0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » На Бумаге » Сумеречный мир » Отрывок из книги «Сумеречный мир»

Отрывок из книги «Сумеречный мир»

Исключительными правами на произведение «Сумеречный мир» обладает автор — Гусейнова Ольга Copyright © Гусейнова Ольга

Пролог

 

В тот день, ставший Судным, ничего не предвещало беды. Жизнь шла своим чередом, люди работали и отдыхали, влюблялись и расставались, ссорились и мирились, не подозревая о предстоящей катастрофе. Но внезапно мир содрогнулся от удара упавшего на Землю огромного небесного тела. В результате невероятного по мощи и силе взрыва, взрывной волной, огненным ураганом распространившейся от эпицентра, солнце затмила серая мгла из смрадного дыма пожарищ и пыли. На многие-многие километры вокруг все живое и даже не живое обратилось в прах, но тем, кому удалось выжить, все равно не повезло.

Мгла под действием природных сил постепенно рассеялась; люди смогли, наконец, вздохнуть с облегчением, выбираясь из убежищ, но они еще не знали, что в мире, пострадавшем от чудовищного воздействия стихии, появились ее не менее чудовищные порождения. Первыми стали кровососы — существа, наделенные нечеловеческой силой, которые, словно обезумев от темной жажды, нападали на людей, жестоко убивали и пили кровь своих жертв. Их назвали вампирами. Пока человечество, напуганное кровавыми расправами, пыталось дать отпор этой нечисти, пошли слухи о новой напасти.

На Серых землях — территории, получившей свое название из-за слоя пепла, оставленного на поверхности материка после взрыва, — появились некие полулюди-перевертыши. Они тоже нападали на людей и пожирали подобно плотоядным зверям, при этом принимая их облик и утрачивая человеческий. Их назвали оборотнями.

С каждым годом люди дальше и дальше уходили от Серых земель, спасаясь от кровопийц и перевертышей, но странности и проблемы множились. В семьях обычных людей начали рождаться дети, отмеченные Мглой. Кто-то из них по достижении половой зрелости погибал в страшных муках, не в силах справиться с проклятьем, которое неожиданно проявлялось в них. Кто-то сходил с ума от вседозволенности, злобы и ненависти к более слабым, «бездарным», научившись управлять природными стихиями. А кто-то тщательно прятал открывшиеся у себя нетипичные способности, чтобы не стать изгоем в обществе «нормальных», уродцем, замыкаясь в себе и пестуя обиды и ненависть к окружающим. Их назвали серыми или магами.

Еще появились те, кого магами можно было считать с большой натяжкой, но в них сиял Свет. Такие люди становились целителями, которых за благие дела возносили в святые. Со временем их назвали светлыми. 

Спустя столетие после Судного дня на Земле проживало множество различных порождений Серой Мглы, распространявшихся от центра того грандиозного взрыва. Увы, люди не сразу обнаружили воздействие Мглы. Следующее столетие ознаменовалось войной Великой Инквизиции против Иных, как с чьей-то легкой руки прозвали в народе мутантов. В стародавние страшные времена погибло столь много невинных, что отголоски тех суровых и страшных лет до сих пор вызывают трепет у обывателей. Тогда людей уничтожали и нечисть, фанатики-инквизиторы.

Лишь еще через три кровавых века начались коренные изменения. Потомками светлых был тайно созван Великий совет, где представители всех стран решили: необходимо создать защиту от опаснейших мутантов. За три года набрали необходимое для задуманного дела количество светлых магов, которые отдали свою жизнь за благополучие людей. Тысячи светлых душ, отданные добровольно, создали преграду или Стену, как ее нарекли, которая разделила мир на две части: большую — Светлую и малую — Серую.

         С тех пор каждый год светлым приходилось приносить добровольные жертвы, подпитывая защитный контур, мерцавший на солнце, переливаясь, устремляясь в небо. Долгое время никто не знал, насколько она высока, пока человек не смог оторваться от Земли на железных крыльях. Только тогда выяснилось, что стена выгнулась и образовала гигантский купол, внутри которого на Серых землях сформировался новый мир. Его назвали Сумеречным.

Пока люди, получив возможность жить относительно спокойно, развиваясь в техническом, научном и гуманитарном направлении, забывали о море пролитой крови, мутанты долгое время адаптировались к новым условиям, приспосабливались, чтобы выжить. Охотились друг на друга, учились сосуществовать, выстраивая собственную иерархию и принимая правила жизни. Естественно, что в таких условиях их развитие шло гораздо медленнее и в большей степени в магическом направлении, нежели техногенном.

Иногда сквозь стену жители обеих сторон могли наблюдать за изменениями друг у друга, но души, заключенные в стене, спешно закрывали прозрачные участки, препятствуя любому общению и контактам. Что двигало ими, никто не ведал. Соприкосновение двух новых миров заканчивалось у купола, куда каждый год приходили новые защитники светлого мира.

А Сумеречный жил суровой, отчасти архаичной, но практичной жизнью. Два мира мало знали друг о друге, изредка получая новости от тех, кто, проходя сквозь стену, все-таки выживал, отвоевывая свою душу у призраков.

 

Глава 1

  

Восемьсот третий год от Судного дня.

  

Притихший вечерний город: шорох шагов редких пешеходов, шелест ветра, монотонный отдаленный гул проезжающих по дороге автомобилей, периодически нарушаемый раздраженными гудками и воем сирены скорой помощи — все как всегда. К ежедневному фону так привыкаешь, что перестаешь различать, прислушиваться.

Весна в этом году ранняя. Снег растаял еще в марте, апрель выдался дождливым, но теплым. Поэтому я неспешно возвращалась домой по аллее парка, наслаждаясь погодой, покоем и, как ни странно, — одиночеством.

Решение незаметно уйти с дня рождения бывшего одноклассника едва ли не через час было спонтанным, но верным. Праздник набирал обороты, а я порядком устала от людей из-за выдавшейся слишком бурной рабочей недели. Проверка деятельности предприятия, где я работаю, инициированная конкурентами, заставила понервничать коллег, а мне принесла бессонницу и головную боль. К счастью, вчера все завершилось вполне благополучно.

Свет фонарей отражался в лужах, оставленных недавним дождем. Хоть мои парадно-выходные замшевые лодочки на шпильке не годятся для подобных прогулок, но меня в данный момент это не особенно беспокоило. На душе царило загадочное умиротворение и странное предвкушение чего-то хорошего, удивительного...

         Неуклюже перепрыгнув лужу, забрызгав ноги в светлых чулках в тон костюму из тончайшей шерсти абрикосового цвета — плиссированная юбка и приталенный жакет, украшенный брошью под воротничком — я присела, чтобы привести себя в порядок. Благо рядом стояла высушенная ласковым ветерком скамейка. Аккуратно расправив подол, устроилась отдохнуть, вытянув ноги и облокотившись на спинку, сумочку положила рядом. Эх, хорошо!

         За неимением более интересного объекта внимания, я невольно загляделась на местную достопримечательность — Великую Стену, давным-давно разделившую два мира, получившую расхожее название — Купол. Тем более, в данный момент часть его, что изредка случалось в каком-либо сегменте, стала прозрачной, только на поверхности словно бы всплывали белесые отражения лиц тех, кто отдал душу, защищая Свет, став призраками. Проходя по парку, мне всегда казалось, что сущности, населявшие и поддерживавшие стену, следили за мной, даже, иной раз, заставляя нервничать и спешно уходить отсюда.

Еще лет сто назад ближайшее поселение располагалось в нескольких километрах от купола, но города постоянно разрастались и наконец подступили непосредственно к нему. Люди ограничивались тем, что оставляли между домами и магической преградой парки — все-таки Сумеречный столетиями сеял страх и временами наводил ужас, из-за чего вряд ли кому-то захочется поселиться в непосредственной близости. А вот пройтись мимо — почему бы и нет, да еще что-то подсмотреть в случавшихся, видимо, по недосмотру светлых душ, «просветах» в иной мир.     

         Не без любопытства я наблюдала в открывшемся «окне» за происходящим на той стороне, где тоже смеркалось, но из-за купола, накрывшего Сумеречный подобно облаку, темнота казалась гуще, таинственнее и мрачнее. Представший передо мной городской квартал, застроенный невысокими домами, также расположился достаточно близко к стене, чтобы хорошо просматриваться, тем более, тоже освещался фонарями. Небольшая пустынная площадь, мощенная булыжником, а не асфальтом; парочка лавочек и редкие прохожие, похожие на нас. На первый взгляд, в Сумеречном мире, живут такие же люди, как и мы, если бы не тамошние «зверства», регулярно освещаемые нашими СМИ в новостях.

         Я уже хотела было продолжить путь, но в этот момент на обозреваемую мной площадь въехала шикарная, напоминающая наши старые, машина, из которой неторопливо, без лишних движений, вышел мужчина. Не знаю почему, но его крупная фигура в темном деловом костюме, привлекла мое внимание. Призраки почему-то не торопились замутнить стену, предоставляя прямо-таки великолепный, чистый обзор, лишь голубоватые энергетические всполохи пробегали по куполу, словно по экрану.

         Мужчина осмотрелся, мазнув по стене взглядом, облокотился на свой шикарный ретро-седан немного непривычного вида и обратил взор в сторону темной аллеи справа от себя. Где маячил темный силуэт, через несколько секунд ставший приближающейся высокой красивой женщиной. Она не просто шла, а словно несла свое прекрасное тело, удачно подчеркнутое одеждой, давая зрителям, к коим я относила себя и брутального незнакомца, возможность полюбоваться. Дама, как пишут в бульварных романах, буквально источала сексуальность и чувственность. Эта зрелая, в расцвете лет и сил, платиновая блондинка с короткой стрижкой, подчеркивавшей красивые черты лица, подойдя к мужчине, улыбнулась. Они заговорили.

         Жаль, что я не слышала, о чем шла речь: стена не пропускала ни единого звука, но тем интереснее было следить за эмоциями собеседников, отражавшимися на их лицах, которые они не скрывали друг от друга. И я, как в немом кино, наблюдала за жителями «потустороннего» мира. Мне впервые довелось увидеть серых, что называется, живьем, да еще настолько «широкоэкранно». Вскоре блондинка начала распаляться, а вот мужчина хранил каменное спокойствие. Впрочем, разрушенное появлением новых участников действа.

         Я до того увлеклась зрелищем, что не заметила, как вечерние сумерки уступили место ночной темноте. А за стеной тем временем разворачивались напряженные события. Мужчину и женщину обступили пятеро типов, прямо сказать, бандитской наружности. Они угрожающе скалились на «делового», который неторопливо расстегнул пиджак, провел пятерней по черным коротким волосам, убрав со лба челку. А лично меня привел в трепет размер клыков у прибывших, мягко говоря, недоброжелательно настроенных «товарищей», вызвав неприятный холодок между лопатками.

         «Кинодрама» стремительно раскручивалась в боевик: от обмена «любезностями» участники перешли к действиям. Неожиданно женщина змеей скользнула вплотную к собеседнику и вцепилась ему в горло зубами, буквально вырывая плоть. А следом плеснула в него жидкостью из склянки, как по мановению волшебной палочки появившейся у нее в руке. Я содрогнулась, увидев ее испачканное чужой кровью лицо, искаженное яростью и злорадством. А вот пострадавший брюнет был откровенно удивлен таким поворотом событий и, наверное, предательством красотки. За что и поплатился, не успев вовремя увернуться: жидкость попала ему на открытую рану и частично на лицо. Я видела, как он, испытывая невыносимую боль, судорожно вытирается рукавом, не обращая внимания на разодранное горло.

         От накала эмоций я даже не смогла усидеть на месте. Встала и таращилась, не зная, что делать. Ведь на моих глазах впервые убивали живое разумное существо, пусть даже серого, пусть даже «там».

         А в следующий миг на пострадавшего напали всем скопом. Не тут-то было: двое бандитов отлетели после точных ударов брюнета кулаками как кегли. Одновременно он начал быстро увеличиваться в размерах, словно раздуваться. Сперва появились темные когти, затем — лапы! Но невредимые остальные участники нападения накинули на него странную блестящую сеть, и трансформация прекратилась. Правда, ненадолго. Брюнет-оборотень разорвал ее, при этом на его волевом лице от натуги жилы выступили. Бандиты вновь набросились на свою жертву, подобно мелким хищникам, пытаясь взять уже количеством. И надо сказать, им почти удалось, однако раненный, истекающий кровью, боролся как лев. В какой-то момент он, видимо, посчитал, что остался последний противник, но к нему со спины подбирался еще один враг.

         Лихорадочно соображая как помочь, я не придумала ничего лучше, чем воспользовавшись фотоаппаратом, которым сегодня запечатлевала своих одноклассников, подбежав ближе к стене и увеличив силу вспышки, сняла сцену кровавой расправы. Яркий свет ослепил нападавшего и привлек внимание брюнета. Тот одним сильным ударом разорвал вероломному серому горло, а потом кинулся на последнего оставшегося стоять на ногах врага. Пока обитатели Сумеречного дрались, женщина, поняв, что дело плохо, тихонько убралась с авансцены, растворившись в сумерках. А вот ее жертва в разорванном костюме, истекая кровью, зажимая горло ладонью, посмотрела на меня.

         Я замерла с фотоаппаратом в руках. Неожиданно подул ветер, разметав мои волосы и закрыв обзор. Пока убирала пряди за ухо, мы еще пару мгновений смотрели друг на друга, затем мужчина дернулся что-то сделать, но стену стремительно заволокло белесой пеленой. А на меня уставилось провалами глаз несколько искаженных недовольными гримасами лиц-масок, застыв напротив. Надо признаться, призраки пугали не меньше кровавого побоища, только что творившегося за стеной. Отшатнувшись, я споткнулась, застряв каблуком в ямке, и чуть не свалилась в лужу. Умудрившись удержать равновесие, торопливо подхватила в спешке оброненную на землю сумку и поспешила домой, оглядываясь, опасаясь, что вдруг кто-то из передравшихся серых или злюк-призраков преследует, хоть это и невозможно.  

 

Глава 2

         Утро — яркое, теплое под легким пуховым одеялом, на мягонькой постельке, с толстым, удовлетворенным жизнью, котом Яшкой под боком, который радостно мурчит, отзываясь на ласку. Значит, мама его уже накормила, а то бы горланил как оглашенный, жалуясь соседям на голод, одиночество и хозяев, забросивших несчастное животное.

         Я потянулась, довольно жмурясь, не хуже кота; вчерашние события почти выветрились у меня из головы. Лишь когда в ванной умывалась, вспомнила того незнакомца, что как зверь, — хотя, почему как? — вполне по-звериному отбивался от нападавших на него вампиров. Без сомнений, это были кровососы: внешность и особенно клыки у них приметные.

         Из кухни потянуло чудесными ароматами выходного дня, и ноги сами собой понесли меня туда. Чмокнув маму в щеку, я спросила, уже предвкушая маленький праздник жизни:

         — Привет, мамуль, что у нас на завтрак?

         Она поставила в сушилку чистую тарелку, мягко улыбнулась, одарив меня теплотой и нежностью, и ответила, продолжая накрывать на стол:

         — Доброе утро, решила вас с отцом овсяными оладушками побаловать. Он их так любит...

         — Да он все любит, что ты на стол ставишь.

         В маминых большие карих глазах зажглись золотистые искорки, как всегда бывало, когда она радовалась или счастливо смеялась.

         — А вот и не все, — раздался за спиной отцовский басок. — Морковный пудинг, которым наша Леночка пытается меня накормить уже второй день, я терпеть не могу.

         — Зато полезный, — авторитетно отозвалась мама. — У нас многие гости его заказывают.

         Я посмотрела на стройную от природы маму, работавшую шеф-поваром одного из самых дорогих ресторанов нашего города, потом скосила глаза на среднего роста, полноватого, широкого в плечах, с залысинами на лбу и макушке папу — заместителя главного энергетика — и выступила на ее стороне:

         — Пап, у тебя лишних килограмм этак двадцать, так что мама для тебя же старается, а ты руками и ногами упираешься.

         Я чувствовала, что отец не обижается, ему просто чуть-чуть неудобно за свою слабость, да смущен пристальным вниманием к его располневшей фигуре. Двадцать шесть лет назад, когда мои будущие родители встретились, он был атлетически сложенным красавцем с густой русой шевелюрой. А мамочка с тех пор почти не изменилась: по-прежнему стройная, с красивыми шелковистыми, шоколадного оттенка волосами, лежащими на плечах мягкой волной. Молочная кожа с розовым румянцем на чуть впалых щеках, узкое лицо. Пухлые губы, немного острый подбородок и чуть вздернутый симпатичный носик. Мне невероятно повезло, что я — вылитая мама. Папа иногда шутил, что его любимая драгоценная Леночка сходила не в роддом за дочуркой, а в ближайший копир-центр.

         Наличию магии я тоже обязана маме — эмпат второй категории, как и все женщины по ее линии. Но главное — светлая, и это обстоятельство висит надо мной бетонной плитой с самого детства.

         — Ксень, ты сегодня очень занята? — привлекла мое внимание заботливая мамочка.

         — Так суббота, мне Сережка звонил, хотел поговорить. О чем-то важном. Мы на два часа договорились встретиться, — я пожала плечами, наслаждаясь вкуснейшим хрустящим оладушком, — а что?

         Мама нахмурила идеальные темные дуги бровей, наверняка хотела о чем-то узнать, но передумала и попросила отца:

         — Игорь, включи новости, узнаем, что в мире творится. А то со своей работой даже вас мало вижу.

         С экрана телевизора полился чистый безмятежный голос ведущей новостного канала. Мы уже заканчивали завтракать под аккомпанемент новостей экономики, политики, чрезвычайных и не очень происшествий, когда ведущая суровым проникновенным тоном, в котором зрители должны были прочувствовать ее патриотизм, произнесла:

         — Внимание! Уважаемые жители Крупнограда, напоминаем: двадцать пятого апреля в двадцать один час по столичному времени будет проводиться Всемирная Лотерея. Победителям направят уведомления. В этом году Правительство приняло решение о проведении церемонии вступления в защитники Мира в нашем регионе. Храните Свет в ваших сердцах и проявляйте мужество во благо всего человечества!

         Новости сменила реклама презервативов, вызвав в душе резкий диссонанс. Почти ненависть к незнакомым людям, устроившим балаган из будущей трагедии.

         — Ксень, может Сережа сегодня решил сделать тебе предложение? — старательно сдерживая слезы, мама, похоже, все-таки высказала ту самую мысль, которая пришла ей в голову, когда узнала о моей встрече с другом.

         Затем она нервно потерла виски и беспомощно посмотрела на папу, не замедлившего прийти ей на помощь:

         — Дочь, ты у нас одна, подумай, ведь тебе двадцать пять уже. Другие сразу же женятся и детишек... рожают.

         Я медленно поставила кружку с недопитым чаем, встала и, чувствуя родительский страх и озабоченность, виновато ответила:

          — Не знаю, что он решил. Честно сказать, если предложит замуж, скорее всего, откажусь.

         — Но почему? — потрясенно выдохнула мама, обессилено опершись о столешницу. — Миллионы людей женились еще подростками, чтобы избежать участия в лотерее, до того, как ввели ограничение по возрасту для вступления в брак. Забеременевшим раньше двадцати одного года сроки раздают направо и налево. А ты... откажешься?

         — Дочь, ты уже четвертый год подряд рискуешь получить уведомление. Чего ты ждешь? — начал злиться отец.

         И я его прекрасно понимаю. Он перенес сложную операцию после страшной аварии, детей у него больше не может быть. Точнее, у обоих родителей, потому что их любовь неизмерима, ее можно лишь прочувствовать, живя с ними под одной крышей, ощущая всепоглощающую нежность, заботу друг о друге, радость и нужду, когда один касается другого. Мама никогда не оставит отца и не предаст. Их любовь, как говорят, с первого взгляда и навсегда. Как же мне, эмпату, проникшемуся их чувствами, сроднившемуся, жить с мужчиной, не испытывая того же? Нет, я не в состоянии. Жаль, до сих пор не нашла того, кому без оглядки бы доверила свое сердце и жизнь, не думая о разумности этого поступка. Без сомнений.

         Сдула челку, упавшую на лоб, тем самым давая себе секундочку, чтобы закрыться от мамы эмоционально, и спокойно ответила:

         — Я не смогла его полюбить. Надеюсь, все изменится между нами и... не знаю, — увидев, что отец хочет возразить и начать уговаривать, добавила: — Не надо, папа. Я чувствую твои эмоции и понимаю вас, но и ты пойми меня. Главное — быть честной с самой собой. Ты же сам мне это говорил в детстве. Обман, как правило, разрушает не только планы и жизнь, но и тебя самого.

         — Лучше бы я тогда соврал, — рыкнул отец, вскакивая. — Забила себе голову чушью: хочу быть честной, хочу свободной, хочу...

         — Игорь! — воскликнула мама, останавливая его. — Ксеня права, лучше не надо... сейчас. После лотереи учить жизни будешь...

         — Но... — отец грузно плюхнулся на табурет. Потом непривычно беспомощно посмотрел на любимую женщину. — Можно же сейчас что-то придумать...

         — Пап, разводы упразднили еще сто лет назад, лазейки магам, задумавшим увильнуть от лотереи, перекрыли напрочь. А я не готова прожить оставшуюся жизнь с нелюбимым мужчиной. И рожать от него детей.

         — Но ведь Сергей хороший парень и любит тебя и...

         — …он тоже светлый, которому предстоит участие в лотерее! — припечатала я. Потом, чтобы не оставлять в семье гнетущую атмосферу,добавила с грустной улыбкой: — Вероятно, он все же сделает мне предложение сегодня.

         Отец с матерью вскинули на меня взгляды, исполненные надежды и отчаяния.

         — Ксения, не спеши отказывать, — дипломатично посоветовал папа, обнимая маму за плечи. — У тебя будет время его полюбить, вот увидишь.

         — Он-то точно к тебе не равнодушен, — добавила мама, прижимаясь к отцу. — Тебе будет приятно ощущать его любовь, глядишь — и ответная придет...

         Я с горечью усмехнулась: вторая категория эмпатии означает двустороннее восприятие. Можно как считывать чужие эмоции, так и делиться, а точнее — навязывать свои. Хотя восприимчивость к чужим гораздо выше, чем транслирование собственных. В общем, недостаточно хорошо контролируя свои способности, я выбрала специальность экономиста, позволившую сократить круг ежедневного общения. Сергей — менталист, закончивший медицинский университет и сейчас, наконец получивший лицензию для работы психиатром.

         Мы познакомились на студенческой вечеринке, и вскоре он стал моим первым мужчиной. Надо отдать ему должное, Сережка сильный, умный — идеальный вышел бы муж, но у меня никогда не получалось соврать ему о своих чувствах, мыслях, о наших отношениях. Он не спешил, ждал от меня взаимности, за что я была ему премного благодарна. Может и правда — согласиться стать его женой?

         С такими мыслями я собиралась на встречу со своим парнем.

 

Глава 3

Зеленый свет светофора — и я мягко трогаюсь с места, разгоняюсь. Езжу как черепаха, но, тем не менее, люблю большие машины, которые принято считать мужскими, «агрессивными». Плавно въехав на стоянку возле ресторана с прямо-таки говорящим названием «Встреча», я припарковала свой вишневый «меркос». Мысль о том, что это тихое уютное место сегодня, похоже, предназначено для важного разговора, заставила трепыхнуться сердце в груди.

Возле входа меня ждал Сергей, приветливо улыбнувшийся, когда я помахала ему рукой. Как обычно, в светлых джинсах, легком хлопковом бежевом блейзере и светло-коричневых туфлях. Мой стильный, яркий голубоглазый блондин, предпочитающий одежду пастельных тонов, очень соответствует образу светлого мага. По крайней мере, подобными их частенько изображали на картинах и в хрониках, посвященных защитникам светлого мира, добровольно (или не совсем) отдавшим свои души на создание и поддержание стены.

Пока я выключала двигатель и забирала сумку, Сергей подошел к машине и, помогая выйти, предложил, внимательно разглядывая меня:

— Привет, Ксюш, может, просто прогуляемся? — ему явно не терпится высказаться. 

Оглядевшись вокруг, я увидела пустующую зеленую террасу и предложила:

— Давай лучше на воздухе кофе попьем?!

Сергей согласился и, пока у нас принимали заказ, молчал, продолжая пытливо всматриваться в мое лицо.

— Ты хотел поговорить о чем-то? — начала я, положив ладонь на его руку.

Еще добавила чуточку расположения в общую эмоциональную атмосферу. Я чувствовала: мужчина нервничает, очень, хоть и пытается это скрыть, успокоиться.

— Да, — вздохнул он, откидываясь на спинку стула и убирая руку со стола.

Мои пальцы скользнули по Сережиным, невольно желая удержать, а в сердце закралось нехорошее предчувствие.

— И? — я пригубила латте и посмотрела в голубые глаза напротив.

— Мы должны расстаться, — слишком спокойно заявил Сергей.

И если еще несколько минут назад он сомневался, то сейчас сомнения испарились.

— Почему? — не могла не спросить я. — Из-за лотереи? Ты боишься, что кто-то из нас получит уведомление?

После мучительно долгой и грустной минуты он ответил:

— Я ждал несколько лет, когда же ты, в конце концов, откликнешься на мои чувства, проснешься…

— Ты не… — в который раз за день приходится оправдываться.

— Я ждал и рисковал стать защитником вместе с тобой три года, но я устал ждать.

— Я хотела… я думала…

— Об эмпатах второй категории я прочел все. И точно знаю теперь, что если бы ты любила, то чувства бы сами по себе прорывались, я бы однозначно ощутил твои эмоции… любовь. А ты… С тобой я ощущаю пустоту. Даже в постели… физическое удовольствие, не более. Словно в глухую стену изо дня в день бьюсь без толку.

Глаза у меня защипало; он говорил правду, но от этого почему-то было больно. Ведь Сережка — мой идеал мужчины, а сердце и душа молчат. Иногда самой казалось, что я бесчувственная. Трусливо и малодушно сваливала все на собственные усилия держать контроль над своим даром, вот и произошло что-то со мной такое...

— Прости меня, — тихо шепнула я. — Ты самый лучший мужчина на свете и ты…

— …очень нравлюсь тебе, но не более, — с горечью закончил он.

— Да, — кивнула и добавила. — Но я надеялась, со временем ситуация изменится.

— Нет, — покачал он головой, отчего золотистая прядь скользнула на глаза, и я с трудом удержалась, чтобы не поправить ее. — Четвертый раз рисковать в лотерее не хочу, да и биться в глухую стену тоже.

— Ты уже все решил? — хрипло спросила я, почувствовав страх и разочарование, потерять мужчину, который стал первым, а возможно и последним, с которым даже подумывала создать семью, — больно.

— Да, — Сергей нахмурился, отвел взгляд в сторону и уставился в никуда. — Ксения, недавно я встретил девушку, обычную, без магии, — он снова посмотрел на меня, в его голубых глазах сверкнул лед. — Мне, менталисту, читать ее слишком легко… но ты знаешь, оказывается, так приятно, когда тебя любят, восхищаются, боготворят землю, по которой ходишь.

— И ты готов связать жизнь с женщиной, которую не любишь? — изумилась я.

Сергей грустно усмехнулся:

— Мои способности сделали меня прагматиком. Я один раз поддался искушению, чувствам и что получил? Ничего. А Снежана… хорошая девочка. Очень добрая, ласковая… преданная. Мне будет с ней хорошо и комфортно. 

— Ясно! — выдохнула я, затем с иронией спросила. — Ты пригласишь меня на свадьбу?

— Нет, — мужчина, уже не влюбленный в меня или решивший избавиться от этого чувства, неожиданно стушевался, — не хотелось бы на своей свадьбе сравнивать бывшую подругу и невесту.

Подперев кулаком щеку и мрачно посмотрев на него, придралась:

— Знаешь, ты хорош, светлый! — черт побери, мне все равно стало обидно. — Встречался с двумя одновременно… Лучше бы уж не говорил.

— Я не спал с ней еще, если тебя это задело. Одно знаю точно: если сегодня сделаю предложение, завтра она на крыльях любви и счастья полетит со мной регистрировать брак.

— Вот как, да ты еще и циник к тому же? — удивилась я очередному открытию.

Сергей симметрично подпер подбородок, уставился на меня и усмехнулся:

— Ксю, представляешь, как мало я тебя интересовал, что за несколько лет ты так и не узнала меня. Я кажусь себе слизняком…

— Видимо, ты хорошо притворялся. Белым и пушистым, — поморщилась в ответ.

Вялый обмен претензиями завершился серьезным вопросом:

— Ты бы вышла за меня, если бы я сейчас предложил? Хотя бы ради того, чтобы избежать лотереи?

Конечно, хотелось согласиться, потому что после утренних новостей меня не оставляло неприятное предчувствие грядущих неприятностей, а раньше такого не было. Но сейчас, узнав планы Сергея, его мысли и желания, поняла — не смогу, зря он сказал о другой девушке, и потому ответила с небольшой задержкой:

— Нет, — виновато улыбнулась, — не стоит портить жизнь ни тебе, ни себе.

Несостоявшийся муж достал бумажник, положил на стол купюру и уже на выходе с террасы, процедил:

— Желаю удачи в лотерее. Но если тебе все-таки повезет и в этот раз, не думаю, что мы останемся друзьями.

— Счастливой семейной жизни, — уныло пожелала в спину бывшему другу.

Официантка чуть не плакала, забирая оставленные Сергеем деньги, полностью отражая мое внутреннее состояние. В такие моменты я не в силах бываю контролировать свои эмоции, и они транслируются прямиком на окружающих, охватывая их.

А спустя три дня, двадцать пятого апреля, в двадцать один час по столичному времени, сидя с родителями перед телевизором, я с замирающим сердцем наблюдала, как проходит Всемирная Лотерея.

Я — «победила»! И теперь, стану защитником Света.

 

Глава 4

         Майская гроза разразилась с самого утра. И лютовала так, что от очередного грохота грома я вздрогнула, от нечего делать, обреченно наблюдая, как за окном струи дождя смывают уличную грязь с высоток, стекая по стеклянным фасадам офисных зданий, с уличных фонарей, вечными стражами стоящих вдоль тротуаров и дорог, с посеревшей от пыли зеленой листвы, добавляя городу весенних красок.

         Крупноград свое название получил из-за песка, добываемого в карьерах за городской чертой, который благодаря специфическим свойствам похож на крупу. Большой — полмиллиона жителей — региональный центр с тремя крупнейшими в нашей стране университетами, процветающими научными заведениями, бизнесом. Жилось в нашем городе совсем неплохо…

Как же хочется жить!

         Автобус с жертвами Стене, а выглядели мы именно так и чувствовали себя соответствующе, подпрыгнул, попав колесом на выбоину, и я чуть не стукнулась лбом о стекло. Из-за грозы церемонию вступления в защитники отложили до обеда — молнии могли создать помехи или вовсе нарушить процесс инициации и распада. А молодые светлые — те, кого уже фактически исключили из реестра живых граждан — получили возможность помучиться еще несколько часов в ожидании смерти или подобно мазохистам подышать воздухом, напоенным весной и дождем. Последний раз!

Больно вспоминать, как я прожила месяц с того момента, когда ведущий Лотереи объявил «выигравших». Выпал мой номер, который присваивают каждому выявленному магу. Первую неделю я ходила на работу, действуя на автомате, стараясь не думать ни о чем, связанном с предстоящим уходом. Затем улетела на море с родителями, и следующие две недели стали самыми теплыми в жизни, и в тоже время та самая бетонная плита уже не висела — давила. Мы знали, что я умру через несколько дней, но никто из нас не мог смириться с моей участью.

На последней неделе папа и мама попытались добиться моей замены, предложив свои жизни, но я официально отказалась. Мало того, накануне вечером к подъезду буквально вывалился из такси пьяный вдрызг Сергей, теперь уже, надеюсь, благополучно женатый. Помятый, землистого цвета бывший плакал и просил прощения неизвестно за что. Пришлось, вместо того, чтобы наслаждаться последними часами жизни, приводить его в порядок, отпаивать чаем и долго, подробно и нудно, объяснять, что в случившемся нет его вины. Действительно — он три года рисковал вместе со мной, надеясь на чувства с моей стороны.

А утром меня забрали представители специальной службы, занимающейся защитниками Великой Стены. Родителям запрещено сопровождать нас. Правительствам всех стран истерики во время процедуры инициации и распада не нужны, во избежание волнений среди граждан и брожений умов. Купол должен существовать, а значит — Лотерее быть. И надо отдать должное, процедура выбора жертв, как ни крути, — абсолютно прозрачная и честная. Если выбор судьбы падал на кого-то, то ни происхождение, ни чин, ни высокопоставленные родители не могут изменить ситуацию. Если только кто-то другой не вызовется заменить избранного.

         До чего удивительно устроено наше общество! Родиться магом — это печально и здорово одновременно. Первое — потому что ты с рождения обречен участвовать в игре «обмани судьбу» и до двадцати одного года не знаешь, будешь ли жить дальше или нет. Второе — если тебе удалось не выиграть в первый, обязательный, раз, в Лотерее, затем быстренько жениться и родить первенца, то в будущем, однозначно, будешь обеспеченным. Работников со способностями выше средних приветствуют в любой отрасли, области и сфере жизни. Маги чаще всего у власти: занимают высокие должности, руководят корпорациями, крупными учреждениями и тому подобное. А людей, в генах которых отсутствуют признаки мутаций, вызванных последствиями падения крупного метеорита восемьсот три года назад, данные проблемы не касаются. Они живут и радуются тому, что их Лотерея затрагивает постольку поскольку. Они лишь зрители у Стены.

         Кортеж медленно подъехал к тому самому парку, где полтора месяца назад я, по сути, спасла жизнь оборотню. Вокруг небольшой площадки у купола собралось множество народа. Здесь были и представители власти, и пресса, и самые обычные зеваки, жадные до зрелищ. Сразу отыскала глазами среди толпы маму и папу. Мои бедные несчастные родители с бледными осунувшимися лицами, надеюсь, вы будете утешением друг другу.

         Автобус дернулся, останавливаясь, двери с шипением открылись — и мы услышали гул тысяч голосов, щелчки камер. Сейчас возле каждого сегмента Стены, разделившей материк на два мира, происходит то же самое или уже произошло, или только готовится. Инициацию проводят в течение одних суток, чтобы усилить мощность энергии, вливаемой в купол. Так решили давным-давно, и порядок, заведенный раз и навсегда, ни разу не нарушался.

         На выход я встала вместе с другими девятью светлыми. Десять душ для каждого сегмента — закон! У двери расстелили красную дорожку; я с десяток раз видела церемонию по телевизору, но даже не представляла, что когда-нибудь собственными ногами в белых мягких туфлях ступлю на кровавого цвета покрытие. Все десять защитников были в одинаковой белой одежде: свободных рубашках и прямого покроя брюках. Соответственно, обуты в белые «тапочки».

         Десять будущих призраков в белом, понурившись, скорбной вереницей шли к Стене по красной дорожке. Голоса стихли, а вот щелчки камер стали раздаваться чаще: еще бы, шоу начинается. Краем глаза я отметила, что родители больше не плакали, исчерпав слезы, — сжимая руки другу другу, не отрываясь смотрели на меня. Прощались. Я грустно улыбнулась, поднесла кулак к груди, там пока жила душа и билось сердце, затем отвернулась. Боже, как же страшно умирать.

         Мы выстроились вдоль стены, которая сейчас аж гудит от напряжения: слишком много народу находится поблизости. Рядом со мной стоял крепкий парень с открытым волевым лицом, яркими синими глазами — не красавчик, но очень приятный. Кажется, он из Североморска. И зовут его Андреем. Обычно защитников привозили из разных мест к ближайшему сегменту. Представитель Правительства произнес традиционную короткую речь, тоже неизменную с основания Стены. Потом город огласил громкий тоскливый звук трубы. Одна низкая, хватающая за душу нота, — но теперь каждый знает, что сейчас произойдет.

         «Начали!» — приказали нам.

         Первой шагнула девушка, которая все время, не переставая, рыдала и дрожала как осиновый лист. Я успела заметить, как тень несчастной присоединилась к подобным, и в следующее мгновение на землю упали тапки, следом — рубашка с брюками, словно белый саван, а тело буквально растворилось в Стене. Конец!

         Позади каждого из защитников стояли представители службы и контролировали процесс «захода», сомневающимся «помогали». Так, следующему парню посодействовали тычком в спину, уж больно заторможенным он выглядел. Белые кучки одежды оседали все ближе ко мне. Я бросила последний взгляд на родной город, всхлипнула от страха — и меня ткнули в спину, тоже помогая найти мужество умереть.

         Сколько раз я смотрела аналитические программы, где обсуждалось, что чувствуют защитники, входя в биополе стены. Мгновенно распадаясь на частицы, наше тело выбрасывает большое количество энергии, создающей силовое поле — купол. А вот души становятся защитниками, «церберами», которые не пропускают темных к нам, в тоже время, препятствуя любому общению двух миров. Почему они так делают — никто не знает до сих пор.

И вот я в Стене, но боли, как многие предполагали, не чувствую. Скорее — невероятное давление, словно в меня кто-то хочет пробраться, просочиться. Будто я кусочек сахара, брошенный в чай, и меня сейчас помешивают, растворяя.

         Я закричала, концентрируясь на самом сокровенном — лицах мамы и папы. Ведь они сейчас видят меня. На краю сознания слышался жуткий многоголосый ор, требующий расслабиться, отпустить себя, отдать... душу. Меня затопил ужас, который я невольно выпустила из себя, пытаясь отмахнуться от навязчивого сонма голосов, спрятаться, убежать, спастись.

         С воплем рухнув на колени, я замолчала и судорожно хватала ртом воздух, ошалело осматриваясь. Рядом оказался Андрей, дикими глазами вытаращившийся на меня.

         — Мы прошли... — потрясенно выдохнули оба.

         Позади меня разворошенным пчелиным ульем гудела стена; я увидела на другой стороне удивленные лица зрителей и особенно — представителей власти. Затем обернулась на улицу, аккуратно мощеную мелким камнем, невысокие дома, низкие серые облака — все в серой дымке, которая всегда здесь висит, похожая на смог. Сумеречный мир — неведомый и от того устрашающий.

Перед нами стояла небольшая группа серых — местных обитателей, видимо, тоже бывших не прочь понаблюдать за жертвоприношением светлых. А точнее, любителей кровавых развлечений — вампиров.

         — Сегодня прекрасный день, господа, — расплываясь в клыкастой зверской ухмылке, процедил один из них, плотоядно рассматривая нас. — Меня ожидает вкусный дармовой ужин.

         — Целых два деликатеса... Неслыханная щедрость со стороны защитников светлых! — проурчал второй, невольно облизываясь и мягкой поступью направляясь к нам.

         — Бежим, — просипел Андрей, хватая меня за руку и увлекая за собой.

         Мы рванули так, как я никогда не бегала. А улюлюкающая стая зубастых охотников за человечинкой, понеслась за нами. Если принимать во внимание несвойственную людям пластику и скорость, о которых было известно за Стеной, чему сама была свидетелем совсем недавно, они решили поиграть с нами.

         Боже, как же страшно умирать!

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям