0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Тайны вампирских сердец » Отрывок из книги «Тайны вампирских сердец»

Отрывок из книги «Тайны вампирских сердец»

Автор: Рубцова Марина

Исключительными правами на произведение «Тайны вампирских сердец» обладает автор — Рубцова Марина . Copyright © Рубцова Марина

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

 

На протяжении месяца каждый день после работы Вика спешила в первую городскую поликлинику. И каждый раз, видя неподвижное тело мамы, задавалась вопросом: «Что подтолкнуло ее броситься с крыши?» К счастью, попытка самоубийства оказалась неудачной. Врачи спасли мать, но после операции она впала в кому. И теперь все зависит от нее самой. От ее желания жить. И все бы ничего, да только лечащий врач заявил, что шансов на полное выздоровление мало, даже если она выйдет из состояния комы. Можно попытаться сделать несколько операций, чтобы вернуть чувствительность ног, но и тут гарантий не дают.

 

В последнее время Вика работала как проклятая, даже брала работу на дом, желая получить хоть какие-то деньги для операции. Но три миллиона рублей сумма слишком большая. Даже трудясь без выходных, Вике не собрать ее быстро. А время идет, утекает как песок сквозь пальцы. Где же взять эти чертовы деньги?! Коллег просить бесполезно — найдут причину для отказа в долге. А из родственников у Вики никого нет, кроме мамы...

 

Отца она не знала, поэтому на него рассчитывать тоже не могла. И чего вспомнила о нем, ведь зарекалась не думать? Прошло уже двадцать три года с тех пор, как он бросил семью ради другой женщины. Как раз после рождения Вики. В детстве она не раз спрашивала маму об отце, но слышала лишь одно: «У него теперь другая семья, мы ему не нужны». С этой мыслью взрослела. Ненависть к отцу, имя которого даже не знала, росла с каждым годом и, в конце концов, превратилась в неприязнь к некоторым мужчинам: изменщикам и бабникам. Вика поджала губы, стараясь выбросить из головы мысли об отце. Не стоит думать о нем, тем более, когда так нужна матери.

 

Глянула на дисплей телефона — без десяти шесть. Отложив сшитые договора на край стола, взяла сумку и собиралась уйти, как вдруг зазвонил телефон внутренней связи.

 

— Боже, только не это, — буркнула под нос и нажала на кнопку приема. — Да, Вениамин Сергеевич!

 

— Вика, хорошо, что ты еще тут. Зайди ко мне на минутку.

 

Ей не хотелось задерживаться в офисе, но против шефа не попрешь. В этом году отпраздновали шестидесятилетний юбилей Гринева. Несмотря на солидный возраст, он не собирался покидать фирму, как того хотелось Вике. За два года работы секретарем в рекламной компании ей поднадоели двусмысленные взгляды шефа, попытки остаться с ней наедине и знаки внимания в виде конфет и красивых букетов. Как он не старался затащить ее в постель, ничего не получалось. И в последнее время Гринев перестал оказывать ей симпатию. Может, наконец, смирился с проигрышем? Но, похоже, рано радовалась!

 

Вика отворила дверь с табличкой «Генеральный директор» и шагнула за порог. Начальник сидел за Т-образным столом, откинувшись на спинку кожаного кресла и вертел в руке стеклянный шар со снегом, который ему на Рождество подарили сотрудники.

 

— Вызывали, Вениамин Сергеевич?

 

Взгляд уставших карих глаз скользнул по Викиной фигуре, что вызвало в ней бурю негодования. Гринев запустил пальцы в седые волосы, разделенные ровным пробором, и скривил губы в едва заметной усмешке. Вика настороженно замерла у стола. Начальник расстегнул верхнюю пуговицу белоснежной рубашки и, улыбаясь, указал на стул перед ним. 

 

— Присядь. В ногах правды нет.

 

Вика покорно опустилась на мягкое сиденье и положила руки на колени. От волнения принялась крутить обручальное кольцо на левой руке. Неужели он снова за старое?

 

— Я хочу с тобой серьезно поговорить. — Глаза Гринева заблестели. — Мне срочно требуется личный помощник, и я подумал, что ты как никто другой подходишь на эту должность. Что скажешь?

 

— Я? — Вика растерянно уставилась на начальника.

 

Личный помощник? Это шутка? В компании ходили слухи среди сотрудников, что Гринев отпетый бабник и интриган, который всегда достигал желаемого. Поговаривали, что последняя девушка, которая была его личным помощником, исполняла все прихоти. Что-то вроде личной дрессированной собачки, с которой можно делать все, что душе угодно, и она никогда не станет жаловаться. Гринев частенько таскал Мартынову с собой на важные встречи. По слухам, она соблазняла партнеров, он подкладывал ее под конкурентов и сам охотно с ней спал. Однако и зарплатой не скупился. Спустя пару лет девушка уволилась. Видимо, надоело скакать перед шефом на задних лапках с высунутым языком и ублажать его извращенные фантазии. Если Гринев это предлагает Вике, пусть не надеется на согласие.

 

Начальник поднялся, достал из мини-бара графин с виски и два стакана.

 

— Ты подумай, время есть. — Плеснув немного коричневой жидкости в стаканы, протянул один Вике. — Выпей, тебе нужно расслабиться. Ты слишком напряжена.

 

Гринев словно раздевал глазами, мысленно проникая под тонкую ткань Викиного платья. Страшно представить, что он себе на воображал. Вика не переваривала таких мужчин — кобелей, которые ставили свои принципы и похоть превыше всего, которые плевали на чувства и желания других.

 

— Я не пью виски, — ляпнула первое, что пришло в голову. — Можно спросить: почему именно я?

 

— Ну, во-первых, ты ответственная, аккуратная, умная и… очень красивая. — Он взял стакан, сел на край стола и глотнул виски. — А во-вторых, мы уже два года тесно работаем, пора бы познакомиться поближе. Так сказать, перейти на новый уровень общения.

 

Сердце встревоженно екнуло. Ох, не нравился Вике этот разговор! Она знала — Гринев не отступится, пока не получит ее. Придется бросить работу, погрязнуть в долгах и лишить маму последней надежды на полноценную счастливую жизнь. Но выхода Вика не видела. В отличие от бывшей личной помощницы начальника, она не станет пресмыкаться перед мерзким любвеобильным шефом. Одна только мысль, что его руки будут лапать ее, а липкие губы касаться кожи, вызывала приступ тошноты. Вика непроизвольно скривилась.

 

Гринев же, опустошив стакан залпом, развернулся, налил еще и снова выпил в один присест. Вика напряженно смотрела на него и не верила, что это происходило с ней.

 

— Твоя модельная внешность — залог успеха нашей компании, — продолжал Гринев. — Ты будешь сопровождать меня на переговорах. Партнеры дар речи потеряют, когда увидят такую роскошную женщину. Захотят познакомиться поближе… Ну ты понимаешь. Витая в облаках, они подпишут что угодно. Я же со своей стороны обещаю тебе шикарную зарплату, красивую жизнь и кучу привилегий. Соглашайся.

 

— За кого вы меня принимаете?! — возмутилась Вика. — Я не буду играть в ваши дурацкие игры!

 

Чувствуя, что вот-вот может сорваться, взяла стакан с виски и, зажмурившись, выпила. Алкоголь обжег горло, проник в желудок. Вика закашлялась и зажала рот ладонью. Отвратительный вкус! В голове помутнело, щеки зажгло, зато напряжение спало.

 

— А ты подумай, — не унимался Гринев.

 

— Мой ответ — нет, — категорично заявила Вика. — Я не буду вашей марионеткой.

 

— На «нет» и сделки нет. Жаль. — Он пожал плечами. — Я думал, ты умная девочка, согласишься, а ты все цепляешься за гордость. В наше время нужно идти по головам, с благодарностью принимать то, что дают. Но я дам тебе последний шанс. Подумай до завтра. Ты ведь понимаешь, от чего отказываешься? У тебя появятся деньги… Много денег.

 

Внутри все полыхало от злости. Вика стиснула зубы, с презрением смотря на Гринева, который будто намекал на ее тяжелое положение, но что он мог об этом знать? Она никогда не посвящала в свои проблемы сотрудников компании, а уж тем более начальника.

 

— Меня вполне устраивает зарплата и должность.

 

— Как я уже сказал — жаль, — Гринев хмыкнул. — Думал, мы сработаемся. Строил планы. Придется подыскать кого-нибудь более сговорчивого. Того, кто не воспримет мое предложение в штыки. Кстати, как твоя мама?

 

— Откуда Вы о ней знаете? — всполошилась Вика.

 

— Неважно. Главное, знаю. Почему сразу ко мне не обратилась? Я ведь все понимаю. — Он наклонился и коснулся ее руки, Вика нахмурилась, глядя на узловатые пальцы. — Я помогу, только попроси.

 

Игриво-учтивый тон раздражал, как и клейкий взгляд, норовящий пробраться под одежду.  

 

— Мне не нужны подачки, — сказала, как отрезала и отдернула руку.

 

Хотела встать, но Гринев поймал Вику за запястье.

 

— Позволишь матери умереть? — на его лице появилась кривая усмешка.

 

— Да как вы смеете?! — Вика выдернула руку из мерзкой влажной ладони, вскочила и направилась к выходу.

 

— Ты еще вернешься! Будешь умолять о помощи, и тогда я подумаю, дать ли шанс твоей мамаше! — крикнул он вслед.

 

— Ублюдок, — процедила сквозь зубы Вика и вышла из кабинета, посильнее хлопнув дверью.

 

ГЛАВА ВТОРАЯ

 

Сентябрь выдался теплым. Вика спешила на остановку. Хотелось поскорее залезть в машину и уехать домой. К счастью, такси удалось поймать быстро. Водитель оказался доброжелательным: поздоровался, улыбнулся и даже сделал скидку. В последнее время это редкость. С тех пор, как на улицах начала свирепствовать смертельная инфекция, люди стали осторожнее, предусмотрительнее и жестче. Она губила все на своем пути, в одночасье меняла характеры и привычки. И пусть вируса уже нет, ничего не изменилось за эти несколько месяцев.

 

В тот день, когда ужасная эпидемия нависла над страной, все изменилось. Россия с каждым новым днем превращалась в гниющую помойку, откуда начало разить смрадом и животным страхом. Вирус, который в народе окрестили «красной смертью», за несколько месяцев унес несколько сотен жизней. К счастью, эпидемию сумели остановить благодаря вакцине, разработанной крупнейшей на российском рынке фармацевтической компанией «Крейгбиомед». Ее глава, Оливер Крейг,утверждает, что раз в полгода необходимо обновлять кровь. Если же этого не делать, микрочастицы вируса, оставшиеся в крови, будут постепенно увеличиваться, мутировать, что приведет к новым вспышкам болезни.

 

Вика с ужасом смотрела в окно такси. Тротуары полупусты, не убраны, повсюду плакаты с лозунгом: «Хочешь жить — пройди вакцинацию». Животных  вирус не пощадил. Бездомные кошки и собаки больше не ошивались по городу — они попросту вымерли.

 

Вике вспомнилось, как медсестра передвижного медпункта делала ей инъекцию. 

 

— Я возьму у Вас двести миллилитров крови, — сообщила девушка. — Это нужно для того, чтобы кровь обновилась. Затем поставлю инъекцию с антивирусом. Она компенсирует Вам потерю крови.

 

— Что вы будете делать со всей кровью?

 

— Ее проверят и отправят в больницу.  Возможно, она даже спасет чью-то жизнь.

 

После всех процедур ей выдали свидетельство о вакцинации, которое стало ее пропуском в больницу к матери. Ведь с началом эпидемии туда перестали пускать тех, кто не прошел вакцинацию.

 

Воспоминания оборвал громкий сигнал и резкое торможение.

 

— Куда прешь?! — возмутился водитель такси, всплеснув рукой пареньку, который выскочил на дорогу. — Черт знает что!

 

Через полчаса Вика добралась до своего района. Как всегда, вышла на перекрестке и забежала в небольшой магазин: купить овощи для салата. Продавщица, добродушно улыбаясь, сложила покупки в пакет. Эта приветливая тетушка не боялась посетителей, потому что, судя по всему, уже прошла вакцинацию. Не успел мир превратиться в кусок дерьма, как работодатели тут же включили в трудовые договора и контракты обязательное условие: раз в полгода появляться в больнице и в пункте приема крови, чтобы получить очередную дозу вакцины и обновить кровь.

 

Рассчитавшись, Вика вышла из магазина и побрела по ночной улице к родной пятиэтажке. Каждый шаг приближал к месту, где обнаружили маму. Поразительно, как ей удалось выжить, упав с пятого этажа? Видимо, у нее есть ангел-хранитель. Перешагивая через лужи, Вика несмело вошла в арку между домами. Это место каждый раз вызывало тревогу, но другого пути к дому не было. В детстве Вика страдала клаустрофобией, которая к двадцати трем годам приглушилась. Спасибо местному психотерапевту и его сеансам. А вот боязнь темноты так и не удалось победить. Вика ничего не могла с собой поделать: как только оказывалась в полной темноте, голову наполняли пугающие образы. Она нервно закусила губу и пошла быстрее, не поднимая глаз. Казалось, если не будет обращать внимания на окружающее, страх притупится. Это действительно помогало. До тех пор, пока слух не выхватил из пустоты звонкий стук обуви по асфальту, который вскоре затих.

 

Вика подняла голову. В серой дымке привиделись два огромных силуэта, точно не женских. Страх ледяной волной прошел вдоль позвоночника, вынудив замедлить шаг. Мужчины исчезли из поля зрения так быстро, что Вика растерялась, но взяв себя в руки, скорее пошла на тусклый свет фонарей. У выхода из арки она заметила, у самой стены, лежащего в позе эмбриона мужчину. И остановилась. Из случая с матерью Вика вынесла урок — относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Ведь если бы маме не помогли прохожие, скорее всего она скончалась бы до приезда «скорой». Имеет ли теперь Вика право пройти мимо человека, который оказался в похожей ситуации? Нет, не имеет.

 

Она бросилась к незнакомцу со словами:

 

— Что с Вами? Вы живы?

 

Наклонилась над ним. Мужчина пришел в себя и, опираясь ладонью об асфальт, попытался подняться. Не вышло — тут же рухнул обратно.

 

— Вытащи клинок… — с трудом проговорил он.

 

Вика недоуменно оглядела его и только сейчас заметила в груди рукоятку ножа. Внутри все сжалось. Она ахнула, прикрыв рот ладонью.

 

— Я вызову «скорую», — спохватилась Вика, шаря по карманам в поисках мобильного. — Не шевелитесь.

 

Наконец удалось отыскать телефон. Она принялась судорожно тыкать на кнопки, и в этот миг незнакомец прохрипел:

 

— Не нужно «скорую»… — и закашлялся.

 

От неожиданности Вика выпустила из дрожащих рук сотовый и испуганно уставилась на мужчину, не понимая, почему он отказался от помощи. Кровь на светлой футболке казалась огромным темным пятном. Один только ее вид внушал страх.

 

— Вытащи нож… 

 

— Если вытащу, Вы умрете, — заключила Вика, поднимая с асфальта телефон.

 

— Ты должна… Если не вытащишь… — он снова закашлялся, — тогда точно умру... «скорая» не успеет… а так есть шанс. Ну же…

 

Его голос приказывал, хотя мужчина находился не в том состоянии, чтобы командовать. Господи, за что его так? Она сунула мобильный в карман и, подогнув драповое пальто под себя, села на корточки. Вика не выносила даже вида крови. Сама мысль о том, что она может запачкать руки, вызывала дурноту. Но преодолев страх, все же вцепилась в холодную рукоятку. Пальцы задрожали. Глубоко вздохнув, она медленно потянула. Ощутив сопротивление, поморщилась и замерла. Бог мой, сколько крови! Вика снова потянула, и лезвие выскользнуло из груди. Мужчина глубоко и резко вдохнул воздух, а потом сел, опираясь спиной на каменную стену пятиэтажки. Вика растерянно отбросила нож и, сорвав с себя шарф, попыталась остановить кровь. Незнакомец запрокинул голову и прикрыл глаза. Грудь перестала вздыматься. Вика опешила. Что делать? Паника нарастала. Чувствуя, что сама может грохнуться в обморок, попыталась расслабиться: выровняла дыхание. Поднеся ладонь к носу незнакомца, не ощутила дыхания — и, правда, не дышит. Это что, шутка? Она отогнула рукав его куртки и приложила два пальца к запястью. Кожа казалась холодной, пульс не прощупывался. Вика бросилась из арки в надежде вызвать помощь.

 

— Ну же! — нервничала она, тряся телефон. — Давай!

 

Но аппарат, словно нарочно, отказывался работать. Она уже собиралась метнуться обратно в арку, когда зажегся дисплей. Дрожащими пальцами Вика попыталась набрать номер, но раздавшийся за спиной голос остановил ее.  

 

— Не нужно...

 

Снова послышался кашель. Обернувшись, Вика увидела того раненого незнакомца. Он стоял у арки, согнувшись и прижимая к груди шарф. Она с облегчением выдохнула. Жив! Но внезапное воскрешение казалось невероятным. Ведь мужчина не дышал, потерял много крови, а теперь стоял, словно ничего не случилось.

 

При неярком свете фонарей удалось хоть как-то рассмотреть его. Ростом он казался чуть выше Вики, около метра восьмидесяти. Темно-русые волосы находились в беспорядке, закрывали уши и падали на глаза.

 

— Ты в этом районе живешь? — спросил парень, опустив голову.

 

Она болталась, как у тряпичной куклы, отчего хотелось взять его лицо в ладони.

 

— А что? — настороженно выдала Вика, судорожно сглотнув.

 

— Отведи меня к себе, — голос стал тверже.

 

Вот только идея «сходить в гости» не вызвала у Вики положительных эмоций. Странно, что он хотел отсидеться у нее, вместо того, чтобы отправиться в больницу.

 

— Тебе нужна помощь.

 

— Так помоги, — скривился незнакомец. — Тебе ведь деньги нужны? Если ты поможешь мне, я в долгу не останусь.  

 

— Да не нужно никаких денег. Что я не человек что ли? Я помогу Вам.

 

Вике стало не по себе. Да, ей жизненно необходима большая сумма, но она ведь не эгоистка! Не раздумывая больше ни секунды, решительно подхватила незнакомца за талию. Тот обвил ее шею рукой, и они неторопливо зашагали к дому. Тащить его на себе не пришлось — он великолепно справлялся сам. Вика лишь поддерживала, не позволяя ему оступиться.

 

С трудом удерживая парня одной рукой, Вика нащупала в кармане ключ и, открыв замок, толкнула дверь квартиры. Завела молодого человека внутрь и напоролась бедром на трюмо. Ойкнула. Больно, черт его дери! Но эта боль ничто по сравнению с той, что, наверняка, чувствовал парень. Вика провела гостя в свою комнату и, уложив на кровать, велела не убирать с раны шарф. Сама метнулась в коридор за аптечкой. Мысли не оставляли — правильно ли она сделала, притащив раненого незнакомца в дом? А если он бандит или убийца, ведь не зря отказался от помощи специалистов? Вопросы лились, точно проливной дождь. На одной чаше весов — страх неизвестности, на другой — желание помочь. Вика не имела никакого права осуждать парня за то, чего он, возможно, не совершал. Как гласит один из самых популярных библейских постулатов: «Не суди да не судим будешь».

 

Отгоняя мысли, вынула из ящика трюмо аптечку и вернулась в комнату. На мгновение задержалась на пороге, разглядывая молодого человека. Глаза парня были закрыты. Викин взгляд скользнул по его лицу, вверх от покрытого недельной щетиной подбородка, на миг замер на чувственных губах, поднялся по прямой переносице. Незнакомец резко открыл глаза, будто что-то почувствовал. Дыхание перехватило, сердце забилось настойчивее.

 

— Я нашла лекарства. — Она подошла к прикроватной тумбочке и положила на нее аптечку. — Нужно промыть рану или... Я не знаю, что именно нужно делать! Может, все-таки «скорую»? — на всякий случай спросила Вика, подкладывая под голову парня вторую подушку. 

 

— Поверь, я не собираюсь умирать, — произнес он. Голос стал четким. — Мне просто нужно несколько дней. Отлежаться. А пока просто зашей рану.

 

— Что сделать? — опешила Вика.

 

— Зашить, — невозмутимо повторил он.

 

— Не могу, — она замотала головой. — Понятия не имею, как это делается! А если будет только хуже?

 

— Хуже уже не будет.

 

— Ты сам себе веришь? — удивилась Вика. — У меня нет ни нужных лекарств, ни хирургической иглы, ни ниток. Как я буду шить?

 

— Как сможешь. Возьмешь обычную иглу и простую шелковую нитку…

 

— Я тебя умоляю! Ты мазохист? — нервно хмыкнула она, смотря на парня сверху вниз. — Как я буду шить тупой иглой? Хочешь, чтобы я в обморок грохнулась от этого зрелища? Кто тогда тебе поможет? Нет, не уговаривай. Давай просто вызовем «скорую».

 

— Я же сказал — никакой «скорой», — категорично заявил незнакомец. — Зашьешь, как сможешь. И точка.

 

— Какой же ты упрямый! Я не буду этого делать, — покачала головой Вика, испуганно глядя на него. — Забудь!   

 

Вику скривилась от мысли, что придется испачкаться в крови, но другого выхода не было. Раз ввязалась в эту авантюру, то должна идти до конца! Пришлось быстро взять себя в руки. Все-таки от нее зависела жизнь парня.

 

— Тогда я сам, — выдал он. — Подняться поможешь?

 

Вика помогла ему сесть, осторожно сняла с него куртку и повесила на спинку стула. Руки затряслись, когда она потянула залитую кровью футболку вверх. Изо рта незнакомца вырвался стон. Вика отправила вещь следом за курткой и взяла с тумбочки аптечку. Раскрыла и положила на кровать. Вынув антисептик, смазала руки, затем достала перекись водорода и кусочек ваты. Превозмогая страх, принялась обрабатывать рану. Парень поджал губы. Частично стерев с кожи засохшую кровь, Вика вытащила из аптечки самую острую иглу и обработала перекисью. Продев в ушко шелковую нитку, протянула раненому. Сердце бешено стучало.

 

— Держи. Зрелище будет не из приятных. Ты уверен? — спросила Вика, надеясь на то, что он передумает и позволит вызвать «скорую».

 

— Никакой «скорой»! — заявил молодой человек, будто прочел мысли.

 

Он был непреклонен. Взял иголку, согнул ее в форме буквы «С». Поразительно, как не сломалась. Потом стянул края раны до соприкосновения и, стиснув зубы, без колебаний продел иглу сквозь кожу.

 

Не в силах на это смотреть, Вика, зажав ладонью рот, отвернулась. Она слышала тяжелое дыхание незнакомца, скрип зубов. Не выносимо! Но его смелость и мужественность вызывали восхищение.

 

— Если тебе что-то понадобится, скажи.

 

Вика отошла к окну. Чувствуя приближение паники, попыталась собраться. Не время раскисать! Разум словно окутало туманом. Мысли путались, мелькающие в голове картинки приводили в ужас. Из замешательства ее вывел голос парня:

 

— Готово.

 

Вика развернулась и бросила взгляд на его грудь. На месте раны увидела всего несколько узелков.

 

— Прости, что тебе пришлось самому… — оправдывалась она.

 

Стало стыдно за свою трусость.

 

— Не беспокойся, — попытался улыбнуться он, но получилось не очень. — И в любом случае спасибо.

 

Вика подошла к кровати. Наклонившись над молодым человеком, чтобы вытереть со лба капельки пота, заметила, что его губы подрагивали.

 

— Ты здорово пахнешь, — с трудом выговорил он и отключился.

 

Вика решила дать парню немного отдохнуть, прежде чем приставать с расспросами. А интересовало ее многое. Например, кто его ранил и за что? Она ничего о нем не знала: ни имени, ни адреса, ни чем зарабатывал на жизнь.

 

Вика перевязала рану и, с облегчением выдохнув, села рядом на край постели. Убрала с его глаз волосы и, склонив голову набок, просто рассматривала. Притягательное бледное лицо так завораживало, что Вика с трудом совладала с желанием провести кончиками пальцев по небритой щеке, опуститься ниже, касаясь выразительных губ...

 

Что с ней творится? 

 

Вика всегда шла на поводу чувств и обжигалась. Уже почти два года прошло с тех пор, как она развелась. По глупости вышла замуж за одноклассника сразу после школы, но брак оказался ошибкой. Вика поняла это, когда Толик начал упрекать ее, скандалить и, самое страшное — изменять. Предательство она простить не сумела и вскоре ушла. Вика поняла, что муж — это существо, созданное, чтобы причинять боль, а мужчины слеплены из одного теста. Все они рано или поздно предавали. Сначала отец, затем Толя… После развода Вика возвела в душе стену, не позволяя ни одному мужчине проникнуть за нее. Там скрывалась боль, которую причинил папа, лишив Вику возможности расти в полноценной семье. С возрастом усиливалась и ее неприязнь к бабникам. И уж не могла Вика подумать, что муж окажется одним из них. К счастью, она  не простила измену и вскоре открыла для себя свободные отношения без обязательств. Решила, что лучше быть одной, не имея привязанностей, чем наматывать сопли на кулак каждый раз, когда любимый снова изменит. Поэтому ее романы были скоротечными и несерьезными. Как только Вика понимала, что привязывалась к мужчине, тут же его бросала. Сейчас же в ее постели спал прекрасный незнакомец, чье лицо и тело казались ей совершенными. Его мощные руки лежали вдоль тела. Плавные изгибы, твердая, как камень, грудь. Взгляд скользнул ниже и словно приклеился к неподвижному крепкому торсу. Захотелось коснуться рельефного живота, убедиться, что его мышцы так же тверды, как кажутся. Вика несмело протянула руку. Парень резко открыл глаза. Она вздрогнула. Чувствуя себя нелепо, соскочила с кровати, точно попалась на месте преступления, и отбежала к окну. Скривив губы, смотрела на подъезжающий к дому автомобиль.

 

— А мы ведь так и не познакомились, — тихо произнес парень.

 

— Я — Вика, — обернувшись, представилась она.

 

— Тим, — на его лице заиграла улыбка.

 

— Тим? То есть Тимофей? — улыбнулась Вика, желая поскорее забыть о неловкой ситуации. Глупо вышло.

 

— Тимофей Пирси. Но предпочитаю сокращение — Тим.

 

— Пирси? Ты иностранец?

 

— Отец был англичанином.

 

— Как интересно, — улыбнулась Вика и подошла ближе, скрестив руки на груди. — Так, что ты сделал парню, который всадил в тебя нож?

 

— Ничего.

 

— Просто так не пытаются убить, — настаивала она на ответе.

 

— Я не хочу об этом говорить.

 

Тим сел в кровати. Вике захотелось прикоснуться к нему, убрать непослушные пряди с лица.

 

— Ну хорошо, — сдалась она. Вернее, сделала вид. — Есть хочешь?

 

— Я не голоден, — с натяжкой произнес Тим, облизнув сухие губы.

 

— Как знаешь. Из меня все равно повар никудышный, — усмехнулась Вика.

 

И, правда, готовить у нее получалось разве что яичницу. Обедала в основном в офисе, иногда в кафе, реже в ресторанах.

 

Вике показалось, что она снова поддалась очарованию Тимофея. Поймала себя на мысли, что не может сопротивляться волнующему взгляду серых глаз.

 

— Тогда не буду тебе мешать. Отдыхай. Если что, я в комнате. И спать пока не собираюсь. 

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

 

Воскресным утром Вика стояла у плиты, помешивая куриный суп. И как ее угораздило его приготовить? Зачерпнув ложкой немного бульона, попробовала. А что, неплохо получилось. Если учесть, что поваренную книгу она взяла в руки впервые, можно сказать — справилась на «отлично». 

 

Из комнаты донесся стон. Неужели гость проснулся? Вика уже начала волноваться, ведь Тим пролежал без сознания целые сутки, вот и думай: то ли «скорую» вызывать, то ли повременить. Вспомнив настойчивую просьбу — не звонить в больницу, она решила ждать.

 

Вынув из навесного шкафчика тарелку, Вика налила в нее немного супа. Поставив на поднос «на ножках», отправилась в спальню. Остановившись у комнаты, толкнула ногой дверь и вошла. Тимофей спал. Вика не стала его будить. Тихонечко подошла к окну, занавешенному легким белым тюлем и поставила поднос на компьютерный стол. Затем приблизилась к кровати. Тим открыл глаза, приподнялся и бездумно посмотрел на Вику.

 

— Я приготовила суп. Или что-то похожее, — усмехнулась она. — Я плохо готовлю, предупреждала. Но это лучше, чем ничего, правда? — Она вернулась к окну, взяла поднос и поставила на кровать. Сама присела рядом. Зачерпнув ложкой бульон, поднесла ко рту Тимофея. — Давай, попробуй. Тебе нужно набираться сил. Если слишком отвратительно, можно заказать пиццу. Я не обижусь.

 

— Я не голоден.

 

Он нахмурился, как трехлетний малыш, не желающий есть кашу.

 

— Не думала, что все настолько плохо, — Вика недовольно покачала головой.

 

— Да нет… — возразил он, не сводя глаз с ее руки. — Спасибо за заботу, но мне сейчас нужно другое.

 

— Что же?

 

Вика положила ложку в тарелку.

 

— То, что ты мне не сможешь дать… — Тим сглотнул слюну и засмеялся. — Не спрашивай.

 

Наклонившись, Вика коснулась его лба.

 

— Да ты весь горишь, дружочек. Нужно вызвать врача.

 

Она потянулась к тумбочке за радиотелефоном.

 

— Не-е-т… — Тим с силой вцепился в ее руку, но тут же ослабил натиск.

 

Какой же он сильный, несмотря на то, что потерял много крови.

 

— Тим, я не понимаю, почему ты отказываешься от медицинской помощи? Боишься, что тебя опознают? — высказала подозрения Вика. — Все-таки ты преступник, да?  Надеюсь, ты никого не убил?

 

Тим явно потешался, это читалось на его лице — язвительный взгляд и легкая, едва заметная ухмылка.

 

— Что?! — возмутилась Вика. — Я не права?

 

— А если права?

 

— Значит, я должна буду сообщить в полицию, — развела она руками.

 

— Но не сообщишь, — уголки губ Тимофея приподнялись.

 

— Это почему?

 

— Тебе лучше знать, — загадочно произнес он.

 

От досады Вика поджала губы. Тим абсолютно прав — она не сможет сдать его полицейским. Тимофей ей нравился. И сильнее всего злило то, что ему об этом, кажется, известно. И чем дольше Вика смотрела на Тима, тем сильнее становилось желание оказаться во власти его рук. Она мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли.

 

— Ты в курсе, что проспал сутки? — попыталась перевести разговор.

 

— Серьезно? — заулыбался Тим. На щеках заиграли ямочки.

 

— Я думала, ты уже не проснешься. 

 

Вика взяла поднос с едой и поставила на тумбочку.

 

— Но я очнулся, все хорошо. — Тимофей сел в кровати и схватился за перебинтованную грудь. Лицо исказила гримаса боли. — О, смотрю, я что-то пропустил?

 

— Я перевязала тебя, пока ты спал.

 

— Ты — чудо. Спасибо. Благодаря тебе мне лучше.

 

— Я тебя умоляю! Моей заслуги здесь нет. Ты сам себя зашил, так что, все лавры тебе.

 

Тим усмехнулся.

 

— Если бы я остался на улице, то умер бы. Так что не скромничай. И не нужно говорить, что так на твоем месте поступил бы каждый, потому что это не правда.

 

— И не буду. С появлением вируса люди изменились, стали эгоистами. Они боятся за свои жизни, ведь «Красная смерть» может вернуться. 

 

Вику удивляло то, как быстро Тим пошел на поправку. Возможно, нож не задел важные органы, поэтому ему стало лучше уже на второй день? Размышления прервал звонок в дверь. Вика бросила на Тимофея встревоженный взгляд и помчалась открывать. Что, если кто-то видел, как она вела его к себе, и пришел за ним? Беспокойство щекотало нервы. Открыв дверь, Вика с облегчением выдохнула. На пороге стояла Машка Миронова — подруга детства, журналистка седьмого канала. Она жила в Москве, но частенько приезжала к матери в Новосибирск.

 

— Охо-хо-ханьки, Викуська! — Мария обняла подругу и поцеловала в щеку. — Привет, дорогая! Столько времени тебя не видела!

 

 Она ничуть не изменилась с последней встречи, хотя около года прошло. Светлые волосы, собранные в хвост на затылке, большие карие глазищи, изящные в черной оправе очки по последнему писку моды.

 

— Ну что, солнце, стоишь на пороге, заходи уже. — Закрыв за Марией дверь, Вика провела ее в кухню, усадила за стол. — Где пропадала? Рассказывай.

 

Пока Вика ставила на плиту чайник, Машка поведала о своей жизни.

 

— Была в Нью-Йорке. Делала репортаж. Ты бы только знала, сколько всяких анализов пришлось сдать перед вылетом, а сколько разных бумаг предоставить… Вся морока из-за проклятого вируса. Выпускать из России не хотели. Когда уже успокоятся, ведь прошло уже полгода, как эта зараза исчезла.  

 

Сердито заверещал чайник. Вика разлила по кружкам кипяток и заварку.

 

— Бери конфеты, печенье. — Пододвинула вазу со сладостями подруге. — Знаю, ты любишь.

 

— Спасибо, — Мария отправила шоколадную конфету в рот и запила чаем. — М-м-м, обалдеть! — с полным ртом протянула она. — У тебя-то как дела? Как мама? Что врачи говорят?

 

— Да ничего нового. Нужна операция. Говорят, тянуть не стоит. Не знаю, что и делать. В долг крупную сумму никто не дает, а накоплений у меня совсем немного. Кстати, спасибо тебе за перевод. Ты единственная, кто не остался равнодушным.

 

— Да ну что ты, — улыбнулась подруга. — Ты же мне как сестра. Что-нибудь придумаем. Выкрутимся, как всегда. Где наши не пропадали? Я попытаюсь подключить связи. Общими усилиями соберем на операцию. Ты только не переживай. И не делай глупостей.

 

— Спасибо, солнце. Всегда знала, что на тебя можно положиться. Кстати, прикинь, тут на днях начальник вызвал. Откуда-то узнал, что мне деньги нужны…

 

— И предложил перепихнуться?

 

— Типа того. Засыпал мерзкими комплиментами, предложил стать его любовницей. Правда, в завуалированной форме. Личным помощником, то есть. Видали мы таких помощников. Через постель — по карьерной лестнице! Пообещал кучу привилегий и нереально крутую зарплату. Короче, решил воспользоваться ситуацией. Долго же ждал. Козел!

 

— Не то слово. Мужики только о сексе и думают. А самое смешное, что стариканы ничуть не уступают молодым. Виагры что ли наглотались? — хмыкнула она. — Значит, говорит: «прыгнешь в койку, денег дам»? А ты что?

 

— Сказала, что не позволю собой манипулировать.

 

— Вот и правильно. Молодец! Главное не передумай. — Машка погрозила пальцем. — А то я тебя знаю: прижмет, так согласишься, забудешь о гордости ради матери. Не вздумай!  

 

— Маш, если выбирать между здоровьем мамулика и гордостью, я всегда выберу маму. Но пока время еще есть. А что бы ты сделала на моем месте?

 

— Не знаю. Наверное, все-таки переспала бы, — скривила лицо она. — Но я — это я. Ты — другое дело.

 

Мария поудобней устроилась на стуле, подогнув под себя ногу и, внимательно взглянув на Вику, спросила:

 

— Ты, кстати, уже прошла вакцинацию?

 

— Еще спрашиваешь! У нас обязаловка на работе.

 

— Ну и хорошо. Нужно пользоваться, пока бесплатно. Уверена, недалек тот день, когда государство начнет брать немалые деньги за лекарство. Как говорится: хочешь жить — плати. А вообще, я не доверяю вакцине. Хоть она и эффективна, но чувствую, что-то там не чисто. Чутье меня ни разу не подводило.

 

Машка отправила в рот печенье и, прожевав, продолжила:

 

— Короче, я решила провести расследование. Есть зацепки, но пока делиться не буду. Уж прости, дорогая, — Мария повела бровью.

 

— Ты что, под правительство копаешь? Смотри не заиграйся, Машка.

 

— Да не боись, все будет пучком. У меня свои методы, — подмигнула она, поднявшись со стула. — Ладно, я пойду. Дела.

 

Проводив Марию до двери, Вика решила проверить Тимофея. Он спал. Что ж, можно заняться небольшой уборкой: протереть пыль и вымыть окна. Закончив наводить порядок, она снова зашла к Тиму, который все так же спал. Не желая случайно разбудить его, уставшая Вика отправилась спать.

 

Утром как всегда собралась в больницу к матери, но перед уходом, заглянула к Тимофею.

 

— Доброе утро, — его губы мило растянулись, когда он увидел на пороге Вику. — Опять будешь кормить меня супом?

 

— Нет, придумаю что-нибудь получше, — с улыбкой пообещала. — Ты не против, если я ненадолго оставлю тебя одного?

 

— Конечно, нет. Я же все понимаю, тебе нужно работать.

 

— Вообще-то я собиралась... в больницу к маме, — с тоской произнесла Вика.

 

— Что-то серьезное? — нахмурился Тим.

 

— Она в коме.

 

— Сочувствую, — сказал он и поджал губы. — А знаешь, ты не теряй надежды, и твоя мама скоро придет в себя.

 

Так уверенно прозвучали его слова, что Вике на миг показалось, будто все так и будет. Она верила в это всей душой!

 

— Я надеюсь. Ладно, отдыхай. Скоро вернусь.

 

До больницы добиралась на такси где-то около получаса. Предъявив охраннику на входе свидетельство о вакцинации, прошла в здание. В коридорах стоял невыносимый гул. Накинув на плечи белый халат, Вика вошла в палату. Мама неподвижно лежала в постели, укрытая по пояс застиранным белым покрывалом. От ее лица тянулись разные трубки. Монитор показывал ритмичное сердцебиение. Казалось, она спала и в любой момент могла открыть глаза, как всегда сказать, что дочь хорошо выглядит. К сожалению, проклятая кома никак не отпускала.  

 

— Мамулик, привет, — шепнула Вика, усаживаясь на стул рядом с кроватью. — Я достану деньги. Ты очнешься, и тебе сделают операцию, — она сжала ее исхудавшую руку. — Давай, мамулик, открой глаза. Времени мало. Ты должна бороться! Врач сказал, если в ближайшее время не выйдешь из комы, я могу потерять тебя. Я не переживу, мам! Ты ведь знаешь, что не переживу.

 

Вика не стала сдерживать слезы. Крупные капли скатывались по щекам и, собираясь на подбородке, падали на колени.

 

— Что же с тобой случилось? — всхлипнула она.

 

Еще недавно мама была красивой женщиной, а теперь страшно смотреть: исхудавшее лицо, впалые щеки, синяки и ссадины. Господи, лишь бы все обошлось, лишь бы она поправилась, встала на ноги… От мысли, что мама может остаться инвалидом, защемило сердце. Больничные стены давили на Вику до головокружения.

 

— Что же ты сделала с собой? А главное — почему? — прошептала она, не отрывая взгляда от неподвижного тела.

 

В какой-то момент почудилось, будто веки мамы дрогнули. Вика подалась вперед, вглядываясь в бледное лицо.

 

— Мамулик? Ты меня слышишь?

 

Ощутив подергивание пальцев, поднялась со стула и собралась уже бежать за доктором, как вдруг услышала:

 

— Что случилось?..

 

Мама приоткрыла глаза.

 

— Мамулик? Ты здесь?! — радостно вскрикнула Вика, склонившись над ней. — Все хорошо. Ты в больнице. Ничего не говори, тебе нельзя...

 

— Я не хотела... — слабым голосом произнесла она и часто заморгала. — Прости меня... Я не знаю... почему... это сделала. Помню, что хотела... — она сглотнула слюну, — сказать кое-что важное… Но что?..

 

В ее глазах застыли слезы.

 

— Не думай ни о чем. Главное — ты жива. Ты молодец. Я сейчас врача позову.

 

Вику удивляло то, что она видела. Ведь думала, люди после комы еще длительное время не могут говорить, восстанавливаются очень долго, а тут совершенно противоположная картина. Конечно, это радовало, но уж слишком как-то все быстро. Нужно поговорить с доктором.

 

— Послушай, Вика… — мама ухватилась за руку Вики, когда та уже собиралась позвать врача. В глазах ее вспыхнула боль.

 

Вика почувствовала себя виноватой. Ведь в тот день она собиралась прийти пораньше. Мама хотела рассказать что-то важное, но не успела… А все потому, что Вика задержалась. Если бы не эта задержка, она бы не бросилась с крыши… Как сейчас Вика помнила звонок соседки и встревоженный голос в трубке: «Ульяну отвезли в больницу». Но почему мама пыталась лишить себя жизни? — вот главный вопрос.

 

Вика снова не сдержала слез. Неужели все могло случиться иначе, если бы она пришла домой раньше?

 

— Ты хочешь что-то сказать?

 

— Письмо.

 

— Какое письмо? — нахмурилась Вика, но тут же спохватилась, вспомнив предсмертную записку: — То самое? Для Брайана Крайтона?

 

Та закивала.

 

— Мамулик, не волнуйся, я обязательно найду этого человека, обещаю. Ты только выздоравливай.

 

— Не спеши, — протянула мама. — Принеси письмо. Я должна... дописать...

 

В тот день, когда нашли маму, Вика обнаружила дома запечатанный конверт и записку. Как сейчас помнила строки: «Доченька, прошу, слетай в Москву, отыщи Брайана Крайтона и передай ему письмо. Это очень важно!» Больше мама ничего не написала, не объяснила свой поступок, не попрощалась. Так странно. Словно перед смертью ее волновал только неизвестный Брайан.

 

Вика с трудом сдерживала слезы, глядя на то, с каким трудом маме давались слова. Она была жизнерадостной женщиной, работала в солидной компании. Ее уважали, ценили, любили. А сейчас никто даже не вспоминал о ней. Конечно, кому она нужна такая? Только Вике. И она была готова на все, чтобы вернуть матери прежнюю счастливую жизнь. Если для нее важно найти некого Брайана, то Вика сделает это.

 

— Вик... почему я... не могу пошевелить... ногами? — вдруг спросила мама.  

 

— Ты еще не совсем окрепла, — соврала Вика, сдерживая слезы. — Ну все, мамулик, отдыхай, я зайду перед отъездом в Москву. Принесу письмо. Допишешь, что хотела, и я поеду. Обещаю, что найду Брайана, раз это важно для тебя.

 

Поцеловав ее в лоб, она вышла из палаты и сообщила врачу радостную новость. Он осмотрел маму и, выведя Вику из палаты, сказал:

 

— Это удивительно. За годы практики я впервые вижу подобное. У вашей мамы нормально функционируют все органы, присутствует речь, она может двигаться. Это большая редкость. Большинство пациентов после нескольких лет реабилитации приходят к такому состоянию. Единственное "но", я вам уже говорил и повторю: поврежден спинной мозг. Есть вероятность того, что она никогда не сможет ходить. Только операция может вернуть Ульяне Владимировне чувствительность. Возможно, не одна. Время есть, но советую не откладывать. 

 

— Я достану нужную сумму, обещаю. Спасибо, доктор.

 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

 

Оказавшись дома, Вика первым делом отправилась в комнату Тимофея. Не терпелось узнать, все ли с ним в порядке. Ее одолевала тревога, ведь она впервые оставила его одного. Незнакомец в Викиной постели — раньше в голову не пришло бы притащить неизвестного в дом. Уже второй день она уверяла себя, что это ненадолго, что как только он поправится — уйдет. Тогда можно будет ехать на поиски Брайана Крайтона, как и хотела мама. Осчастливить ее — вот чего хотелось сейчас. Пока это все, что в ее силах.

 

— Привет, — произнесла Вика, входя в комнату.

 

Тим стоял у кровати. Мокрый, с полотенцем на бедрах. Как же он хорош! По его крепкому телу катились капельки воды. Время словно замедлилось, казалось, Вика следила за движением капли, которая остановилась на упругом животе. У нее перехватило дыхание.

 

— Я принял душ, ты не против?

 

Она не могла отвести глаз от накачанного пресса, но, спохватившись, смущенно подняла взгляд. Румянец обжег щеки.

 

Намокшие волнистые волосы струились по лбу и ушам Тимофея, вызывая в Вике желание подойти и смахнуть их.

 

— Да. То есть, нет, — она замотала головой, — не против, конечно. Делай что хочешь. Ты что-нибудь ел?

 

— Конечно, не волнуйся. — Тим приблизился, нежно взял ее ладонь. Мурашки пробежали по телу. — Вик, я понимаю, что доставляю тебе немало хлопот, поэтому сегодня уйду.

 

— Что? — опешила она, глядя в его лицо. — С ума сошел? Тебе нельзя. Я не отпущу. Нет!

 

— Не хочу злоупотреблять твоей добротой.

 

— Ты не мешаешь, — растерянно произнесла она. — С тобой даже легче.

 

Это действительно так. Месяц, пока мама находилась в больнице, Вика чувствовала себя одинокой и потерянной. В голову лезли тревожные мысли. Если бы не Тим — дорога к психотерапевту ей обеспечена. Да и скрывать от себя не имело смысла: Тимофей ей нравился — вот причина уныния. Вика поняла, что не готова отпустить его. 

 

— Не оставляй меня сейчас.

 

Она расстроено потупилась.

 

— Все плохое когда-нибудь кончается. Думай о хорошем, и оно обязательно прилипнет к тебе, как липучка. Замучаешься отлеплять.

 

Улыбнувшись, Вика подняла голову и встретилась с удивительными серыми глазами.

 

— Останься, — с грустью прошептала она. — Уйдешь, когда полностью окрепнешь.

 

Взгляд упал на место, где еще недавно была рана. Вика отшатнулась, заметив лишь небольшой шрам.

 

— Что это? — ошарашенно протянула, всматриваясь в рубец. — А где...

 

Лицо Тимофея приблизилось настолько, что Вика ощутила теплое дыхание. Его рука скользнула по ее спине. Прежде чем успела сообразить, чего он хочет, его губы уже сомкнулись на губах Вике. Она ответила на поцелуй сама того не ожидая. Сначала робко, с осторожностью, потом смелее. Горячий поцелуй дурманил голову… Вика подалась вперед и оказалась во власти рук Тима. Его прикосновения постепенно взяли верх над внутренними запретами. Утверждение, что все мужики — козлы, таяло, как лед над пламенем свечи. Тимофей казался идеалом. Находясь рядом с ним, Вика испытывала то, чего никогда не чувствовала ни к одному мужчине. Она забыла обо всем, наслаждаясь подаренными минутами. И вскоре сама начала гладить Тима по еще не обсохшей спине. Не понимая, что за бес вселился в нее, позволила ему целовать себя. Поцелуи приятно обжигали кожу, даря наслаждение и счастье. Одно движение, и полотенце Тима упало на пол. Вика замерла в предвкушении, слыша бешеный стук собственного сердца.

 

Да, она хочет его… Здесь и сейчас…

 

Еще мгновение и она уже лежала на кровати. Тим навис над ней, выжидающе глядя в глаза. Этот взгляд завораживал. Губы снова встретились в жадном поцелуе. Страсть поглотила Вику, увлекая в пучину нескончаемого удовольствия. Дыхание сбилось. Руки Тимофея, такие властные, и в то же время нежные, ласкали ее тело. Сняв с Вики блузку, его рука скользнула под лифчик, сжала грудь. Вика выгнулась. Ловко стянув с нее брюки и белье, Тим покрыл обжигающими поцелуями трепещущее тело. Она стонала и выгибалась навстречу горячим губам. Желание нарастало. Тимофей взял Вику за бедра и уверенным движением вошел в нее. Приятная дрожь сковала тело. Посторонние звуки стихли. Только его прерывистое дыхание над ухом возбуждало еще сильнее...

 

После бесчисленных ласк Вика обессилено задремала на груди Тима.

 

Лежа в кровати в его объятиях, она пыталась привести мысли и чувства в порядок. Ругала себя за то, что пустила в свою постель незнакомца, ведь у нее существовало правило — не водить мужчин на свою территорию. Обманывать себя не имело смысла. Тимофей — лучший любовник из всех, что у нее были. Словно он не человек, а существо, созданное доставлять женщине незабываемое удовольствие.

 

Тим почему-то ухмыльнулся.

 

— Что? — возмутилась Вика, приподнимаясь на локте и заглядывая ему в глаза. — Я такая смешная?

 

— Вовсе нет. Ты очень красивая. Даже слишком.

 

Тимофей провел пальцем по ее щеке. Вика рухнула на постель, скрывая улыбку. Накрыв Викины губы поцелуем, он поднялся и отошел к окну.

 

Она уставилась в потолок, размышляя. От воспоминаний, что его губы делали с ней, Вика словно заживо сгорала от удовольствия. Безумие какое-то. Впервые отдалась человеку, которого знала всего ничего. Может быть, это сон? Вика повернула голову влево. Нет, Тимофей реален, стоит перед ней совершенно обнаженный. Боже! Что он делает?

 

— Не мешало бы прикрыться, — хмыкнула она, не сводя с него глаз.                

 

Ну просто бог, сошедший с Олимпа, чтобы доставить Вике удовольствие! Вот, именно бог! Она мазнула взглядом по мощной спине, затем он опустился ниже.

 

— Тебе что-то во мне не нравится? — Тимофей взглянул на нее через плечо.

 

— Ф-ф-ф-ф, — со злостью выдохнула Вика, ощущая покалывание на щеках.

 

Поняла, что все еще смотрит на его упругие ягодицы. Приложив ладонь к глазам, требовательно произнесла: — Лучше прикройся.

 

Но Тим словно нарочно щеголял перед ней голой задницей. Потом все же поднял с пола одежду. Пока он одевался, Вика позволила себе пару раз подглядеть между пальцами, и в который раз восхититься хорошо сложенной фигурой. Осознала, что может никогда больше не увидеть Тимофея, не коснуться гладкой кожи. Отпустить его, значит, потерять навсегда. Но он, видимо, думал иначе, раз собирался уйти. Вика не могла позволить ему этого сделать. Ни один мужчина не бросал ее в постели, она всегда уходила первой. Тим не станет исключением.

 

Натянув джинсы, он повернулся. Взгляд Вики упал на грудь, туда, где еще вчера у него была рана. Сердце ухнуло вниз. Как вообще возможно то, что час назад она занималась любовью с человеком, который вчера подняться не мог без помощи? Мистика какая-то.

 

— Покажи мне рану, — потребовала Вика и, поднявшись, облачилась в простыню.

 

— Со мной все в порядке, — Тим беззаботно улыбался. — Ты спасла меня.

 

— Но… — либо она сошла с ума, либо Тимофей не человек, но тогда кто? — Прошло всего два дня… Люди месяцами лежат в больнице с такими ранениями или вообще не выживают… Что ты такое?

 

Она приблизилась и с испугом коснулась маленького рубца.

 

— Даже «что»? — хмыкнул Тим. — Веришь в сверхъестественных существ?

 

— Верю.

 

Повисла напряженная пауза.

 

В детстве с Викторий произошел не поддающийся объяснению случай. Однажды, возвращаясь из школы по старым железнодорожным путям, она увидела сидящую на рельсах девочку из старших классов, которую хорошо знала. На следующий день вся школа обсуждала ужасное убийство подростка. Но самым удивительным оказалось то, что смерть случилась утром, а девочку Вика видела после обеда. Получается, она видела призрака? Тогда никому ничего не рассказала, боясь насмешек. И сейчас, глядя на шрам Тима, еще сильней утвердилась в своих убеждениях. Мистика — неотъемлемая часть человеческой жизни.  

 

— Считай, что у меня быстрая регенерация, — нарушил молчание Тим. — Такое бывает.

 

— Ладно, но это странно, — заметила Вика. — Вот бы у моей ма…

 

Она запнулась на слове и с сожалением опустила голову.

 

— Что ты хотела сказать? — Тим сел рядом и приподнял ее лицо за подбородок.

 

— Не хочу об этом говорить. Слишком больно.

 

— Что с твоей мамой? — он пристально взглянул на Вику.

 

— Она пришла в себя, но... поврежден позвоночник...

 

Ей захотелось выговориться, глядя в спокойные, точно океан при штиле, глаза. И Вика рассказала о том, что маме срочно нужна операция.

 

— Ты помогла мне, а я помогу тебе. Обещаю, — Тим провел костяшками пальцев по Викиной щеке.

 

Ей стало легче. Она прижала к лицу его руку, на мгновение прикрыв глаза.  В душе зародилась надежда. Возможно, Тимофей, правда, послан ей судьбой?

 

— А что случилось с твоей мамой?  

 

Вика ожидала такого вопроса, но, несмотря на нежелание ворошить прошлое, все же открылась Тиму.

 

— В тот вечер мама хотела сообщить мне что-то важное... — Вика отошла от Тимофея и села на кровать. — Но не успела. Я задержалась на работе, а она... — Голос дрогнул, сердце сжалось от неприятных воспоминаний. — Не понимаю, почему мама это сделала. Похоже, она и сама не знает.

 

— Что значит: «сама не знает»?

 

— То и значит.

 

— Ты уверена, что она не хотела этого делать и не понимает, почему пыталась покончить с собой? — переспросил Тим, взяв ладонь Вики.

 

— Ну да, она так сказала.

 

Тим потер подбородок, поднялся и отошел к окну. Он выглядел напряженным, точно пружина. И что его встревожило? Тишина казалась тяжелой, словно грозовая туча. Не в силах больше слушать ее, Вика подошла к Тиму и коснулась его плеча.

 

— Что с тобой?

 

 Он развернулся.

 

— Случай с твоей мамой напомнил мне о прошлом.

 

Он поджал губы, в глазах застыла боль.

 

— Расскажешь?

 

Тим скрестил руки и отвернулся.

 

— Моя сестра, — начал он, пригладив волосы, — покончила с собой.

 

— Ужас, — на выдохе произнесла Вика, с изумлением смотря на Тимофея. — А что случилось?

 

— Один мерзавец предал ее, — тут же ответил он, будто ждал этого вопроса. — Бросил накануне свадьбы. Она не смогла смириться. Перерезала вены.

 

— Мне так жаль.

 

— Мне тоже. Я поклялся отомстить и уже много лет разыскиваю того, кто сделал это с ней. Поэтому мне нужно уехать из города. Кажется, я нащупал след.

 

— Это он тебя ранил?

 

— Ты обещала не спрашивать.

 

— Прости. Будь осторожен.

 

— Буду. — Он коснулся ее плеч. — Мне пора уходить, иначе пострадаешь ты.

 

— Я хочу, чтобы ты остался, — шептала Вика. — Прошу… Я не боюсь.

 

***

 

Тим стиснул зубы. Ему и самому не хотелось оставлять ее одну, но времени все мало. В любой момент могли нагрянуть агенты. А для Вики их появление чревато последствиями. Они никогда не оставляют свидетелей.

 

— Ладно, я останусь, но всего день, — он отстранил Вику и заглянул в глаза.

 

Хотел убедиться, что агенты не причинят девушке вреда. А потом уйдет.

 

— Пообещай ни о чем не расспрашивать.

 

— Ладно, — невероятно быстро согласилась Вика.

 

Странно, что эта упрямица так быстро сдалась. Это на нее не похоже.

 

К сожалению, Тим не мог проникнуть в ее мысли и узнать причину. Жажда крови дала о себе знать. Срочно нужно поесть, иначе растеряет все то, чем его наградила матушка смерть. Голод оказался настолько сильным, что Тим с трудом сдержался, чтобы не убежать. Найти новую жертву, разорвать ей горло — это сейчас в приоритете. Но почему он так спокоен, когда рядом находится то, что ему необходимо, вернее та, что пахнет невероятно вкусно? Никогда еще Тим не ощущал такого волнующего сладкого запаха.

 

Чертова жажда! Сколько еще бороться с низменными инстинктами? День? А потом все закончится, Тим оставит Вику в покое. Ей ничто не будет угрожать, если его не будет рядом. Переждать бы эту ночь.

 

— Но завтра нам все равно придется расстаться. Затягивать нельзя, понимаешь? — Тим тут же одернул себя: — Конечно, не понимаешь. Скажу одно — тебе опасно находиться со мной. Я опасен!

 

— Я не боюсь опасности, — она откинула волосы с плеч и натянуто улыбнулась. — И не могу приказывать тебе. Конечно, ты уйдешь, просто я волнуюсь, — взгляд скользнул по груди Тима.

 

— Честно, со мной все хорошо, — уверил он. — И за это нужно сказать спасибо тебе. Ты помогла мне, а я помогу твоей маме. Обещаю.

 

Оставшийся вечер они провели за просмотром фильмов. Как давно Тим не смотрел телевизор, да еще в объятиях прекрасной девушки. Несомненно, Вика ему нравилась. Было в ней что-то особенное. Тим чувствовал в ней силу, она не просто человек, а нечто большее, но что, пока понять не удавалось. Одно знал точно — особенная… Впервые за свое вампирское существование ему захотелось о ком-то позаботиться, а именно о человеке.

 

Да и влечение к Виктории оказалось сильнее чертовой жажды. Девушка показалась Тиму не похожей на тех, что были у него раньше. Что-то есть в ее пленяющем взгляде, что-то такое, от чего он ощущал себя иным — человечным что ли. Но вампиры не меняются в одночасье, а значит, дело в ней — хрупкой девушке, которая не вызывает в нем меланхолию, как все предыдущие. Она ключ к спасению — отчуждению крови и принятию всех человеческих норм и правил.

 

Образ обнаженной Вики предстал перед мысленным взором Тима. Идеальные грешные изгибы сводили с ума искусного соблазнителя, привыкшего добиваться самой невероятной цели. Любая женщина могла оказаться в его постели, но ему не нужна любая. Его возбуждала Вика. Девушка рождала в Тиме животную страсть, чувства, на которые, как ему казалось, он не способен. Ее роскошные каштановые волосы источали блаженный аромат снежного утра, а бархатная кожа пахла молодой пшеницей. Тим был благодарен создателю за то, что тот подарил ему возможность чувствовать все это. Нюх вампира подобен собачьему, только гораздо тоньше и в несколько раз сильнее. Вика — девушка, которую он так долго искал, и Тим сделает все, чтобы она была счастлива.

 

Мысли вернулись в сегодняшнее утро, когда Вика поехала в больницу к матери. Дождавшись, когда она уйдет, Тим распахнул окно и увидел машину, в которую вскоре девушка и села. Закрыв глаза, отделил лишние звуки и сумел услышать слова, сказанные таксисту:

 

— Первая городская поликлиника.

 

Теперь он знал, где найти ее маму. И нашел. Опередив Вику, проник в палату и, прорезав ногтем подушечку пальца, дал женщине несколько капель своей крови. Кровь вампира ускоряет некоторые процессы в организме человека. Жаль, что не излечивает полностью... 

 

Вика вытянула ноги и поцеловала Тима в грудь, чем вернула его в реальность. Тим провел ладонью по внутренней поверхности бедра девушки, нежно поглаживая роскошную кожу. Ее тело затрепетало, отзываясь на ласку. Она развернулась к нему, губы встретились, и новая волна желания накрыла их обоих.

 

ГЛАВА ПЯТАЯ

 

Утром Тима разбудил голос Вики.

 

— Не уходи, пока я не вернусь, — прошептала она и, проведя ладонью по его щеке, удалилась. Стук каблуков становился все дальше.

 

Тим с трудом сдерживал мучительную жажду. Еще час, и он мог не выдержать. Как только дверь за Викторией закрылась, он поднялся с постели и ринулся к окну, распахнул. Холодный ветер ворвался в комнату, принеся едва уловимый запах отчаянья. Тима не пугала ни высота — он с легкостью мог приземлиться на ноги, выпрыгнув из окна, ни люди, которые могли его заметить — ведь он передвигается быстрее пули. Жаль, не сегодня. Дело в крови, которая нужна для поддержания сил и способностей, так же как и сон. Чтобы восстановить силы после серьезного ранения, Тиму приходилось спать. На самом деле вампиры могут несколько лет обходиться без сна, если будут хорошо питаться.

 

Позволив Вике выйти из подъезда, он выскочил из квартиры и ринулся в сторону парка. Тим шел на запах, как собака идет по следу. Аромат крови, которая текла в венах очередной жертвы, вел его к нужному месту. Появились знакомые тополя, лавочки, клумбы… Именно здесь он впервые разорвал глотку человеку.

 

Будто аромат весеннего цветения Тим чувствовал запах крови в воздухе. Такой сладкий, манящий, одурманивающий. Не опоздать бы. Человек, подошедший к последней черте — где он? Тим оглядел сквер — никого. Но он найдет его, непременно найдет. Прямо, направо, еще немного, и вот он уже стоит напротив остановки, пожирая взглядом белокурую девушку. Тим в считанные секунды оказался рядом. 

 

— Привет, — произнес спокойно, стараясь казаться участливым, а в голове лишь одно — мучительный голод!

 

— Отвали, придурок, — произнесла она дрожащим голосом и всхлипнула.

 

Сердце встревоженно теплится в груди. В дрожащей руке окровавленный нож, с запястья капают бордовые капли. Мертвенный запах лишил рассудка. Если не Тим — она сама себя погубит. Ноздри сильнее защекотал липкий запах. Сладкий, как ваниль. Клыки невольно удлинились, превращаясь в острые бритвы.

 

— Отойдем? — улыбнулся он и потянул девушку за остановку.

 

Бегло осмотрел окрестность и, словно по команде «Фас!», вонзил в горло клыки. Захлебываясь густой кровью, ощутил смесь отчаяния, апатии и облегчения, передаваемую ему молекулами крови. Какое блаженство! Тело наполнилась энергией, сила возвращалась.

 

Бросив обмякшее тело за остановкой, Тим поспешно покинул место преступления. И только на обратной дороге осознал, что оставил труп здесь, невольно позволил ищейкам приблизиться еще на шаг. Нужно уходить! Раствориться в толпе большого города. Вика не должна попасть в список агентов особого департамента правительства.

 

Войдя в подъезд, он пулей промчался по лестничной клетке и замер у знакомой двери. Снова этот приятный запах! Как же она вкусно пахнет! Тим толкнул дверь и переступил порог квартиры. Подчиняясь чарующему аромату, медленно прошел в комнату. Вика сидела на кровати, обернутая в полотенце и прижимала к груди подушку. Ее кожа источала нежный аромат летнего утра. Хотелось коснуться ее, провести подушечками пальцев по щеке, дотронуться до влажных волос и ощутить их благоухание. Такая нежная и беззащитная.  

 

«Я не должна была отпускать его… — выхватил Тим из ее головы. — Странно. Так быстро привязаться к человеку... Кто бы мог подумать? Но Тим не такой, как другие. Он особенный».

 

Вика вскочила, заметив Тима, и устремила большие зеленые глаза на него.

 

— Я думала, больше не увижу тебя, — раздался мелодичный голос, напоминающий перезвон колокольчиков.

 

Ее сердце бешено застучало, а в радужке блеснули слезы. Он подошел ближе, совсем близко, так, что ощутил теплое дыхание.

 

— Я же обещал.

 

И они еще долго молча смотрели друг на друга.

 

Что-то в этой девушке вызывало интерес. Тим ведь не взял у нее кровь! Терпел несколько дней, хотя давно мог без проблем подкрепиться, вылечить рану и зачаровать девушку, чтобы она ни о чем не вспомнила. Но нет! Он этого не сделал. И дело даже не в том, что Вика спасла его…

 

«Какая же у нее восхитительная улыбка!» — Тим поджал губы, осознав, какой оборот принимают мысли. Ему не следует думать о ней. Все-таки Вика человек, а это нарушение не так давно принятого закона — никаких любовных связей со смертными. Даже у мира мертвых есть свои предводители, которые на протяжении веков ежедневно прививали тривиальные правила сосуществования с людьми. Нарушишь их — считай, что труп. Есть Глава — ему подчиняются все вампиры безоговорочно. Он решает, кому жить, а кому умереть. Бессмертные, на самом деле, еще как смертны. Бессмертие — это вечность, но она в любой момент может быть отнята. Правда, вампира нельзя убить, ведь он уже итак мертв, его можно только уничтожить. Именно это сделают с ним, когда найдут — уничтожат! Так поступают со всеми, кто не желает подчиняться правилам.

 

Вика… Ее дыхание обожгло лицо, оторвав от мыслей. Когда она так близко, трудно держать себя в руках. Губы уже потянулись к губам девушки. Тим ощутил, что она хочет его не меньше, чем он ее. Ему едва удалось удержаться от соблазна сорвать с нее полотенце и покрыть поцелуями каждый сантиметр идеального тела. Вовремя остановился. Нельзя терять время. Если Главе станет известно о Вике, он душу из нее вытрясет, чтобы узнать о местонахождении Тима. Этого нельзя допустить! Пора скрыться…

 

Борясь с безумным желанием попробовать на вкус губы девушки, Тим отошел от Вики, но вдруг отчетливо услышал ее мысли: «Ну что ты смотришь? Чего боишься? Целуй же!» Что-то кольнуло в груди, наверное, желание доказать, что Тим никогда ничего и никого не боится. Она задела его самолюбие. Тим притянул ее к себе одной рукой, другой — провел по влажным волосам и поцеловал приоткрытые губы. Жадно и ненасытно. Ему показалось, что он причиняет ей боль, но остановиться не может. На удивление, Вика даже не пикнула. Терпела боль или даже не почувствовала, отдаваясь поцелую настолько, что все остальное не имело для нее никакого значения. Его рука скользнула по спине. Он ощутил, как трепещет ее тело, а кровь течет по артериям, дразня и искушая. И это еще сильнее возбуждало, наполняло силой. Хотелось стащить с Вики полотенце и заняться любовью. Пальцы уже уцепились за его край…

 

Нет, это чистейшей воды эгоизм. Ищейки близко. На счету каждая секунда. Тим отстранился от Викиных губ и вынул из кармана кулон в виде изумрудного сердца на золотой цепочке. С ним он не расставался уже восемьдесят три года, с тех пор, как обратился, с тех пор, как покончила с жизнью Лидия. Вложив в ладонь девушки подвеску, произнес:

 

— Это моей сестры. Пусть пока побудет у тебя. Он приведет меня к тебе, где бы ты ни находилась. Прощай, — прошептал в приоткрытые губы Вики и вышел из комнаты.

 

Сестра… От одной мысли о Лидии у Тима похолодело в груди. Он так любил ее, оберегал, но все равно не смог оградить от беды. Ему следовало лучше приглядывать за своей маленькой принцессой. Их отец умер от рака печени, на следующий день с горя слегла мать и вскоре скоропостижно скончалась. Тим с ранних лет воспитывал сестру. Он прекрасно помнил тот день, когда Лида привела в дом жениха. Ей на тот момент исполнилось восемнадцать, он же выглядел лет на сорок. Известие о предстоящей свадьбе его маленькой сестренки с взрослым мужчиной шокировало. Тим пытался поговорить с Лидией, объяснить, что она загубит свою жизнь, переубедить. Она не слушала, была ослеплена любовью… И вдруг покончила с собой. Как? Почему? Сестра была такой юной, невинной, всегда веселая, счастливая… Тим не понимал, что подтолкнуло ее к краю пропасти. Поклялся на могиле, что узнает причину и отомстит всем, кто виноват в кончине Лидии! Единственным подозреваемым оказался ее жених, который даже не появился на похоронах. Поэтому Тим отправился в Англию, откуда тот родом. Но время шло, а ему так и не удалось разыскать подонка. Это тяготило Тима, руки опускались. И вскоре он пристрастился к алкоголю. Трактир буквально стал его домом. Спирт позволял ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей, и Тимофей с удовольствием топил горе в вине. До тех пор пока однажды к нему не подсел богатый англичанин. Представился Стефаном.

 

— Ты выбрал неверный путь, друг мой, — сказал он, — но я помогу отыскать правильный. Я дам тебе выбор. Скажи, что бы ты сделал, будь у тебя в запасе вечность и нетленное тело?

 

— Попытался бы найти ответ на съедающий душу вопрос.

 

— А если я скажу, что знаю его? Я давно за тобой наблюдаю и в курсе многих событий из твоей биографии.  

 

Так Тим узнал о существовании вампиров. Стефан рассказал об отборе претендентов на бессмертие, что он присмотрел Тима и уже полгода за ним наблюдал. Оказалось, вампир знал все тайны семьи, был свидетелем радостных и печальных событий их жизни. А главное, он рассказал о том, что произошло с его сестренкой! Лидию бросил жених и она не смогла смириться… Если бы только она пришла к Тиму, все могло случиться иначе... Но чему быть, тому не миновать. Главное подозрения подтвердились — возлюбленный сестры оказался единственным виновником трагедии. Тогда Тим и загорелся местью сильнее, чем раньше. Кровь закипала в венах. С помощью Стефана он рассчитывал отыскать этого негодяя и убить. Тим, не колеблясь, принял дар Стефана, и тем же вечером тот обратил его в вампира. Имя убийцы врезалось в память как клеймо: найти и уничтожить. Он узнал, что обидчик в России, поэтому вернулся на родину с местью.

 

***

 

Вика какое-то время неотрывно смотрела в дверной проем, сжимая что-то в руке. Затем разжала пальцы. Это был изящный золотой кулон в виде изумрудного сердца на золотой цепочке.

 

В душе поселилась пустота. Вика глубоко вздохнула. Повесив на шею подарок Тимофея, отправилась в кухню, чтобы выпить чашку чая. Хотелось поскорее забыть обо всем, что произошло в последние несколько дней. Жить как прежде, не оглядываясь в прошлое. Его больше нет. Тима больше нет в ее жизни, и не будет. Она это прекрасно знала. Поставив чайник на плиту, села за стол, подперла кулаком подбородок и закрыла глаза. Мысли хаотично порхали в голове, словно стая испуганных бабочек.

 

Неожиданный звонок в дверь застал врасплох. Тим! Вика бросилась к двери, забыв о чае, но ее постигло разочарование. На пороге стояли трое мужчин в синих джинсах и черных толстовках с капюшонами. Выражения их лиц не сулили ничего хорошего. Вика попыталась захлопнуть дверь, но мужчина, тот, что выше и здоровее остальных успел подставить ногу.

 

— Где он? — рявкнул он и толкнул дверь.

 

Вика вздрогнула и, пошатнувшись, отступила в коридор. Бандиты ворвались в квартиру.

 

— Не понимаю, о ком вы? Кто вы такие?

 

Теперь Вика поняла, чего так боялся Тим, почему торопился уйти. Он просто переживал за нее, не хотел впутывать в свои дела. Вероятно, убил кого-то, обороняясь, поэтому сказал, что Вика была права, назвав его убийцей.

 

— Где Пирси? — повторил самый низкий из троих, с татуировкой на пол лица, скинув капюшон. И принюхался. — Он был здесь совсем недавно.

 

Вика удивленно уставилась на него. Что он вынюхивает?

 

— Упустили, кретины! Он почти был у нас в руках! — возмутился здоровяк, потирая лоб.

 

— Что будем делать? — спросил третий, с двухнедельной щетиной на лице и круглыми собачьими глазами, поглядывая на громилу.

 

 Тот кивнул в сторону Вики. Она испуганно прижалась к стене, понимая, что так просто они не отпустят. Бежать некуда. Двое бандитов схватили ее по обе стороны за локти. Вика пыталась кричать, но ей зажали рот; старалась вырваться, но безрезультатно. Казалось, что легче сдвинуть с места бетонную стену, чем освободиться из цепких лап преступников. Она тяжело дышала, сердце бешено билось, словно пулеметная очередь.

 

Здоровяк подошел к Вике и заглянул в глаза.

 

— Сейчас мы тебя отпустим. Веди себя тихо.

 

Она закивала, оглашаясь с условиями. Подонки сдержали слово. Вика поправила одежду и с вызовом взглянула на их лидера-громилу.

 

— Не стоит нас бояться. Расскажи, где Пирси, — требовал мужчина. — Все, что знаешь.

 

— Мне ничего не известно. Он просто ушел. Кто я такая, чтобы передо мной отчитываться? Несколько дней назад я нашла его раненого и приютила на время. Это все, — выдала Вика.

 

«Почему я это сказала?» — удивилась она.

 

 — Похоже, баба говорит правду, Рок, — обратился татуированный к громиле. — Пора уходить, иначе потеряем след.

 

Тот принюхался и, зловеще скривив губы, произнес:

 

— Кажется, у нас гости.

 

Входная дверь резко отворилась. На пороге застыл Тимофей. Вика раздосадовано поджала губы. Ему не следовало возвращаться.

 

— Отпустите девушку. Она не причем.

 

— Сдавайся, Пирси, или мои парни свернут ей шею, — велел Рок. — Ты и сделать ничего не успеешь.

 

— Хорошо, но только после того, как отпустите ее. И дадите время, чтобы стереть ей память.

 

«Стереть память? Что это значит? — недоумевала она, вопросительно глядя на Тимофея. — Кто Тим на самом деле, и что этим преступникам нужно от него?» 

 

— Не вопрос, — улыбнулся Рок. — У тебя минута, приятель.

 

Бандиты отошли к двери. Тим взял Вику за руку, она машинально попыталась выдернуть ее.   

 

— Прости, что вовлек тебя во все это. Нужно было сразу уйти, но раз уж так получилось... — Он потер подбородок. — Ты хотела знать, почему мои раны заживают так быстро?

 

Вика нерешительно кивнула.

 

— Я — вампир.

 

Она нервно сглотнула слюну и отступила на шаг, но Тим не позволил ей убежать. Лишь крепче сжал ее ладонь.

 

— Зачем ты мне это говоришь? — недоумевала Вика, чувствуя, как страх все сильнее завладевает ею.

 

— Хочу, чтобы ты знала.

 

— Пирси, время на исходе! — рявкнул кто-то из бандитов. — Заканчивай!

 

— Вика, посмотри на меня, — нежно прошептал Тим. Она подняла глаза, наполненные слезами. — Это ведь я, Тим. С тобой ничего не случится. Обещаю. И прости… Я хочу, чтобы ты забыла этот разговор и… те дни, что я провел у тебя. Ты должна все силы отдавать матери. Она единственная, за кого ты будешь переживать всей душой. За нее, а не за меня. Прощай.

 

Вика моргнула, слезы скатились по щекам.

 

— Мамочка, я непременно исполню твое желание — найду Брайана Крайтона, — прошептала она, — и начну уже завтра.

 

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям