0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 2. Сообщница артефакта (эл. книга) » Отрывок из книги «Сообщница артефакта»

Отрывок из книги «Сообщница артефакта»

Артефакт. Сообщница артефакта от автора Гринь Ульяна

Исключительными правами на произведение «Артефакт. Сообщница артефакта (#2)» обладает автор — Гринь Ульяна Copyright © Гринь Ульяна

Глава 1. Есть ли жизнь на Марсе?

В эту ночь Алисе приснился дракон.

Большой, чешуйчатый, с длинной узкой пастью и прозрачными крыльями, он светился зелёным и переливался в лунном свете, точно гигантский изумруд. Он не кричал, не летал, просто сидел и смотрел на Алису круглым жёлтым глазом. И она всё никак не могла понять, сердится дракон или грустит.

Проснувшись, Алиса долго смотрела в потолок. До будильника оставалось ещё часа полтора. Луна заглядывала в тонкую полоску между незадёрнутыми шторами. Зачем ей приснился дракон? Ведь она почти убедила себя, что все воспоминания о Новом мире были на самом деле галлюцинациями. Почти. Было трудно, но она справилась. Даже показала маме с папой, что может прекрасно жить одна.

За три месяца, проведённые дома на реабилитации, Алиса добилась почти полного восстановления. Сама. Десять дней комы не прошли даром, но она победила и запинающуюся речь, и непослушные пальцы, и тяжёлые, не слушающиеся ноги. В интернете можно было найти любые упражнения для моторики и голоса. Она занималась целыми днями, родители даже ругались за такую прыть. Но в середине июня Алиса села на метро, доехала до ректората и подала заявление о восстановлении. Со следующего учебного года и на заочное отделение. На очном будет слишком трудно, ведь родится ребёнок и смотреть за ним будет некому…

При мысли о ребёнке захотелось есть. Алиса принялась вспоминать, что такого вкусненького можно найти в холодильнике. Это тоже стало привычкой — тренировка памяти. Так, у неё есть йогурты с кусочками фруктов. Есть связка сосисок, но их надо варить, потому что сырые противные. Есть сыр ломтиками. Есть банка бабушкиного варенья, кажется, клубничного… А может, вишнёвого? Алиса попыталась представить вкус вишнёвого варенья: сладкий, с лёгкой горчинкой, даже чуточку терпкий. Нет, не вишня… Скорее, клубника.

Алиса встала, нашарила в темноте тапочки, потом вспомнила, что есть мобильник. Подсветила себе. Бабулина однокомнатная хрущёвка была знакома ей с детства, но только в светлое время суток. Три шага — и Алиса щёлкнула выключателем. На кухне зажглась лампочка — бежевый абажур давал мягкий приглушённый свет. Маленький холодильник, который доставал Алисе лишь до пояса, был забит продуктами. Мама вчера привезла. Где же варенье?

Банка оказалась задвинутой в самый угол. Алиса достала её, с трудом отвернула прилипшую от сиропа крышку и пальцем зачерпнула кусок густого варенья, отправила в рот. Знакомый сладкий вкус заставил замереть от наслаждения. Даже не проглотив первую порцию, Алиса зачерпнула вторую, а потом нахмурилась. Так нельзя. Знает, что нельзя, а вот почему… Проклятая кома! Проклятый пожар! Проклятый перстень!

Стоп! Перстень ни при чём. Галлюцинации снова пытаются вырваться на свободу из той тюрьмы, в которую Алиса заперла их. Перстень — это просто кусок камня, никто не пытался её убить, никто не поджигал дом, просто взорвался газовый баллон в кухне. Всё!

Варенье внезапно загорчило во рту, и Алиса с раздражением закрыла банку, сунула обратно в холодильник. Надо успокоиться, сесть за компьютер и записать всё, что ей не понравилось в собственных мыслях. Она нашла этот приёмчик в интернете и уже месяца два методично вела дневник, иногда перечитывая ранние страницы. На них было много вопросов без ответов. И больше всего вопросов касались Фера.

То есть, конечно, Фёдора… Если оставить в стороне галлюцинации, у Фёдора не было прошлого. Ни родителей, ни каких-либо дальних родственников, не было даже завалящего документа о его пребывании в детском доме или интернате. До совершеннолетия Фёдора Зеленского просто не существовало. Точно так же, как и его друга, Льва Лигова, которого она спасла в их съёмной квартире, оплаченной на год вперёд. Папа всё выяснил так аккуратно, как только мог. Сказал, что либо парни из преступной группировки, либо под прикрытием программы защиты свидетелей. Больше узнать ничего не удалось, а оба друга исчезли, как будто их и не было никогда на свете.

Алиса вспомнила свою растерянность, слёзы, страх. Как же так? Ведь всё было так реально: и Атас, рыжий лисопёс, и Амир с его лошадьми, и гарем, и побег из-за неприступных стен, и дворец… Её свадьба, синее платье с кринолином… Все люди, встреченные там, за чертой галлюцинаций, казались живыми и существующими! Разве могла она всё выдумать так логично и красочно? Ведь у неё никогда не было настолько развитого воображения, и книжки не пыталась писать в детстве…

Нет! Хватит об этом. Выдумка или глюк, ничего не было. Только ребёнок реален, маленькая личинка, которая паразитирует в её животе. Это да, это есть. После первой и последней ночи с Фёдором на даче. Сама виновата, нечего было напиваться до потери памяти и спать с кем попало без презерватива. Хорошо ещё, что не подхватила какую заразу, а ведь могла… Алиса выключила свет и вернулась на диван. К чёрту писанину, потом, завтра… Поспать немножко, пока будильник не прозвонит, а потом собраться и идти на УЗИ. Узнать, всё ли в порядке у личинки. И, если повезёт, узнать, какого цвета покупать приданое.

В полдевятого Алиса вышла из дома. В перинатальном центре ей назначили на десять. Там работала мамина подруга ещё с медучилища, толстая и безнадёжно оптимистичная тётя Ира. Именно она пообещала «всё устроить в лучшем виде» и «по цене импортной шоколадки». Несмотря на блат, а может, именно из-за него, пришлось ждать минут двадцать в коридоре. Алиса сидела на диванчике и стучала ногой по полу, даже не замечая этого. Заметила, только когда тётка рядом раздражённо заёрзала. Да, нервы никуда не годятся. Но это потому, что она много перенесла за последние несколько месяцев. Хоть какое-то оправдание…

Её принял седовласый крупный мужчина в белоснежном халате. Поправив на носу сползающие очки в роговой оправе, он жестом указал ей на кушетку, а сам присел рядом за навороченный компьютер с чудной панелью вместо клавиатуры:

— Ну-с, посмотрим, кто там у нас. Заверните, пожалуйста, свитер и приспустите брючки, мамочка.

Алиса неловко забралась на кушетку, подтянула одежду, выставив напоказ едва виднеющийся животик. Профессор, не глядя, предупредил:

— От геля будет холодно.

И шмякнул с размаху прозрачной густой массы из пластмассовой бутылочки на пупок. Алиса вздрогнула, несмотря на предупреждение. Врач вытащил из зажима сбоку компьютера небольшой округлый предмет и приложил его к животу. Глядя на экран, где в широкой трапеции играл чёрно-белый снег, точно в неисправном телевизоре, принялся возюкать в разные стороны, размазывая гель и приговаривая:

— Так, так… Ну-ка, показывайся, посмотрим на тебя! Когда дата последних месячных?

— Э-э… Тридцатого января, — с запинкой ответила Алиса, вывернув голову, чтобы видеть экран. Тётя Ира постучала её пальцем по плечу:

— Ты туда не смотри, ты сюда смотри!

Алиса завороженно уставилась на стену, где висел большой экран с таким же изображением, что и на маленьком компьютере. В чёрно-белой каше появились светлые пятна, которые непрерывно двигались. Ребёнок… Понять бы, где что…

— Смотри-ка, вот он, двигается, смотри! Вот головка, вот глазки, носик… Вот тебе ручки — две, ножки — две, пальчики…

— Пальчики, — как во сне повторила Алиса, жадно разглядывая, где там эти пальчики. Вот эти крохотные отростки, словно бугорки на картофелине?

— Ира, записывай: Бэ-Пэ-Эр тридцать три… — и профессор начал диктовать медсестре непонятные буквы и цифры, а та проставляла их в формуляре. Алиса рассматривала самое большое пятно, которое ни на минуту не оставалось в покое, и странное чувство переполняло её. Словно она прикоснулась к чему-то запредельному… До этого момента живущее в ней существо было просто личинкой, маленьким паразитом, осложнившим жизнь и перечеркнувшим планы на будущее. Как неизлечимая болезнь. А сейчас, глядя на хаотичные движения уже различимых ручек и ножек, Алиса вдруг осознала, что прежняя жизнь и прежние планы отошли далеко назад и, похоже, безвозвратно. Фёдор оставил ей наследство — неудобное, ответственное, пожизненное… Она уже больше никогда не будет одна. И навсегда приговорена к одиночеству.

— Ну что, послушаем сердечко? — предложил врач и щёлкнул кнопкой. Шум сердцебиения наполнил комнату: глухое подводное чух-чух-чух, словно маленький паровозик в тоннеле.

— Сто шестьдесят три, Ира. Ну что, хорошо бьётся сердечко, да и вообще всё в норме, — удовлетворённо сказал профессор. — Пол ребёнка узнавать будем?

— А можно? — оглушённая всей информацией и собственными чувствами, спросила Алиса и почувствовала себя непроходимой дурой. Конечно, можно, раз предлагают!

— Можно, если осторожно, — пошутил врач. — Сейчас посмотрим, а то закрывается, понимаешь, секретничает твой ребёночек!

Пятна пошли куда-то влево, утюжок сдвинулся вбок живота, потом вниз. Алиса ясно разглядела узкую попку с двумя ножками, торчащими вверх, а между ними показался на пару секунд крохотный отросток. Врач что-то нажал на своём приборе, и изображение увеличилось. Он победно хохотнул:

— Ага! Краник! Нашего полку прибыло!

— Что, мальчик, что ли? — поморщилась Алиса.

— А ты девочку хотела? — врач прищурился поверх очков. — Ничего, годика через два приходи, нарисуем тебе девчонку!

— Спасибо, — горько усмехнулась Алиса.

Небо хмурилось, и это показалось ей таким неправильным — в июле, блин, должно быть тепло и солнечно, а в последние три дня сплошные тучи, свинцовые, тяжёлые… Очень способствует депрессии!

Мальчик. Мальчик, блин… Она так надеялась, что будет девчонка! С девочками проще, они похожи на мам, хвостики-бантики, куклы, наряды, косметика… А мальчику нужен отец, пример мужчины перед глазами. Только отца у него не будет. Отец неизвестно где. От этой мысли Алиса чуть не заплакала, но с храбростью будущей одинокой мамы загнала слёзы обратно и свернула к магазину. В этом маленьком продуктовом всегда был выбор вкусного мороженого, а мороженое — это как раз то, что надо при разочаровании в жизни!

Денег до конца месяца оставалось немного, а мороженого ей явно понадобится немало. Клубничного, да… И ванильного. И пару пакетиков шоколадного, чисто для разнообразия. И упаковку пельменей, она так давно не ела пельменей! И ещё кефирчика. Прямо вкус во рту появился, так захотелось кефира! В конце концов, к кассе Алиса подошла с полными руками покупок, а ведь собиралась только за мороженым!

Заплатив и уложив всё в синие пакеты с фирменным логотипом магазина, она вышла на крыльцо. Только спустилась со ступенек, как небо, наконец, решило зарыдать, и на Южное Чертаново хлынул крупный густой дождь. Выругавшись, Алиса заскочила обратно под козырёк магазина. Вот досада! Куртка без капюшона, зонтик дома остался… Теперь только стоять и пережидать! Кто знает, сколько дождь продлится! Не бежать же под ливнем: вымокнет, как мышь, простудится, а вот этого ей точно не надо!

Над головой неожиданно щёлкнул, раскрывшись, большой зонт. Алиса давно хотела себе такой — тростью, крепкий, не ломаемый ветром. Но так и не собралась купить. Обернувшись, она увидела улыбающегося молодого человека, который сказал приятным баритоном:

— Здравствуйте, девушка, мы с вами в соседних подъездах живём. Могу проводить!

— Э-э-э… — Алиса растерялась и пару секунд не могла сообразить, как лучше ответить. Отшить и ждать под козырьком, пока дождь прекратится, или принять предложение и дойти до дому полусухой?

— Не пугайтесь, я вас вижу часто в этом магазине. Вы недавно переехали? Меня зовут Дима, а вас?

— Алиса, — автоматически представилась она, шагнув следом за ним под дождь, который гулкой дробью отозвался на натянувшейся ткани зонта. А ладно, не будет же парень у неё мороженое воровать! А домой она его не позовёт, даже и в подъезд не впустит. Лицо знакомое, да, но как-то стрёмно всё равно идти рядом…

— Очень приятно! Работаете, учитесь?

Вопрос неприятно отозвался в сердце. Так и Фёдор спросил её в день первой встречи. С такой же самой лениво-любопытной интонацией. Блин, забудет ли она когда-нибудь этого паршивца?

— Пока ни то, ни другое, — как можно вежливее ответила Алиса. — Ищу себя.

— Поиск себя — это всегда хорошо! — засмеялся Дима. — А вот я себя уже нашёл! Я ветеринар. Правда, пока безработный.

— Хорошая профессия, — отстранённо ответила Алиса. Вот же разговорчивый попался! Небось, клеится к ней, но, видит бог, только время теряет.

— Да, мне нравится! — с воодушевлением сказал Дима, протягивая ей руку. — Прыгай через лужу!

Они остановились перед проезжей частью, где у бортика разлилась настоящая река — шага на два. Куда уж тут прыгать?

— Я не могу! Вы что! — запротестовала Алиса.

— Замочишь ноги.

— Она большая! Надо обойти!

Дима переложил зонт в другую руку, ловко обнял Алису за талию и аккуратно перенёс через лужу, чуть не утопив свои кроссовки. Взвизгнув от неожиданности, Алиса прижала ладонь к груди:

— Сумасшедший!

Глянула в глаза навязавшемуся спутнику, и все матерные слова, вертевшиеся на языке, исчезли. Дима улыбался так весело и открыто, что она тоже невольно усмехнулась. Глаза у него были тёмно-карие с чёрным ободком, с золотистыми крапинками по радужке. И морщинки в уголках, бегущие к вискам. А вот лицо некрасивое — худое и костистое, но улыбка преобразила его, сделав вполне симпатичным.

Алиса опомнилась первой, отвернулась, пробурчав:

— Что за выходки! Сколько вам лет?

— Двадцать один! — всё так же весело ответил Дима, подхватив её под локоть и продолжив путь к дому. — Я совершеннолетний, так что ты можешь вполне выйти за меня замуж!

— Интересно, в какой момент мы перешли на «ты»? — удивилась Алиса. — Не много ли вы себе позволяете, молодой человек?

— А надо выкать, как столетним ветеранам? И вообще, я собирался тебя пригласить на свидание, пойдёшь?

Алисе стало смешно. Вот приклеился как банный лист! И не отделаешься от него… На свидание пригласить, как же… Ещё сказал бы — в киношку на вечерний сеанс, места в последний ряд!

— Не пойду, — ворчливо отозвалась она, удивляясь, зачем ещё с ним треплется. — И номер не дам, и домой не приглашу!

— Пойдёшь! — уверенно заявил Дима. — Потому что у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

— Прямо даже интересно стало, — усмехнулась она.

— Я так и знал!

— Болтун. Нет у тебя никакого предложения.

— Зато я очень успешно импровизирую! — засмеялся он. — Ну так как? Договорились?

Они остановились у подъезда, и Алиса нашарила в сумке ключи. Договорились, конечно, вот прямо сейчас, уже бежит, волосы назад!

— Спасибо за зонтик, это было очень благородно с твоей стороны, — сдержанно сказала она. — Удачи с работой. До свидания.

Дима усмехнулся, отчего на его щеках появились две длинные ямочки, и ответил с загадочным видом:

— А мы всё равно перешли на «ты»! До встречи, Алиса!

Она покачала головой от осознания полной безнадёжности борьбы с чувством юмора нового знакомого и молча пошла к двери подъезда. Дождь почти сразу стих, накрапывая вместо бушевавшего ливня, словно мавр, который сделал своё дело. Вот мистика! Алису так и подмывало оглянуться — а вдруг этот странный парень делает пассы руками, чтобы успокоить дождь, но она сдержалась. Быстро отперла дверь и юркнула в полутьму подъезда, пахнувшего сыростью и кошками. Немного постояла, чтобы успокоиться, и принялась подниматься по ступенькам. Хоть этаж и был шестым, в лифте всегда воняло, как на свиноферме, поэтому Алиса предпочитала ходить пешком.

Перебирая в руке ключи, она подумала, что надо, наверное, скинуть фотки УЗИ маме на почту. Мама будет рада. Она так была счастлива из-за чудесного возвращения Алисы чуть ли не с того света, что приняла беременность как данность и уже строила планы по смещению рабочего графика, чтобы приезжать нянчиться с будущим внуком. Папа, правда, грозился найти Фёдора и сначала переломать ему ноги и руки, а потом заставить жениться, но в последнее время как-то вяло. Зато кроватку откуда-то притащил, в гараж поставил. Ещё коляску обещал найти…

Алиса добралась до своего этажа и остановилась на последней ступеньке, чтобы отдышаться. И замерла при взгляде на свой коврик.

На нём лежал здоровенный серый кот, весь измазанный кровью, и, похоже, был готов испустить дух.

Глава 2. Укрощение строптивой

Алиса присела перед котом, осторожно коснулась шерсти на боку. Может, мёртвый? Но кот вдруг задышал, быстро, с хрипом, с присвистом. Божечки, живой!

— Котик, маленький, кто с тобой это сделал? — ужаснулась Алиса. Рваные раны на боку, передняя лапка неестественно вывернута, вся морда в крови… Небось, собаки покусали… Надо в ветеринарку позвонить, может, придётся его отнести… Где здесь ближайший ветеринар?

Дима!

Она бросила пакет с покупками рядом с котом, тихонько сказала ему:

— Я сейчас вернусь, только не умирай!

И бросилась вниз по лестнице. Лишь бы чудаковатый кавалер с зонтиком не добрался до своего подъезда, потому что найти парня в многоэтажке она не сможет! Каблуки страшно мешали ей, вот же глупая идея везде ходить в дурацких туфлях, надо на кроссовки переходить! Главное — не свалиться со ступенек. Котик же помирает!

Алиса выбежала из подъезда и завертела головой в поисках высокой фигуры нового знакомого. Где же он? Блин, неужели уже ушёл?! А нет, вон он, идёт медленно, словно любуется на тучи.

— Дима! Подожди! — закричала она, и парень обернулся. Алиса подбежала к нему, схватила за руку:

— Пойдём! Быстрее!

Сказать, что он удивился — значит, ничего не сказать. Аж глаза вытаращил, красивые свои глазищи под опахалами длинных ресниц:

— Алиса? Ты что, передумала?

— Да пошли же! — рассердилась она, дёрнув его за руку. — Ну!

Он двинулся за ней, слегка тормозя:

— Фигасе ты решения меняешь! Подожди, я вообще-то… Да куда ты меня тащишь?

— В подъезд! — отрывисто бросила запыхавшаяся Алиса, отпирая тяжёлую дверь. — Ты можешь просто идти и не бухтеть?

— Да я не совсем… Понимаешь, я не готов! Вот так сразу…

— Блин, ну ты зануда!

На шестом этаже в пролёте Дима стопорнулся:

— Алиса, я, конечно, всё понимаю, но…

И увидел кота.

Надо отдать ему должное: действовал Дима быстро. Опустившись на колени, аккуратно ощупал всё тело животного, словно пробежался пальцами по струнам гитары. Кот испустил жалобный стон, как человек, и Дима покачал головой:

— Рваные раны, но вроде ничего не сломано… Кроме лапы… Да, парень, не повезло тебе… Зашивать надо, порвали нехило!

— Он выживет? — дрожащим голосом спросила Алиса, приложив ладонь ко рту… Бедный котик… И ведь пришёл к её порогу почему-то. Как знал, что она его не бросит!

Дима встал, вытирая руки о штаны, и кивнул на коврик:

— Затаскивай его в квартиру, я сейчас!

И побежал вниз, перепрыгивая через ступеньку. Алиса открыла дверь и, наклонившись, потащила коврик с котом в коридор. Длинный серый хвост безвольной тряпочкой волочился следом. Зверёныш дышал, но всё так же тяжело и вымученно. Алиса бросила пакет с покупками и присела над котом:

— Маленький… Кто же тебя так? Ничего, сейчас Дима вернётся, он тебя вылечит…

Вера в Диму вдруг показалась ей по меньшей мере странной, но верить хотелось. Алиса осторожно погладила кота между ушей, стараясь не попасть в налипшую на шерсть кровь. Всё будет хорошо, ты не умрёшь, киса… Не умрёшь…

А он вдруг приоткрыл глаза — жёлтые, как расплавленный янтарь — и тихо, с натугой, замурчал, словно сработал невидимый выключатель на внутреннем кошачьем двигателе. Алиса вытерла слёзы, появившиеся в глазах, продолжая гладить несчастного кота.

Так и застал их Дима, вернувшийся с большой брезентовой сумкой:

— Так, сейчас мы ему сделаем укол, а потом займёмся ранами! О, да у вас уже почти интим, как я посмотрю!

— А что, ревнуешь? — спросила Алиса, глядя, как он роется в сумке. Спросила, чтобы не плакать, чтобы как-то отстраниться от страдания беспомощного животного. Похоже, Дима понял и ответил в том же ключе:

— Всем известно, что между мужчиной и котом женщина выберет котика! Так что да, таки ревную!

— Наверное, тебе просто не те женщины попадались, — усмехнулась Алиса, почёсывая кота за ушком.

— Наверное, но чтобы так много и все не те — так не бывает!

Он мимоходом показал ей язык, набирая в шприц прозрачную жидкость из пузырька, и кивнул на кота:

— Подержи, будь другом. А то с виду помирает, а цапнуть может!

Алиса мягко прижала морду кота к коврику, и Дима, скорчив зверскую гримасу, быстро и метко сделал укол в заднюю лапу возле хвоста:

— Муа-ха-ха, теперь ты в моей власти, котэ!

— Э, да ты прямо доктор Зло! — покачала головой Алиса. — Неужели не жалко бедного котика?

— Очень жалко, прямо до слёз, но мои слёзы ему точно ничем не помогут.

Через полчаса с процедурами было покончено. Кот мирно спал, высунув язык. Раны на боку были аккуратно зашиты, лапка зафиксирована, кровь кое-как смыта. Дима собрал свои медицинские причиндалы и поднялся с пола:

— Давай его теперь устроим где-нибудь, чтобы отдыхал. Проснётся, захочет пить, ему надо будет поставить воду в пределах досягаемости.

— Наверное, в комнату, — неуверенно ответила Алиса. — Или лучше на кухню?

— Зависит от твоей личной брезгливости, — подмигнул парень. — Командуй, я отнесу.

В конце концов они устроили кота в комнате на лежбище из свернутой подкладкой вверх зимней куртки бабули, которая висела в кладовке. Дима окинул взглядом стены и удивлённо протянул:

— Травками балуешься? Ни за что бы не подумал, что ты всё это собираешь и сушишь!

— Это не я, это бабуля, — махнула рукой Алиса. — Я до этого ещё не доросла пока.

— Крутая у тебя бабуля! Познакомишь?

— Уже не получится… Она умерла в феврале.

— А… Извини, — пробормотал он, смутившись. — Ладно… Руки можно помыть?

— Можно, конечно, где ванная, знаешь? — спросила Алиса и сама же ответила: — Конечно, знаешь, если не соврал, что в соседнем подъезде живёшь.

Дима усмехнулся:

— Я почти никогда не вру. Я действительно живу в соседнем подъезде… Ну, через два разве что.

— Болтун, — пробурчала Алиса, когда он открывал дверь в ванную, и пошла на кухню. Постояла, соображая, что делать, и поставила чайник на плиту. Кажется, в шкафчике есть пачка печенья… Если он любит с кокосовым орехом.

Когда шум воды стих, Дима вошёл на кухню с пакетом из Пятёрочки:

— Слушай, у тебя тут это… Катастрофа!

Из пакета капало белым. Алиса поморщилась:

— Ёлки-метёлки, мороженое растаяло! Из-за кота про него совсем забыла…

— Ну так кинь в морозилку! — Дима метнул пакет в раковину. — Заморозится — съешь.

— Размороженное нельзя замораживать, — вздохнула Алиса. — А то микробы… Всё такое…

— Тогда слопай всё сейчас, — засмеялся он. — Ладно, было весело, я пошёл.

— Здрасьте, а чай? — растерялась она.

— О, приглашаешь?

В его голосе звучала неприкрытая радость, и Алиса улыбнулась про себя — вот жук! Как будто не надеялся на приглашение! Неужели думал, что она такая чёрствая? Потому что не согласилась на свидание? И не согласится, а чай — это просто в благодарность за кота. Вот и всё!

— Приглашаю, садись там, к стеночке, — бросила она нарочито равнодушно, чтобы не питал особых надежд. Дима протиснул длинное тело на банкетку за стол и вытянул ноги из-под него:

— А у тебя уютненько, ничего так.

— Это всё бабулино, я только недавно заселилась. Тебе чай с мятой или с лимоном?

— Можно оба и без хлеба.

— Окей, без хлеба, но с мороженым.

Дима наморщил лоб:

— Чай с мороженым? Это что-то новое или хорошо забытое старое?

— Чай-гляссе, — засмеялась Алиса.

— Ладно, пусть будет такое извращение… Вот уж не думал, что наша встреча произойдёт так быстро!

Она обернулась от плиты:

— А я не думала, что у нас будет встреча!

Улыбка снова изрезала его щёки ямочками. Симпатичный он всё-таки, домашний какой-то, уверенный в себе… Да уж, подстава! Что теперь с ним делать? Не собирается же она всерьёз принимать его ухаживания? Тем более на пятом месяце беременности, да ещё от другого…

— Ноги подбери, — проворчала Алиса, разливая закипевшую воду по кружкам с пакетиками чая. — А то споткнусь и устрою катастрофу.

Дима хмыкнул, втягивая ноги под стол:

— Ага, у меня будут ожоги третьей степени, ты будешь меня лечить и бинтовать из чувства вины, а потом мы поженимся! Я виннер!

— Ты неисправимый, — усмехнулась она, поставив перед ним чай и сев напротив.

— Мама мне это говорила, — он поболтал ложечкой в чашке, стараясь устроить как можно больше звона.

— По поводу твоей профессии?

— Нет, — он задумчиво поднял глаза к потолку. — Мне было лет пять, наверное. Я подрался с девочкой в садике. Она меня ударила машинкой по голове. А я ей разбил нос.

— Хулиган! — притворно возмутилась Алиса. — Девочек бить нельзя!

— Ага, а мальчиков, значит, можно? — обиделся он с усмешкой в глазах.

— Мальчиков иногда даже нужно.

Не всех, подумала она про себя, но некоторых точно. Например, мажора из МГУ, принца её глюков…

— Мальчики не все поганцы, — мягко сказал Дима. — Есть и хорошие, честные. Как я! Я просто образец честности и прямоты!

— Все вы… образцы, — проворчала Алиса. Опять он стрелки переводит, упёртый, как осёл. Зря она его всё-таки на чай пригласила. Надо было дать денег и выпроводить из квартиры… А то повадится таскаться, и она сама не заметит, как выйдет замуж за этого образчика! Надо как-то отвлечь его от темы «мальчики-девочки» … Мороженое! Пусть лопает, не жалко, хоть рот закроет ненадолго!

Алиса встала, шагнула к раковине и достала из сушки две тарелки. Мороженое в пакете уже начало плыть. Она аккуратно, двумя пальчиками, переложила по три в каждую тарелку — чтобы честно поделить. Выглядело оно, как полузатопленные баржи на мелководье. Главное — не пролить на пол, донести до стола!

Но, как всегда, мысль оказалась материальна. Мороженое опасно качнулось, заскользило по тарелкам. Алиса очень старалась удержать их в равновесии, однако руки дрожали то ли от недавних намёков, то ли от злости на себя и Диму, и обе тарелки столкнулись, дзынькнули и выпали из пальцев на пол, разбившись на мелкие кусочки.

— Ну ёлки-метёлки! — жалобно протянула Алиса и присела над погибшим десертом.

— Стой, я помогу! — Дима рванулся на помощь, но не успел: она начала собирать самые крупные куски и ойкнула. На пальце мгновенно набухла капля крови из глубокого пореза. Алиса выпрямилась, держа палец на весу:

— Блин, всё сегодня через одно место!

— Не дёргайся! — он схватил со стола бумажные салфетки, оторвал одну и аккуратно замотал палец. Красное медленно проступило на белом. Алиса всхлипнула, чуть не плача. Да что за день такой неудачный! В животе вместо девочки мальчик, мороженое пропало, кота нашла раненого на коврике, так ещё и порезалась, да так глупо…

— Ну, чего ты, — тихо произнёс Дима, и Алиса почувствовала его дыхание на лице. Глянула в глаза с паникой: что он делает? А он придвинулся ещё ближе, ладонью обнял её затылок — властно, не оставляя ни малейшего шанса отпрянуть — и поцеловал. Алиса застыла, не находя в себе сил сопротивляться, но губы оказались мягкими, горячими от чая, мятными и очень нежными… Она поддалась, чувствуя, как в груди шевелится что-то жаркое, знакомое, похожее на мурашки. Как давно никто не целовал её…

Время снова грозило остановиться, но Алиса опомнилась. Да что ж такое? Пришёл тут, сидит, хохмит, целует и разрешения не спросит! Вообще, чего он тут раскомандовался? Она упёрлась ладонями ему в грудь и мягко, но уверенно отпихнула от себя. Дима глянул исподлобья, и было в его взгляде что-то виноватое и упрямое одновременно. Алиса покачала головой, прикусив губы. Оставшийся на них вкус мяты отчего-то будоражил и тянул попробовать ещё. Нет уж! Это безумие. Не расслабляйся, Алиса!

— Не смотри на меня так! Извиняться не буду! — неожиданно заявил Дима. Он всё ещё стоял в пределах досягаемости, и Алисе захотелось прижаться к нему, ощутить тепло его тела. Но сказала она другое, сразу почувствовав себя дурой:

— Так ты не джентльмен? А я надеялась…

— За поцелуй не извиняются, чтоб ты знала.

— Знаешь что? — она помедлила и продолжила строже: — Уходи уже!

— Прогоняешь? Почему?

— Потому что… Если ты не уйдёшь, я тебе сдамся и буду ещё больше себя ненавидеть, — вздохнула она, отворачиваясь к столу и теребя салфетку, обёрнутую вокруг пальца.

— Я знаю, что тебе нужно, — тихо сказал Дима, касаясь руками её плеч. — Тебе просто нужно кого-то обнять… Я как раз под рукой, так что в твоём полном распоряжении!

Он легонько развернул её лицом к себе, руки скользнули по спине, и Алиса уткнулась носом в его грудь. Опять командует… Тепло обняло, согрело, успокоило. Просто тепло, безо всякого сексуального подтекста. Надёжное, сильное… Алиса помедлила и нерешительно подняла руки, тронула его талию. А вдруг он подумает, что она на всё согласна? Но мысль тут же улетучилась из головы, а руки сами собой нашли друг дружку у него на спине. Вот так стоять и обниматься, хоть целую жизнь… Слушать, как стучит его сердце — ровно, гулко, часто. Чувствовать, как он беззвучно чмокает её в макушку. Ощущать, как щекочут шею его чуткие холодные пальцы. Да, он был прав… Ей нужны эти обнимашки.

— Только обнимашки, — вслух пробормотала она.

— Только они, — согласился Дима.

— И ничего больше…

— Ни-ни! Слушай! А это считается за свидание?

Алиса засмеялась, не отрывая щеки от его груди:

— Ты всегда такой?

— Какой ещё такой?

— Упёртый.

Он подумал и ответил:

— Всегда.

Всё, хватит обниматься, пора и честь знать. Алиса отстранилась, всё ещё в кольце его рук, и мотнула головой:

— Ладно, иди уже домой! Правда!

— Прогоняешь? — притворно огорчился Дима, но глаза его улыбались. Невозможно, какой он… Такой! Понятно, почему та девочка в садике звезданула его машинкой по башке!

— Прогоняю. Имею право.

— Не имеешь!

— Это почему ещё?

— Я человек, который спас твоего кота! — он снова растянул рот в широкой победной улыбке.

— Да не мой это кот! — возмутилась Алиса. — Я его никогда не видела, он пришёл помирать на моём коврике, сама не знаю почему!

— Да? Ну теперь он у тебя в квартире, значит, твой. И мне придётся приходить к тебе промывать ему швы.

Алиса аж задохнулась от такой перспективы. Нет, каков наглец! Да он тут скоро насовсем поселится!

— Так, допивай свой чай, теперь уже без мороженого, и иди куда хочешь! — строго сказала она, высвободившись, и полезла под раковину за веником. — Мне ещё катастрофу убирать.

— У тебя раненый палец, — Дима отобрал у неё веник и совок. — А я здоров, так что я и уберу.

— Смотри не вспотей, — посоветовала Алиса, устав сопротивляться, и присела на табуретку. В животе потянуло, словно судорога прошлась по внутренностям. Приложив ладонь к боку, Алиса замерла. В книжке было написано, что именно в этот срок начинают чувствовать движения ребёнка. Неужели и правда пошевелился?

Дима отозвался, сидя на корточках и сметая осколки в мороженой каше:

— Сиди уже, отдыхай. Мне не трудно, а тебе в твоём состоянии…

— В каком состоянии? — подозрительно уточнила Алиса.

— В том самом.

Тараканы в её голове как по команде вскинулись и забегали в панике. Откуда он знает? Шпионил за ней? Или он вообще всё врёт, а сам хочет… Что хочет? Что можно от неё хотеть? Разве что квартиру бабулину… Что за цирк?!

— А ты откуда знаешь? — чужим, странным голосом спросила Алиса, фиксируя взглядом его спину. Если бы глаза могли убивать, Дима бы давно горел синим пламенем.

— Почувствовал, — спокойно ответил он, выбросив остатки тарелок в мусорку, и оторвал пару бумажных салфеток, чтобы собрать жижу от мороженого.

— Как можно это почувствовать, — пробормотала она, сглотнув. Страх снова охватил её. Нет, только не возвращение глюков! Никаких странностей, хватит! Это слишком тяжело, слишком… Никаких магов, ведьм, фамильеров, других миров! А может, он совсем не о ребёнке?

— Я не знаю, — искренне ответил Дима. — Я просто чувствую такие вещи. Ну и в сумочке у тебя увидел фотки с УЗИ…

— Сыщик хренов! — разозлилась Алиса, встала. — Вали отсюда! Давай, шевелись!

— Ты чего? Алис? — удивился он. — Я же ничего не сказал такого!

— Вали, говорю, и больше не приходи! Вообще ко мне не приближайся, понял? Никогда, понял?

Он нахмурился. Видно было, что в нём борются разноплановые эмоции, но он сдержался и только кивнул:

— Хорошо, я уйду. Извини, если чем-то обидел тебя.

Он взял с холодильника ручку, оторвал кусок салфетки и быстро написал несколько цифр:

— Это мой номер, если вдруг… На всякий случай, ну там, с котом что… И это…

Он посмотрел на Алису грустными глазами:

— В общем, я не хотел. До свидания.

— Прощай, — сердито бросила она ему в спину, скомкав салфетку с номером телефона. Не надо ей ничего. И никого.

Глава 3. Эта прекрасная ариготта

Яркое солнечное утро щедро дарило свет через высокие витражные окна. Тяжёлые занавеси балдахина были отдёрнуты, наверное, служанка прошлась уже. Надо сказать ей, чтобы не смела входить без разрешения, пока хозяйка спит…

Лин сладко потянулась, разгладив ладонями шёлк простыней. Ещё одна ночь, полная любви, ушла в прошлое, оставив лёгкое томление в теле. Ещё один день наступил для ариготты. Жизнь прекрасна, а станет ещё прекраснее! Ах, как сладко сознавать, что находишься на своём законном месте!

Пальцы нащупали широкую тесьму шнура, и Лин дёрнула раз, другой, третий. Где-то вдали прозвенел колокольчик. Сегодня много дел, очень много дел… И, если повезёт, сегодня будут на диво хорошие новости. Впрочем, от везения здесь мало что зависит, только от сноровки. Но не стоит загадывать наперёд…

Где же горничная? Надо же было нанять настолько нерасторопную девушку, ну просто улитка, а не служанка! Лин присела в постели и снова дёрнула за шнурок, уже с раздражением. Это ни в какие ворота не лезет. Девчонка явно не поняла, что её наняли во дворец, а не в хижину мага-вырожденца! Да, хорошо вышколенной прислуги сейчас днём с огнём не найти…

Дверь тихонечко скрипнула, и служанка проскользнула в покои, неся в руках полный поднос, присела в книксене у кровати:

— Звали, ваша светлость? Ваш утренний кофе…

— Неужели ты сама его собирала? — улыбнулась ей Лин. — Должно быть, он свеже пожаренный и так же свеже молотый, если учесть, сколько времени тебе понадобилось, чтобы мне его принести!

— Госпожа, я так быстро, как только могла… — промямлила девушка, заливаясь краской.

— Давай уже, не стой столбом, — поморщилась Лин. Горничная поспешно пристроила на её коленях поднос. Лин облизнулась, оглядев тарелочки с ещё тёплым хлебушком, с мягким маслицем, с тончайшими ломтиками сыра, пустившими слезу, вдохнула аромат кофе. Серебряный кофейничек на две чашечки был великолепен. Говорили, что он принадлежал ещё прабабушке Торимель, этой старой неудачнице. Даже если она не сумела использовать положение и остаться ариготтой (а ведь могла, ой, могла!) вкус у неё был отличный.

А вот кофе оказался слишком горячим. Лин сделала всего один маленький глоточек и зашипела, как кошка. Нет, это просто издевательство! Она столько копалась, а кофе обжигающий!

— Ренель, я тебя уволю, — приоткрыв рот и часто вдыхая, чтобы унять жжение на языке, пообещала Лин. — Но сначала…

Она задумчиво глянула на побледневшую горничную и улыбнулась. Подняла чашечку и, медленно поводя рукой кругами, вылила кофе прямо на постель. Полюбовалась на коричневые пятна и лёгким движением колена опрокинула туда же поднос. А потом встала, надела халат из виссинайского шёлка и продолжила:

— Уберёшь тут всё. И принесёшь мне новый завтрак… Где сейчас Его светлость?

— В купальне… — едва слышно ответила расстроенная Ренель.

— Прекрати шептать! Отвечай чётко и понятно! Вот в купальню и принесёшь. И постарайся, чтобы кофе был подобающей температуры.

Лин шла по гулкому каменному коридору, а в голове крутилась мысль о том, что нужно сделать ещё. Проблем выше головы, одна другой серьёзнее. Древняя ведьма, живущая, подобно кроту, в землянке на территории дворцового парка, например. Неделю назад её фамильер притащил в покои дохлую змею. Точнее, насмерть загрызенную. Прямая угроза. Сука старая! Как она смеет! Ладно, с ней потом. Вот Фириель совсем зарвалась. С тех пор, как её мать выдернули из поместья и выслали в Пустоши, девчонка от рук отбилась: грубит, дерзит… Наказать бы её, но Фер с ней носится, как с писаной торбой. Фири то, Фири сё… Скорей бы отослал учиться маленькую шлюшку! Ах, как долго до осени! Не выдержать… Может быть, предложить мужу отправить эту занозу прямо сейчас, чтобы обжилась в Старом мире, привыкла? Да, отличная идея! Поскорее бы Мириель вернулась… Без сестры Лин чувствовала себя совсем одинокой.

В купальне стоял пар. Фер полулежал в большой деревянной ванне, полной мутноватой воды, и лениво рисовал фигурки в мыльной пене. Лин растянула губы в улыбке и приблизилась, провела пальцем по краю бадьи и по руке мужа, взялась ладонями за плечи:

— Мой ариго! Я пришла потереть тебе спинку…

И принялась легонько разминать крепкие, расслабленные горячей водой мышцы. Фер запрокинул голову и улыбнулся в ответ:

— Моя ариготта! Присоединяйся ко мне!

— С удовольствием, — мурлыкнула Лин, сбросив халат. Купаться с любимым просто чудесно. А близость в воде, как говорила матушка, даёт необыкновенные результаты! Ночная сорочка из тончайшей ткани полетела вслед за халатом, и Лин аккуратно и как можно более грациозно вступила в бадью. Фер подтянул к себе ноги, освобождая место. Лин устроилась между его колен, закинув лодыжки на его бёдра:

— Тебе удобно, мой тигр?

— Удобнее не бывает, моя кошечка!

Его ладони погрузились в воду, прошлись по её коже, лаская и надавливая, а Лин, зажмурившись, застонала от предвкушения. Животом почувствовала, как оживает толстый стебель между ног мужа, игриво ухватилась пальчиками за твёрдую плоть:

— О-о-о, здесь кто-то есть?

— Кто-то, кому не терпится снова познать твоё лоно, — выдохнул Фер сдавленным от вожделения голосом, придвинулся вплотную. Их губы встретились и сомкнулись в жарком поцелуе…

Когда служанка постучалась в дверь, Лин уже полулежала спиной на торсе Фера, расслабленно поглаживая его сильные бёдра. Он легонько тёр мочалкой её живот, груди, плечи. Как всегда, утолив страсть Лин, утолял и её желание нежности. Он оказался неплохим мужем, хотя его постоянные плотоядные взгляды на служанок начинали утомлять. Впрочем, Лин старалась не сердиться. Это просто побочный эффект — повышенная похотливость. Надо просто уменьшить дозу анисовой пудры. И бросить в зелье побольше голубиной печени — чтобы увеличить привязанность на духовном уровне… Как матушка учила, а ведь матушка прожила с отцом больше тридцати лет в полной гармонии!

— Входите! — откликнулся Фер. — А, это ты, Рене… Кофе как раз кстати, да, моя кошечка?

— Надеюсь, он не слишком горячий! — улыбнулась Лин и заметила, как вздрогнула горничная. Боится. Правильно делает!

Ренель поставила поднос на бортики перед хозяйкой, старательно избегая смотреть на просвечивающие сквозь исчезающую пену тела. Лин оглядела содержимое подноса, осторожно поднесла чашечку ко рту и попробовала кофе. Кивнула:

— Похоже, урок пошёл тебе на пользу. Вот теперь температура отличная. Можешь идти.

Поджаренный хлебец был идеален. Лин зачерпнула серебряным ножиком немного мягкого масла и распределила его ровненько по хлебцу, положила ломтик сыра и протянула бутерброд назад, мужу:

— Возьми, любовь моя!

— Спасибо, милая!

Лин проглотила немного кофе и спросила:

— Как тебе сегодня спалось?

— Неплохо, — ответил Фер, хрумкая хлебцем. — Когда ты рядом, я всегда хорошо сплю… Вот только мне приснился странный сон. Даже не знаю, стоит ли рассказывать.

— Конечно, расскажи, дорогой мой.

— Да ну, просто ерунда какая-то! Да и упомянул только потому, что мы договорились всем делиться.

— Ну же, мой тигр! — она подбодрила его, потёршись щекой о плечо. — Не дразни, что же тебе приснилось?

Фер помолчал и ответил:

— Наша свадьба. Всё было, как и на самом деле, только вместо тебя почему-то другая девушка…

— Вот как.

Лин ощутила такое внутреннее напряжение, что ей стоило больших усилий не выдать себя. Спокойно, Линнель, спокойно, возможно, это совершенно ничего не значит! Она позволила себе лишь вздохнуть, чтобы перевести дух, и спросила любопытно:

— И кто же эта девушка?

— Я никогда её не видел, — пожал плечами Фер. — Тёмные волосы, серые глаза… Она была в твоём свадебном наряде. Но у неё был необычный перстень. Мужской.

Святая инквизиция! Только этого и не хватало! Лин увидела, как дрожат пальцы, держащие чашечку, и со звоном поставила её на поднос. Облизала губы, которые внезапно пересохли. Надо расспросить поподробнее… Хотя нет! Нельзя. Он подумает, что это важно. Надо… Надо обратить всё в шутку или притвориться обиженной…

— Вот как! Служанок во дворце тебе больше не хватает!

Будем надеяться, что горечь в голосе правильно рассчитана. И немножко ревности подпустим…

— Ты уже и на незнакомых девиц заглядываешься во сне!

— Моя кошечка! — голос Фера звучал расстроенно и обеспокоенно. — Я знал, что не стоило тебе говорить о дурацком сне. Я ни на кого не смотрю, кроме тебя, моя милая, моя сладкая жёнушка, моя маленькая ревнивая тигрица!

Его руки крепко обхватили её талию, спустились чуть ниже, подбираясь к точке примирения всех супругов мира, но Лин решила играть до конца.

— Нет, не сейчас! Тебя ждут государственные дела, а меня — моя вышивка…

И она мягко убрала руки мужа, отодвинула поднос с недоеденным завтраком, поднялась в ванне. Дав Феру полюбоваться на своё прекрасное мокрое тело, вышла из бадьи:

— Мне осталось только рукоделие в этой жизни… — эх, мало тоски в голосе! Ну ничего, должно пронять. Всегда пронимало до сегодняшнего дня.

— Кошечка моя, я люблю тебя! — растерялся Фер. — Это же только сон, моя ариготта! Не придавай ему значения!

— Я знаю, знаю, — кивнула Лин, вытираясь огромным пушистым полотенцем, привезённым из Старого мира. При этом она старалась так поджать губы, чтобы на лице отразилось чуть-чуть печали, но совсем немного, а больше снисходительной улыбки понимающей, но обиженной жены. А теперь — одеться и быстро уйти.

— Лин, подожди!

Фер принялся выбираться из бадьи, но поскользнулся от спешки и плюхнулся на задницу. Лин нежно потрепала его по светлым кудрям и чмокнула в лоб, не меняя выражения лица:

— Не беспокойся за меня, мой ариго. Иди управлять страной!

И выскользнула в коридор.

После жаркой купальни он показался ей ледяным. Запахнувшись в тонкий халат, Лин быстро направилась в покои. Мысли ошалело метались в голове. Нет, нет, нет! Невозможно! Она надёжно заперла его память об этой разлучнице! Не должно было остаться ни следа, ни кусочка воспоминаний, никакого цвета глаз или артефакта на пальце! Неужели она ошиблась в формуле зелья? Кто-то помог ему вспомнить? Нет, нельзя обратить запирание памяти, нельзя взломать ту каморку, где она хранится! Да и кто мог помочь? Лин обработала всех во дворце, а вне дворца никто не знал о свадьбе этой мерзавки из Старого мира и ариго Ностра-Дамнии. Всё делалось в спешке, никаких объявлений не было, никаких слухов не просочилось… Ведь Мири шпионила целый месяц в трактирах Авилона! Ни одного упоминания о сероглазой чужестранке, даже в разговорах о женитьбе Фера!

Где такой чудесный план дал сбой?

Лин внезапно почувствовала себя совсем одинокой и незащищённой. Поёжилась, толкнув дверь в покои ариго. И решительно вздёрнула нос. Всё получится! Не сдаваться! Она так близка к цели, так близка к счастью, нельзя размякнуть на полпути и оставить всё то, чего она добилась! Сейчас она оденется, пойдёт в свою комнатку и тщательно перепроверит формулу. И пошлёт почтового голубя матушке — может быть, та найдёт причину, по которой Фер начал вспоминать…

Тем временем Фер, одевшись после ванны, шёл к рабочему кабинету. Он был расстроен. Даже не так — он был в смятении. Лин обиделась, он это знал точно и винил во всём себя одного. Сны эти дурацкие… Зачем он рассказал жене? Ну и что, что договорились быть откровенными даже в мелочах! Надо головой думать, а не мизинцем, ведь ясно было, что кошечка заревнует и будет терзаться…

Ничего, он подарит ей маленькую безделушку, которая склеит разбитое сердце его любимой и помирит их. И больше никаких, никаких снов! Ничего, что могло бы расстроить маленькую милую жёнушку! О, он сходит к матушке Мариель и попросит заваривать ему зелье на ночь, чтобы спать так крепко, как только можно. Без снов.

У двери кабинета топтался взъерошенный и донельзя взволнованный секретарь, похожий на расстроенного охотничьего пса — длинноногий и нескладный. Увидев Фера, он бросился к нему, сложив руки, как при молитве:

— Мой ариго! У нас ужасные новости!

— Что стряслось? — раздражённо бросил Фер, добавив про себя: «Ещё!»

— Почтовый голубь из Деистана!

— Пройдём в кабинет, — кивнул Фер. Неужели падишах всё же решил развязать войну? Сколько трудов по организации переговоров, сколько денег из казны на подарки, неужели всё дракону под хвост?! Канцлера хватит удар… Он и так толстый и красный, а теперь давление подскочит, и им придётся избирать нового главного советника…

Фер со вздохом прошёл к столу, прислонился к нему и кивнул:

— Что же, давайте ваши ужасные новости.

— Шахинне Самиана мертва!

Его словно оглушило. Самиана мертва? Великий Магистр, как такое могло случиться? Ведь падишах уже почти смирился с идеей, что его дочери не стать ариготтой Ностра-Дамнии, он уже начал рассматривать подходящие кандидатуры сыновей из высших аристократических семей, приближенных к ариго… Этот брак укрепил бы значительно испорченные отношения между двумя великими державами, а теперь… Всё прахом, всё пропало!

— Каким образом? Её убили? — жёстко спросил Фер, уже проиграв все возможные варианты дальнейших рекомендаций для послов.

— Что вы такое говорите, Ваша светлость! — перекрестился всполошённый секретарь. — Она совершенно внезапно заболела!

— Чем же?

— К сожалению, ни лекари-деи, ни наш знахарь из посольской миссии не смогли распознать какие-то признаки известных болезней, — скорбно потупился секретарь. — Возможно, новая, ещё не изученная хворь…

Фер помолчал. Необходимо подумать. Необходимо что-то сделать. Например…

— Подготовьте официальное письмо соболезнования для падишаха. Проконсультируйтесь по поводу формулировок, чтобы оно было безупречным. Далее. Секретную депешу для посла в Деистане. Я желаю видеть младшего консула с подробным объяснением произошедшего. Лично! И пусть канцлер созовёт Совет.

Секретарь торопливо записывал распоряжения в крохотный блокнотик, а Фер непонятно отчего рявкнул:

— Немедленно!

— Слушаюсь, мой ариго! — пискнул секретарь и испарился.

Фер вздохнул, поглаживая шею бронзового медведя. Раздражение захватило его внезапно и с такой силой, что он ухватил пресс-папье и швырнул его в противоположную стену. Книги с шумом посыпались с полки, зашелестели страницами, усыпали диван.

— Дерьмо огненного дракона! Великий Магистр, почему?

Медведь лежал на вышитом ковре и, как показалось Феру, смотрел с укоризной. Отец… Прости! Подняв тяжёлую фигурку, Фер поставил её на место, поправил чуть влево и отвёл взгляд. Перед отцом ему всегда было стыдно, с того самого дня, как на голову двадцать восьмого ариго положили венец из лилий. Фер не уродился таким, как отец. Таким же властным, мудрым и непоколебимым в своём правлении. Даже артефакт не помогает, хотя должен был бы.

Он покрутил перстень на пальце. Иссиня-чёрный, гладкий, словно светящийся изнутри незаметным тёмным сиянием, он обнимал фалангу, скрывая её почти целиком. Перстень дал ему мастер Миш, придворный артефактор, на другой день после свадьбы. Лин получила из его рук голубое, как небесный свод жарким летом, тонкое и широкое кольцо, которое так подходило к её прекрасной белоснежной коже. Она сразу привязалась к своему артефакту, а вот Феру никак не удавалось установить контакт с чёрным перстнем. Как будто он пытался поговорить с глухим. И не мог понять отчего. Всё шло совсем не так, как хотелось, как виделось ему до передачи власти.

Ему чего-то не хватало.

Знать бы ещё, чего именно.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям