0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Табель первокурсницы » Отрывок из книги «Табель первокурсницы»

Табель первокурсницы от автора Сокол Аня

Автор: Сокол Аня

Исключительными правами на произведение «Табель первокурсницы» обладает автор — Сокол Аня Copyright © Сокол Аня

Запись первая – о ненадлежащем поведении

 Само по себе наказание было не страшным, скорее скучным и… обидным. Нас не пороли, не ставили коленями на горох и, конечно, не привязывали к позорному столбу.

Маги слишком ценный ресурс, чтобы им разбрасываться. Даже недоучки, спалившие лабораторию. Или, например, глупые девчонки, не способные как следует убрать со стола и соблюдать простейшие правила безопасности.

Вместо этого нас заставляли работать. День за днем, механически выполнять одни и те же, наверное, кому-то полезные, но выматывающие своей монотонностью действия. Через несколько дней, даже те, чьей спины никогда не касались розги, начинали задумываться, что возможно, плеть не так уж и плоха по сравнению с навалившейся рутиной. Одно из этих наказаний изменило мою жизнь.

Шаги эхом отскакивали от серых каменных стен, сумка с книгами ударялась о бедро. Дробный перестук каблуков о гулкие мраморные плиты казалось перекликался с тревожно бьющимся в груди сердцем. Пробежав под аркой с изображением взявшихся за руки Великих Богинь, я переступила границу тени и вышла во двор, зажмурившись на секунду от яркого света.

Почти весь первый поток был здесь. Все, с кем я сидела на лекциях, мучилась на практикумах, жила и дышала последние полгода. Гэли подбадривающе улыбнулась, только невеселая вышла у нее эта улыбка. В отличие от неё, Коррин и Леон усиленно делали вид, что увлечены разговором. Даже Мэрдок, как всегда высокомерный, властный и до зубного скрежета красивый, стоял чуть в стороне и притворялся, что всё происходящее его совершенно не касается.

Джиннет, которая вряд ли могла пропустить подобное развлечение, окинула меня презрительно скучающим взглядом. Она стояла в первом ряду и ждала. Ждала моего наказания, как некоторые ждут подарков ко дню Зимнего танца трёх Дев.

– Вот она! – крикнул кто-то из-за спин сокурсников.

Нехорошо так, с затаенной издевкой. Я была слишком испугана, чтобы узнать голос.

– Поджигательница! – раздалось с другой стороны, и в голосе слышалось больше восторга, чем укора.

К щекам прилила краска. И ведь захочешь - не ответишь. Уж точно не сейчас, под суровыми взглядами учителей и магистров.

– И чего бы ей пятый полигон не спалить? То-то бы Ансельм обрадовался…

Порыв холодного ветра закружил падающие снежинки. Я незаметно растерла замерзающие ладони. Муфта, как варежки остались в моей комнате на втором этаже жилого корпуса. Я слишком нервничала, чтобы помнить о подобных мелочах.

– Астер, подойди, – скомандовала мисс Ильяна, к слову сказать, “мисс” она величалась уже четвертый десяток кряду, и вроде бы менять статус не собиралась. – Пояс.

Магесса требовательно протянула сухую узкую ладонь. На среднем пальце тускло сверкнул ободок учительского перстня. Вообще-то маги не носили украшений. Золото и серебро, другие металлы или камни мешали творить волшебство, загрязняя изначальные компоненты. Этот же перстень сам по себе был артефактом, полностью закрытый от влияния извне. Знак отличия. Знак гордости. Если ты входишь в совет Академикума, значит, жизнь удалась.

Я чувствовала взгляды сокурсников, их радость оттого, что сегодня это происходит с кем-то другим. А так же надежду, что их искупление не наступит никогда. Раньше я думала так же, стоя плечом к плечу с остальными, жадно разглядывая очередных провинившихся.

Придерживая сумку с учебниками, я расстегнула звякнувший пузырьками пояс и передала мисс Ильяне. Без него я почувствовала себя голой, всего полгода ношу, а уже привыкла настолько, что не покидала комнату, не вдев в петли пару склянок с компонентами. Вернее пару десятков. Без изначальных составляющих маги почти бессильны. Почти… многие рассмеялись бы, услышав это.

– На неделю поступаешь в распоряжение мастера Тиболта Серого, – мисс Ильяна кивнула высокому мужчине усами кавалериста, в чем-то похожего на печальную гончую моего отца, – Да помогут тебе Три Девы искупить вину и вернуться.

Произнеся ритуальную фразу, магесса резко развернулась на каблуках и удалилась сквозь арку Богинь.

Раздалось несколько неуверенных смешков, царапнувших меня изнутри. Повернув голову, я посмотрела на черные остатки обрушившейся стены, покрытые снегом, торчащие рёбра обгорелых свай – все, что удалось отобрать у бушевавшего еще недавно пожара. Именно так ныне выглядела вторая магическая лаборатория. И виновата в этом была именно я.

Как говаривала бабка: «Иви, ты никогда не размениваешься на мелочи!» Первое наказание – и сразу семидневная отработка в Ордене у рыцарей. Вот повезло - так повезло. Наверняка заставят скрести полы и чистить котелки.

С давних времен повелось, заслуживший порицание искупает вину делом, а не словом, и там, где ему вряд ли будут рады. На чужом факультете, среди незнакомых лиц и чужих порядков.

Старый рыцарь тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как ему надоело возиться с такими как я, и жестом приказал следовать за ним.

– Развлекайся, Астер. – промурлыкала в спину Джиннет.

Как всегда, она была тактична... если не считать тона. Аристократы умеют оскорблять без ругательств и оружия, предельно вежливо и непринужденно. Сама такая. Здесь было слишком мало тех, кто мог считать себя ровней Джиннет, ровней столичной аристократке, третьей дочери герцога Трида. И уж точно это была не дочь провинциального графа, купца или того хуже ремесленника. Но здесь ей приходилось стоять с нами в одном ряду. И все что нам оставалось это «вежливость».

Мы пересекли двор, заборов здесь никогда не было, однако каждый студент точно знал, где заканчивается территория его факультета и начинается чужая.

Узорные мраморные плиты сменились грубо стесанным камнем, снег скрипел под ботинками. Орден – территория рыцарей, второй факультет Академикума, альма матер для тех, кто не обижен физической силой, но лишен магической и как поговаривали у нас в Магиусе - умственной.

Высокий замок с округлыми башнями и развевающимися на морозном ветру стягами, расчищенный плац, хозяйственные постройки за ним и угловатое, неприветливое здание казармы. Тренировочные площадки и полосы препятствий, расположенные вдоль северной стены Академикума отсюда были не видны, не то, что с пятой библиотечной башни. За конюшнями, из которых периодически доносилось лошадиное ржание, находилось стрельбище.

Рядом с дощатым, присыпанным снегом настилом, стояла механическая повозка. Двое парней возились с паровым двигателем, но видимо, что-то не заладилось, и телега выплюнула струю кипятка, чудом не задев ни одного из них. Высокой с соломенными волосами выругался, поминая демонов и их матерей. Дома в Кленовом Саду мне такое слышать не полагалась. Отправляя дочь в Академикум, отец никак не мог предполагать, что ее кругозор настолько расширится.

Массивная дверь центрального замка Ордена бесшумно распахнулась перед старым рыцарем. Я снова оказалась среди каменных стен, на этот раз темно-коричневых и теплых. В помещении было сильно натоплено, и жаркий воздух, ласково коснулся замерзших пальцев. Мой конвоир мягко ступал по гулким плитам, я следовала за ним. По светлому коридору, по лестнице вниз, по гулкому нутру… темницы? Сердце на миг замерло.

Неужели тюрьма? У отца в замке была такая, прошлой зимой туда угодил Смешек, продырявивший бочку Лозийского. Он насмерть замерз в холодном, каменном мешке. «Поделом» – сказал тогда граф Астер и велел выкинуть тело за околицу.

– Принимай, – скомандовал седовласый мастер Тиболт другому мужчине, помоложе и поменьше ростом, только взгляд его был слишком пристальным и колючим, – Ивидель Астер с первого потока Магиуса. На семидневку.

– Это та, что корпус Манока спалила? – спросил черноволосый, бряцая ключами на поясе.

– Она самая, – старый рыцарь, не произнеся более ни слова, развернулся и зашагал в обратном направлении.

А я чуть не бросилась за ним, чтобы попросить, а может быть даже умолять его остаться. Но сдержалась, вцепившись дрожащими пальцами в ткань юбки.

– Я смотритель подвалов Райнер, – мужчина посмотрел на мои ботинки, поднял взгляд выше на тяжелую метущую пол юбку, куртку на лисьем меху и остановился не бледном от страха лице, – Следующие семь дней ты проживешь здесь. У меня будут с тобой проблемы Астер?

– Нет, сэр, – пискнула я, не узнавая своего голоса.

Что это со мной? Многие отрабатывали наказания, и никто еще не умер. Тогда откуда эта дрожь? Никто никогда ранее не наказывал Иви Астер! За исключением матушки конечно, но ту хватало только на то, чтобы запереть дочь в комнате и пожаловаться кормилице. Как водилось, я сразу вылезала в окно, спускалась по плющу и до вечера носилась по лесу, собирая сладкие ягоды, словно какая-то крестьянка. И дикий плющ ни разу не выдал меня, пока его под моим окном зачем-то не срезал старик Доусен.

– Крыс не боишься?

– Нет… не знаю, – пискнула я.

Конечно боялась, но магу такой страх не к лицу. Магу никакой страх не к лицу!

– Шучу, – добродушно проворчал смотритель, вот только глаза все равно оставались колючими, – Иди за мной, принцесса. Апартаменты уже подготовили.

Следом за смотрителем я спустились ещё на один уровень вниз и остановилась напротив массивной черной решетки. Все-таки камера... Я шмыгнула носом, раздумывая сразу зареветь и подождать.

Отец и брат терпеть не могли женских слез, понятия не имея, что с ними делать. Но смотритель мне не сват, не брат и даже не учитель. Слишком колюче смотрит, слишком насмешливо, словно подначивая: “Ну давай, выкинь что-нибудь!” Я вспомнила про спаленную лабораторию и опустила глаза. Самое противное, что они еще и счет папеньке выставят, а граф Астер прижимист. Как бы из приданого не вычел.

Апартаментами мастер Райнер называл камеру три на пять метров, без окон, но на удивление теплую и сухую. Пока мы спускались сюда, воображение уже успело нарисовать холодный и влажный каземат, полный крыс, слизней и плесени. А также героическую смерть от голода и холода, как и роскошные похороны, лакированный гроб, многоголосие плакальщиц и моё последнее, пышное белое платье, так контрастирующее с чёрным траурным нарядом матушки.

– Устраивайся, – пожелал мне Райнер, захлопывая за спиной массивную решетчатую дверь.

Я обернулась, смотритель медленно уходил во тьму. Замка на решетке не было, если не считать магического круга, выкованного вместе с прутьями и окантовкой. Камера явно предназначена для удержания мага. Я коснулась черного металла, что ковали только в предгорьях Чирийского хребта, и поняла, что круг не активен. Толкнула створку, и та послушно открылась.

– Эй, – позвала я, высунув голову в освещённый масляными лампами коридор.

Мне никто не ответил. Совсем. И не настучал по дурной башке. С минуту я раздумывала, глядя в спину уходящему рыцарю, а затем вернулась в камеру.

Ну, выйду отсюда и что? Я в Академикуме, а не в княжеских темницах, тут либо соблюдаешь правила, либо с позором едешь домой, а его мне сегодня и так хватило выше крыши. Да и в Кленовый Сад как-то не хотелось… особенно сейчас, когда папенька вот-вот получит счёт за сгоревшую лабораторию и испорченные компоненты, приборы, инструменты. Еще пара таких «случайностей» и точно без приданого останусь.

Я бросила сумку с учебниками на стол, наказание не исключает учебы, скорее уж наоборот, провинившихся спрашивают еще строже.

Откидная столешница и койка, самый обычный стул, серое белье, колючее шерстяное одеяло. В углу на грубо сработанном трехногом табурете стоял кувшин с водой и таз, ну и ведро под кроватью само собой, куда ж без него. Не так уж и страшно, в башне первого потока моя комната была немногим больше.

Я коснулась звякнувших, висевших над кроватью цепей с кандалами, стараясь не думать об их применении. Масляный светильник мигнул, словно соглашаясь с тяжкими мыслями.

 

Утром меня разбудили конвоиры, вернее два хмурых позёвывающих парня. В руках у высокого была дымящаяся миска, видимо с кашей, поверх которого лежал ломоть хлеба.

– Подъем, – заорал дурным голосом второй, рыжий и коренастый крепыш, в кожаном доспехе с накинутым на плечи шерстяным плащом, – Живо жрать и на выход! – и для подкрепления эффекта несколько раз стукнул сапогом по решетке

Я пискнула что-то нечленораздельное и подтянула одеяло к груди.

– Давай – давай, скромничать потом будешь, перед магистрами. – он ухмыльнулся и вдруг подмигнул. – А перед нами можешь не жаться! Я разрешаю! Знаю ведь какие у вас на Колдунском порядки царя...

– Охолонись, Жоэл! А-то до обеда проваландаемся. Ещё одно дежурство хочешь схлопотать? – лениво проговорил высокий, мазнув по мне равнодушным взглядом. – А ты, одевайся и ешь.

Поставил миску на пол, парень демонстративно встал спиной к решетке, в тусклом свете коридора матово блеснула кольчуга.

– Ладно-ладно. Вот вечно ты со своими баронскими замашками Крис, – попенял рыжий и тоже нехотя отвернулся. – Развлечься не даешь.

Начался первый день “искупления”.

Вопреки ожиданиям меня не заставили ни мыть полы, ни чистить картошку в замковой кухне, ни скрести котелки. Меня отвели на пустующий в это время склад и усадили за разбор целительских наборов. “Аптечек”, как назвал их высокий в кольчуге. Рыжий же Жоэл, отпустив пару шуточек в стиле конюхов моего батюшки и не получив должного отклика, остался стеречь «пленницу»  снаружи. Тогда как его товарищ…

«Крис» – внезапно вспомнилось мне, – «Его зовут Крис»

…облокотился на дверь, наблюдая, как я  развязываю тесемки первого мешочка.

Так он и стоял словно истукан, одинаково равнодушно взирая на стены, обвешанные гобеленами, на шкафы и даже на меня, непослушными руками перебирающую ингредиенты и в очередной раз ощущающую себя чужой на рыцарском факультете.

Если в первый час, я еще пыталась поймать взгляд своего надзирателя, и найти в нем… Что? Я и сама толком не знала. Хоть что-то отличное от ленивого равнодушия, то в последующие, оставила это бесполезное занятие.

Досыпать противовоспалительного порошка, проверить концентрацию живой воды, высокую – разбавить, низкую – напитать магией. Заменить медовую пыльцу, обновить склянки, кульки и пучки трав, завернутые в тонкую бумагу, чтобы легко разорвать, легко добраться, легко применить. Все должно быть на своих местах, все должно работать. От этого зависит жизнь учащихся всех трёх факультетов Академикума вне этих стен.

На самом деле скука смертная. Я не аптекарь и не травница. Я будущий маг. Который спалил целую лабораторию, забыв на столе несколько крупинок сухого огня. По правилам нужно было обработать столешницу нейтрализующим раствором, но в тот день я торопилась, Гэли сказала, что в лавку завели артефакты с Проклятых островов. Как мне казалось, я убрала все до крошки. Казалось…

Итог – ни артефактов, ни лаборатории, ни Гэли, а замок рыцарей, наказание и этот истукан напротив.

– Радуйся, что не попала к жрицами, – желая утешить меня, сказала накануне Гэли, – В Логосе, совсем другие порядки.

И я пыталась радоваться, взвешивая очередную унцию листьев Коха, подавляя желание шваркнуть весам о ближайшую стенку. Синие глаза, не отрываясь, следили за моими руками. Листья этого дерева очень ценны и стоят в трое выше своего веса, только в золоте. Каждое способно срастить за час рану размером с фалангу большого пальца, и если пропадет хоть один… Наверное поэтому я и сдержалась, назло этим синим глазам.

– Если хочешь, пересчитай, – не выдержав, предложила я, но ученик рыцаря никак не отреагировал, продолжая сопровождать взглядом каждое движение.

Ночью я все-таки разревелась, обхватив колени руками, битый час раскачивалась на узкой койке. В правом углу что-то шуршало, но я так и не решилась зажечь свет и посмотреть. Вдруг и правда крысы? Лучше уж не знать.

Второй день был точным повторением первого. Подъем, холодная вода в тазу, каша и склад с травами. Как и третий…

Богини Аэры, дайте сил! Думаю, я бы взвыла уже к четвертому, и сама попросилась бы на кухню.

У рыжего Жоэла тоже поубавилось оптимизма, шуточки стали повторяться. Крис оставался молчалив. А я впервые задумалась, кто на самом деле здесь наказан? Я? Они? Или травник, который явно примется все перепроверять?

Мне было настолько не по себе, что один раз я даже попыталась разговорить высокого, стараясь быть максимально любезной и приветливой, как учила матушка.

– Скажите э-э-э… барон, – произнесла я, выудив из очередного мешочка склянку с живой водой, которая видимо уже давно «умерла», и полезла за заменой. – Почему ты всё время рассматриваешь эти гобелены? Они настолько интересные?

– Да не особо, – ответил он, опуская на меня глаза.

– Тогда почему?

– Пытаюсь понять, зачем кому-то было развешивать их на складе, в то время как стены самого замка пустуют.

Оторвавшись взвешивания черного кровоостанавливающего порошка, я оглянулась. Но ничего интересного в вышитых картинах не увидела. Обычные гобелены, сценки из истории Аэры, жизни богинь, подвигах рыцарей. Ничего интересного, картинки годящиеся как для спальни, так и для столовой, а вот в гостиную или в парадную их вещать явно не стоило. Матушкины мастерицы в Кленовом Саду работают не в пример лучше.

– Ну… может быть старшие рыцари не любят подобные украшения.

– Может быть.

День все тянулся и тянулся. Крис отвечал односложно, или вовсе молчал, и, в конце концов, вопросы закончились вместе с приветливостью.

Меня повели обратно, когда солнце уже ушло за высокие шпили замка, погрузив внутренний двор в тень. Перед глазами все еще стоял ящик с корешками, которые приходилось измельчать, рассыпать по колбам и разбавлять мёртвой водой три к одному.

Тихий вечер бесконечного дня разорвал жёсткий механический скрежет. Я вскинула голову, недоумевая: Неужели паровую повозку так и не починили?

Жоэл шел впереди, Крис за спиной, чуть сместившись вправо. Все как вчера, и позавчера, только вот повозка была другая. Вместо паровой телеги, во дворе стояла старая рассохшаяся развалюха, так похожая на те, в которой крестьяне возят сено. Но вместо сухой травы там стояло что-то высокое, похожее на бабкин сундук, накрытый плотной тканью.

Незнакомый маг в белом плаще, что-то тихо втолковывал рыцарю с бляхой посвященного на плаще. Не похоже, что они из Академикуса, скорее уж выпускники.

Надеясь все-таки быть услышанным, маг махнул руками перед носом у старого воина, но тот остался спокоен, и отрицательно мотнул головой, указав на повозку. Два парня из последнего потока, которым пока было отказано в посвящении, поправляли ткань на «сундуке», из которого снова донесся механический скрежет.

Мы шли медленно, прямо мимо странной компании и всё что я смогла рассмотреть - очертания прутьев на стенках этого массивного, горбатого груза, проступившие сквозь прибитую к ним ветром накидку.

«Сундук» снова заскрежетал и его тряхнуло, словно там под тряпкой было что-то живое. Зверь? Хотя нет, по звуку-то больше напоминает давно проржавевший мукомольный механизм!

– Эй, – крикнул один из старшего потока, заметив нас, – Вы, трое! А ну-ка быстро отсюда!

Но Жоэл то ли не услышал, то ли предпочел не услышать приказ другого ученика, продолжая идти вдоль одного из бортов.

Телегу снова тряхнуло, да так, что она чуть было, не завалилась на левый борт, а затем грузно ухнула обратно. Край плотной ткани резко взметнулся вверх. И я увидела клетку, а в ней красный голодный огонь. На миг… на очень длинный миг.

Там был не зверь, не механизм, не человек. В ней сидело нечто иное. И это нечто прыгнуло вперед, на прутья, словно не видя их. Не видя преград. Только цель.

По металлу разбежались серебристые искорки защитного полога. Лапа с четырьмя чудовищными лезвиями – когтями ударила по преграде. Раздалось шипение и плоть на суставах существа стала обугливаться. Но это не остановило тварь, а только разъярило. Она не отпрянула, не стала зализывать раны, а снова пошла в атаку.

Святые девы Аэры, как часто мы надеемся за замки, засовы, на крепкие двери и решетки, и редко сожалеем об этом, так как по большей части уже некому.

Я только вздрогнула, когда чернеющая конечность, с треском проломив защитный барьер, вылезла меж толстых прутьев и чиркнула по моей широкой тяжелой юбке, вспарывая толстую шерсть подола. Создание скрипуче зарычало от злости и разочарования.

Я закричала. Наверняка завизжала не хуже увидевшей голого мужика селянки, хотя благородным дамам вроде надлежало тихо падать в обморок. Руки сами потянулись к поясу, но там ничего не было: ни сухого огня, ни едкой слюны тритона. Ничего!

Все произошло очень быстро. Механическая лапа взметнулась снова, чтобы в этот раз, не ограничиться разорванной тканью. Взметнулась, чтобы зацепить плоть. Я не успевала ни отпрянуть, ни сделать шаг в сторону. Только понять и увидеть, как приближаются когти…

Почти инстинктивно я потянулась магией ко всему, что меня окружало. Твердый камень под ногами, холодный снег, доспехи рыцарей и крепкая защищенная от магии клетка и… телега. Деревянная рассохшаяся, с маленькими точками ходов жучков-древоточцев.

Времени не осталось. В панике, я ухватилась за первое, что попалось мне под руку, за труху, скопившуюся в ходах насекомых, за измененное дерево. Зацепилась за неё и дернула как компонент. Всему нужна основа. Даже магии. Ничего не создается из ничего.

Меня толкнули в сторону, отбросили. Второй удар лапы высек дюжину искр из каменной мостовой. Ударившись о землю, я расцарапала ладони, кувырнулась, теряя шляпку и загребая воротом снег. Сверху навалилось что-то тяжелое, прижимающее к земле и не дающее даже вздохнуть не то, что шевельнуться. Я ждала удара, думала, что железные челюсти сейчас сомкнуться на моем теле и видение похорон станет реальностью, но не такой уж красивой и трогательной.

– Прекрати орать! – рявкнули сверху, и я смогла открыть глаза, часто моргая и стряхивая с ресниц снег.

Прямо напротив моего лица были синие глаза, вот только сейчас в них не было того равнодушия, к которому я привыкла. Только злость и досада. Я закрыла рот и поняла, что ору не одна. Во дворе грязно ругались и что-то кричали рыцари, громыхала клетка, шипели охранные заклинания.

– Слезай с девки, наваляешь еще! – рыкнул кто-то, и Крис поднявшись, протянул мне руку, рывком вытаскивая из снега.

Больше резкий, чем вежливый жест, который так легко принять за что-то другое, особенно когда сердце колотиться, как бешеное и больше всего на свете хочется спрятаться за чью-нибудь широкую спину. А уж потом выглянуть и как следует рассмотреть и осыпавшийся трухой угол паровой телеги и свалившуюся, вставшую на бок клетку. И создание, метавшееся в ней. Существо, которое, не чувствуя ни боли, ни страха не подпускало никого к своему узилищу.

– Нечего глазеть, – крикнул старый рыцарь, что еще минуту назад спорил с магом, – Верни девку в подвал и возвращайся, А ты, – это уже рыжему, – помогай.

И Жоэл, наверное, помог, но я этого уже не видела. Я сидела на откидной койке, кутаясь в колючее одеяло и пыталась унять слезы. Унять бешено колотящееся сердце и желание открыть дверь и броситься, куда глаза глядят.

Маг не может бояться. Не имеет права. Он защитник, он нож, отсекающий от мира все богопротивное. Такое, как та тварь. Трусам нечего делать в Академикуме. Так может, маменька была права и мое место дома рядом с пяльцами?

Наревевшись вдоволь, я заснула. Вопреки страхам снилась мне не обугленная лапа с когтями, а синие глаза. И тяжесть чужого тела.

А на следующее утро Жоэл принес книгу.

 

Запись вторая – список рекомендованной литературы

Конечно, рыжеволосый притащил её не ради меня. Показал Крису. Однако тот, повертев её в руках и с шорохом проведя большим пальцем по срезу страниц, тут же вернул ее Жоэлу. На секунду показалось, что парень не умеет читать. Но стоило поймать на себе хмурый тяжёлый взгляд, как я выбросила эту мысль из головы. Глупо думать, что дворянин сумевший пробиться в Академикус, пусть даже в Орден, мог оказаться неграмотным.

– Так что это было? В клетке? – решила спросить я конвоиров.

– Думаю, это… – начал Жоэл.

– Не твое дело, – не дал ответить ему барон и отвернулся. Я успела заметить свежую ссадину на небритой щеке.– Запомни, ты ничего не видела. Поняла? Забудь всё, что произошло, иначе...

– Угрожаете, барон? – стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила я.

– Нет, госпожа арестантка. Даю совет, – ответил он и, повернувшись к приятелю, зло бросил – А ты учись держать язык за зубами.

– Да ладно тебе! – слегка виноватым тоном ответствовал высокому рыжий, выходя из камеры.

Вот ведь характер! Что я сделала этому барону? Ведёт себя так, словно вместе с лабораторией я спалила его любимого хомячка! А может, действительно спалила?

Я, тяжело вдохнув, поплелась за парнями. Может, он прав? Стоит забыть вчерашний день? Сказать проще, чем сделать. Тем более сегодня рыцари пришли при оружии. Шпага Жоэла звякнула, легонько задев решетчатую дверь. Не одной мне не дает покоя видение стальных когтей и яростных алых глаз.

Очередной проход через внутренний двор Ордена, не помню уже какой по счету. Ночью выпал снег, однако плац был чисто выскоблен и щедро посыпан светло жёлтым песком. Мы миновали внутренний двор рыцарского замка, и я выглянула из-за спины парня, желая увидеть место, где вчера стояла телега. И словно поняв это, Крис неосознанным жестом коснулся эфеса шпаги, и вдруг свернул в сторону главной площади, изменяя привычный набивший оскомину маршрут.

Я чуть было не споткнулась. Куда? Неужели…. Кровь прилила к лицу, на главной площади Академикуса никогда не бывает пусто.  Маги, жрицы и рыцари используют ее как место для встреч, кто-то демонстрирует новую шубку, кто-то передает тайком записки или даже зелья. Место встреч, место объявлений и место для публичных изгнаний. Вероятность встретить учеников первого потока Магиуса стопроцентная.

Я выпрямилась и пошла за бароном. Если бы сейчас миссис Мэйбл, моя первая гувернантка, каким-то образом оказалась здесь и положила на голову книгу, то она не то что не упала – не шелохнулась бы. Наплевать на все, на конвоиров, на спаленный корпус, на руки без перчаток, и даже на торопливо зашитый разрез от когтей на юбке. От взглядов еще никто не умирал, наверное…

Земля под ногами дрогнула. Совсем чуть-чуть. В уши ударил резкий механический скрежет, и площадь Трёх Факультетов наполнил едва слышный гул. Я вздрогнула и схватилась за плечо Жоэля. Но на этот раз скрежетала не жуткая тварь из клетки Нет! Это был Академикум.

Такое происходило в третий раз почти за полгода, что я провела в этом месте. И каждый раз, казалось почти чудом.

Кто не слышал сказок о летающем Острове? О таинственном и загадочном Академикуме? О городе, где учатся самые сильные войны, самые великие маги, самые могущественные жрицы? Кто ни разу не видел волшебный клочок земли, парящий в небесах над Аэрой? Академикум, основанной еще первым Императором, тогда ещё единой Эры? Вы не видели? Врете, потому что это попросту невозможно.

Но видеть это одно, а быть здесь, учиться и чувствовать – совсем другое!

– Магистры уводят остров! – с восторгом, который может понять лишь такой же первокурсник, сказал рыжий.

Послышались восхищенные возгласы, и крики. Дрожь под ногами усилилась. Забыв обо всем, я подхватила юбки и дёрнулась вперёд, к центру площади. Там, куда бежали ученики разных потоков и факультетов, располагался атриум. Широкое квадратное окно в мир, прорубленное магией или мужиками с заступами и лопатами. Окно, сквозь которое мы могли видеть Аэру, наш дом.

На миг я забыла, что не одна, забыла, что наказана. Я просто хотела еще раз увидеть магию острова. И подобрав юбки бросилась вперед, взметая свежий снег и слыша, как за спиной топают рыцари.

– Стой! – рявкнул Крис, хватая меня за плечо у  самого Атриума, – Ты чего творишь?

Парень в коричневом плаще, недоуменно покосился на рыцарей, но вмешиваться не стал. Думаю, парни могли бы оттащить от окна. Могли бы… Но не стали.

Девушка в дубленой курточке и криво сидящей шляпке вцепилась в окружающие окно перила и с восторгом закричала:

– Смотрите!

И я не смогла ответить, вглядываясь в расступавшийся туман. Рядом заворожено замер Жоэл. И даже Крис смотрел, забыв убрать руку с моего плеча.

Парящий в воздухе остров двигался.

Иссиня-голубые струи так похожие на языки газового пламени появлялись за краем острова и тут же исчезали, двигая остров к далекому побережью. Незабываемое зрелище, порождённое магией самих Богинь. Их невозможно было увидеть с земли, только отсюда, сквозь этот колодец. Только избранным, в число которых входила и я.

Тем, кто провел здесь всю жизнь трудно понять наш восторг. Год за годом наблюдать, как недосягаемый остров проплывает над твоим городом, замком, полями крестьян, которые считали, что увидеть Академикус к счастью, а потом оказаться здесь…

Помню, как в мисс Ильяне пришлось разгонять наш поток после первого сдвига. Сама была среди них, во все глаза смотрела, как серый туман, окружающий остров рассеивается, и внизу показываются высокие шпили замка, как двигаются повозки и кареты похожие на муравьев, как закатное солнце, одевающее мир во все алое, бьет прямо в глаза, а ты все равно не можешь отойти от края...

С нижних ярусов атриума, похожего сверху на многослойный пирог, вместе со мной за этим чудом наблюдало множество студентов. Маги, рыцари, жрицы, все те, кому посчастливилось в этот момент оказаться рядом. Всё больше и больше голов показывались над перилами, к нам подбегали всё новые и новые ученики, сокурсники и совершенно незнакомые парни и девушки.

В воздушный поток попала стая белоснежных птиц и их едва не опалило синим пламенем. Девушки охнули. Кто-то засмеялся, но его не поддержали.

– На реактивной тяге он что ль… – услышала я рядом тихий голос Криса.

– Что? – переспросила я.

– Да ничего… – ответил он. – На паровой двигатель, говорю не похоже.

– Ааа. Наверное – в паровых двигателях я разбиралась примерно так же, как крестьянка в этикете. То есть никак.

– Не важно, – вновь замкнулся парень, а я, ухватившись за перила, свесилась вниз, словно желая быть поближе к этой красоте.

Остров, висящий в воздухе, недосягаемый для всех остальных: демонов, тварей Разлома и простого люда. Даже папеньку не пустили, только ученики и наставники, только Совет Академикуса. Никаких исключений, разве что для поваров, уборщиков, конюхов… ах да, еще Князя, но он уже лет пятьдесят не покидал Запретный город, правя оттуда и особо не скучая по подданным.

Сегодня земля в очередной раз сдвинулась. Остров уходил на север, к замёрзшему Зимнему морю. Возможно, он зависнет над Льежем, крупнейшим торговым городом Аэры, а может над моим Кленовым Садом или угольными шахтами и тогда я смогу повидаться с родными.

– Все, хватит! – Крис, потеряв терпение, дернул меня назад и я, едва не упала в снег, – Идем.

– Да ладно тебе, – рыжий нехотя отвернулся о завораживающей картины, плывущего внизу бесконечного мира.

– Еще одно наказания захотел? – прошипел высокий.

– Да никому мы не нужны, –  Жоэл отошел от края, – Дадут такое же глупое задание.

Не знаю, что мне задело больше, грубость рук синеглазого, тащившего меня прочь от парапета или слова рыжего, произнесенные небрежным тоном. А может, вчерашнее происшествие, посеявшее в душе сомнения и страх? Честно, не знаю, но я упёрлась ногами и, вырвав руку, четко проговорила.

– Я не глупое задание! Ясно? Я графиня Ивидель Астер и…

– И? – с полным безразличием спросил Крис.

Я аж задохнулась, все заготовленные слова вылетели у меня из головы.

– Охо-хо, – вздохнул рыжий парень, – Какая высокородная козочка. А он барон Оуэн, – он кивнул на высокого, – А вот мне, бедному Жоэлу Риту самое место на конюшне, навоз за вашим пони убирать, графиня.

Парень издевательски склонился. Вернее просто склонился, но …

– Высокородная козочка? – произнёс из-за наших спин знакомый голос, услышать который мне хотелось меньше всего. Я резко развернулась. От парапета отделилась изящная фигурка в белой шубке. Джанет, мягко ступала по свежему снегу и улыбалась. Рядом переглянувшись рассмеялись Алисия Эсток и Мирьем Вири, почти подруги, почти аристократки, почти красавицы. – Надо это запомнить, всем понравится, – девушка окинула взглядом рыцарей, плащи, родовой герб Оуэнов на застежке высокого, шпаги и даже взлохмаченные ветром волосы.

– Вряд ли у всех такой плохой вкус, как у Жоэла – безразлично, совсем, как первые дни наказания ответил барон.

Джиннет остановилась и часто заморгала. На лице Криса привычная скука и капля раздражения, что приходиться тратить время на неожиданное препятствие.

– Это возмутительно…

– Возмущайтесь на здоровье, – он потянул меня в сторону.

– Я подам жалобу, я....

– Ага, пишите письма  Князю, он скучает поди. Или сразу прокурору.

– К… кому? – переспросила Джаннет.

– Кому хотите. За сим не задерживаю, – произнёс Крис, совершенно не понимая с кем связывается.

– Барон, перед вами герцогиня! Я могу приказать …

– Джиннет? – позвала ее стоящая у перил Алисия и, выпрямившись, окинула взглядом парней и меня, замершую напротив ее подруги.

– Жоэл, завязывай на нее пялиться! – Оуэн пошел дальше, таща меня за собой за локоть.

– Э... Да. – выдавил рыжий с трудом отрывая взгляд от Джиннет. – Наше вам уважаемая.

– А вы хам, барон! – задумчиво произнесла девушка, смакуя каждое слово. – Думаю, вам не помешает урок хорошего тона и поверьте, я найду того, кто вам его преподаст.– она помахала мне рукой, – До встречи, козочка. – и повернувшись к подругам громко проговорила, – У современных аристократов никакой родовой гордости. Мердоку будет полезно узнать это, ты не находишь?

– Ногами шевели, – приказал Крис и я отвернулась от стоящих у атриума девушек, но не смогла так же просто отвернуться от летящего в спину смеха и от ее слов. А ведь с нее станется…

Здесь каждый второй мог похвастаться высоким титулом, а каждый четвёртый древней фамилией. И это что-то да значит. Всю мою жизнь значило. Хотя бы то, что меня нельзя хватать за руки, тащить куда-то, грубить. И все на глазах у Джиннет, которой… которой…

– Вы… Вы… – я не стала договаривать, толкнула плечом Криса в грудь, заставляя отпустить руку и отпрянула, едва не застонав от боли.

Проклятая богинями кольчуга и что там у него под ней, камни?

Не раздумывая, я бросилась прочь, не понимая, что вместо того чтобы незаметно уйти, только привлекаю к себе внимание.

– Да ладно тебе, графиня… Как там тебя, Астер, стой! – крикнул в спину Жоэл. А девушки у атриума засмеялись вновь.

Но я не остановилась, бежала, не замечая удивленных взглядов, и шепотков за спиной, не замечая того, что остров все еще движется. Обида обычно обжигает больнее кнута. И вопреки всякой логике обижалась я не на Джиннет, от нее глупо ожидать чего-то другого, а вот от парней… Я едва не споткнулась. А с чего я взяла, что они лучше нее? С того, что синеглазый спас меня от той твари? Смешно, с них бы первым делом и спросили. Так почему так больно? Почему возмущает чужая грубость? Я не знала ответов.

Прочь с площади, во внутренний двор Ордена, я добежала до складов, распахнула дверь, оттолкнув какого-то зазевавшегося парня.

– Астер! – нагнал меня голос Криса.

Я бросилась вперед по коридору.

Все хватит! Не увидят они моих слез! Никто не увидит!

– Я - Ивидель Астер, – пробормотала я, но получилось как-то беспомощно, помещение заполнили нагоняющие меня, тяжелые шаги парней. – Я маг.

Вернее, стану им. Выучусь, а они так и останутся дуболомами! Рыцарями без крупицы магии. Пушечным мясом и не более! Закончу с целительскими мешочками, и останется еще один день наказания. Один день и все, вернусь в Магиус к Гэли, Отесу, к Мердоку, даже к Джиннет. Ее неприязнь привычна, как может быть привычна некрасивая жмущая шляпка.

А здесь, все было чужим и неправильным. Пусть говорят, что хотят и держат в клетках любых тварей. Путь маршируют и махают своими железками. Пусть.

Я влетела на склад, с размаху захлопнула дверь и… нос к носу столкнулась с широкоплечим мужчиной в шерстяной жилетке, красным картофелиной носом и бляхой рыцаря на груди. Впечатление портили лишь войлочные тапки, словно он только что встал с постели.

– Ааа, – пропищала я и за неимением слов присела в лёгком книксене. – Милорд.

Мельком огляделась, подумав, что ошиблась дверью, ведь по правилам меня должен сопровождать конвой. Но нет, склад был тот же самый, о чем свидетельствовали целительские наборы, аккуратно сложенные на столе.

Именно в этот момент в комнату ввалились парни, рыжий первым, Крис вторым. И замерли, вытянувшись по струнке, под взглядом серых выцветших глаз рыцаря. По возрасту он годился нам всем в отцы, или даже в деды, хотя, седых нитей в густой шевелюре было не так уж много. Кожа, истерзанная застарелыми шрамами и морщинами, не давала точно определить возраст, ему могло бы как сорок, так и все шестьдесят.

– Что это? – ледяным тоном спросил мужчина у парней, указывая на стол с мешочками, – Отвечать!

– Аптечки, – ответил Крис.

– Штурмовые целительские наборы, милорд Родриг – поправил рыжий.

– Опять ты со своими варварскими словечками Оуэн, – рявкнул рыцарь.

«Так он, что – варвар?» – мелькнуло у меня в голове и словно щёлкнув, всё встало на свои места. Грубое поведение Криса, его непонятные слова и полное неуважение к титулам. Дворяне западных провинций отличаются свободными нравами. Так, во всяком случае говорила горничная, и всегда при этом почему-то краснела.

– Я спросил, что вы с ними сделали, неучи?! – рявкнул мужчина.

– Приказ Тиболта Серого, – невозмутимо ответил барон Оуэн, взгляд парня стал стеклянным, он смотрел куда-то поверх его плеча Родрига. – Заменить использованные компоненты, проверить состав…

– И вы недоумки решили, что можете знать, где и что здесь использовано? – рыцарь аж побагровел. – На дежурство в темницы захотели? Или желаете сами навсегда в казематы переселиться?

– Никак нет, – слаженно гаркнули парни.

– Нет, – тихо добавила я, но с опозданием, сказывалось отсутствие опыта в коллективном гавканье.

Мужчина развернулся, словно только что вспомнил, про меня.

– Что нет? – под его взглядом я почувствовала себя совсем уж неуютно. – Это кто вообще?

– Графиня Иви Астер милорд! – всё так же хором ответили парни, строя при этом какие-то совсем уж придурковатые лица. – Магесса милорд. Первый поток. Отбывает семидневное наказание.

– Так… – медленно по буквам произнёс мужчина. – И что «нет», леди?

– Нет, – повторила я, – Они ничего не решали. По той простой причине, что рыцари без магической силы не могут проникнуть в суть компонентов и не способны определить степень расхода…

Во взгляде этого милорда появилось нечто такое, от чего злость, что еще минуту назад заставлявшая меня хлопать дверьми, исчезла, сменившись смущением. Так всегда смотрела бабушка, когда я уверяла ее, что не ела конфеты, украдкой стараясь вытереть липкие губы о рукав платья.

– Ну, продолжайте, мисс. Расскажите нам, на что еще мы не способны. Уверен вашим мальчикам будет интересно послушать.

«Мальчики» стояли истуканами и смотрели прямо перед собой. Я покосилась, стена, как стена, ровная, кирпичная, даже гобелена нет.

– Они не мои… – только и смогла пробормотать я.

– И то хлеб, – он покачал головой и повернулся к парням, – Разболтала магов Ильяна, совсем на страх потеряли. Пошли вон!

– Но… – я посмотрела на стол с двумя десятками оставшихся мешочков.

Странно, еще минуту назад я ненавидела это занятие, а сейчас была полна решимости закончить дело. Чтоб потом не говорили, что Ивидель Астер уклоняется от наказания. Есть у меня родовая гордость, что бы там не говорила Джиннет.

– Вон отсюда, – рявкнул на нас мужчина, кожа на щеках начала наливаться нездоровой краснотой. – И девку свою заберите! До дальнейших распоряжений ей запрещено покидать камеру. Ясно?

– Так точно! – не стали оспаривать мою принадлежность парни.

– Но… – снова открыла я рот, но Крис взял меня за локоть и буквально вытащил из помещения.

На этот раз я не стала дергаться из-за его бесцеремонности, запал давно прошел. Остались лишь неловкость и досада, в основном на себя, что не смогла сдержаться. А ведь «леди надлежит быть милой и выдержанной, даже если ее муж проиграл в карты имение…», так бывало, говорила матушка. На что отец ехидно отвечал, что посмотрит на нее, когда он спустит в карты Кленовый Сад. Угроза, кстати была неосуществима, граф Астер был равнодушен к азартным играм.

Склад мы покинули быстро, почти выбежали, не оглядываясь, словно от злого дракона, завладевшего хранимыми там сокровищами. Удалось уйти живыми и с не подпалённой шкурой.

У дверей Жоэл засмеялся, сперва сдавленно прыснул, а когда мы выскочили на утоптанный перед крыльцом снег, загоготал в голос. Даже Крис сдержанно улыбался, не в силах сдержаться.

– Ха! – выдохнул рыжий. – Крис, я, когда Родрига увидел – думал, что всё. Встряли по полной. А графинька-то возьми и выдай, что Родриг Немилосердный не способен определить… – Жоэл снова заржал. – И стоит такая, тоненькая, нос задрала, пальцы сцепила, гордая, умная… девы Аэры!

– Да, Астер, –  Крис выпустил мой локоть, – Внукам будешь рассказывать, как учила главу Ордена, чего рыцарь может, а чего нет. Если доживешь до их рождения, конечно, а то при таком норове, жизнь у тебя будет яркая, но короткая.

– Но он же и в самом деле не может… – начала я и тут до меня дошло, – Глава Ордена? Сам магистр Немилосердный? О Богини!..

Я прижала руки к вспыхнувшим щекам. Что скажет мисс Ильяна? Или может не уходить? Остаться сразу на второй срок, так сказать добровольно? Увидела суть вещей, называется! Говорила же мне бабка, следить за языком.

– Богини, – простонала я

– Да, – с восторгом подтвердил Жоэл, – Не боись, он нормальный старик, не то, что Фернан. Этот бы нас за яй… – он посмотрел на меня, – э-э-э, за большие пальцы повесил! – парень ухмыльнулся, а затем вдруг поёжился. – Родригу давно надоело гонять новобранцев. Теперь самый могущественный рыцарь Ордена уже лет десять как перевелся в травники. Говорят, задницей все эти зелья чует, не чета вашей «сути компонентов». – парень вздохнул, – Правда, выбирается еще на задания. Как раз вчера вернулся с отрядом. И с клеткой.

– Так кто это был? – тихо спросила я, вспомнив лапу с железными когтями, и добавила, – Что это было?

Парни переглянулись, Крис махнул рукой. И я поняла, что на этот раз они мне ответят. Возможно, потому что и сами этого хотели, а может, потому что увидели во мне… не друга, конечно и, наверное, не товарища. Но и не «глупое задание».

Рыжий оглядел пустынный двор, и вытащил из-за пазухи книгу ту самую, что листал утром Крис. Небольшую чуть больше полутора ладоней, забранную в неопрятный кожаный переплет.

– Идем, – скомандовал барон Оуэн и снова схватил меня за локоть. Его пальцы даже сквозь куртку казались жесткими.– На ходу поговорите, – добавил он. – А то на заговорщиков похожи.

Снова шел снег, и, судя по косому ветру, Академикус все еще скользил по небесной тверди.

– Тварь из Тиэры, – ответил на мой вопрос Жоэл, – Наверняка разведчик.

– Да прям, – фыркнул Оуэн. – Обычная зверюга. Там, я думаю, таких без счета шастает.

– Ты то откуда можешь знать? – возразил рыжий.

– А я не знаю, – в привычной манере, парировал барон. – Не похожа она на что-то штучное. Грубая механика, заводская ковка деталей, голод, когти – обычный набор. Разведчик был бы сработан поинтереснее и, при всем уважении к магистрам, они вряд ли взяли бы его без потерь. Обычный беспокоящий контакт. Чтобы не расслаблялись.

Я посмотрела на Криса, а интересные беседы ведут между собой те, кого принято называть тупоголовыми рыцарями.  Что такое механика я знала, хоть ее на Аэре было не так много, скорее исключение, чем правило. А вот что такое «заводская ковка»? Если предположить, что оно от слова «заводить», то при чём здесь подгонка деталей – не часовщика ведь работа, либо умелый кузнец ковал, либо маг изменял металл. А если от слова «заводчик», то есть скотовод – то вообще белиберда получается. Или на западе все по-другому?

– Вот только вопрос - как она преодолела разлом? – хмыкнул рыжий.

Я бы сказала вечный вопрос, который задает себе уже не одно поколение магистров.

Жоэл тем временем раскрыл книгу. На пожелтевшем листе бумаги тушью был нарисован угловатый зверь с гротескной кошачьей мордой, механическими суставами и сегментарным скорпионьим хвостом. Ни одной лишней детали, ни одной дрогнувшей линии. Зверь присел, словно бы готовясь к прыжку, и я воочию представила, как склоняется его треугольная башка, как щерятся в яростном рыке клыки.

– Этого изловили еще во времена первого Князя, – сообщил Жоэл.

Пара скупых строк под картинкой, свидетельствовала, что узнать о звере удалось очень мало.

Тиэра, или «Нижний Мир», выходцами из него нас пугали в детстве кормилицы. Когда-то давно наш мир был един, не было ни Аэры, ни Тиэры. Была одна лишь «Эра», единая и неделимая. Говорят, она была прекрасна, настолько, что сами Богини, Чистые Девы снизошли до неё и жили среди людей.

Но всеобщее благоденствие закончилось, когда людские маги пошли против природы. Они стали изменять не только «неживое», но и замахнулись на детей самих Богинь: зверей, птиц, рыб и, наконец, самого человека. Соединяя несовместимое, калеча и одаряя, уродуя и искажая. Они даровали людям новые возможности, опираясь лишь на собственные желания и разумение.

Они возомнили себя создателями. Но боги не любят конкурентов. Три Девы низвергли магов, оставив только тех, кто был чист душой. Не в силах убить своих неразумных детей, они сбросили их вниз, отобрав все способности, но оставив отступникам жизнь. И навсегда лишили шанса вернуться.

Девы разделили мир пополам, как нож делит спелое яблоко, закрыв путь между частями некогда единого мира и предоставив мятежных магов их собственной судьбе, Верхняя «половина яблока» стала Аэрой. Нижняя – Тиэрой.

Рыжий, стряхнув с листа насыпавшийся снег и перелистнул страницу.

– Следующий попался спустя столетие, – продолжал рассказывать Жоэль. – Его помнят, как «Урильского людоеда». Две деревни истребил, прежде чем люди поняли, с кем имеют дело.

С рисунка прямо на меня смотрела помесь гиены и парового двигателя, с железными шипами на спине и красными точками глаз. Я поежилась и почувствовала, как Крис тихонько сжал локоть.

Все дело в том, что, оказавшись внизу, лишенные магии отступники не остановились. Неведомым образом они продолжали соединять живое и мертвое, сращивать кожу и с металлом, мышцы с камнем. Они работали, покуда не наводнили Тиэру страшным тварями. Таким как эта. Или следующая…

– Этот, был первым, кого удалось захватить живьём, – сказал рыжий, – Почти весь десяток бойцов и двух жриц положили, но всё-таки взяли!

Я не понимала, чего в его голосе больше страха или зависти к рыцарям прошлого.

– Идиоты, – процедил Крис, – вместе со мной разглядывая вставшего на задние лапы медведя, закованного в устрашающие латы.

Наш мир несовершенен. В нем каждый день гибнут люди. По глупости, по велению сюзерена или от гнева богинь. Особенно после того, как огорченные упрямством своих созданий Девы ушли, наказав своим жрицам, следить за оставшимися на Аэре магами. Ушли, оставив нам  Разлом и Пророчество.

Разлом – тот самый разрез на яблоке, пропасть, которая выпивает магию из всего, стоит лишь приблизиться. Бездна, из которой на Аэру вылезают демоны. Мрак, который не преодолеть никому.

Почти…

Потому что пророчество говорило другое. В день, когда явившийся из нижнего мира отступник преодолеет Разлом и ступит на земли Аэры, пропасть, разделяющая две половинки мира, исчезнет.

В дальнейшей трактовке древних текстов жрицы разошлись, большинство утверждало, что после этого мир скверны и металла непременно раздавит легкую и магическую Аэру. И не останется в заражённой скверной Эре ничего. Кроме, пожалуй, летающего Острова Академикуса.

– Наставники знают, что ты таскаешь из библиотеки запрещенную литературу, да еще и юных девушек с толку сбиваешь? – насмешливо спросил Крис.

– Да брось, – усмехнулся Жоэл. – О железных зверях, что проникают сюда из Тиэры, знают все. Меня мамка часто стращала, не дай бог забредет в наши края Элонский кожесдиратель.

Рыжий снова стряхнул налетевший снег и перелистнул сразу с десяток страниц. Новая тварь напоминала гигантского богомола с огромными стальными клешнями.

– Только не говори, что вы с парнями друг другу таких страшилок не рассказывали.

Крис не ответил, что в равной степени можно понимать и как «да» и как «нет». На выбор.

Моя матушка не приветствовала подобные истории. Но она не учла, что ее старшему сыну только за счастье попугать на ночь глядя сестру. От брата я слышала и о людоеде, и о кожесдирателе, о дробителе костей, да и еще десятке других выходцев из нижнего мира.

Никто не знал, как они преодолевали Разлом. Знали лишь, что они очень кровожадны, что любой другой добыче предпочитают людей, а любому человеку мага, словно отступники специально натравливали их на тех, кто сохранил возможность колдовать. На потомков тех, кто не поддержал их в противостоянии с Богинями.

Однако знать и видеть в локте от себя стальные когти – разные вещи. И я впервые задумалась, а смогу ли стать магом? Смогу ли встать на пути у такого чудища? Или лучше податься в придворные, микстуры от запора прописывать и белила для лица смешивать?

– К тому же это всего лишь звери, – пожал плечами Жоэл и закрыл книгу.

Наверное, он был прав. Раз Аэра до сих пор существовала, значит, пророчество оставалось неосуществленным. Вход сюда нашли только искалеченные животные, наполовину живые, наполовину мертвые, состоящие из плоти и металла. И ни одного человека, ни одного отступника. Пока.

– Настоящие запрещенные книги переплетали человеческой кожей…

– Точно. И писали кровью при полной Луне, – хмыкнул Крис.

Я посмотрела на коричневый переплет и потянулась к нему, проникая внутрь и видя его структуру, как видят структуру замков каменщики и строители. Рассматривая кожу, как компонент, как часть целого.

– Это телячья, – проговорила я, и серьезно спросила, – При какой именно луне? – и мы рассмеялись, поднимая головы к небу, где висели сейчас невидимые глаза Девы.

– Я же говорю, – с ноткой легкого разочарования сказал Жоэл, – Просто книга, правда, для пятого потока.

– Магистры считают, что подобная литература плохо повлияет на неокрепшие детские умы, –  сказал Крис, когда мы почти подошли к замку Ордена.

– На мой ум плохо влияет греча с луком пятый день подряд и отсутствие вина.

– У тебя нет ума Рит, – раздался ленивый голос, и все сразу изменилось.

Только что парни шли рядом, болтая и разглядывая картинки в книжке, а секунду спустя Крис выпрямился, напряжённый словно пружина, положив руки на эфес шпаги. Воздух буквально зазвенел от напряжения.

Жоэл выругался. Я во все глаза смотрела на стоящего возле двери высокого, даже выше синеглазого барона, парня с обнажённым клинком в руке. И не простым, а, похоже, фамильным. У отца есть похожая железка с чеканным родовым гербом Астеров, на стене висит.

Из-за спины незнакомца вышел еще один парень, и выглядел он совсем не так как остальные виденные мною студенты рыцари. В отличие от Криса, в котором не было ничего от его предков, второй парень словно сошел со страниц книги о западных варварах. Именно так я себе их раньше и представляла – в меховом плаще и рубахе перетянутой многочисленными ремнями. Не вступая в разговор, он встал у стены и задумчиво поигрывал ножом с короткой рукоятью.

– Не знаю, за что Оуэн тебя терпит, конюх, но видимо ты полон скрытых талантов. – задумчиво проговорил незнакомец, откидывая назад длинные, почти как у меня волосы.

Аристократ из южных провинций. Только там косы считаются не привилегией женщин, а украшением мужчин. Жоэл тихо зарычал.

– А если это так, – продолжил парень. – То я не понимаю, зачем вам девочка?

Он сделал шаг вперед, и Крис зеркально повторил его движение, вставая так, чтобы я оказалась за его спиной. Не знаю от чего, но внутри у меня все потеплело от этого жеста. В руке барона сверкнула сталью шпага.

Парень в меховой шкуре разочарованно крякнул и покачал головой. Однако сам с места не сдвинулся.

– Этьен, – протянул Оуэен развязным тоном, что так не вязался с его напряжённой фигурой. – Тебе какая печаль? Ходят слухи, что после последнего посещения Красного квартала Льежа, твоему папаше придётся искать нового наследника. Напомни-ка, что там случилось? Не хватило серебра, что бы оплатить портовую шлюху и её хозяину приглянулось твоё хозяйство? Ты уже рассказал мамочке или пожалел старушку?

Кто такие шлюхи, я знала, хоть леди и не полагалось, правда не видела ни разу. Больше меня удивила ярость, прозвучавшая в словах Криса, будто кто-то помочился на его семейный герб, и он теперь будет смывать позор кровью. Что такого зазорного могло быть в скрытых талантах рыжего? Любые знания и навыки идут человеку только в плюс…

– Любишь сплетни? Прям, как твоя матушка. – меч в руках Этьена дёрнулся и приподнялся, глаза сверкали превосходством.

– Сплетни? – фыркнул барон, – Вирка Ленточка плакалась, как у тебя не получилось. Опять. В который раз оставляешь девушку ни с чем, приходится утешать в двойном объёме и задарма…

Южанин налетел на Криса, даже не дослушав. Оуен толкнул меня в снег, а сам пригнулся, пропуская сверкающее лезвие над собой.

– Эмери!  – скомандовал Этьен.

«Варвар» метнул нож, рыжий отпрянул в сторону, скользя по скрытому  под свежим снежком льду. Вращающаяся сталь, прошла мимо, всего лишь задев прядь рыжеватых волос. Всего лишь… Эмери бил на поражение. Мысль показалась нелепой, мы же в Академикуме. Мы ученики, а не противники на поле боя, мы даже не на турнире.

– Эй, ты чего творишь? – вскинулся Жоэл, схватившись за собственную шпагу.

А в пальцах варвара уже танцевало ещё одно, точно такое же метательное лезвие. Он на секунду заколебался, выбирая между Крисом и Жоэлом, что дало рыжему время вновь встать на ноги.

Зазвенели, соприкасаясь, фамильные клинки.

– Чего тебе надо, Этьен? – спросил барон, отбив очередной выпад противника, во второй руке рыцаря появился кинжал. Нечестно, но действенно. Длинноволосый отступил на шаг.

– Уж точно не говорить о бабах, Оуэн! Вспомни учебный бой, урод. Ты унизил меня на глазах у магистра!

– А нечего было отращивать такие патлы! – шпаги скрестились, выбив целый сноп искр. –  За всё нужно платить! В том числе и за подобную красоту. – острие играючи срезало каштановую прядь.

В воздухе один за другим просвистели два метательных ножа. От первого рыжий уклонился, а второй отбил книгой в кожаном переплете.

– Ты уложил меня в конский навоз! – заорал южанин.

– Да ты сам плюхнулся, почувствовав родной запах, – барон отвёл кинжалом укол Этьена и тут же на  длинном выпаде нанес свой, противник увернулся.

Жоэл бросился к Эмери, и третье лезвие отправилось в полет, сбивая рыжему атаку и не подпуская ближе. На этот раз метательный нож чиркнул парня по плечу. На снег упали первые капли крови и книга в коричневом переплете. В отличие от барона Жоэл не носил кольчугу.

Этьен зарычал и с удвоенной яростью бросился в атаку, лезвие устремилось прямо в грудь Крису. Я вскрикнула и зажмурилась. Однако полного боли стона не услышала. Приглушённо звякнули звенья кольчуги.

Я открыла глаза. Барон и его противник стояли вплотную друг к другу, намертво сцепившись клинками, и скалились. Оуэн отвел лезвие Этьена, удерживая его в стороне упором кинжала. Оружие Криса неведомым образом оказалось зажато между парнями. Секунда, другая и они яростно оттолкнулись друг от друга, расходясь в стороны и снова изготавливаясь к бою. Снова скрещивая шпаги.

Тишину нарушало лишь сиплое дыхание, звон металла, хруст шагов.

Жоэл, не обращая внимания на рану, смог подойти на дистанцию ближнего боя, и «варвар», оставив ножи, выхватил из ножен саблю. Большую саблю. Такая в один мах могла перерубить тонкое лезвие шпаги, казавшееся спицей по сравнению с хищной изогнутой полосой металла. Рыжий, словно зверь закружил вокруг парня в меховом плаще, не давая тому пойти в лобовую атаку.

А я все еще сидела на снегу, не в силах сдвинуться с места. И поверить в то, что вижу. На второй неделе обучения в Магиусе Оли и Вьер тоже сцепились, швыряясь изменениями. Но в них не было и десятой доли ярости рыцарей, одно бахвальство, а здесь…

Выбравшись из сугроба, я отбежала в сторону, едва не поскользнувшись на предательском льду и задев ногой отброшенную Жоэлом книгу.

Что-то жалобно задребезжало. Я быстро перевела взгляд на Криса и ахнула. Шпага барона была сломана почти у самого основания, лезвие валялось у ног Этьена, тогда как рукоять все еще оставалась в ладони синеглазого.

Мне хотелось кричать! Плохи дела у моих парней. Богини, когда же они успели стать моими? Я уже открыла рот, представив, как взываю к совести и чести южанина. И так же его закрыла, не произнеся не слова. Даже в моей голове это звучало по-детски глупо, словно драку уличных котов решила вмешаться мышь.

Я едва не наступила на томик, вспоминая, как минуту назад рассматривала переплет.

Оружие победно ухмыльнувшегося Этьена, метнулось к незащищённому горлу Криса.

Я потянулась силой ко всему, что меня окружало. К снегу, к земле, стене замка, старой бумаге, шерсти плащей, стали в их руках…

Длинноволосый охнул, Крис совсем не по-рыцарски пнул его сапогом в живот. Сталь прошла в пальце от шеи синеглазого. Парень тут же выкинул ставший бесполезным эфес сломанной шпаги и перекинул кинжал в правую руку.

Фамильное оружие Этьена огрызнулось на касание магии голубоватыми искрами. Такие, передающиеся по наследству, железки всегда защищают от изменений, чтобы оружие не обернулась против хозяина. Заметив, это аристократ насмешливо скривил губы.

– Что Оуэн, слабо драться с честью? Один на один, без девчонки? Только перед магистрами такой смелый…

Меня обожгло яростным взглядом синих глаз. И нити начавшего формироваться изменения исчезли.

Я вспомнила день, когда во мне проснулась сила. Час, когда брат выступал на турнире в честь Рождения Осени, маменька пила капли, а отец в кои-то веки смахнул с фамильного клинка пыль.

Илберт тогда проиграл. А мы все на это смотрели сидя на местах для почетных гостей. Противник брата, дородный сын сквайра из Винии, уже поднимал клинок, то ли для того чтобы отсалютовать дамам, то ли для того чтобы нанести последний удар… Маменька упала в обморок на руки отца. А я сжала кулаки, собирая в них нити силы. Инстинктивно, еще не понимая, что происходит. И закричала:

– Не-е-ет!

Доспехи сквайра на миг, на долю секунды раскалились, напитанные, как мне казалось, страхом и яростью. На самом деле – огнем, из ближайшей жаровни, который я неосознанно перенесла на железо. Изменение было мгновенным и тот час откатилось назад, но этого хватило, чтобы победитель, заорав дурным голосом, упал на истоптанный песок ристалища и, хрипя, принялся кататься по земле.

Сын сквайра выжил, обзаведясь жуткими ожогами лица и тела. Меня, слава Девам, не тронули. Чего это стоило отцу, я так и не узнала, слишком расстроенная тем, что брат не хочет меня видеть.

Меня, младшую сестру! Ту, которая, поставила под сомнение его честь. Ту, что дала повод сказать о нем, как о спрятавшемся за юбку мужчине. Ведь сплетникам порой всё равно сколько лет той, кто её носит.

Никогда ни до, ни после Илберт Астер не злился на меня так сильно, как в те дни. Никогда не отворачивался, словно перед ним незнакомка недостойная его внимания.

А матушка тайком подарила изумрудное ожерелье с сережками…

Никто так и не научил меня, как поступать в подобных ситуациях. Почему вместо этого мы составляем ранги чувствительности компонентов?

Что важнее жизнь или честь? Брат был уверен, что честь. Но, глядя на сцепившихся парней, я уже была совсем не так уверена в этом, как прежде.

Барон дернул за завязки плаща, скупым рывком перехватывая ткань, и швырнул ее в лицо Этьена, дезориентируя и заставляя того, нелепо взмахнуть шпагой. Барон рыкнул и полоснул, противника по руке ножом. И дорогая шпага южанина падая, загремела по промороженным камням двора.

Не дав ему опомниться, Крис тут же ударил снова. Кулаком в челюсть. Бой уже не казался мне таким уж рыцарским, все больше напоминая кабацкую драку.

Закричал Жоэл, и я развернулась, готовая увидеть истекающего кровью парня. Но это был не крик отчаяния, это был крик победы. «Варвар» стоял обезоруженный. Сабля валялась в окроплённом кровью снегу. Эмери держался за запястье, зажимая рану, а кончик шпаги Жоэла, подрагивал в двух пальцах от его лица.

– Крис! – позвал рыжий.

Этьен упал, сплевывая на снег кровью. Оуэн пнул, его сапогом в бок. Южанин застонал и, получив еще раз, распластался на снегу. Синеглазый перехватил нож, придавил коленом спину южанина и склонился…

– Крис, нет! – закричал рыжий.

Но тот не послушал, сгреб в кулак ухоженные каштановые волосы, и провел по ним клинком, срезая пряди почти под корень.

– Стоять! – раздалась отрывистая команда.

Нож Криса на секунду замер, а потом отчаянным рывком завершил дело. Вот теперь я поверила, что он варвар, хоть и не носит шкур. Дикарь, отрезающий поверженным врагам волосы. Иногда вместе с кожей. Иногда вместе с головой.

– Разойтись! Оружие на землю!

Звякнула шпага Жоэля, а за ней на камни полетел кинжал барона. Через плац к нам спешили трое. Знакомый магистр с бляхой рыцаря – тот самый Тиболт Серый, в чье распоряжение я якобы поступила. Молодой мужчина в бобровой куртке, с черными перехваченными лентой у лба волосами и смотритель подвалов Райнер.

– Построиться! – приказал Серый магистр.

Жоэл и похожий на медведя «варвар» быстро выполнили приказ, Крис отпустил свою жертву, подхватил со снега плащ, и вытянулся рядом.

– Что тут происходит? – спросил у выстроившихся в линию парней мужчина с лентой на лбу.

Крис посмотрел на небо. Покачивающийся Этьен, сплюнул кровью. Все четверо многозначительно молчали. В пояснениях сцена не нуждалась, и вряд ли старшие рыцари на самом деле ждали ответа.

– Ну...

– Ничего, милорд, – сказал разбитыми губами Этьен.

– Я вижу ваше ничего, – Тиболт выразительно посмотрел, на обрезанные пряди южанина.

– Я сам попросил барона Оуэна об услугах цирюльника.

– Неужели? – прищурился смотритель подвалов.

– И я милостиво согласился. – добавил Крис. – На западе такие прически распространены куда сильнее, чем здесь.

– Так! – грозно пророкотал Тиболт. – Жоэл, Эмери, жду ваших объяснений!

– Проведён практический бой, сабля против шпаги в условиях, приближенных к боевым, милорд, – отрапортовал рыжий, «варвар» согласно кивнул.

– Прекрасно, – Тиболт Серый нахмурился, явно не находя ничего прекрасного в увиденном и услышанном.

– Ты, – сказал вдруг смотритель подвалов Райнер, ткнув в меня пальцем, – Астер, кажется? Это из-за тебя они подрались?

Прищуренные глаза старика, казалось, стали еще меньше и колючее.

– Нет, – я усердно замотала головой и для надежности повторила, – Нет.

– А из-за чего?

– Из-за… – Крис смотрел на меня, не мигая, и в его глазах разгоралась та самая злость, что и в брате после турнира.

Он знал, что я сейчас скажу, знал и не хотел этого. Впрочем, точно так же на меня смотрели и остальные четверо.

– Из-за… из-за…

– Ну?

– Из-за каких-то шлюх и ленточек. – не успев толком испугаться, ответила я чистую правду. Не всю, но самую малую ее часть.

Злость в синих глазах потухла, уголки неулыбчивых губ чуть дрогнули. Молодой мужчина с лентой на лбу странно крякнул.

– Дожили, – серый рыцарь закатил глаза и приказал, – Следуйте за мной.

Парни развернулись и зашагали, чётко печатая шаг. Ни один из них четверых ни разу не обернулся.

– Идем, Астер, – смотритель подвалов нагнулся и, подняв книгу в чуть влажном переплете, подал мне.

– Им теперь долго будет не до шлю… девок. Идем.

Только оставшись одна в камере, я поняла, что именно держу в руках. Книгу Жоэла с рисунками тварей Тиэры собранных неизвестным рыцарем. С минуту я раздумывала, глядя на коричневый перелет.

Я маг! Я справлюсь! Должна!

Шляпка полетела на кровать, промокшие светлые волосы упали на спину. Я села за стол и открыла пожелтевшие страницы, вглядываясь в четкие линии рисунков.

«Мэрийский костолом пойман…»

 

Утром меня ждал неприятный сюрприз. За мной пришли не Крис с Жоэлом, а Этьен и неизвестный парень с взглядом снулой рыбы и бледной кожей чахоточного больного.

– Собирайся, лапа. – проговорил южанин, с трудом шевеля припухшими губами. – Закончилось твое наказание.

Он был обрит налысо, от чего уши казались слишком торчащими, а на лице красовались успевшие за ночь налиться синевой синяки. А я вспомнила, как в первый раз, рыжий так же говорил скабрезности и стучал сапогом по решетке.

– Мне положен еще день, – спокойно ответила я, наблюдая, как смуглые пальцы обхватывают кованный круг на двери.

– Да, мне все рано, кто тебе и что положил, – ухмыльнулся Этьен и тут же скривился, от боли в распухшем лице, – Или может, тебе так понравилось развлекаться с барончиком и его прихвостнем, что уже и уходить не хочется? Знаю я, какие у вас колдунов порядки.

– Все знают, – пробормотала я, – Только мне не говорят.

– Так пригласи войти, я расскажу, – решетчатая дверь качнулась, приоткрываясь.

А я все смотрела на тонкие пальцы, которые вчера держали клинок, целящийся в горло Криса. Смотрела и смотрела. Пока железо не предстало пред моим внутренним взором в виде отдельных подвижных частиц и связей между ними. Вот эти частицы, повинуясь воле мага начали двигаться, с каждым мигом разгоняясь все сильнее и сильнее. Пока южанин не закричал, отпрянув от прутьев, тряся обожженной ладонью.

Второй не двинулся с места, ничего не сказал, даже не сделал попытки помочь Этьену. Аристократ успел насолить всем? Или, что вероятнее, ему было все равно.

Я вышла в коридор.

– Да, я тебя, тварь…

– Никогда не хватайтесь за магический круг, если не уверены, что он не активен, – проговорила я, указывая на знак в решетке и сочувственно качая головой, – Это опасно. В целительских наборах есть мазь от ожогов. Сама готовила. Советую воспользоваться прямо сейчас, а то останутся шрамы, пальцы потеряют чувствительность, мышцы подвижность.

Спокойный тон, учтивый едва заметный поклон и ни грамма мыслей в голове, лишь часто хлопают ресницы. Мама могла бы гордиться мной!

Накинув ремень сумки, на дне которой лежала запретная книга, на плечо, я вышла в коридор и стала подниматься по лестнице. Наказание закончилось. Пора возвращаться в Магиус.

Запись третья – о правилах обращения с оружием

– Астер, рука не должна дрожать, – магистр Виттерн, посмотрел, как я держу метатель, – Собьете прицел и вместо демона вскипятите озеро, а второго шанса создания из разлома не предоставляют.

– Когда их в последний раз видели-то? –  сопящая рядом Гэли, закатила глаза.

– Это неважно мисс Миэр, главное, когда демон встретиться вам, не промахнуться. – учитель повернулся ко мне, – Уже лучше, Астер, намного.

Я опустила метатель, выдохнула и подняла снова, совмещая насечки прицела. Узкая изогнутая трубка, заканчивающая раструбом с одной стороны и рукоятью с другой, казалась слишком тяжелой для моего запястья. Металл был холодным.

– Ты никак надумала в боевой отряд податься, – глядя, как я снова опускаю и поднимаю метатель, сказала подруга.

На прошлых занятиях я не проявила должного рвения, впрочем, его никто из наших девчонок не проявил. Больше всего метатель походил на портовые пушки Льежа только в миниатюре. Полые трубки, которые так трудно с непривычки обхватить ладонью, тяжелые, железные, вместо порохового запала магические капсюли, боек и зубчатое подвижное колесико шкалы дальности. Метатель не читал мысли магов, он мог работать в любых руках, слоило только вложить заряд и задать нужные параметры… Вроде бы…

На прошлом практикуме я не так уж внимательно слушала, увлеченная разглядыванием затылка Мердока.

– Нет, – ответила я, вспоминая механическую лапу – Но предпочитаю научиться и не воспользоваться, чем потом, стоя нос к носу с демоном, пожалеть.

– Как-то странно ты это сказала… – протянула подруга, – Сама же всегда говорила, что возиться с железками – удел рыцарей. Что они там с тобой сделали? Обратили в свою веру?

– Ха-ха, – я снова подняла метатель, прицелилась в центр мишени и поймала на себе презрительный взгляд Джиннет. Вот уж кто не собирался портить ручки.

По вытянутому залу аудитории прокатился сухой треск щелчков, сокурсники пробовали мягкость курков. Столы сдвинули ближе к северной стене, мишени же крепились к восточной, чуть впереди возвышалась кафедра для учителей. Заглядывающий в окна свет, светлыми прямоугольными отпечатками ложилось поверх цветных кругов мишеней.

– Милорд Виттерн, – Алисия взвесила в руке трубку и аккуратно, я бы даже сказала, брезгливо положила на край стола, – А зачем магам, эти железки? Почему просто не швырнуть заклинанием? К чему такие… ммм, – она подбирала нужное слово, – Сложности? Из этого может пальнуть, кто угодно, даже рыцарь, знай, нажимай на…эээ… – оно коснулась пальцем изогнутой железки.

В третьей практической аудитории раздались нестройные смешки.

– Курок, мисс Эсток, – пояснил магистр, – Тот крючок, что вы трогаете, называется курок. Уж, это-то вы запомнить в состоянии?

Магистр прошел между столами, поднялся на ступени кафедры и задумчиво оглядел учеников первого потока. Самый молодой из учителей, Йен Виттерн когда-то считался и самым красивым. Когда-то... Сейчас его лицо украшал шрам. Бугристая полоска выходила из-под темных волос, собирая кожу неаккуратными складками, пересекала лоб наискосок, делила правую бровь пополам, едва касаясь века. Но при этом, стягивая его так, что мужчина не мог ни открыть, ни закрыть до конца правый глаз.

Ходили слухи, что он приобрел это украшение почти у самого Разлома, на Проклятых островах. Слава Девам, выжил. Когда отряд вернулся в Академикум, магистры только развели руками. Рана успела срастись, снова разрезать кожу, связки и рисковать зрением, не стали.

– Встаньте, мисс Эсток, – скомандовал милорд Йен.

Алисия поднялась и насмешливо склонила голову. Слегка обеспокоенная, но еще не напуганная. Светлое шелковое платье мягкими складками коснулось  деревянного стула.

– Дальность полета ваших заклинаний?

– Я… я не помню, милорд.

– Ну, не настолько же плохо у вас с памятью, – усмехнулся магистр, и его лицо перекосило еще больше, – Тридцать шагов? Нет? Двадцать? Десять? Пять?

– Одиннадцать, – выпалила дочь первого советника Князя, и покраснела.

– Печально, – покачал головой магистр, – Любой мало-мальски обученный рыцарь метнет хоть нож, хоть изолированное заклинание, – он опустил руки на стол, и перекатил из руки в руку, прозрачный шарик, – как минимум на сорок. Подумайте об этом, прежде чем отзываться о бойцах Ордена. – он поднял сферу, за его прозрачными стенками клубилась  подвижная зеленоватая дымка, – А с этим, – он взял во вторую руку метатель, – Даже вы, Эсток, способны отправить зерна изменений на сотню шагов. Еще вопросы?

– Да, милорд – не желала сдаваться Алисия, – Но зачем разбирать и собирать этот… метатель? Заряды?  – она потерла руки, словно они все еще были перемазаны маслом, – Дело мага – колдовать, а железки пусть рыцари заряжают и подносят…

С задних рядов раздалось несколько одобрительных выкриков. Вьер даже приподнялся, а молчун Отес сидевший сразу за мной, многозначительно хмыкнул.

– Отлично, – магистр закатил шарик в дуло метателя, повернул колесико выставляя минимальную мощность и взвел курок, тускло блеснуло учительское кольцо. – Заряжают и подносят, еще и мечами машут. Зачем вы им в таком случае? – пробормотал мужчина, – А что вы будете делать, если не поднесут? Или еще хуже обернут против вас? – он направил дуло на девушку, – Ваши действия, Эсток? Три, два…

– Ми.. ми..милорд? – она побледнела.

– Один, – магистр Виттерн нажал на курок.

Раздалось тихое «пххх» и девушку окутало ядовито зеленое облако учебного заряда. Вскочили все, даже я. А вот Алисия, наоборот, плавно опустилась на пол. У меня так никогда не получалось, если уж обморок  то обязательно с задранными юбками и  громким стуком головой об пол…

Точеный черты дочери первого советника покрывал ровный слой сухой краски из клевера, вещь абсолютно безвредная, но неприятная. Во-первых, одежду придется выкинуть, и это меньшее из зол. Лицо и волосы отмоются только раза с третьего.  А до этого девушка будет сильно напоминать больную болотным лишаем.

Мерьем сделала шаг к подружке и остановилась, не решаясь ни наступить на краску атласной туфелькой, ни подать руку. Мердок, оказался не столь брезглив, он склонился над девушкой, легко коснувшись щеки.

– Милорд, – Джиннет встала, – Будьте уверены первый советник будет поставлен в известность о произошедшем.

– Сделайте милость, леди Альвон Трид. Может он окажет всем нам услугу и заберет свое чадо. – мужчина опустил пистолет, – А теперь замолчите и сядьте на место. Я не давал вам слово. Тебя Мердок Ирс Хоторн это тоже касается.

Мы неохотно вернулись к столам, и Мердок тоже, бросив на магистра обеспокоенный взгляд. Ортес взялся за метатель и стал с тихим щелкающим звуком прокручивать колесико настройки.

Веки девушки затрепетали, Алисия обвела взглядом аудиторию, коричневые стены, высокий потолок с покачивающими плафонами, ряды столов и стульев, сокурсников… Она не понимала почему, ей никто не помогает встать, не хлопочет, не сует под нос нюхательные соли. А потом увидела свои «зеленые руки», резво села, возможно, даже слишком резво для обморочной, рот округлился, и она разрыдалась.

– Встаньте и выйдите, Эсток. Сырость перед папенькой разводить будете, – Виттерн проводил взглядом выбегающую из аудитории девушку, – Кто еще хочет попробовать?

– Вон Астер жаждет, – фыркнула Джиннет, – Привыкла быть у рыцарей девочкой для битья.

– Астер? – магистр поморщился и поднял очередной заряд. – А может быть вы Джиннет? Мердок? Вьер?

– Милорд, – я сама не поняла, почему встала.

– Иви, – простонала Гэли, вцепившись мне в руку.

– Я хочу попробовать, милорд, – сказала я.

Во взгляде Джиннет появилось что-то новое, не презрение, и не беспокойство, а легкая растерянность. Матушка так же смотрела на  деревенского дурачка Ильку, со смесью жалости и опасения...

– Астер, – нахмурился магистр, опуская еще один заряд в дуло, – Уверены?

– А у Алисии не спрашивали, – пробормотала  Мирьем.

– Да, – я выпрямилась и положила пальцы на пояс.

– Что ж, – он поднял метатель, – Три…

Я потянулась силой вперед, трогая нити, частицы, связи веществ. Дерево, металл, плоть, к которой запрещено прикасаться. Да и не умеем мы.

– Два…

Представила, как боек ударяет по капсулю, высвобождая энергию, выталкивая шар заклинания из дула. Заклинание в сфере, с виду похожей на стекло, но она исчезнет, стоит только заряду соприкоснуться с препятствием. Где слабое звено? Метатель? Металл огрызнулся голубоватыми всполохами. Защищен. Снаряд? Или его содержимое?

– Три.

Любой компонент бесполезен. Краска сама по себе не опасна. Чем нейтрализовать безвредный порошок? Чем угодно, он все равно покроет меня с головы до ног.

Я подняла ладонь навстречу метателю, второй коснулась стеклянных пузырьков на поясе, скорее инстинктивно, чем реально представляя, что можно сделать. Склянки из того же самого стекла, что и шар заклинания, а значит… Ладонь кольнуло в предчувствии изменений.

Магистр нажал на курок, и времени на раздумья не осталось.

Одна из склянок лопнула, но на пол упали только неактивные кристаллы ржавчины, которая так любит поедать металл. Изменение было направлено не на них.  А на частицы пузырька. Осколки осели на ладони, покрыв кожу сверкающе пылью. И в тот момент, когда оболочка заряда лопнула, касаясь вытянутой руки, я собрала ее вновь. Но уже свою, не давая зеленой пыли разлететься по воздуху. Поймала заряд в капкан, в новое стеклянное вместилище. Пузырек раскололся на поясе и снова собрался вокруг комка краски.

Абсолютно целый шар заклинания упал к моим ногам, и разлетелся уже там, оседая зеленой пылью по краю подола, ножках столов и стульев, а так же ботинках сидевшего через проход Вьера и моих туфлях.

– Неуд по безопасности, – оценил мои действия магистр, – Опять. И пять баллов за находчивость. Пояснить? Или сама поняла свою ошибку?

– Будь это боевое заклинание, – я закусила губу, – К примеру с огнем, – Виттерн кивнул. – Я все равно бы сгорела. Не сверху вниз, а снизу вверх.

– Рад, что ты понимаешь. Изменение магического стекла, годится только для временного, повторяю, временного сдерживания. Садитесь, Ивидель. Продолжаем.

Я вернулась за стол, чувствуя, как дрожат коленки.

– Ну, ты даешь, – прошептала Гэли.

– Тот, кто найдет способ нейтрализовать заряд, получит право выбрать себе соперника на экзаменовке, остальным назначу сам. – учитель положил  оружие на стол и вновь спустился с кафедры. – Времени вам, – он задумался. – До зимнего танца Дев.

– А что будет после излома зимы? – спросила Гэли.

– Начнем изучать защиту.

– В библиотеку сходить можно? – робко спросила Мари.

– Нужно.

Сидящий впереди Мэрдок почесал русую голову, щелкнул планкой предохранителя, стопоря курок и принялся разбирать метатель. Остальные последовали его примеру. И я в том числе.

Больше магистра не прерывали, до конца урока ловя каждое слово.

После обеда почти весь первый поток разбрелся по библиотечным башням, к вящему ужасу библиотекаря. Всего их было пять, и каждая хранила книги своего года обучения.  Знания собранные не одним поколением магов и воинов. Многие, попав сюда впервые, замирали, оглядывая бесконечные ряды и полки. Замирали не в силах вымолвить ни слова. Столько книг просто не могло существовать, как представишь, сколько трудов стоило людям узнать, записать и собрать все это здесь, чтобы  мы хватались за теплые корешки, небрежно листали страницы, бросали их обратно и тут же забывали.

Стены башен представляли собой один большой стеллаж, на полках которого гигантские распухшие от времени тетради соседствовали с тоненькими рисовыми листами, справочниками по чувствительности компонентов и пособиями о ловкости рук. История Аэры упиралась в собрание легенд Проклятых островов. Несколько листков с упоминаниями Тиэры забились в щель между стеллажами и медленно покрывались пылью и грязью, Нижний мир интересовал магов нечасто. Зачем? Они же уже проиграли свою битву.

Спиральные лестницы извивались внутри, как гигантские змеи, и гудели под нашими шагами. С десяток каменных переходов связывали подпирающие небо башни, словно канатные мосты извилистое ущелье. Здесь в царстве пыли, времени и старой пахнущей тленом бумаги запрещалось использовать магию. Под угрозой исключения. Но каждый год все равно находился смельчак, пробующий протянуть нити изменения к холодным стенам. К защищенным камням. Так наш первый поток месяц назад лишился Леона, весельчака и балагура, способного рассмешить даже Джиннет.

Никто не препятствовал ученикам шастать по переходам на головокружительной высоте и хватать любые фолианты. Вынести, конечно, не удастся, тут я невольно вспомнила книгу Рыжего, а вот полистать при свете масляных ламп вполне.

– Не думаю, что у нас получится, – раз в третий повторила Гэли, проводив взглядом маленькую тележку библиотекаря с визгом съехавшую по железным направляющим вниз. Кто-то заказал книгу с верхних полок, поленившись подняться по лестнице, скорей всего кто-то из магистров или студентов пятого года обучения.

– Не думай. Ищи, – фыркнула я, – Или тебе улыбается получить в соперники герцогиню?

– Это лучше чем нарваться на Отеса, который всегда все знает, – подруга пробежала пальцами по корешкам книг и посмотрела не невозмутимого парня, который  листал книгу на три ступени выше.

– Завидовать нехорошо, – не отрываясь от исписанных убористым почерком страниц, сказал тот.

Умник Отес, если кто и разберется в устройстве метателя, то только он. Хотя…  Я вытащила еще один том: «О совместимости компонентов».

– Сфера заряда лопается от соприкосновения, – стала рассуждать я, – А если поставить на пути препятствие?

– Метатель  придает им слишком большую скорость, – ответил Отес, – Не успеешь.

– А если сбить? – предложила Гэли.

– Не попадешь, – рассмеялся парень, – Диаметр заряда мал, скорость опять же… Это как пытаться сбить воробья.

– У отца на охоте неплохо получается, – фыркнула подруга.

– Попробуй как-нибудь, потом расскажешь, – парень поставил том на полку и стал подниматься по ступенькам, внимательно рассматривая корешки книг.

– В воздухе всегда есть влага, если стянуть ее? – предложила Гэли.

– Можно, – кивнула я, – Только заряд все равно активируется и сухая краска, соединившись с водой, окатит тебя грязью.

Я поставила книгу на место и задрала голову, рассматривая бесконечные ряды томов. Свет из прямоугольного окна падал на потертые переплеты. Лампы, в которых огонь был надежно заперт магическими плафонами, колыхался. Где-то внизу послышалась ругань старика Марселона, кто-то снова попытался  вытащить за стены фолиант не по уму, или не по году обучения.

– Может, ну его, – предложила подруга, поднимаясь на две ступени вверх. – Победитель будет только один.

– Как-то грустно ты это сказала, словно остальных на заднем дворе закопают, – я пошла за ней.

– У нас сегодня еще две лекции, задание от магистра Ансельма, если не сделаем, плакала наша завтрашняя поездка в город. Иви, – она сложила ладони, – До праздника Зимнего танца еще уйма времени

Я вздохнула.

– Ну, что на тебя нашло? – она всплеснула руками, – Это Льеж! Лучшие лавки, портные, артефакты в коне концов!

– Скажи еще, по отцу соскучилась.

– И скажу, – она сделала пируэт на узкой ступеньке и едва не свалилась вниз.

Сопротивлялась, я скорее для виду. Отказываться от прогулки по самому большому торговому городу Аэры очень не хотелось. Несколько часов назад Академикум завис на Льежем, к вящему восторгу большей части учеников.

Город на Зимнем море, в это время года заросшем льдом до самого горизонта. Сосредоточие морских, сухопутных и воздушных путей. Два железнодорожных вокзала, воздушная гавань и морской порт, лавки, мастерские, лаборатории, студии, склады которые давно разрослись в целый район, не очень приятный и безопасный.

Все торговые гильдии имели представительства в Льеже, сам первый советник Князя избрал его своей резиденцией. Я уже была там, пару раз. Первый несколько лет назад, когда меня представляли свету. Второй позднее, когда матушка заказывала нам наряды для визита в столицу.

Гэли, как дочь купца первой гильдии, знала Льеж вдоль и поперек. И ей не терпелось устроить экскурсию по модным лавкам.

– Как думаешь, почему магистры привели Остров сюда? – спросила я, доставая книгу о мифах еще единой Эры и тут же возвращая на место.

– Милка, ну наша домоправительница, писала, что эпидемия Ветреной Коросты пошла на убыль. Честно говоря, она написала, что больные излечились, а новых случаев не зафиксировано, но думаю, преувеличивает.

– И в чем здесь интерес магистров? Я бы поняла, если бы мор начался, а не закончился, – я посмотрела на осевшую на пальцах пыль, старые сказания не пользовались популярностью.

Короста гуляла по Аэре с начала времен, лекарство от нее придумано еще до образования Разлома. Семена Лысого дерева, настаивать два к одному на живой воде и жабьем камне… Загвоздка в том, что корявое и неказистое растение давно исчезло из Верхнего мира. Говорили, оно еще изредка встречалось на Проклятых островах, но  мало кто мог отважиться проверить это лично. А еще говорили, что фунт другой редких семечек был надежно припрятан в подвалах Магиуса, как и множество других сокровищ и разных «несуществующих» вещей.

Зараза изредка заглядывала то в один город, то в другой, задерживаясь в деревнях и селах, потому что единственным средством против Коросты оставались магические амулеты. Но они не излечивали, они лишь предотвращали заражение тех, кто был достаточно богат, чтобы оплатить работу колдунов. Самое время поблагодарить Дев, что маги не болеют, по крайней мере обычными болезнями.

– А еще старшая дочь советника Эстока собирается замуж. По этому случаю в Льеже дают большой бал, – насмешливо сказала Гэли, – Как тебе такая причина?

– Весомо. Сестра Алисии?

– Да. Но, учитывая вчерашнее происшествие, она может пропустить событие года.

– Повезло, – протянула я.

– Слушай, а если сгустить? – торопливо зашептал грубый голос.

– Что сгустить? – также «тихо» ответил Оли.

– Краску. Сжать компоненты, убрать воздушные пустоты?

– И получить вместо краски камнем по носу? – насмешливо спросила Гэли, я перегнулась через перила, ярусом ниже стояли Вьер и Оли, друзья или враги. По-моему, они еще не определились.

– Говорите громче, –  потребовала подруга.

– Ага, – Вьер фыркнул, – Идите лучше на мужланов полюбуйтесь, они как раз рубашки сняли, чтобы дубинами махать, а сложные задачи оставьте настоящим магам.

– Это ты что ли настоящий? – хмыкнула подруга.

– Откуда знаешь, что сняли? – спросила я.

– Астер, если свалишься – назидательно проговорил сверху Отес, – Снова схлопочешь неуд по безопасности. Мало тебе спаленной лаборатории…

– Если свалюсь, неуд меня будет волновать меньше всего, – пробормотала я выпрямляясь.

– Хватит уже эту лабораторию поминать, – рявкнула Гэли, подобрала юбки поднялась на три ступени вверх и замерла напротив окна. Щеки слегка покраснели. Неужели и вправду рубахи сняли?

Восточные окна пятой библиотечной башни всегда пользовались популярностью у девушек. Особенно у первокурсниц. Отсюда открывался великолепный вид на тренировочную площадку и полосу препятствий Ордена. Здесь Магиус вплотную подступал к факультету рыцарей, и когда молодых воинов гоняли по окопам, они нередко скидывали верхнюю одежду. При чем и в холод и в жару, видимо не хотели испачкать, а может, еще по какой причине, заставляющей парней артистично махать мечами и чутко прислушиваться к охам и ахам благодарных зрительниц.

Тонкие стекла библиотечных окон чуть отсвечивали зеленым, придавая миру нереальный болотный оттенок, так не вязавшийся с романтическим настроем девушек.

Я вспомнила Криса с Этьеном, вспомнила, как оружие высекало искры, как капала на белый снег кровь, а сосредоточенные лица бойцов кривились от ярости… Представила и пыталась мысленно перенести этот бой под окна библиотеки. Не получилось. Не вязалась та злость, с удалыми взмахами шестов и играми мускулами.

Лестница загудела от торопливых шагов, я снова перегнулась через перила и встретилась взглядом с поднимающимся Мэрдоком.

– Знаете, что снадобий сегодня не будет? – проговорил самый привлекательный парень курса.

Я быстро выпрямилась, опасаясь, что если увижу его улыбку, так и буду стоять и пялиться, не в силах вымолвить ни слова. Так было в самый первый день в Магиусе, что дало Джиннет повод для шуток, иногда она не в меру наблюдательна.

Русые волосы, голубые глаза, уверенный взгляд, улыбка превосходства, широкие плечи, высокий, хотя не такой высокий как барон Оуэн. Девы, с каких это пор, я сравниваю мага с рыцарем? Не знаю, и не хочу знать. Сокурсник был красив и в большинстве случаев равнодушен к окружающим, в равной степени не обращая внимания  ни на робкие девчачьи улыбки, ни на  злые усмешки парней.

Граф Мердок Ирс Хоторн происходил из некогда знатного, но сейчас, увы, обедневшего столичного рода. Полагаю, это злило Джиннет сильнее всего, потому что из-за более низкого положения, парень не мог претендовать на руку дочери герцога. Вернее она не могла претендовать на его сильные руки и все остальное в комплекте. Такой мезальянс не одобрит ни знать, ни Князь, хотя правитель бывало, и не такие шутки выкидывал.

– Почему? – спросила Гэли, отворачиваясь от окна, на ее щеках все еще играл румянец.

– Мне не доложили, мисс Миэр, – он посмотрела на подругу, та вскинула голову, но не отвернулась.

Я встала рядом с ней и выглянула в окно, пятерка рыцарей передвигалась по полосе препятствий, ныряя под веревками и уклоняясь от ударов подвешенных бревен, один лихо перемахнул через высокую стенку и скрылся из виду. Трое уже сняли рубашки, четвертый тыкал мечом в деревянного болвана, тот остался равнодушен. Глядя на них, я впервые думала не о рельефе мышц, а о том, как им должно быть холодно. И была уверена в одном, Криса среди них нет. Только непонятно огорчало меня это или радовало.

– Чем заменили? – деловито поинтересовался сверху Отес.

– Фехтованием.

– Неет, – простонала подруга. – Девы!

Я схватилась за правую руку, которая все еще ныла после упражнений с метателем. Фехтование не самый любимый мой предмет.

– Не понимаю, зачем нам это, – пробормотал Оли, –  Я владею шпагой, пусть вон девчонок учат. И Ортеса, – не удержался от колкости сокурсник.

– Выскажи претензии милорду Виттерну. Уверен, он с удовольствием выслушает, – ответил Мэрдок и поднялся на ступень выше.

– Точно, – хохотнул Вьер, – А потом еще раз выслушает, и еще. Пока уши не отвалятся.

– Милорда Йена Виттерна срочно вызвали на совет магистров, – спокойно сказал Ортес, – Сам видел.

– Значит, нам заменили не только предмет, но и преподавателя? – спросила Гэли, не сводя взгляда с поднявшегося еще на одну ступень Мэрдока. Парень задумчиво касался тех же книг, что еще недавно смотрели мы.

Раздался отрывистый и какой-то натужный бой часов первой башни. Далекий, но вполне различимый. Помню, как услышала перезвон в первый раз, мелодичный, высокий, как стояла, задрав голову, и смотрела на большой круглый белый циферблат. На кованые стрелки, двигающиеся с натужным скрежетом и не представляла, что в ближайшие годы этот  звук будет отмерять мою жизнь. Первая башня была самой высокой их всех, почти подпирающей небо. Выше нее только острый шпиль Посвящения.

– Демоны разлома, – буркнул Вьер и вернул книгу на место. Они с Оли стали быстро спускаться вниз, лестница загудела. Ортес наоборот побежал вверх, решив вернуться по воздушному переходу и спуститься через третью башню.

Поравнявшийся с окном Мердок вдруг спросил:

– Как думаешь, если заменить ограждающее заряд стекло на металл, краска останется внутри? – он поднял бровь, – Энергия полета погасится…

– Нет, – отрезала вместо меня Гэли, – Металл – коэффициент изменяемости три, а у стекла – единица. Преобразование тугого металла займет в три раза больше времени. – Она повернулась ко мне и позвала, – Идем, Иви, неизвестно, кто и сколько нас сегодня шпагами махать заставит.

И я пошла, спиной чувствуя, все такой же равнодушный и неподвижный взгляд графа Хорттона. Ему не понравился ответ Гэли, мисс Миэр, как он называл подругу. Не понравился потому что был правильным. Все в нашем мире имело коэффициент изменяемости. Степень послушания веществ колебалась от единицы до пятерки. Самые легкие – стекло, бумага, ткани. Самые тяжелые – металлы и сплавы. К компонентам с нулевой степенью относили живые организмы, кости, мышцы, ткани... Запретные изменения.

 

Боль в кисти усилилась, шпага в третий раз вылетела из руки и, дребезжа, покатилась по полу. Округлый наконечник слетел с острия и упал на гладкие плитки. Отлитый из горячего сока дерева Ро, который застывая напоминал упругую тянучку. Наконечник был мягким, но достаточно плотным чтобы защищать от травм и порезов. В Магиусе не приветствовали кровопускание, даже в качестве лечения. Пришлось снова фиксировать его на кончике рапиры.

– Внимательнее, Астер, – рявкнул Ансельм, переходя к следующему ученику.

Я кивнула, приводя клинок в нужное положение, напротив уже стоял Отес.

– Ангард, – отдал команду магистр, ученики скрестили клинки, и аудитория наполнилась звоном.

В тренировочном зале не было окон, лишь стены завешанные драпировками, и светильники, пламя колыхалось и дрожало, словно отражая наш неловкий танец с оружием.

Парень бил жестко, рассчитывая скорее на силу, чем на умение, и я стала уклоняться. Черные волосы парня то и дело падали на лоб и он дергал головой, чтобы откинуть их с глаз.

Рапира в руке была старая и тяжелая, перед отъездом меня больше волновал гардероб, чем какая-то железка, по которой матушка проливала слезы, с ностальгией вспоминая, как дед нанимал ей учителя, и как она распорола какому-то ухажеру жилетку. Папенька, помню, очень странно смотрел на нее при этих словах.

Знала бы, что мне на самом деле придется фехтовать, а не делать вид, выпросила бы у отца новую из облегченной стали. Говорят в Чирийских горах придумали новый метод ковки, да и по заговорам местные колдуны – предметники одни из лучших.

Ноги быстро переступали по гладкому полу, я едва не задела соседнюю пару, вернее они не задели меня. В последний момент Вьер отвел шпагу…

– Не зевай, – крикнул магистр, и рапира парня тоже полетела на пол.

Я свою смогла удержать, даже несмотря на удар сокурсника.

– Переход, – скомандовал Ансельм, – Живее! Двигаетесь как сонные мухи! С каждого уже раза по три голову сняли!

– У меня только одна, – фыркнул Вьер, но послушно отошел к следующему противнику.

Зазвучавшие в зале голоса стали стихать, шпаги поднимались,  пальцы сжимались на рукоятях. Только Пьер сидел на скамье, он уже успел получить растяжение, сбегать к целителям и вернуться в тренировочный зал зрителем, хотя магистр Ансельм предлагал парню перекинуть  рапиру в левую руку и попробовать.

Напротив меня остановилась тихая и молчаливая Мэри, за прошедшие пол года, никому так и не удалось узнать о ней больше, чем в день поступления. Невысокая, пухленькая дочь столичного аптекаря предпочитала молчать, не ввязываясь ни в какие свары и старалась не выделять ни перед магистрами, ни перед сокурсниками.

Снова отрывистая команда. И сверкающая сталь сталкивается со сталью. Выпады  девушки были в какой-то мере предсказуемы. Угол, укол, уход, блок, снова уклонение… Подленькая мыслишка, что Мери не очень сильный противник,  так и крутилась в голове, непрошеная и беспокойная, ведь девушка ничего мне не сделала. Но когда я попробовала перейти в контратаку, она резко развернулась и острие с мягким тренировочным наконечником, ринулось в грудь.

– Здорово, – искренне похвалила я

Неулыбчивые губы девушки дрогнули.

– Спасибо, – прошептала она, – Тебе надо заменить оружие.

– Уже поняла, – вздохнула я, поднимая клинок, сталь вжикнула о сталь.

– Я знаю хорошего оружейника в Льеже, – сказала она, делая выпад и тут же смутилась, – То есть не я, конечно, старший брат, он тоже в Магиусе учится только на пятом потоке… то есть если ты позволишь… вы позволите… ваша милость, – под конец она уже шептала.

– Позволю, – серьезно кивнула я, парируя удар, – Данной мне властью, разрешаю звать меня Ивидель, а то «ваша милость» немного старит, не находишь? – девушка снова неловко улыбнулась, – Кстати, о старших братьях, он у тебя маг?

– Да, – она нанесла смазанный укол и я легко сбила удар, – Но если ты думаешь… думаешь… – девушка мотнула головой.

– Я думаю, что можно спросить у него про методы защиты? Или может не у него, а у другого старшекурсника.

– Но это же нечестно!

– Что поделать…

– Переход! – скомандовал магистр так и не сумевший разоружить Мэрдока.

Джиннет удалось приставить лезвие к ключице Мерьем. Махать железом у герцогини получалось на удивление ловко. Хотя, почему на удивление? Наверняка за этим стоят труды не одного и не двух домашних учителей.

Мери отошла, а напротив меня оказалась Гэли.

– Ангард!

Звон стали и тихие шаркающие шаги. В зале ни ветерка, ни одного дуновения, я чувствовала, как пот потек по спине, широкие тренировочные брюки прилипли к ногам, а кисть болела все сильнее и сильнее.

Гэли практически не дралась, махая шпагой для отвода глаз, не переставая улыбаться. Стоило мне провести простенькую атаку, как она с готовностью выронила клинок. Я вздохнула, и спросила:

– Зачем ты здесь?

– Что? – не поняла она, неторопливо ступая по цветным плиткам.

Узор пола был непонятно – абстрактным, хотя меня не отпускала мысль, что если «взлететь» или повиснуть на одном из светильников, как скоморох в бродячем балагане, что мы видели как-то в шатре на сельской ярмарке, то можно разглядеть что-то интересное. Ну, или разочароваться, увидев лишь ворох цветных пятен.

Подруга наклонилась к упавшей шпаге, она даже не стала переодеваться, оставшись в юбке, которая теперь путалась и стесняла движения.

– Почему отец отправил тебя в Магиус? Ты ведь не горишь желанием учиться.

– Ты тоже, – фыркнула подруга.

– И все же? Раньше я думала что…

– Ну, заканчивай, – она  отсалютовала клинком.

– Что ты ищешь мужа, – пожала плечами я.

– Тоже мне секрет, – хохотнула она, ничуть не обидевшись, хотя голос  стал настороженным, – Ищу, как и ты, как и Джиннет, Мери, Алисия и каждая поступившая девчонка, – мы скрестили клинки, – Но для этого совсем не обязательно махать железом.

Я позволила себе вопросительный взгляд.

– Какая ты непонятливая Иви, – дернула плечом Гэли, – Кто возьмет в жены колдунью, не умеющую контролировать силу?

– Никто, – согласилась я, вспомнив, как орал отболи обожженный противник брата.

– А магичка с моим приданым может рассчитывать даже на аристократа… наверное, – девушка хихикнула, но тут же став серьезной тоскливо добавила, – По крайней мере так планирует папенька, раз у него нет сына, – забывшись она развела руками и я нанесла легкий укол в корпус, учебный наконечник мягко ударился об одежду, – Сказал, дела только внуку передаст.

– А ты не думала стать магом? – задала я вопрос, ради которого и затеяла весь этот разговор, на лице подруги отразилось недоумение, – Не бакалавром через три года, а настоящим закончить полные пять?

– Нет, – покачала головой подруга, – Иви, ты меня пугаешь. Ты же не думаешь стать такой… такой, как мисс Ильяна?

– Нет, – выдохнула я, вспоминая сухощавую фигуру главы Магиуса, ее упрямо вздернутый подбородок, короткие, как у мужчин черные волосы, глубокую складку у рта и глаза, жесткие, цепкие, – Конечно, не думаю.

Гэли улыбнулась, еще тревожно, но все-таки. А магистр уже разоружил Коррина.

– Переход. – раздалась отрывистая команда, подруга опустила клинок, а я увидела как ко мне танцующей походкой идет Джиннет. Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что подруга обернулась, а потом, схватив меня за локоть, торопливо зашептала:

– Иви, прошу тебя.

– Ее проси, – процедила сквозь зубы я.

– У тебя уже есть один неуд, получишь второй, и плакал твой пропуск в город. Пожалуйста… – прошептала она отходя.

Герцогиня улыбнулась, становясь наизготовку. Я сцепила зубы.

– Ангард.

И рапиры столкнулись даже не со звоном, а с каким-то яростным скрежетом. Она была очень быстра и напориста. Сталь в ее руках извивалась, словно жезл шамана в каком-то языческом танце. Я не успевала даже разглядеть рисунок боя, не то, что разгадать его. Мягкий наконечник ее рапиры с силой ткнулся мне в локоть, обозначай укол, потом в живот. Наверняка, останутся синяки.

Я перехватила рукоять, чувствуя, как пот заливает глаза.

– Учись проигрывать, Астер, –  проговорила леди Альвон Трид, блокируя мой неловкий удар, забранные в высокий хвост белокурые волосы  взметнулись и упали на плечо.

Из всего первого потока только у нас с ней белые волосы. Да не того серо-русого оттенка, что распространен у простолюдинок, а настоящего, чистого, как ствол дерева Ро, что растет далеко на юге. Говорили это отличительная особенность тех, кто ведет свой род от первого Князя. В случае с Джиннет – бесспорно, а вот Астеры… Астеры всегда были белоголовы, или безголовы, как часто говорила нянька, даже брат, за что его не раз дразнили деревенские, пока он не вырос чтобы давать сдачи. Не в этом ли кроется причина ее неприязни? Может быть…

– Только если у тебя – ответила я, посмотрев в сверкнувшие яростью глаза. Голубые глаза, тогда как у меня были карие.

Она снова пошла на меня. Удар, удар, уклонение, разворот. Ни о какой контратаке не могло быть и речи, удержать бы шпагу в руках. В какой момент слетел учебный наконечник? Я не знала. Просто  в очередной раз взмахнув рапирой, она распорола мне  рубашку.

– Тогда позволь начать обучение, – оскалилась девушка, тонкие высокомерные черты лица исказились, разом превращая ее в пещерную мегеру[1], которой пугали детей старые няньки и старшие братья. Чистая злость и ничего больше. С таким же лицом Этьен бросался на Криса.

Кто-то вскрикнул, я не видела кто. Мир сосредоточился на остром кончике сверкающей стали. Я забыла про все, про боль в руке, про то, что леди надлежит и не надлежит, про сокурсников, которые оглядываясь на нас прерывали тренировку… Я не могла позволить ей победить. Снова.

Парировать, уйти, не раскрываться, не дать прорвать оборону, не раскрыться. Блок, от которого мгновенно онемели руки.

– Что, Астер, нравится?

– Очень, – прохрипела я, – Особенно твое красное, как у прачки лицо.

А вот это было зря, я поняла сразу же. Нельзя опускаться до оскорблений. Думаю, мое лицо было ничем не лучше, но герцогиня, как всегда, думала только о себе. Она провела целую связку ударов, заставляя меня увязнуть в обороне.

Укол. Мимо. Девушка скользнула в бок, и ударила снизу вверх. Я приняла ее выпал на перекрестье. Но вместо того чтобы отпрянуть, она опустила рапиру, проваливая удар и заставляя мой клинок по инерции следовать за своим, и ударила в бедро. Почти ударила. Я видела, как приближается острие, и знала, что не успею отвести. Я отступила, зацепилась носком ноги за штанину, и не смогла удержать равновесие. Я упала. Совсем неэлегантно плюхнулась на задницу, и рапира вспорола пустоту.

Победная улыбка Джиннет сменилась, гримасой разочарования.

– Хватит! – рявкнул Ансельм Игри.

Я заморгала, все заговорили разом…

– Нельзя продолжать бой без наконечника! – негодовала Гэли.

– Астер, ты в порядке? – спросил Мердок, стучавшее, как сумасшедшее сердце, замерло, но во взгляде парня была лишь вежливость и ничего более, точно так же он склонялся к перемазанной краской Алисии. Я кивнула, не в силах сказать ни слова.

– Это было… – обеспокоено, и чуть сердито проговорила Мари, – Неправильно!

– Нет, это было здорово! – хохотнул Оли.

Разные нестройные выкрики, шумное дыхание Джиннет, и неторопливо приближающийся магистр.

– В чем ошибка Астер? – спросил учитель. – Если не касаться техники. В чем ее самый очевидный промах?

Все затихли.

– В… – начала Мэри и смутившись, замолчала.

– В нерешительности, милорд, – ответил Отес, – Словно она никак не может решить, драться ей или нет.

– Правильно, а ошибка Альвон? – Ансельм оглядел притихших учеников, – Ну? Что у нее нет ошибок? Она непобедима?

– Эмоции, – ответила я, поднимаясь, пальцы в ладони Мердока чуть дрожали, наверное, от усталости, – Она вышла из себя.

– Точно. – кивнул магистр, – У каждого есть свои слабости и достоинства, – он поддел носком сапога рапиру Джиннет, посмотрел на незакрытое острие и добавил, – Неуд по безопасности, Альвон. А теперь возьми клинок, и попробуй найти мою слабость, – он снял наконечник со своего клинка и встал в позицию, – Все попробуйте.

Герцогиня подняла оружие, даже не посмотрев в сторону валяющегося наконечника. Звякнула сталь. Со стороны этот танец рапир казался почти завораживающим, гибкая фигурка девушки, и массивная наставника. Ее стремительные выпады и его скупые блоки.

– Габариты? – прошептала стоящая рядом Мэри, – Она более подвижна.

– Да, но он сильнее, – не согласился Отес.

Магистр легко и почти изящно для своего веса ушел от выпада Джиннет. Она раскраснелась еще больше, тогда как Ансельм Игри, чем-то напоминающий  трактирщика, может крепким телосложением и длинными руками, а может почти лысой головой и черной короткой щетиной, оставался бесстрастным, и нарочито медлительным.

– Он действует так… – Вьер покачал головой, – Словно заранее знает, чем закончится каждая связка, – в голосе парня слышалось восхищение.

– На опережение, – согласилась я, – И если она вдруг отойдет от классического рисунка…

– Он может попасться, – нарушил молчание Мэрок, – А может и нет, – добавил парень спустя несколько секунд, когда рапира герцогини полетела на пол, а девушка схватилась за кисть, между тонкими пальцами выступила кровь.

– Вот, что бывает, когда пренебрегаешь безопасностью, – назидательно проговорил милорд Ансельм, – Покажитесь целителю, Альвон. А вы? Чего встали? Разбились на пары. Продолжаем.

И мы продолжали…

 

Запись четвертая – о законах воздухоплавания и торговли

– Посторонись! – закричал рабочий, и разгрузочная лапа натужно зажужжав, опустила на каменную мостовую перетянутый канатами груз.

Пышущий горячим паром, подъемник разжал  «пальцы» креплений и снова поднялся вверх. На  грубом необработанном дереве ящика стоял красный оттиск эмблемы компании. Лежащие на боку песочные часы, которые я в первый раз приняла за очки. Знак «Миэр Компании», одного из главных поставщиков Острова, а так же Управы Льежа, двора Первого советника и  многих других. Компания отца Гэли. Погрузчик издал пронзительный гудок…

Две девушки, судя по алым эмблемам на подбитых мехом плащах будущие жрицы, вздрогнули и отпрянули в сторону.

В воздушной гавани Академикума с самого утра царило оживление. Слышалось шипение газовых горелок легких гондол, крики птиц и рабочих, отрывистые команды, запах свежего дерева и  машинного масла.

Громадный бок грузопассажирского дирижабля, так похожего на кита, качнулся и  с шорохом коснулся каменного борта пристани. Я поежилась.

– Спустимся судном отца, –  Гэли ухватила меня за руку и потащила к посадочной площадке, – Уже объявили посадку.

Несколько учеников перед нами купили у служащего компании голубые листки билетов.

– Папенька не любит пустых рейсов, – прокомментировала подруга.

– Мисс Миэр, – тут же взял пол козырек кондуктор, – леди Астер, – он посторонился, пропуская нас в просторную пассажирскую кабину, под гигантским брюхом дирижабля она казалась бородавчатым наростом. Грузовые  корзины, уже опустошили, и воздушное судно готовилось отправиться в обратный путь.

– Не удивляйся, – хихикнула Гэли, – Отец в первый же день нашего знакомства навел справки.

– Полагаю, наша дружба одобрена, – я прошла мимо скамеек, прямо к распахнутому окну и положила ладонь на подоконник, в отличие от прохладного воздуха он был гладким и теплым.

– Всецело, – засмеялась подруга, – Ведь у тебя есть не только титул, но и неженатый старший брат.

– Боюсь разочаровать мэтра Миэра, но Илберт избегает магичек, как огня, – я вспомнила, с какой злостью он смотрел на меня после того турнира.

– И вы не нуждаетесь в богатом приданом, хотя и не отказались бы от финансовых вливаний, – продолжала невесть чему радоваться подруга.

– Как и любой другой род.

– Это мне и нравится в тебе Иви, ты не ищешь выгоды. – девушка встала рядом. – И не воротишь нос от моего происхождения, – Она вздохнула и указала на приближающегося Пьера, – Как представлю, что ты выйдешь замуж за кого-нибудь вроде этого  напыщенного маркиза и он запретит тебе видеться с купчихой…

– Выход один, – поддразнила я подругу, – Тоже выйти за титул, и тогда даже он, – я отвернулась от сокурсника, покупающего билет с таким видом будто делал всему миру одолжение, – Не сможет отказать тебе от дома и не нанести роду оскорбление, ведь дуэли явно не его конек.

– Хорошо бы, – подруга оглядела гавань.

Ученики, магистры, рабочие… Два рыцаря в полном облачении, кольчугах и шлемах прошли к пришвартованной сбоку легкой гондоле. Высокая жрица в длинном плаще, поднималась по ступенькам, держа в руке учетную книгу, считая деревянные ящики и делая пометки на страницах. Воздушная гавань – единственный пункт сообщения с Аэрой, она напоминала вытянутый треугольник, основанием упирающийся в дорожку между Магиусом и Посвящением жриц, и нависающий тонким выступающим углом над бездной. Словно остров высунул каменный язык, чтобы показать его всему миру. К ложам бортов были пришвартованы многочисленные летающие суда, но никто пока не переплюнул по размерам дирижабль Миэров.

Рыцари в латах поднялись на борт легкой гондолы, рассчитанной не более чем на  десять человек, на ее вытянутом шаре был нарисован герб Академикума. На зеленоватом поле щита пузырек с компонентом перечеркивали ключ Посвящения и меч Ордена. С тех пор, как маги предали богинь, жрицы и рыцари были призваны следить за магами, за теми изменениями, что они несли в мир. Корзина гондолы была открытой и легонько покачивалась.  Ветер сорвал с головы стоящей у борта женщины капюшон и растрепал короткие черные волосы.

– Мисс Ильяна? – удивилась подруга, в это время стоящий рядом с ней мужчина повернул голову, показав нам изуродованный глаз. – Магистр Йен Виттерн? – тут же узнала его Гэли и спросила, – Как думаешь у них роман? Для этого они и спускаются  в Льеж.

– Для чего? – не поняла я.

– Ну… – смутилась она, – Для всего.

– Я конечно не специалист, но если это то, о чем я думаю, то свободную комнату можно найти и в Магиусе.

Пластины стабилизаторов наклонились, хвостовые лопасти, подчиняясь движениям рулевого качнулись и легкое судно отошло от воздушного пирса. Пол под ногами  задрожал. Я не заметила, как вцепилась в подоконник, пушистая муфта упала на пол.

– Графиня Астер боится летать, – засмеялась подруга.

– Отстань Миэр, – я толкнула подругу плечом. – Я не боюсь летать, просто как вспомню о столкновении в столице, не по себе становится.

– Брось, это было сто лет назад. Тогда рулевые были идиотами, дознаватели же разобрались. А папенька не нанимает идиотов, грузами он дорожит куда сильнее, чем людьми. Уж можешь мне поверить. Да и вспомни, Князь все же выжил, так что шансы есть в любом случае… – я повернулась и подруга замолчала.

– Да, князь выжил.

На тот свет отправилось всего лишь несколько десятков придворных, в том числе и прежний Первый советник, которого сменил отец Алисии, экипажи двух судов, весь цвет торгового сословия, и около сотни горожан, чьим домам не повезло попасть под удар неуправляемых воздушных гондол. Мне тогда было восемь, у отца в кабинете лежало личное приглашение Князя на весеннюю прогулку, но маменька занемогла, двоих рабочих в шахте засыпало, брат спутался с дочкой молочника, которая уверяла, что носит под сердцем его ребенка… И граф Астер, отправив сына в дальнее имение, благо и у тамошних крестьян тоже имелись дочки, сам остался дома.

А вот его младший брат, дядюшка Витольд был на той гондоле. Произошло столкновение судна князя и торговых представителей, надеявшихся на понижение пошлин. Взорвался газ… То, что Астеры придавали земле на фамильном кладбище весенним теплым днем могло поместится в коробочку для искусственных мушек. Собрали только пепел, при чем без гарантии, что именно дядюшкин, и еще железный зуб, как прошептал на ухо брат.

Так отец унаследовал все шахты Астеров. Мой дед разделил наследство между сыновьями, коль уж оба дожили до совершеннолетия. Старшему, то есть папеньке, – титул, Кленовый сад и две трети состояния, младшему Витольду Лисью Нору и добычу руды.

Весенние Дни Рождающихся Дев запомнили почти все династии, лишившись наследников. Князю обожгло лицо, изуродовав настолько, что не справились даже маги. С тех пор он оставил столицу и не покидает Запретного города.

Дирижабль качнулся.

– Я не боюсь летать, – больше для себя повторила я и, не удержавшись, посмотрела на шар над головой, тогда тоже ничто не предвещало беды. Понадобилось десятилетие, чтобы люди начали снова доверять воздушным судам грузы, а потом и жизни.

– Ты похожа на нашу домоправительницу Милку, та поклялась, что ноги ее не будет, в этих летающих гробах, – Гэли снова захихикала, а потом серьезно предложила, – Если тебе совсем не по себе, давай сядем.

– Нет, – я стиснула ладонями, наблюдая, как вторая галера отчаливает от пирса, значит мы следующие, – Не хочу быть, как ваша домоправительница.

– Другого пути все рано нет, ни сюда, ни отсюда. – Гэли отвернулась от окна и обворожительно улыбнулась.

– Я догадывалась об этом, – иронично ответила я и проследила за ее взглядом.

Молодой человек, заботливо усадил Мэри Коэн на одну из скамеек. Дочка аптекаря кивнула, кутаясь в вязанный шарф, молодой человек на несколько лет старше обжег подругу сердитым взглядом. Гэли послала воздушный поцелуй, и парень отвернулся.

– Вы знакомы?

– Тьерри Коэн, – отмахнулась девушка, – Отцу он нравился, респектабельная семья, но по мне, слишком скучен.

Дрожь под ногами усилилась, скрипнули снасти, зазвучали отрывистые команды. Служащий объявил отправление, стюарды стали закрывать окна. Корзина качнулась, дирижабль со скрипом потерся о каменный пирс.

Еще до того как закрыли окно на нашей стороне, я успела услышать протяжный крик птицы и глухой удар, когда она врезалась в бок, а потом, спланировав вниз, выровнялась уже у самых стекол.

– Не грохнись в обморок, Астер, – прокомментировал неслышно подошедший Ортес, и дирижабль качнувшись отошел от воздушной гавани. – Тебя что в Академикум без сознания привезли? – парень наклонился, поднял упавшую муфту и подал мне.

– Почти, – прошептала я, кутая руки в теплый мех.

– Не твое дело, умник, – ответила подруга и потянула меня к лавкам. – Иди еще  книжки почитай.

Я неохотно отвернулась от качнувшейся за стеклом каменной полосы пирса, которая отдалялась с каждым мигом. Посадочная площадка осталась «висеть» в воздухе, как и каменный «язык» гавани. Дирижабль поднялся над островом, в небо взметнулись библиотечные башни Магиуса, острые шпили Посвящения и приземистые арсеналы Ордена.

– Ты бледная. – нахмурилась подруга, когда Ортес отошел.

– Я не боюсь высоты, – снова повторила я, усаживаясь на мягкую скамью.

И это было чистой правдой. Все детство я провела лазая по деревьям и стенам Кленового Сада, до того, как матушка, ужаснувшись ссадинам на коленках малолетней графини, не наняла гувернантку. Я взбиралась на библиотечные башни, и с восторгом наблюдала сквозь атриум, как уплывает под  Академикумом далекая земля. Я не боялась высоты. Я боялась дирижаблей, которые уже один раз так легко унесли несколько десятков жизней. Боялась и не доверяла, как неприрученной лошади, которая может внезапно понести.

– Только представь, два дня, – с восторгом проговорила подруга, – на магазины, модные салоны и визиты, – она едва не захлопала в ладоши, – Ты остановишься у нас… – я уже открыла рот, но она не дала сказать и слова, – Не возражай, я уже предупредила папеньку. Знаю, что ты хотела отдать распоряжение слугам и они открыли бы Льежскую резиденцию Астеров, но. – она сложила руки, – Только представь, что ты будешь делать там одна одинешенька. Нет! Не могу этого допустить

– Уговорила, – засмеялась я, одергивая куртку  и касаясь пальцами прохладных пузырьков на поясе. – Хотя вряд ли кто-то ради меня открыл бы графскую резиденцию, хватило бы и одной комнаты.

– Вот и здорово. Я все-все тебе покажу, познакомлю с лучшими ювелирами и модистками.

– Ты ведь знаешь, зачем магистры выделяют нам два свободных дня? – я пригляделась к подруге. – Затем, что сразу за ними следует экзаменационное семидневье. На подготовку, Гэли. Тех, кто провалится, отчислят.

– Брось, – отмахнулась девушка, – Сдадим, а потом, – она снова улыбнулась, –  отдых. Десятидневье в честь Зимнего танца Дев. Бал в Академикуме, прием у Первого советника, а я еще платье не выбрала, хоть может перенесут, – Она нахмурилась, – Мне до сих пор не принесли приглашения…

– Могу обрадовать, бал состоится. – покачала головой я, – Прости.

– Ты получила приглашение? – уныло спросила Гэли.

– С месяц как, – подтвердила я, хотя и очень не хотелось

– Ну и пусть, – она расправила юбки, – Будет еще бал в Управе и в честь новой западной компании... – она повернулась и с тоской спросила, – И ты пойдешь?

– Ну, я представлена свету, и вполне могу быть на балу советника, само собой в сопровождении одобренного папенькой спутника… – я рассмеялась, – Как ты могла заметить, поблизости нет ни кавалера, ни папеньки, чтоб одобрить. Так что вряд ли.

Дирижабль издал пронзительный гудок, чуть развернулся и пошел на снижение, в животе тут же поселился холод, совсем, как тогда, когда я свалилась с нижней ветки дерева и разбила локоть. Но тот полет был коротким, этот, казалось, растягивали до бесконечности. Я не удержалась и посмотрела в окно, Академикум оставался где-то в вышине, обнажая перед нами свое жесткое круглое подбрюшье, туман чуть расступился. И голубые струи магического пламени уменьшились вдвое, больше напоминая огоньки далеких свечей.

– Расскажи мне про Льеж, – попросила я подругу, стараясь не смотреть на трепетавшие за стеклом стяги.

 

Дирижабль мягко коснулся камней каменного пирса через час. Я мысленно вознесла молитву Девам заступницам. Рулевой отдал сигнал о прибытии, засуетились стюарды, подали с ходни.

Отец рассказывал, что на заре эры воздухоплавания, еще при деде нынешнего князя-затворника, первые дирижабли приставали к швартовочным мачтам, и после остановки пассажиры еще час ожидали, пока корзину опустят на твердую землю. Потом к мачтам стали пристраивать площадки так, похожие на смотровые и лестницы. Оставалось только благодарить дев за то, что я родилась в век прогресса. В век, когда летающие корабли приставали к высоким каменным пирсам, в век, когда опорные лапы отхватывали корпус пассажирской корзины, не давая ей даже качнуться, а услужливые стюарды, перекидывали трап и подавали леди руку, помогая сойти на твердую землю.

Я кивком поблагодарила мужчину в форме, расправила юбку и огляделась. Воздушный вокзал Льежа превосходил гавань Академикума в разы. Больше пирсов, людей, грузов, механических лап, дирижаблей.

На соседнем пирсе готовился к отбытию гигантский «Носорог» класса А с витиеватой цифрой один на шаре, оснащенный новейшими стабилизаторами, запасными баллонами с газом и даже спасательными шлюпками. Так, во всяком случае, уверял первый Транспортный Альянс Аэры, а именно ему принадлежал «Носорог». А сам альянс Первому советнику Князя.

Иногда путешествия занимали куда больше пары часов, а то и вовсе затягивались на несколько дней с остановками и дозаправками. В Носорогах были предусмотрены  элементарные удобства в третьем классе, узкие каюты во втором и апартаменты в первом. Я летала на нем один раз, плохо помню, большую часть дня меня мутило, в основном от страха, даже матушка перепугалась и в Кленовый сад из столицы мы возвращались поездом.

Чуть дальше, под громкую ругань рабочих, механическая лапа тянула высокий опечатанный сургучом ящик в гондолу класса В. Ни кают, ни гостиных, только площадки для грузов. Три пресекающихся круга на шаре говорили о принадлежности судна к « Пути Лантье», третьей транспортной компании Аэры, идущей сразу за «Миэр компании».

Я запомнила, потому что именно она доставляла покупателям руду Астеров.

Стоящий за спиной дирижабль Миэров, прозванный за свою неторопливость и широкую корзину «Черепахой», печально воздохнул, капитан стравил лишний пар. Комбинированное судно класса «Б», таких совмещающих средних размеров грузы и ограниченное количество пассажиров, становилось больше с каждым днем.

Двое детей жизнерадостно помахали нам из окна Носорога, для них полет был приключением, я помахал им в ответ. Отдали швартовы, люди загудели, кто-то захлопал, кто-то кричал…

– Идем, Иви, – позвала подруга и потянула меня к широкой, так похожей на улицу лестнице, ступеньки шириной несколько футов напоминали террасы. Отсюда открывался головокружительный вид.

Льеж с высоты и Льеж внизу – две большие разницы. С высоты город больше похож на тронутый болезнью резной лист, с дворцом Советника в центре, лучами улиц, мастерских, острыми приземистыми изъеденными Коростой окраинами и протыкающими небо трубами мастерских и литейных цехов. Зимнее море вгрызалось в порт с северной стороны словно голодный хищник в каменную жертву, каждый год откусывая по куску, из-за чего набережная напоминала ломанную линию наспех собранную из булыжников и залитую раствором. Холодные воды иногда беспощадны даже к камню.

Большинство пассажиров направилось к трем паровым платформам беспрестанно опускавшим и поднимавшим людей с воздушной гавани в город и обратно. Они равномерно пофыркивали дверями, принимая и выпуская людей. В морозном воздухе клубился пар. Так было гораздо быстрее, но я была мысленно благодарна подруге, которая предпочла неторопливый спуск по ступенькам – террасам Воздушной улицы, плавно переходящей в Первую Цветочную, названную так из-за обилия лавок с лилиями, розами, ирисами, работавшими даже зимой.

Нас обогнал мужчина в зеленом пальто, и словно извиняясь, обернулся, приложив пальцы к котелку. Я услышала далекий перезвон пузатого, алого трамвая, отправляющегося от платформы по блестящим расчищенным от снега рельсам, двое мальчишек с хохотом привязали позади кабины санки и теперь катались, повизгивая от восторга.

Льеж очень разный, очень стремительный город. На его улицах могли соседствовать карета и пышущий паром трамвай, возок с хворостом и кованные самоходные сани. Он пахнет углем, сдобой, иногда нечистотами, иногда цветами. Он состоит из широких проспектов и темных переулков, о которых ходило столько слухов. Кто-то слышал ругань, кто-то смех. Для нас Льеж начался с заботливо открытой двери лакированного экипажа и учтивого поклона кучера.

– Как же я рада, что ты со мной, – высказалась Гэли и утянула меня в теплое нутро кареты. – Быть здесь одной, совсем не то.

Город гудел от слухов, предположений, готовящихся праздников и трескучих морозов, которые каждый год сковывают улицы на танец Дев. Он звенел от криков уличных торговок, мелодичной переклички колокольчиков торговых лавок.

Гели забраковала две из них, чтобы застрять в третьей часа на четыре, перебирая ткани и рассматривая рисунки с моделями.

– Есть шелк из Лемузьена?

– Батист из Орингии?

– Сукно?

– Шерсть?

Высокая девушка в белом чепце разматывала рулон за рулоном. Помощница швеи  кружила вокруг подруги с измерительной лентой.

– Кружева, леди Астер?

– Ленты, мисс Миэр?

Подруга хмурилась, касалась ткани и кивком головы давала согласие на тот или иной отрез.

– А вы знаете, что толстая Софи дочь Киши – ювелира излечилась от коросты? – спросила дородная швея предлагая мне подняться на постамент, ее черные вьющиеся волосы выбивались из-под кружевного чепца.

Посмотрев со значением, Гэли закатила глаза, и тут же нахмурилась, увидев на моей талии пояс с ингредиентами. Я молчаливо пожала плечами, это не запрещалось, просто считалось дурным тоном. Ну скажите, какая опасность может поджидать леди на безопасных улицах благопристойного  Льежа?

– Точно-точно, –  подтвердила высокая девушка, отложив очередной рулон, – Говорят, пятого дня пошла на рынок и того… – она качнула головой.

– Чего «того»? – тонким голосом спросила молоденькая вышивальщица, совсем еще девочка с тонкими пальчиками.

– По голове шваркнули, да серебряный медальон Дев срезали, – пояснила та, что занималась Гэли, зажимая в руках булавки и обертывая вокруг подруги отрез зеленой ткани.

– Хорошо хоть не голову, – буркнула главная швея, жестом прося меня развернуться, – Хотя шею все-таки поранили.

– И что  дальше? – почти шепотом спросила девочка.

– И ничего, – фыркнула высокая, отодвигая не пригодившиеся ткани, – Когда очнулась в канаве возле селедочной лавки, ни одного следа коросты не осталось. Киши не сразу поверил, к целителям в дом Благоволения Дев дочь потащил.

– Все, леди Астер, юбка будет готова через три дня, платье через неделю, капор уже к вечеру можем прислать с нарочным.

– Будьте добры, – я спустилась с возвышения.

В Кленовый сад ветреная короста тоже заглядывала, лет пять назад, мне тогда было тринадцать. Болезнь ушла спустя пол года, забрав жизни двух горничных, ключницы, старого конюха, младшей кухарки, двух десятков крестьян из деревни и еще одного человека…

Короста протекала без боли, без жара, слабости и ломоты в суставах. Она не укладывала человека в постель, она укладывала его сразу в гроб. Болезнь выбирала один орган и поражала его. Чаще всего это сердце или легкие, реже желудок или печень. Больной орган обрастал тонким слоем, больше похожим на чешуйчатый панцирь. Короста заковывала нутро в броню, перекрывая ток крови и не давая мышцам сокращаться. Во всяком случае, так говорили целители. Девы запретили нам изменять людей, но видимо не видели ничего крамольного во вскрытии трупов.

Мы до сих пор не знали, происходило это постепенно или панцирь нарастал за день перед смертью. Потому что от появления первых симптомов до смерти могло пройти от недели до нескольких месяцев. Узнать коросту очень просто, на коже, в зависимости от того какой орган поражен, проступал сероватый рисунок, очень напоминавший рыбью чешую. И день за днем он становился все отчетливее, кожа все плотнее. Если поражено сердце – «расцветала» грудь, если легкие – спина, желудок – живот…

Не вызывая видимых неудобств, болезнь зачастую растягивалась ввергая зараженных в пучину отчаяния. Одни бросались в часовни и молили богинь, другие сулили золото колдунам, третьи самые отчаянные плыли к Проклятым островам, а четвертые самые отчаявшиеся учились завязывать скользящую петлю или посещали травника на предмет приобретения крысиного яда. На моей памяти излечиться не удалось еще никому.

Короста на удивление деликатна, она всегда поражает всегда только один орган и только одного члена семьи. Как рассказывал нам с братом папенька, когда-то давно, боясь заражения, больного и всю его семью запирали в доме, подпирали дверь поленом и щедро рассылали по стенам сухой огонь, или керосин, что дешевле и действенней. Помню, брат в этом месте всегда фыркал. Давно уже известно, что стены коросте не помеха, она переберется за них и возьмет с каждой семьи пошлину, не зависимо оттого сгорели первые заболевшие или нет. Огонь не стал панацеей и не заметил семена Лысого дерева.

Сейчас уже дошло до того, что, обнаружив в доме заболевшего, остальные члены семьи устраивали праздник.  Он были в безопасности, это я к тому, почему многие намыливали веревки. Очень нелегко жить, зная, что твоя смерть несет радость близким.

Да болезнь была смертельной и деликатной. Все случалось быстро, зараженный мог с утра латать крыльцо, а к вечеру лежать в домовине. Может, поэтому коросту еще называли милосердной.

Поэтому дочь ювелира вполне могла шататься по рынку. И вполне могла нарваться на грабителя. Но это никак не объясняло ее внезапное исцеление.

– И что рисунок чешуи совсем исчез? – с просила молоденькая вышивальщица.

– Полностью, – покивала моя кудрявая швея, ловко протиснув свое массивное тело, между стеллажами с тканями, – Киши даже знак со своей двери сбил. – раздался ее голос из-за полок. – А вы знаете, как к этому относятся целители…

Мы знали. В случае с коростой целители были строги и неподкупны. Желтый равносторонний крест прибивали к дверям домов, лавок, харчевен, как только появлялся рисунок на коже заболевшего и сбивался только после его смерти. В Кленовом Саду папенька поднял над северной башней стяг в тот же день, как горничная прибежала к маменьке в слезах и истерике. Только наш крест вышивали на синем фоне мастерицы, а не строгали плотники, но смысл от этого не менялся.

Пять лет назад мы тоже понесли потери. Короста увела за собой в мглистый путь бабушку, вдовствующую графиню Астер. Может, потому что она была стара, а может, потому что отдала амулет внучке, ни сколько не убежденная уверениями целителей, что маги не болеют. А ее безголовая внучка пошла на поводу и сохранила бабушкин секрет.

– Повезло, – первая помощница выдернула булавки и скрутила измерительную ленту, Гэли с облегчением опустила вытянутые руки и спустилась со своего возвышения.

– Ага, как и Грену, как Труну и Кэрри, тому безногому с рынка, – глухо перечисляла швея, дверь открылась и в рабочий зал вошла мадам Кьет, модистка и владелица лавки.

– А что их тоже…? – испуганно спросила девушка.

– Да, их тоже били по голове и грабили. С Кэрри даже воротник срезали вместе с коростой.

– Дарующие нам чудеса Девы, – прошептала вышивальщица.

– Всем бы таких грабителей, – ответила высокая помощница, носившая ткани, –  Дошло до того, что все больные специально толкутся на улицах от порта до рынка, к радости душегубов. Князь уже объявил, что жалует грабителю прощение, дом на восточных холмах и мешок золота, пусть только явиться и расскажет целителям секрет своего грабительского успеха.

– Так! – рявкнула мадам Кьет, – Нашли о чем трещать, болтушки, о коросте. – она покачала головой, – Будто, леди интересны ваши сплетни, Ну-ка! – она хлопнула в ладоши и все пришло в движение.

– Я предполагала, что история  сказочная, но чтобы настолько, – хихикнула Гэли, – Интересно, сколько эта Софии не мылась, чтобы на коже «рисунок» проступил? А как в канаве оказалась…

– Три платья мисс Миэер, плащ с мехом вистая[2], две ночные сорочки, юбка, новая муфта и дюжина нательных рубашек. – деловито причислила модистка, – Доставка..?

– По готовности в Академикум, – Гэли надела куртку, –  А если остров уйдет, тогда на первую Садовую, дом…

– Мы знаем адрес мисс Миэр, – улыбнулась хозяйка лавки.

 

Я все еще помнила ее улыбку, немного настороженную, немного отчужденную, когда мы устроились в кафе напротив.  Да, она отругала своих мастериц, но лишь для виду, похоже, странное излечение от мора пугало людей больше, чем само заражение. Кстати на косяке заведения светлел едва заметный след от креста, значит, и здесь тоже был больной, и либо умер, либо… что? Излечился? Я на самом деле верю в это? Но если сбить крест просто так, можно и в тюрьму угодить, а там своих болезней хватает, может не таких странных, но не менее смертельных

– Могу я задать вопрос? – подруга постучала пальцами по накрытому голубой скатертью столу и, дождавшись, когда официант, оставив чашки с горячим грогом, удалился, добавила, – Спросить кое-что неприятное?

– Очень интригующе, – я отпила ароматный напиток и посмотрела на механические часы в полный рост, стоящие у противоположной стены, равномерное покачивание маятника завораживало. С кухни доносился звон посуды и шипение чайников.

– Отец урезал твое содержание? – подруга старалась не встречаться со мной взглядом.

– С чего ты взяла?

– С того, – она повернулась, – Что ты заказала? Капор? Юбку? Одно платье? Не смеши меня, Астер, рассказывай, это все из-за сгоревшей лаборатории?

– Нет, – чуть помедлив, ответила я, официант подкатил тележку с пирожными, но я отрицательно покачала головой, и он молчаливо повернулся к соседнему столику. – По крайней мере, папенька ничего такого не писал, он собственно еще ничего не писал. Но могу посоветовать тебе, впредь не задавать подобные вопросы дворянам. Никогда. На дуэль тебя конечно не вызовут, но…

– Скажут, что деньги никогда не заменят  благородной крови, – кисло закончила подруга, – Иви, – простонала она, – Мне то ты можешь сказать.

– Могу, – я посмотрела на подругу, – Мне не нужны тряпки. Мне нужно кое-что совсем другое, думаю очень дорогое…

– Что? – в глазах подруги вспыхнул азартный огонек, – Не томи.

– Рапиру.

– Что? – повторила Гэли, судя по выражению лица, она была слегка разочарована. – Но зачем?

– Чтобы учиться фехтованию, – рассмеялась я.

– Но Иви, – беспомощно протянула она, – Железка просто не может стоить больше нашего содержания. Я даже не знаю, какое оно у меня, папенька просто оплачивает счета и никогда не пересчитывает платья и юбки. Эх, почему магам нельзя носить украшения до сорока лет, – она патетично вскинула руки, – пока не пройдет пик силы? Моя шкатулочка уже соскучилась по хозяйке.

– Моя, я полагаю, тоже. А представь, как бесится герцогиня! – мы рассмеялись, – И коль уж мы не тратим деньги на камушки, предлагаю прикупить заговоренного железа.

Я поднялась, оставив на столике серебряную монету, а Гэли, все еще хихикая, последовала за мной.

Кучер, как и было велено, остановился у первой же замеченной оружейной лавки. Я машинально отметила, что желтого креста коросты на дверях не было.

– Юные леди, – радушно раскинул руки мужчина, словно собирался нас обнять. Невысокий, полноватый с лысой головой и гладко выбритым безвольным подбородком. – Чем могу служить?

– Нам… мне, – исправилась я, – нужна рапира.

– Конечно - конечно, – засуетился то ли наемный работник, то ли хозяин лавки, он возвышался над столом всего лишь на пару локтей, и казался даже чуть ниже миниатюрной Гэли, – Вот, обратите внимание на клинки из Алозии.

На противоположной стене, убранной красной бархатной портьерой, какую матушка не потерпела бы в Кленовом саду ни за какие коврижки, висело оружие. Начищенное сверкающее, отделанное камнями… Гэли больше заинтересовали доспехи рыцаря времен Разлома стоящие в углу, правда на них осело столько пыли, что она так и не решилась дотронуться.

– Или вам по вкусу обессинская сталь? – жестом ярмарочного фокусника, он вытащил из-под прилавка тонкий клинок в дорогих отделанных кожей ножнах. – Попробуйте,– он  протянул рукоять вперед.

Я коснулась прохладного металла, взяла и взмахнула рапирой, чем порядком напугала отпрянувшего мужчину.

– Не годится, – и положила кринок обратно на прилавок.

– Леди, вы не понимаете…

– Это вы не понимаете, – я раскрыла ладонь, на коже остались вмятины от драгоценных камней щедро рассыпанных по рукояти, – Этим невозможно сражаться.

– Помилуйте Девы, – по-бабьи всплеснул руками продавец и огонь в масляных и таких же алых, как портьера на стене, светильниках качнулся, – К чему таким хорошеньким леди сражаться? Не нравится этот, возьмите другой, здесь камней меньше, зато к этой рапире идут трое ножен отделанных шелком, разных цветов, подойдут к любому платью…

– Нет. Слишком короткий, вряд ли мне стоит подпускать противника так близко.

– Леди – попенял он и, пошамкав губами, добавил, – Возможно, вам надо прийти ко мне с отцом, а может с женихом, поверьте, мужчины лучше разбираются в том, что нужно молодым леди…

– Чирийская сталь у вас есть? – перебила я.

– К чему вам эти черные железки, – улыбка чуть поблекла, но он очень старался не выказать нам своего раздражения, – Ни красоты, ни изящества, ни…

– А так? – устав от его словесных реверансов я расстегнула куртку и сдернула с пояса значок Магиуса.

От герба Академикума его отличало то, что на зеленоватом фоне был изображен только закрытый пробкой пузырек. Значок магов всегда вышивался на ткани, коэффициент изменяемости единица. В ткани легко было посеять любые зерна преображения, и вместе с тем, она совсем не резонировала, не влияла на чужие изменения, не сбивала их, не искажала. Будь это иначе, маги ходили бы голыми.

Рыцари ордена отливали эмблему своего меча из металла, и скрепляли овальными пряжками плащи. А жрицы… ключ жриц выдувался из алого стекла. Пластичность ткани, жесткость стали и прозрачность стекла, три символа Академикума.

Взгляд работника скользнул по поясу со склянками и снова поднялся к моему лицу.

– В лавке нет штатного колдуна, – совсем другим суховатым тоном ответил мужчина, – И нам запрещено закупать чирийскую сталь.

– А где разрешено? – спросила Гэли.

– Уж не мое дело, леди. Я к другим под прилавок не лезу, и не люблю когда лезут ко… – его речь прервала серебряная монетка появившаяся в руках подружки.

– Совсем – совсем не лезете? – поинтересовалась она.

– Ну…

Серебро в пальцах девушки сменилось полновесным золотом.

– Последняя лавка по Тисовой улице, вход с торца, – быстро проговорил мужчина, монета закрутилась по столу, и тут же оказалась накрыта пухлой рукой, – И пусть Гикар помнит мою доброту.

– Мы тоже не забудем, – я вернула знак ученицы на пояс, когда обучение будет закончено над пузырьком появиться вышитая корона, колдуны, как бы неумелы они не были, всегда состояли на службе у Князя.

 

Тисовая улица, начинавшаяся респектабельными лавками, закончилась довольно неприметными домишками, больше всего напоминавшими склады. Это, конечно не лабиринты у морского порта, воняющие крысами и солью. Это всего лишь площадки для хранения товаров ближайших лавок и таверн, но делать нам тут по большому счету было нечего.

Кучер неодобрительно покачал головой, когда Гэли вышла вслед за мной из кареты. Расчищенная мостовая сменилась грязным месивом снега и песка, под ботинками скрипели камушки. На крыше последнего дома, который, по словам лысого оружейника и должен быть лавкой неведомого Гикара, сидела серая найка. Большая грузная птица, издавала монотонные каркающие звуки, в южных провинциях их отстреливали, так как считали предвестниками несчастий. За последним домом начиналась банальная свалка, пахло горелым и  отбросами.

– Не уверена, что мы пришли правильно, –  Гэли сморщила носик и приподняла юбку.

Я оглянулась, в нескольких шагах приветственно колыхался на ветру торговый вымпел скобяной лавки, напротив стояла самоходная повозка – мобиль, двигатель был заглушен из высокой трубы не вырывалось ни облачка пара. Водитель посмотрел на нас сквозь стекло кабины, кучер демонстративно сплюнул в снег. Те, кто сменил добрые вожжи и живого скакуна на баранку и механическое ревущее сердце двигателя не вызывали уважения у коллег. Наш кучер Гийом, например, наотрез отказался садиться в демонову машинку, зато его племянник с радостью прошел обучение, за что и был проклят семьей. С каждым годом на дорогах появлялось все больше мобилей, но, не взирая на это, они еще не скоро сменят живых лошадей. Самоходные повозки дороги, сложны в содержании, не говоря уж о том, что многие видели в них приближение конца света и закованной в железо Тиэры.

Звякнул колокольчик на противоположной стороне и из маленькой кожевенной лавки вышел высокий господин и, не оглядываясь, пошел вверх по улице. Место, конечно тихое, но не безлюдное. Задворки торговой улицы… Какой смысл размещать тут лавку, да еще и без вывески?

– Мы только заглянем, – пообещала я.

– Жди здесь, – приказала кучеру Гэли и повернувшись ко мне призналась. – Как-то мне не по себе, лучше уж купить клинок у того лысого зазывалы.

– Нет уж, – я сделала несколько шагов, – Его лавка, не единственная в Льеже, – перешагнула замерзшую лужу, – на крайний случай спросим у мэтра Миэра и съездим завтра.

– Представляю себе выражение лица папеньки, – мечтательно протянула подруга, – Еще чего доброго лекаря вызовет, мне так точно.

Я уже свернула за угол неказистой с виду постройки и остановилась. Двери с торца здания не было.

– Не то чтобы мне было жалко золотой, но… – протянула Гэли, – Тот лавочник его явно не заслужил.

Я сделала еще несколько шагов и едва не поскользнулась на накатанной, уводившей на соседнюю с Тисовой улицу, тропинке. Люди здесь точно ходили. И часто.

– Иви?

Я нерешительно становилась, потому что с той стороны дверь была. Хорошая, массивная, собранная из массивных досок и обитая железом. В центре которой желтел равносторонний крест. Пустырь со свалкой теперь был по левую руку. Крики птицы стали отрывистыми и высокими.

– Иви, нет, – простонала подруга, но я уже ухватилась за холодную латунную ручку, мимоходом отметив, что латунь самый тугой из всех металлов, на порядок неподатливей той же стали.

С одной стороны я понимала, что делаю глупость, что вряд ли графине Астер место в подобной лавке, да и вообще любой другой девушке. Открою дверь, а за ней пара бородатых работяг грузит мешки с зерном. Или не пара…. Может, лавочник неудачно пошутил над привередливыми покупательницами? Он же не думал, что они на самом деле поедут и тем паче полезут в дверь, которой не было на положенном месте. Так что все это не его дело, тут свои мозги надо иметь, а откуда они у леди?

Дверь отворилась без скрипа, и в лицо пахнуло теплом жаровен, запахом хлеба, металла и табака. Посреди просторного зала стоял заросший по самые глаза лохматый мужчина в безрукавке, в крепких руках он сжимал черный как ночь чирийский клинок. И я поняла, что все-таки мы пришли туда, куда нужно, а вот он был в этом не так уверен.

Мужчина повернулся, кустистые брови поползли вверх, рука с клинком опустилась, надетая на голое тело безрукавка распахнулась… По груди вился серый рисунок чешуи. Вот и больной.

– Мне жаль, – вместо приветствия сказала я.

– Поверьте, мне жаль куда сильнее, – он улыбнулся в густую черную бороду, – Вам нужна помощь? Заблудились, леди?

Вошедшая следом за мной Гэли испуганно и с не малой долей любопытства осматривала зал.

Просторная комната, почти без мебели, светлые ошкуренные бревна стен, шары светильников, чашка с травяным напитком на комоде в углу, рядом одинокий табурет и оружие, много оружия. Вот только в отличие от лавки первого оружейника, она не было красиво развешано на стенах, а крепилось к подставкам, или лежало в многочисленных ящиках, что стояли вдоль стен.  Продолговатые короба громоздились друг на друга, с некоторых были сорваны крышки, некоторые стояли заколоченными, словно в лавку только что завезли товар, или наоборот, увозили.

Большая карта Эры на стене. Девы, Эры!!! Две половинки полушарий: Аэра и Тиэра! Если это не подделка, что стали так популярны в лавках путешественников, то значит стоит баснословных денег. Ильберт очень хотел такую, слишком мало сведений  сохранилось с тех времен, когда Эра была единой. На другой стене, прямо напротив карты висел флаг Князя – расправивший крылья сокол. Князь вел свой род от первого основателя Ордена рыцарей, прозванного Небесным воином.

Зал больше напоминал комнату отдыха в Лисьей норе, куда охотники забегали согреться и пропустить стаканчик, а не оружейную лавку.

– Нет. Мы не заблудились, – Я сделала шаг вперед… Ну ладно, маленький шажок, – Мэтр Гикар?

– К вашим услугам, леди, – он изобразил пародию на поклон. – Вот завершаю земные дела и передаю лавку другу.

– Мне нужна рапира. – проговорила я и чтобы сразу пресечь не нужные ох и ахи, вытащила и продемонстрировала ученический знак.

– Закройте дверь, на улице холодно, я не ем юных леди на обед, только на ужин.

Гэли поколебалась, но все же выполнила просьбу бородатого. Мужчина был в зале один, и пока не собирался кидаться на нас с воплями. Но как сказала бы бабушка – еще не вечер.

– Поднимите руку, – попросил мэтр Гикар и я послушно подняла ладонь, Гэли сделала один неуверенный шаг от двери, с интересом заглядывая в ближайший открытый ящик. Черный клинок, выглядевший игрушкой в руках здоровяка, взлетел и опустился мне на локоть, сердце замерло – Вот так, – агатовое железо легко коснулось ткани, словно он держал не шпагу, а указку, как учитель танцев, – Приподнимите плечо. Так… Кисти у вас слабые, значит, нужна рапира с облегченным сердечником. Будьте добры, наденьте перчатку, – попросил он, отходя к ящику, что стоял на полу прямо под картой.

– Зачем?

– Затем, что оружие из чирийской стали готово к настройке на хозяина, одно прикосновение и она ваша на веки, но пока леди не заплатит… – он многозначительно замолчал, перешел к соседнему ящику.

Я натянула на  правую руку прохладный шелк. Всегда предпочитала перчаткам муфты, ткань не мешала магии, пока ее не превращали в преграду, пока не ставили на пути изменений. Руки у мага всегда должны быть наготове.

– У вас узкие ладони, рукоять будет великовата и с непривычки может чуть проскальзывать, – продолжал рассуждать хозяин лавки, – Но при должной тренировке, это можно обратить в плюс, – он повернулся, и в каждой руке у него было по рапире.

Мужчина взвесил клинки и протянул мне правый:

– Попробуйте этот, обычно я не ошибаюсь.

Я коснулась изящной обмотанной светлой замшей рукояти, так контрастирующей с тьмой металла, по слухам чирийскую сталь закаляли в Разломе. Странная лавка без витрин и портьер выгодно оттенявших блеск металла, без драгоценных камней, лавка, хозяин которой давно мертв, но по какому-то капризу богинь продолжает дышать и разговаривать.

Черное железо бесшумно покинуло ножны, я подняла рапиру и сразу поняла разницу. Легкий изящный клинок, казался продолжением руки. С таким надо не сражаться, с таким надо танцевать. Выпад, блок, разворот, удар… И мое, богини, уже мое, черное лезвие столкнулось с тем, что держал в руках мэтр. Его карие глаза смеялись.

– Я редко ошибаюсь. Вернее никогда.

– Сколько? – выдохнула я.

– Тысяча золотых, – печально ответил бородач.

– Сколько? – охнула Гэли.

Я опустила руку, переход от восхищения до разочарования был слишком быстрым. Тысяча золотых – цена парадного выезда вместе с четверкой лучших скакунов. Лисью Нору после смерти дяди Витольда оценили в две с половиной…

– Но… но, – не нашла слов подруга.

– Леди, приди вы на неделю раньше, я бы сказал пятьсот, а с месяц – отдал бы за триста и улыбку, но с тех пор произошли два события…

– Вы заболели, – перебила Гэли, – И зачем вам деньги?

– Спасибо, что напомнили, – пробормотал он, – Но это, – он обвел клинком зал, – принадлежит не мне одному, но даже будь иначе, думаете, у мертвеца не может быть желаний, вроде отделанного радужным деревом гроба?

– Ну… – смутилась подруга.

– Но, я говорил не про это, – тряхнул головой Гикар, – Произошло два прорыва сквозь врата демонов, стражи понесли потери. Разлом не стабилен, дорожные пошлины утроили, плюс личный налог князя на черные кости[3], – он развел руками, – При прорыве наши потеряли трех магов.

Все знали, что закалка черных клинков сложна и связана с риском. С очень большим риском, но насколько его оценивают в денежном эквиваленте, я поняла только сейчас.  Из Разлома  в наш мир попадали демоны, погуляв пару недель по Йрийской равнине, они уползали обратно, оставляя после себя лишь боль и разрушения. Маги предполагали, что Разлом неравномерен, черная трещина тянулась через всю Эру, а незваные гости норовили постучаться к нам только в определенных областях. Например, у Проклятых островов, или напротив Врат. Они раз разом пробовали на зуб оборону Стражей Чирийского хребта, и иногда им удавалось ее опрокинуть. За этим «иногда» зачастую стояли тысячи жизней. Кровавая карусель тварей Разлома начиналась, как раз от Врат, как называли выводивший к равнине перевал…

Я вложила клинок в ножны, хотя больше всего на свете мне хотелось, топнуть ногой, забрать оружие и выписать вексель. И пусть папенька разбирается. Будь цена вдвое дешевле, можно было бы попробовать. Но на тысячу графа Астера не разжалобишь. Вексель аннулируют, а покупка вернется к продавцу… Хотя нет, такого позора отец не допустит, скорее рапиру повесят в оружейной Кленового сада и будут рассматривать, как вложение денег. Чирийские клинки куются только раз, потом их уже невозможно переплавить. А я останусь с тем же, с чем и пришла. Девы, как обидно.

– Простите, мэтр. – пробормотала я, вкладывая рапиру в ножны.

– Не извиняйтесь, – глаза мужчины стали грустными. – Могу предложить не заговоренную рапиру того же мастера.

– И любой противник обернет ее против меня, – я покачала головой.

– Мэтр Гикар, а это… – Гэли указала, на что-то внутри ближайшего короба.

– Смелее, – предложил он, – В том ящике изделия подмастерьев, ничего запрещенного для касания нет.

Подруга быстро, словно боясь, что он передумает, вытащила зеркало. Серебристая поверхность стекла на фоне черной оправы смотрелась драгоценной каплей. Действительно завораживающе.

– Десять золотых, – сразу обозначил цену бородатый. – Ученикам тоже нужно зарабатывать.

– А что оно может? – спросила подруга.

– Почти ничего,– рассмеялся мужчина, забрал у девушки зеркало и вдруг со всей силы швырнул об пол.

Я вскрикнула, Гэли вцепилась в руку мужчины. Но зеркало отскочив, кувырнулось воздухе и упало на теплые доски. На сверкающей поверхности стекла не было ни единой трещины.

– Десять золотых, – повторил Гикар.

Для зеркала это было очень много, но… я видела как сияли глаза Гэли, когда она подняла новую игрушку.

– Никогда не знаешь, что этим магам в голову взбредет, – стал рассуждать мужчина, заглядывая в ящик, – При всем моем уважении леди. Например... хм, мне казалось, что я все продал, но один остался, – он повернулся ко мне, держа в широкой руке  черную коробочку с тремя округлыми выступами, – Это инструментариум.

– Звучит страшновато, – не удержалась я, честно говоря, меня не очень волновали коробочки, взгляд помимо воли возвращался к отложенному клинку.

– Очень популярен у рыцарей, – Гикар нажал на выступ и из коробочки выскочил стержень с двумя перекрещивающимися насечками на круглом срезе. Отвертка?

Мужчина отступил к соседнему ящику, покопался в содержимом, покачал головой, переместился к следующему и, наконец, нашел то, достал… метатель, совсем, как тот, с которым упражнялись на занятиях, разве что металл корпуса был абсолютно черный.

– Смотрите, – он положил метатель на крышку ящика, вставил стержень в паз и выкрутил винт сперва на рукояти, потом второй под дулом, третий у бойка. Еще одно нажатие, и стержень с насечками сменил стержень с плоским скошенным краем, которым мужчина подцепил корпус и  моментально снял крышку. Я никогда не видела, что бы так быстро разбирали метатель. Инструменты в коробочке – занятная вещица, не незаменимая, но занятная.

Я неосознанно потянулась к черному металлу магией, касаясь невидимыми нитями корпуса,  чувствуя направляющие стержней, сжатые пружины и… колбу с жидкостью.

– Это уровень, – словно поняв, что я делаю, – бородатый перевернул коробочку другой стороной, в металле было вырезано окошко, в котором проглядывала часть пузырька с колышущейся жидкостью, – Иногда нужно видеть вертикаль, отвес – вещь хорошая, но уровень еще лучше, вот поэтому инструментариум так любят рыцари.

– И маги, – добавила я, бородатому все-таки удалось привлечь мое внимание, – Сколько?

– Пятнадцать. И если улыбнетесь, добавлю набор линз.

– Договорились.

– А я возьму зеркало, – вставила  Гэли, мужчина улыбнулся, – И отложите тот клинок, леди Астер должна подумать.

– На сколько? – склонил голову на бок Гикар.

– На день. – невозмутимо ответила она, не обращая внимания на мой вопросительный взгляд, вряд ли граф Астер за день изменит своим принципам.

Я выписала вексель, подождала пока бумага «приняв» родовую подпись, чуть позеленеет, и вырвала последний лист из книжки. Не забыть бы заехать в банк за новой вексельной книжкой.

– С вами приятно иметь дело, – приняв вексель, склонился мужчина, словно джентльмен, что совсем не вязалось с гривой черных волос и стеганой жилеткой.

 

Зимний воздух показался ледяным после жарко протопленной комнаты лавки. Гэли держала в руках сверток с зеркалом, я повесила черную коробочку в петлю на поясе.

– Ну, хоть не зря сходили, – сказала подруга, огибая дом и возвращаясь на Тисовую улицу.

Она была очень довольна покупкой, а вот мои мысли то и дело возвращались к оставленной в лавке рапире. Может, заложить драгоценности? Все равно от них никакого толку, кроме удовлетворения от обладания, но если пройдет слух, что одна из Астеров продает родовые украшения… Я скривилась, нет такого позора матушка не выдержит.

Все произошло очень быстро. Занятая своими мыслями, я даже не сразу отреагировала. Гэли кротко и пронзительно вскрикнула, когда выскочивший из подворотни пацан выхватил у нее сверток и припустил наутек.  Подруга взмахнула руками. Я даже не задумалась, что делаю и зачем. Зерна изменений не успевшие толком сформироваться ринулись вдогонку убегающему свертку.

Я сжала руку в кулак, сжимая не столько воздух, сколько неподатливый метал оправы. Зеркало не было заговорено от изменений. Но железо менять трудно, это кропотливая работа, требующая времени и терпения. Но у металлов и еще некоторых веществ есть особенность, не очень приятная для магов. Стоило коснуться железа, посеять зерна изменений, которым просто не хватит времени, чтобы прорасти, как металл замирает в пространстве, вбирая в себя то, что предлагал ему маг. Всего на миг, но этого достаточно.

Со стороны выглядело так, словно к мальчишке была привязана веревка, и в самый неожиданный момент она, натянувшись, закончилась, дернула его назад, как сторожевого пса бросившегося на незнакомца, но забывшего, что сидит на цепи. Мальчишка вздрогнул и опрокинулся на спину. Прижимая к себе сверток с зеркалом.

Подняться ему не дал черный кожаный сапог, чья-то нога наступила воришке на плечо. К нам уже бежали – кучер Миэров и давешний водитель.

– Ми… милорд Виттерн, – проговорила Гэли за секунду до того, как я подняла взгляд на обладателя сапога и посмотрела прямо в изуродованный глаз.

– Так, Астер, – холодным учительским тоном начал говорить магистр, – Ученикам не запрещено применять магию в городе, но только если окружающие видят, что перед ними именно ученики, – Он повернулся, – Вы знаете правила, Астер. Где ваш значок?

Я достала из-под куртки эмблему Магиуса.

– Носить на видном месте, хоть на лоб себе приклейте, но без него не смейте колдовать, иначе плакали ваши прогулки по городу. Вам ясно, Астер?

– Да, милорд, – я присела.

– Теперь вы, Миэр, – он наклонился и выхватил у парня сверток.

– Пощадите, ваше магичество, – тут же завыл чумазый мальчишка, – девами молю, обещаю, больше никогда…

– Отвези леди домой, – учитель протянул сверток нашему кучеру, – И больше не возите по задворкам, даже если очень попросят.

– Все сделаю, ваше магичество, леди в лавку пошли, кто ж знал… – забормотал мужчина.

– Милорд Виттерн, – водитель мял фуражку, – Я ждал вас с другой стороны.

– Можешь ждать дальше, а ты, – полуприкрытый глаз остановился на размазывающем по лицу слезы мальчишке, – Вставай. – и убрал сапог.

Пацан вскочил, готовый в любой момент задать стрекача, едва не теряя заскорузлые ботинки без шнурков.

– Держи, – в воздух взлетела серебряная монета, и воришка ловко поймал ее, и тут же рванул вверх по улице, сверкая почти протертыми насквозь подошвами.

– Милорд! – закричала Гэли.

– Слушаю тебя, Миэр.

Отбежав на десяток шагов, воришка обернулся, мелкий в пальто, у которого не было пуговиц, а кушак заменяла измочаленная веревка. И улыбаясь щербатым ртом, в котором отсутствовало несколько зубов, прокричал:

– Дай вам Девы здоровья, господин маг. – и нырнул в просвет между лавками.

– Вы дали вору денег? – возмутилась Гэли.

– Вот бы вы так же наблюдательны на уроках были, леди. А что предлагаете оттащить его на главную площадь и отрубить руку? Из-за…– он посмотрел на сверток, – Что там у вас? – я почувствовала осторожные уколы чужой силы, – Зеркальце? Да вы беспощаднее Первого Советника, Миэр, хорошо, что среагировала Астер, а не вы.

– Это неправильно, милорд, – подруга от злости покраснела.

– Может быть, – пожал плечами учитель, – А еще неправильно, что одни рождаются на шелковых простынях, а другие в хлеву, но есть все хотят одинаково. На подругу свою посмотри, она могла раскалить металл так, что парень остался бы без обеих рук, но не стала, просто остановила.

– Я просто не подумала, – пробормотала я.

Огонь для меня – это злость, ярость, а здесь…

Отец как-то отдал приказ повесить крестьянина, укравшего со скотного двора корову. Допустить мысль о том, что папенька не прав я не могла, вот и выходило, что руку за зеркало – это чересчур, а жизнь за корову, значит в самый раз?

– Жаль, Астер. Пора бы уж начать, – он коснулся шляпы, – Леди. – и пошел следом за удаляющимся водителем.

– И все равно, – зло топнула ногой Гэли, – Раздавать деньги ворам это глупость.

Но у воров на этот счет видимо было другое мнение…

 

Запись пятая – о пользе шляпок и вреде каблуков

 Я проснулась от грохота. С таким звуком у нас в Кленовом Саду в прошлом году разбилась статуя Первой Девы, что стояла в парадном холе. Вернее ее своротил брат не рассчитавший количество медовухи и собственную выносливость, горничная, от чего то решила, что начался штурм замка, от страха уронила поднос и убежала прятаться в погреб.

Но здесь не Кленовый Сад, и громкий раскатистый звук заставил меня сесть на кровати. Белый особняк Миэров был красив, уютное трехэтажное здание в глубине Первой Садовой улицы, летом наверное утопавшее в вишневом цвету, зимой же белый камень стен смотрелся на фоне искрящегося снега чуть грязноватым. Чужой дом, чужая кровать. Я ворочалась до полуночи, прежде чем смогла заснуть, а через два часа…

Грохот сменился не менее тревожной тишиной, в которой самым громким звуком было собственное дыхание. За окном качались ветки и их тени касались стен, ложились на потолок, иногда опускаясь на пол, трогая белоснежное белье на кровати.

Дверь скрипнула, приоткрываясь, сердце замерло, я натянула одеяло почти до подбородка, как в детстве, когда еще веришь, что уютная темнота собственной постели может спасти от Гулленского сердцееда, что забирался в дома и выедал грудную клетку.

В комнату скользнуло что-то тягуче белое.

– Иви, – донесся испуганный шепот, и я едва слышно застонала от облегчения, – Иви,–  повторила Гэли, в белой хлопковой ночнушке она походила на привидение.

– Что происходит? – спросила я.

– Иви, там… – глаза постепенно привыкли к темноте, и я увидела, как Гэли обхватила себя руками, – Там у лестницы…

– Что? – не выдержала я, выбираясь из кровати, – Что, во имя дев, случилось?

– Там… покойник… кажется. Отец внизу орет на Кироса, это наш управляющий.

– Девы, – я выбралась из-под одеяла, – Какой к демонам покойник?

– Обычный, у него головы нет, – жалобно проговорила подруга.

Я посмотрела на подругу и поняла, что она не шутит, что она дрожит, что ее всегда такие яркие зеленые глаза заглядывают в мои, в надежде найти решение.

– Так… – пробормотала я, и пошла к двери.

– Иви, – догнал меня испуганный шепот, – Что ты делаешь? Ты не хочешь… – но я уже вышла из спальни в холл второго этажа, снизу доносилась ругань, раздраженные голоса и не похоже, чтобы дом Миэров собирались брать штурмом, по крайней мене не сегодня.

Я подошла к перилам балюстрады и посмотрела вниз. Гэли была права, у подножия лестницы лежал труп, хотя голова у него была, правда лишь частично. Это был без сомнения мужчина в темной облегающей одежде, он лежал лицом вниз,  часть затылка отсутствовала, ее заменяла алая клякса, кусочки чего-то белого, ошметки…

Почувствовав, как к горлу подступила тошнота, я отвернулась, на белых столбиках перил  подсыхала кровь, темнея до темно коричневого цвета.

– Демоны тебя забери Кирос, – повысил голос метр Миэр, – Сказал же, принеси тряпку… – мужчина в  белой рубашке с закатанными рукавами взмахнул рукой.

Отец Гэли не был особенно высоким, скорее его можно назвать крепким и энергичным. Именно это поразило меня  при первой встрече, он ни минуты не мог оставаться на месте, словно в нем было что-то не дающее мужчине спокойно стоять. Он ходил, говорил, размахивал руками и обладал удивительной способностью быть везде и всюду, наполнять присутствием целую комнату. Уверенный голос, четкие приказы, не допускающие двояких толкований.

– Какую тряпку, хозяин, до прибытия Серых нельзя ничего трогать, – отозвался тот, что стоял напротив, более худой в сюртуке и галстуке, похоже, мужчины еще не ложились спать.

– Неизвестно, когда они явятся. Прикрой, я сказал, а то сам сейчас штору сдеру, не дай Девы Гэли увидит – он поднял голову, и мы встретились взглядами, за спиной тихо охнула подруга.

– Отец? – спросила она. – Что случилось?

– Ничего. Или спать, – приказал он, – И вы, леди Астер.

– Но… – Гэли растеряно посмотрела на труп.

– Завтра, – уже мягче сказал метр Миэр, – Поговорим завтра, милая.

– Уверены, что завтра вы этого захотите? – сказала вошедшая в холл женщина.

Она двигалась очень мягко и совершенно бесшумно, словно кошка. Более того, создавалось впечатление, что мы увидели ее только когда, она захотела.

Темно русые волосы забраны в высокую прическу, белая блузка и… широкие брюки, которые так легко принять за юбку, если женщина будет стоять неподвижно. Но как сказала бы моя матушка: это скандал. Леди может надеть брюки в исключительной ситуации, при чем когда графиню Астер просили привести примеры этой исключительности, та путалась, и ничего толкового, сказать не могла, или как я подозревала, сама не знала. В любом случае появиться в штанах в обществе, пусть оно и состояло из пары мужчин без галстуков и девушек в ночных рубашках – это нонсенс.

Вслед за незнакомкой в зал вошли двое солдат в серой форме, на лацканах бляхи с изображениями рыцарских мечей и короны. Серые гончие…

– Как вы вошли? – растерялся управляющий.

– Где Торп? – задал более конкретный вопрос хозяин дома.

– Отдыхает, – ответила женщина, приглядываясь к лежащему у подножия лестницы телу, – Ваш дворецкий все равно ничего о госте не знает, через парадное он не входил, – она сдержано улыбнулась и представилась, – Аннабэль Криэ.

В ярком свете холла, на ее груди сверкнул стеклянный ключ. У жриц Академикума они алые, а у гончих серо-стальные. Я втянула воздух, и она тут же подняла голову, улыбка все еще блуждала по ее лицу.

– У вас в гостях магессы, мэрт Миэр? Это они его так?

– Нет, – резко ответил отец Гэли, – Моя дочь и ее гостья не при чем. Вора застрелил я. Метатель там, можете убедиться, – он взмахнул рукой указывая на столик, где рядом с напитками виднелась рукоять метателя, у крашенная серебряной чеканкой.

Как и говорил магистр, метателями могли пользоваться и обычные люди, заряды, как обычные свинцовые, так и запертые в сферы заклинания свободно продавались в оружейных лавках, были бы деньги.

– Убедимся, – склонила на бок голову гончая, – Но с девушками все равно придется поговорить, либо здесь, либо в участке. Выбирайте.

Хозяин дома еще раз посмотрел на дочь и кивнул:

– Пусть подождут наверху. Уведи их Мила.

Я обернулась и увидела, что рядом с подругой стоит пожилая экономка Миэров. В отличие от нас она успела накинуть пеньюар, седые волосы были убраны под чепец.

– Идем, милая, и вы, леди Астер, – она потянула Гэли обратно в комнату.

Я бросила еще один взгляд вниз. Жрица присела рядом с  трупом, один из рыцарей осматривал метатель. Второй, присев с другой стороны тела, отодвинул руку покойника и двумя пальцами поднял несколько железок, скрепленных кольцом, словно связку ключей. Или это они и есть?

– А ведь действительно вор, – позволила себе легкое удивление Криэ. Девы, откуда мне знакома эта фамилия? – Вы храните в доме ценности, мэтр Миэр? Ведь, не серебряными за ложками он сюда залез?

– Откуда вы знаете? – возмутился дворецкий, –  Ложки работы самого Огрье.

– Это не обычный домушник, – низким голосом ответил рыцарь и, тряхнув ключами, указал на что-то, – Клеймо мастера Ши

– Доигрался черт старый, – процедила жрица.

– Его игрушки мало кому по карману, этот, – кивок на тело, – Был не прост, и скорей всего работал по заказу.

– Ну, вдруг кому-то именно ложки и понадобились, все-таки Огрье, – усмехнулась женщина, – Мэтр Миэр, возвращаюсь к вопросу, – жрица встала, – Вы храните ценности в доме? Кроме ложек?

Отец Гэли вздохнул и признался:

– В кабинете Око Девы.

Один из рыцарей выразительно присвистнул. Еще бы, я тоже еле сдержалась.

– Без Ока я бы вора не заметил. Метатель у меня всегда заряжен, так что… – он развел руками, – Идемте, покажу.

– Иви, – прошептала Гэли, потянув меня за руку от балюстрады.

Мы вернулись в отведенную мне спальню, подруга тут же забралась с ногами в кресло, а домоправительница стала зажигать светильники, невпопад приговаривая:

– Что творится… ой, что творится…

– У твоего отца и вправду есть Око Девы? – спросила я, садясь на кровать и накидывая на плечи одеяло.

– А ты думаешь, он соврал жрице? – в свою очередь спросила Гэли.

Нет, я так не думала. Жрицы учились в Академикуме на факультете Посвящения. Если в Орден принимали только мужчин, то в жрицы, только девушек, и только тех, кто готов сложить к ногам Дев жизнь. Жрицы отрекались от всего: от семьи, от друзей, от прежней жизни. И взамен богини награждали их силой. Не властью над веществами, что пробудилась однажды во мне, а совсем другой магией, пугающей и непонятной. Они властвовали не над предметами, и не над телами, они вторгались в умы. Они могли залезть тебе под черепную коробку и пошуровать, после чего ты будешь блаженно пускать слюни в приюте Милосердия. Еще они могли навсегда отрезать колдуна от магии. Они способны заставить тебя поверить, что ты не человек, а курица с птичьего двора ближайшей ресторации, и ты будешь очень натурально кудахтать и махать крыльями.

Большой дар для тех, кто родился без капли магии в крови. Дарованная Девами награда. Богини сами создали тех, кто мог противостоять предавшим их магам.

Так что вряд ли мэтр Миэр соврал. Но Око Девы? Здесь за стеной? В это так же сложно поверить, как и в то, что мне когда-нибудь доведется увидеть князя.

Редкий артефакт времен единой Эры. Никто не знает, сколько их было, ученые мужи думают, что шесть, мотивируя простой математикой, мол, три богини – шесть глаз. Каждый раз передергивает, когда слышу подобное… На самом деле Артефакт не имеет физического сродства с глазами дев.

Око -  это шар из вулканического стекла, к добру ли к худу, но все вулканы остались в Тиэре, этот шар очень похож на тот, которым дурят голову людям гадалки, собственно с артефактов, они и были скопированы. Потому что Око на самом деле видит, но не прошлое и будущее, его не знают даже богини. Оно видит настоящее. Видит и показывает владельцу любой уголок Аэры, любой город, дом, спальня… От Ока не спрятаться за толстыми стенами.

Первым артефактом владели магистры Академикума, вторым Князь, третий прозябал у какого-то отшельника в Загорье, четвертый пропал вместе с одной из экспедиций к Проклятым островам, пятый… А пятый выходит в Льеже у мэтра Миэра. Бесценная вещь имеющая всего пару недостатков, которые маги упорно именовали особенностями.

Во-первых, Око обладало собственной волей, так до конца и не понятой людьми. Иногда артефакт просто отказывался что-то показывать, тогда, как в другой раз картинки сменяли друг друга, едва ли не опережая мысли просителя. Да, только просителя, приказы, даже княжеские, Око игнорирует. Многие связывают эту избирательность с личностью владельца, некоторые с фазами лун, а некоторые уповают на волю богинь, которая, как известно, объясняет все.

Во-вторых, Око показывало почти все, но это было одно весомое «почти». Артефакт слеп, когда дело касалось другого Ока. Глаза Дев не видели друг друга, не видели хозяев, их домов…

А ведь если задуматься, отец Гэли несметно богат, и я не имею в виду торговую компанию и дирижабли, я имею в виду артефакт Дев. Око показало ему грабителя, которого он застрелил.

– Ох, не к добру, – пробормотала домоправительница, – Говорила я вашему батюшке, что от этого глаза будут одни неприятности.

– Перестань, Мила, ты пророчишь беды после каждого крика найки. Серые гончие во всем разберутся. – подруга подтянула колени к груди и натянула на них длинную сорочку.

Серые Гончие – псы порядка, те, кто стоит на страже покоя и благосостояния Аэры. Они расследуют кражи, ищут пропавших детей, предают суду убийц и провожают на виселицу разбойников. Серые не подчиняются ни магистрату Акадимикума, ни первому Советнику – никому и отчитываются только перед Князем. Серыми становились как жрицы, так и рыцари, маги, или даже простые стражники, продавшие прошение на перевод. И с этого момента любой полученный ими знак отличия становился серым, будь то алый ключ,  блестящий меч, зеленый пузырек или воинский шеврон. Они больше не служили своему сословию, они служили всем.

В Кленовый сад Серые приезжали лишь один раз, когда крупная партия руды не доехала до столицы. И быстро уехали, увозя с собой управляющего, к вящему недовольству отца, который просто хотел повесить вора.

Серые гончие – гарант спокойствия, без которых города давно утонули бы в преступных нечистотах. Кражи и убийства как раз по их части.

– Уж эти Серые разберутся, знаем мы, как они разбираются, – продолжала ворчать старушка.

– Неужели? – спросил веселый голос, и мы повернулись к бесшумно вошедшей жрице, и даже створка не скрипнула. – Мне не расскажете?

– Спаси меня, Девы, – замотала головой Мила.

– Жаль, – женщина прошла в комнату, – Тогда поговорим с юными магессами. Мисс Миэр и мисс… – она выразительно подняла брови.

– Астер, – представилась я, не делая попытки встать, – Графиня Ивидель Астер.

– Какой поток? – спросила Серая.

– Первый.

– Чудесное время, – продолжала улыбаться она, только вот глаза оставались серьезными, – Вашу руку, графиня, – мягко попросила она.

Мягко, но непреклонно.

Я вытянула чуть дрожащую ладонь, и она тут же накрыла ее своей, обхватывая мои пальцы. На правой руке Аннабэль Криэ носила кольцо, в отличие от магов, жрицам не мешали украшения. И им не обязательно прикасаться к вам, чтобы забраться в голову, но рукопожатие – жест хорошего тона, открытая дверь перед гостем дверь, тогда как он вполне может вломиться в окно с шумом, грохотом и осколками стекла, которые исполосуют вас вдоль и поперек. Рука – это приглашение, жест добрых намерений и якорь, который не дает жрицам заблудиться.

– Ммм, – многозначительно протянула женщина, – Вы применяли магию? Несколько часов назад…

– Да, – не стала отрицать я, – В присутствии моей подруги и магистра.

– Значок был при вас?

– Да…

– Но… – она тут же уловила недосказанность жрица, ее сила легким покалыванием прошлась по руке, коснулась ключицы и остановилась где-то за ухом. Я едва подавила испуганный вдох, жрица стояла согнувшись, ее глаза замерли прямо напротив моих, – Но?

– Но он был на поясе под курткой.

– Не любите шевроны, графиня?

– А вы, баронесса? – я сжала ее ладонь и приподняла, выразительно глядя на кольцо-печатку, где в золотистом круге стоял на задних лапах медведь. Да, мне было знакомо ее имя, – Герб Стентонов, я слышала о вашем отце.

– О нем все слышали.

Истинная правда. О бывшем Первом Советнике бароне Стентоне слышали все, и о том, как он погиб на дирижабле десять лет назад. У него осталась дочь, и она сейчас стояла передо мной. Дочь, отрекшаяся от рода и посвятившая свою жизнь служению Девам и людям.

– Мои соболезнования.

– Взаимно, род Астеров тоже понес потери. Уместно ли будет спросить, почему вас не было на той яхте? – она прищурилась.

– Матушка приболела. А вас?

– Отец наказал за своеволие. Помню, я планировала не разговорить с ним целую вечность. Так и случилось, – она передернула плечами, – Но вернемся к настоящему. Вы не видели грабителя раньше?

– Я и сейчас его не  видела, – ответила я, – Затылок не считается.

– Вы заряжали метатель Алекса Миэра?

– Нет.

– Хм, – за ухом кольнуло, – Ирония. Не поясните? – снова улыбнулась она.

– Извольте. Удельный вес свинца одиннадцать грамм на кубический сантиметр, а магического стекла в четыре раза меньше, разные капсюли, сила выстрела и звук. Я проснулась от грохота. Заряд был свинцовый, потому у того бедняги отсутствует часть головы. А для  того чтобы зарядить свинцовую пулю, маг не нужен.

– Однако, – удивилась жрица, – Высокородные теперь действительно учатся, а не ищут партию побогаче?

– Знали бы вы, сколько она бьется над заданием милорда Виттерна, – вставила Гэли, – Метатели, заряды, у меня  уже голова болит.

– Йен Виттерн все еще преподает в Магиусе? И дает это дурацкое задание,  обезвредить заряд с сухой краской?

– Да, – теперь уже я подалась вперед, – Знаете решение?

– Откуда? Я же жрица. – ее взгляд снова стал острым, – Вы знали что в доме Око Девы? – допрос продолжался.

– Нет.

– Что принес посыльный?

– Не имею ни малейшего понятия. А что он принес?

Баронесса выпустила мою руку, по лицу тут же разлилась усталость.

– Хорошо, леди Астер, – она выпрямилась и повернулась к подруге, и вытянула руку, – Ваша очередь, мисс Миэр.

– Что ж это… – снова запричитала домоправительница.

Но Гэли остановила ее взмахом руки, а вторую протянула жрице:

– Закончим с этим поскорее.

– Благодарю ва… – жрица замолчала, – Вы применяли магию не менее часа назад?

– Нет, я…

– А вот врать не надо, – пальцы баронессы сжались, на узкой ладони.

– Я не вру, я… я просто…

– Отстаньте от девочки! – вспылила старуха.

– Нет, Мила, – Гэли закусила губу, – Я пыталась изменить зачарованное железо.

– Поясните?

– Заговоренные клинки неподвластны изменениям, но я… но мне было интересно проверить самой, – подруга бросила на меня испуганный взгляд и покраснела.

– Какие пытливые умы здесь собрались, – усмехнулась жрица, – Куда катиться Аэра? Вместо того, чтобы вышивать крестиком, леди играют с железом. И как успехи?

– Никак.

– Насколько мне известно, мэтр Миэр не обладает титулом, откуда у него родовые клинки?

– Зато он обладает деньгами, – высказалась Мила, – И у него этих железок полная комната, хотите, провожу? Тоже поиграетесь.

– Вы тоже проснулись от выстрела?

– Нет, я легла, но не успела заснуть. Просто услышала грохот.

– И не закричали, не позвали на помощь?

– Нет, я сразу побежала сюда, к Иви...

– Почему не к отцу?

– Не знаю, просто побежала.

– Что принес посыльный?

– Э… – Гэли сморщила нос и принялась перечислять, – Две юбки, сорочка, ридикюль, что я заказала кожевеннику в прошлом месяце, румяна от мадам Помпи, капор, чулки…

– Все-все, я поняла.

– А зачем вам посыльный? – спросила я.

– Что за ночка, – печально пожаловалась жрица, – На соседней улице нашли посыльного с пробитой головой, мы пытаемся выяснить, что и куда он нес или доставил заказ и уже шел обратно. Мальчишка работал сразу в нескольких лавках, – женщина отпустила руку Гэли.

– Но это никак не связано? – спросила подруга, – Я к тому, что вор специально охотился за Оком.

– Пока не знаем, – выпрямилась баронесса, – Смотрите, вор забирается в дом за Оком, но вместо того чтобы вскрывать кабинет, идет в противоположную сторону. Явно намереваясь подняться по лестнице в крыло, где располагаются спальни, и получает пулю в затылок. Можно конечно предположить, что у него не было плана дома, но…

– Он у него был? – спросила я.

– Был. Вы больше ничего не хотите мне сказать, леди?

– Нет, – испуганно сказал Гэли.

– Нет, так нет, – устало проговорила жрица, допрос выпил ее силы, – Тогда послушайте совет, возвращайтесь в Академикум. И вашим семьям спокойнее и у меня работы меньше.

И волей не волей нам пришлось последовать ее совету.

– Все должно быть не так, – пожаловалась мне сидящая напротив Гэли, карету тряхнуло на кочке и подруга схватилась за шляпку, – Я хотела провести день в Городском парке, там есть кофейня, где подают изумительный напиток, зерна привозят прямиком из южный провинций, посмотреть салют…

– Который отменили из-за метели, – я успокаивающе улыбнулась, – Перестань расстраиваться, этот фейерверк не последний, да и кофе никуда не убежит. Сейчас заедем в банк, а потом в воздушную гавань.

– Тебе так не терпится вернуться к учебникам? – она страдальчески закатила глаза.

Я пожала плечами, не то что бы мне не терпелось, но…

Разыгравшаяся с самого утра метель спутала нам все планы, ветер унялся только после обеда, и подручный отрапортовал мэтру Миэру, что в течение часа возобновят полеты дирижабли.

– Прошу прощения за ночной инцидент, леди Астер – извинился отец Гэли, провожая нас к черному лакированному экипажу, запряженному белоснежной четверкой лошадей, – Буду рад видеть вас нашей гостьей на зимний танец Дев.

– Благодарю, – ответила я, поправляя пояс с ингредиентами. Справа - сухой огонь, слюна тритона и едкий сок росянки. Слева – красящий лед, хлопья тумана и паутина. Значок ученицы Магиуса занял полагающееся место на куртке.

Гэли отвернулась от окна, за которым проплывали засыпанные снегом улицы Льежа, неодобрительно покосилась на шеврон и в очередной раз вздохнула…

Экипаж миновал Сады, обогнула исторический центр Льежа, едва разминулась со встречной каретой у Управы, миновала Казначейство, рядом с которым стояло два мобиля, и остановилась напротив  Эрнестальского Золотого Банка.

– Мы еще погуляем, – пообещала я подруге, распахивая дверцу, – И, может быть, уговорим твоего отца показать Око Дев.

– Он будет рад узнать, что еще чем-то может заинтересовать молодых леди, – кисло улыбнулась девушка, откидываясь на подушки.

Привратник распахнул отделанную бронзой дверь. Я ступила в царство позолоты и вензелей, запаха бумаги и крепкого табака. Эрнестальский банк переехал в Льеж после того, как овдовевшая столица лишилась князя.

Что определяет нашу судьбу? Поступки? Намерения? Где та грань, преступив которую уже нельзя вернуться? Не знаю, но, ступая по гулким плиткам из Лирийского мрамора, вряд ли я могла знать, что все пути уже отрезаны.

– Графиня Астер, – представилась я привставшему из-за стола клерку, тот скользнул взглядом по значку, – Ивидель Астер. Мне нужна новая вексельная книжка.

– Сей момент, леди, –  он с поклоном удалился за конторку.

Через две минуты на стол передо мной легла книжка, на черном кожаном переплете красовался оттиск змеи, раздувающей капюшон, герб Астеров. Под испытывающим взглядом клерка, я открыла книжку и коснулась первого листа, на нем тут же проступил чуть зеленоватый отпечаток пальца. В таких делах папенька никогда не экономил. Магически измененная бумага, признала меня. На этих листах сможет сделать запись только тот, в ком течет кровь Астеров.

– Лимит? – с тревогой уточнила я.

– Без изменений, – учтиво ответил клерк, тщательно скрывая удивление.

Ведь он не знал про спаленный корпус. Я, до последнего, ждала гневного послания от отца, а когда не дождалась, вместо облегчения почувствовала тревогу. Надеюсь, в Кленовом саду не случилось ничего, что могло отвлечь папеньку от отплаты счетов.

Привратник выпустил меня из яркого тепла банка в ветреный холод улицы. Мельком отметив, что снова пошел снег, я сделала несколько шагов на засыпаемую белыми  хлопьями мостовую и огляделась.

Кареты Миэров не было.

Вниз по улице проскакал закутавшийся в светлый плащ всадник, на углу фыркнул паром мобиль, две леди придерживая шляпки заходили в кафе напротив, молодой джентльмен придерживал для них дверь. Двое мужчин постарше опираясь на трости  разговаривали недалеко от входа в банк, где-то за домами звякнул на повороте трамвай.

Кареты не было. Черной кареты запряженной лучшими лошадьми…

– Леди, – позвал привратник, – Могу я вам помочь?

– Не знаю, – проговорила я растеряно, – Карета… Здесь стоял экипаж?

– Совершенно верно, – кивнул служащий, – В карету сел джентльмен, и через минуту  девушка велела кучеру трогаться.

– Джентльмен? – растерялась я. Кто мог сесть в карету к подруге? Отес? Мердок? Оли? Кто угодно из разгуливающих по городу сокурсников, но тогда они дождались бы меня. Всего несколько минут… Что могло случиться за это время здесь в центре Льежа? – Какой джентльмен?

– Не могу знать, леди. Поймать вам экипаж?

– Да… Наверное, – пробормотала я, понятия ни имея, что делать и куда ехать, по распоряжению мистера Миэра в воздушной гавани нас ждала гондола. Нас, а не меня. Купить билет на другой дирижабль? Или вернуться в особняк и сказать, что Гэли уехала с неизвестным мужчиной? Я представила себе выражение лица ее отца…

Где-то внизу раздался крик. Испуганный женский возглас. Джентльмены на углу обернулись. И тихий день, заполненный ветром и падающими ажурными хлопьями снега, вспорол раскатистый звук. Точно такой же, как я слышала этой ночью. Грохот выстрела эхом отскочил от стен, прокатился по мостовой и разбился о серые камни домов. Снова закричала женщина, сидящие за широкими окнами кафе посетители возбужденно переглядывались, шофер открыл дверцу мобиля.

– Лошади! Лошади понесли! – с восторгом закричал мальчишка в заломленном на затылок кепи, он бежал вверх по улице прямо к банку, радостно вопя во все горло, –  Белые лошади большой черной кареты!

– Гэли? – спросила я так, словно кто-то мог мне ответить, и весельная книжка полетела в снег. – Гэли! – закричала я и побежала.

Наверное я еще никогда так не бегала, разве что в детстве, когда брат сказал мне, что в малинник забрался медведь. Кажется привратник кричал что-то мне вслед. Но я ничего не слышала кроме свиста ветра в ушах. Гэли! Девы... Это же Гели!

Я вспомнила, как увидела ее в первый раз, как она стояла на площади трех факультетов, а наши аристократы старательно обходили дочь торговца стороной, а не аристократы пасовали перед благородной кровью, не решаясь сделать что-то отличное от общепринятых правил. Никто не решился подойти к ней, никто кроме дочери графа из провинции, что граничила с Загорьем и находилась настолько близко к Разлому, насколько вообще могли жить люди. Правда жизни состояла в том, что поступки обладающих титулом, могут назвать вызывающими, но принять, как данность.

Скользкая мостовая вдруг ушла из-под ног. Краткий миг полета. Я взмахнула руками, «схватившись» за воздух, чувствуя камни мостовой, гладкий лед и подошвы собственных ботинок. Успела представить падение и удар, крик боли. Леди не носятся словно газели, тем более в такой ситуации, когда ничем не можешь помочь. Ну что мне лошадей на скаку останавливать что ли?

Мысли куда быстрее магии, я просто ничего не успела придумать, кроме одного, уцепиться за падающий снег и разрушить связи между частицами льда у себя под ногами. Откатить изменения воды назад и вместо ледяной корки. Меня встретило рыхлое крошево, под который все-таки оставалась мостовая. Я упала на спину, и несколько секунд глотала холодный воздух,  стараясь разогнать цветные пятна перед глазами. Кто-то снова закричал…

– Леди, – склонился ко мне мужчина с седыми бакенбардами, – Можете встать?

Я молча ухватилась за протянутую ладонь и с усилием поднялась, между лопаток поселилась тягучая боль, перед глазами кружились снежинки. По улице снова прокатился далекий, ломкий грохот, не раскатистое эхо выстрела, другой звук, не менее тревожный и пугающий, словно, там, внизу, что-то сломалось.

– Леди, могу я вам помо…

Но я уже не слушала. Вряд ли он мог чем-то мне помочь, разве что отвел бы в ближайшее кафе и напоил чаем, отбил телеграмму отцу… или не отбил, у всех разная степень доброты и озабоченности чужими проблемами.

Я услышала перезвон колокольчика, кто-то бил тревогу призывая патруль. Тревожными арками с подвешенными колоколами заканчивались почти все улицы в крупных городах и выборочно не в крупных, в селах хватало колокола на храме Девам.

Я выдохнула, подхватила юбку и бросилась дальше по улице.

– Леди… – растерянно пролепетал мне вслед мужчина.

Перебежав на другую сторону улицы, я едва разминулась с разразившимся сигналами мобилем, задела женщину в тонком не по погоде плаще, она испуганно охнула, заржали лошади…



[1] Пещерная мегера – полумифическое создание, обитающее в шахтах и заброшенных выработках. Старуха с молодым лицом, охотящаяся на заблудившихся в горах, пещерах, штреках людей. Душит их своими тонким длинными пальцами и до последнего смотрит в глаза. По поверью Аэры она ищет свою младшую сестру, которая увела у нее жениха, а саму замуровала в каменную пещеру.

[2] Вистай – северный пушной зверь, по виду напоминает  росомаху, только белую. Промысловый зверь Аэры.

[3] Черные кости – самоназвание чирийских клинков, закаляемая в разломе сталь приобретает черный цвет.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям