностью переключился на мысли о том, что может сделать одна помешанная на сексе вампирша за десять минут. Он вдохнул немного затхлый воздух дворца и размашистым шагом направился туда, куда удалились Ивон и Элиана.

Подобно всем комнатам дворца, покои, выделенные Элиане, были великолепно убраны: вышитые бархатные диваны стояли вдоль стен. Их усыпали подушки, а широкие окна прикрывала вязкая дымка драгоценных занавесей.

Однако не это поразило наместника, который повидал на своём веку немало красот.

Едва перешагнув порог, он застал сцену, которая его ничуть не обрадовала — блондинка стояла за спиной принцессы и помогала той расплести косу. Раманга шумно прокашлялся. Элиана подняла на него невинные глаза, Ивон… Глаза Ивон невинными назвать было трудно.

— Я хотела помочь, — Ивон убрала руку от волос Элианы и шагнула к двери.

Провожаемая пристальным взглядом наместника, блондинка вышла. Уже за своей спиной Раманга услышал недовольное фырканье. Резко захлопнув дверь, Раманга шагнул к Элиане и, погрузив нос в шелковистые волосы, глубоко вдохнул.

— Ты пахнешь ей, — сказал он, с отвращением отстраняясь.

Элиана подняла бровь.

— Она просто хотела помочь, — Элиана пару секунд смотрела на него, затем, не выдержав, добавила: — Не будешь же ты расплетать мне косу!

— Нет, — сообщил Раманга равнодушно, — это не мужское дело.

Элиана открыла рот, собираясь огрызнуться — супруг забыл, что Хафу увели на половину слуг, но тут же оборвала себя.

— Тогда, если ты позволишь, — сказала она раздражённо, — я уединюсь в купальне. Потому что от меня пахнет грифонами, вампирами и всем остальным.

Раманга приступа ярости не заметил.

— Разрешаю, — кивнул он и отошёл к окну, рассматривая ночной пейзаж.

Римана была небольшим приграничным городом, и всё же обычаи Гленаргоста уже проникли сюда. Хоть ночь едва началась, на улицах шумело веселье, которое заканчивалось лишь с рассветом.

Убедить Данага не удалось, и это было плохо. Сам Раманга не сомневался в своём решении — идти дальше пока не следовало. Тем более они всё ещё не знали, что лежит за пределами эльфийских земель. Лес не мог быть бесконечным. «Любопытно, — подумал вампир, вспомнив грифона. — Наверняка сами эльфы забирались в ту сторону достаточно далеко». Он обернулся в сторону ванной и тут же схватился за шею. Проклятый ветер и проклятая эльфийка.

Продолжая вглядываться в полумрак, он потёр шею ещё раз и тут же обнаружил, что поверх его руки легли чужие нежные пальцы. Раманга рванулся, пытаясь повернуться, но пальцы оказались сильнее, чем он думал, и легко развернули его обратно.

— Тихо, — сказала Элиана мягко. Отстранила его руку и поцеловала то место, где пульсировала боль. — Так — хорошо?

Раманга опустил лоб на стекло, открывая супруге лучший доступ. Ещё один поцелуй коснулся кожи.

— Да, — сказал он тихо.

Он стоял не двигаясь, пока губы супруги путешествовали по его коже, будто вбирая в себя боль, пока она не прошла. Раманга обернулся, чтобы поймать эльфийку в объятия, и внезапно столкнулся с абсолютно спокойным взглядом — без тени нежности. Мгновенная догадка пронзила его. Он схватил Элиану за локоть и крепко сжал.

— Решила выслужиться? — прорычал он в лицо своей заложнице.

Та развернулась и рванулась прочь, но в этот раз вампир оказался сильнее. Раманга резко притянул эльфийку к себе и, прижав спиной к своей груди, прошептал:

— Ты мне нравишься, Элиана.

Элиана вздрогнула, но не обернулась. Она и без того чувствовала, что Раманга не лжёт.

— Ты мне нравишься, — повторил вампир. — Постарайся не испортить это отношение. Я не люблю лжи.

Элиана выдохнула, расслабляясь. Почему-то от этих слов ей стало спокойно. Сама она не считала ложь чем-то зазорным, но в этот миг от мысли о том, что нужно говорить правду, ей стало удивительно легко.

— Хорошо, — сказала она тихо и развернулась лицом к вампиру. На сей раз руки Раманги легко отпустили его. Элиана осторожно опустила пальцы на плечи вампира. — Я попробую.


ГЛАВА 7. Книга и кольцо

Элиана плохо спала. Мужское тело рядом рождало беспокойство. «Супруг». Она то и дело перекатывала это слово на языке. Теперь, далеко на территории империи Бладрэйх, она уже не чувствовала прежней уверенности. Элиана повернулась на бок и, подложив локоть под голову, вгляделась в лицо Раманги. Наместник спал как убитый, будто и не беспокоился вовсе о присутствии в комнате чужака. Вечерний всплеск ярости не понравился Элиане. Она не любила тех, кто не способен себя контролировать. Оставаться в полной власти Раманги опасно, значит, нужно искать других союзников.

Элиана вспомнила мягкие руки светловолосой вампирши и улыбнулась. Эта Ивон казалась куда цивилизованнее двух других носферату. Она не грубила и не строила из себя властелина мира. Элиана откинулась на спину и, подложив локоть под голову, прикрыла глаза. У неё начинал зарождаться новый план.

Проснулась принцесса на рассвете — как обычно, и тут же попыталась встать. Однако едва её ноги коснулись пола, как сильная рука перехватила эльфийку за плечо. Элиана обернулась и в упор встретила напряжённый взгляд Раманги.

— Ты не спишь? — спросила эльфийка.

— То же я хотел спросить у тебя.

Элиана поёжилась.

— Я привыкла рано вставать. Полезно по утрам дышать свежим воздухом.

— Свежим воздухом? В Римане?

Элиана с грустью усмехнулась.

— Тут ты прав. Но всё же на улице свежее, чем во дворце.

— Ты не можешь выйти, — отрезал Раманга и сел.

— Вот как? — Элиана изогнула бровь. — Я, кажется, твоя супруга, а не твоя рабыня.

— Именно так — ты моя супруга. Отличие от рабыни не так уж велико.

Элиана скрипнула зубами. Иногда терпеть Рамангу было очень трудно, но принцесса встречала существ куда менее приятных.

— Может, соизволишь просветить меня относительно того, что я могу, а что нет?

— Почему я должен тратить на это время?

Элиана заставила себя улыбнуться.

— Потому что я твоя супруга. А ты, полагаю, моя защита и опора. Если я натворю глупостей, то разве не пострадает вся твоя семья?

— Пожалуй, да, — Раманга усмехнулся и только теперь отпустил плечо эльфийки. — Можешь пойти в библиотеку и поискать там книгу «Обряды и законы блага в семье». Как раз будет чем заняться до вечера. А ночью тебе предстоит поговорить с Данагом. Мои аргументы его не слишком-то убедили.

— С Данагом… — протянула Элиана задумчиво. — Прежде чем прийти к тебе, я хорошо подготовилась. А с ним мне предстоит говорить, изучив только ваши семейные порядки?

Раманга потянулся.

— Тебе не нужно ничего знать, — сказал он, поразмыслив, — просто докажи Данагу, что ваше королевство опасно, как доказала это мне.

— Не думаю, что это поможет. Впрочем… — Элиана бросила на наместника косой взгляд, — наверное, это моя забота.

Она встала.

— Так ты разрешаешь мне пройтись?

— Только в пределах дома. И не заговаривай ни с кем. Особенно с Ивон.

Элиана рассеянно кивнула и начала одеваться.

— Стой, — остановил её Раманга. — Ты же не собираешься ходить в этом?

Рука Элианы замерла на рукаве рубашки.

 — Собиралась.

— Надо мной будут смеяться. У тебя что, нет с собой ничего более пристойного?

Элиана пожала плечами.

— Мы же не на светском рауте, полагаю…

— Полагать — не твоё дело. Найди служанку и скажи, что я приказал тебя переодеть.

Элиана поджала губы.

— Хорошо, — сказала она мрачно. С каждой минутой супружество радовало её всё меньше.

Стараясь не хлопнуть слишком сильно, она прикрыла за собой дверь и отправилась на поиски библиотеки. Рекомендованную ей книгу Элиана обнаружила легко, но открыть её так и не успела. На глаза ей попалось кое-что более интересное — пухлый и потрёпанный томик «Новейшей истории Империи». Отсюда она могла бы почерпнуть что-нибудь полезнее о том, кто есть кто при дворе, но стоило Элиане потянуться за книгой, как дверь открылась.

На пороге стояла уже знакомая светловолосая вампирша. Выглядела она основательно не выспавшейся, но довольной.

— Элиана, — Ивон соблазнительно улыбнулась. Познакомиться они успели накануне.

— Ивон, — Элиана легко поклонилась по обычаю своего народа.

И не думая отвечать на жест, Ивон опустилась в одно из кресел и потянулась ещё раз.

— Ещё не привыкла к нашему режиму? — спросила вампирша, выхватывая из-под носа Элианы заметный фолиант. — А это что? Ты же не рассчитываешь найти здесь что-то интересное?

— Нет, — Элиана села напротив, — я заметила её случайно. Раманга прислал меня почитать вот это.

Элиана протянула вампирше другую книгу. Та взяла её двумя пальцами, как ядовитую гадюку, чуть повертела и отложила в сторону.

— Всегда знала, что он ненормальный, — Ивон заметила вопросительный взгляд эльфийки и продолжила: — Ну, знаешь, он не очень современен. Все эти брачные оковы и всё такое.

— Хочешь сказать, в других семьях супруга не обязана стоять в присутствии мужа и молчать, пока не получит приказ говорить?

— В его… что? — Ивон хихикнула и спрятала улыбку в шелковом носовом платке. — Ну, как тебе сказать. Все семьи разные. Мой сир, например, вообще не интересуется тем, что творят её подопечные. У Данага всё и вовсе очень сложно.

— Значит, никаких правил нет?

— Почему же, правило есть. Оно одно: сир всегда прав. И если твой сир считает, что ты должна молчать в его присутствии…. — Ивон развела руками, — тебе не повезло. Но ведь ты ещё не обращена, — Ивон хитро улыбнулась, — и тебе вовсе не обязательно оставаться в семье Раманги.

— Не обязательно… — Элиана попыталась осмыслить услышанное. — Полагаю, что выбора у меня всё же нет. А что насчёт супругов? — попыталась она перевести разговор на более интересную для себя тему.

— А что с ними?

— Каков ранг супруги в семье?

— Весьма неплох. Обращённые первого звена, затем супруги… Супруги не могут приказывать обращённым, но, как правило, и им отдаёт приказания только сир и его дети. Затем идут миньоны сира… Никто из детей не в праве прикасаться к ним без разрешения. А вообще всё бывает по-разному. Очень много значит поколение… И просто воля сира.

— Воля сира… А что насчёт Раманги? Ты что-нибудь знаешь о нём?

Ивон усмехнулась.

— Ну, он дикарь. Считает, что все, кто входит в его семью — принадлежат ему. Супруги, дети… не имеет значения. Даже детей он заставляет прислуживать себе. В дом его трудно попасть, так что всё это лишь слухи, но его супруги редко появляются в свете.

— Супруги, — повторила Элиана. Это множественное число по-прежнему тревожило её больше всего. Как подчинить себе того, кто всегда может просто уйти в другую постель? Она опять посмотрела на Ивон. — Спасибо.

— Всегда рада, — Ивон обворожительно улыбнулась. — Полагаю, теперь тебе не придётся читать эту отвратительную книгу?

Элиана снова посмотрела на фолиант. Она отлично понимала, к чему клонит Ивон, но если бы она и забыла о распоряжениях Раманги, оставался ночной разговор, к которому следовало подготовиться. Элиана снова посмотрела на Ивон. Наверняка она знала о Данаге куда больше, чем написано в книгах.

— Ты хочешь что-то мне предложить?

— Ну, город я тебе показать не могу. А вот дом вполне могла бы.

Ивон протянула руку, предлагая Элиане вложить в неё свою ладонь. Поколебавшись, эльфийка кивнула и встала, руки, впрочем, не протянув.

— С удовольствием, — сказала она.

Ивон оказалась отличным проводником. Она показала эльфийке тенистый парк за дворцом, где вполне могли гулять днём даже вампиры, особое внимания постоянно уделяя укромным местам — беседкам, небольшим тайным проходам в шпалерах и прохладным гротам, которые были раскиданы меж деревьев тут и там.

Когда наступил час обеда, Ивон обедала с ней вдвоём. Стол был накрыт на веранде, смотревшей на реку, под просторным тентом, позволявшим Ивон не страдать от жары.

Сам стол покрывала расшитая шёлковая скатерть. Она была уставлена множеством костяных блюд тончайшей работы, даже ложки были разукрашены драгоценными камнями.

Во время обеда они говорили мало, а когда вышли из-за стола — снова направились в сад. Расположились ещё на одной террасе, много ближе к реке, но тоже спрятанной в тени листвы. Ивон приказала принести кальян и обеспечить их всем остальным, так что скоро миньоны принесли фрукты и шербет в золотых кубках с крышками, украшенными бриллиантами.

Элиана пробовала это лакомство в первый раз, и оно весьма её увлекло.

Они курили, пили кофе и смотрели, как колышутся ветви цветущих деревьев.

Несколько миньонов танцевали для них под звуки медных кастаньет, другие пели. Те, в чьи обязанности входило сопровождать господ стоя, уже падали от усталости — лица их ясно говорили о том, что они проводили ночи без сна, но никто не высказывал жалоб: видимо, опасаясь гнева госпожи.

Затем Ивон приказала принести две шкатулки, из которых каждая была в три фута длиной.

— Теперь, — сказала она с улыбкой, — будем выбирать камни.

Обе шкатулки оказались до краёв наполнены бриллиантами, изумрудами и рубинами. Некоторые из камней были настолько большими, что, как предполагала Элиана, в королевстве Солнца не имели бы цены.

Ивон продемонстрировала все до одного, а затем сделала вид, что собирается закрыть шкатулки — но тут же будто бы опомнилась.

— Я дам тебе маленький подарок, — произнесла она, — здесь есть два кольца, и одно из них, безусловно, предназначено для тебя.

Элиана с сомнением смотрела на драгоценности.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — сказала она и, поднявшись, подошла к парапету, с высоты которого виднелись река и зелёные горы далеко-далеко, на другом краю пустыни

— Смотри, — сказала Ивон и скользнула за спину Элиане.

 

Элиана поёжилась, ощутив у самого уха горячее дыхание. Раманга был не таким. Абсолютно внезапно принцесса поняла, что в наместнике не раздражают те вещи, которые от других своих вынужденных партнёров она терпит с трудом. И никакая обходительность не могла бы сделать прикосновения Ивон приятнее. Она оставалась лишь чужой женщиной, а Элиана не любила, когда к ней прикасались чужие.

— Видишь, отсюда видно ваш лес, — прошептала вампирша тем временем в самое её ухо. — Я очень люблю эльфов и часто прихожу сюда.

Элиана осторожно высвободилась из оказавшихся у неё на плечах рук.

— Я рада, что встретила в чужих краях того, кто сочувствует нам.

Она опять поморщилась, поняв, что благодарность вышла слишком уж формальной. Ивон улыбнулась одним краем рта.

— А я рада, что увидела в наших краях благородную представительницу этой древней расы. Ты столько могла бы рассказать мне… Если бы не Раманга.

Элиана растянула губы в улыбке.

— Безусловно. Уверена, когда-нибудь мне представится такая возможность.

— Надеюсь, — Ивон будто бы случайно коснулась её руки. — Ты не против, если я повышу свои шансы на новую встречу?

Элиана пожала плечами. Секунда — и на пальце её оказалось кольцо. Элиана дёрнулась, пытаясь вырвать руку из пальцев Ивон, но та перехватила её запястье другой рукой.

— Не бойся, не обручальное, — усмехнулась вампирша, — просто маленькая магическая игрушка.

Элиана всё же вырвала руку, но кольцо не сняла, прислушиваясь к ощущениям. В синем камне в серебряной оправе и правда пульсировала незнакомая магия.

— Это всего лишь слюда, но в ней — капля моей крови. Разбей его, если захочешь меня позвать.

Элиана облизнула губы.

— А запах? — спросила она, и Ивон понимающе кивнула.

— Ревнивый супруг… Никакого запаха, моя принцесса.

— Благодарю, — сухо сказала Элиана и спрятала руку за спину. Она посмотрела на небо. — Близится вечер. Время здесь летит незаметно.

— Я тебя провожу, — Ивон опустила руку ей на плечо, и обе двинулись к дворцу лабиринтом аллей.


ГЛАВА 8. Полёт

Раманга проснулся, когда солнце уже садилось. Что делать дальше, он пока не решил. Следовало бы явиться к императору для доклада, но, не получив согласия Данага на окончание войны, он этого делать не хотел. Искупавшись и одевшись, он отправился на поиски хозяев и ужина. По дороге в гостиную он заглянул в библиотеку и был неприятно удивлён, обнаружив, что Элианы там нет. Напряжение возросло, когда эльфийка не обнаружилась ни в одной из комнат. Раманга уже забыл об ужине, полностью сосредоточившись на поисках вновь приобретенной супруги, когда из окна одной из гостиных увидел парочку, бредущую вдоль аллеи. Рука вампирши всё ещё лежала на плече принцессы, а другая чуть придерживала её руку.

Раманга глухо зарычал. Ивон никогда не понимала, что чужое брать нельзя. Бросив короткий взгляд на выход в коридор и решив, что искать дверь слишком долго, наместник одним ударом выбил стекло и выпрыгнул во двор.

Ивон и Элиана обернулись. Расстояние до них было ярдов двести, но Раманга двигался быстро. Как и Ивон, он был безоружен, но схватить противницу за горло оказалось неожиданно легко. Ивон взлетела в воздух как пушинка и успела лишь глухо пискнуть, когда раздался грохот, и в землю около Раманги врезалась молния. Предупредительный выстрел заставил его лишь сильнее сжать горло соблазнительницы. Холодное «Раманга», прозвучавшее из-за спины, тоже не подействовало. Ещё одна молния сверкнула в воздухе, и Элиана едва успела воздеть руку, оттягивая удар на себя. Защитный амулет, спрятанный под рубашкой, с треском лопнул. Элиана оглянулась на Рамангу, пытаясь понять, что творит наместник. Даже не зная местных обычаев, она догадывалась, что ни один хозяин не будет рад, если в его доме начнётся драка. Данаг стоял в десятке шагов, сверкая на всех троих синими глазами, и ему явно было всё равно, кто зачинщик.

— Раманга, — повторила принцесса, как могла спокойно, и положила руку поверх пальцев наместника, сжимавших горло вампирши. Наградой ей стал яростный взгляд.

— Отпусти Ивон, если не хочешь превратиться в прах, — Данаг уже занёс руку для новой атаки, и Элиана мысленно приготовилась проститься ещё с одним амулетом.

— Это недоразумение, — сказала она, поднимая перед собой руки в успокаивающем жесте, — прошу простить моего супруга.

Ещё один яростный взгляд, короткий рык — и Раманга в самом деле отпустил Ивон, но лишь для того, чтобы приподнять за грудки уже Элиану

— Мне уже и с женщинами общаться нельзя? — возмущенно поинтересовалась Элиана.

— Как ты смеешь?! — прошипел он.

— Смею, — Элиана по одному отцепляла пальцы от ворота своей походной рубашки. — Сейчас весь наш брак потеряет смысл, потому что ты разругаешься со своими союзниками.

— Это всё, что тебя волнует?

— Само собой! — Элиана наконец освободилась и одёрнула одежду.

 

Ивон уже ретировалась на другую сторону поляны и нервно разминала горло. Драться она, кажется, не собиралась — в отличие от своего друга. Элиана метнула ещё один короткий взгляд на Рамангу и осторожно шагнула вперёд. Все распоряжения Раманги летели в преисподнюю, но сейчас он не выглядел авторитетом.

— Это моя ошибка, — сказала Элиана ровно, — я не знаю ваших обычаев и попросила Ивон ознакомить меня с ними. Ивон как раз показывала мне, как не должна поступать достойная супруга, когда Раманга заметил нас и вышел поздороваться.

Секунду Данаг смотрел на эльфийку, потом опустил руку и коротко хохотнул.

— Ивон? — он снова хохотнул. — Показывала обычаи?

Элиана скромно потупилась и сложила руки на животе. Она прислушалась к эмоциям вампиров. Данаг успокоился так же быстро, как и разозлился. Ивон, кажется, даже не успела испугаться. И только Раманга продолжал клокотать яростью.

Данаг шагнул вперёд и требовательно произнёс:

— Раманга?

Оглянувшись на Рамангу, Элиана увидела, что тот сжал зубы.

— Эта эльфийка так важна для тебя, что ты готов был поссориться со мной?

Раманга молчал. Данаг усмехнулся.

— Забирай ее, и катитесь к дьяволу. Я скажу, что война должна быть окончена.

Элиана вздохнула с облегчением, но напрасно. Рука Раманги легла ей на плечо и грубо поволокла прочь. Всю дорогу до посадочной площадки Раманга не произнёс ни звука.

— Залезай, — было его первое слово, когда оба приблизились к виверне.

— Я уже сказала, у меня свой…

Договорить Элиана не успела. Раманга вскочил в седло сам и за шкирку, как нашкодившего котенка, вздернул туда же эльфийку, так что та оказалась прижата животом к шее виверны. Элиана хотела было возмутиться, но лапы виверны оттолкнулись от земли, и принцесса поняла, что дёргаться уже бесполезно. Дворец и парк стремительно уходили вниз, и ей оставалось лишь крепче сжимать шкуру животного и надеяться, что рука Раманги, лежащая поперёк её спины, не даст ей упасть.


ГЛАВА 9. Гарем

Город Раманги, Шейс Марак, напротив, демонстрировал великолепие, охольство и блеск. Он расположился между широкой Джавангой На Ды и горами и раскинулся на большой площади в форме полумесяца. Главная улица, идущая вдоль Джаванги На Ды, прорезала весь город от края до края и пересекала улицы, спускающиеся к набережной, базару и мраморному карьеру. Дворец наместника, храм, ратуша, богатые магазины и резиденции гильдий ремесленников располагались в самом центре города. По бокам улиц неприметные жилища обывателей соседствовали с пышными особняками, в которых жили богатые торговцы. Значительные земельные площади как за заборами этих особняков, так и на муниципальной территории занимали парки и сады. Работники карьеров и мастерских и служки храмов селились в стороне, в постройках за оградой. Огромный ансамбль строений, выросший вокруг маленького села Мадир Наав, был посвящен Идущему В Лунном Свете. Аллея мантикор вела от него к городу. Вокруг всей этой красоты возвышались стены из дробленного камня с большим количеством богато декорированных мраморных проходов, с воротами из кедров из Великого Леса, с бронзовыми накладными орнаментами и статуями над сводом. Если на город нападали враги, ворота закрывались, а если никакой угрозы не было, то в любое время суток можно было использовать их для прохода в и из города. Внутри же практически всё место между стенами и храмом было занято домами, магазинчиками и хозяйственными постройками. Всюду зелень пальм и пряные запахи трав создавали атмосферу сада. Стада, принадлежащие Раманге, паслись на лугах.

По обеим сторонам аллеи Мантикор и на набережной расположились вперемешку здания администрации и дворцы. Все приближенные к наместнику хотели иметь собственный дворец, и все они были весьма честолюбивы. На протяжении правления трех династий город ширился и строился, и неказистые домишки бедняков оказывались в соседстве с этими дворцами. Напротив Мадир Наава на противоположном берегу Джаванги На Ды стоял еще один город, Содвар, или, скорее, не город, а нагромождение отдельных мемориалов с жилищами служителей и складскими помещениями, обнесенных так же своей стеной. Эта высокая стена никому не давала рассмотреть, что происходило внутри. Только виднелись над ней стеллы и головы гигантских статуй. Колоссы кольцом обступали древний храм.

 

 Лодка паромщика причаливала к нижним ступеням длинной широкой лестницы, и путник или пилигрим, покидая ее, шел мимо стражей в дозорных башнях, через проход в защитной стене и оказывался перед воротами внутренней, высокой стены из обожженного кирпича. Ворота эти были скопированы с тех, что вели к фортам Гленаргоста. Плиты с барельефами на стенах превозносили могущество наместника. Поперечные балки подпирали головы извечных врагов Империи — эльфов пяти племён. И любого, проходившего сквозь эти ворота, посещало мрачное предчувствие чего-то нехорошего. На верхних стенах сюжеты фресок были куда более радостными: например, Раманга среди цветов и фонтанов, окруженный улыбающейся свитой, гладит по голове нежную девушку.

 

И, несмотря на кажущуюся мемориальность места и окружение храмов, весь этот комплекс на самом деле был крепостью на случай мятежа. Здесь между высоких стен стояли лучники, и по дозорным маршрутам ходили патрули. Сам же дворец и гарем стояли в отдалении, дальше, в самом центре территории крепости.

За подсиленными воротами шел выход на огромную площадь, где и находились основной древний храм, дворец, гарем, дома прислуги и огороды, и вокруг всего этого шла третья стена, к которой прилегали небольшие дома с общими стенами. Здесь ютились жрецы храма и мастеровые, в чьих услугах мог нуждаться наместник, когда он посещал свой город-дворец на берегу Джаванги На Ды с супругами и свитой.

Таков был укреплённый дворец Раманги, наместника Юго-Восточной провинции в землях Империи Бладрэйх. И такими же были все тридцать два имперских города по течению Джаванги На Ды. Везде царствовал весьма легкомысленный беспорядок архитектурных изысков, сверкающих дворцов и полуразвалившихся хижин. Вся элита Провинции приезжала время от времени повеселиться в городе наместника. Звуки мандолин и арф, песни и приятные разговоры слышались в покоях наместника с заката до рассвета. А когда празднества подходили к концу, через укреплённые ворота тянулись лишь стада и караваны с рабами — эльфами и изредка людьми, — несшие тюки с товарами и провизией. Солдаты, писари, строители, плотники и другие рабочие расходились по казармам, мастерским и складам. Да ещё кадеты и ученики ремесленников приходили сюда за ежедневной порцией муштры и розог.

 

Промелькнули мимо городские площади, базар, храмы и дворцы знати с обнесёнными высокой стеной гаремами.

 

Гарем Раманги был похож на волшебный купол, будто сотканный из невесомых полотнищ нарядной ткани, и казалось, что он парит над внутренним городом.

Никаких контактов с теми, кто не жил в его стенах, не то что не было — они просто даже не предполагались, хотя обеспечение гарема и зависело от тех, кто не имел туда доступа.

Наместник здесь находился словно в Эдеме, а красота его супруг была настолько сказочной, что любой, кто мог видеть их, содрогался от мысли, какими же были первозданные светлые боги, если такие совершенные создания ступали по земле, представляя собой лишь слабый отблеск изначальной красоты.

Ни один звук не проникал в этот час из покрытого тайной чертога, а внутри тосковали и изнывали от скуки…

Все эти сокровища были навсегда потеряны для внешнего мира — все они должны были остаться здесь до конца дней, не увиденные никем, кроме наместника, не удостоившиеся пера живописца и не нашедшие свою любовь.

Раманга собирал в свой букет лучшие цветы, срывал самые совершенные плоды с ветвей деревьев красоты, удостаивал взглядом только самые идеальные тела, на которые никогда больше не посмел глянуть никто иной. Приводил в свой загон не знающих себе равных красавиц, чья жизнь от момента перешагивания порога гарема до самого конца проходила под надзором евнухов среди блистающей изоляции богатых палат, куда никогда не заходил ни один мужчина, кроме наместника, и под покровом запретов и ограничений, правил и подавления даже неясных желаний.

 

Полёт занял около получаса, но когда виверна приземлилась, у Элианы основательно ныла спина. Кровь прилила к голове, и она плохо соображала, так что приказы Раманги выполняла беспрекословно. Впрочем, особым вниманием её вампир не удостоил: едва путники пересекли двор и оказались во дворце, отличавшемся от дворца Данага лишь расцветкой настенной обивки, эльфийка оказалась на попечении Тахира, а Раманга отправился отдыхать — вампир всё ещё был в ярости.

Элиана постепенно приходила в себя. Всё, чего она успела добиться, стремительно рушилось, но принцесса по опыту знала, что вспыльчивые люди часто отходчивы — так же легко гаснут, как и загораются, и изо всех сил старалась не воспринимать произошедшее всерьёз. Получалось плохо.

Элиана отнюдь не светилась радостью, когда мрачный евнух закрывал за ней ворота «дома счастья». Она не представляла, что ждёт её в гареме, зато хорошо понимала, что расстаётся с прежней жизнью.

В том таинственном мире, куда она уже ступила одной ногой, царили свои законы. Время, отмерявшее память, текло иначе, и не имели больше смысла прежние привязанности и привычки. Теперь её жизнь, одежда, пища, мечты — всё должно было стать иным.

 

Тахир провёл эльфийку лабиринтом комнат.

 

Селамлик целиком находился в стоящем за основным дворцом комплексе, а гарем сам по себе был внутренним огромным дворцом: с металлическими воротами и защищенными проходами, оконными проемами с решётками и с парком, окружённым очередной каменной стеной. Мужчины и женщины находились в разных крыльях, не имея возможности даже говорить друг с другом, и единственным способом контакта оставались евнухи, передававшие распоряжения и заказы.

Право свободного доступа в гарем имел только Раманга. Для этого он проходил через мостик, окружённый железными решётками, по которому его сопровождал евнух.

«Это просто способ удовлетворить твои гордость и чванство. Чем выше взлетает человек, тем смешнее он делается со своими ненужными предосторожностями и тем больше вводит абсурдные формальности, чтобы только возвысить себя над своими приближёнными», — комментировала всё это Элиана про себя.

Супруги и наложницы Раманги имели собственные дела, собственное хозяйство. Собственные интриги. Принимали своих друзей, имели собственные приёмные дни и свои забавы.

Если прихожая и покои, куда удалился Раманга, были декорированы тёмно-синим бархатом, то в коридорах, куда вывел принцессу Тахир, преобладали светлые краски, которые редко увидишь в Бладрэйхе.

 

— Это половина для женщин, — пояснил Тахир, отпирая одну из дверей. — По ней можешь перемещаться свободно. Наружу выходить можешь только со мной. Территория охраняется, и права выходить самим нет ни у кого из живущих в гареме жен и наложниц. Тебе будут предоставлены служанки, которые выполнят все, что ты захочешь. Если сир захочет твоего общества, ты должна сейчас же выполнить это требование.


ГЛАВА 10. Ковры и ткани

Гарем устилали ковры из дальних земель, манили негой парчовые подушки и мягкие, покрытые шелками диваны, сверкали столики, инкрустированные перламутром, дымились золотые и серебряные филигранные курильницы. Мерцали волшебные зеркала из тайной земли драконов, стояли редкие цветы в заморских вазах и вызванивали причудливые мелодии часы с музыкой. Потолок оплетали замысловатые арабески. Над залами нависали сталактиты из мармарского мрамора, и журчали в белых раковинах струйки ароматной воды. В этом таинственном убежище проходила подлинная жизнь Раманги — жизнь наслаждения, в которую не были допущены ни родственники, ни друзья.

 

— У вас странные представления о браке, — заметила Элиана, заходя в комнату и оглядываясь.

 

Только одна стена была настоящей, остальные представляли из себя окна с красивыми решетками, через которые в комнату проникали свет и свежий воздух. Запах редких цветов заполнял все вокруг. На полу лежал огромный ковёр с длинным ворсом, потолок был разрисован переплетениями орнаментов и вязи в нежных пастельных тонах, тут-там разбавленных позолотой. Длинные диваны расположились вдоль стен, обтянутые жёлтым и зеленоватым плотным шелком.

В промежутке между окон притаилась низкая кушетка, сидя на ней, можно было любоваться видом на залив. По ковру были разбросаны расшитые шёлковые подушки.

На столике у окна сиял бликами большой кувшин из зеленого стекла с золотыми цветами, и такой же поднос находился под ним. В углу у одного из диванов стоял сундук из тисненной кожи, с украшениями из золота и нефрита. Рядом с ним — буфет из сандалового дерева. На его каменной столешнице, между изысканными широкими вазами с цветами, едва слышно тикали часы, закрытые стеклянным колпаком, которые Элиана привезла с собой. К этой комнате примыкала еще одна, обставленная попроще: назначение ее было служить столовой, и из нее вела дверь на лестницу для служанок.

Убрана она была с комфортом, но абсолютно не в её вкусе: повсюду вычурные украшения и тяжёлые ткани, от одного вида которых Элиана испытывала удушье.

— Полагаю, выбрать интерьер мне тоже не будет позволено?

— Ты займёшь помещение, которое пристало младшей из супруг. Если Раманга пожелает что-то изменить, он сообщит мне об этом.

— Он сказал тебе о благовониях? — вскинулась Элиана.

— Разумеется. А так же о том, что твоя одежда не подобает статусу супруги наместника. Сегодня с тебя снимут мерки. Твои наряды должны быть удобны для использования. То же самое касается твоего тела. Раманга пожелал, чтобы ты всегда была готова его принять. Это означает, что ты всегда должна благоухать, твоя кожа всегда должна быть нежна, а волосы уложены так, как любит он.

Элиана поёжилась. Ей ничуть не хотелось превращать своё тело в вечно алчущую секса игрушку для вампира. Под сердцем неприятно кольнуло, и она невольно подумала, что вечность такого супружества может оказаться куда отвратительнее, чем она думала. Принцесса поджала губы и гордо вскинула голову, загоняя упаднические мысли глубоко внутрь.

— И ещё кое-что, — закончил Тахир, уже покидая комнату, — сегодня ты ещё можешь отдохнуть с дороги, но с завтрашнего дня тебе не будут давать спать по ночам. Ты должна привыкнуть, что день — не твоё время.

Элиана плотнее сжала зубы и кивнула. Без солнца ей будет трудно — это она знала. Но решение было принято, а она никогда не отступала от своих слов.

 

***

Первые дни в комнате Элианы стоял полный набор поднесённых ей даров: туалетный столик, массивный обеденный сервиз, вышитое золотом бельё, зеркала, обувь, украшенная бриллиантами, драгоценные кубки и ткани. Всю эту коллекцию, во избежание кражи, отгораживала золотая решётка. Но каждый из обитателей гарема мог прийти и посмотреть, какие дары преподнёс новой супруге наместник.

Спала она плохо — несмотря ни на что, ей всегда с трудом давалась первая ночь на новом месте.

То и дело всплывали в памяти обрывки разговоров с отцом.

— Три тысячи лиц составляют гарем наместника и двор, образовывая партию, называемой коалицией сераля. Влияние всего этого народа, окружающего наместника, без сомнения, чрезвычайно велико. Но если попытаться хотя бы приблизительно высчитать численность этой партии, нужно прибавить сюда ещё десять тысяч человек, связанных с сералем тысячами самых насущных интересов. Понимаешь меня?

Элиана кивала. Она понимала. Но оказаться одной из этих трёх тысяч всё равно не хотела.

— Точно так же население внутреннего города, равняющееся населению обычного большого города, целиком стоит из лиц, служащих при дворе наместника и по необходимости обязанных следовать его политике.

Таким образом, эти двенадцать–тринадцать тысяч человек составляют партию настолько сильную и влиятельную, что сам наместник принуждён сообразовываться с её взглядами и покровительствовать её интригам.

— Если супруга — иностранка, то это, как правило, сказывается на отношениях властителя и ее родни.

Отец, впрочем, оказался прав лишь отчасти.

Чем больше Раманга занимался государственными делами, тем большее влияние обретали его супруги. И если придворных ещё сдерживали принятые правила или дворцовый этикет, то у жён и возлюбленных наложниц не было никаких ограничений. Гаремная жизнь провоцировала в них постоянную готовность к интригам и соперничеству.

Во главе сего гаремного воинства стояла валиде-вайседжирент. Её благосклонности добивались не только жители гарема, но и высокопоставленные чиновники, послы, торговцы. Только она одна обладала возможностью повлиять на наместника, практически высшего существа, стоящего над всеми остальными, и ревностно берегла все подходы к вниманию Раманги. Случались, конечно, и исключения — но ни одна из жён или наложниц Раманги не завладевали его снисходительностью надолго.

Покои валиде были столь же трудно доступны, как и покои самого наместника. Все обращения к валиде или визиты к ней осуществлялись по строгому этикету и с соответствующими почестями. Но редко когда эти визиты приносили одной из супруг серьёзное возвышение.

 

 

Самой Элиане довелось побывать в её покоях всего раз — едва она только прибыла в гарем.

Светлые комнаты, обращенные к проливу, потолки которых были расписаны фресками: там были нежно-голубые небеса потрясающей яркости и лёгкие облака, чья белизна оттеняла красоту росписи, необъятные покрывала из невесомых кружев восхитительного узора, перламутровые раковины, отшлифованные всеми оттенками радуги и вьющиеся растения, оплетавшие золотые решётки.

Иногда фрески изображали ларец с самоцветами, высыпающимися оттуда в роскошном беспорядке, иногда длинные бусы, с которых, словно брызги воды, соскальзывали жемчужины, были тут и разбросанные по рисунку алмазы, изумруды и самоцветы. Одна небольшая круглая картина — словно затянута прозрачным серо-синим дымом, поднимавшимся от золотых курильниц с ароматными палочками, изображённых на стене. Рядом парчовый занавес, тканный золотом, подвязанный широкой лентой с нашитыми топазами, приотворял даль синевы, тут же слегка светился отблеском синей яшмы прекрасный грот. Бесконечные завихрения орнаментов, перламутровые вставки, вазы с цветами из дальних земель и местных — причудливыми орхидеями и простыми ромашками.

 

Войдя в её покои в первый раз, Элиана увидела Виану сидящей на великолепном диване и спокойно курящей кальян. При появлении гостьи она привстала и твёрдой поступью приблизилась к ней. Остановилась в паре шагов, внимательно разглядывая новую супругу.

Валиде была среднего роста и довольно смугла. Лицо её носило отпечаток энергии и страстности. Глаза были проницательными, смелыми и выражали ум.

Исполняя предписание кадин, Элиана распростёрлась перед ней на полу.

Валиде грациозно поклонилась в ответ на её поклон и движением руки пригласила присесть на диван напротив.

У подножия её собственной тахты по обыкновению сидел гном, сопровождавший валиде везде и всегда. А кроме него находились разные старухи, которые до появления гостьи развлекали валиде, рассказывая ей сказки.

Когда Элиана села, ей подали кальян, и она осторожно пригубила мундштук.

Валиде первой начала разговор, взявшись расхваливать её и передавать всё, что слышала хорошего об эльфийской принцессе.

— Говорят, это вы заключили мир между Солнечным народом и Бладрэйхом? — спрашивала она.

Элиана с улыбкой кивала и слушала её, стараясь поменьше говорить сама. В отличие от Вианы, она никакой полезной информацией не обладала и даже не могла в ответ похвалить её.

Потом разговор пошёл о театре и о том, чем эльфийские песни отличаются от песен гаремных кадин.

— Вы обязательно должны будете рассказать мне легенды своего народа, — сказала валиде.

— С удовольствием, госпожа, — Элиана склонила голову в поклоне.

Подали шербет с различными сладостями, а потом и кофе, и они продолжили разговор — теперь валиде говорила об учениях древних астрологов, которые, как оказалось, знала достаточно хорошо.

 

Магией в гареме увлекались все до одного — но это была не та магия, к которой Элиана привыкла и которую прекрасно знала.

Магией считались здесь использование масел и отваров, нанесение на тело тайных травяных порошков, пастилки из лотоса с мёдом, усиливавшие желание, органы животных, применявшиеся с той же целью, и прочие загадочные снадобья.

Были эликсиры, делавшие кровь сладкой для вампиров, и эликсиры, способные, по заверениям изготовившей их кальфы, наместника приворожить.

Особой популярностью пользовалось гадание на кофе: золотые или фарфоровые чашечки, выпив бодрящий напиток, переворачивали и смотрели, какой рисунок образуется из застывшей гущи. По особым завитушкам и разводам читали судьбу.

Кальфы гадали по звёздам, по кроличьим лапкам и просто по линиям на ладони, толковали сны. Некоторые брались предсказать даже ночи, к которым следовало особо подготовиться, ибо тогда наместник, возможно, выскажет особое благорасположение. Ни валиде, ни жены не выезжали на прогулки без того, чтобы Читающие по Звездам не вычислили для этого самый благоприятный момент. Звездочёты же называли время с точностью до минуты для любых действий — светила говорили им, следует ли начинать что-либо или же все же лучше подождать.

 

И только когда она уже поднялась, чтобы уйти, валиде задержала её.

— Элиана, — сказала она всё с той же улыбкой на лице, — Раманга принадлежит мне.

— Кто он вам? — спросила Элиана, почувствовав в её голосе нечто особое и резко оборачиваясь к ней.

— Он мой… — валиде пожала плечами и счастливо улыбнулась, — господин. Многие наложницы полагают, что могут увлечь его в свои сети — но этого не случится никогда. И если ты одна из них — тебе лучше сразу узнать, какая дорога ведёт в нижний гарем.

— Я вас поняла, госпожа, — Элиана отвесила очередной поклон и, покинув валиде, направилась к себе.

Она не была удивлена. Валиде имела в доме Раманги слишком много власти, чтобы так запросто отдавать её.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям