0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Танцуй в огне (эл. книга) » Отрывок из книги «Бесценные девы. Танцуй в огне»

Отрывок из книги «Бесценные девы. Танцуй в огне (#1)»

Автор: Шторм Розалинда

Исключительными правами на произведение «Бесценные девы. Танцуй в огне (#1)» обладает автор — Шторм Розалинда . Copyright © Шторм Розалинда

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Айя Майлини

Кровь пульсирует в висках, дыхание слетает с губ. Мечи со свистом разрезают воздух, поют смертельную песню. Шаг, еще шаг, поворот и прыжок. Я резко разворачиваюсь, чтобы встретить и тут же отвести удар. Смоляная коса летит следом, отставая лишь на мгновение. Азарт гуляет по венам, будоража, волнуя, хмельным медом оседая на языке.

Противница напротив ухмыляется, щурит и без того раскосые глаза. Тонкая, гибкая, юркая – достать такую сложно, кому, как ни мне это знать. Но разве сложности останавливают? Никогда.

Выпад вперед, обманный финт, коварная подножка, кончик меча у горла противницы и… я с воплем разочарования лечу на спину.

 

– Мисс Айя, мастер Рен-е-гана, скорее!!! – нянюшка кричала дурным голосом. – Мистер Майлини у ворот! Срочно переодевайтесь!

Я протяжно выдохнула.

– Не зевай, ученица, – покачала головой наставница, но ладонь мне протянула, помогая подняться. – Будь на моем месте человек, жаждущий твоей смерти, ты была бы уже мертва.

– Вы правы, мастер, – кивнула я. – Как всегда.

Долгожданная победа была так близка, но вновь уплыла из рук. Впрочем, разочарование быстро ушло, зато тревожно заекало сердце. Неспроста отец приехал раньше срока, неспроста. Отправив нас с сестрой в далекое имение, он наведывался сюда редко, обычно в последнюю неделю уходящего года или перед Великим Празднованием. Вначале было обидно, но, подрастая, мы поняли, чем реже мистер Майлини появлялся в Черных Дубравах, тем спокойнее все жили.

И вот на тебе, появился нежданный, негаданный.  

Пока в голове лихорадочно носились мысли, нянюшка с мастером в четыре руки приводили меня в должный вид: поверх тонких замшевых брюк надели пышную юбку, вместо кожаных сапожек – атласные туфельки. Рубаху менять не стали, выглядела она неплохо и составляла с юбкой ансамбль. В самый раз для занятий танцами.

Едва я заняла свое место и встала в позу, дверь распахнулась. Мистер Майлини соизволили войти в зал.

– Отец! – воскликнула я, умело демонстрируя удивление. – Вы приехали? Как я рада!

– Жду в кабинете через час, – не утруждая себя приветствием, процедил он. Мазнул по мне взглядом, чуть качнул головой мастеру Рен-е-гане и, посчитав разговор оконченным, вышел.

Я вдруг озябла, холодок дурного предчувствия прошелся по спине, вызвал дрожь.

– Пойдемте, мисс, – засуетилась нянюшка. – Вам надобно переодеться, подготовиться к встрече. Не будем заставлять мистера Майлини ждать.

Только наедине нянюшка позволяла себе называть меня на «ты», прилюдно, никогда.

Пожелав мастеру хорошего дня, я пошла за причитавшей женщиной. 

Час пролетел как одно мгновение. Ванна, выбор платья, прическа, легкий перекус – времени едва-едва хватило. Радовало одно, за сборами отвратительное чувство надвигающейся беды немного улеглось. Впрочем, ненадолго. Уже перед выходом забежала сестра.

– Что ему нужно? – прошептала Виола, опасливо косясь на приоткрытую дверь. – Зачем явился?

– Не знаю, дорогая, – вздохнула я. – Не сказал.

– Как все плохо! Мои чувства кричат о подлянке.

Я только поморщилась, не нужно было обладать и каплей магии, чтобы понять, приехал отец неспроста.

– Ладно, – постаралась улыбнуться открыто и жизнерадостно. – Все будет хорошо. Мне пора.

Виола промолчала, лишь, когда я вышла, прошептала едва слышно:

– Пусть тебе поможет Всесветлая, сестра.

Улегшаяся тревога вгрызлась в сердце с утроенной силой.

 

Отец, как и сказал, был в кабинете: отдыхал после дороги, наслаждался ужином и свежей газетой. Кабинет оставался единственным местом, куда мы не могли сунуть свои носы. Прислуге было строжайше запрещено нас туда пускать.

– Присаживайся, Айя, – отец указал на кушетку рядом со столом.

Я послушно устроилась подле него, невольно осматриваясь, сравнивая впечатления от прошлого посещения. Все так же мрачно: дубовые панели, массивный стол, столь же монументальное кресло. Окна занавешены плотными темными портьерами, на полу шкура дзяньского медведя. Только запах отличался. Сейчас пахло затхлостью, видно, и слуги не ожидали приезда дорого хозяина.

– Разъяснять ничего не буду, – в тишине голос отца прозвучал особенно громко, заставив вздрогнуть. – Не маленькая, поймешь.

Он пододвинул к краю стола бумагу, украшенную родовым гербом.

– Читай.

И, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу.

Я дрожащими пальцами взяла документ. Первым, что бросилось в глаза, стала фраза «брачный договор». В голове сразу зашумело, а лоб покрылся испариной. То, чего боялась, произошло. Отец подписал договор, не спросив моего мнения. Отдал как вещь, как бесправную рабыню. Хотя, сомнений в том, ради чего он взял на себя трудности по нашему с сестрой воспитанию почти не осталось. Договор стал финальным аккордом.

Хотелось кричать, а еще сильнее разорвать эту темнову бумажку. Но нельзя, нужно сдерживаться. И я изо всех сил держала злые слезы, пытаясь вникнуть в смысл фраз. Но смысл ускользал, как и сами строчки. Размазывались, убегали в никуда, растворялись на белой бумаге. Лишь имя жениха удалось увидеть четко и дату, когда моя свобода, пусть и иллюзорная, закончится.

– Прочла? – вопрос отца я услышала не сразу, только когда он повторил.

– Да, папенька, – ответила тихо и добавила еще тише:

– Отец, вы уверены, что так нужно?

– Ты сомневаешься в моей правоте? – в его голосе появилась злость.

Против воли втянула голову в плечи. И пусть я сейчас была проворна и умела, детские страхи никуда не делись. Я помнила, какой тяжелой может быть отцовская рука.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул он, не услышав слов протеста. – Будь готова выехать послезавтра. А сейчас иди к себе.

– Да, папенька, – прошелестела я.

Поднялась, бросила еще один взгляд на отца. Мистер Майлини на меня не смотрел, его гораздо больше интересовало содержимое тарелки и вычурного бокала. Мелькнула мысль, что, возможно, сегодня же он уедет восвояси: к молодой жене и малолетнему наследнику. Тогда я сумею сбежать, так же как когда-то моя мать. Заберу сестру и, мы, наконец, вздохнем свободно.

Будто прочитав мысли, мистер Майлини вперил в меня тяжелый взгляд.

– Да, дочь, забыл сказать.

На его лица расцвела мерзкая ухмылка.

– Если тебе вздумается по дороге к жениху пропасть, знай, твоя сестра останется у меня, в полной моей власти. Поверь, замужество, это еще не самое страшное, что может приключиться.

Я похолодела.

– Дабы у тебя появился стимул добраться до замка Кровная Твердыня без эксцессов, – он голосом выделил последнее слово. – Я, пожалуй, велю забрать на время у Виолы лекарство. Как только твой будущий муж или свекор свяжется со мной и подтвердит твое прибытие, все вернется на круги своя.

Как же я его ненавидела в тот момент: до судороги в скрюченных пальцах, до звериного воя, рождающегося в груди, до кровавых пятен перед глазами. Коварный манипулятор продумал все, опутал сетями, из которых не выбраться, не разорвать. Шантажировал жизнью и здоровьем той, ближе кого у меня не было.

– Иди уже, – лениво взмахнул он вилкой. – Не стой столбом. К сестре не суйся, я велел ее запереть. Собирайся.

 

Добралась до своей комнаты только к ночи. Бродила по родному имению, как неприкаянный призрак. Заглянула на кухню к рябой кухарке Марте, получила пирожок с черникой и наставления. От наставлений стало тошно, а потому я поспешила уйти. Забралась в башенку, покормила голубей; забрела на конюшню, угостила пирогом любимого Уголька, все равно от переживаний не могла проглотить и крошки. Пробежалась по саду, задержавшись чуть дольше возле клумбы с дзяньскими ирисами и элайскими розами. Мне единственной нравился такой вот смешанный аромат: сладкая верхняя нота, следом более терпкая нота сердца и основа – легкая горечь. Аромат, который всегда будет напоминать о доме и сестре.

К Виоле я все-таки сходила. Кралась по коридору, будто воровка, сливаясь с тенью, боясь неосторожным движением перебудить дом. Но все оказалось напрасно, отец слова на ветер не бросал, сестра была заперта. А через толстую дубовую дверь не поговоришь. Пришлось уходить, едва сдерживая слезы.

В комнате было темно и холодно. Окно раскрыто настежь, сквозняк задул свечи. Нянюшка ушла, впрочем, мне в одиночестве было куда проще, не нужно слушать причитания и успокаивать старушку.

Первым делом закрыла створки и зажгла свечи, магические светильники в доме имелись, но не везде. Дочерям мистер Майлини дорогие игрушки пожалел, а потому приходилось действовать по старинке.

Едва по белым стенам заплясали полукруглые желтые померанцы, я увидела подарок. Два женских дзяньский меча с алыми лентами, повязанными на рукоятях. Последний дар мастера Рен-е-ганы.

Больше сдерживаться не могла, слезы градом хлынули из глаз. Я рухнула на пол возле кровати и завыла, будто раненый зверь. Все, кого любила, по воле отца исчезали из моей жизни, и я ничего не могла с этим поделать.

 

Утро пришло незамеченным. Проникло с солнечными лучами сквозь неплотно прикрытые шторы, ворвалось с птичьими трелями, просочилось с ароматами свежескошенной травы. Я насилу поднялась, но так и не поняла, спала ли, или же лежала в беспамятстве. Мышцы ныли, виски ломило, а еще меня знобило, видно, не прошла ночь на холодном полу даром. Как бы не разболеться.

Умылась, непослушными руками переплела косу. Надо бы собираться, да больше всего хотелось зарыться с головой в одеяло и забыться во сне.

Появилась нянюшка, в руках она держала поднос. Глаза ее превратились в щелочки, а нос распух, видно, тоже не нашла ночью успокоения, проплакала, жалея воспитанницу.

– Нянюшка, – пролепетала я. – Нянюшка!

– Ты ж моя радость! – чудом не уронив ноши, та не по-старчески быстро подбежала ко мне. Обняла и запричитала.

– Вот темного семя, кому ж он тебя отдал, кровиночку мою. Такому же темнову ставленнику! Как же ты одна-то в чужом доме, да с людьми чужими?!

– Все нянюшка, хватит, – я вырвалась из объятий.

Чувствовала, еще чуть-чуть и снова расплачусь.

– Пора собираться, отец велел завтра быть готовой. А я и взяться-то за что, не знаю.

– Ой, прости старую, – спохватилась нянюшка. – Не переживай, ягодка, кушай, отдыхай и не о чем плохом ни думай. Сама сделаю, уложу твои вещички, как следует. Да вытребую у индюка Фреда повозку поновее, чтобы все влезло. Чтобы моя кровиночка ни в чем у чужих людей не нуждалась.

Блинчики одуряюще вкусно пахли, я не заметила, как опустошила тарелку. Горячее молоко с медом прогнали холод и озноб из тела, а потому после завтрака мне еще больше захотелось спать. Видя осоловелые глаза воспитанницы, нянюшка самолично уложила меня в кровать, укрыла одеялом и велела не просыпаться до обеда. Что я с удовольствием и сделала.

Однако проснулась только следующим утром. Голодная, как элайская волчица и такая же злая. Голод удалось утолить, а вот злость нет. Я выходила из своей комнаты прямая, как струна. В руках держала ридикюль с самым необходимым. Остальные вещи, да и приданное тоже заботливая нянюшка велела сложить в экипаж и крытую повозку.

Провожать вышли только слуги. Отец отбыл восвояси еще вчера, не посчитав нужным проститься с дочерью. Я не была уверена, что увижу его даже на свадьбе. Виола так и оставалась под замком. Везти меня в замок было велено поверенному, худощавому длинноногому язвительному старику Фреду Авино, ставившему интересы хозяина превыше всего. Сопровождала в пути миссис Кранес, чопорная степенная дама, преподававшая у нас с сестрой этикет. 

– Что ж, нянюшка, пора.

Крепко обняла причитавшую женщину, а потом поторопилась спуститься с крыльца. Остановилась возле самого экипажа. В груди заныло, на глаза набежали слезы. Я едва не расплакалась, но сумела успокоиться. Позволила себе лишь малость, взглянуть на окно, ведущее в комнату сестры. Виола глядела сквозь стекло бледная и осунувшаяся, такой ее и запомнила. Помахала рукой, прощаясь, и с тяжелым сердцем ступила на подножку.

– Мистер Авино, поедемте ж, – проговорила глухо. – Нужно добраться до Твердыни как можно скорее.

Поверенный свистнул кучеру, и экипаж тронулся. А я судорожно сжала кулачки. Еще немного, и Черные дубравы окажутся позади, а передо мной откроется путь в новую жизнь. Неизвестную, оттого и пугающую.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Айя Майлини

Первое время окна оставались занавешенными, в экипаже царил полумрак. Я все никак не могла раздвинуть шторы, не хотела расстраиваться еще больше. Лишь когда мистер Авино со вздохом заметил, что владения отца закончились, сумела перебороть себя.

Дорога шла между лесом и полем. Пока что было по-утреннему прохладно, но день обещал стать жарким. А значит, спустя еще час-полтора я начну изнывать от духоты и проклинать все на свете. Особенно отца и жениха.

Жених.

Задумалась, а что, собственно, я о нем знаю?

Даже живя в провинции, мы с сестрой были в курсе последних новостей из столицы. По отцовскому приказу к нему на стол ежедневно клали свежую газету, дабы вдали от дома он мог удовлетворить потребность в чтении. Через день чтиво оказывалось у нас.

О деяниях Луи было известно мало. Пока что Нарвано-младший держался в тени своего отца. Богат, родовит, красив, надменен – вот и все, что я о нем знала. А еще постоянно задавалась вопросом, какой резон его роду связываться с моей семьей. Да, в некоторых кругах Майлини были известны и имели вес. Прадед, дед, а теперь и отец сколотили немалый капитал, скупая, а после перепродавая в столице дзяньские шкуры и мех. Но этого, к сожалению, было мало, чтобы вот так запросто породниться с Нарвано.

Прижала пальцы к вискам. Мысли-мысли, пустые мысли. Не о том мне нужно думать, все равно, каков будет жених. Главное, быстрее добраться до замка. До него три дня пути, но я была готова не спать ночью, чтобы управиться за два. Ведь чем раньше появлюсь на глаза жениху, тем скорее отец получит известие, тем меньше будет Виола сражаться с приступами болезни.  

 

Весь день мы ехали, почти не останавливаясь. На ночь поселились на постоялом дворе, поужинали и отправились спать. Впрочем, я так и не сомкнула глаз, вздрагивала от страха, боясь, как бы шумная команда наемников не отправилась громить и второй этаж. Утром, глядя на избитую помятую подавальщицу и разгром в зале, отказалась от завтрака и поспешила укрыться за стенками экипажа. Во мне зрела непоколебимая уверенность в необходимости провести следующую ночь в дороге.

– Мистер Авино, я хотела бы добраться до замка своего жениха быстрее. Такое возможно? – нервно спросила у старика.

Он задумчиво пожевал ус, но все-таки ответил:

– Да, мисс, но тогда вам придется спать в экипаже. На постоялом дворе поужинаем, сменим лошадей, но не более.

– Я согласна, – проговорила поспешно.

Тут оживилась миссис Кранес, которая прохрапела всю ночь и не слышала творившегося на первом этаже переполоха.

– Мисс Айя, вы не можете появиться перед женихом уставшей. А платье, а прическа? Я считаю, спешка недопустима.

И столько возмущения было в ее голосе, что я на миг оробела, но вспомнила о сестре и сразу же преодолела смущение.

– Не знаю, понравится ли отцу ваше рвение, миссис Кранес, – я скорбно сдвинула бровки. – Он велел мне прибыть к его светлости как можно скорее. Не жалея себя…

Мысленно и вовсе показала унылой даме язык. В конце концов, какая разница, в каком платье я появлюсь пред светлыми очами женишка. Вряд ли наши отцы передумают.

– Как знаете, – миссис Кранес оскорблено поджала губы, а потом отвернулась к окну. – Мое дело предупредить вас, мисс.

Я, не скрываясь, фыркнула. Невелика потеря, мы и до этого не больно-то разговаривали. Развлекалась я тем, что бездумно глядела в окно, да читала, пока позволяло освещение.

                       

Как и договорились, мистер Авино велел кучеру остановиться возле очередного постоялого двора, где мы поели и немного отдохнули. К тому времени лошадей уже сменили, а потому задерживаться дальше смысла я не видела. Но как бы ни хорохорилась, мне было тяжело. Поспать толком так и не удалось, я то падала в липкое забытье, барахталась в нем, словно муха в паутине, то резко просыпалась, подскакивая на очередной кочке. Больше измучившись, чем отдохнув, решила перетерпеть. До рези в глазах всматривалась в черноту за окном и мысленно разговаривала с сестрой. Но как ни старалась, все равно уснула под утро, чтобы быть разбуженной буквально через пару часов.

– Мисс, Айя, просыпайтесь. Просыпайтесь!

Голос миссис Кранес был до омерзения бодр. Ей-то и ухабы не помеха, спала, как младенец.

– Да-да, уже, – простонала я.

– Мисс…, – не сдавалась та. – Твердыня в миле отсюда, вам нужно хотя бы умыться и сменить платье.

Пришлось разлеплять слезящиеся глаза и вылезать из относительно теплого экипажа в утреннюю прохладу. Водой мы запаслись загодя, потому с умыванием проблем не было. Ну не считать же проблемой то, что от холодной воды я замерзла еще сильнее и теперь клацала зубами. Миссис Кранес помогла и с волосами, и с платьем, а потому в замок я должна была прибыть в более ли менее приличном виде.

Перед последней частью пути позволила себе короткую прогулку. Пока гуляла, смотрела на замок – свой будущий дом. Твердыня виднелась издалека. Замок стоял на высоком правом берегу реки Ольмы и был полностью окружен рвом с водой. В центре возвышался донжон, по углам – смотровые башни, остальное скрыто за высокой замковой стеной.     

 

Нас ждали у ворот, видно, магическое письмо, что отправил мистер Авино, нашло своего адресата. Без лишних слов меня тут же повели к графу, сопровождающие остались во дворе. Я знала, завтра они уедут обратно в Черные Дубравы.

Внутри Кровная Твердыня выглядела так же монументально, как и снаружи: высокие потолки, крутые лестницы, бесконечные гулкие коридоры, залы, которые могли поспорить с дворцовыми. Холод, ветер и эхо.

Я озиралась по сторонам и невольно прислушивалась к собственным шагам. Тревога, родившая с приездом отца, так и не ушла, а сейчас и вовсе усилилась. Хозяева, владевшие этой громадиной, казались сродни мифическим Древним. И что ждать от них, я не знала. 

Его сиятельство ожидал в кабинете. Он поднялся при моем появлении, самолично ввел в комнату и усадил в кресло напротив стола. В соседнем, положив ногу на ногу, сидел жених, на меня он даже не посмотрел. Впрочем, и я лишь мазнула по нему взглядом, сосредотачиваясь на будущем свекре.

– Достопочтенная мисс Айя, – на лице графа расцвела улыбка, но глаз не задела. – Бесконечно рад нашей встречи. Вы еще прекраснее, чем на портрете.

– Спасибо, ваше сиятельство, – ответила, ощущая робость.

От графа шли волны уверенности и силы, они подавляли, грозили раздавить, будто муху. Пусть он встретил меня достаточно радушно, но расслабиться я не могла, против воли ждала подвоха.

– Прежде всего, хочу познакомить вас, Айя, со своей супругой, – продолжил граф.

– Дорогая, прошу, подойди, – обратился к кому-то за моей спиной.

Послышались тяжелые шаркающие шаги, которые могли принадлежать древнему старику, но никак не женщине средних лет. Я повернула голову на звук, оказалось, почти возле самого входа стояло еще одно кресло, на котором тихо как мышка сидела графиня.

– Дорогая, – церемонно произнес граф. – Прошу любить и жаловать, мисс Айя, дочь нашего дорогого друга Майлини.

– Добро пожаловать, – прошелестела женщина.

Нет, старуха. Рядом с супругом она выглядела матерью, а не женой. Хотя я знала, Патриша Нарвано была гораздо младше своего энергичного мужа. Усталая, сгорбленная, ее некогда синие глаза выцвели, уголки бледных губ были опущены, лоб испещрили морщины. Дорогое бархатное платье и драгоценности лишь подчеркивали изможденный вид графини.

– Спасибо, леди, – я тут же вскочила с кресла и присела в поклоне.

Леди Нарвано тепло улыбнулась, хотела что-то добавить, но вдруг резко побледнела и стала заваливаться вперед. Мне чудом удалось удержать будущую свекровь возле пола.

Зазвенел магический звонок, одновременно к нам подбежал граф и взял на руки лишившуюся чувств супругу. Спустя мгновение в кабинет вбежали слуги, они-то и унесли леди Нарвано прочь.

– Прошу простить мою дорогую Патришу, – граф указал мне на кресло. – Ей в последнее время нездоровится.

Я кивнула, усаживаясь рядом с женихом, который даже не пошевелил пальцем, чтобы помочь матери. Мысленно отметила, что графине, возможно, нездоровится уже давно.

– Итак, дорогая Айя, продолжим.

«С уходом» жены граф неуловимо изменился. Он больше не притворялся. Взгляд его стал откровенно холодным и цепким, доброжелательность исчезла из голоса, появились жесткие ноты.

– Мой сын и ваш будущий муж, Луи.

Женишок текуче поднялся и неуловимо быстро оказался напротив. Затем мучительно медленно, издеваясь, наклонился, положил руки на подлокотники кресла и стал бесцеремонно рассматривать мое лицо. Я отпрянула, вжимаясь в спинку, но глаза не опустила. Глядела на Луи, мысленно поражаясь собственной наглости.

А посмотреть было на что. Молва не ошибалась, Нарвано-младший был красив. Красив той порочной притягательной красотой, от которой сжималось сердце и сбивалось дыхание. Светловолосый, как мать, черноглазый, как отец. Резковатые черты лица, прямой нос, волевой подбородок, насмешливо изогнутые губы. Я неосознанно потянулась к нему, когда тишину разорвал неожиданно тонкий неприятный голос:

– Неплоха кобылка, сойдет.

Жених ухмыльнулся и поспешил отстраниться.

Вначале я опешила, но когда смысл фразы стал понятен, разозлилась. Да если бы он меня ударил, чувствовала себя лучше. Возмущение рвалось наружу бранными словами. Мне чудом удавалось сдерживаться. Да будь в руках мечи, показала этому подлецу, как унижать женщин. Но мечей не было, мне оставалось только открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба.

– Уйди с глаз моих, – прорычал граф сыну.

Луи отвесил мне шутовской поклон и удалился с гордо поднятой головой. Об извинениях даже не подумал.

– Прошу прощения, дорогая, – проговорил Нарвано-старший, когда за его сыном закрылась дверь. – Луи, хм, несколько…

– Не здоров, я полагаю, – резче, чем следовало, добавила я.

Граф хмыкнул, вновь окинул меня взглядом, отчего я невольно поежилась, и только потом ответил:

– Пусть будет так, ну да ладно, разговор не о том. Скоро вы, дорогая Айя, станете частью моей семьи, и я хотел разъяснить некоторые моменты сразу, чтобы после церемонии у вас не возникали вопросы.

– Слушаю вас, ваше сиятельство.

Я постаралась взять себя в руки.

– Дорогая невестка, – граф оперся на мое кресло точно так же, как до того его сын. – Мне совершенно не важно, какими будут отношения между вами и Луи. Вы вправе ненавидеть и презирать моего сына. Но…

Он сделал паузу, а я невзначай задержала дыхание.

– Но на людях вы, дорогая моя Айя, будете само совершенство: тихая, послушная, любящая супруга. Своеволия я не потерплю.

Граф отстранился, а я с шумом выдохнула. Его близость безмерно нервировала. Как и слова.

– И еще, видите ли, дорогая, – он отошел к столу. – Я всегда мечтал о большой семье, но, к сожалению, моя обожаемая супруга смогла подарить мне лишь одного сына. Теперь это бремя ложится на ваши очаровательные плечики.

– Ваше сиятельство, но почему я? Почему Майлини? – не сумела сдержаться и задала мучавший всю дорогу вопрос.

– Все просто, – улыбнулся граф. – С некоторых пор девушки лучших аристократических родов следуют моде, пришедшей от элайцев. Неестественная худоба, достигаемая в ущерб здоровью. Знаете ли, то, что заложено от природы в элайских женщинах, нелепо смотрится на наших дамах. Но да ладно, то, что твориться в хорошеньких головках высокородных леди должно волновать их отцов и мужей, не меня. Хотя из-за их блажи, я был вынужден обратиться к вашему отцу. Объяснил ситуацию, и, с некоторых пор, барон Майлини пошел мне на встречу, отдал свою старшую дочь. Девушку плотного телосложения, сильную и здоровую.

Я судорожно сглотнула ком в горле. Теперь все встало на свои места, отец просто-напросто продал меня. Продал за титул, о котором давно мечтал.

– Так вот, дорогая, – продолжил граф. – Мне нужны внуки. Много внуков – крепких жизнеспособных мальчишек. И я против междоусобицы. А потому дети должны быть рождены от одной женщины. Кровные братья, чьим воспитанием я займусь самостоятельно. Вы понимаете?

Я со вздохом кивнула. Теперь поняла, какую роль уготовили мне граф и отец: бессловесной свиноматки, чья судьба умереть однажды от нескончаемых родов.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям