0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Темный опекун для попаданки (эл. книга) » Отрывок из книги «Темный опекун для попаданки»

Отрывок из книги «Пленники азарта. Темный опекун для попаданки (#1)»

Автор: Хайд Хелена

Исключительными правами на произведение «Пленники азарта. Темный опекун для попаданки (#1)» обладает автор — Хайд Хелена Copyright © Хайд Хелена

Я очнулась от резкого медицинского запаха. Настолько мерзкого, что казалось, меня от него вот-вот стошнит. Но именно это отвращение и помогло мне смутно прийти в себя, разлепив невыносимо тяжелые веки. И тут же мне в глаза бросились множество странных приборов, казалось более уместных в лаборатории безумного средневекового алхимика, нежели в…
А где я, собственно, находилась?
- Ох, леди Мизери, вы очнулись? - услышала я причетания женщины в белой одежде, неожиданно склонившейся над моей кроватью. Увы, перед глазами все еще оставалось недостаточно четким, потому мне не удалось как следует рассмотреть ее лица. - Скорее позовите доктора! Это просто чудо! Мы уже не надеялись...
Все завертелось словно в водовороте, от которого лишь усилилось чувство тошноты. Что это за место? Как я здесь очутилась? Что происходит? И… кто я?
Малейшие попытки обратиться к памяти лишь усиливали тошноту, потому я просто лежала на месте, глубоко вдыхая воздух, гадко пахнущий резкими лекарствами. В то время, как вокруг меня суетились доктора и медсестры. Проверяли пульс, делали уколы, давали что-то выпить и так далее.
Все закончилось тем, что я снова отключилась. А когда пришла в сознание, то, по крайней мере, чувствовала себя получше. Даже сумела как следует осмотреться, и перед глазами больше не плыло.
Застонав, я безрезультатно потянулась рукой к стакану воды, стоявшему на столике рядом, но так и не сумела ухватиться за него…
- Леди Мизери, тише, не беспокойтесь, - проговорила медсестра (не знаю, та же самая, что и в первый раз, или уже другая — не запомнила ни ее лица, ни голоса). Подбежав ко мне, женщина взяла стакан со столика и, придерживая мою голову, помогла мне напиться.
Стало легче. Немного, но легче.
- Что происходит? - прошептала я, когда невыносимая сухость во рту более мне не мешала. - Где я?
- В Первом Королевском госпитале, - пояснила женщина. - Доктор велел ничего вам пока не рассказывать, для начала вам следует немного окрепнуть. Вы все еще очень слабы, лишние стрессы ни к чему. Отдыхайте.
Стрессы. Значит для стрессов имеется причина?
Прикрыв глаза, я попыталась собраться с мыслями — благо меня уже не тошнило, и голова больше не шла кругом, а значит можно попробовать.
Итак, я Этель Мизери, дочь благородного лорда Этгара Мизери и его супруги Лидии. Родители меня очень любят и заботятся с самого детства. Мы живем в большом красивом родовом поместье с пышным садом. Мне недавно исполнилось восемнадцать, и все эти годы я жила, не зная горестей. Братьев и сестер у меня нет — был младший брат, но пять лет назад он погиб, упал с лошади и свернул шею. А еще…
НЕТ! Я… я менеджер среднего звена, работавшая в московском магазине бытовой техники, пока меня не уволили в прошлом месяце, и вот уже третью неделю я сбивалась с ног, пытаясь найти новую работу, пока меня не выселили из комнаты, которую я снимала на окраине! Родилась в Нижнем Новгороде, уехала учиться в столицу, где осталась после выпуска, но так ничего особо и не достигла за свои тридцать с чем-то лет. Мои родители… а кто мои родители? Ничего о них не помню, как и о своем детстве. И об учебе — даже специальности, на которой училась, вспомнить не могу. Встречалась ли я сейчас с кем-нибудь? И сколько вообще у меня было мужчин? Не знаю. Как меня зовут? Черт возьми, даже этого не знаю! Почти ничего не знаю о себе…
Зато прекрасно, чуть ли не в деталях помню жизнь этой Этель! Так может… так может, я и есть Этель Мизери?..
Нет, однозначно не она. Почему-то именно это я осознавала четко и ясно.
Но почему я так хорошо помню ее жизнь? Почему меня называют ее именем? И почему я нахожусь в этом месте, в этом… Первом Королевском госпитале?
В воспоминаниях Этель есть информация о нем, здесь ее мать рожала нынче покойного младшего брата, Георга. Самый престижный госпиталь королевства Арчесар, в котором медицинские услуги оказывают лишь самой богатой столичной аристократии.
Ничего не понимаю… Эти руки, на которые я сейчас смотрю, такие тонкие, бледные, нежные и ухоженные — мои никогда не были такими. И шелковистые волосы, ниспадающие с хрупких плеч, такого нереального вишневого оттенка! А еще вздымающаяся грудь — молодая, упругая, небольшая, но красивая. Совсем не похожая на мою.
Этого не может быть. Просто не может быть. Наверное, мне просто снится странный сон, и если я ущипну себя, то проснусь…
Не помогло. Со всей силы я ухватилась за кожу на своем предплечье и до боли сдавила ее, вот только пробуждение так и не наступило.
- Леди Мизери, спокойнее, вам нельзя волноваться, - захлопотала медсестра, видимо заметив, что по моим щекам покатились слезы страха и паники. - Вот, выпейте, это успокоительная микстура.
Вкус микстуры оказался довольно гадким, и я была счастлива запить его прохладной водой. Но жижа подействовала на удивление быстро, и уже пару минут спустя я поняла, что понемногу успокаиваюсь.
Что произошло?
Четко помню, как Этель с родителями собирались в театр и девушка крутилась перед зеркалом, рассматривая струящееся ореховое платье с красивым вырезом, слегка прикрытым шалью. Помню яркое представление, которое они смотрели с ложи, угощаясь вином и фруктами.
А еще помню грохот, взрывы и едкий запах, разъедающий легкие изнутри. Послушавшись отца, я бросилась куда-то бежать, все вокруг горело, и дым не давал как следует разобрать дороги. Дальше все смазалось и потемнело, а очнулась я уже здесь, в госпитале… уже я. В то время как Этель, судя по всему, здесь, в этом теле, более не было. Остались лишь ее четкие воспоминания, которые нынче были для меня намного реальнее моей собственной жизни.
Интересно, а что случилось с родителями Этель? Они спаслись? Или… это и было той причиной стресса, от которой ослабевшую девушку, чудом пришедшую в себя, так пытались уберечь врачи? По крайней мере, пока ее состояние не станет более стабильным.
В любом случае, сейчас мне, несмотря на все мои эмоции, все равно никто ничего не расскажет. А значит единственное, что остается, это поскорее поправится, чтобы узнать, как обстоят мои дела и что меня теперь ждет.

ГЛАВА 2. Перетасовка

Итак, я не ошиблась предположив, что родители Этель погибли во время инцидента в театре. Доктор сообщил мне об это, когда я уже почти поправилась, и до выписки из госпиталя оставалось всего ничего. К счастью, вместе с воспоминаниями прошлой хозяйки тела, мне не передались и ее чувства, потому я не ощутила всего того горя, которое ощутила бы она, будь Этель по-прежнему в этом теле. Тем не менее, грусть и тоска все же затронули меня остаточной волной, так что мне удалось весьма вовремя разрыдаться, когда я услышала эту ужасную и шокирующую новость, так что лишних вопросов по поводу моего спокойствия не было.
Таким образом становился ребром вопрос моей последующей судьбы. В этом мире, как я знала благодаря воспоминаниям Этель Мизери, положение женщины в обществе было, мягко говоря, не радующим. Никакой самостоятельности, никакой свободы. Даже после достижения совершеннолетия в восемнадцать девушка продолжала оставаться под полной опекой родителей, пока не выйдет замуж, после чего переходила в «собственность» мужа. И лишь при условии его кончины после рождения наследника мужского пола могла сама распоряжаться своей жизнью. Если же незамужняя девушка теряла обоих родителей, то тут было два варианта.
Первый — детский дом, а после совершеннолетия — рабочий пансион. При этом семейное имущество уходило с молотка и по закону вырученные деньги клали на банковский счет как ее приданное, которое переходило мужу после того, как девушку брали в жены с позволения распорядителя пансиона.
Второй — переход под полное покровительство опекуна. Обычно родители высоких кровей сами выбирали такого человека, как правило своего родственника, которому доверяли, и составляли с ним контракт на опеку. В соответствии с которым опекун мог распоряжаться судьбой девушки, подобрать ей мужа и после передать ему как приданое семейное состояние, оставшееся от покойных родителей. Если же контракт составлен не был, опека над девушкой предлагалась семейным стряпчим ближайшим родственникам в порядке наиболее близкого кровного родства, и уже с тем, кто соглашался взять на себя эту роль, составлялся договор. Естественно опекун, выбранный родителями, имел куда более широкие полномочия, и даже мог частично распоряжаться наследством подопечной — например, проживать в семейном доме, управлять землями либо фабриками, при этом не продавая их, и так далее.
Понимая все это, я долгое время заламывала локти, пока на второй день после сообщения мне «благой вести» о смерти родителей в мою палату не вошел семейный стряпчий. Который и сказал мне, что в соответствии с волей родителей, моим опекуном станет Клаус Мизери, младший брат отца Этель.
Узнав эту новость, я вздохнула с облегчением. Согласно воспоминаниям, у бывшей хозяйки моего тела были очень теплые отношения с ее дядей Клаусом. Он часто наведывался в гости, с детства играл со своей племянницей и очень ее любил. Так что мне не стоило волноваться касательно своей дальнейшей судьбы — сомневаюсь что этот человек будет обижать меня, выдавать замуж против воли за какого-нибудь жуткого типа с богатой родословной, или еще что-нибудь вроде того. Следовательно, мне остается только поправиться и уйти в новую жизнь, вместе с тем пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о собственном прошлом, которое по-прежнему оставалось сплошным туманом с несколькими невнятными просветами.
Спустя три дня доктор наконец решил, что я достаточно окрепла после того, как мое тело очистили после отравления каким-то неизвестным, но очень опасным газом. И вечером того же дня за мной приехала карета, которая повезла меня к родовому поместью. Именно там я, вероятно, теперь и буду жить вместе с дядей Клаусом — у самого дядюшки была лишь относительно небольшая квартира, что было довольно скромным жильем по меркам его положения. Но насколько знала Этель, дела у младшего сына рода Мизери шли так себе. Наследником основного состояния был старший из братьев, Этгар. Клаусу так же полагался солидный куш после смерти их отца, но увы, почти все свое состояние он умудрился спустить в карты. Благо сумел вовремя остановиться и не остался совсем уж ни с чем, так что все еще мог позволить себе квартиру, минимальную прислугу, соответствующий его статусу гардероб (пусть и не особо большой) и все такое прочее.
Тем не менее, его небольшая квартира была не лучшим местом для того, чтобы разместить там юную племянницу. Вдобавок благодаря тому, что контракт на опеку был составлен отцом Этель, он мог частично распоряжаться моим наследством. В том числе жить вместе со мной в фамильном поместье. Так что вероятно именно это дядюшка и планировал.
Когда карета остановилась, слуги провели меня в мою комнату, помогли принять ванну и переодеться, принесли чай с печеньем, чтобы я немного перекусила в ожидании семейного ужина. Вот только этот самый ужин затягивался и затягивался. Когда часы пробили начало десятого, я уже начала было беспокоиться, как вдруг дверь комнаты открылась и вошел он: все еще молодой и свежий мужчина с красиво стрижеными вишневого цвета волосами — фамильная изюминка рода Мизери. Одетый в старый, но хорошо скроенный костюм… и с дрожащими руками. А еще с каплями пота, блестевшими на висках.
- Дядя Клаус, что-нибудь случилось? - тут же спросила я, поднявшись с кресла.
- Этель, родная, - запинаясь, пробормотал мужчина, делая в мою сторону несколько несмелых шагов… как вдруг словно сорвавшись с цепи подбежал ко мне, упал на колени и, схватив мои руки в ладони, принялся отчаянно сжимать их, прижимаясь к ним губами. - Прости, дорогая, умоляю, прости! Я… я не хотел…
- Дядюшка, в чем дело? - всерьез забеспокоилась я.
- Мне правда очень жаль, милая моя. Очень-очень жаль. Я ведь… я думал, что отыграюсь! Правда думал, что отыграюсь! Иначе никогда бы не…
- О чем вы?! - выдохнула я, ощущая дрожь в коленках.
- Контракт на твою опеку… Я вот даже подумать никогда бы не смог, что проиграю! Уверен был, что выиграю, и ничего плохого не случиться. Ведь не могло же такого произойти, чтоб боги были так жестоки ко мне…
- То есть?..
- Я сожалею, всем сердцем сожалею, Этель. Поверь мне! Я не виноват! Знал же, что не стоит играть, пусть бы трусом называли, но не стоило садиться играть с ним… Прости, родная, молю, прости!
- Простить за что?! - не сдерживая страха, вскрикнула я.
- Я проиграл его, - горько разрыдался мужчина, до боли сжимая мои хрупкие руки. - Контракт на твою опеку. Поставил его в карты и проиграл!
- Как проиграл? Кому? - шокировано выдохнула я, обессиленно рухнув обратно в кресло. Голова шла кругом, осознать сказанные дядюшкой слова не получалось.
- Лорду Седрику Фарлеру. Тому самому, который первый придворный темный маг…
То, что бормотал мужчина после этих слов, я уже просто не воспринимала, пораженная его словами, словно молнией.
В королевстве Арчесар балом правили азартные игры. И даже для королевских кровей не было ничего священнее игрового долга. Но что самое страшное, ставить можно было что угодно, чем ты владел — даже человеческие судьбы, в том числе и судьбы первых особ государства. Имея достаточно удачи и равноценную ставку, даже обычный провинциальный лордишка имел шанс сделать свою дочь невестой короля или принца. Слишком азартные дворяне могли за одну ночь выиграть роскошнейшее поместье в столице со штатом прислуги и земли, приносившие невиданные доходы… и до рассвета того же дня проиграть все до последнего, вплоть до собственной жизни, став чьим-то высокородным слугой, фактически рабом до конца своих дней. Если, конечно, не найдет, что поставить, и не сумеет бросить своему хозяину вызов, а потом отыграться.
Некоторые высокородные особы были более подвержены этой страсти, некоторые менее, и умели вовремя остановиться. В свое время дядя Клаус остановился почти вовремя, сохранив некие средства, а главное — собственную независимость.
А вот теперь остановиться вовремя ему, похоже, не удалось! Вот только ставкой в этой игре была не его судьба, а моя… на что он, в соответствии с законами, имел полное право. Конечно, он не мог поставить и проиграть поместье, земли или деньги, которые числились за мной как приданое. А вот контракт на мою опеку, фактически мою жизнь, вместе с которой все это шло в комплекте, поставить ему ничто не мешало! И теперь, если контракт  проигран…
Это конец. Я сама, моя жизнь, моя судьба и мое тело; мое наследство, право на выдачу меня замуж. Все это теперь принадлежит человеку, о котором даже Этель, не особо интересующаяся государственными делами, знала достаточно, чтобы я впала в отчаяние.
Седрик Фарлер, жуткий и нелюдимый лорд, в чьих венах текла кровь темных магов. Черный чародей, сила которого поражала, благодаря чему он занимал высокую должность при дворе. И несмотря на жуткую природу своей силы, был слишком полезен для государства, так что король смотрел сквозь пальцы на то, что ему время от времени необходимы были трупы из городских моргов, различные животные для жертвоприношений, и даже иногда человеческие жертвы. Увы, король был прагматичен и считал, что смерть на жертвенном алтаре парочки бездомных — небольшая цена за благополучие страны.
И вот теперь я переходила в полную власть этого человека. Что хуже всего, уже ничто не могло этого изменить. Единственный способ избавиться от его опеки — выйти замуж, что я так же не могу сделать без его подписи на контракте на брак, сделанной непосредственно его рукой (подделки заклинания обнаружили бы в мгновение ока). Отыграться, выиграв у него собственную жизнь, по законам королевства я тоже не могла. Просто потому, что у женщин в этой стране не было совершенно никаких прав и им оставалось лишь уповать на доброту и любовь отца, опекуна или мужа.
- Почему? - только и сумела сквозь слезы прошептать я дрожащими губами.
- Я не думал, что так выйдет, дорогая. Вот в самом деле не думал, - проревел дядя Клаус. - Но вот так вышло, теперь уже ничего не изменишь, понимаешь? Ты… ты должна, Этель. Должна…
- Что должна?
- Уехать в его поместье, - промямлил дядюшка сквозь слезы. - За тем, что осталось от твоих родителей, он обеспечит уход, а жить ты будешь в его доме. И тебе придется поехать туда.
- Когда?
- Сейчас, милая, - всхлипнул дядя Клаус. - Карета уже ждет у парадного, - добавил он, и от этих слов мне чудом удалось остаться в сознании.

ГЛАВА 3. Черное поместье

Разрезая лужи на старой серой брусчатке, карета бодро мчала по влажным осенним улицам, окутанным легким серым туманом. И сидя в ее маленькой уютной пасти, я отрешенно смотрела в окно, нервно сминая пальцами темно-синий бархат длинного изысканного платья.
Зачем я понадобилась ему? С какой стати человек вроде Седрика Фарлера решил заполучить опеку над какой-то благородной сироткой, с которой у него не было кровного родства, и с чьими родителями он даже не состоял в дружеских отношениях? Сомневаюсь что дело в моем наследстве, которое темный маг заполучил бы, решив выдать меня замуж за себя же — из того, что я знала, этот человек был неприлично богат. Настолько, что состояние покойных родителей Этель было для него убогими грошами.
Однако почему-то когда дядя Клаус, впав в очередной приступ безумного азарта, поставил мой контракт на опеку, лорд Фарлер принял ставку и после без сомнений забрал свой выигрыш. В чем причина? Банальной прихоти? Желании поиграть с новой игрушкой в виде юной невинной девушки? Или все же в этом замешано нечто большее — то, о чем ни я, ни тем более Этель даже догадываться не могли?
Пока тревожные мысли роем клубились в моей голове, карета въехала на территорию роскошного сада, окружавшего мрачного вида поместье из черного камня. С острыми шпилями резких крыш, на которых восседали грозные химеры, и жуткой лепниной, украшавшей исполинские стены. И словно желая окончательно лишить меня чувств от страха, с внезапным раскатом грома в мрачных осенних небесах сверкнула молния, предвещавшая начало скорой грозы!
Ах, почему все это происходит именно со мной?
Дрожа на внезапно поднявшемся ветру так, словно была сорванным с дерева красным листочком, я вышла из остановившейся кареты и в сопровождении молчаливого мрачного дворецкого направилась по мощеной камнем аллее к главному входу в особняк. Еще несколько шагов… и за моей спиной с громким стуком закрылась тяжелая дверь, отрезающая последнюю иллюзию того, что я все еще не была безнадежно заперта в этом пугающем аду.
Внутри дом впечатлял еще больше, чем снаружи. И точно так же еще больше пугал своей мрачной красотой истинной роскоши: без излишеств напоказ, каждая его деталь отдавала силой и богатством, которые не требовали демонстративных пышностей вроде бриллиантов на каждой дверной ручке. Каждая деталь имела свой строгий, темный стиль, изящно вписывающийся в общую картину. Такое мог позволить себе лишь человек, который не только владел огромными деньгами, но еще и умел мастерски ними распоряжаться.
- Леди, прошу за мной, - проговорил дворецкий, указывая мне путь в сторону широкой лестницы.
Поднявшись на третий этаж, я подошла к двери просторных покоев из трех комнат: гостиная, кабинет с библиотекой… и спальня с подозрительно широкой кроватью. А так же, что не могло не радовать, с персональной шикарной ванной комнатой, где была проведена канализация, да еще и имелась горячая вода.
Вот только радость была недолгой, потому что закончив осмотр, я быстро вспомнила, где нахожусь, а что самое главное — в чьей власти. Пускай пока что этот человек еще не удостоил меня своим визитом, но я отчего-то сомневалась, что ждать придется долго. И хорошо, если этот визит не закончится в той самой широкой кровати! Конечно, наверняка человек, владеющий таким состоянием, не страдал от недостатка любовниц, и вряд ли стал бы выигрывать в личную собственность несчастную сиротку только лишь ради того, чтобы заиметь постельную игрушку.
И все же, не стоило исключать того, что из меня захотят сделать «домашнюю» любовницу, у которой нет права отказать. Причем нечто мне подсказывало: если вдруг попробую проявить гонор и начну, строптиво топая ножкой, дерзить своему новому «хозяину» - сильному магу, имеющему власть в высших кругах — для меня это ничем хорошим не закончится. В лучшем случае — грубо изнасилуют, в худшем — попросту убьют, и ему это сойдет с рук, даже если он лично выставит мой изувеченный труп на всеобщее обозрение посреди дворцовой площади.
От осознания всей беспомощности моего положения хотелось выть, кричать, плакать, бить кулаками по стене! Но все, что я делала, это лишь наматывала круги по гостиной в слабом свете магических светильников… Пока хорошо смазанная дверь неожиданно не открылась. Почти бесшумно, но я все равно услышала это и вздрогнула, словно от очередного раската грома, прозвучавшего за окном.
Несмело обернувшись, я встретилась взглядом с вошедшим мужчиной и замерла, плененная его пронзительными рубиновыми глазами. Красивое, но отнюдь не смазливое лицо — сильное, мужественное, слегка грубоватое, но от того еще более привлекательное. Щетина, жесткие на вид губы, низко посаженные брови и обрамлявшие это лицо черные волосы до плеч. Крепкое тело, завернутое в дорогую и эффектную «обертку» черного мужского костюма. Кожаные сапоги до середины икры, отбивавшие четкий, звонкий ритм по паркету.
- А ты хорошенькая, - проговорил мужчина, в миг оказавшись рядом со мной. И я  запоздало поняла, что его пальцы ухватились за мой подбородок, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза. Ощущая, как растворяюсь в них, я лишь тяжело дышала, чувствуя подушечку большого пальца, которая чувственно коснулась моей нижней губы, властно ее сминая.
Так значит, мои опасения были верны? Он в самом деле хочет…
Ничего не говоря, мужчина принялся расстегивать пуговицы моего платья: одна за другой, сверху вниз. С каждой следующей мое сердце вздрагивало так, как не вздрагивало даже от самого сильного раската грома, и все, что мне оставалось, это напряженно вдыхать воздух.
Расстегнув верх платья, лорд Фарлер провел ладонью по нежной коже, обнажая плечо, а после спустил руку вниз, касаясь упругой груди сквозь бюстье. Не выдержав, я тихонько вскрикнула! Нет, я отчетливо помнила, что в отличие от Этель не была невинной девицей. Но прикосновения этого мужчины, и его властный взгляд, превращали меня в маленького дрожащего крольчонка, горло которого находилось в зубах голодного волка, который должен был вот-вот сомкнуть мощную челюсть.
Ухмыльнувшись в ответ на мой вскрик, темный маг скользнул пальцем в ложбинку… как вдруг неожиданно убрал руку, продолжая растворять меня своим взглядом.
- Итак, Этель, как тебе уже известно, с сегодняшнего дня ты полностью под моей опекой, - проговорил он, продолжая рассматривать мое наполовину раздетое тело. А я, лишь дрожа, не смела застегнуть платье, даже порваться прикрыться руками. - А значит, тебе придется соблюдать правила этого дома, иначе я буду расстроен, и у меня не останется иного выбора, кроме как наказать тебя, чтобы ты хорошенько усвоила урок, - добавил он, с удовольствием отмечая, как я испуганно ахнула от его слов. - Во-первых, тебе запрещается покидать свои покои после полуночи. И чтоб не было соблазна нарушить правило… это не просто прихоть злобного владыки дома, дорогая моя. Лишь условие твоей собственной безопасности. Во-вторых, даже не пытайся приблизиться к одному из входов в подземелье. В-третьих, в моем особняке имеется множество секретных ходов. Так вот, не вздумай выискивать их, а если случайно найдешь — даже не пытайся пускаться в прогулки по таковым. Это может закончиться для тебя плачевно. И в-четвертых, любой мой приказ должен быть исполнен незамедлительно. Заметь, ТОЛЬКО мой. Никто другой в этом доме тебе не указ, и если вдруг кто-либо из прислуги вдруг будет якобы передавать тебе мои распоряжения, не смей им следовать. Все свои приказы я буду передавать тебе либо лично, либо в письменной форме — официальными документами, скрепленными моей подписью и магической печатью. В остальном если тебе что-либо понадобиться, что угодно — еда, одежда, книги или газеты, какие-угодно вещи — ты имеешь полное право передавать распоряжения прислуге, и получишь желаемое в любое время с шести утра до полуночи. Все понятно?
- Да, - слабо кивнула я.
- Вот и замечательно. Тогда до скорой встречи, - проговорил мужчина и, молча развернувшись ушел, оставив меня посреди комнаты одну: в расстегнутом платье и до смерти напуганную.

Я очнулась от резкого медицинского запаха. Настолько мерзкого, что казалось, меня от него вот-вот стошнит. Но именно это отвращение и помогло мне смутно прийти в себя, разлепив невыносимо тяжелые веки. И тут же мне в глаза бросились множество странных приборов, казалось более уместных в лаборатории безумного средневекового алхимика, нежели в…

А где я, собственно, находилась?

- Ох, леди Мизери, вы очнулись? - услышала я причетания женщины в белой одежде, неожиданно склонившейся над моей кроватью. Увы, перед глазами все еще оставалось недостаточно четким, потому мне не удалось как следует рассмотреть ее лица. - Скорее позовите доктора! Это просто чудо! Мы уже не надеялись...

Все завертелось словно в водовороте, от которого лишь усилилось чувство тошноты. Что это за место? Как я здесь очутилась? Что происходит? И… кто я?

Малейшие попытки обратиться к памяти лишь усиливали тошноту, потому я просто лежала на месте, глубоко вдыхая воздух, гадко пахнущий резкими лекарствами. В то время, как вокруг меня суетились доктора и медсестры. Проверяли пульс, делали уколы, давали что-то выпить и так далее.

Все закончилось тем, что я снова отключилась. А когда пришла в сознание, то, по крайней мере, чувствовала себя получше. Даже сумела как следует осмотреться, и перед глазами больше не плыло.

Застонав, я безрезультатно потянулась рукой к стакану воды, стоявшему на столике рядом, но так и не сумела ухватиться за него…

- Леди Мизери, тише, не беспокойтесь, - проговорила медсестра (не знаю, та же самая, что и в первый раз, или уже другая — не запомнила ни ее лица, ни голоса). Подбежав ко мне, женщина взяла стакан со столика и, придерживая мою голову, помогла мне напиться.

Стало легче. Немного, но легче.

- Что происходит? - прошептала я, когда невыносимая сухость во рту более мне не мешала. - Где я?

- В Первом Королевском госпитале, - пояснила женщина. - Доктор велел ничего вам пока не рассказывать, для начала вам следует немного окрепнуть. Вы все еще очень слабы, лишние стрессы ни к чему. Отдыхайте.

Стрессы. Значит для стрессов имеется причина?

Прикрыв глаза, я попыталась собраться с мыслями — благо меня уже не тошнило, и голова больше не шла кругом, а значит можно попробовать.

Итак, я Этель Мизери, дочь благородного лорда Этгара Мизери и его супруги Лидии. Родители меня очень любят и заботятся с самого детства. Мы живем в большом красивом родовом поместье с пышным садом. Мне недавно исполнилось восемнадцать, и все эти годы я жила, не зная горестей. Братьев и сестер у меня нет — был младший брат, но пять лет назад он погиб, упал с лошади и свернул шею. А еще…

НЕТ! Я… я менеджер среднего звена, работавшая в московском магазине бытовой техники, пока меня не уволили в прошлом месяце, и вот уже третью неделю я сбивалась с ног, пытаясь найти новую работу, пока меня не выселили из комнаты, которую я снимала на окраине! Родилась в Нижнем Новгороде, уехала учиться в столицу, где осталась после выпуска, но так ничего особо и не достигла за свои тридцать с чем-то лет. Мои родители… а кто мои родители? Ничего о них не помню, как и о своем детстве. И об учебе — даже специальности, на которой училась, вспомнить не могу. Встречалась ли я сейчас с кем-нибудь? И сколько вообще у меня было мужчин? Не знаю. Как меня зовут? Черт возьми, даже этого не знаю! Почти ничего не знаю о себе…

Зато прекрасно, чуть ли не в деталях помню жизнь этой Этель! Так может… так может, я и есть Этель Мизери?..

Нет, однозначно не она. Почему-то именно это я осознавала четко и ясно.

Но почему я так хорошо помню ее жизнь? Почему меня называют ее именем? И почему я нахожусь в этом месте, в этом… Первом Королевском госпитале?

В воспоминаниях Этель есть информация о нем, здесь ее мать рожала нынче покойного младшего брата, Георга. Самый престижный госпиталь королевства Арчесар, в котором медицинские услуги оказывают лишь самой богатой столичной аристократии.

Ничего не понимаю… Эти руки, на которые я сейчас смотрю, такие тонкие, бледные, нежные и ухоженные — мои никогда не были такими. И шелковистые волосы, ниспадающие с хрупких плеч, такого нереального вишневого оттенка! А еще вздымающаяся грудь — молодая, упругая, небольшая, но красивая. Совсем не похожая на мою.

Этого не может быть. Просто не может быть. Наверное, мне просто снится странный сон, и если я ущипну себя, то проснусь…

Не помогло. Со всей силы я ухватилась за кожу на своем предплечье и до боли сдавила ее, вот только пробуждение так и не наступило.

- Леди Мизери, спокойнее, вам нельзя волноваться, - захлопотала медсестра, видимо заметив, что по моим щекам покатились слезы страха и паники. - Вот, выпейте, это успокоительная микстура.

Вкус микстуры оказался довольно гадким, и я была счастлива запить его прохладной водой. Но жижа подействовала на удивление быстро, и уже пару минут спустя я поняла, что понемногу успокаиваюсь.

Что произошло?

Четко помню, как Этель с родителями собирались в театр и девушка крутилась перед зеркалом, рассматривая струящееся ореховое платье с красивым вырезом, слегка прикрытым шалью. Помню яркое представление, которое они смотрели с ложи, угощаясь вином и фруктами.

А еще помню грохот, взрывы и едкий запах, разъедающий легкие изнутри. Послушавшись отца, я бросилась куда-то бежать, все вокруг горело, и дым не давал как следует разобрать дороги. Дальше все смазалось и потемнело, а очнулась я уже здесь, в госпитале… уже я. В то время как Этель, судя по всему, здесь, в этом теле, более не было. Остались лишь ее четкие воспоминания, которые нынче были для меня намного реальнее моей собственной жизни.

Интересно, а что случилось с родителями Этель? Они спаслись? Или… это и было той причиной стресса, от которой ослабевшую девушку, чудом пришедшую в себя, так пытались уберечь врачи? По крайней мере, пока ее состояние не станет более стабильным.

В любом случае, сейчас мне, несмотря на все мои эмоции, все равно никто ничего не расскажет. А значит единственное, что остается, это поскорее поправится, чтобы узнать, как обстоят мои дела и что меня теперь ждет.

 

ГЛАВА 2. Перетасовка

Итак, я не ошиблась предположив, что родители Этель погибли во время инцидента в театре. Доктор сообщил мне об это, когда я уже почти поправилась, и до выписки из госпиталя оставалось всего ничего. К счастью, вместе с воспоминаниями прошлой хозяйки тела, мне не передались и ее чувства, потому я не ощутила всего того горя, которое ощутила бы она, будь Этель по-прежнему в этом теле. Тем не менее, грусть и тоска все же затронули меня остаточной волной, так что мне удалось весьма вовремя разрыдаться, когда я услышала эту ужасную и шокирующую новость, так что лишних вопросов по поводу моего спокойствия не было.

Таким образом становился ребром вопрос моей последующей судьбы. В этом мире, как я знала благодаря воспоминаниям Этель Мизери, положение женщины в обществе было, мягко говоря, не радующим. Никакой самостоятельности, никакой свободы. Даже после достижения совершеннолетия в восемнадцать девушка продолжала оставаться под полной опекой родителей, пока не выйдет замуж, после чего переходила в «собственность» мужа. И лишь при условии его кончины после рождения наследника мужского пола могла сама распоряжаться своей жизнью. Если же незамужняя девушка теряла обоих родителей, то тут было два варианта.

Первый — детский дом, а после совершеннолетия — рабочий пансион. При этом семейное имущество уходило с молотка и по закону вырученные деньги клали на банковский счет как ее приданное, которое переходило мужу после того, как девушку брали в жены с позволения распорядителя пансиона.

Второй — переход под полное покровительство опекуна. Обычно родители высоких кровей сами выбирали такого человека, как правило своего родственника, которому доверяли, и составляли с ним контракт на опеку. В соответствии с которым опекун мог распоряжаться судьбой девушки, подобрать ей мужа и после передать ему как приданое семейное состояние, оставшееся от покойных родителей. Если же контракт составлен не был, опека над девушкой предлагалась семейным стряпчим ближайшим родственникам в порядке наиболее близкого кровного родства, и уже с тем, кто соглашался взять на себя эту роль, составлялся договор. Естественно опекун, выбранный родителями, имел куда более широкие полномочия, и даже мог частично распоряжаться наследством подопечной — например, проживать в семейном доме, управлять землями либо фабриками, при этом не продавая их, и так далее.

Понимая все это, я долгое время заламывала локти, пока на второй день после сообщения мне «благой вести» о смерти родителей в мою палату не вошел семейный стряпчий. Который и сказал мне, что в соответствии с волей родителей, моим опекуном станет Клаус Мизери, младший брат отца Этель.

Узнав эту новость, я вздохнула с облегчением. Согласно воспоминаниям, у бывшей хозяйки моего тела были очень теплые отношения с ее дядей Клаусом. Он часто наведывался в гости, с детства играл со своей племянницей и очень ее любил. Так что мне не стоило волноваться касательно своей дальнейшей судьбы — сомневаюсь что этот человек будет обижать меня, выдавать замуж против воли за какого-нибудь жуткого типа с богатой родословной, или еще что-нибудь вроде того. Следовательно, мне остается только поправиться и уйти в новую жизнь, вместе с тем пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о собственном прошлом, которое по-прежнему оставалось сплошным туманом с несколькими невнятными просветами.

Спустя три дня доктор наконец решил, что я достаточно окрепла после того, как мое тело очистили после отравления каким-то неизвестным, но очень опасным газом. И вечером того же дня за мной приехала карета, которая повезла меня к родовому поместью. Именно там я, вероятно, теперь и буду жить вместе с дядей Клаусом — у самого дядюшки была лишь относительно небольшая квартира, что было довольно скромным жильем по меркам его положения. Но насколько знала Этель, дела у младшего сына рода Мизери шли так себе. Наследником основного состояния был старший из братьев, Этгар. Клаусу так же полагался солидный куш после смерти их отца, но увы, почти все свое состояние он умудрился спустить в карты. Благо сумел вовремя остановиться и не остался совсем уж ни с чем, так что все еще мог позволить себе квартиру, минимальную прислугу, соответствующий его статусу гардероб (пусть и не особо большой) и все такое прочее.

Тем не менее, его небольшая квартира была не лучшим местом для того, чтобы разместить там юную племянницу. Вдобавок благодаря тому, что контракт на опеку был составлен отцом Этель, он мог частично распоряжаться моим наследством. В том числе жить вместе со мной в фамильном поместье. Так что вероятно именно это дядюшка и планировал.

Когда карета остановилась, слуги провели меня в мою комнату, помогли принять ванну и переодеться, принесли чай с печеньем, чтобы я немного перекусила в ожидании семейного ужина. Вот только этот самый ужин затягивался и затягивался. Когда часы пробили начало десятого, я уже начала было беспокоиться, как вдруг дверь комнаты открылась и вошел он: все еще молодой и свежий мужчина с красиво стрижеными вишневого цвета волосами — фамильная изюминка рода Мизери. Одетый в старый, но хорошо скроенный костюм… и с дрожащими руками. А еще с каплями пота, блестевшими на висках.

- Дядя Клаус, что-нибудь случилось? - тут же спросила я, поднявшись с кресла.

- Этель, родная, - запинаясь, пробормотал мужчина, делая в мою сторону несколько несмелых шагов… как вдруг словно сорвавшись с цепи подбежал ко мне, упал на колени и, схватив мои руки в ладони, принялся отчаянно сжимать их, прижимаясь к ним губами. - Прости, дорогая, умоляю, прости! Я… я не хотел…

- Дядюшка, в чем дело? - всерьез забеспокоилась я.

- Мне правда очень жаль, милая моя. Очень-очень жаль. Я ведь… я думал, что отыграюсь! Правда думал, что отыграюсь! Иначе никогда бы не…

- О чем вы?! - выдохнула я, ощущая дрожь в коленках.

- Контракт на твою опеку… Я вот даже подумать никогда бы не смог, что проиграю! Уверен был, что выиграю, и ничего плохого не случиться. Ведь не могло же такого произойти, чтоб боги были так жестоки ко мне…

- То есть?..

- Я сожалею, всем сердцем сожалею, Этель. Поверь мне! Я не виноват! Знал же, что не стоит играть, пусть бы трусом называли, но не стоило садиться играть с ним… Прости, родная, молю, прости!

- Простить за что?! - не сдерживая страха, вскрикнула я.

- Я проиграл его, - горько разрыдался мужчина, до боли сжимая мои хрупкие руки. - Контракт на твою опеку. Поставил его в карты и проиграл!

- Как проиграл? Кому? - шокировано выдохнула я, обессиленно рухнув обратно в кресло. Голова шла кругом, осознать сказанные дядюшкой слова не получалось.

- Лорду Седрику Фарлеру. Тому самому, который первый придворный темный маг…

То, что бормотал мужчина после этих слов, я уже просто не воспринимала, пораженная его словами, словно молнией.

В королевстве Арчесар балом правили азартные игры. И даже для королевских кровей не было ничего священнее игрового долга. Но что самое страшное, ставить можно было что угодно, чем ты владел — даже человеческие судьбы, в том числе и судьбы первых особ государства. Имея достаточно удачи и равноценную ставку, даже обычный провинциальный лордишка имел шанс сделать свою дочь невестой короля или принца. Слишком азартные дворяне могли за одну ночь выиграть роскошнейшее поместье в столице со штатом прислуги и земли, приносившие невиданные доходы… и до рассвета того же дня проиграть все до последнего, вплоть до собственной жизни, став чьим-то высокородным слугой, фактически рабом до конца своих дней. Если, конечно, не найдет, что поставить, и не сумеет бросить своему хозяину вызов, а потом отыграться.

Некоторые высокородные особы были более подвержены этой страсти, некоторые менее, и умели вовремя остановиться. В свое время дядя Клаус остановился почти вовремя, сохранив некие средства, а главное — собственную независимость.

А вот теперь остановиться вовремя ему, похоже, не удалось! Вот только ставкой в этой игре была не его судьба, а моя… на что он, в соответствии с законами, имел полное право. Конечно, он не мог поставить и проиграть поместье, земли или деньги, которые числились за мной как приданое. А вот контракт на мою опеку, фактически мою жизнь, вместе с которой все это шло в комплекте, поставить ему ничто не мешало! И теперь, если контракт проигран…

Это конец. Я сама, моя жизнь, моя судьба и мое тело; мое наследство, право на выдачу меня замуж. Все это теперь принадлежит человеку, о котором даже Этель, не особо интересующаяся государственными делами, знала достаточно, чтобы я впала в отчаяние.

Седрик Фарлер, жуткий и нелюдимый лорд, в чьих венах текла кровь темных магов. Черный чародей, сила которого поражала, благодаря чему он занимал высокую должность при дворе. И несмотря на жуткую природу своей силы, был слишком полезен для государства, так что король смотрел сквозь пальцы на то, что ему время от времени необходимы были трупы из городских моргов, различные животные для жертвоприношений, и даже иногда человеческие жертвы. Увы, король был прагматичен и считал, что смерть на жертвенном алтаре парочки бездомных — небольшая цена за благополучие страны.

И вот теперь я переходила в полную власть этого человека. Что хуже всего, уже ничто не могло этого изменить. Единственный способ избавиться от его опеки — выйти замуж, что я так же не могу сделать без его подписи на контракте на брак, сделанной непосредственно его рукой (подделки заклинания обнаружили бы в мгновение ока). Отыграться, выиграв у него собственную жизнь, по законам королевства я тоже не могла. Просто потому, что у женщин в этой стране не было совершенно никаких прав и им оставалось лишь уповать на доброту и любовь отца, опекуна или мужа.

- Почему? - только и сумела сквозь слезы прошептать я дрожащими губами.

- Я не думал, что так выйдет, дорогая. Вот в самом деле не думал, - проревел дядя Клаус. - Но вот так вышло, теперь уже ничего не изменишь, понимаешь? Ты… ты должна, Этель. Должна…

- Что должна?

- Уехать в его поместье, - промямлил дядюшка сквозь слезы. - За тем, что осталось от твоих родителей, он обеспечит уход, а жить ты будешь в его доме. И тебе придется поехать туда.

- Когда?

- Сейчас, милая, - всхлипнул дядя Клаус. - Карета уже ждет у парадного, - добавил он, и от этих слов мне чудом удалось остаться в сознании.

 

ГЛАВА 3. Черное поместье

Разрезая лужи на старой серой брусчатке, карета бодро мчала по влажным осенним улицам, окутанным легким серым туманом. И сидя в ее маленькой уютной пасти, я отрешенно смотрела в окно, нервно сминая пальцами темно-синий бархат длинного изысканного платья.

Зачем я понадобилась ему? С какой стати человек вроде Седрика Фарлера решил заполучить опеку над какой-то благородной сироткой, с которой у него не было кровного родства, и с чьими родителями он даже не состоял в дружеских отношениях? Сомневаюсь что дело в моем наследстве, которое темный маг заполучил бы, решив выдать меня замуж за себя же — из того, что я знала, этот человек был неприлично богат. Настолько, что состояние покойных родителей Этель было для него убогими грошами.

Однако почему-то когда дядя Клаус, впав в очередной приступ безумного азарта, поставил мой контракт на опеку, лорд Фарлер принял ставку и после без сомнений забрал свой выигрыш. В чем причина? Банальной прихоти? Желании поиграть с новой игрушкой в виде юной невинной девушки? Или все же в этом замешано нечто большее — то, о чем ни я, ни тем более Этель даже догадываться не могли?

Пока тревожные мысли роем клубились в моей голове, карета въехала на территорию роскошного сада, окружавшего мрачного вида поместье из черного камня. С острыми шпилями резких крыш, на которых восседали грозные химеры, и жуткой лепниной, украшавшей исполинские стены. И словно желая окончательно лишить меня чувств от страха, с внезапным раскатом грома в мрачных осенних небесах сверкнула молния, предвещавшая начало скорой грозы!

Ах, почему все это происходит именно со мной?

Дрожа на внезапно поднявшемся ветру так, словно была сорванным с дерева красным листочком, я вышла из остановившейся кареты и в сопровождении молчаливого мрачного дворецкого направилась по мощеной камнем аллее к главному входу в особняк. Еще несколько шагов… и за моей спиной с громким стуком закрылась тяжелая дверь, отрезающая последнюю иллюзию того, что я все еще не была безнадежно заперта в этом пугающем аду.

Внутри дом впечатлял еще больше, чем снаружи. И точно так же еще больше пугал своей мрачной красотой истинной роскоши: без излишеств напоказ, каждая его деталь отдавала силой и богатством, которые не требовали демонстративных пышностей вроде бриллиантов на каждой дверной ручке. Каждая деталь имела свой строгий, темный стиль, изящно вписывающийся в общую картину. Такое мог позволить себе лишь человек, который не только владел огромными деньгами, но еще и умел мастерски ними распоряжаться.

- Леди, прошу за мной, - проговорил дворецкий, указывая мне путь в сторону широкой лестницы.

Поднявшись на третий этаж, я подошла к двери просторных покоев из трех комнат: гостиная, кабинет с библиотекой… и спальня с подозрительно широкой кроватью. А так же, что не могло не радовать, с персональной шикарной ванной комнатой, где была проведена канализация, да еще и имелась горячая вода.

Вот только радость была недолгой, потому что закончив осмотр, я быстро вспомнила, где нахожусь, а что самое главное — в чьей власти. Пускай пока что этот человек еще не удостоил меня своим визитом, но я отчего-то сомневалась, что ждать придется долго. И хорошо, если этот визит не закончится в той самой широкой кровати! Конечно, наверняка человек, владеющий таким состоянием, не страдал от недостатка любовниц, и вряд ли стал бы выигрывать в личную собственность несчастную сиротку только лишь ради того, чтобы заиметь постельную игрушку.

И все же, не стоило исключать того, что из меня захотят сделать «домашнюю» любовницу, у которой нет права отказать. Причем нечто мне подсказывало: если вдруг попробую проявить гонор и начну, строптиво топая ножкой, дерзить своему новому «хозяину» - сильному магу, имеющему власть в высших кругах — для меня это ничем хорошим не закончится. В лучшем случае — грубо изнасилуют, в худшем — попросту убьют, и ему это сойдет с рук, даже если он лично выставит мой изувеченный труп на всеобщее обозрение посреди дворцовой площади.

От осознания всей беспомощности моего положения хотелось выть, кричать, плакать, бить кулаками по стене! Но все, что я делала, это лишь наматывала круги по гостиной в слабом свете магических светильников… Пока хорошо смазанная дверь неожиданно не открылась. Почти бесшумно, но я все равно услышала это и вздрогнула, словно от очередного раската грома, прозвучавшего за окном.

Несмело обернувшись, я встретилась взглядом с вошедшим мужчиной и замерла, плененная его пронзительными рубиновыми глазами. Красивое, но отнюдь не смазливое лицо — сильное, мужественное, слегка грубоватое, но от того еще более привлекательное. Щетина, жесткие на вид губы, низко посаженные брови и обрамлявшие это лицо черные волосы до плеч. Крепкое тело, завернутое в дорогую и эффектную «обертку» черного мужского костюма. Кожаные сапоги до середины икры, отбивавшие четкий, звонкий ритм по паркету.

- А ты хорошенькая, - проговорил мужчина, в миг оказавшись рядом со мной. И я запоздало поняла, что его пальцы ухватились за мой подбородок, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза. Ощущая, как растворяюсь в них, я лишь тяжело дышала, чувствуя подушечку большого пальца, которая чувственно коснулась моей нижней губы, властно ее сминая.

Так значит, мои опасения были верны? Он в самом деле хочет…

Ничего не говоря, мужчина принялся расстегивать пуговицы моего платья: одна за другой, сверху вниз. С каждой следующей мое сердце вздрагивало так, как не вздрагивало даже от самого сильного раската грома, и все, что мне оставалось, это напряженно вдыхать воздух.

Расстегнув верх платья, лорд Фарлер провел ладонью по нежной коже, обнажая плечо, а после спустил руку вниз, касаясь упругой груди сквозь бюстье. Не выдержав, я тихонько вскрикнула! Нет, я отчетливо помнила, что в отличие от Этель не была невинной девицей. Но прикосновения этого мужчины, и его властный взгляд, превращали меня в маленького дрожащего крольчонка, горло которого находилось в зубах голодного волка, который должен был вот-вот сомкнуть мощную челюсть.

Ухмыльнувшись в ответ на мой вскрик, темный маг скользнул пальцем в ложбинку… как вдруг неожиданно убрал руку, продолжая растворять меня своим взглядом.

- Итак, Этель, как тебе уже известно, с сегодняшнего дня ты полностью под моей опекой, - проговорил он, продолжая рассматривать мое наполовину раздетое тело. А я, лишь дрожа, не смела застегнуть платье, даже порваться прикрыться руками. - А значит, тебе придется соблюдать правила этого дома, иначе я буду расстроен, и у меня не останется иного выбора, кроме как наказать тебя, чтобы ты хорошенько усвоила урок, - добавил он, с удовольствием отмечая, как я испуганно ахнула от его слов. - Во-первых, тебе запрещается покидать свои покои после полуночи. И чтоб не было соблазна нарушить правило… это не просто прихоть злобного владыки дома, дорогая моя. Лишь условие твоей собственной безопасности. Во-вторых, даже не пытайся приблизиться к одному из входов в подземелье. В-третьих, в моем особняке имеется множество секретных ходов. Так вот, не вздумай выискивать их, а если случайно найдешь — даже не пытайся пускаться в прогулки по таковым. Это может закончиться для тебя плачевно. И в-четвертых, любой мой приказ должен быть исполнен незамедлительно. Заметь, ТОЛЬКО мой. Никто другой в этом доме тебе не указ, и если вдруг кто-либо из прислуги вдруг будет якобы передавать тебе мои распоряжения, не смей им следовать. Все свои приказы я буду передавать тебе либо лично, либо в письменной форме — официальными документами, скрепленными моей подписью и магической печатью. В остальном если тебе что-либо понадобиться, что угодно — еда, одежда, книги или газеты, какие-угодно вещи — ты имеешь полное право передавать распоряжения прислуге, и получишь желаемое в любое время с шести утра до полуночи. Все понятно?

- Да, - слабо кивнула я.

- Вот и замечательно. Тогда до скорой встречи, - проговорил мужчина и, молча развернувшись ушел, оставив меня посреди комнаты одну: в расстегнутом платье и до смерти напуганную.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям