0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Светлая в академии Растона: любовь или долг (эл. книга) » Отрывок из книги «Светлая в академии Растона: любовь или долг»

Отрывок из книги «Светлая в академии Растона: любовь или долг (#1)»

Автор: Романова Екатерина

Исключительными правами на произведение «Светлая в академии Растона: любовь или долг (#1)» обладает автор — Романова Екатерина Copyright © Романова Екатерина

Растон. Наши дни

Она застыла перед массивными деревянными дверьми Растонской национальной академии. Все знали, что это третьесортное заведение в самом центре города обучает социологов, маркетологов и политологов. Попасть сюда считается позором, учиться – наказанием, а получить диплом – приговором. Откуда пошли слухи – неизвестно, но мнение в обществе сформировалось, а потому в конце лета и начале осени здесь было необычайно тихо. Толпы абитуриентов штурмовали двери иных учебных заведений.

Но Леа знала: официально, здесь готовят следователей, дознавателей, прозорливцев, дипломатов, переводчиц и оперативных работников. На деле, за стенами академии взращивают хладнокровных наемных убийц, профессиональных лжецов и манипуляторов, гениев дедукции и мастеров слова. Академия выпускает шпионов.

Леа Суарес шпионкой быть не хотела. Ее прижали к стенке, поймав на воровстве королевского колье «Герцогиня», выставленного на аукционе за баснословную сумму. Само колье ей без надобности, а вот деньги, вырученные с реализации камней, были весьма  кстати. Теперь ни колье, ни денег, ни будущего. Она должна окончить Растонскую национальную академию, иначе – тюрьма. И неизвестно, что лучше. Быстрая смерть там или долгая и мучительная в стенах академии. Она не сомневалась, что подобного обучения не переживет.

- Владеете телекинезом? – раздалось из-за спины.

Девушка вздрогнула и обернулась. Мужчина стоял на пару ступенек ниже, но все равно возвышался над ней неприступной черной скалой. Невозмутимо серьезный. Карие, почти черные глаза просканировали незнакомку и не нашли в ней ничего, заслуживающего внимания, кроме дара целительницы. Русые волосы, чуть ниже лопаток, небрежно растрепаны и перетянуты грязным кожаным шнурком – из бедной семьи, либо уличная девка. Перепуганные серо-зеленые глаза, большие, как у раненого олененка, отражают небо. Слишком бледная, на щеках нездоровый румянец - простужена, значит, слабый иммунитет. Оробела, и слова сказать не может.

- Если нет, разворачивайтесь и уходите.

- Почему?

Мужчина усмехнулся. Он повидал множество абитуриентов, но настолько нелепый экземпляр, который в нерешительности замер перед дверьми, ему попался впервые.

- Вы и дня не протянете, - холодно отчеканил он.

Каждый год одно и то же. Сотни рахитичных девиц, дочери богатых родителей, начитавшись любовных романов, штурмуют стены академии в поисках «настоящих мужчин» и суперагентов. Некоторые проходят отбор, но первый год ломает всех. Абсолютно всех. За несколько десятилетий академия выпустила трех шпионок, из которых в живых осталась лишь одна. Одна…

- Почему? – на этот раз девушка гневно сощурила глазки.

Мужчина сразу увидел – светлая. Светлых в академии Растона еще не было. Тем более с даром целительницы. Таких с руками отрывает Университет магических искусств, но она стояла именно здесь.

- Светлым в академии Растона не место. Вы не поступите.

Утратив к девушке интерес, он обогнул незнакомку и взялся за дверную ручку.

За годы жизни на улице, Леа усвоила несколько правил, которые позволили ей дожить до 17 лет. Одно из них гласило: если тебя загнали в угол, выжми из ситуации максимум.

- Хотите поспорить? – бойко спросила она.

Перед ней не завхоз и не офисный работник. Судя по манерам, разговору и исходящей от собеседника силе, он имел немалый вес.

Мужчина изумился. Обычные двери девчонку пугают, а пари с темными магами нет? Ради интереса, он развернулся и еще раз просканировал девушку. Тот же итог. Ошибки быть не могло. Человек. Целительница. Светлая.

- Светлая, наглая и глупая, - открыл дверь.

Воспользовавшись этим, незнакомка поднырнула под его руку и шмыгнула внутрь. Нахалка. Возможно, и есть шанс.

- Спорим на автомат по любому предмету на мой выбор, что поступлю на шпионский?

Каждый агент знает, не стоит ввязываться в спор, если ставки слишком высоки, а шансы на успех - нет. Но спор, когда ты уверен в собственном превосходстве, может проучить противника. Растянувшись в  мрачной улыбке, мужчина задал главный вопрос:

- А мне какая с этого выгода?

- Все, что попросите. Абсолютно все.

- Бесплатный совет на будущее: не предлагайте, если не уверены, что сможете выполнить.

- Значит, по рукам?

Довольно усмехнувшись, мужчина широкими быстрыми шагами двинулся внутрь и прошел мимо охраны. От него прятали взгляды вооруженные люди, студенты спешно меняли траекторию движения, а преподаватели рассеянно кивали в знак приветствия. С кем же она заключила сделку? Видимо, с кем-то очень влиятельным. И не прогадала, ведь вопрос поступления – формальность. Соответствующий приказ уже лежит на столе ректора академии. А она сделала первый шаг, чтобы облегчить свое нахождение здесь. Леа была уверена, легко не будет. Будет крайне тяжело. Взять хотя бы незнакомца. Попадись такая скала мышц в темном переулке – раздавил бы и даже не заметил. Бегала она лучше, чем дралась. И это не раз спасало ей жизнь.

- Пропуск или паспорт, - окинув девушку скучающим взглядом, потребовал охранник. Паспорта у Леа не было. С 11 лет она жила на улице. Ни документов, ни кредиток. Никакого бумажного следа за душой. Отчасти, именно поэтому от шефа королевской разведки поступило столь щедрое предложение, вместо пожизненного заключения.

Перед ней стояла первая тактическая задача: как попасть на собеседование для поступления, если для этого требуется паспорт или пропуск, которых нет?

- Простите, я, кажется, ошиблась зданием, - улыбнулась она и отошла в сторону.

Вооруженная охрана может отпугнуть обычного посетителя, но не профессиональную воровку. Осмотрев холл наметанным взглядом, девушка обозначила жертву. Компания парней, на чьих пиджаках висели бирки с пропусками. Снять такой с лацкана незаметно практически невозможно. А вот если какой-нибудь пижон навесил его на крыло кармана, то он сам напросился. Остается только неудачно столкнуться.

- Не ушиблась? – парень поймал Леа и стиснул стальными руками.

Вот это хватка. Ловко сорвав пропуск, девушка незаметно подпихнула его в рукав куртки и робко улыбнулась. Воровать ей не нравилось, но ничто другое не давалось настолько хорошо. Для развития других навыков улица являлась неподходящим учителем.

- Такая неуклюжая. Поступаю. Волнуюсь.

- На переводчицу? Здесь отличная программа для девушек.

- Нет. На оперативника, - невесело протянула она.

А ведь могла бы сейчас со своим другом Тором продать колье и навсегда покинуть Растон. Забыть о Салеванах – приемных родителях, как о страшном сне и начать новую жизнь. Вместо этого впереди пять лет кошмара, мускулистых парней и, как пить дать, отбоя от постоянных приставаний. На факультете шпионов девушек практически не было, зато полно изголодавшихся парней, уставших от местного однообразия. От подобной перспективы даже плечиками передернула. Вопросы следует решать по мере их поступления.

- Оперативника? – расхохотался парень. – Ну-ну. Меня Калеб зовут. Второй курс. Если поступишь, тебе понадобятся сильные покровители. Найди меня, договоримся.

В его словах не было эротического подтекста, как ей показалось, а потому Леа испытывала угрызение совести. Пропуск парня обжигал ее кисть. Наверняка Калебу влетит за утерю карточки. Дай бог, если не отчислят.

- Тогда, не в службу, а в дружбу. Когда скроюсь из виду, загляни под тумбу охранника. Я оставлю сюрприз для тебя.

Усмехнувшись, парень пожал плечами и отвернулся. Вот она – проблема сильных мужчин. Они не верят, что слабая и беззащитная девушка способна их одурачить. Если шпионы похожи на воров, то понимают: некоторые вещи делать необходимо, чтобы выжить. К примеру, чтобы выжить, она должна пробраться внутрь, даже если пострадает хороший парень.

Да, поступление в академию – формальность. Но лишь в том случае, если она явится. Ей пояснили, деньги в академии Растона не решающий аргумент. Они поставят галочку напротив ее фамилии при первоначальном отборе, но никакие суммы не заставят ректора допустить до основной программы обучения абитуриента, не имеющего перспектив. А потому придется доказывать свою профпригодность всеми силами и средствами.

В этот раз через охрану прошла быстро - приложила пропуск к турникету. После сделала вид, что развязался шнурок на ботинке, наклонилась и ловко подсунула карточку под тумбу охранников. Оглянулась на Калеба. Судя по взгляду, он уже заметил пропажу. Девушка помахала ему рукой и, указав на тумбу, бросилась из холла. Впрочем, за ней никто не гнался. Калеб лишь удивленно улыбнулся и подумал, что из девчонки может выйти неплохой шпион. Если продержится. В чем он сомневался.

Остановилась только возле карты здания и, обнаружив кабинет приемной комиссии, направилась туда. Среди дорого одетых и сияющих чистотой абитуриентов, Леа почувствовала себя Золушкой. Грязные волосы, лицо, покрытое неровными пятнами загара, пристающего к ней как банный лист в парной. К слову, в бане она не была, казалось, целую вечность. На улице не часто удавалось найти место, чтобы привести себя в порядок. Но в бывшей канализационной шахте, где девушка жила последние пять лет, она устроила себе нечто, вроде душа с резервуаром для сбора дождевой воды. Только вот лето в Растоне выдалось как назло жарким и сухим. Из одежды – старые джинсовые штаны, футболка с изображением королевы Ксаны и легкая ветровка. Настолько старая, что пятна на ней уже не отстирывались.

Будь Леа беспринципной, могла бы жить достойно и через год-другой купить себе квартиру и обеспечить безбедную жизнь. Но сама природа не дает светлым переступить через себя. Она крала ровно столько, чтобы не умереть с голода. Фрукты на базаре, овощи, иногда мясные обрезки. Возможно, их с Тором поймали на воровстве колье именно по этой причине. Средства, которые они могли выручить, многократно превышали нужды. Муки совести не позволили ей сконцентрироваться, в результате, сработала сигнализация, и полицейские материализовались незамедлительно. Если бы не Джефри Нолан – сам Шеф королевской разведки - сейчас Леа сидела бы в тюрьме, а светлые там долго не живут, тем более с даром целителя.

Она привыкла ловить на себе брезгливые и осуждающие взгляды, но сейчас было особенно неуютно. Абитуриенты – дети богатых родителей – привыкли к соответствующему окружению, а потому при виде Леа стихли и уставились на нее.

- Сегодня в Академию Растона пускают кого ни попадя. Наверняка наркоманка или проститутка! – брезгливо фыркнула блондинка своей подружке. Их не волновало, что слова, произнесенные в тишине, отчетливо услышали все. Все услышали, но никто не счел нужным вступиться за нее, сделав выводы исключительно по одежде.

- Увы, леди, - тихо произнесла девушка. – Вынуждена вас разочаровать. Ни первое. Ни второе. А вот у вас с такими злыми языками имеются все шансы.

Прикусив язык и выругав себя за несдержанность, Леа воспользовалась всеобщим замешательством и смело шагнула в кабинет приемной комиссии. Ей казалось, что сбежать из аквариума с пираньями лучше в бассейн с акулами. Во всяком случае, эти проглотят сразу, а не станут откусывать маленькими кусочками, позволяя жертве истекать кровью.

Вопреки ожиданиям, в кабинете находился лишь один человек. Тот самый, с которым она заключила пари. Он сидел за столом из темного дорогого дерева, отполированного до блеска, и неспешно водил ручкой.

- Комиссии еще нет, - констатировал он, даже не взглянув на вошедшую.

- Ничего, я подожду, - заверила Леа и, сложив ладошки на коленках, присела на краешек стула, расположенного возле двери. Просторный кабинет, с дорогим темно-вишневым паркетом, светлыми стенами, обклеенными шелковыми обоями, обставлен богатой мебелью. Стул, на который она уселась, обит бархатом. Девушка никогда не понимала необходимость столь больших трат на вещи, призванные служить человеку. Становится не ясно, предмет создан для человека или человек для предмета. Как бы то ни было, но ее задница сгорала от стыда, сидя разве что не на мешке с золотом. Но стоять казалось совершенно неуместным.

Мужчина поднял взгляд и немало удивился, заметив ту самую девчонку, с которой столкнулся на лестнице. Она не шутила и действительно пришла поступать.

- Наглая, - обратился мужчина.

- Меня зовут Леа Суарес.

- Наглая, - повторил он. - Потрудитесь закрыть дверь с той стороны.

- С той стороны она закрыта. И надежно охраняется. Можете поверить.

Несчастная улыбка девушки больше походила на начинающийся приступ инсульта. И это недоразумение считает себя достойной поступить на шпионский факультет? Леа Суарес. Имя показалось ему знакомым. Выудив из кипы бумаг ведомость абитуриентов, он быстро вырвал из текста ее данные. Все, как и думал, кроме одного. Ремарка от ректора – зачислить. Шпионский факультет. За все годы работы в академии, мужчина не сталкивался с протекцией подобного рода. Богатые родители зачастую пытались протащить своих недорослей и соплежуев на факультет, обещая щедрые пожертвования, как академии, так и преподавателям. Но чтобы кто-то просил за девушку, да еще светлую. Неслыханная наглость.

Он поднял трубку телефона, расположенного на столе, и набрал номер приемной ректора.

- Блэквел. Свяжите с Хендерсоном.

Ректор ответил незамедлительно. Чтобы светлая не поняла сути разговора, мужчина перешел на наречие темных магов, будучи уверенным, что она с ним незнакома. Но Леа прекрасно в нем разбиралась. Грег Салеван – один из приемных родителей девушки, был темным магом и многому успел ее научить за те два года.

- Хендерсон, у меня ведомость абитуриентов. Это что, шутка такая? Девчонка, да еще и светлая!

- Этан, это не обсуждается. За нее хорошо заплатили. Девушка зачислена.

- В академии что, настолько большие проблемы с финансированием?

- Теперь точно не будет. Это мой приказ.

- Меня не волнуют приказы, я подчиняюсь только королю и собственному чутью. Ты хоть видел ее? – под обжигающим взглядом мужчины Леа поерзала на стуле.

- Ты же лучший наставник во всем королевстве.

- А знаешь почему? Потому что способен отличить работоспособный материал от мусора.

Она стиснула зубы, но стерпела. На улице приходится выслушивать о себе немало неприятных высказываний. Но отчего-то из уст мужчины они звучали особенно обидно.

- Это не обсуждается. Не в этот раз, Этан! Девушка принята.

- Воля ваша. Через неделю она будет молить об отчислении.

Трубка со звоном легла на место. Да. Разговор явно не задался. Девушка вжалась в стул, стараясь слиться с шелковыми обоями. Но они слишком светлые и безупречно дорогие, лишь подчеркивали ее неуместный внешний вид.

Блэквел сверлил взглядом недоразумение, сидящее перед ним на стуле, словно на пороховой бочке. И это должно стать шпионкой? Он, конечно, хорош и даже волшебник. Но не до такой же степени. У любой магии есть свои пределы. А светлой даже магические вливания не помогут.

Его раздумья прервало появление коллег, которых немало удивило присутствие Леа. Заняв места за столами, они внимательно изучали взглядом сидевшую на стуле девушку.

- Господа. Перед вами Леа Суарес. 17 лет, - мужчина провел ладонью по легкой небритости на подбородке и ухмыльнулся.

- Светлая? – коротко стриженый мужчина кидал недоуменные взгляды то на девушку, то в ведомость.

- Под номером 13. Если кто-то не успел ознакомиться с ремаркой – самое время.

- И как это называется? – рыжеволосая женщина со шрамом на правой щеке возмутилась.

- Полагаю, - не сводя задумчивого взгляда с девушки, произнес Блэквел, - саботаж и диверсионная деятельность. Кто ваш покровитель, Леа?

- Боюсь, мы в неравном положении, - ей запретили распространяться о подробностях и причинах поступления в академию. Действительных причинах. – Вы знаете мое имя, а я не знаю вашего.

Она не переставала его удивлять. Такая светлая и такая наглая.

- Этан Блэквел. Председатель приемной комиссии. Это все, что вам требуется знать на данном этапе.

- Этан, как мы должны поступить? – рыжеволосая женщина наклонилась к мужчине, чтобы понять план дальнейших действий.

- Также, как и всегда, - вопреки приказу, он решил не оставлять девушке ни малейшего шанса. Она должна сразу понять, что ее ждет в академии и не тешить иллюзий на счет учебы. Проплачен кандидат или нет – они обязаны испытать его пределы и оценить способности.

- Хорошо. Леа. Справа от вас находится дверь. Задание простое. Зайдите в комнату, оглядитесь и вернитесь обратно.

Удивившись подобной легкости задания, девушка заподозрила неладное. Тем не менее, поднялась и, не ожидая дополнительных пояснений, открыла двери и смело шагнула внутрь. Обычный рабочий кабинет в доме богатого господина. Справа – камин, возле него несколько кресел и пушистый белый ковер. В глубине комнаты – письменный стол с бумагами и настольной лампой со слишком ярким красным абажуром. Она прекрасно знала этот прием, распространенный в воровской среде. Для того чтобы отвлечь внимание жертвы, необходимо привлечь его к чему-то несущественному. Вроде этой нелепой лампы с красным абажуром, которая совершенно выбивалась из интерьера. Внимательно осмотрела стол и лежащие на нем предметы. Слева от стола – напольный глобус, вдоль левой стены – книжный шкаф от пола до потолка, заставленный разнообразными книжными изданиями. В кабинете не было ничего лишнего. Вещи дорогие, но качественные. У хозяина отменный вкус. Единственное, что бросилось в глаза – странное расположение вещей. Спички для розжига камина лежали на книжной полке, письменные принадлежности – на камине, ваза с цветами стояла на полу в центре кабинета, а кочерга для перемешивания углей спрятана за рабочим столом. Еще раз оглядев комнату, девушка вернулась.

- Уверены? – рыжеволосая вскинула брови. Обычно абитуриенты, которым достается это задание, проводят в комнате куда больше времени.

- Уверена. Что я должна сделать?

- Теперь вернитесь и принесите мне именную ручку господина Блэквела. И, Леа. Не уроните ничего.

Последнее замечание заставило девушку напрячься. Вот от чего задание казалось слишком простым. Когда она повторно вошла в кабинет, в нем царила абсолютная темнота. Отсутствие окон позволило сделать темноту непроницаемой. Но это ничуть не смутило девушку, которая привыкла полагаться не столько на зрение, сколько на интуицию. Это был тест на память и пространственно-логическое мышление. Не сильно внимательный абитуриент пойдет прямиком к столу. Разобьет вазу с цветами и не найдет там ручки, поскольку та лежит на каминной полке.

Мысленно представив себе расстановку мебели, девушка закрыла глаза, чтобы обострить другие чувства, и осторожными шажками двинулась в сторону камина. На секунду замерла. Показалось, что в комнате кто-то есть. Едва уловимое колебание воздуха рядом с ней. Прислушалась. Кажется, никого. Продолжила движение. Почувствовала под рукой мягкую спинку кресла. Дело сделано. Она у камина. Маленькая ладошка потянулась за ручкой, но… ее там не оказалось. Она могла поклясться, что когда заходила в кабинет, ручка лежала на этой полке! Поняв, что ее решили провести, девушка не растерялась. Если по чужим правилам играть не получается – установи собственные.

Осторожными шагами, чтобы случайно не уронить вазу, которая тоже может оказаться в неожиданном месте, она дошла до книжного шкафа. Спички для разжигания камина остались на месте, но в коробке всего лишь одна. Чиркнула серная головка и комнату озарил мягкий свет. Шестьдесят секунд, что горит такая спичка, вполне хватит, чтобы выполнить задание. Ваза действительно переставлена, даже удивительно, как ей удалось пройти мимо и не задеть.

Пламя колыхнулось. Девушке показалось, что по комнате промелькнула тень, более черная, чем сама темнота. Может ли быть такое? Поспешив, она подошла к столу и не прогадала. Ручка лежала поверх бумаг. Зажав искомый предмет, и аккуратно подсвечивая дорогу до выхода, Леа почти вышла из комнаты. За спиной раздался звук разбившейся вазы. Выбежав из кабинета, она гневно уставилась на председателя приемной комиссии. Его лукавый взгляд и довольная ухмылка не оставили сомнений – господин Блэквел все подстроил, чтобы сказать, будто Леа провалила испытание.

- Вот ваша ручка, господин Блэквел.

- По заданию, падение предметов недопустимо, - отчеканила женщина, тоже подарив ей лукавый взгляд. Вот они – шпионы в деле. Мастера интриг и обмана. Они могут спекулировать малыми фактами, совершенно исказив первоначальный смысл.

- Боюсь, вы не правы, госпожа. Вы сказали, чтобы я ничего не уронила. И я ничего не роняла. В кабинете присутствовал кто-то еще, я так полагаю, демон, который усложняет прохождение задания неугодными абитуриентами. Так вот. От моих рук ни один предмет в кабинете не упал. А ручку я господину Блэквелу вернула.

- Она права, Этан, - довольно улыбнулась женщина.

- Леа, - сдвинув прямые черные брови, Этан обратился к девушке. – Вы, несомненно, внимательны и находчивы. Но не обладаете чутьем. А для шпиона оно жизненно необходимо. Испытание вы не прошли.

Неужели мужчина ослушается приказа самого шефа королевской разведки? Кто он такой, чтобы нарушать распоряжения столь высоких чиновников? Если она по каким-то причинам не поступит, то окажется в тюрьме.

- Тем не менее, у вас высокопоставленные покровители, благодаря которым вы зачислены на учебу. Точнее, на испытание, - поправился он.

Улыбнувшись, Леа чуть склонила голову, в знак благодарности.

- Наш уговор в силе? – осмелилась вспомнить, не понимая, к чему клонил мужчина и какую каверзу с уговором уже успел придумать.

- Непременно. Рад, что вы сами о нем вспомнили. Отправляйтесь в деканат.

Девчонка не захотела уйти самостоятельно, с блеском прошла испытание, даже несмотря на усложнение задания и резкое изменение обстоятельств. Но если действительно хочет учиться в академии, должна понять, что придется поступиться некоторыми качествами. И гораздо быстрее, чем ей кажется.

Не помня себя от радости, Леа развернулась и быстрыми шагами вышла из кабинета, под дверьми которого замерли в ожидании почти четыре десятка глаз. По торжественной улыбке на губах девушки, ожидающим стало понятно – прошла. От этого в рядах девушек паника чуть уменьшилась, в рядах парней – увеличилась. Прием девушек на шпионский факультет мог означать одно – для каких-то целей королевству необходим слабый пол, а это означает, что для парней останется меньше мест и шансы на поступление падают. Но все они ошибались. Леа стала исключением из правил по одной лишь прихоти шефа королевской разведки, который осмелился предположить, что там, где не могли справиться профи, может попытать силы новичок. Возможно, ей улыбнется удача. Либо она погибнет, как и другие. Впрочем, девушке об этом не рассказали, потому, окрыленная первой маленькой победой и первым шагом к свободе через вынужденное рабство, она вошла в деканат.

Сухая высокая женщина с короткими кудрями и длинным тонким носом, похожим на щепку, брезгливо дернула губой, при виде девушки в грязной одежде.

- Вы заблудились, дитя?

- Нет. Господин Блэквел велел идти в деканат. Я зачислена на шпионский факультет.

- Вы хотели сказать, факультет переводчиц? – переспросила она.

- Шпионский факультет, - повторила девушка настойчивей.

Неодобрительно мотая головой, женщина достала лист с ведомостью, на которой черный туман отчетливо вырисовывал имя присутствующей.

- Леа Суарес – это я, - обратив внимание на замешательство в глазах женщины, подсказала она.

Переводя взгляд то на листок, то на хрупкую замарашку, застывшую в дверях, то опять на листок, работница деканата недовольно протянула.

- Не думала, что когда-нибудь доживу до такого. Абы кого на шпионский факультет.

- Постараюсь не принимать на свой счет, - стиснув зубы, проговорила присутствующая «абы кто». – Это распоряжение господина Блэквела. Или мне вернуться, сказать, что вы против?

Женщина посмотрела на Леа, как на умалишенную и разве что рот не открыла. Впрочем, за годы работы в академии она четко усвоила главное правило: с Блэквелом не спорят. Никогда. Если он принял решение, то либо выполнить, либо уволиться. Впрочем, зависит от решения, иногда и увольнение не поможет. Тень настигает каждого. Всегда…

- Нет. Нет, - движения женщины стали дергаными и угловатыми. Доставая пропуск в общежитие, она опрокинула кружку с чаем и залила бумаги на столе. Когда подскочила, ударила горшок с фикусом, который упал на пол и запачкал его землей. Сделав вдох и выдох, женщина поправила юбку-карандаш и, навалившись обеими руками на стол, внимательно посмотрела на Леа. – Вы хоть понимаете, что вас ожидает?

- Понимаю, - лгать она привыкла и достигла в этом искусстве определенных высот.

- Хорошо. Я все сделаю. Но, когда вы прибежите ко мне побитая и в слезах, то не говорите, что я не предупреждала. Пока я оформляю документы, вы еще можете уйти. Блэквелу передам, что вы просто передумали поступать.

- Спасибо, госпожа, не нужно. Я подожду, - Леа заняла свободный стул возле окна и, облокотившись о подоконник, устремила взгляд на улицу.

Лето еще грело землю теплыми солнечными лучами. Прощально кричали птицы, стайками улетающие на юг, а из форточки доносился ласковый ветерок. Она любила преддверие осени. Воздух приятно пах костром, увядающими листьями и влажной землей. Осень – всегда пора перемен. Вот и очередное межсезонье не подкачало. Таких кардинальных перемен в ее жизни еще не было, хотя на долю девушки выпало немало. Начать хотя бы с того, что ей пришлось сменить три приемных семьи.

Заполняя необходимые документы, работница деканата бросала на Леа сначала неодобрительные и сердитые взгляды, но они становились все теплее. Наконец, закончив бумажную волокиту, она скрепила листы скрепкой, вложила часть из них в папку с именем Леа, а другую – в файл и сложила руки на столе.

- Леа. Меня зовут Элис Триполи.

- Приятно познакомиться, госпожа Триполи.

- Голодна?

- Нет, спасибо, - очередная ложь. Желудок отчаянно нуждался в пище и болезненно сжимался от одной мысли о еде.

- Что ж, - женщина подозвала Леа к себе и протянула документ. – Поставь подпись здесь.

Пока девушка знакомилась с содержимым документа, госпожа Триполи продолжила.

- Ты расписываешься за получение пропусков от общежития, административного и учебного корпусов. Ключи от комнаты, форму и учебные принадлежности выдаст заведующий хозяйственной частью, - девушка уверенно поставила росчерк внизу страницы и получила три пластиковых карточки. – Студенты академии на полном государственном обеспечении. Одежда, жилье, питание, стипендия.

- Вам нужны от меня какие-то документы? Если нужны, то у меня их нет.

Госпожа Триполи сочувственно посмотрела на девушку. Почему Блэквел пропустил ее? Неужели кто-то настолько хорошо проплатил, что академия согласилась заняться подобной благотворительностью и пускать в свои застенки абы кого? Нелегко же ей придется в аквариуме с пираньями. Сочувственно вздохнув, она отрезала.

- Ты, кажется, не понимаешь, куда поступила. Твое прошлое, настоящее и будущее, все, что было, есть и будет, больше тебе не принадлежит. Если Блэквел скажет, то ты даже перестанешь быть Леа Суарес. Ты будешь той, кем прикажет он. Готовься к тому, что все демоны выйдут наружу и до тех пор, пока не будет побежден последний из них, от тебя не отстанут. Ты будешь спать с пистолетом под подушкой и вздрагивать от каждой тени, шорохи будут вызывать панику, а взгляды прохожих – подозрение. Добро пожаловать в ад.

Женщина говорила это не для того, чтобы напугать Леа, а чтобы подготовить. Но девушка испугалась. Очень испугалась и сжала протянутый ей талон в столовую механически, даже не сообразив, что госпожа Триполи отдала ей свой собственный.

Суарес брела по коридору в неизвестном направлении и думала о своем будущем. В ее прошлом слишком много демонов, и все они должны остаться там. Она не хотела, чтобы в ее грязном белье копались. Как не хотела, чтобы все узнали о том, что она светлая и целительница. У дара имелся один существенный недостаток, о котором ей рассказала мадам Шансонель – приемная бабушка, забравшая Леа из приюта, когда малышке исполнилось 6 лет. Целительница должна избегать боевых магов и магов вообще. В особенности – темных. Дар целительницы активизируется с потерей девственности. Чем позднее это происходит – тем выше сила. Темные маги часто коллекционируют силу и способности, среди которых целительский – наиболее привлекательный в связи с его редкостью и ценностью. Чтобы получить новые способности, магу нужно лишить носительницу дара девственности или убить. Насильственное открытие дара дает лишь часть силы, а добровольное, как и убийство – весь объем целиком. Стоит ли говорить, в какой опасности находилась Леа, ведь ее дар еще не пробудился. А находиться каждый день в окружении мужчин означало одно: рано или поздно она станет женщиной. И лучше это случится поздно, чем рано.

- И снова здравствуй, - скрестив руки на груди и склонив голову на бок, проговорил парень. Тот самый, у которого она стянула пропуск. На этот раз карта висела на лацкане пиджака.

- Прости, что так вышло с пропуском. Иначе мне было не попасть, - девушка развела руками, но, вспомнив, где они находятся, уже решительнее добавила. – Ты второкурсник. Мог бы и внимательней быть.

- Твоя правда, - улыбнулся он, совершенно беззлобно и, указав на серебристые карточки с эмблемой академии, кивнул. – Теперь у тебя отпала необходимость воровать. Неужели взяли?

- Взяли.

- Удивлен. На первом отборе у нас тоже была девчонка, но не продержалась и недели, - заметив растерянность на лице незнакомки, он поинтересовался - Заблудилась?

- Нет.

- А выглядит иначе.

- Я просто не знаю, куда идти. Это не одно и то же.

- Если не знаешь, куда идти, всегда следует идти в столовую!

Калеб казался ей хорошим парнем. Высокий, поджарый, с широкими плечами. На нем была темно-синяя форма студента: брюки, пиджак с нашивками на плечах, белоснежная рубашка и черный галстук. Форма удивительно шла его открытому, доброму лицу. Прямой нос, серые глаза, аккуратно зачесанные набок русые волосы и особый шарм, который выдает всех аристократов. Леа была окружена ими, когда жила у мадам Шансонель и могла отличить от простолюдина с легкостью.

- Сын графа? – протянула она.

- Барона, - с удивлением ответил Калеб. – Как догадалась?

- Интуиция, - робко улыбнулась девушка, надеясь, что в лице нового знакомого может обрести друга. Друзья ей очень нужны. И для того, чтобы справиться с миссией, и для того, чтобы облегчить нахождение в академии.

В столовой оказалось людно. На раздаче она предъявила талон и получила на поднос гороховый суп, овощной салат, пюре с цельным куском говядины и компот. Такого королевского обеда в ее жизни не было уже давно. Слишком давно. Устроившись за свободным столиком, они с парнем обедали и болтали об академии. В столовой, кроме нее, было несколько девушек. Все с факультета переводчиц. Опытный шпион знает, что переводчица – зачастую агент. Если девушка стала шпионкой, это означает, что рано или поздно ее положат под мужчину ради получения разведданных. Так было, есть и всегда будет. Мужчины питают слабость к женщинам, а основное правило шпионажа – игра на людских слабостях. Расслабленный после горячего душа, выпивки и хорошего секса мужчина спит без задних ног. Если нужные сведения не выболтал во время веселья, то во время отдыха объекта агент имеет возможность неспешно осмотреть номер и взять все, что необходимо. Единственный минус – приходится смириться с тем, что тело становится рабочим инструментом. Подобная участь Суарес не подходила. Она была уверена, что никогда не сможет раздвинуть ноги перед мужчиной ради получения информации. Какой бы ценной эта информация ни была…

Сытно пообедав и выпив компот, девушка почувствовала расслабление во всем теле. Неожиданное и настолько сильное, что потянуло в сон прямо в разгар дня. Встреча со связным только завтра, поэтому она могла со спокойной совестью получить у заведующего хозяйственной частью необходимые вещи и отправиться в свою комнату отдыхать. На кровати, а не на грязных матрасах и бетонном полу, в окружении крыс, плесени и звуков падающих с потолка капель. Если повезет, возможно, на этаже окажется душ и тогда… Звуки в столовой слились в монотонный гул. Лицо Калеба, спокойное и невозмутимое подернулось странноватой дымкой. Ее качнуло, и уже через секунду мир перестал существовать.

Сознание возвращалось в ее маленькое хрупкое тело неохотно, отчаянно стараясь провалиться вновь, однако силой воли удерживалось в пограничном состоянии. В голове шумела кровь, накатывая ритмичными громкими волнами. Сердце стучало в горле, отчего было больно дышать и глотать. Попытка открыть глаза не принесла облегчения. Прямо в лицо Леа светил яркий, словно солнце, прожектор, от чего головокружение нахлынуло с новой силой, прибавив боль в глазах. Ощущение, откровенно говоря, гадкое. И невыносимый жар от источника света, казалось, вскипятил кровь в ее венах.

- На кого ты работаешь? – звук голоса, стального, решительного, настолько холодного, что вскипевшая кровь вмиг остыла, донесся откуда-то издалека. Словно из глубокой железной бочки.

Она вновь попробовала открыть глаза. Яркий свет ослеплял, но уже не танцевал повсюду, а сузился до размеров направленного в нее луча прожектора. Сомнений не было: ее похитили и доставили для допроса. Только как такое могло случиться прямо в академии Растона? И кому понадобилась она – обычная бездомная девушка? Неужели об ее тайной миссии стало известно? Она же была предусмотрительна, поступала вместе со всеми, чтобы не вызывать лишних подозрений, прошла испытание самостоятельно, благодаря своим умениям. Как?

- Повторяю вопрос. На кого ты работаешь?

Сути вопроса она не понимала, едва справляясь с совершенно новой гаммой чувств и эмоций. Действие усыпляющего вещества, от которого она потеряла сознание, проходило. Во рту – сухость, от чего язык лип к небу, а губы неприятно склеились. Чтобы облизнуть их, пришлось превозмогать боль. Солоноватый привкус на кончике языка неприятно удивил.

Девушка прислушалась к собственным ощущениям. Помимо ломоты во всем теле и слабости, ничего серьезного. Кости целы, ран, кажется, не было. Саднило кожу на запястьях, но это от кабельных стяжек, которыми стянуты руки за спинкой стула. Ноги также привязаны к стулу кабельными стяжками.

- Суарес, если повторю третий раз, методы допроса изменятся.

Наконец, наступила очередь анализировать голос. Знакомый. К тому же, назвал ее по фамилии. В луче прожектора очертание темной широкоплечей фигуры в костюме. Руки убраны в карманы брюк, значит, бить не будет. По крайней мере, сразу. Имелась догадка, но было даже страшно предположить.

- Не понимаю, - тихо простонала девушка.

- Хорошо. Сама выбрала, - иронично ответила фигура. Голос принадлежал Этану Блэквелу. Сомнений не осталось.

- Будете бить? Мне все равно, я не боюсь боли, - предупредила она.

В отличие от стандартных клише, произносимых всеми пленниками на допросах, боли она действительно не боялась, поскольку устала ее бояться. Последний приемный отец систематически избивал Леа и свою жену. Избивал так сильно, что несколько переломов, о которых он запретил сообщать в больницу, срослись сами собой, оставив в напоминание, шрамы на кости и рубцы на душе.

- Бог с тобой, Суарес. Я не бью женщин. Даже шпионок. Кроме того, когда начинается насилие, шансы получить правду резко падают. Жертва скажет что угодно, лишь бы прекратить мучения. Поверь мне, есть множество, куда более действенных способов. Например, заклинание правды. Эффективно, но болезненно.

А еще от него жертвы могут сойти с ума. Вероятность подобных негативных воздействий стремительно приближается к ста процентам. Об этом ей рассказал человек, вербовавший для миссии, которую она выполняет. Он намекнул, что в случае отказа знает варианты, как выбить из девушки признательные показания по делу о воровстве. Леа такой вариант категорически не нравился.

- Я ни на кого не работаю, - спокойно произнесла она, стараясь умерить оглушающий стук сердца, из-за которого практически не слышно голоса господина Блэквела.

- Хорошо. Спрошу иначе, - в темноте, за прожектором раздался стук металлических предметов, от которого у Леа все внутри оборвалось. Он не станет бить, но что мешает запустить ей под ногти раскаленные иглы? Или сделать несколько дыр, порезов, ран? Резко бросило в жар, также резко, как обдало холодом после. – Кто твой покровитель?

Лязг металлических предметов повторился. Судя по звуку, он точил нож. В допросе страшны не сами пытки, а их ожидание. Как правило, когда начинается причинение боли, информацию достать практически не реально. Жертва понимает, что ее, скорее всего, убьют или все равно покалечат, а потому смысла говорить – уже нет. Умелый агент использует это для того, чтобы вызвать у жертвы панику. Он знает, когда следует остановиться, а когда усилить нажим демонстрацией пыточных возможностей. Особо отчаянные могут причинить вред самому себе, чтобы дать понять жертве: они не остановятся ни перед чем, пока не получат правду.

Однако Леа обо всем этом не знала и готовилась к самому худшему. Все, что она могла сделать - открыть легенду, которую для нее подготовили покровители. Но слова застыли на губах. Она вся словно онемела. Замерла от страха, не в силах и слова вымолвить.

- Хорошо, - слишком ласково протянул мужчина, в одно мгновение оказавшийся за ее спиной. – Методы допроса могут быть и другими, Леа.

На плечи девушки легли тяжелые ладони господина Блэквела, но надолго там не задержались и немедля скользнули вниз, к ее аккуратным грудкам, сжали их. Леа была готова к тому, что ее ударят, оскорбят или унизят другим жестоким способом. Но неожиданной ласки не ожидала. Прикосновения куратора мягкие и умелые, были неприятны ей. Ткань футболки натянули огрубевшие соски. Она не ожидала такого предательства от собственного тела и, стиснув зубы, терпела. Куратор же не сделает ничего, что нарушит ее… анатомическую целостность? Он же не станет… Но, когда правая ладонь мужчины скользнула ниже и пересекла живот, девушка уже не была так уверена и закричала.

- Хватит! Все, хватит. Перестаньте, я расскажу! – руки Блэквела замерли на секунду и, довольный произведенным впечатлением, он отошел от курсантки. - Это мой отец, - стараясь унять дрожь в голосе и не разрыдаться, произнесла она. Девушку трясло от страха. Мужчина с удивлением отметил, что ни темнота, ни связывание, ни даже шум инструментов для пыток не испугали ее так, как возможность близости с мужчиной. Он взял на заметку и решил использовать слабость противника. Тем более что противник врет.

Комнату заметно качнуло из стороны в сторону. Как такое возможно? Где они находились?

Неспешно прохаживаясь перед ней, мужчина с иронией спросил:

- Отец? Который позволяет дочери жить на улице, а потом внезапно объявляется и жертвует огромную сумму денег, чтобы его кровиночку избили, лишили девственности, света, дара целительницы и чувства собственного достоинства? И кто он после этого?

- Урод. Полный отморозок, - согласилась она, вспоминая господина Салевана.

Если приходится врать, следует, по возможности, говорить правду или хотя бы думать о чем-то, что похоже на правду. Если подменить одну эмоцию другой, это тоже может сработать и убедить противника в том, что ты не лжешь. Леа – патологический лжец. Она не знала прописных истин психологии, но они текли по ее венам и прочно осели в извилинах, благодаря многократной отработке на улице. Вот только господин Блэквел, или как его называли в узких кругах – Тень, безошибочно определял ложь.

- Рассказывай, - любезно предложил он. – Как так получилось, что дочь богатого господина жила на улице и была поймана на воровстве.

По спине пробежал холодок. Ему известно больше, чем она надеялась.

- Я сбежала из дома в 11 лет, потому что отец имел обыкновение бить меня, - половина правды. Воспоминания штормом ворвались в ее сознание и к глазам подкатили удушающие слезы. – Мне удалось надежно укрыться на улице, благодаря новоприобретенным друзьям. Для работы я мала, поэтому промышляла воровством. Чтобы выжить. На последнем деле мы с Тором попались. Так отец вышел на меня. Сказал, что я позор семьи, и что он отправляет меня в самую закрытую академию королевства. Если я выучусь, обещал простить и вытащить из тюрьмы моего друга. Поэтому, приходится, скрепя сердце, делать то, что совсем не хочется. Вот и вся история.

Тишина, а затем, улыбнувшись, господин Блэквел наклонился к ней совсем близко и протянул:

- Молодец, Суарес. Ведь можешь, когда захочешь! – он поднялся и вновь картинно прошелся перед ней из стороны в сторону, беспечно держа руки в карманах брюк.

Он не бил. Не кричал. Не пытал физически. Но страх, гнездившийся внутри девушки, рос в геометрической прогрессии. Лучше бы мужчина проявил агрессию, чем затаился, словно тигр перед прыжком. Хуже разъяренного противника тот, от которого не знаешь, чего ожидать.

- А теперь я расскажу тебе одну увлекательную историю. Жила-была девочка. И звали ее… допустим, Кара. Когда малышке исполнилось пять, ее родители погибли в автокатастрофе, - сердце Леа облилось огнем от услышанного. Но как? Она не оставила за собой абсолютно никакого бумажного следа! И, тем не менее, ему известно. – Маленькую Кару с даром целительницы и неугасимым светом, разумеется, взяли под свою опеку светлые. Она год прожила в обители Святой Руаны, откуда ее забрала графиня Шансонель. Мне продолжить?

Девушка сглотнула и, снова облизнув сухие, словно песком облепленные губы, едва заметно пожала плечами:

- Если в этой сказке есть смысл.

- Светлая, а ты удивляешь. Хорошо. Через год графиня Шансонель благополучно отправляется в мир иной и малышка попадает во вторую семью, затем в третью. О, на третьей нужно остановиться особенно! Семейная чета Салеванов! – он картинно передернул плечами. Девушка рефлекторно хотела повторить тот же жест, но сдержалась, понимая, что выдаст себя. – Особенно на главе семейства – Греге. Малышку Кару он любил. Особенной любовью. И грезил тем, что однажды заберет ее целительский дар, который та отдаст добровольно. Любовь он свою проявлял, как умел. Физическими ласками. Когда после очередных побоев приемная мать Кары скончалась, девушка сбежала и дальше о ее судьбе практически ничего не известно. Как тебе история?

- Не в моем вкусе, - мрачно протянула девушка, стиснув зубы. – Предпочитаю со счастливым концом.

Свет погас. В абсолютной темноте слышалось лишь ее сбивчивое и отрывистое дыхание. Что он придумал на этот раз?

Мужчина резко отвел голову Леа назад, обнажив ее шею и, приставив к ней кончик ножа, едва царапая, провел до ключицы.

- А потом эта девушка, спустя годы, появляется у ворот академии, изъявляя желание поступить на шпионский факультет. Что я должен думать, Леа?

Острый кончик ножа сменился языком, который нежно и очень медленно провел от подбородка, по шее и до самой ключицы, где сменился губами. Сжав от бессилия и страха глаза, она едва дышала, моля богов, чтобы мужчина остановился. Чтобы прекратил касаться. Пусть лучше бьет ее, чем так. Она привыкла к грубости, но не к такому.

- Если не расскажешь, я повалю тебя на пол, и мы займемся страстным, грубым и очень глубоким сексом, от которого я, в отличие от тебя, получу удовольствие. Но и ты не останешься внакладе. Дар проснется, сможешь залечить себя, если будешь в сознании конечно.

Слеза все же сорвалась с ее ресниц и расчертила щеку острой болью от осознания собственного бессилия и ужаса положения, в котором она оказалась. Слова госпожи Триполи вспыхнули в памяти. Почему только она не послушала женщину? Лучше бы сбежала! А с Тором что-нибудь бы придумала! Но выбор сделан и обратного пути уже нет. Девушка не издала ни звука, лишь до боли закусила губу. Она не сломалась и не позволит ему это сделать с собой.

- Скажи, Леа. Даю тебе последний шанс, - едва касаясь губами ушка девушки, прошептал он.

- Хорошо. Хорошо, я… - чуть слышно начала она. – Я все расскажу. Только, пожалуйста, отойдите. Не надо.

Мужчина сразу же отстранился и, положив на ее плечо ладонь, предупредил:

- Сэкономь нам обоим время. Расскажи правду.

- Хорошо, - согласилась она и начала врать, манипулируя фактами, которые известны господину Блэквелу. – Мою историю вы знаете. Но не знаете, что шесть лет после побега я вынашивала план мести Грегу Салевану. Где, как не в академии Растона меня научат добиваться своих целей?

- Светлая мстительница? - с любопытством протянул мужчина. - И в чем ваша цель?

- Я собираюсь убить господина Салевана! Поступить в академию шансов почти не было. Я слышала, что за очень большие деньги это возможно, потому мы с другом хотели украсть и продать «Герцогиню». Но нас поймали. Точнее, поймали Тора, мне удалось сбежать. Его осудили на пожизненное заключение. Я украла другие драгоценности, продала их, внесла деньги на депозит и перечислила академии. Анонимно. Когда я ее закончу, то смогу не только отомстить приемному отцу, но и вытащить Тора.

Несмотря на то, что выдуманная история отлично собирала воедино паззл ее появления в академии, о мести Леа не думала. Светлые не мстят. Они прощают. Ведь обидчики обязательно получат по заслугам. За обиду светлых месть спускается свыше. Разумеется, боль несправедливой обиды терзает сердце, но она скоро проходит.

- Вы только что сознались в краже, приготовлении к убийству и подготовке побега из тюрьмы опасного преступника, - сухо констатировал он.

- А вы докажите это.

- Наглая, - усмехнулся мужчина. – Все еще хочешь учиться в академии?

- Нет. Но у меня нет другого выхода. Я должна.

Щелчок кабельной стяжки заставил Леа вздрогнуть. Она не ожидала, что Блэквел отпустит ее так просто. А еще девушка испытала странное чувство удовлетворения от того, что на ее ложь купились. Или мужчина лишь сделал вид?

В любом случае, темный маг решил, что с девчонки на сегодня достаточно, хотя он мог продолжить и выбить из нее правду.

- И что теперь? – потирая затекшие запястья, на которых от стяжек остались кровоподтеки, она обратилась к куратору. Когда комната в очередной раз качнулась, мужчина едва удержался, чтобы не подхватить девчонку. Такую маленькую и хрупкую, такую беззащитную перед ним. Она полностью в его власти и впервые за долгие годы службы Блэквел почувствовал себя мразью.

- Поднимайтесь, Суарес, - он, против обыкновения, подал курсанту руку, но девушка, пролив на него жгучий взгляд, полный ненависти, поднялась сама. – Свободна. Можешь идти в академию.

- А как мне туда добраться? И где мы?

- Включи логику и примени чудеса ориентирования, - сухо произнес он и вытолкал девчонку за дверь. Блэквел с удивлением отметил, что светлая не сломалась. Более того. Она так и не сказала правды. Но если бы он хотел услышать ее прямо сейчас – не оставил бы ей ни шанса. Всему свое время. Эта девушка хранит немало тайн и, чтобы их извлечь, следовало действовать иными способами.

Опытный шпион знает, в каком случае следует демонстрировать силу и превосходство, а когда требуется применить тактическое отступление. Оно совершенно не значит признание собственного поражения. Гораздо эффективнее порой сделать один шаг назад, чтобы затем продвинуться вперед на целые мили. Более того, одна и та же тактика неприменима для разных людей. Таких, как светлая, он еще не раскалывал. Но тем интереснее задача, что перед ним стояла. В крови Тени зажегся азарт охотника.

Академия Растона

- Курсанты, - в аудитории перед огромным настенным монитором появился тот, чье имя в академии стараются не произносить. Он вышел из тьмы и быстрыми широкими шагами двинулся к кафедре, проговаривая на ходу: – Открываем тетради, записываем. Специфические методы допроса. На первом курсе вам худо-бедно втолковали, что дать противнику в морду – не самый лучший вариант. Не только при допросе, а вообще. Как минимум – вам могут дать в ответ, как максимум – разведданные вы не получите. А информация наше все. Запомните. Вы не копы и не следователи. Криминалистическая тактика допроса пусть остается в арсенале девчонок в форме. Ваше главное оружие вот здесь, - он указал на свою голову и внимательно посмотрел на курсантов.

Из тридцати первокурсников на второй курс перешли семнадцать и все они с одинаково пустыми глазами смотрели на преподавателя. Единственная девчонка не продержалась и недели. Сбежала, угрожая судами всей академии и ему в особенности. Что говорить, его методы обучения в первый же день рушат иллюзии на счет профессии шпиона. Шпион – это не балы, пистолеты и красивые девушки. Шпион – это необходимость каждый день прыгать выше головы, преодолевать себя, находить выход из ситуации, из которой, казалось бы, выхода нет, прогуливаться с улыбкой по краю пропасти и делать невозможное. Найдет ли она выход? Справится ли? Мужчина поймал себя на мысли, что думает о светлой.

- Вы расскажете о сыворотках правды?

- А заклинание правды, которым вы напугали Суарес, вы научите?

- Редингтон, Финли. Персонально для идиотов, повторяю. Ваше главное оружие – вы сами. Если есть возможность тщательно подготовиться, сыворотка и заклинание существенно упростят вам жизнь. Но в условиях тактического риска, при отсутствии магического резерва и специальных средств под рукой, на что вы сможете рассчитывать? К вам, Редингтон и Финли это, разумеется, не относится. Вам вообще рассчитывать не на что. А вот остальные, если включат мозги, смогут рассчитывать на себя и свои навыки. Наблюдайте. Слушайте. Анализируйте. И только собрав информацию о том, кого будете допрашивать – приступайте. Пытка отсутствием сна, изоляцией, громкими и монотонными звуками. В ход может идти все. Помните. Шпионы и полиция действуют разными способами. Теперь перейдем к практической части. Кто осмелится назвать методы, которые я применил к курсанту Суарес?

На его занятиях тянули руки все. Даже, если курсант не знал ответ, он поднимал руку. Даже, если был не уверен – тянул ее изо всех сил, просто потому, что шпион должен знать решение в любой ситуации. А если решения нет, то хотя бы иметь предположение. Иного не дано. Иное может означать смерть.

- Гинсби. Слушаю.

- Вы погрузили допрашиваемую в непривычные и пугающие обстоятельства, наблюдая, как она их принимает. Это физическое воздействие: ограничить движение, лишить света, деморализовать, направив яркий луч прямо в лицо. Контроль Леа был ослаблен, и она стала более податливой.

- Леа? – преподаватель изогнул бровь.

- Да. Девчонка выкрала мой пропуск, - признался Калеб, поскольку инцидент не остался незамеченным, и ему пришлось получить наказание за невнимательность.

Этан про себя еще раз отметил, что наглая не перестает удивлять. Он едва сдерживался, чтобы не переместиться к ней и не убедиться, что та справится. Нужно сконцентрироваться на текущем занятии и научить бездарей хоть чему-то.

- Это все понятно. Данные методы относятся к вспомогательным, и в качестве основных действуют только на впечатлительных новичков, коим и является Суарес. Что-то еще?

- Вы звенели ножичком в темноте, - негромко произнес один из курсантов.

- Как вы думаете, с какой целью?

- Напугать.

- Разумеется, не повеселить! Дорогие мои. Довожу до вашего сведения, что ожидание пытки всегда страшнее, чем сама пытка. Даже закаленного бойца можно сломить, демонстрируя огромный арсенал интересных предметов и рассказывая разные кровавые истории их применения. Если продемонстрируете на себе - решит, что вы псих и готовы на все. Такой способ тоже имеет место быть. Но что окончательно сломило волю курсантки?

- Она девственница, - выкрикнул нагловатый староста группы и, расхохотавшись, заразил смехом остальных присутствующих.

- Вас забавляет этот факт? – серьезно спросил преподаватель.

- Ну, у нее проблемы с перепихом, - еще раз ответил парень, развалившись на стуле. – Не переживайте, я ей покажу парочку приемчиков, чтоб не была такой зажатой.

- Мои дорогие курсанты. Пока Кеслер с особым усердием делает сто отжиманий от пола, вы попробуете как-то яснее донести до меня свою мысль.

Смех моментально прекратился, а Кеслер, с перекошенной от гнева физиономией, тут же спустился вниз, к преподавателю и, упав на пол, перед всем курсом принялся отжиматься на кулаках.

- Хорошо. Если кроме очевидного факта, что выбранная мною тактика оказалась действенной, вы ничего заметить не смогли, просмотрим фрагмент из допроса, - за его спиной во весь экран – она. Худенькая, бледная, с огромными перепуганными глазами. Как у оленя, увидевшего охотника с ружьем и понимающего, что его сейчас застрелят. Так и будет, если она не станет сильной.

В этот момент в кабинете, прямо из ниоткуда появилась личная помощница Этана и, не глядя на курсантов, тихо произнесла:

- Поступил сигнал о помощи. Как ты и предполагал.

– Спасибо, Рейна. Сейчас буду, - и снова повернулся к курсантам. - Обратите внимание сюда. Как напряглось ее тело, когда я оказался рядом. Плечи подняты, а колени рефлекторно сведены, чтобы защитить самое ценное от мужчины. Это и подсказало необходимое направление для нажима. А дальше - метод проб и ошибок. Копните глубже, и поймете, ошибались или нет. На сегодня это все. На следующем занятии мы разберем особенности использования фактов при допросе. Свободны. Все, кроме Кеслера, Редингтона и Финли. Первый – отжимается, остальные – считают. Вы же умеете считать до ста? Замечательно.

На этом он вновь шагнул в темноту тумана и растворился, прекрасно зная, что ни один из курсантов не посмеет ослушаться.

- Мне одному показалось, что Суарес так и не сказала правду? – обратился Калеб к своему другу, выходя из аудитории.

- Думаешь, Блэквел пожалел девчонку?

- Пожалел? Тень? Нет. Думаю, тут что-то другое. И мне очень интересно, что именно…

Тем временем в неизвестном месте

Ослепительно яркий свет ударил в глаза и после абсолютной темноты болью отдавался в глазах. Качать стало сильнее. В лицо ударил резкий влажный ветер с привкусом соли. И запах… Она не спутает этот запах ни с каким другим. Наконец, сумев открыть глаза и смахнув набежавшие слезы, она ахнула.

- Матушка пресвятая…

На самом деле, комнату не качало. Качало всю яхту, на которой она находилась. Более того, судно медленно, но с неизменным итогом уходило под воду. Сомнений нет – они терпели крушение, а вокруг – бескрайний океан. На горизонте ни точки чужих кораблей, ни полоски суши. Ничего. Только огромное количество воды, населенной недружелюбными тварями, из которых акулы – самые безобидные. Пытаясь подавить панику, девушка кинулась обратно в комнату. Господин Блэквел опытный оперативник. Он наверняка знает, как их вытащить из этой передряги. Даже несмотря на свой панический страх к наставнику, Леа понимала, сейчас он – ее единственный шанс выжить.

- Господин Блэквел мы… тонем, - предложение она закончила чисто механически.

В комнате, откуда ее только что вытолкнул мужчина, никого не оказалось. Более того, не было ни прожектора, ни стула, на котором она сидела. Только диван, холодильник, несколько тумбочек, большой телевизор и другая бытовая техника. Она растерянно хлопала глазами, пытаясь понять, не снится ли ей это. Яхту снова заметно качнуло – океан волновался. Едва удержавшись на ногах, девушка старательно подавляла панику, которая ураганной волной поднималась от желудка к горлу и больно скрутила шею. Леа совершенно одна посреди океана в огромной яхте, которая терпит бедствие! В какой стороне суша – неизвестно. Как вызвать спасателей – неизвестно! Кроме того, девушка прекрасно знала, что в Сумрачном Океане водятся пираты и, как правило, на зов тонущего корабля первыми приплывают именно они. За наживой, а не для помощи.

Леа вновь выскочила на палубу, пытаясь сообразить, как спастись. Обежала нижний этаж яхты в поисках спасательных шлюпок. Их не было. Точнее, когда-то были, но кто-то их отвязал. Единственная шлюпка сиротливо покачивалась на волнах в десятках метров от корабля и неизменно уплывала вдаль. Плыть к ней – самоубийство. Без весел, без координат, без питьевой воды посреди океана в резиновой лодке у нее вообще нет шансов.

Девушка забежала в рубку капитана. Радио, болтающееся на проводе, издавало хрипы.

- Меня кто-нибудь слышит? – крикнула она, пытаясь не срываться на визг.

Паника все же отвоевала свои позиции, и девушку лихорадило от страха. Она умрет. Сегодня. Здесь. Сейчас. Она погибнет! И виноват в этом Этан Блэквел. Монстр. Чудовище! Как можно было бросить ее одну?

– Кто-нибудь, ответьте!!!

Но рация продолжала, как назло, издавать предсмертные хрипы. Суарес бросилась перерывать шкафчики в рубке капитана, в надежде найти хоть что-нибудь, что могло помочь выбраться. Предметы сыпались из рук, ее трясло, качало судно, страх душил, вдобавок слезы совершенно лишили возможности видеть. Упав на пол, девушка разрыдалась. Солнце клонилось к горизонту – в океане темнеет рано и стремительно. Вдобавок, яхту кренило на бок, буквально через час, а может и меньше, она перевернется. Подумав об этом, Леа встрепенулась. Неужели так просто сдастся? Неужели, даже не попробует спасти себя? неужели сядет и будет ждать гибели? Она может сколько угодно долго лежать, дрыгать ногами и поливать палубу слезами. Это ничего не изменит. Лучше умрет, пытаясь себя спасти, чем безвольно отдастся на растерзание стихии.

Поднявшись и размазав по щекам едкие слезы, светлая постаралась привести мысли в порядок. Прыгать в океан и пытаться доплыть до берега – самоубийство. Судя по тому, что сейчас почти пять вечера, а, когда она потеряла сознание в столовой, не было и часа дня, она в трех, а то и четырех часах пути от берега. И это учитывая скорость движения судна. Такое расстояние ей не проплыть физически. Кроме того, в какую именно сторону плыть – также неизвестно. Этот вариант отпадает. Починить яхту и доплыть на ней до берега – тоже не вариант. Она не умеет ни чинить судна, ни управлять такими махинами, ни пользоваться навигатором, если таковой вообще имелся. У нее оставался один-единственный выход. Каким-то чудом все же пробиться к спасателям и дождаться помощи, молясь Богам, чтобы первыми прибыли спасатели, а не пираты. И чтобы корабль до тех пор не затонул. Впрочем, даже пираты стали бы лучшей участью, чем зубы акулы.

Внимательно осмотрев радио, девушка поняла, почему никто не отвечал на вызов. Для того, чтобы передать в эфир сообщение, необходимо нажать кнопку! Паника – первый враг в любой экстренной ситуации. Даже опытный человек творит глупости и не замечает очевидных фактов, когда ослеплен страхом. Суарес вдохнула, выдохнула, постаралась мыслить рационально.

Если удастся выйти в эфир, ей нужно будет сообщить информацию о корабле и его местоположении. Леа осмотрела капитанскую рубку уже внимательно и собранно, нашла бортовой журнал. «Санта Мария» и записи координат. Последняя запись сделана полчаса назад. Она может находиться где угодно!

Тем не менее, не поддаваясь панике, девушка нажала на кнопку и, отчаянно про себя молясь, произнесла:

- Судно Санта Мария запрашивает помощь. Судно Санта Мария запрашивает помощь. Терпим кораблекрушение. Кто-нибудь, отзовитесь.

Тишина. Это не может быть правдой. Слишком жестоко. Сдавливая слезы, она повторила, стараясь унять дрожь в голосе.

- Судно Санта Мария запрашивает помощь. Судно Санта Мария запрашивает помощь. Терпим кораблекрушение. Кто-нибудь… отзовитесь, - последнее слово вырвалось хрипом от слез.

Время словно расширилось, позволяя медленным, очень громким ударам сердца отсчитывать секунды. Наконец, через несколько минут, которые показались Леа долгими часами, донеслось едва слышное:

- Санта Мария это береговая охрана. Где вы находитесь?

Едва не задохнувшись от радости, девушка выпалила возможные координаты. Ей объяснили, где найти GPS навигатор, который укажет ее точное местоположение, но оказалось, что сигнал блокирован или датчик неисправен. Получив от береговой охраны инструкции по дальнейшим действиям, бросилась их выполнять.

Во-первых, чтобы выиграть время, необходимо было выровнять яхту, которая могла перевернуться. Судно кренило на один бок, и девушка попросту могла не дождаться спасателей, которые вылетели на вертолете. Вечером ни один корабль не выйдет в Сумрачный Океан, ведь просыпаются твари, знакомство с которыми не переживут даже опытные моряки. Учитывая, что точное местоположение судна неизвестно, девушку будут искать и это может занять время.

Во-вторых, необходимо подсветить корабль, чтобы его было видно издалека.

В-третьих, не поддаваться панике и надеть спасательный жилет, на тот случай, если все же судно затонет, а спасатели еще не прибудут. Леа изо всех сил заставляла себя верить, что последний вариант с ней не случится.

Все тяжелые предметы, которые удалось найти, она перетащила на левый борт яхты, который несколько выправился относительно горизонта. Но этого было явно недостаточно, ведь яхта все равно уходила под воду. Еще два метра и вода хлынет на палубу. Запретив себе паниковать, девушка задумалась над тем, как осветить судно. Чтобы согреться, бездомные часто разжигают костры. А чтобы подсветить свое жилище, она предпочитала факелы. Сейчас этот вариант мог помочь спасателям заметить ее с воздуха. Девушка разыскала деревянный стул и, приложив немало сил, чтобы разломать его, взяла ножки в качестве основы. На палубе валялись толстые мешки из грубой мешковины. Их она намотала на изголовье факела и прочно прикрепила проволокой. Очередь горючего. Машинный отсек практически затоплен, но ей удалось достать оттуда канистру бензина. Вымочив в ней приготовленные факелы, она подожгла их спичками, которые взяла из капитанской рубки – слава Богам, попался любитель покурить, и прочно закрепила проволокой и бечевкой в разных концах корабля. Оставалось ждать помощи.

Почти час Леа держалась молодцом. Подбадривала себя, уговаривала, что все будет хорошо и спасатели вот-вот прибудут. На второй час, когда вода уже плескалась у краев палубы, а темнота вокруг подбрасывала воображению разные страшные образы и звуки, паника вновь начинала подкрадываться к горлу. Она несколько раз связывалась с береговой охраной, но те лишь сообщали, что вертолет в пути и будет в заданном квадрате поиска через полчаса. Но квадрат поиска и место, где она находилась – не одно и то же. Факелы, которые девушка заменила новыми, отлично освещали корабль. Так его можно было заметить издалека. Но как только они утонут, найти ее на воде, пусть и в жилете с подсветкой, будет практически невозможно. GPS навигатор по-прежнему не работал. Шансы на спасение таяли с каждой минутой.

Еще через час пятнадцать минут затонуло, подарив Леа на прощание тяжелый гортанный звук, похожий траурный крик умирающего кита, оно медленно скрылось под водой, оставив ее одну, в спасательном жилете посреди успокоившегося океана с ракетницей и доживающим факелом, едва освещающим черноту вокруг. Покачиваясь на волнах в оранжевом жилете, словно поплавок, она ежилась от панического ужаса и холода. Темнота с каждой минутой становилась гуще. Холод пробирался под костюм и начинал кусать за ноги. К тому же, девушке несколько раз показалось, что кто-то коснулся ее под водой. Но она запретила себе об этом думать, иначе может сойти с ума. Темнота. Тишина, наполненная мягким журчанием воды. Безудержный, панический, всепоглощающий страх, от которого, возможно, она никогда не оправится.

Стук сердца в ушах…

Зашипев на прощанье, факел потух.

Слез не было, поскольку не было сил для них.

Она уже похоронила себя заживо и была готова смириться со своей участью, но через четверть часа раздался звук работающих лопастей и в небе показался вертолет. Не помня себя от радости, девушка крепко сжала ракетницу и, нажав на спусковой крючок, запустила в небо сигнальную ракету. В этот момент она страшно жалела, что не владеет магией. Пускать вверх бесчисленное количество пульсаров куда надежнее. Если ее единственный сигнал останется незамеченным – это означает смерть.

Девушка наблюдала за тем, как красный огонек взметнулся высоко в небо и, достигнув своего пика, по параболе падал вниз, пока с едва различимым шипением не утонул в океане. Вертолет включил прожектор. Заметили! Ее сигнал заметили! Щеки Леа обожгли слезы. Держаться. Она должна держаться, спасение уже совсем близко! По водной глади рыскал луч прожектора и, когда он, наконец, взял девушку в круг света, она закричала хриплым, простуженным голосом:

- Здесь! Я здесь!!! – крик уже ничего не изменил бы.

Ее заметили и скинули лестницу. Вертолет опустился настолько низко, насколько позволяли его возможности. Подцепив заледеневшими пальцами веревочную лестницу, девушка подтянулась и, когда вертолет стал набирать высоту, вскрикнула. Сильнейший рывок выдернул ее из воды, которая, словно не желая прощаться с девушкой, тяжелой тушей грохнулась обратно в океан, оставив Леа висеть на спасительной лестнице. Карабкаться наверх, когда твои силы на исходе, пальцы едва слушаются, а ты летишь над гладью океана более чем в ста метрах – крайне тяжелая задача. Потому она лишь держалась, а спасатели наверху медленно подтягивали лестницу. Наконец, в девушку крепко вцепились мужские руки и затащили внутрь вертолета.

- Как ты, Суарес? - над ней склонился Блэквел.

Вне себя от ярости, не соображая, что делает, Леа со всех сил пнула его ногами в живот, от чего мужчина, не успев ухватиться, выпал из вертолета. Со спокойной совестью девушка провалилась в сон.

Академия Растона

Сознание возвращалось к Леа неохотно. А по мере приближения реальности, все ощутимей становилась ломота и тяжесть во всем теле. Будто все силы высосали. В горле снова пересохло, но помимо мерзкого ощущения сухости прибавился не менее мерзкий привкус каких-то медикаментов. На то, чтобы открыть глаза, сил пока не хватало. На шевеление тоже. Но она вырывала звуки, доносившиеся из действительности. Низкочастотный гул с небольшим посвистыванием она знала прекрасно. Именно такой звук издавал прозрачный магический кокон, в котором после аварии лежали ее родители, а маленькая девочка, сжимая ладошку матери, молилась Богам, чтобы та открыла глаза и снова любила свою малышку. Леа даже была готова исправиться, стать образцовой дочерью, все время заправлять кровать и кушать ненавистное брокколи. Лишь бы мама и папа открыли глаза. Пусть бы даже они навсегда остались лежать, но открыли глаза и были с ней. Но, увы, даже возможности магии не безграничны. Через несколько дней коконы распались, а чета Суарес так и не пришла в себя. В этой аварии выжила только маленькая девочка с огромными серо-зелеными глазами. Сейчас Леа лежала точно в таком же целительном коконе, от работы которого по всему телу бегали мурашки.

Снаружи доносились голоса:

- У девушки сильное переохлаждение и воспаление легких, кокон почти исцелил их. Но проклятие навей снимать я не возьмусь. У меня жена, дети…

-  Нави-то что там забыли? Я же отдал четкий приказ, - жестко отчеканил мужчина.

- Видимо, желание полакомиться светлой победило их страх. Полакомились знатно.

- Значит, я не был достаточно убедительным? Что ж.

- Этан, может, не стоит…

В глазах Блэквела заплясали языки пламени. Самого настоящего огня. Ирем – лекарь академии Растона прекрасно знал, что в таком состоянии с магом лучше не спорить.

- Понял. Мне отправить сорену соболезнования или ты сам? В Растоне осталось всего два клана навей.

- Обойдется. Сорен прекрасно знает, его детищам не стоит со мной связываться. Останется один клан, зато более покладистый и смиренный.

- Удачи тебе, Этан. И со светлой, и с лидером Темных. Но, не слишком ли ты грубо с девчонкой? Мало того, что светлая, так мелкая и хрупкая, как щепка. На средненькую мою похожа. Такой же курносый носик, - мужчина сочувственно посмотрел на Леа, лежавшую под коконом, и вновь обратился к темному. - Не мог, как других, по городу да лесам раскидать?

- Она должна уйти. Сама, Ирем. Иначе светлые поднимут скандал, а они поднимут, если наглая останется в академии. Как скоро эфа узнает – лишь вопрос времени. Ну, а если останется – тем более. Скидок на пол делать не буду, должна это понять.

- Удачи тебе. А ей терпения. Да поможет тебе темный.

Лекарь, сняв с Леа кокон, вышел из палаты и плотно закрыл за собой двери. Без кокона девушка почувствовала холод. Словно с нее сняли теплое пушистое одеяло, а не магический полог. Если кокон убран, это могло означать две вещи: либо пациент здоров, либо пациент мертв. Поскольку мертвой девушка не была точно, физически она полностью здорова. Только от чего ломота и тяжесть во всем теле не покидали? Память Леа отчетливо возвращалась к моменту, когда ее выдернули из воды. Что-то тяжелое, липкое, не хотевшее отпускать, грузно плюхнулось обратно в океан. И сейчас это ощущение преследовало девушку. Проигрывалось вновь и вновь.

Вздрогнув от очередного воспоминания, она распахнула глаза. Окружающие предметы разбежались от нее в разные стороны, плясали вокруг, словно насмехаясь. Но, нехотя подчинившись воле девушки, зафиксировали свое положение. В центре всего творившегося хаоса, скрестив руки на груди, стоял Блэквел. Ее персональный кошмар. И выглядел, как исчадие ада. Практически черные глаза, слегка растрепанные смолянистые локоны, широкая мускулистая грудь, обтянутая черной шелковой рубашкой. Возмутительно высокий для человека, и в самый раз для сильного темного мага. Осознав, кто стоит перед ней, она сначала ужаснулась, а затем - удивилась. Девушка отлично помнила удар в живот, которым отправила этого мерзавца в воду. Но почему тогда, он здесь, стоит перед ней и внимательно наблюдает?

- Ну, не обижай, Суарес. Ты, правда, надеялась, что от меня так просто избавиться?

- Вижу, надежды не оправдались, - едва шевеля пересохшим языком, она старательно выговаривала слова. Мужчина протянул стакан воды, но Леа отвернулась. Принимать что-либо из рук мужчины после того, как ее опоили и бросили одну посреди океана? Да лучше умрет от жажды.

- Светлая, пей. Обещаю, в этот раз кетаминовых снов не будет.

- И я должна верить вашим обещаниям?

- Мне без разницы. Пей.

Он, разве что не силой впихнул край стакана ей в рот. Сделав глоток девушка, как одержимая, уже не могла остановиться: пила жадно, крупными глотками. Вода стекала по подбородку, шее и намочила подушку, но Суарес испытала неимоверное облегчение. Но шевелиться по-прежнему не могла, что странно, учитывая снятие кокона. Тело словно не подчинялось ей. Как ватное лежало на кровати, позволяя лишь поворачивать голову.

- Теперь я сделаю то, что тебе не понравится. После этого разрешаю ударить, - мужчина, к удивлению Леа даже улыбнулся, поставив стакан на прикроватную тумбочку.

Но прежде, чем она успела подумать об этом и попробовать дать оценку изменившемуся поведению куратора, он накрыл ее губы своими. В этот момент девушка жалела, что не может ударить прямо сейчас. Рука едва отрывалась от простыни, но бессильно падала обратно. Губы Этана с силой втянули ее мягкие губки. И вскоре Леа поняла. Маг не пытается ее обидеть, он пьет из нее нечто темное и болезненное. Чем дальше отстранялся мужчина, тем отчетливее Леа видела темный туман, вытекающий из ее приоткрытого рта и поглощаемый Этаном. В этот момент лицо мужчины пугало, как никогда раньше. Вокруг абсолютно темных глаз мелкие черные жилки вен. Прямые брови нахмурены, губы жадно вытягивают из нее нечто пугающее. Затем показался самый кончик черного тумана, отчаянно вихляющий и не желающий быть уничтоженным. Но и его ожидала плохая участь. Поглотив черное нечто целиком, Блэквел закрыл глаза и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, мотнул головой и пришел в себя. Когда его ресницы разомкнулись, перед Леа вновь стоял обычный человек. Такой, каким она увидела его впервые, застыв перед дверьми академии.

К своему удивлению, девушка почувствовала, как силы возвращаются. Решив, что «после» наступило, она немедленно отвесила Этану звонкую оплеуху. Мужчина даже не шелохнулся. Лишь недовольно сощурился:

- Наглая. Ты бьешь как девчонка, - он взял ее руку, сжал в кулачок и показал, как необходимо ударять.

- Я и есть девчонка.

- Если  ты девчонка, то в академии Растона тебе не место. Давай.

- Что? – желание его бить моментально пропало. Тем более что мужчина даже не думал защищаться. Какой интерес избивать того, кто получает какое-то извращенное удовольствие от процесса.

- Я сказал бей, как положено.

- Не стану я вас бить. Не здесь. И не сейчас. Не на ваших правилах.

- Любопытно знать, на каких в таком случае? – он вновь скрестил руки на груди и снисходительно улыбнулся. Будто перед ним маленький неразумный ребенок. Впрочем, так оно и было. Леа хоть и отрастила зубки, живя на улице, но являлась светлой и была еще во многом наивным ребенком. Взять хотя бы отношения между мужчиной и женщиной. Никто и никогда не объяснял ей, как следует себя вести, и каких опасностей ждать. Никто и никогда, пока однажды… Впрочем, девушке удалось успешно отбиться и убежать. Поэтому она знала, когда силы с противником не равны – беги, Леа. Беги и не оглядывайся.

- Вы – монстр и сволочь, господин Блэквел. 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям