0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Только звезды знают » Отрывок из книги «Только звезды знают»

Отрывок из книги «Только звезды знают»

Автор: Бурцева Ольга

Исключительными правами на произведение «Только звезды знают» обладает автор — Бурцева Ольга . Copyright © Бурцева Ольга

Глава 1

В конце темной узкой комнаты без окон ярко горела настольная лампа. Белый колкий свет жестко ложился на нахмуренное лицо мужчины в темно-синем военном кителе.

– Николай Васильевич… – Мужчина нервно барабанил морщинистыми пальцами по освещенному кусочку серого стола, пока взгляд впивался в бледного, смирно стоящего флайт-генерала. – Коля, у тебя нет выбора. Пойми, если ты сейчас не возьмешь вину на себя, все равно придерутся, в любом случае останешься крайним. Ты же понимаешь, как все это делается… Ну неужели думаешь, что под трибунал отдадут сына главнокомандующего?!

– Не думаю. – Николай порывисто выдохнул и дергано поправил белый воротничок форменной рубашки. По черному с легкой проседью виску медленно скатилась липкая капелька пота, напряжение сковало все тело, не позволяя делать лишних движений. – Но у меня тоже дети, и если я соглашусь с обвинениями, что станет с ними?

– Пока я при власти, обещаю, что сделаю для них все возможное. Ты только согласись! – Сидящий за столом мужчина отпил из прозрачного стакана прохладной воды и с надеждой посмотрел на тонущего во мраке флайт-генерала.

Евгений Колмагоров с Николаем Радецким дружили больше пятнадцати лет. Они вместе поднимались по карьерной лестнице от простых пилотов штурмовых звездолетов до руководящих постов. Жизнь сложилась так, что Евгений стал начальником Николая, помогли родственные связи, но это не мешало дружбе… до последнего момента.

То, что произошло ночью, перевернуло всю жизнь космического штаба, а когда об этом станет известно общественности, то должны полететь чьи-то головы. Всему виной сынок главнокомандующего, безответственный сопляк, который захотел руководить Службой связи с колониями, считая это игрой. Он по договоренности получил должность первого зама Радецкого, а через месяц горе-руководителю эта игра уже наскучила. Парнишка принял смену от Николая Васильевича, а ближе к полуночи покинул командный пост. Ему надоело наблюдать за однообразными звездами и такими же однообразными цифрами, надоело сверять данные, составлять отчеты и отвечать на одни и те же вопросы. Папенькин сынок думал, что, заняв пост в Службе связи, получит возможность поиграть в звездные войны с реальными персонажами, а на деле все оказалось слишком скучно и рутинно.

И именно в тот момент, когда он без зазрения совести наплевал на свои обязанности, случилось то, чего все так боялись. На приграничную планету – процветающую колонию Джами – напали ксеноморфы из галактики Большого Магелланова Облака (БМО). Патрульный отряд вступил в бой с атакующими, посылая запросы о срочной помощи в центральную Службу связи на Землю. Но «сынка» не оказалось на месте, а значит, не оказалось и кодов доступа к военным базам близлежащих колоний, и кодов для нажатия «тревожной кнопки». Рядовые сотрудники кинулись искать горе-начальника, а время уходило. Патрульные отряды Джами терпели поражение, началась срочная эвакуация жителей колонии. Не найдя «сынка», вызвали руководителя службы – флайт-генерала Радецкого.

Николай Васильевич, получив сигнал, выпрыгнул из нагретой кровати и, на ходу одеваясь, рванул на рабочее место. Он добрался через двадцать минут после вызова. Приложив большой палец левой руки к сканеру, правой спешно вводил заветные цифры, но на экране Джами уже полыхала сине-зеленым пламенем. Колония погибла, а вместе с ней и несколько миллионов жителей. Все, что смог сделать флайт-генерал, это отправить отряд для сбора спасательных шлюпок с уцелевшими обитателями умершей планеты. Ксеноморфы, разрушив Джами, раздражающую своим близким расположением к их галактике, спокойно вернулись в БМО. Это была их первая безоговорочная победа.

***

Ирина, прислонившись спиной к нагретой солнцем зеленой калитке, болтала с моложавой соседкой, то и дело поглядывая на безоблачное небо. Она надеялась, что муж вернется к обеду, у него вообще сегодня был выходной, но срочный ночной вызов нарушил семейные планы. Она немного нервничала, прекрасно понимая, что просто так среди ночи Колю не подняли бы.

– Ох, Ирочка, спасибо за огурчики. – К калитке подошла еще одна соседка в потрепанном голубом платье с фиолетовыми заплатками. – Вы так нам помогаете, так помогаете. У меня дети хоть по осени вдоволь наедаются огурцами. – Женщина лет сорока пяти с собранными в неаккуратный пучок седыми волосами приложила руки к груди и благодарно закивала.

– Я вам потом еще помидоров дам на закрутки и морковки, – улыбнулась Ирина, смущенно расправляя темно-бордовый подол ситцевого домашнего платья.

– Вот заняться тебе нечем, всю эту нищету задарма кормить, – хмыкнула моложавая соседка, как только от них отошла женщина в платье с заплатками. – Ты, с высшим образованием, целыми днями на грядках, а она что, без рук? Детей нарожала, а за продуктами к тебе!

– Да ладно тебе, Танюш. – Ира неловко поправила коротко стриженные каштановые волосы и чуть сморщилась, посмотрев на ногти, давно не видевшие маникюра. – Знаешь, в жизни всякое бывает, сегодня я помогу, а завтра мне. Это же правило бумеранга. – Она опять улыбнулась, и от голубых глаз разбежались первые мимические морщинки.

– Ой, скажешь тоже. Тебе с таким мужем ничья помощь не нужна, – отмахнулась Татьяна, демонстративно подставляя ухоженное лицо сентябрьским, все еще теплым лучам, и глубоко вдохнула прогретый воздух, наполненный аромата хвойного леса. – Вы когда строиться-то закончите? Самый большой дом в поселке, будет главной достопримечательностью Дорофеевки, – хмыкнула она.

– Да вот внутреннюю отделку скоро начнем. Тебя первой в гости позову.

Поселковый покой нарушил гул звездолета, сделавшего крюк над участком Радецких и унесшегося в сторону космодрома. Из калитки выбежала девочка лет девяти с двумя тоненькими черными косичками, а за ней, беспрерывно виляя хвостом-веником, большой белый пес – смесь овчарки и ретривера.

– Мам, папа прилетел, – радостно крикнула девочка, – ну что, пойдем сегодня за грибами?

Ирина погладила тоненькую, как тростинка, дочку по голове, попрощалась с соседкой и поспешила накрывать стол к обеду.

В начале сентября стояла теплая сухая погода, и Радецкие с удовольствием трапезничали на просторной летней кухне. Они очень надеялись закончить дом в ближайшие полгода. Семейство привыкло втроем ютиться в маленькой баньке, но в этом году на зимние каникулы обещал заглянуть старший сын Георгий, кадет летного училища, и родителям очень хотелось, чтобы к его приезду у детей были отдельные комнаты.

Вообще участок недалеко от космодрома Николаю Радецкому дали еще пять лет назад, как только повысили до руководителя службы связи. Строить дом не возникало мыслей, слишком дорого, поэтому возвели баньку и летнюю кухню, а о доме только загадывали в самых смелых мечтах. К счастью, новая должность позволила эти мечты осуществить, пока не до конца, но это было уже дело времени.

Ирина пять лет назад, как узнала об участке, без сожаления оставила офисную работу в городе и полностью посвятила себя семье и дачно-огородным заботам.

В поселке Радецких уважали. С их появлением когда-то забытый Богом и властями населенный пункт получил вторую жизнь: появились дороги, уличное освещение, автобус, возящий детей в школу, и прочие удобства, а значит, и новые жители. Николай Васильевич любил уютную, спрятанную в лесу Дорофеевку, и с удовольствием приводил ее в порядок, пользуясь связями и возможностями. Он выхлопотал несколько участков для своих подчиненных, чтобы они жили поближе к работе (до космодрома всего-то пятнадцать минут), и вот Дорофеевка уже превратилась из забытого уголка в приличный поселок, за что местные жители неустанно благодарили флайт-генерала.

***

Николай, старательно сдерживая волнение, зашел на летнюю кухню, где у накрытого стола его уже ждали жена и дочь.

– Папуля! – бросилась ему на шею девочка.

– Николь, радость моя! – Николай подхватил на руки дочку, чмокнул в точеный носик, достал из кармана маленькую шоколадку с орехами и потом обнял улыбающуюся жену. Как же он их любил! И как теперь им сказать, что это последний день, который они смогут провести вместе?

– Коленька, что-то не так? – Ирина почувствовала, как дрожит рука мужа, обхватившая ее за талию.

– Все хорошо, любимая, все хорошо. – Флайт-генерал едва сдерживал подкативший к горлу ком. Сегодняшний день они проведут, как планировали: вместе на природе, а вечером он все расскажет жене. – Что у нас на обед? Пахнет жареной картошкой!

За обедом Ники беспрестанно болтала, рассказывая про новенькую девочку в классе. Отец слушал с печальной улыбкой, вбирая в себя последний день счастливой семейной жизни. Когда Ирина предложила включить новости, Николай слишком резко остановил ее.

– Не нужно! – гулко вздохнул он, выставляя вперед массивную ладонь. – Я очень устал на работе и не хочу ничего знать.

Ирина молча кивнула, давая мужу возможность самому рассказать о случившемся, когда он будет к этому готов.

После обеда Радецкие, как и планировали, пошли в лес за грибами. Домашний любимец Рекс весело бегал между хозяевами, подметая хвостом опавшую листву. Ники завела свою любимую тему – фантазируя, какая мебель и шторы будут в ее новой персиковой комнате. Радецкие в семейном кругу часто мечтали о том, что бы они хотели сделать внутри дома, только в этот раз Николай молчал. Он не говорил о кабинете, не спорил с женой, что будет в комнате под лестницей: гладильная или склад под удочки и прочую утварь для рыбалки.

У Ирины закололо сердце, чувствуя беду, но спросить она не решалась. Если муж не рассказывает, значит, ей знать не положено. Она глубоко вдыхала осенний воздух, пропитанный запахами преющей листвы, и старательно улыбалась, делая вид, что все хорошо.

Как только начало смеркаться, Радецкие, с полными корзинками грибов, вернулись на участок. Редкие встречные прохожие впервые почему-то не здоровались с ними, хотя Николая Васильевича знал весь поселок. Ира спиной чувствовала, как шепчутся жители Дорофеевки, провожая их недобрыми взглядами, и подсознательно понимала, что разговор о ее муже.

Сгрузив грибы в раковину на летней кухне, Ирина, переполненная нехорошими предчувствиями, пошла в баню, помогла дочке разобрать диванчик и вернулась назад. Николай сидел за столом, когда-то старательно покрашенным всем семейством в белый цвет. Перед флайт-генералом стояла початая бутылка водки и запотевшая наполненная рюмка.

– Ирочка. – Он нервно взъерошил черные с проседью волосы, а в карих глазах застыла безнадежность.

Судорожно сглотнув, она присела на стоящий рядом деревянный стул и взяла мужа за трясущуюся ладонь.

– Я не виноват, но кого это волнует? – сумбурно начал объяснять Николай. – Мне пришлось согласиться на их условия. Так хотя бы обещали не дать вас в обиду. Я не знаю, что будет дальше, только верь мне! – Голос его непривычно дрожал, в глазах Ирины застыли слезы, а сердце билось через раз. – Я люблю вас больше жизни! Что бы ни говорили, я сделал все что смог! Колмагоров обещал вам опеку, обещал, что Гошке даст возможность доучиться. Ах, Ирочка, теперь для вас вся надежда на Колмагорова и Гошку.

– Георгий… – еле выдохнула Ирина, а по щекам заструились соленые потоки, – ты же знаешь, что он не любит, когда его называют Гошкой.

***

На следующее утро флайт-генерал Радецкий публично признал свою вину в гибели колонии Джами. Газеты пестрили заголовками: «Отлучился на кофе, убил миллионы», «Личные нужды или миллионы жизней?», «Н.В. Радецкий сжег Джами». Его обвинили по нескольким статьям, назвав «предателем человеческого рода» и отправили в военную колонию строгого режима. Колмагоров получил плюс в личное дело и новый командный состав, «сынка» пожурили и перевели в другое подразделение. Семью Радецких стали обходить стороной, а особо ретивые не стеснялись кричать вслед Николь и Ирине, что они предатели и убийцы.

Георгий на зимние каникулы домой не приехал, сославшись на большое количество заданий, которые не успеет сделать, если покинет стены училища, а ошибаться ему сейчас нельзя, а то отчислят.

По весне Колмагоров выхлопотал Ирине и Николь свидание с Николаем. К тому времени бывший флайт-генерал полностью поседел и сильно похудел. Через три дня после свидания у Николая Васильевича Радецкого случился инфаркт.

***

Свое четырнадцатилетие Николь праздновала вдвоем с мамой. Ирина испекла ягодный пирог, и они с дочкой пили чай в летней кухне и вспоминали о счастливых днях, когда был жив Николай, а Георгий еще не поступил в училище.

– Знаешь, мам, я вот вырасту, устроюсь на хорошую работу и обязательно закончу дом. – Ники отхлебнула из щербатой чашки дымящийся чай и посмотрела в окно на трехэтажную махину из кирпича с темными пыльными окнами. – Плевать на Гошку, он всегда был эгоистом и сейчас, я смотрю, не особо помогать-то хочет.

– Не говори так, милая. – Ирина покачала полностью седой головой. – Георгию еще год учиться, и только потом он сможет нам чем-то помочь.

– У него стипендия есть, и старшекурсники уже делают патрульные вылеты, за которые им платят! Мам, не надо его покрывать, я все прекрасно понимаю! Тем более вы его отправили учиться, когда еще даже фундамента от дома не было. Гошка никогда не мечтал с нами и вообще после смерти папы даже ни разу не приехал.

Ирина болезненно нахмурилась, приложив морщинистую руку к глазам.

– Ты пойми, что ему тоже нужны деньги, чтобы купить учебные материалы, какую-то одежду, кроме формы, может быть, девочку сводить в кафе, а нам с тобой на жизнь хватает.

– Хватает, только к концу зимы мы едим уже одни закрутки, а он девочек по кафе водит?!

– Ники, ну что ты, в самом деле? – Ирина беспомощно всплеснула руками.

– Прости, мам. – Девочка поднялась из-за облупившегося белого стола и обняла сидящую маму за шею. – Ты у меня самая лучшая, и пирог твой самый вкусный, и закрутки тоже! И все равно я вырасту, приведу в порядок дом, выйду замуж за пилота звездолета, и он обязательно станет перед посадкой на космодроме залетать в Дорофеевку, чтобы я знала, что пора накрывать на стол, пока ты будешь играть с внуками.

– Конечно, милая, конечно. – Ирина чуть улыбнулась и погладила дочку по черным волосам, собранным в тугую косу.

Сколько им пришлось пережить после смерти Коли, даже страшно вспоминать. С ними перестали общаться все соседи, забор участка за одну ночь превратился в стену для нецензурных слов, среди которых «убийцы, предатели, сатрапы» были самыми безобидными. Школьники либо демонстративно не обращали внимания на Ники, либо говорили гадости. Учителя отказывались проверять ее домашние задания и вызывать к доске, с курсов по изучению внутригалактического языка отчислили без объяснения причин.

Ирина, имея высшее образование и в совершенстве зная внутригалактический, пыталась устроиться на работу, но ее не брали даже уборщицей. Все, что ей оставалось делать, это усиленно заниматься подсобным хозяйством. Пришлось завести кур, козу, а все газоны превратить в грядки. Находясь постоянно в нервном напряжении и ухаживая за огородом, у Иры начались проблемы со здоровьем, но она держалась, как могла. Где-то в глубине души все еще надеялась на помощь сына, но в реальности понимала, что Георгий им не помощник, только Николь всегда говорила обратное, оставляя хоть маленькую надежду на что-то светлое.

Ирина сама учила дочку языку, зная, что без него в Службу связи с колониями не устроиться, а Николь мечтала работать именно там.

Со временем страсти улеглись, жизнь более-менее наладилась. Колмагоров выбил Радецким небольшое ежемесячное пособие от Службы связи, обстоятельно поговорил с директором школы, в которой училась Ники, решил вопросы в летном училище у Георгия. Ирина была очень благодарна Евгению Сергеевичу за помощь и всегда звала в гости. Он, конечно же, не приходил, но Ира не расстраивалась, тут объяснения были не нужны.

 

– Тук, тук, тук, а у кого это сегодня день рождения? – Улыбающийся, пышущий здоровьем Евгений Сергеевич заглянул в давно потерявшую лоск летнюю кухню.

Ники выпрямилась в полный рост, отпуская мамину шею, с удивлением и интересом рассматривая широкоплечего мужчину с выпирающим пузиком, обтянутым черной плюшевой олимпийкой. Ирина, не веря глазам, поднялась с шатающегося, местами почерневшего стула.

– Это вам! – Колмагоров вынул из-за спины два дохлых букетика ромашек.

– Спасибо! – судорожно выдохнула Ира, благодарно принимая цветы. – Ой, присаживайтесь, я сейчас чаю налью, у нас пирог ягодный, – засуетилась хозяйка, стремительно поправляя коротко стриженные седые волосы.

– На отца стала похожа, – хмыкнул Евгений, присаживаясь на освободившейся стул.

– В честь отца назвали, на него и похожа стала. – Ирина поставила перед гостем самую красивую чашку, сохранившуюся из сервиза, подаренного ей еще десять лет назад соседкой Таней, которая теперь даже не здоровалась.

Колмагоров задал Ники несколько ничего не значащих вопросов об учебе, об интересах, о жизни в общем. Он с важным видом пил дешевый чай, ел пирог и наигранно хвалил хозяйку за угощение. Ирина буквально заглядывала ему в рот, добродушно улыбалась и подливала еще кипяточка.

Николь не нравился гость, хотя она и понимала, что это папин друг и их «благодетель», но ей казалось, что Евгений Сергеевич ведет себя как-то по-барски, что ли… Сильно исхудавшая мама бегала вокруг него с присущей ей сердечностью и открытостью, а он посматривал на нее свысока и позволял себя обслуживать.

– Спасибо за цветы. – Ники равнодушно поднесла ромашки к носу. – Пойду поставлю их в вазу в комнате. – Она ушла, чтобы не видеть происходящего и, не дай бог, что-то не то сказать и обидеть «благодетеля».

Ирина тепло улыбнулась вслед дочери и опять переключила внимание на гостя.

– Такая неожиданность, Евгений Сергеевич, я прямо даже не знаю, что сказать. – Голос дрожал от волнения и переполнявших эмоций. Неужели он решил посетить их скромное жилище?! Последний раз он заглядывал почти шесть лет назад, когда еще Коля был жив.

– Знаешь, Ирочка, – Колмагоров неловко опустил цветастую чашку на блюдце, так что они тренькнули при соприкосновении, и слегка нахмурился, – я пришел с плохими новостями, прости.

Ирина побледнела и ухватилась руками за край стола.

– Гошка?

– Да. – Гость прикусил полную бордовую губу. – В этот раз он конкретно вляпался, только моими связями уже не спасти, нужны деньги. Большие деньги… Я могу дать часть, но всю сумму тяжело.

– Что на этот раз? – Ирина присела на уныло скрипнувший стул, прикрыв глаза морщинистой ладонью. Сердце бешено заколотилось в груди, стало невыносимо дышать.

– Он опять играл. Вместо патрульного вылета умотал в новую колонию Вергас в глубине галактики. Его там еще не знают, поэтому пустили. Проигрался, как обычно, только на Вергасе ему дали кредит, который нужно погасить в течение трех дней. Он, естественно, не погасил, думал, его не найдут. Глупый! Но коллекторы не дремлют, разыскали твоего Гошку во время учебной практики. Он попытался убежать, а когда понял, что не получается, расстрелял их звездолет из штурмовика. К счастью, ребята остались целы, спаслись на эвакуационной капсуле. – Евгений с силой сжал зубы и напористо посмотрел в испуганные голубые глаза. – Ты же понимаешь, что, кроме оплаты долга, нужно еще договариваться с коллекторами и трибуналом, чтобы смягчить статью. Если не удастся, его вышвырнут с последнего курса с пожизненным запретом на пилотирование штурмовых звездолетов.

Ирину забила мелкая дрожь, ладони вспотели, в глазах потемнело.

– Но у меня ничего нет, – прошептала она.

– Прости, тогда я бессилен. – Евгений пожал округлыми плечами.

Ирина на ватных ногах поднялась с опять скрипнувшего стула и вышла из летней кухни. На улице моросил прохладный весенний дождь, перепачканный землей Рекс подбежал к хозяйке, уткнулся ей в ладонь влажным носом и меланхолично завилял хвостом. Выцветшее бордовое платье, которое уже давно стало велико на пару размеров, намокнув под дождем, облепило костлявую фигуру.

Ирина медленно подошла к дому, приложила ладонь к рыжей кирпичной стене, угловатые плечи сотряслись от рыданий.

– Ирочка, мне нужно понимать, как действовать дальше. – Колмагоров недовольно морщась из-за дождя, подошел к плачущей хозяйке.

– Если продать дом, этой суммы хватит? – не оборачиваясь, спросила она.

– Хватит, – уверенно ответил Евгений.

– Поможешь? – приложив руку к трясущимся губам, Ирина все-таки обернулась.

– Да. Только ты должна понимать, что он слишком близко к бане и кухне, их нужно продавать вместе и, скорее всего, вам придется переехать. – Он положил мясистую руку на дрожащее плечо.

– Куда нам переезжать? – Она затравленно посмотрела в румяное лицо гостя.

– У вас большой участок, можно разделить пополам. Часть с постройками продать, а на второй части, где курятник, поставить маленький домик. Вам двоим и бытовки хватит, а грядки у тебя останутся.

Ира молча кивала обреченно гладя на трущегося у ног Рекса.

***

Колмагоров обещание сдержал. Он помог продать дом  и, хотя недобрая слава Радецкого давала о себе знать и желающих купить принадлежавшую «предателю» недвижимость оказалось немного, но Евгений Сергеевич нашел выход из ситуации. Время поджимало, и вот в баню уже заехали рабочие, а в дом завезли отделочные материалы.

Участок разделили пополам и отгородили трехметровым забором. Теперь Ирина с Николь из окна не новой, но вполне сносной бытовки с тоской смотрели на зеленые металлические листы, за которыми навсегда осталась их несбывшаяся семейная мечта.

– Мамочка, я выкуплю дом, обязательно выкуплю. Ты мне веришь? – Николь гладила мать по сгорбленной спине, по отросшим седым волосам и пыталась хоть как-то вдохнуть жизнь в ее опустевшие глаза.

– Ах, моя милая, если бы не ты, я бы уже давно ушла за Коленькой, – невнятно бормотала Ира, крепко сжимая костлявыми пальцами ладонь дочери. С недавних пор у Ирины часто кружилась голова и начались проблемы с речью, но она упорно не хотела показываться врачу. – А у Гошки все хорошо, все хорошо… У тебя есть брат, милая, помни, что ты не одна, у тебя есть брат…

К концу лета в бывшем жилище Радецких закончился ремонт, и в Дорофеевке распахнулись двери заведения, приглашающего пилотов с близлежащего космодрома приятно провести время в компании очаровательных дам, изысканных напитков и прочих развлечений, помогающих расслабиться после изнурительных полетов.

Ирина узнав, во что превратили дом, слегла с сердечным приступом, а через две недели ее не стало.

Георгий на похороны не прилетел.

***

По маленькому уютному кабинету, заставленному деревянными стеллажами с картонными папками, метался невысокий мужчина в классическом заношенном костюме серого цвета. Мужчина нервно поглаживал поредевшие соломенные волосы и качал головой.

– Евгений Сергеевич, я не могу, вот правда не могу… Это же дочь Радецкого. Это же позор для нашего тихого, образцово-показательного пристанища для сирот… Радецкого! – Мужчина повысил голос на последнем слове и потряс поднятыми руками.

– Антон Дмитриевич, вот потому, что ваш приют лучший, Николь и останется здесь. Не вам решать, позорно быть дочерью Радецкого или нет! – Недовольный ответом Колмагоров с силой ударил кулаком по простенькому письменному столу, и аккуратно сложенные бумаги разлетелись в разные стороны.

Директор детского дома трясущимися руками начал собирать документы с пола, буквально ползая на коленях перед сидящим гостем.

– Послушай сюда, – Колмагоров наклонился к Антону Дмитриевичу, замершему с зажатыми в руках бумагами, и дыхнул ему в лицо свежей мятой, – я тебе обещаю увеличить дотации и добавить льготных мест в колледжах для твоих выпускниц. Когда придет время выпускаться Радецкой, я думаю, ты без труда догадаешься, какое именно место предназначено для нее. Конкуренции быть не должно.

– А поездки? Поездки к морю для лучших воспитанниц в этом году оплатите? – Антон Дмитриевич широко раскрыл глаза и крепче прижал бумаги к груди, испугавшись собственной наглости.

– Хорошо, выбью и на это средств. – Колмагоров едва улыбнулся и откинулся на спинку потрепанного стула. – Думаю, то, что Радецкая тоже должна поехать, объяснять не нужно?

– Ну что вы, обижаете! – Директор поднялся на ноги и суетливо отряхнул коленки. – И еще… – Поймав возмущенно-вопросительный взгляд гостя, директор запнулся. – Ну… вы обещали победу нашему заведению в номинации самого благополучного детского учреждения и… и… грант.

– Обещал – сделаю! – Колмагоров чинно поднялся, одернул лацканы дорогого черного пиджака и грозно посмотрел на щуплого собеседника. – Радецкая твой талисман, а ты тайное связующее звено между мной и ней. Понял?

Антон Дмитриевич усиленно закивал, провожая взглядом важного гостя.

Глава 2

Николь вытянула в проход звездолета длинные ноги и безучастно рассматривала синюю джинсовую ткань. Сегодня рухнули последние надежды. Хотя нет, рухнули они уже давно, но девушка все еще верила, что каким-то чудом ей удастся устроиться в Службу связи с колониями. Непонятным, сказочным образом Николь часто везло, несмотря на обстоятельства. Она всегда оказывалась в числе избранных воспитанниц, отправляющихся летом на море, получала особое внимание от педагогов, без проблем поступила в колледж, не совсем тот, что хотела, но из предложенного в год ее выпуска это место оказалось лучшим. А теперь?

Два дня назад в ее жизни произошла полная катастрофа. Новая колония Вернэя затребовала персонал для обслуживания строителей и прочих, пока еще немногочисленных обитателей. Почему Николь оказалась в списке высылаемых кандидатов, она никак не могла понять. Это было полное невезение, и с ней такого произойти просто не могло! Переезд на Вернэю ломал абсолютно все планы на жизнь: выйти замуж за Митьку, устроиться в земную Службу связи с колониями, хоть поваром, и, в конце концов, заработать денег хотя бы на первый взнос для дома в Дорофеевке.

Девушка, получив уведомление-вызов, бросилась к директору приюта Антону Дмитриевичу, который всегда относился к ней с теплотой и вниманием. Хотела, чтобы помог отменить высылку. Раньше он всегда помогал, как джин из бутылки, но в этот раз только развел руками и непривычно холодно выпроводил Ники из кабинета.

А Митька?! Ее Митька, который звал замуж, вдруг решил, что они слишком торопят события. Он на Вернэю никак не собирался, и вообще, у него нет порядкового номера, поэтому покидать Землю он не намеревался.

Чертов порядковый номер!

Ники посмотрела на внутреннюю сторону левого запястья. Ничего не видно, но под кожей намертво вшит чип. Если законник захочет узнать всю подноготную, он просто включит сканер, и порядковый номер выдаст полную информацию о хозяйке.

Да, Митька, в отличие от нее, ни разу с законниками не встречался, его биография кристально чиста, поэтому он идеальный гражданин Земли, хоть и оказался скотиной. Это только от пронумерованных стараются поскорее избавиться, разослав по новым колониям. Вот и она в двадцать два года обязана покинуть родную планету. Хорошо хоть земного гражданства не лишают, как некоторых, так что после окончания обязательного контракта остается шанс вернуться.

 Она много слышала о новообразованных колониях и в основном плохое. Так что цель не просто вернуться, а для начала выжить.

– Приу, длинноногая, ну-ка подвинься! – Улыбающаяся круглолицая девушка с раскосыми глазами слегка пнула Николь. – Внутригалактический понимаешь?

Ники покосилась на коренастую азиатку с кривоватыми, короткими относительно тела ногами, затянутыми в нелепые цветастые легинсы, нависающими над резинкой боками, и чуть подвинулась, давая незнакомке пройти к свободному креслу.

– Я Руалан Лью, можно просто Ру. – Девушка активно запихивала баул под засаленное сиденье. – Прикинь, сколько жрачки тут дали, я отродясь столько не видела. Да если честно, я вообще ела только порошковую еду и то не досыта, – тараторила она, – а тут надавали, и я даже не знаю, что это! Вот, гляди. – Она наконец-то запихнула бесформенный тюк и достала из кармана ядовито-розовой толстовки перчик чили. – Как думаешь, вкусно?

– Не советую, – буркнула Ники, когда Ру приготовилась положить перец в рот.

– Ага! – Азиатка ткнула в собеседницу указательным пальцем. – Значит, внутригалактический знаешь! А почему не советуешь? – Она отбросила ремни безопасности и плюхнулась на мягкое сиденье, непонимающе рассматривая овощ.

Ники пренебрежительно дернула верхней губой и отвернулась.

– А ты зануда, – хихикнула азиатка. – С какой колонии тебя выписали? Я с Каракама. Первый раз на Земле, жаль, не дали хоть нос высунуть из космопорта, но зато столько вкусняшек напихали. Это, наверное, откуп за пересадку. Четыре часа до Земли, а теперь еще двенадцать до Вернэи. Ешки-кошки, ужас какой! Кстати, ты не сказала, как тебя зовут.

Ники откинулась на спинку кресла и демонстративно прикрыла глаза. Она минут десять находилась в салоне одна, значит, из землян больше никого не высылают. А теперь организованно подошли пассажиры из других колоний, салон звездолета быстро заполнился болтающими людьми разных рас. Скоро взлет. А Ники все надеялась, что сейчас произойдет чудо и ее снимут с рейса. За Митьку замуж она уже, конечно, не пойдет. Больно от такого предательства, но не так, чтобы умереть. Ники не испытывала к избраннику сумасшедших чувств, он просто оказался одним из немногих, кого не пугала фамилия Радецких.

Вместе они прожили полтора года, сначала в общажной комнате, выделенной Ники после выпуска из приюта, потом Митька смог снять квартиру-студию. Зарабатывал парень немного, но вдвоем они вполне справлялись. Ники даже удавалось по чуть-чуть откладывать. В их отношениях не было искры, не было накала страстей, просто удобное сосуществование и понимание, что рядом есть надежное плечо, а по ночам на соседней подушке сопит близкий человек. Сам Митька приехал из глубинки, покорять столицу, и часто твердил Николь, что он еще станет знаменитостью и обязательно поможет выкупить дом в Дорофеевке. О любви не говорили никогда, их совместный быт был чем-то само собой разумеющимся, так же, как и свадьба.

 

– Ой, детка, хорош из себя цацу строить. – Руалан слегка пихнула собеседницу под локоть. – Мы все на этом звездолете повязаны, летим хрен знает куда. Может, нам на этой Вернэе вообще под открытым небом спать придется и отбиваться от ксеноморфов половниками. Так что сними корону. Тебе, кстати, за что порядковый влепили?

– За то, что нос сломала одной особе, у которой язык без костей! – зло произнесла Николь и выпрямилась в кресле. – Ты когда-нибудь молчишь?

– А что молчать-то? – пожала плечами азиатка, ничуть не испугавшись ни тона, ни взгляда Ники.

– Меня зовут Николь Радецкая, – саркастически улыбнулась девушка, пристегивая ремень безопасности. Объявили двухминутную готовность перед взлетом.

– Радецкая… – полушепотом произнесла Ру и тоже пристегнула ремень. – Дочь того самого…

– Напомню, что сломала нос одной слишком болтливой курице. – Ники скрестила жилистые руки на груди.

– Мне жаль тебя, – кивнула Руалан без тени улыбки, – в колониях слишком хорошо помнят о Джами и боятся подобной участи. Кстати, слышала сейчас в новостях, что хоронят флайт-аншефа Колмагорова… Так что, может, и правда придется отбиваться половниками… Ты не знаешь, кто его место займет?

– Нет!

Три оглушительных писка предупредили о старте. Душный салон наполнился прохладным воздухом, и звездолет резко рванул вверх, вжимая пассажиров в мягкие кресла.

Николь не любила смотреть новости и о смерти Колмагорова не знала. Последний раз она видела «благодетеля» на свое четырнадцатилетие и прекрасно помнила, чем закончился его неожиданный визит. Сожалела ли она о смерти Колмагорова? Нет. Ей было все равно.

Ники посмотрела в крошечный иллюминатор на проносящиеся в черном небе звезды и покрутила на указательном пальце левой руки золотое кольцо, одетое камнями внутрь ладони. Это последний мамин подарок, единственное, что удалось сохранить из прошлой счастливой жизни. Папа подарил его на рождение Ники, и мама не снимала кольцо до самой смерти. Частенько смотрела на перстень и твердила: «Я знаю, что ты не виноват, мое сердце навсегда с тобой!».

Ники тоже всегда знала, что гибель Джами – это не оплошность отца, как твердили все вокруг, но что произошло на самом деле, мама невнятно рассказала перед самой смертью, когда отдавала кольцо. Она очень просила не пытаться искать правду и никому ничего не доказывать, чтобы не разрушить свою жизнь окончательно. Ники правды искать не стала, но когда кто-то обвинял отца и еще пытался этим попрекать, она не сдерживалась.

Собственно, за это и заработала порядковый номер. Когда избранных воспитанниц детского дома повезли в очередную годовщину гибели Джами в близлежащий храм, чтобы поставить свечи памяти, одна из девушек, ненавидящая протеже директора приюта, решила устроить Николь публичную порку. Воспитанница прямо в храме начала поливать грязью покойного Радецкого, допустившего катастрофу, привлекая внимание присутствующих прихожан. А потом стала сокрушаться, что приходится жить с дочерью предателя под одной крышей. Николь терпела представление сколько могла, а потом набросилась на обидчицу с кулаками.

Драка была не на жизнь, а на смерть. Разорванная одежда и выдранные волосы оказались мелочью. Девушку, после того как от нее двое взрослых мужчин отодрали разъяренную Николь, увезли на скорой. В больнице обнаружили сотрясение мозга, сломанный нос и внутренние гематомы.

Провокаторша долго пролежала в больнице, а Николь попала к законникам. К счастью, Антон Дмитриевич каким-то волшебным образом не дал забрать «любимицу» в колонию, да и статью, за которую присвоили порядковый, сильно смягчили. К сожалению, совсем избежать нумерации не удалось. Все-таки драка произошла в общественном месте, при свидетелях, да еще в такой день. А когда узнали, что нападавшая дочь Радецкого, так вообще раструбили во всех новостях. В детдом даже приезжали журналисты, но их не пустили на порог, и шумиха как-то быстро улеглась.

У Николь в приюте не было подруг, но и задирать ее больше никто не решался.

– А расскажи про Землю. – Ру опять слегка пихнула под локоть задумавшуюся соседку. – Вы правда едите только настоящие продукты, а не порошки и суспензии?

– Правда, – нехотя выдохнула Николь. Болтливая соседка ее утомляла, но, оглядев продолговатый салон, девушка поняла, что свободных кресел нет и придется терпеть попутчицу весь полет.

– Странно, что землянку отправили в приграничную колонию, у вас даже нумерованных ценят больше, чем чистых колонистов. Я вот коренную землянку вижу впервые. Вы ж для других планет как небожители!

– Угу, а я вот такая особенная. – Николь закинула ногу на ногу и еще раз осмотрела салон в поисках свободного места.

– Знаешь, а я сама хотела улететь с Каракама и, когда вручили вызов, обрадовалась. – Руалан горько улыбнулась и заложила за уши длинные черные волосы. – Мои прапрабабушки и прапрадедушки улетели с Земли по своей инициативе. Они хотели большую семью, но азиатам разрешали иметь только двух детей. Не знаю, почему такая несправедливость?! А когда обустроили Каракам, сказали, что в этой колонии детей у каждой пары независимо от расы может быть сколько угодно. Вот и рванули азиаты в землю обетованную и расплодились как кролики. – Ру звонко хохотнула. – У меня родных одиннадцать сестер и братьев, а двоюродных даже не сосчитаю. Полпланеты родственников, представляешь! И голод… постоянный голод. Я в магазине украла пакет с фруктовой суспензией и брикет хлебного порошка, и меня на выходе сразу к законникам. – Руалан тяжело вздохнула и посмотрела в озадаченные голубые глаза собеседницы. Наконец-то та слушала. – Зато теперь, на Вернэе, у меня будет постоянная работа, питание и форма! Ну, так обещали. – Азиатка широко улыбнулась, оголив пожелтевшие зубы. – Меня выписали мыть посуду в общей столовой. Сказали, что контракт на три года, но я точно буду нужна, пока идет стройка, а это добрых лет двадцать. Представляешь, столько времени со стабильной работой и кормежкой! Статейка у меня незначительная, я, ешки-кошки, даже рада, что тогда попалась. Я еще не была на Вернэе, но уже точно знаю, что на Каракам не хочу, буду обустраиваться в новой колонии и постараюсь задержаться там как можно дольше.

Николь хмыкнула и покачала головой.

– Понимаю, что приграничная территория – это всегда риск и туда, бывает, высылают с более тяжелыми статьями, но по мне все лучше, чем пухнуть от голода на родной планете. И вообще, ты не зазнавайся, там будет полно сброда, а я всего лишь мелкая воришка, так что давай дружить. – Ру протянула ладонь.

Николь посмотрела на желтоватую руку с обломанными ногтями, перевела взгляд на оголенные желтые зубы и плотнее скрестила руки на груди.

– Разберемся.

***

Изнурительный двенадцатичасовой перелет подходил к концу, последние два часа даже Руалан перестал болтать, молча смотрела в иллюминатор.

– Новые жители колонии, – раздался в громкоговорителях салона шуршащий голос пилота, и пассажиры разом встрепенулись, – мы вошли в атмосферу Вернэи. Сейчас звездолет встретят два патрульных штурмовика и сопроводят до космопорта, просьба не волноваться.

В салоне поднялся легкий гул, пассажиры с интересом вглядывались в звездное пространство.

– Ах, эти пилоты звездных штурмовиков. – Руалан театрально приложила ладонь к объемной груди и покосилась на Николь.

– Ты что-то имеешь против? – Ники вскинула аккуратную черную бровь.

– Наоборот, – усмехнулась азиатка, – это, наверное, единственные люди, которым можно доверять в новых колониях. Среди них, конечно, тоже есть нумерованные, все-таки приграничная колония, но ешки-кошки, если им позволено управлять штурмовиками, значит, статьи плевые, типа моей. И вообще они все красавчики, особенно в форме. – Ру мечтательно закатила глаза.

Николь еле сдержала саркастическую улыбку, представив такую «красотку» в дичайшем наряде, с обломанными ногтями рядом с идеальным пилотом штурмовика. Ники не понаслышке знала, как выглядят эти пилоты, и сама в детстве мечтала за такого замуж, но не сложилось. Хотя теперь она совершенно свободна и у нее вся жизнь впереди.

Посадка прошла мягко. Прилетевших попросили не торопиться, подготовить запястья с чипами и выходить из комнаты прибытия в основное здание космопорта строго после оглашения имени.

Комната прибытия оказалась маленькой, душной, а приглушенный свет неприятно давил на глаза. Уставшие от перелета колонисты недовольно бурчали, толкались, возмущались, что долго не называют их имя.

Николь прислонилась спиной к обшарпанной серой стене из пластика и сверлила взглядом дверной проем. Каждый раз, как звучало имя, перегородка из черного каленого стекла отъезжала в сторону, в проем бил яркий луч света, и счастливчик покидал комнату ожидания, вступая в новую жизнь. Хотел ли он ее? Да кто ж разберет. Для кого-то Вернэя была наказанием, а для кого-то – спасением.

– Руалан Лью, двадцать три года, Каракам – на выход! – прозвучал командный баритон.

Ру, пристроившаяся возле Ники, радостно подхватила свой баул.

– До встречи, длинноногая небожительница, – хихикнула азиатка и активно заработала локтями, пробираясь сквозь толпу к слепящему лучу света, будто он был единственной надеждой в темном царстве.

Ники равнодушно посмотрела вслед новой знакомой и покрутила кольцо на пальце. Ожидание утомляло неизвестностью, а неизвестность всегда тревожит. Неприятный холодок уже несколько раз пробежал по позвоночнику, пружиня под коленками, но девушка старательно изображала невозмутимость. Еще не все потерянно, возможно, сейчас произойдет чудо, как случалось с ней не раз, и какой-нибудь важный дяденька выйдет и скажет, что Ники попала сюда по ошибке и ей не нужно за перегородку.

 Что там за этой перегородкой? Рай или ад?

Ну, что бы ни было, она так просто не сдастся. На Вернэю не хотелось, но во время полета, взвесив все за и против, Ники решила найти позитивные моменты, пришла к выводу, что появился отличный шанс накопить приличную сумму на выкуп дома. Если здесь и правда обеспечивают едой, жильем и одеждой, как говорила Ру, то можно всю зарплату складывать под подушку. А у Ники очень даже приличный оклад, как-никак первый помощник пищевого технолога с профильным образованием, и без переработок по контракту обещано семь тысяч коинов в месяц. На Земле она тоже работала по специальности в столовой при университете Естественных наук. Конечно, там еда готовилась исключительно из натуральных продуктов, но и о смесях и суспензиях Ники знала достаточно, все-таки не один год училась.

– Николь Радецкая, двадцать два года, Земля – на выход!

Ники подхватила небольшую сумку, сердце гулко забилось, отдаваясь легким звоном в ушах. В отличие от Ру, толпа расступалась перед ней, освобождая дорогу к светящемуся проходу. Девушка слышала, как ей вслед шепчут: «Землянка? Радецкая?! Того самого?!». Она сжав зубы и, ни на кого не обращая внимания, уверенно двинулась вперед, чувствуя себя диковинной зверушкой, выставленной напоказ голодной толпе.

– Чип, – приказал баритон, как только девушка, жмурясь от яркого света, вышла из комнаты ожидания в длинный белый коридор без окон. Чуда не произошло, важный дяденька не появился.

«Прямо дорога в рай», – горько усмехнулась про себя Ники, понимая, что больше надеяться не на что.

Девушка послушно повернула запястье и украдкой взглянула на говорившего. Молодой человек в форменном сером комбинезоне с погонами альфереса махнул над чипом серебристой полоской-сканером, и на белой стене отобразилось полное досье девушки.

Альферес исподлобья посмотрел на землянку, но не выразил никаких эмоций.

– По коридору направо, – кивнул он.

Николь, стараясь как можно ровнее дышать, двинулась в указанном направлении. Все, она на Вернэе: с рейса ее не сняли, звездолет не развернули, из комнаты ожидания вне очереди не вызвали. Что ж, значит, нужно учиться жить в новых условиях, благо опыт падать в бездну из обустроенного быта у нее уже большой.

Коридор вывел Николь в основное здание космопорта. В просторном помещении с прозрачным куполом вместо потолка толпились люди. Ники, стоя на верхних ступеньках, поймала себя на мысли, что ищет ядовито-розовую толстовку Руалан, но никак не может найти. Липкий страх приклеился к спине ощутимым грузом.

Николь впервые оказалась на другой планете, причем совершенно одна. Она не знала, как себя вести с колонистами, большинство из которых пронумерованы. А вдруг среди них убийцы и насильники? Кто знает, от каких «подарков» захотели избавиться уже вставшие на ноги колонии. Может, местному Губернатору вообще все равно, кто заселит планету на время стройки, и он не ставит никаких фильтров для вновь прибывающих?!

– Рейс «Земля-Вернэя», проследуйте к четвертому выходу. Рейс «Земля-Вернэя», проследуйте к четвертому выходу, – разнесся под куполом гнусавый женский голос.

Ники поежилась от дурных мыслей, непроизвольно передернув плечами, спустилась к бурлящей толпе, влилась в общий гулкий поток и, следуя указателям, направилась к четвертому выходу.

– Вы не знаете, где выход на рейс в Вергас? – наткнулся на нее миловидный парень в клетчатой рубашке.

Ники растерянно помотала головой и хотела пойти дальше.

– Жаль. – Он недвусмысленно удержал ее за руку. – А может, махнешь со мной на пару дней? Я оплачу.

Николь шарахнулась в сторону.

– Нахал!

– Не угадала, – улыбнулся парень, преграждая путь и хватая ее за талию. – А я ведь могу для такой красотки стать ангелом-хранителем в этой клоаке. – Он игриво провел кончиком языка по белоснежным зубам и зычно клацнул.

– Да пошел ты! – Ники пренебрежительно дернула губой и оттолкнула молодого человека. Такой напор прошелся пилой по натянутым нервам, и девушка сжала в кулаки затрясшиеся ладони.

– Зря! Пилоты тут в чести, сама не понимаешь, отчего отказываешься. – Он козырнул левой рукой, окинул оценивающим взглядом подтянутую фигуру Николь и пошел дальше.

Девушка тяжело выдохнула, волна мурашек пробежала от макушки до кончиков пальцев, оседая колким песком в пятках. Ноги сами понесли прочь от места столкновения.

 Скорей бы найти четвертый выход! Адреналин забурлил в крови, заставляя пылать щеки. Чужая планета, незнакомые люди. Злость и испуг гнали быстрее вперед. Может, здесь нормально снять первую попавшуюся незнакомку и увести в неизвестном направлении? Кошмар какой-то!

Что она вообще знала о Вернэе? Только то, что эта приграничная планета богата запасами никеля и рения и в скором будущем здесь откроется сотня заводов для обеспечения половины галактики этими металлами. Теория, просто теория, которую удалось вычитать в доступных источниках. О жизни на Вернэе толком никакой информации найти не получилось, но то, что общество здесь далеко от интеллигентного, догадаться нетрудно, особенно после общения с Руалан, а теперь и с этим самоуверенным пилотишкой. Вдруг они здесь живут по законам джунглей, ведь почти все имеют порядковый!

– Рейс «Земля-Вернэя», проследуйте к четвертому выходу. Рейс «Земля-Вернэя», проследуйте к четвертому выходу – Гнусавый голос вернул взбудораженную Ники к реальности. Девушка огляделась. Испуганно заметавшись по космопорту, она, видимо, не туда свернула.

В очередном длинном коридоре почти никого не было. Двое мужчин в форменных серых комбинезонах с болтающимися на согнутых локтях шлемами непонимающе посмотрели на розовощекую девушку и пошли дальше, о чем-то тихо переговариваясь между собой.

Ники развернулась на сто восемьдесят градусов и двинулась в обратном направлении. Она внимательно смотрела по сторонам в поисках хоть какого-то указателя. От нервного напряжения вспотели ладони и тряслись колени. Не хватало еще потеряться в первый же день. Что за организация? Даже толком встретить не могут.

Ники злилась на себя, на того пилотишку, на всю планету. Она прекрасно понимала, что здесь никто никому ничего не должен. Ее рейс – это рабочие, которых привезли обслуживать строителей и прочих жителей Вернэи, и организовывать встречу с оркестром и ковровыми дорожками не станут. А ей нужно быть внимательнее и аккуратнее.

Интересно, если кого-то не досчитаются при транспортировке к городу, будут искать? Хотя кто их вообще будет считать? Чип-контроль прошли, а дальше как хотите. Покинуть Вернэю самостоятельно все равно не удастся, не пропустят все на том же чип-контроле, пока не отработаешь положенное по контракту время.

Взвинченная Ники остановилась перед раздвоившемся коридором.

– И куда? – непонимающе прошептала она, переводя испуганный взгляд с одного поворота на другой.

– Да, ты представляешь, мы договорились с ней встретиться через пару дней! – Из левого коридора вышли двое смеющихся молодых людей в серой форме. – Теперь главное, чтобы меня не вызвали на дежурство!

Николь уронила сумку на пол и прижала руки к груди. Говоривший молодой человек с черными взъерошенными волосами и трехдневной щетиной, увидев девушку, замер на месте. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока второй молодой человек непонимающе хмурил белесые брови.

– Колька?

– Гошка?

– Боже, Колька, ты ли это?! – Георгий впихнул свой шлем напарнику, подхватил опешившую Николь на руки и закружил по коридору. – Не верю своим глазам! Что ты тут делаешь?!

– Гошка, Гошка! – Ники вцепилась в брата мертвой хваткой, на глазах выступили слезы. – Где ты был столько лет?! Где?!

– Так сразу не расскажешь. – Георгий, прерывисто дыша, поставил сестру и, не отпуская ее ладоней, внимательно рассматривал каждую черточку. – Как на отца похожа.

– Кхе-кхе. – Стоящий в сторонке молодой человек манерно поправил блондинистую челку.

– Ой, Карл, это моя сестра Николь. – Георгий, извиняясь, посмотрел на напарника.

– Очень приятно. – Молодой человек взял Ники за руку и галантно поцеловал согнутые пальцы. – Эдвард Карелл, флайт-капитан, первый пилот штурмового звездолета и просто отличный парень. – Он лучезарно улыбнулся, демонстрируя идеально ровные зубы.

– Эй, Карл, ты не расслышал? – Георгий, смеясь, хлопнул напарника по плечу. – Это моя сестра!

– Попрошу в ее присутствии называть меня по имени. – Эдвард расправил плечи, демонстрируя подтянутую фигуру настолько, насколько позволял свободный форменный комбинезон.

Пораженная негаданной встречей Николь от души улыбалась, а внутреннее волнение сменилось сотнями порхающих бабочек, приятно щекочущих внутренности. В голове возникало столько вопросов к брату, о стольком хотелось рассказать, столько узнать. Она никак не могла поверить, что все происходящее не сон. Значит, все-таки путеводная звезда, хранившая ее столько лет, не отвернулась, а привела прямиком туда, где Ники и положено быть. Вот оно, чудо, которое не позволило ей свернуть с пути, ведущего на Вернэю.

Георгий подхватил брошенную сумку и взял сестру под локоть.

– Пойдемте. Карл… эм… прости… Эд, мне нужно перекинуться с Ники парой слов без свидетелей. – Он многозначительно посмотрел на напарника.

– Понимаю, как скажешь, но я бы тоже с большим удовольствием еще пообщался с Николь. – Молодой человек широко улыбнулся и окинул одобрительным взглядом стройную фигуру девушки.

Ники смутилась и отвела взгляд от миловидного лица, успев заметить обаятельную родинку над верхней губой.

– Колька, сколько же мы не виделись? – Глядя вслед удаляющемуся напарнику, Георгий не торопясь повел сестру к выходу.

– Не называй меня так, ты же знаешь, мне это никогда не нравилось! – Николь слегка пихнула брата кулачком в плечо. Он усмехнулся и поцеловал ее в висок.

– Знаешь, прежде чем мы начнем выяснять все прочие обстоятельства, мне нужно сказать тебе кое-что важное. Ты только пойми меня. – Явно напрягшийся Георгий посмотрел в ясные голубые глаза.

Николь нахмурилась.

– То, что произошло с отцом, сильно изменило нашу жизнь, уверен, тебе пришлось нелегко., – Молодой человек движением ладони остановил открывшую рот сестру и взял ее под руку. – Мне тоже было тяжело, и, чтобы хоть как-то облегчить свое существование… – Он слегка замялся, крепче сжимая локоть Ники. – Я сменил имя… Сейчас меня зовут Джордж Ратский. Пожалуйста, называй меня при посторонних людях этим именем. Я знаю, возникнут вопросы, но мы можем сказать, что типа двоюродные. – Он умоляюще посмотрел на сестру.

– Хм… вот так ты решил проблему, просто отказался от семьи, от прошлого? – Ники разочарованно посмотрела в угольные глаза брата.

– Поверь, это было непросто… очень непросто, мне и сейчас тяжело. Но ты же понимаешь, что с фамилией Радецкий я мог оказаться за бортом этой жизни. – Георгий и Ники вышли из здания космопорта и подошли к монорельсу. Через пару секунд подъехал длинный, заостренный по краям вагон черного цвета.

Слова брата сильно не понравились Николь: в то время пока она, будучи полной сиротой, насмерть билась за память отца, он просто сменил фамилию.

– Почему ты не приехал на похороны мамы? – Николь села у окна на прорезиненное кресло, тут же принявшее форму ее тела.

– Не получилось. – Георгий устроился рядом, положив в ноги сумку сестры. – Прости, я вляпался в одну неприятную историю, по глупости… не хочу о ней вспоминать… И не смог… Я виноват, очень виноват.

Ники смотрела на унылый пейзаж за окном: красноватые лысые горы и терракотовый песок. Ни растений, ни животных, вообще ничего живого. Налетевший порыв ветра бросил в окно несколько мелких камешков в облаке оранжево-красной пыли. Они со звоном отскочили от стекла, не оставив не единой отметины.

Как реагировать на оправдания Георгия? Это подарок судьбы – встретить единственного родного человека на другой планете. Человека, которого ты считала потерянным навечно, но в глубине души надеялась найти вновь. Столько лет прошло, и вот теперь она не одинока. Наверное, у Гошки действительно были очень веские причины…

– У тебя есть порядковый? – Прищурившись, девушка посмотрела на погрустневшего брата.

– Есть, – он цокнул, разводя руками, – поэтому я на Вернэе.

– Почему ты не забрал меня из приюта, когда стал пилотом?

– Ники, дорогая, ну куда бы я тебя забрал? Я мотался по колониям, меня из-за фамилии шпуняли, как дворового пса, а потом еще статья…

– Но ты даже ни разу меня с днем рождения не поздравил, ни разу не позвонил, чтобы узнать, как дела, сказать хоть пару слов поддержки, чтобы я понимала, что не одна! – Голос предательски задрожал, в горле образовался ком, но заплакать она себе не позволила. Радость от неожиданной встречи затмилась детскими обидами и не оправдавшимися ожиданиями.

– Прости. – Джордж закрыл лицо руками. – Я после смерти мамы долго не мог тебя найти. Из-за статьи доступ на Землю мне закрыли на пять лет, помогать никто не хотел. Как только наказание закончилось, удалось собрать некоторые информационные крохи. Я узнал, что тебя определили в лучший столичный приют, и про избитую одноклассницу тоже узнал. – Георгий сморщил острый нос, так похожий на нос сестры. – Я сам был типа не безгрешен и решил не добавлять тебе проблем.

Николь, глядя на приближающуюся пятидесятиметровую металлическую стену, покрутила кольцо на указательном пальце. Разве можно добавить проблем простым поздравлением с днем рождения?

– Что это? – Джордж перевернул ладонь сестры и увидел бриллиант в обрамлении синих сапфиров. – Мамино?

– Последняя память, – тяжело вздохнула Ники.

К чему все эти старые обиды? Сложилось так, как сложилось. А теперь у нее началась новая жизнь, и как хорошо, что рядом есть брат. Больше она не одинока на этой страшной планете.

Вагон въехал в высокие блестящие ворота и плавно затормозил.

Глава 3

Ники с располагающейся на горе платформы осмотрела небольшой город: десяток металлических высоток, заканчивающихся острыми шпилями-антеннами, несколько шарообразных зданий (брат пояснил, что это столовая, досуговый центр с зимним садом, спорткомплекс) и, конечно же, множество стройплощадок, тонущих в оранжево-красной пыли. Николь перевела взгляд на иссиня-черное небо, усеянное звездами: непривычно было видеть две луны. Глубоко вздохнула и тут же чихнула от забившейся в нос пыли.

– Скоро рассвет, – улыбнулся Георгий, – световые дни тут короткие, всего-то шесть часов, но солнце палит нещадно, поэтому вся жизнь кипит только при лунах. Если понадобится выйти за пределы здания днем, то одевайся так, чтобы ни единый кусочек кожи не обгорел.

– Ясно, – хмыкнула Николь, берясь за протянутую руку брата. Как приятно ощущать надежный тыл.

Георгий подвел сестру к широким хромированным трубам в конце платформы. Возле двух первых толпились люди, возле третьей никого.

– Это ворота для транспортных капсул, – кивнул молодой человек, – первые две для гражданских, третья – для пилотов. И поскольку я пилот, прокачу тебя до общежития с ветерком и без очереди, – задорно подмигнул он и подошел к свободной трубе.

Щелчок – и красный тонкий луч просканировал сетчатку глаза, через пару секунд отодвинулась часть металлической обшивки, и Ники с братом зашли в стеклянную, ярко освещенную кабинку с бежевыми прорезиненными диванчиками. Георгий на сенсорной панели выбрал пункт назначения – общежитие номер три, кабинка слегка качнулась, впрыснув свежего воздуха, сдобренного ароматом хвои, и плавно поплыла над городом. Средство передвижения походило на фуникулер, только без тросов. Кабинка мягко парила в воздухе на приличной высоте и четко двигалась по прямой от одного столба с удерживающим силовым полем до другого.

– Прямо как машина представительского класса, – усмехнулась Ники, присев на диванчик, который тут же втянул ее в свои объятия.

– Ну да, – пренебрежительно махнул рукой Георгий, – для гражданских все намного проще. Их кабинки больше и там можно только стоять, ну сама скоро увидишь.

Ники понимающе кивнула, с интересом разглядывая город то через левую стеклянную стену, то через правую. В ее душе царило небывалое умиротворение, так случается после сильного волнения, когда организм полностью расслабляется, понимая, что все закончилось хорошо. Конечно, к Гошке куча вопросов и претензий, но с этим они разберутся позже, а в первую очередь нужно обустроиться и понять, что вообще за жизнь на Вернэе.

– Мы сейчас прибудем в общежитие, насколько я знаю, обслуживающий персонал селят в третьем, тебе нужно подойти к коменданту, отметиться. Я тоже живу в третьем.

– А Эдвард? – Ники поймала удивленный взгляд брата и покраснела.

– Карл живет во втором, – усмехнулся Георгий, – первым пилотам положены типа отдельные студии.

– Значит, ты не первый пилот? – удивилась Николь.

– Только второй, – расстроено хмыкнул он, – статья не дает стать первым.

– Значит, у Эдварда нет порядкового?

Георгий, поджав губы, помотал головой. Ники вспомнила лучезарную улыбку нового знакомого и тоже улыбнулась.

На подлете к общежитию капсула для пилотов обогнала явно уступающую дорогу капсулу с гражданскими, до отказа набитую людьми, и первой влетела в разъехавшиеся металлические лепестки овального проема. Ники с братом вышли в темный коридор, и на стенах тут же зажглись сотни маленьких лампочек; свет перебегал от одной к другой, указывая направление движения. Георгий взял сестру под локоть и повел к коменданту, но того не оказалось на месте. Перепуганная девушка с лошадиным лицом и наспех собранным крысиным хвостиком выбежала из боковой комнаты на сигнал вызова. Подскочив к комендантской стойке из серого пластика, расправила плечи, а увидев пилота в форме, залилась густой краской.

– Простите, штурм-теньент Ратский, – залепетала она, – прибыла группа гражданских, и комендант ушел показывать комнаты. Сегодня очень много новеньких. Вы можете присесть, подождать, – она указала на серые банкетки возле стены, – или подойти через пару часов, когда схлынет основной поток. Капсулы на заселение приходят каждые двадцать минут, и комендант сегодня весь в мыле. Я, к сожалению, могу только информировать об его отсутствии и выдавать справки.

– Мы подойдем позже. – Георгий игриво стрельнул глазами, и Ники показалось, что девушка от счастья сейчас грохнется в обморок. – Давай пока ко мне. – Он опять протянул ладонь сестре, а девушка за стойкой печально вздохнула.

Комната Гошки располагалась на двадцать третьем этаже. Светлое, просторное помещение с округлой стеной панорамного остекления. Гардеробная, санузел, простая, но добротная мебель: две никелированные кровати, прорезиненный коричневый диван, напоминающий ватрушку, рядом столик в цвет…

– Уютненько, – улыбнулась Николь, садясь на одну из кроватей, аккуратно застеленную шоколадным скользким покрывалом.

– Лучше сюда. – Георгий махнул на кровать, стоящую у противоположной стены. – Просто эта Кристофера Робина, – усмехнулся он.

– Кого? – Ники вздернула бровь и, улыбаясь, перебазировалась на упругий диван напротив окна, который сразу же подстроился под ее тело.

– Соседа, такого же второго пилота. Нас, вторых, селят по двое. Раз вторые, значит, двое, – засмеялся Гошка и достал из коричневого комода два длинных стальных сосуда цилиндрической формы. Он потряс их несколько раз и, сняв крышки, поставил на столик рядом с Николь. – Это чай, я только что его погрел, угощайся.

– Здорово! – Она взяла один из сосудов и сделала глоток, по желудку заскользило приятное тепло. – М-м-м, с манго, а говорят, здесь только суспензии и порошки.

– Не забывай, кто твой брат. – Георгий театрально поклонился. – В выходные могу себе позволить смотаться в другие колонии и прикупить что-то интересненькое.

– Шикарный вид. – Ники окончательно расслабилась, любуясь терракотовой пустыней, плавно уходящей в горные хребты, увенчанные звездным небом.

Георгий сел рядом и обнял сестру, она положила голову на твердое, но такое родное плечо. Ники давно не было так спокойно. Все-таки переезд на Вернэю оказался ее счастливым билетом, а вовсе не грандиозной неудачей.

Девушка много лет злилась на брата, репетировала гневную речь, которую скажет при встрече, потом устала злиться в пустоту, а со временем и вообще потеряла надежду найти его. Она пыталась, но пилот Георгий Николаевич Радецкий нигде не значился, и вот сейчас все так удачно обернулось. Ники умиротворенно посмотрела на единственного родного человека.

Он перевернул колечко на указательном пальце сестры и протер бриллиант.

– Я очень скучаю по маме, – прошептала Николь. Георгий медленно кивнул и крепче обнял сестру.

Дверь комнаты бесшумно отъехала, и в помещение вошел высокий широкоплечий молодой человек в сером комбинезоне. Он с размаху кинул на кровать шлем и только потом увидел, что на диване кто-то сидит.

– Я же просил не приводить сюда никого! – глухо проговорил он.

– Здоро́во, Крис. – В голосе Георгия звучало пренебрежение. – Это не кто-то, это моя сестра, – объяснился с явной неохотой.

– Какая по счету? – Кристофер расставил ноги на ширине плеч и недовольно сложил на груди руки.

Николь оглянулась, рассматривая колючие карие глаза и сдвинутые к переносице черные брови, сильно контрастирующие со светлыми, аккуратно подстриженными волосами.

– Отвали! На этот раз действительно моя сестра. – Георгий опять повернулся к окну, не считая нужным обращать внимание на соседа по комнате.

– Ну-ну, – недовольно улыбнулся Кристофер, и Николь заметила отколотый верхний зуб. Девушка невольно передернула плечами.

– Меня Николь зовут. – Почему-то она решила, что лучше бы представиться этому неприятному типу.

– Рад за тебя. – Кристофер спустил верхнюю часть комбинезона, оставаясь в черной пропотевшей футболке, плотно облепившей мощный торс.

Удушливый запах несвежего тела тут же добрался до носа Николь, и она, сморщившись, отвернулась.

– Не обращай внимания. – Георгий опять обнял сестру и покрутил на ее пальце кольцо, как будто проверяя, насколько плотно оно сидит.

Крис, окончательно освободившись от комбинезона, молча направился в душевую.

– Неприятный тип и… вонючий. – Ники забавно скривилась и сделала очередной глоток из цилиндра.

– Он вообще странный парень: не особо разговорчивый, вечно недовольный, и с девушкой я ни разу его не видел. Может, поэтому он такой странный? – Брат с сестрой сдавленно рассмеялись.

– А ты, значит, с Эдвардом на одном штурмовике летаешь? – Ники смущенно потупилась.

– Ну типа того. Как он тебя заинтересовал, однако! – усмехнулся Гошка. – Карл тот еще сердцеед, так что аккуратнее, сестричка.

– Гош… – Николь посерьезнела и посмотрела в красную даль за окном. – Я маме обещала, что выкуплю дом в Дорофеевке и не хочу отказываться от этого обещания. Пилотам же хорошо платят? – Она испытующе посмотрела на брата, краем глаза уловив вышедшего из душевой Криса, усердно вытирающего влажную голову полотенцем.

– Неплохо. – Георгий  явно замялся.

– Ты мне поможешь? Вдвоем же быстрее получится. Я не прошу, чтобы ты разом вывалил мне всю сумму на стол, понимаю, что у тебя своя жизнь есть, но этот дом так важен для меня и для памяти о родителях. – Ники затаив дыхание, смотрела в угольные глаза брата.

Он неловко молчал, подбирая слова. Кристофер издевательски хмыкнул.

– Я думаю, сейчас не совсем удобно это обсуждать, – наконец-то нашелся Георгий и демонстративно покосился на соседа по комнате.

Ники разочарованно выдохнула.

– Ох, я на радостях совсем забыл про важную встречу! – Гошка резво вскочил на ноги и подал руку Николь. – Пойдем, я провожу тебя к коменданту, мы вместо двух уже почти три часа болтаем, а тебе еще нужно заселяться!

Он подхватил сумку сестры и пропустил ее вперед.

– До свидания! – Девушка с опаской покосилась на Кристофера и помахала раскрытой ладонью. Зачем она с ним прощается? Такой неприятный тип, но уйти молча совсем некрасиво. В ответ поймала равнодушный взгляд карих глаз и заметила, как он зацепился за повернутое внутрь распахнутой ладони кольцо. Николь вздрогнув, резко опустила руку, пряча перстень от назойливого взгляда. Какой же отвратительный сосед у Гошки!

Георгий спустился с Николь на этаж к ресепшену, но к коменданту уже не пошел, а, расцеловав сестру в обе щеки, попросил попозже связаться с ним, чтобы рассказать, как устроилась, и побежал к транспортной капсуле.

Ники подошла к уже знакомой серой стойке. За ней хлопотал немолодой мужчина с всклокоченными седыми волосами.

– Здравствуйте. Мне бы заселиться, – улыбнулась Николь.

– Заселение закончено! – нервно гаркнул мужчина, не поднимая головы от разбросанных бумаг.

– Простите, но я только сегодня прибыла не Вернэю, и как мне быть? – растерялась Ники.

– А где ты была, когда приходили капсулы с новичками? – Комендант из-под седых нахмуренных бровей, напоминающих щетину зубной щетки, недовольно посмотрел на девушку.

– Я потерялась, потом вас не оказалось на месте, ну какое это имеет сейчас уже значение?! – На смену растерянности пришло возмущение. – Я по контракту, за мной должна быть закреплена комната. Я же не могу жить на улице.

– Фамилия? – недовольно выдохнул мужчина.

– Радецкая. Николь Радецкая.

– Значит, так, Радецкая. Ты видишь эту кипу бумаг? – Он махнул рукой над заваленной документами стойкой. – Я должен внести эти данные в базу, и только когда заполню все таблицы, смогу сказать в какой из полсотни комнат осталось свободное место. Будешь ждать? – Комендант сурово поджал тонкие губы.

– А какие еще варианты? – Ники с тоской посмотрела на документы: работы часа на три, а то и больше.

– Берешь свою сумочку, берешь анкетку и шагаешь по коридору. На восьмом, девятом и десятом этажах заглядываешь в комнаты и находишь свободную. Заполняешь анкету, указываешь номер комнаты, приносишь сюда, обустраиваешься и через двенадцать часов получаешь у моей помощницы пропуск на рабочее место. Подойдет такой вариант? – испытующе поглядел на нее мужчина, протягивая чистый бланк.

– Вполне. – Николь слишком резко забрала анкету и, недовольно улыбнувшись, пошла на поиски свободной комнаты. Вообще она рассчитывала, что будет жить одна, но, похоже, такой чести на Вернее удостоены только первые пилоты. Придется привыкать и к таким раздражающим неудобствам.

Идя по длинному светлому коридору, Ники вспомнила, как получила отдельную комнату после выпуска из приюта, радости не было предела. Наконец-то она могла слушать музыку на той громкости, на которой хотела, смотреть те передачи, которые хотела, ходить в ванную хоть на три часа и ни на кого не оглядываться. Подселившийся через некоторое время Митька гармонично вписался в ее образ жизни. Он много работал, желая достичь вершин и стать известной личностью, поэтому дома находился редко, а в выходные они в основном гуляли, очень любили ездить на природу, особенно в леса возле Дорофеевки.

Митька… Ники не мучилась агонией по потерянной любви, но из жизни ушло что-то теплое, родное, оставив ноющую пустоту. Николь думала, что ей будет намного тяжелей, но масса новых эмоций и переживаний не давали толком пострадать о потере. Значит, не так уж она и значительна.

Николь безрезультатно обошла весь восьмой этаж. Комнаты, где ей открыли дверь, оказались заняты, в паре комнат достучаться до хозяев не удалось. Девушка сделала себе пометки, возможно, придется идти на второй круг, чего совершенно не хотелось.

Девятый этаж так же начался с неудач: занято, занято, не открыли, занято…

Порядком измученная Николь нажала на прохладную серую панель, слегка выпирающую из стены возле очередной двери, раздался мелодичный «дин-до-о-он», и девушка замерла в ожидании.

– О, длинноногая, где ж ты шляешься! – В открывшемся проеме появилась улыбающаяся Руалан в сиреневом с желтыми лилиями домашнем костюме.

Жуткий, несуразный вид азиатки заставил Ники улыбнуться.

– Я нам комнату заняла, а ты все не идешь и не идешь. Я уж подумала, что ты чудным образом свинтила с Вернэи.

– А-а-а, – обреченно выдохнула Николь, – ты всегда будешь столько болтать? – Она прошла в комнату, абсолютно идентичную комнате брата, только вместо коричневых тонов в интерьере преобладали розово-сиреневые. Ру в своем нелепом костюмчике идеально вписывалась в цветовую гамму, что опять заставило Николь улыбнуться и облегченно выдохнуть.

Хоть Руалан постоянно болтала, она была беззлобной и даже немного обаятельной в своей непосредственности. Взвесив все «за» и «против», Ники решила, что у нее не самая худшая соседка. Тем более скоро выходить на работу, и кто знает, может, они вместе будут только спать, а на общение не хватит сил и времени.

– Представляешь, когда я заполняла анкету, – Руалан плюхнулась на диван-ватрушку, – мне комендант предложил подработку. В ночную смену выходить официанткой в бар при столовке. Сказал, он недавно открылся, специально персонал под него пока не заказывали, и оплата такая приличная. Я смогу и откладывать, и своим на Каракам отсылать, хоть голодать не будут.

– Здорово, – равнодушно заметила Николь, заполняющая на тумбочке выданный бланк.

– Как тебе вид из окна? – Ру потянулась и подхватила с бледно-розового столика, стоящего возле дивана, пульт. – А ты это видела?!

Она нажала на кнопку, и панорамное стекло, разделенное на квадраты металлическими рамами, превратилось в экран, в комнату ворвался резкий голос корреспондента, ведущего репортаж с Земли.

– Ру! – недовольно буркнула Ники, и азиатка тут же убавила звук, но Ники услышала свою фамилию.

Она отложила ручку, посмотрела на экран и не поверила глазам.

Совершенно невзрачный корреспондент в бежевом пальто брал интервью у Митьки! У ее Митьки, и тот без стеснения козырял фамилией Радецких. Этот ушлый корреспондентишка на волне информационного бума о похоронах Колмагорова решил для поднятия рейтингов покопаться в прошлом и вспомнить о самом громком происшествии времен ныне покойного Евгения Сергеевича. Где он только нашел Митьку?!

Николь с почти не бьющемся сердцем смотрела на огромный экран, с которого ее бывший молодой человек в надвинутой на лоб нелепой бейсболке с рекламой мужского дезодоранта вещал о том, что безумно любил дочь Радецкого несмотря на ее сложный характер и на полный матриархат в их семье. Он все терпеливо сносил и даже сделал предложение, но Николь предпочла сбежать на другую планету, забрав все, что у них было и оставив его совершенно нищим. Он-то, бедный парень с периферии, переехав в столицу, даже не знал, кто такие Радецкие, и вот угораздило его влюбиться, сердцу же не прикажешь.

– Что за бред?! Что за чушь он несет?! – Ники вскочила на ноги и схватилась за голову. Девушку затрясло, как лоскут оборвавшейся ткани на осеннем ветру. Ее раздирало на части от гнева и возмущения.

– Ты его знаешь? – еле слышно прошептала Руалан, широко раскрыв глаза, будто она не азиатка.

– Вот сука. – Николь беспомощно опустилась на кровать и со всех сил ударила кулаками по матрасу. – Все-таки прославился. Как позвонить… как связаться с Землей? – Ники вскочила и заметалась по просторной комнате.

Руалан спрыгнула с дивана в поисках свитчхаба и нашла неприметную сиреневую коробочку, прикрученную к стене возле входной двери.

Ники активировала средство связи и ввела земной адрес. В их съемной квартире стоял самый дешевый свитчхаб, поэтому перенести голограмму звонящего внутрь помещения не мог, зато четко передавал картинку. Естественно, нового адреса Николь в памяти домашнего устройства связи не числилось, поэтому пришлось ждать, когда Митька ответит. Они в принципе внесли в память только свои рабочие адреса, очень удобно и даже в чем-то романтично. Выходит, например, Ники вечером из ванной, а на экране домашнего вещателя Митька на рабочем месте чаек попивает и уже соединился с квартирой, пока свободная минутка выдалась. Они, конечно, хотели трехмерный свитчхаб, чтобы можно было из любого места перенести проекцию домой и, допустим, посмотреть, точно ли выключена плита на кухне, или вместе посидеть вечером на диване, даже когда Митя работал, но для них подобное устройство оказалось дороговато.

Взвинченная Николь, крутя кольцо на указательном пальце, прожигала взглядом черный экран вещателя, расположившийся в правом нижнем углу окна. Несколько секунд, пока шел сигнал вызова в земную квартиру, казались бесконечными.

Ру отключила телевизор, и в комнате воцарилась напряженная тишина.

– Ники, дорогая, как долетела, как устроилась? – На экране показалось улыбающееся лицо Митьки: серые глаза блестели, округлые щеки разрумянились, как будто от быстрого бега, темно-русая шевелюра была явно приглажена наспех.

– Ты что там нес по телевизору?! – Не здороваясь, набросилась на него Николь, развернув картинку вещателя на все окно. – Это когда я тебя нищим оставила? Когда это матриархат у нас был?!

– Тише, тише. – Митька примирительно поднял руки, чуть отодвинувшись от вещателя, и Ники заметила, что он в одних трусах, а потом взгляд перекинулся на кухонную зону, где за холодильником явно кто-то прятался.

– Кто там? – Ники ткнула пальцем в сторону холодильника.

– Ну, какая уже разница, – елейно проговорил Митька, подбирая с пола черные джинсы. – Ты тоже не одна, я посмотрю. – Он махнул в сторону Руалан.

– Кто там? – требовательно повторила Николь. Ее разрывало на части от гнева и возмущения, если бы она сейчас оказалась рядом, точно бы запустила в Митьку сковородкой.

– Послушай, мы взрослые люди. – Он надел джинсы, накинул клетчатую рубашку и, не застегивая, сел на смятую кровать. – Пару дней назад наши отношения закончились, и никто в этом не виноват. Я думал, мы расстались мирно. Все же обсудили! Выхода не нашли. К чему сейчас эти вопросы?

– Да только сутки прошли, как я вышла из квартиры, а ты уже притащил какую-то шалаву! Да черт с ней, с шалавой! – Ники в сердцах взмахнула руками, пытаясь отвлечь внимание от охватившего ее отчаянья. Чувство собственничества еще никто не отменял, и в душе противно зашевелилась ревность, выгрызая изнутри кишки горящими зубами. Николь не хотела показывать свою слабость, хотя в горле встал ком, а желудок скрутило спазмом. – Ты зачем меня помоями полил на внутригалактическом канале? За что? – Неровно дыша, девушка заходила из стороны в сторону.

– Ну-у, ты все равно уже улетела, а мне поступило такое заманчивое предложение: рассказать о жизни с дочерью предателя. Заплатили хорошие бабки. Я сначала хотел рассказать, как на самом деле все происходило, но корреспондент подсказал, что если удастся скандал, то меня потом на всякие ток-шоу станут звать. Ты же понимаешь, как для меня это важно, наконец-то пришла слава, о которой я так мечтал. – Он простодушно развел руками, как будто говорил очевидные вещи, которые глупая Николь никак не могла понять. – Я вот уже получил приглашение на одно интервью в мужской журнал.

– Ты охренел? – взвилась Николь. – Если ты еще хоть где-нибудь упомянешь мою фамилию с целью наживы, я с Вернэи тебя достану и придушу!

– Да что ты, в самом деле, мы столько лет прожили вместе, я что, не имею права хоть немного на этом заработать? Я же обеспечивал тебя, пока ты копила на дом, теперь верну себе немного деньжат. Не злись. – Он дружелюбно улыбнулся.

– Ешки-кошки, да ты, парень, вообще конченный! – Руалан, уперев руки в нависающие над резинкой штанов бока, покачала головой.

– Ники, ты что, наняла себе клоуна, чтобы не скучать? – Митька посмотрел на Ру и усмехнулся.

– Я жила с клоуном и теперь не знаю, как отмыться от этого веселья.

Николь прервала вызов и совершенно без сил опустилась на диван. Злость и разочарование ее окончательно доконали, будто вампир выпил последнюю каплю крови.

 За окном поднялось слепящее белое солнце, и стекло автоматически потемнело, скрывая пустынный пейзаж. Девушка, щурясь, смотрела в одну точку, никак не желая поверить в произошедшее. Казалось, все то немногочисленное светлое, что было внутри, потемнело так же, как панорамное окно комнаты. Да, их отношения с Митькой не были идеальными, но все же они неплохо прожили вместе не один день, и тут такой выкидон. Злость и разочарование бурлили в венах, как буйная горная река, усыпанная порогами, заставляя сжиматься и разжиматься кулаки в немом бессилии.

– Да ты не расстраивайся. – Ру потрепала Николь по плечу. – Я бы тебе сейчас налила чего покрепче, но на наших полках пока пусто. Вот на работу в бар выйду и что-нибудь стащу, ну не очень, конечно, дорогое, но чтобы обязательно было, – засмеялась азиатка.

– Тебе что, одной статьи мало? Или, думаешь, тут все дураки, заполнили планету нумерованными и не установили никаких следилок? – Ники, приложив кулак ко рту, покосилась на соседку по комнате.

– А я для друзей всегда готова рискнуть! – Ру блеснула желтыми зубами.

– Да с чего ты взяла, что мы друзья? – Николь порывисто поднялась с дивана и направилась к брошенной возле кровати сумке.

– Ну… я подумала, что раз мы живем вместе, то лучше нам стать подругами. – Руалан растерянно посмотрела на Николь. – Но если небожители в друзьях не нуждаются, что ж… – Она обиженно кивнула и опять взяла пульт от телевизора.

– Вот и отлично, рада, что до тебя наконец-то дошло, что мы с разных планет! – крикнула Ники из гардеробной, со злостью распихивая немногочисленные вещи на свободные полки.

Спать ложились в полной тишине, Ру не проронила за оставшийся вечер ни слова.

Глава 4

Николь проснулась с жуткой головной болью, всю ночь, точнее, вернэйский день она мучилась от тяжелых мыслей, иногда проваливаясь в суматошный сон, который не приносил облегчения. Девушка прокручивала в голове увиденное интервью, потом звонок на Землю, а потом и некрасивую беседу с Руалан. И если Митька действительно заслужил грубость, то соседка по комнате просто попала под горячую руку. Ники не умела дружить, но и ни за что обижать людей считала неправильным. Самой столько раз приходилось получать оплеухи только за то, что она дочь своего отца. Девушка решила, что непременно нужно извиниться перед Руалан, только этого она тоже не умела. Ну ничего, попробует.

Наутро для новичков была назначена экскурсия по общественным местам города. Руалан опять нарядилась в цветастые лосины и ядовито-розовую толстовку, собрала иссиня-черные волосы в низкий хвост и уже хотела выйти из комнаты.

– Подожди. – Ники, исподтишка наблюдавшая за непривычно молчаливой соседкой, никак не решалась начать разговор, но чем дольше откладываешь, тем больше усугубляется ситуация.

Руалан остановилась и равнодушно посмотрела на Николь, заплетающую косу возле гардеробной.

– Я… вчера переборщила. – Ники отпустила волосы и нервно дернула кольцо на пальце. – Совершенно неважно, кто с какой планеты, главное – всегда оставаться человеком.

– Да, главное – оставаться человеком. – Руалан кивнула и вышла из комнаты.

Николь подавленно посмотрела на закрывшуюся дверь и, опустив голову, села на застеленную кровать.

Она сейчас оказалась на новой планете с новыми людьми и вполне могла начать новую жизнь, тем более дома ее вообще никто не ждал. А здесь брат и смешная азиатка, которая, узнав фамилию, все равно решила подружиться. А как с ней дружить, если она на пустом месте обижает человека?

Николь вцепилась в скользкое сиреневое покрывало и, злясь на себя, зажмурилась.

– Купилась? – В открывшемся дверном проеме раздался звонки голос Ру и радостный смех, девушка подбежала к Николь и обняла за шею. – Ну что ты думаешь, я не понимаю, что тебя вчера накрыло? Ешки-кошки, я б такому точно в челюсть дала, если бы дотянулась.

Ники облегченно выдохнула и, ответно смеясь, обняла соседку по комнате, которая немалым весом завалила ее на кровать. Наверное, это здорово – иметь подругу?!

Всю экскурсию девушки держались вместе. Руалан все так же без умолку болтала, но Николь это перестало раздражать, она как будто подзаряжалась неуемной энергией и позитивом новой знакомой, которую уже мысленно называла подругой. Некоторые люди из экскурсионной группы косились на Ру и ехидно улыбались, но один колкий взгляд Ники моментально делал их улыбки добрее.

Между показываемыми объектами группа передвигалась на гражданских капсулах, и Николь, зайдя в душную кабинку с потолочными поручнями и полным отсутствием сидений, уныло вздохнула, вспомнив, как удобно было в капсуле пилотов. Но, посмотрев на восторженную Ру, которая радовалась любой мелочи и совершенно не обращала внимания на мелкие неудобства, Ники непроизвольно улыбнулась, решив получить максимум удовольствия от экскурсии.

Больше всего девушек впечатлил досуговый центр. Николь никак не хотела выходить из библиотечного зала. Она, открыв рот, смотрела, как под семиметровый потолок круглой комнаты уходят светло-коричневые стеллажи, заставленные разноцветными фолиантами. На Земле бумажные издания уже давно хранились только в закрытых книгохранилищах, куда получить доступ простому смертному было невозможно. Для обычных людей существовали электронные библиотеки, но Ники помнила свой поход с отцом в одно из книгохранилищ. Папа тогда дал ей настоящую бумажную книгу с яркими картинками, и пока копался в нужных ему по работе справочниках, Николь с трепетом переворачивала плотные странички, прислушиваясь к легкому шуршанию и вдыхая ни с чем несравнимый запах книги.

Руалан просто силой вытолкнула подругу из библиотеки: кроме Ники, это помещение больше никого не заинтересовало, и группа быстро двинулась дальше. Пергидрольная блондинка, проводившая экскурсию, пояснила, что на библиотеке настоял губернатор Вернэи – Захар Аркадьевич Боровой, но особым спросом она не пользовалась, только пара-тройка пилотов сюда заглядывала и пара человек из руководства колонии. Экскурсовод предупредила, что если кто-то захочет посещать читальный зал, нужно заказать пропуск у коменданта общежития, но ее уже никто не слушал.

Группа с открытыми ртами разглядывала зимний сад. Большинство видели живые растения впервые. Буйная зелень существовала только на Земле и в паре ближайших к ней колоний, на отдаленных планетах организовывали небольшие оранжереи исключительно для правящей элиты. Блондинка тут же предупредила, что со временем зимний сад станет недоступен для общего пользования, поэтому им лучше насладиться сейчас, пока идет строительство. У коменданта нужно узнать, в какие дни и часы можно посещать оранжерею и записаться в журнал, свободный доступ есть только у руководства колонии и первых пилотов.

Здесь уже Николь пришлось выталкивать Руалан, с интересом рассматривавшую банальную спирею.

Торговую галерею прошли быстро, особо тратиться пока были не готовы, заглянули в пустой кинозал, фильмы показывали только один раз в неделю, немного затормозились в бильярдной и боулинге. Потом на капсулах переместились в спорткомплекс, осмотрели различные залы, бассейны, бани, заглянули в медицинский блок, ну и завершилась экскурсия в столовой, где всех накормили обедом.

Ники с трудом глотала отвратительную на вкус суспензию зелено-коричневого цвета, напоминающую по консистенции манную кашу, пока экскурсовод рассказывала, как тщательно компонуются составляющие, с какой точностью высчитываются белки, жиры и углеводы и как филигранно эту смесь обогащают витаминами. В общем, полностью сбалансированное здоровое питание с учетом особенностей климата планеты и образа жизни на ней.

– Я не смогу постоянно есть эту дрянь, – прошептала Ники, глядя на уплетающую за обе щеки Руалан.

– Ты что, это же бесплатно! – Ру с характерным позвякиванием соскребала никелированной ложкой остатки зеленой жижи со стенок металлической миски.

– У меня даже в приюте были стеклянные тарелки. – Николь тоскливо гоняла суспензию из стороны в сторону, улавливая еле слышный запах гороха и сельдерея.

– А мне плевать на тарелки, лишь бы сытой ходить. – Руалан откинулась на металлическую спинку стула и довольно улыбнулась. – Ты пищевой технолог, так что все в твоих руках. А вообще не зазнавайся, посмотри, невкусно только тебе.

Николь окинула взглядом просторную столовую, на четверть заполненную экскурсионной группой. Да, похоже, что не нравилось только ей.

– Я уверена, что тебе пришлось нелегко, но ты никогда не голодала настолько, чтобы начинало рвать желчью. – Ру чуть прищурила и без того узкий глаз, явно вспоминая о прошлом. – Я благодарна судьбе за это бесплатное питание, и для меня неважен вкус, я всего лишь пронумерованная посудомойка.

– Ты человек, как и все они, – Николь махнула рукой, – эту баланду можно сделать вкуснее. И вообще, причем тут нумерация!

– Так сделай, ешки-кошки, – добродушно улыбнулась Руалан.

– Сделаю!

После обеда возле комендантской стойки собралась толпа, девушка с лошадиным лицом выкрикивала фамилии, и названные по очереди заходили в боковую комнатку, где им на запястья рядом с чипом наносили штрихкод, позволяющий открывать необходимые для работы двери. Промаркированные атаковали коменданта в попытках записаться в зимний сад, не стала исключением и Руалан. Николь, глядя на галдящую толпу, потерла слегка горящее запястье с новой розоватой отметкой, проверяя, насколько прочно она въелась в кожу.

Этот штрихкод являлся неким паспортом жителя Вернэи: еще один номер с бытовыми данными. Пилотов не нумеровали, их распознавали по сетчатке глаза, а вот остальным приходилось чувствовать себя маркированной скотиной, хорошо хоть как коровам не делали выщипы на ушах.

Прикрыв метку длинным рукавом бордового свитера, Николь вернулась в комнату и активировала свитчхаб. Пара секунд – и ее голограмма оказалась в комнате брата, но ответил ей вовсе не Гошка, а Кристофер.

– Здравствуйте! – Ники замялась в дверях, с каким-то подсознательным страхом глядя на угрюмого молодого человека в серой растянутой футболке и черных спортивных штанах. Он стоял посреди комнаты, сложив руки на груди, и выглядел явно недовольным. – Я хотела с Ге… – Ники осеклась. Это для нее он Георгий, для других уже давно Джордж. Надо и ей привыкать. – С Джорджем поговорить.

– Он на вылете, будет вечером. – Глухой голос звучал очень недружелюбно.

– Простите за беспокойство… не могли бы вы передать, что я заселилась в комнату девятьсот восемь? – Предательски задрожал голос, будто Ники отвечала на экзамене плохо выученную тему. Смущаясь пронзительных изучающих глаз, пытающихся залезть под кожу, девушка отвела взгляд в сторону и увидела раскрытую бумажную книгу на постели Кристофера. – А разве можно забирать книги из библиотеки?

– Пилотам можно, – молодой человек взял небольшой томик в руки и сел на кровать, явно собираясь продолжить чтение, но, поскольку Николь так и стояла на месте, вскинул черную бровь и прожег ее вопросительным взглядом. – Я передам. Что-то еще?

– Нет, нет, до свидания, – неуверенно кивнула Ники и прервала связь. Почему-то тряслись поджилки и очень захотелось смыть с себя колючий взгляд Кристофера.

Вечером, вернувшись с патрулирования, Гошка пригласил сестру в недавно открывшийся бар отметить их чудесную встречу. Зайдя в полупустую гардеробную (у них с Ру почти не оказалось вещей), Николь надела свое единственное платье. Кремовая вискоза с легким золотистым отливом плотно облегала небольшую высокую грудь, идеально подчеркивала стройную талию, спускалась струящейся юбкой до середины икры. Ники редко носила платья, но сегодня ей хотелось выглядеть идеальной, потому что Гошка обмолвился, что, возможно, с ним придет и Эдвард.

В приподнятом настроении Ники не заплела волосы в косу, а игриво уложила крупными локонами, подкрасила аккуратные губы бледно-розовым блеском и ,довольная, улыбнулась своему отражению в зеркале.

– Ешки-кошки! Ну ты и красотка, длинноногая! – одобряюще кивнула Руалан, сидящая в своем нелепом костюмчике с желтыми лилиями на диване-ватрушке. – Сегодня все мужики в баре будут у твоих ног!

– Спасибо, – засмеялась Николь, – может, все-таки пойдешь со мной? С Джорджем познакомишься, с Эвардом… Они оба пилоты.

– Меня не звали, а прицепом я не люблю, – отмахнулась Ру. – Тем более с завтрашнего дня у меня начинаются смены в баре, так что, думаю, познакомлюсь со всеми пилотами в ближайшее время.

Николь не стала настаивать. С одной стороны, она хотела показать новую и, собственно первую и единственную подругу брату, с другой – боялась, что Гошка с его привычкой давать всем подряд неприятные прозвища, может обидеть Ру на пустом месте.

До бара Ники добралась за пятнадцать минут, неуверенно приоткрыла поскрипывающую дверь в бирюзовом неоновом ободке и оказалась в затемненном шумном помещении, наполненном людьми и какофонией. Оглядевшись, она решила добраться до барной стойки и там уточнить, как найти заказанный на имя Джорджа Ратского столик. Гошка сначала предложил пойти вместе, но его срочно вызвали к капитану эскадрильи, поэтому планы пришлось чуть-чуть поменять.

Продираясь сквозь танцующую толпу, Ники поймала несколько нетрезвых восторженных возгласов в свой адрес. Не обращая внимания, пошла к ярко светящейся нежно-голубым цветом стойке, за которой бармен в лазурной рубашке и блестящей жилетке мастерски крутил стеклянные цилиндры.

Ники широко улыбнулась, как только молодой человек отставил два наполненных неестественно голубой жидкостью цилиндра и вопрошающе посмотрел на нее.

– Не подскажете, как найти столик на имя Джорджа Ратского? – Ники пыталась перекричать бу́хающую музыку.

Бармен окинул девушку оценивающим взглядом, одобрительно кивнул и показал в угол от танцпола на один из немногочисленных пустых столиков с белой табличкой.

– Радецкая?

– Смотри, Радецкая…

Услышав свою фамилию, Ники оглянулась на двух девушек возле стойки бара с наполненными цилиндрами, но они тут же сделали вид, что заняты исключительно беседой между собой. Окинув их недобрым взглядом, Николь вздернула подбородок и, максимально распрямив спину, отправилась к указанному столику. Она чувствовала, как ее прожигают две пары любопытных глаз, но не обернулась. Устроившись на мягких, как и везде на Вернэе, прорезиненных диванах, стоящих полукругом у овального столика, девушка вызвала электронное меню, высветившееся бледно-голубым цветом на начищенной поверхности стола. Как Николь и ожидала, в баре оказался большой выбор напитков, а вот из еды скудные четыре смеси.

– Что-то выбрали? – К девушке подошла официантка в черных брюках и рубашке с неоновой брошью, на которой светилось имя.

Ники еще раз задумчиво пробежалась по меню и ткнула пальцем в незнакомый коктейль с понравившейся картинкой. Поудобнее устроившись на диване, она от нечего делать, стала рассматривать танцующих. В основном это были девушки в довольно коротких платьях, призывно извивающиеся перед первыми рядами столиков, за которыми сидели улыбающиеся молодые люди.

«Как хорошо, что Гошка заказал столик в углу», – подумала Ники, наблюдая, как один из молодых людей, откликнувшись на призыв танцующей, поднялся с места и уже терся бедрами о ее виляющую пятую точку.

Раньше, чем принесли заказанный коктейль, Николь увидела Георгия и Эдварда, они шли к столику вдоль барной стойки и что-то напряженно обсуждали, пытаясь перекричать музыку. Девушке сразу же бросилась в глаза идеальная фигура Эда, темно-синяя футболка обтягивала каждую мышцу атлетичного торса, а зауженные брюки подчеркивали стройные ноги. Хоть молодой человек и был среднего роста, до ста восьмидесяти точно не дотягивал, но безупречное телосложение выделяло его на фоне более рослых мужчин. У Ники при взгляде на Эдварда екнуло сердце, а в желудке началась тарантелла. Все неприятные мысли о Митьке улетели, будто дурной запах в открытое окно.

Подойдя к столу, молодые люди прекратили явно неприятный разговор и, улыбаясь, по очереди чмокнули Николь в щеку.

– Ты просто восхитительна. – Завораживающий баритон первого пилота в сочетании с лучезарной улыбкой заставил Николь залиться непрошеным румянцем.

Эдвард с неподдельным восхищением посмотрел на девушку и, приосанившись, дал понять, что он вполне достоин не меньшего внимания.

– Все в порядке? – поинтересовалась Ники у брата и лишь секунду спустя отвела взгляд от усаживающегося Эда.

– Вполне, – цокнул Георгий, активируя меню. – Карл, что пить будем?

– Не называй меня так, я же просил. – Молодой человек смущенно поправил блондинистую челку. – Николь, коктейльчик или ты уже заказала?

Она кивнула, мысленно злясь на брата, вечно раздающего дурацкие прозвища.

Вечер проходил в приятной дружеской обстановке. Ники с Гошкой вспоминали веселые истории из детства, стараясь не затрагивать болезненную тему родителей, придерживались версии, что они двоюродные, радовались случайной встрече, обсуждали будущее Вернэи. Эдвард весь вечер смотрел на девушку с нескрываемым восхищением, следил, чтобы ее цилиндр не оставался пустым, говорил много приятных вещей, а когда заиграла медленная музыка, пригласил на танец.

– Карл, не забывай, что это моя сестра! – возмутился им вслед Георгий.

Эдвард аккуратно обнял Николь за талию и медленно закружил по танцполу. Она глупо улыбалась, чувствовала тепло его сильных рук и приятный запах терпкого кофе. Эд излучал заботу и надежность, его крепкие, но в то же время нежные объятия казались мужественными и безопасными. Как же это было важно на чужой планете.

– Прости мне мою навязчивость, – он улыбнулся, и Ники засмотрелась на родинку над верхней губой, – но позволь проводить тебя сегодня? – В серо-голубых глазах застыло тревожное ожидание.

– Конечно, – еле выдохнула она. От близости Эдварда у Ники сперло дыхание и закружилась голова. Никогда ни один мужчина не волновал ее как Эд. Ее в принципе мало кто волновал, а Митька так вообще был просто удобным сожителем, от его прикосновений даже дыхание ни разу не сбивалось.

Николь хотела, чтобы медленная музыка не заканчивалась еще хотя бы пять минут, но танец подошел к концу. Они даже не говорили толком, просто смотрели друг на друга и находились в своем мире, доступном только им двоим. Ники так не хотела, чтобы Эдвард размыкал объятия, так боялась потерять эту волнующую кровь связь. В голове нарисовалась картинка ее забытой детской мечты: вот он, первый пилот, возвращающийся после смены, делающий крюк над домом в Дорофеевке, и она, бегущая накрывать на стол. Так странно, ведь в ее мыслях уже давно главное место занимал только отчий дом.

 Музыка закончилась, Эдвард остановился, опустил руки, и Ники вздохнув, вернулась в реальность.

– Спасибо за танец, – смущенно прошептала она.

– У меня для тебя есть сюрприз, – улыбнулся Эд, подводя Николь к столу, где со скучающим видом Георгий потягивал очередной коктейль. – Я после той мимолетной встречи в коридоре космопорта позволил себе узнать у Джорджа, что ты любишь. – Немного замешкавшись, Эдвард достал из кармана маленькую шоколадку с орешками и протянул Ники.

– Откуда ты это взял? – Пораженная девушка приняла сюрприз с восторгом, вглядываясь в серо-голубые глаза.

– Видишь, столько лет прошло, а я помню, как ты уплетала шоколадки с орехами, – засмеялся Георгий, но ни Николь, ни Эдвард его как будто не слышали.

– Я же пилот, – довольный Эд самоуверенно дернул плечом.

– Мне уже пора. – Николь, прижав сюрприз к груди, посмотрела на электронные часы, расположенные на гладкой поверхности стола. – Завтра первый рабочий день, не хотелось бы проспать.

– Конечно. – Эдвард коснулся кнопки на столешнице, вызывая счет.

– Колян, тут такое дело, – неловко замялся Гошка, глядя на высветившуюся сумму, – я очень хотел провести с тобой этот вечер и немного не рассчитал свои возможности…

– Ничего, я благодарна тебе за этот чудесный ужин. Сколько не хватает? – Ники с улыбкой посмотрела на брата.

– Ну, у меня, если честно, сейчас вообще с деньгами проблемы…

– Я оплачу за всех, – вмешался Эд, – не стоит все портить финансовыми вопросами.

Георгий, довольно улыбаясь, кивнул. Карелл нечасто раскошеливался, значит, Николь действительно ему приглянулась.

Сально ухмыляясь и подмигивая, Гошка оставил парочку наедине, позволив напарнику проводить сестру.

Ники и Эдвард зашли в капсулу для пилотов и сели друг напротив друга. Николь сложила вместе ладони и устроила на коленях. Эдвард аккуратно накрыл их своей рукой. В кабинке играла ненавязчивая мелодия, и приятно пахло хвоей.

– Я не понимаю, что происходит. – Мягкий баритон укутывал Николь в теплый кокон так, будто бы на озябшие плечи опустили воздушную пуховую шаль. – Но мне не хочется отпускать тебя. На Вернэе столько грязи, серости, и вдруг яркий лучик восходящего солнца затмевает все это болото и освещает мою жизнь новым светом. Пожалуйста, дай насладиться этим сиянием.

Николь смущенно опустила глаза на крепкую мужскую ладонь, накрывшую ее руки. Ей никогда не говорили подобных слов, она и не думала, что когда-то станет так радоваться шоколадке с орехами. Все это было до безумия приятно и неожиданно, а главное, исходило от ненумерованного первого пилота звездного штурмовика. Она определенно не зря попала на Вернэю.

– Скажи, почему ты оказался в приграничной колонии? – Николь заглянула в сияющие глаза собеседника.

– Ну…– Эдвард слегка напрягся, отпустил ее ладони и откинулся на спинку кресла.

– Если это настолько неприятный вопрос, можешь не отвечать, – испугалась Николь. Не хватало еще испортить своим любопытством такой прекрасный вечер.

– Я могу ответить. – Он слегка улыбнулся и задумчиво посмотрел в стеклянную стену. – Дело в моей семье. Я с Земли, у меня обеспеченные родители, безумно желавшие женить единственного сына на дочери одного высокопоставленного знакомого. Но я без настоящих чувств долго не могу, поэтому сбежал в приграничную колонию. Это мой осознанный выбор, здесь я делаю то, что умею лучше всего. – Эдвард выпрямил спину и слегка поиграл мускулами на груди, что не укрылось от внимания Ники и вызвало умиление, такое же, какое вызывают пушистые котятки, показывающие зубки-иголочки.

– А у меня есть чип. – Она тоскливо посмотрела на запястье со штрихкодом, на душе противно заныло. Впервые в жизни Ники почувствовала себя внизу социальной лестницы, и это оказалось крайне неприятно.

– Это неважно. – Он опять взял Николь за руку, поворачивая запястьем вниз, чтобы не было видно маркировку. – Я просто гляжу в твои глаза и вижу в них душевную чистоту. Тут землян почти нет, и если бы даже Джордж не сказал, что ты его сестра, я все равно бы почувствовал тебя. Коренные земляне другие, более светлые, более возвышенные. Ты и сама это поймешь, пожив какое-то время среди колонистов, не зря же они считают нас небожителями. – Он высокомерно улыбнулся, задрав подбородок, а потом от души рассмеялся.

Ники тоже рассмеялась, она была в чем-то согласна с Эдвардом. Из всех колонистов, с которыми ей пришлось пообщаться, она смогла принять только Руалан и то с трудом, остальные казались слишком не такими. Вспомнить хотя бы того наглого парня из космопорта или слишком угрюмого Кристофер, или совершенно недружелюбного комендант, или… Много еще всяких «или». Единственным, кто вызвал у нее желание продолжить общение, оказался Эдвард – землянин, о происхождении которого она не знала, но теперь все стало очевидным.

Эд проводил Николь до двери комнаты и деликатно коснулся губами пылающей от смущения щеки. Он не позволил себе большего, давая Ники возможность самой решить, когда можно будет перейти к более близкому контакту. Его галантность и предусмотрительность поразили девушку в самое сердце, которое периодически то забывало биться, то неслось вскачь, как обезумевший конь.

– Спокойной ночи, буду с нетерпением ждать новой встречи. – Эд выпустил худую ладошку и встал так, чтобы Николь еще раз могла оценить все достоинства его складной фигуры.

Зайдя в комнату, Ники в темноте прислонилась к прохладной стене. У девушки горели ладони, горел лоб, горели внутренности. Она вся сгорала, представляя образ Эдварда и вспоминая его прикосновения. Это было безумием. Никогда еще Николь не испытывала подобного. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно, внутри образовалась легкость, и, казалось, за спиной выросли крылья, сейчас она ими взмахнет, полетит и закружится над первым городом Вернэи, озаряя своим счастьем колонистов ярче, чем две желто-красные луны.

Глава 5

В плохо освещенном подсобном помещении столовой на низких банкетках переодевались пять девушек. Они достали из своих шкафчиков песочные брючные костюмы и неспешно облачались в форму, болтая о всякой ерунде. С появлением Николь девушки замолчали, разглядывая, как новенькая ищет свой шкафчик, поднося руку со штрихкодом к каждой дверце в длинном ряду. Наконец один из шкафчиков с легким писком среагировал. Девушки все так же молча наблюдали, как незнакомка из самого дальнего и самого большого шкафчика достала оливковый китель и такого же цвета свободные брюки.

– Вы новый технолог? – с подозрением спросила невысокая брюнетка с округлыми щеками.

– Да. – Николь надменно поглядела на таращившихся работниц. Было неприятно, что ее рассматривают, как ксеноморфа. Она нервничала от очередной неизвестности: справится ли с новой работой, что за начальница. А тут еще эти оценивающие взгляды.

Девушки заметили недружелюбный настрой новой руководительницы и поторопились закончить переодевания. Николь наигранно равнодушно посмотрела вслед выскочившим из подсобки работницам, аккуратно убрала косу под оливковый берет и, глубоко вздохнув, направилась в кухню.

В половине шестого утра в столовой находились только сотрудники, через час уже заработает раздача, и первые колонисты придут на завтрак. Пока что в зале полным ходом шла подготовка к открытию, а в жаркой кухне суетились рабочие, мешая питательные суспензии в огромных чанах из нержавеющей стали.

– Так, Радецкая, прибыла? – раздался хриплый женский голос, и Николь, привстав на цыпочки, разглядела за чанами оливковый берет. По спине пробежал холодок. – Сюда подойди.

Ники послушно обогнула ряд с десятком емкостей, приблизилась к высокой сухой мулатке лет пятидесяти. Та водила длинным пальцем, напоминающем щупальце осьминога, по технологической карте, светящейся на отполированном до блеска металлическом столе.

– Что умеешь? – Карие глаза равнодушно посмотрели на новенькую и вернулись назад к расчетам.

– Все. – Ники с похолодевшими ладонями смотрела на берет начальницы, который с трудом покрывал объемную копну волос и напоминал луковку церковного купола.

– Меня зовут Таонга Ашанти, – отрешенно бросила главный технолог, вспомнив, что забыла представиться. – Количество жителей растет, поэтому потребовалась помощница. У меня на ближайший месяц составлено сбалансированное меню, но Губернатор попросил разнообразить, особенно для высшего руководства, плюс добавился бар, туда нужно что-то отличное от меню столовой, – говорила монотонно Таонга, продолжая смотреть в электронные записи. – Пока я буду заниматься руководством и баром, тебе поручаю следить за рабочими. Будешь выдавать порошки для смесей и добавки строго по таблице. Обнаружу недостачу – пеняй на себя, доступ к складу только у нас двоих. Надеюсь, у тебя порядковый не за воровство? – Технолог задумчиво посмотрела на новую помощницу, активно замотавшую головой. – Нужно следить, чтобы не нарушались технологии смешивания… – Таонга вернулась к записям и продолжила монотонно перечислять обязанности Николь.

Кухня заполнялись сотрудниками. В светлом просторном помещении появился легкий гул голосов, звон металлической посуды, свежие перемешанные суспензии щедро делились запахами, отдаленно напоминающими земную овсянку и молочную вермишель.

Ники внимательно слушала, наблюдала через открытую кухню, как в обеденном зале полностью зажгли свет, девушки в песочной форме расставляли по столам салфетки, двигали со скрежетом стулья, таскали гремящие стопки металлических мисок, ставя их на сетчатые полки возле раздачи.

Любила ли Николь свою работу? Не совсем. Она не мечтала о карьере пищевого технолога, но жизнь распорядилась так, и это был самый разумный выбор, который Ники могла сделать, когда предлагали бюджетные места для их приюта. Мечта о работе в Службе связи все время незримо ускользала у нее из-под носа, как будто высшие силы специально отводили ее в другую сторону. Но не в ее положении было кривить носом.

 Ники нравилось учиться, нравилось готовить, и, если бы удалось устроиться в какой-нибудь приличный ресторан на Земле, где можно было бы придумывать свои фирменные блюда и удивлять гостей, возможно, она и полюбила свою работу, но, прозябая в столовках, Ники просто механически выполняла то, за что ей платили. Претендовать на большее не позволяла фамилия.

– Смотри, как вносить данные в отчет, Ра-дец-ка-я. – Таонга задумчиво поглядела на новую помощницу и, произнеся ее фамилию по слогам, как будто очнулась от своих расчетов и, наконец, вспомнила, где ее слышала.

Николь напряглась в ожидании неприятного вопроса, но глаза главного технолога опять подернулись пеленой, и она полностью ушла в работу, без каких-либо эмоций рассказывая про отчетность.

Через час девушка устало потерла глаза. Голова шла кругом от количества полученной информации. Вроде работа знакомая, но все совершенно не так, как на Земле.

– Поди проверь, что там на раздаче, забей в отчет количество выданных порций на восемь часов, я проконтролирую, как ты поняла. – Голос старшего технолога звучал все так же равнодушно, но Николь поняла, что начальница сжалилась над ней и дала передышку.

У длинного прилавка стояло пять девушек, они, как конвейер, наполняли металлические миски, протягиваемые завтракающими. Половники позвякивали о блестящие кастрюли, плюхались то в зеленоватую, то в оранжевую кашеобразную смесь, то в красноватую киселевидную массу, то в густую, как суп-пюре, коричневую гущу, и наполненными возвращались к тарелкам.

– О, идет…

– Идет, выискивать…

– Сейчас начнется…

Девушки зашептались. Николь, стоявшая в начале раздачи, оторвалась от электронного табло, указывающего количество выданных порций и вес оставшихся продуктов, и посмотрела в конец очереди.

Среди людей в различной форме от розовой до зеленой глаз Ники сразу же выхватил серый комбинезон пилота и плотно сжатые, бледные губы. Кристофер уже поравнялся с первой девушкой на раздаче и, совершенно не обращая внимания на Николь, задал привычный вопрос:

– Что сегодня есть без белков с антигенной активностью?

– Да почем я знаю? – возмутилась работница, заправляя под песочный берет выбившийся белокурый локон.

– У вас аллергия? – вмешалась Николь и тут же пожалела, поймав колючий взгляд карих глаз. Кристофер не удостоил ее ответом.

– Покажите технологические карты смесей. – Он опять обратился к первой девушке.

– Послушайте, штурм-теньент, вот это наш новый технолог, – девушка закивала в сторону Николь, – я всего лишь половником машу, мне никто не выдает технологических карт.

Кристофер перевел вопросительный взгляд на оробевшую Ники, непроизвольно втянувшую носом воздух в попытке уловить неприятный запах пота. Но в этот раз от Криса еле уловимо пахло терпким сандалом.

У нового технолога тоже не было ответа на вопрос, девушка в глаза еще не видела рецептов. Очередь, недовольная задержкой, возмущенно загудела.

– Я… я к обеду все уточню, – пролепетала Николь, понимая, что такой ответ вряд ли устроит голодного пилота, торопящегося на вылет.

Крис смерил ее мрачным взглядом, ни слова не говоря, прошел к последней девушке с округлыми щеками, взял цилиндр с коричневым напитком и миску с белой жижей – единственное блюдо для аллергиков, выдающееся три раза в день и состоящее в основном из одних углеводов. Таонга не очень заботилась о рационе тех, кто не мог питаться с общего стола, ей было просто не до этого.

Очередь поплыла в привычном режиме, а Ники смотрела в удаляющуюся широкую спину. В голову пришла мысль: так вот как выглядит косая сажень в плечах!

– Девочки, а много у нас аллергиков? – опираясь ладонями на подогреваемую стойку раздачи, поинтересовалась Николь.

– Да почем мы знаем? Все данные должны быть у Таонги, – покачала головой первая работница.

– Много, мало… все не так только этому, – возмущенно ответила вторая и, придерживая песочный берет, чуть нагнулась вперед, чтобы увидеть технолога.

Николь, не отреагировав на недовольный тон подчиненных, собрала данные и вернулась к начальнице. Под ее наблюдением безошибочно заполнила отчетную таблицу и попыталась прорваться в сознание Таонги, пока та окончательно не ушла в расчеты.

– Скажите, а у нас есть меню для аллергиков?

– Что?.. Аллергиков?.. – Главный технолог на секунду задумалась, сдвинув аккуратные брови. – Ах, опять Эванс! Да-да, нужно ему отдельное меню. Я составлю… потом… – Главный технолог вновь погрузилась в свои таблицы на электронной поверхности рабочего стола.

Для Николь не составило труда догадаться, что это «потом» длится не первый месяц. Но это неправильно и несправедливо, когда человек ежедневно рискует своей жизнью на благо колонии и при этом не может нормально поесть.

– У меня есть доступ к индивидуальным пищевым картам? Может, я займусь этим вопросом? – Ники будто бы случайно положила ладонь на одну из таблиц, понимая, что Таонга может ее просто не услышать.

– Что?.. А, да, есть, конечно, я, правда, в них не успела заглянуть, там несколько человек, – равнодушно прозвучал хриплый голос. – Если у тебя есть время, то можешь ими заняться, только не в ущерб поставленным задачам! – Впервые в голосе технолога проскользил руководящий тон.

Рабочий день прошел в полной суматохе; Таонга полностью переключилась на составление меню для начальства, свалив всю кухню на помощницу. Николь не ожидала, что уже сегодня придется все делать самой, но главный технолог, физически присутствующая на рабочем месте, мысленно находилась в другом измерении. Ники периодически обращалась за разъяснениями, но они были настолько невнятны, что оказалось проще выяснить хоть какие-то детали у рядовых сотрудников. Благо работники столовой оказались весьма общительными и хоть с настороженностью, но приняли новую начальницу.

В обеденный перерыв Николь заглянула в электронную картотеку и нашла пищевые карточки аллергиков, их оказалось немного, но больше всего ее интересовала Кристофер Эванс. Странно, зачем Гошка зовет его Кристофер Робин? Изучив данные, девушка пришла к выводу, что у пилота аллергия на высокомолекулярные компоненты цитрусовых. Быстро пробежав глазами технологические карты блюд, поняла, что в качестве витаминных добавок эти элементы используются абсолютно везде.

Что ж, теперь Ники точно знала, на что потратить вечер после работы. Естественно, из уже заготовленных смесей никто извлекать ничего не станет, так что придется сделать новый расчет на несколько сбалансированных блюд и займет это не один час, а скорее всего, и не один день. Но к утру Ники постарается подготовить хотя бы одну порцию на завтрак.

***

В столовой уже погасили свет, трое рабочих домывали кухню, Таонга так и сидела в своих расчетах, не поднимая головы и не замечая времени. Совершенно обессилевшая Николь пристроилась за электронным столом, поставленным специально для нее в уголке кухни, и с гудящей головой создала первую таблицу для нового меню.

– Длинноногая, домой-то пойдешь? – Руалан в песочном костюме оперлась бедром о стол и сложила влажные руки на груди.

– Попозже, – устало улыбнулась Николь.

– У меня через час начинается смена в баре, так что ты тут не засиживайся. Досчитаешь и заглядывай в соседнее заведение, отдохнуть чуток. А я тебе в уголке столик придержу. – Ру хлопнула Ники по плечу и, пританцовывая, как будто и не было тяжелого рабочего дня, пошла переодеваться.

Через два часа в кухне остались только Николь и Таонга, они обе молча склонились над светящимися в полумраке рабочими столами, из-за стены донеслось первое еле слышное буханье музыки. Заработал бар. Еще через полчаса Ники осознала, что в голове вместо мозгов вата, свернула табличные окна и, чувствуя себя зомби, последовала совету Ру – отправилась в увеселительное заведение, оставив не попрощавшуюся с ней начальницу в одиночестве.

В баре шумно играла музыка, по темным стенам весело бегали разноцветные кружочки-конфетти, на танцполе извивались девушки в мини, пахло алкоголем, потом и искусственно добавленным лемонграссом.

Николь пробралась к барной стойке. Сегодня в ее сторону не звучали восторженные возгласы, потому что бирюзовый свитер и черные джинсы явно не впечатляли мужскую половину так, как единственное платье. Из глубины зала выскочила улыбающаяся Ру в черной униформе официантки с кучей пустых цилиндров на подносе.

– Рада, что ты заглянула, а я, как и обещала, придержала для тебя столик! – Руалан с грохотом поставила поднос на барную стойку и потащила подругу за руку в сторону от танцпола. Ники обратила внимание, что свободных столов почти нет. И как это Ру, работая первый вечер, умудрилась для нее сделать резерв, да еще и в первом ряду?!

Усадив подругу на прорезиненный диван, Руалан обещала прибежать через пять минут. Николь с улыбкой посмотрела на подпрыгивающую азиатку, как всегда пребывающую в приподнятом настроении. Интересно, она когда-нибудь устает?

Ники не любила ходить в подобные заведения на Земле, да и не до этого было, но на Вернэе сидеть в одиночестве в комнате и продолжать размышлять над новым меню уже не хотелось. Голова настоятельно требовала отдыха, а в тишине мозг бы точно продолжил работу.

Откинувшись на мягкую спинку, Ники потягивала кисло-сладкий коктейль неоново-желтого цвета и бездумно рассматривала танцующих. Сегодня они не вызывали того культурного шока, что пришлось испытать вчера. От усталости Николь, по большому счету, вообще было все равно, что происходит вокруг, она просто расслабилась в уютных резиновых объятиях дивана и сожалела, что у Эдварда сегодня ночное дежурство и они не могут провести этот вечер вместе.

Руалан как скоростной поезд носилась между столами, иногда подбегала к подруге, кидала пару ничего не значащих фраз и со смехом бежала дальше. Ники толком не слышала, что говорит Ру, но, глядя в ее улыбающееся лицо, сама невольно улыбалась. А жизнь на Вернэе оказалась намного лучше, чем ожидалось!

Сделав очередной глоток, девушка опустила стакан на столик и краем глаза заметила у барной стойки широкие плечи с «косой саженью» в темно-синем растянутом свитере. По телу пробежал мелкая дрожь, собравшийся резиновым кольцом на макушке, и Ники вжалась в диван, машинально пытаясь спрятаться. Она видела, как Кристофер, сделав заказ, оглядел зал в поисках свободного столика и, не найдя искомого, присел на высокий пластиковый стул возле бара.

Вдруг откуда не возьмись выпрыгнула Руалан и повисла у Криса на шее, будто они знакомы сто лет. Николь с удивлением наблюдала, как он обнял Ру и как будто даже искренне. К своему ужасу, девушка поняла, что подруга тащит молодого человека к столику, где сидит она.

– Ники, Ники! – заверещала Руалан. – Ты представляешь, кого я здесь встретила? Это же Крис! Садись. – Ру подтолкнула нахмурившегося молодого человека к дивану. – Да ешки-кошки, не ломайся, она нормальная.

Николь в полном смятении наблюдала, как Руалан силой усаживает не совсем довольного Кристофера за столик.

– Он немного ворчун, а в целом отличный парень! – пояснила улыбающаяся Ру. – Вы обязательно подружитесь. Я обожаю Криса, он столько для меня сделал. Кстати, он тоже с Каракама. Ну, то есть не совсем с Каракама, сколько тебе было, когда ты попал в нашу азиатскую колонию? Шестнадцать? Ой, забыла представить, это моя соседка по комнате и подруга Николь Радец… – Ру осеклась и с замирающим сердцем посмотрела на напрягшуюся Ники и хмурого Криса.

– Радецкая, планета Земля, – закончила Николь и, выпрямив спину, с вызовом посмотрела на молодого человека.

– Кристофер Эванс, уроженец колонии Джами. – Он плотно сжал губы и раздул ноздри, пронзительный взгляд впился в решительные голубые глаза.

У Николь непроизвольно сжались кулаки, и она готова была броситься в бой, если сейчас услышит хоть одно плохое слово в адрес отца, несмотря на явную разницу в весовой категории.

– Как там… на Земле? – нахраписто прозвучал глухой голос, а взгляд Николь опять привлек отколотый зуб, при виде которого девушка передернула плечами.

– Хорошо, – уверенно ответила она, хотя внутри напрягся каждый нерв. Главное, не дрогнуть!

– Эй, ты, узкоглазая! Подойдешь или нет? Сколько ждать?! – раздался пьяный окрик из-за соседнего столика в момент, когда закончилась одна мелодия, а вторая только начала набирать силу.

Кристофер оглянулся и сжал массивный кулак.

– Простите, бегу! – Ру коснулась корявой ладонью плеча Криса и умоляюще покачала головой. – Не надо! – Извиняясь, поглядела на Ники и направилась к соседнему столику.

– Я, наверное, пойду. – Николь вызвала счет.

– Не стоит, это ваш столик, оставайтесь, – поднялся молодой человек.

– Мне все равно уже пора, завтра рано на работу, а вы только пришли.

– Я. Не буду. Сидеть. За этим. Столиком. – Кристофер презрительно посмотрел на собеседницу и, ухмыльнувшись, пошел к барной стойке.

Ники, схватившись за кольцо, нервно покрутила его из стороны в сторону. Внутри бушевало негодование, смешанное с обидой. Столько времени сегодня потратила на индивидуальное меню для человека, который хамит и судит ее исключительно по фамилии. Да, она дочь своего отца, но не она виновата в случившемся, и даже не ее отец! Да и черт с этим Эвансом, займется другими аллергиками.

С утра Николь с замиранием сердца ждала, когда на завтрак придет Кристофер, и готовилась держать удар. Мысленно проговаривала, как она с высоко поднятой головой ответит на его претензии и, гордо развернувшись, уйдет вглубь кухни. Но Эванс не пришел ни в семь, ни в восемь, ни в девять. Время завтрака уже подходило к концу, и Ники ощущала разочарование от несостоявшейся беседы. Что бы девушка ни делала, мысли сами собой возвращались к этому неприятному типу. У Николь буквально свербело в одном месте от невысказанных тщательно отрепетированных слов.

Ники снимала последние показания по выданным порциям, когда на раздаче появились Гошка и Эд. Эдвард обворожительно улыбнулся, демонстративно расправляя и без того ровные плечи и поманил Ники пальцем. Она тут же забыла обо всех переживаниях, и сердце наполнилось легкостью и радостью.

– Я скучал, – прошептал Эдвард, щекоча ухо Николь. – Всю ночную смену только о тебе и думал. Боялся, что, если нападут ксеноморфы, я их просто не замечу. – Он игриво взъерошил короткую светлую челку и бросил косой взгляд на раздачу, убедиться, что все дамы отметили его привлекательность.

Девушки на раздаче мечтательно заохали и перебросились говорящими взглядами.

– На нас смотрят. – Зарумянившаяся Николь покосилась на сотрудниц столовой и неловко одернула оливковый китель.

– Пусть смотрят. – Улыбающийся Эд не отрывал взгляда от лица смущенной Ники. – Тебе очень идет этот цвет, оттеняет кожу и делает твои необыкновенно выразительные глаза еще более голубыми, – нарочно громко проговорил он.

Николь покраснела еще гуще, ей никогда в жизни не делали столько комплиментов, да еще и так публично. Вот о ком нужно было думать весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро, а не об этом жутком Эвансе!

– Ну, хорош тут розовые сопли разводить, – усмехнулся Георгий, подставляя металлическую миску под половник с рыже-коричневой киселеобразной массой. Он подергал ноздрями, уловив запах гороха, тыквы и кинзы. – Странное сочетание. Так, ладно, Колян, я тоже типа по тебе скучал, поэтому предлагаю вечером сходить попариться в сауне.

Эдвард вопросительно взглянул на Николь, чуть кивая в надежде на положительный ответ.

– Договорились, – улыбнулась Ники, прикусывая нижнюю губу. На душе стало светло и радостно, будто среди дождливого осеннего дня выглянуло солнце и развеяло всю гнетущую серость.

– Отличненько! – Эд посмотрел на свое отражение в начищенной до блеска металлической поверхности раздаточной стойки и, довольный собой, еще раз поправил челку. – До вечера!

Стоит ли говорить, что Ники летала весь день, словно бабочка, только что выбравшаяся из кокона. Как же она ждала окончания рабочего дня. Таонга, как обычно, сидела за своим электронным столом, не поднимая головы, и только изредка отвечала на вопросы Николь и то только на те, которые считала важными, но это не смущало нового технолога. Ее вообще сегодня уже ничего не смущало, все мысли были только о предстоящей встрече с Эдвардом – землянином, флайт-капитаном, первым пилотом звездного штурмовика и просто красавчиком! Конечно же, Ники видела, как на него смотрят девушки, и немного волновалась. Она раньше никогда не привлекала ярких мужчин, точнее, может, и привлекала, но как только называла фамилию, они находили повод закончить знакомство, а Эдварда фамилия не отпугнула. Как же это приятно – нравиться мужчине, а особенно такому, который интересует почти всех женщин в округе.

К обеду на смену вышла Руалан, она извинялась перед Ники за то, что так необдуманно вчера подсадила к ней своего старого знакомого, но Николь только отмахнулась.

– Он правда очень хороший. Крис меня подкармливал в тяжелые времена, он вообще многим на Каракаме помогал. – Ру виновато смотрела в мечтательные глаза подруги. – Я и забыла сдуру, что он с Джами, так обрадовалась, когда его увидела.

– Ох, да хватит уже про Эванса, мне плевать, кто он и что, – скривилась Николь, – не переживай, мне не впервой отбиваться от нападок ненавистников Радецких. Спасибо за столик в баре, вечер получился почти приятным, – улыбнулась девушка.

По окончанию смены Ники пулей понеслась в общежитие, схватила купальник и прочие мелочи, необходимые для сауны. Затормозила перед зеркалом, окинув критическим взглядом стройную фигуру. «Ну, я тоже очень даже ничего! Хотя внешность ведь не главное… но тоже важная составляющая», – улыбнулась отражению и выскочила из комнаты. Возле выхода к капсулам встретилась с поджидавшими ее Георгием и Эдвардом.

– Ну что, Колян, покатаешься с комфортом и проведешь время, как настоящий пилот, – ухмыльнулся Гошка, чмокая сестру в щеку и забирая из рук небольшую черную сумку.

– Да не называй меня так! – возмутилась Николь, ответно целуя брата.

Ники уже бывала в спорткомплексе во время ознакомительной экскурсии, но того, что пилоты могут заказать себе отдельные комнаты отдыха, им никто не рассказывал.

Помещение оказалось небольшим, но уютным, этакая персональная банька с гостиной. Впервые на Вернэе Николь увидела стены, отделанные деревом, а не пластиком или металлом. Приятный желтоватый свет отражался от вагонки, даря тепло летнего вечера. Георгий бросил сумку сестры на деревянную лавочку со спинкой и указал на дверь комнаты, где можно переодеться. Когда Ники скрутила косу в пучок и, облачившись в красный с белыми полосками купальник, вышла к молодым людям, они тоже уже переоделись в плавки и устроились за овальным раскладным столом, где на никелированных подставках стояли три металлических цилиндра.

– Чайку? – улыбнулся Эдвард, с восхищением глядя на складную жилистую фигуру Николь. При этом он поднялся на ноги, без стеснения демонстрируя рельефный торс.

Георгий ухмыльнулся, наблюдая за знакомым позерством друга, поболтал один из цилиндров и протянул сестре.

– Не забудь снять украшения перед тем, как идти в парилку, – предупредил он, взял второй цилиндр и откинулся на спинку лавки.

Болтали о всяких приятных мелочах, в основном вспоминая о жизни на Земле. Ники постоянно чувствовала на себе восхищенный взгляд Эдварда, ей и самой хотелось его рассматривать и рассматривать, но было не очень удобно, поэтому девушка старалась хоть иногда переводить взгляд на брата.

– Все, прогрелась, отличный пар! – крикнул Георгий из коридорчика, ведущего в парилку. – Украшения не забудь, а то обожжешься, – напомнил он между делом.

Ники сняла сережки, цепочку и с придыханием стянула с пальца мамин перстень. Как-то больно защемило сердце, она не снимала кольцо с тех пор, как мама сама надела его на указательный палец, на другие перстень оказался слишком велик.

– Ну, идем же, – улыбающийся Эдвард, потянул Николь за руку.

Ники, глубоко вздохнув, сдвинула украшения к цилиндру, из которого пила, и, отбросив тяжелые мысли, отправилась за Эдом.

В парилке было нестерпимо жарко и пахло пихтой, почти, как в бане на Земле.

– Как тебе запах, знаком? – Георгий устроился на второй полке, поправляя задравшуюся простынь.

– Ты помнишь?! – Ники присела на нижнюю полку рядом с Эдвардом, вытирающим моментально проступивший на лбу пот.

– Еще бы. – Георгий мечтательно вздохнул. – С четырнадцати лет по кадеткам да училищам, а этот запах, когда я первый раз попал в баню в Дорофеевке, остался в памяти навсегда.

– И у меня. – Николь вдохнула всей грудью и прикрыла глаза, вспоминая те далекие времена, когда еще не стала озлобившимся волчонком, когда их семья считалась идеальной, и все было ровно и спокойно.

– Черт! – Георгий подорвался с верхней полки и соскочил вниз, как ужаленный. – Я, кажется, дверь не заблокировал после ухода официанта.

Ники встревожено посмотрела на убегающего брата, а потом перевела взгляд на напрягшегося Эдварда.

– Он уже не первый раз, – молодой человек попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, – просто в комнатах отдыха для пилотов нет наблюдательной аппаратуры, чтобы не вмешиваться в частную жизнь. – Эд смущенно пожал плечами. – Не волнуйся, Джордж сейчас заблокирует дверь. Ну не убили же нас тут, так что расслабься, хотя на Вернэе надо понимать, что безопасность прежде всего. – Он нежно провел ладонью по влажному плечу Николь, и, несмотря на духоту, у нее по телу пробежали мурашки.

Фактически обнаженный Эдвард сидел так близко, что она порами ощущала исходившее от него желание. Взгляд Николь остановился на родинке-бусинке над губой, которая еле заметно подрагивала. Дыхание участилось, сердце бешено забилось, а внизу живота образовалась ноющая тяжесть. Рука Эда обхватила Ники за талию и плавно потянула. Николь прогнулась ему навстречу, прикрыла глаза, предвкушая сладкий поцелуй.

– Все, заблокировал! – Георгий громко хлопнул стеклянной дверью парилки, и Ники резко выпрямилась, отбрасывая руку Эдварда.

– Отличненько! – Эд, недовольно сузил глаза и обиженно посмотрел на товарища.

– Эм… ребят, ну я все понимаю… но мы типа втроем пришли… – замялся Георгий.

– Я уже, кажется, перегрелась. – Николь соскочила с лавки, кутаясь в простыню.

Она хотела этого поцелуя, она хотела Эдварда так, как не хотела никогда и никого. Рядом с ним Николь впадала в безумие, мысль обладать шикарным мужчиной, которого хочет каждая вторая, а то и первая женщина Вернэи сводила с ума! И да, это слишком развязно, но она бы позволила Эду не только поцеловать себя, однако в компании Гошки это неуместно. Тело предательски затрясло от разочарования, и Ники поспешила выйти в комнату.

– Джордж, ты вообще не вовремя вернулся. – Эд с раздражением вскинул руки.

– Да… по-идиотски как-то получилось….

– Я подумал, ты реально понял, что лишний. – Серо-голубые глаза возмущенно сверлили пропотевшего друга.

– Карл, это моя сестра! Я не могу быть лишним! – Георгий недовольно скривился и, демонстративно развернувшись, вышел.

– Она мне действительно нравится, – зло крикнул вслед Эдвард.

Николь присела на краешек лавки и дрожащей рукой взяла цилиндр с чаем. Нелепо все вышло, и перед Гошкой неудобно. Они ведь действительно пришли втроем, и вообще, она ведет себя как девица, не отягощенная моральными принципами. Но ее ужасно тянуло к Эдварду! В нем было все то, что она мечтала видеть в мужчине, с которым свяжет жизнь. Долгое время это была лишь пустая фантазия, и приходилось общаться с теми, кто от нее не шарахался, услышав фамилию, а тут такой красавчик! Ну как устоять?

Николь поставила цилиндр на стол и заметила, что в кучке украшений не хватает кольца. Сердце замерло и ухнуло в пятки, мир потерял цвета и звуки. Девушка схватила цепочку и серьги в надежде, что перстень под ними. Глупо, он довольно крупный, и такой мелочевкой не перекроется. Николь бросила назад украшения и, упав на колени, начала шарить под столом.  От охватившей паники затряслись поджилки.

– Колька, ты чего? – Георгий присел рядом с сестрой, стоящей на четвереньках.

– Кольцо! – срывающимся голосом проговорила Николь. – Его нет!

– Как нет?! – Георгий удивленно вскинул брови и тоже полез под стол.

– А что происходит? – Эдвард с удивлением смотрел на ползающих брата и сестру.

– Кольцо потерялось. – На глазах Ники выступили слезы, в носу защипало.

– Потерялось? – Эд недоверчиво посмотрел на Георгия и подал руку Николь, помогая подняться.

– Сам в шоке, – цокнул Георгий и пошарил рукой под лавкой. – Это я виноват, забыл заблокировать дверь. Кто угодно мог зайти, а оно лежало на видном месте. – Молодой человек встал, понуро опустил голову и заломил кисти. – Прости, прости, пожалуйста!

– Последняя память о маме. – Ники больше не смогла сдерживать слезы, и они зигзагами заструились по щекам.

Эдвард обнял Николь, прижал к обнаженной груди и ласково погладил по голове.

– Не плачь, я понимаю, каким ценным для тебя был этот перстень, и очень сожалею, что так вышло. Мы можем обратиться к законникам…

Он шептал слова утешения, пока Георгий еще раз осматривал стол, лавки, пол, а Николь, закрыв ладонью рот, старательно сдерживала рыдания. Она потеряла последнее, что связывало ее с родителями и Дорофеевкой. Даже в самый голодный год мама не рассталась с кольцом, и Ники столько лет хранила его как зеницу ока. Как же так вышло сейчас? Несмотря на жару и объятия Эдварда, которых она не замечала, Николь покрылась гусиной кожей. Мозг отказывался верить в случившееся.

– Как же так? Как же так? – Тело сотрясла волна рыданий.

 

Глава 6

На работу Николь пришла полностью разбитой; безумно болела голова, а на сердце залегла тоскливая тяжесть. Вчерашний вечер она помнила как в тумане: все время извиняющийся Гошка, успокаивающий Эдвард, взволнованная Ру, которой молодые люди в двух словах рассказали о случившемся. Ники разговаривать не хотела, она просто упала на кровать и всю ночь проплакала. Ей было больно, очень больно: кололо в груди, ныл желудок, крутило живот. Николь потеряла последнюю нить, связывающую ее с давно ушедшей мамой, и мир зашатался, лишившись незримой опоры. Пусть она была призрачной, но такой важной!

Рабочая суета не вырвала Николь из кокона беды, она машинально выполняла повседневные обязанности, не реагируя на происходящее вокруг. Ники не была суеверной, но помнила, как мама говорила, что все возвращается бумерангом. Сделал добро, рано или поздно оно вернется к тебе, сделал зло, то скорее рано, чем поздно, получишь ответ. Мама… Самая беззлобная и отзывчивая женщина на земле, сколько она сделала добра окружающим, и что в ответ?

А перед кем так виновата сама Николь, что лишилась самого дорого?

– Вопрос все тот же. В меню хоть что-то изменилось? – Глухой недовольный голос вернул застывшую у стойки раздачи Ники к реальности.

Она тоскливо посмотрела на Кристофера: сегодня ей совершенно не хотелось говорить заготовленную ранее речь и утирать ему нос.

Карие глаза окинули технолога недовольным взглядом, девушки на раздаче, как обычно зашептались и суетливо попрятали глаза. Ники, не отреагировав на вопрос, списала показания и молча ушла вглубь кухни к своему электронному столу, активировала таблицу по меню Эванса и принялась за незаконченные расчеты.

Вечером, когда хмурый Кристофер подошел к раздаче и, как обычно, взял лишь металлический цилиндр с напитком и стандартную безвкусную белую массу, Николь поставила перед ним блестящий судок. Открыв крышку, Эванс удивленно вскинул черную бровь, с интересом разглядывая бледно-желтое гомогенизированное содержимое, приятно пахнущее курицей с чесноком. Для землян это был привычный запах, а вот для колонистов весьма экзотический. Половина кухни сбежалась посмотреть, что там такого ароматного приготовила новый технолог, ведь Таонга не заботилась ни о запахах, ни о внешнем виде, только четко просчитывала необходимое количество полезных элементов, поддерживающих организм в рабочем состоянии. Типичный подход колониального технолога к еде.

– Здесь нет белковых соединений, вызывающих у вас аллергию, – равнодушно проговорила Ники, – приятного аппетита.

– Спасибо. – Кристофер довольно хмыкнул и, улыбнувшись уголком рта, отставил миску с белой массой, взяв судок от Николь. – В честь чего такая щедрость?

– Это не щедрость, это моя работа. Постараюсь в течение недели разнообразить меню.

– А можно мне тоже такое, хоть я и не аллергик? – раздался голос из очереди.

– И мне…

– Я тоже хочу!

Толпа зашевелилась, заволновалась, обращаясь к новому технологу. Николь растерялась, закусила нижнюю губу и неуверенно посмотрела в глубь кухни, на сидящую за рабочим столом Таонгу.

– Я… я поговорю с главным технологом, возможно, мы постепенно сменим меню. – Девушка схватилась за указательный палец, но, не почувствовав там кольца, нервно сглотнула и быстро ушла от раздачи. Да, изначально она хотела все переделать, но сейчас менять меню в угоду толпе и в пику Таонге не было ни сил, ни желания. К чему лишние разногласия с начальством? Жизнь и так ее сейчас жестоко наказала, лишние волнения однозначно ни к чему. Может, потом она и поговорит…

Рабочий день подходил к концу, когда в уже потемневшей столовой появился Эдвард.

– Ники, – вкрадчиво позвал он, опираясь локтем на начищенную поверхность, где стояли опустевшие намытые чаны, в которых флайт-капитан, разглядывал свое отражение.

Николь оторвалась от расчетов и с опущенной головой подошла к Эду.

– Сходим в бар? Вдвоем? – Он мягко улыбнулся и аккуратно взял Николь за руку.

– Хорошо. – От теплого прикосновения и сияющих глаз стало немного легче, будто удалось глотнуть свежего вечернего воздуха после душного дня. – Подожди, я переоденусь.

Что может отвлечь от тяжелых мыслей и напряженного дня лучше, чем компания приятного молодого человека? А Николь сейчас просто необходимо было переключиться, иначе она накрутит себя дурными мыслями до изнеможения.

Через пятнадцать минуть Николь и Эдвард уже сидели за столиком в темной глубине зала, подсвечиваемого разноцветными огоньками, и заказывали коктейли, содрогаясь от громкой музыки. Карелл опять сожалел о потерянном кольце, что немного раздражало Ники, но быстро уловил настрой собеседницы и перевел разговор на чудесное блюдо, приготовленное для Эванса. Весть о вкусно пахнущей массе разлетелась уже по всему первому городу. Эд в привычной манере засыпал Николь комплиментами по поводу ее удивительных кулинарных способностей, не забывая вставлять уменьшительно-ласкательные словечки, которые вызывали у Ники улыбку. Она тоже отвечала комплиментами, немного стесняясь, благодарила за поддержку и за внимание, отчего молодой человек гордо раздувался, как индюк, и все время поправлял идеально лежащие волосы. Николь в его обществе чувствовала себя действительно на другой планете: в розовом мире, который Эд создавал исключительно для нее.

– А для меня ты можешь составить индивидуальное меню? – Эдвард придвинулся к Ники, нежно обнял за плечи и положил ладонь на острое колено.

По телу Николь проскочила легкая волна мандража, и участилось дыхание. Близость Эдварда заставила быстрее побежать кровь по жилам и жгучим румянцем заполыхать на девичьих щеках.

– А чего бы ты хотел? – Она пристально посмотрела в серо-голубые глаза, а потом взгляд непроизвольно спустился на родинку над верхней губой.

– Неправильный вопрос. Кого бы я хотел? – В завораживающем баритоне проскользнула хрипотца. – Но думаю, ты уже знаешь ответ.

Эдвард слегка коснулся приоткрытых пылающих губ Николь, давая почувствовать свой вкус, а потом мягко проник языком дальше. Она затрепетала в его руках, как бабочка, попавшая в паутину. Эд сильнее обхватил ее за плечи одной рукой, а вторая будто невзначай легла на внутреннюю часть бедра.

Ники боялась пошевелиться, утопая в нежном и в то же время требовательном поцелуе и вдыхая теплый запах кофе, исходивший от Эдварда. Ей казалось, что если она сейчас хотя бы поднимет руку, этот сон исчезнет и рядом опять окажется ни к месту извиняющийся Гошка.

– Ты такая вкусненькая, – прошептал Эд на ухо Ники, оторвавшись от припухших губ, в то время как ладонь продолжала поглаживать внутреннюю часть бедра. – Я хочу десерт, угостишь? – Он нежно поцеловал мочку, потом пульсирующую на шее жилку, спустился к ключице.

Каждое прикосновение сводило Николь с ума, внизу живота разыгрался ураган, сердце бешено вколачивалось в ребра, и вот руки уже бесконтрольно легли на обтягивающую черную футболку, ощущая рельефность мужской груди. Сумасшествие! Это было безумие. Ники хотела Эдварда здесь и сейчас, совершенно забыв обо всех проблемах. Такое с ней случилось впервые!

Его пальцы замерли чуть ниже молнии джинс, Николь охнула, впиваясь ногтями в черную футболку.

– Может, в подсобку в столовой пойдем? До пяти утра там точно никого не будет, – прошептала она дрожащим голосом.

– В подсобку? – хищно улыбнулся Эд. – Покажешь мне свой шкафчик? – Он поднялся на ноги и потянул Николь за собой.

– Да. – Ники дергано улыбнулась в ответ. В предвкушении внизу живота призывно заныло.

– Спишешь с моего счета за коктейли, – крикнул Эд официанту, и они почти бегом выскочили из клуба.

Через пару минут Эдвард и Николь уже обнимались в абсолютно темной подсобке пустой столовой, где пахло свежевымытыми полами.

– Мой шкафчик в самом конце, – прошептала Ники, принимая игру Эдварда.

– Отличненько. – Он стянул с нее свитер и бросил на банкетку. – Предлагаю оставлять вещички по ходу движения, чтобы потом найти обратную дорогу, – сдавленно прохрипел он.

– Согласна. – Сделав несколько шагов в объятиях Эдварда, Николь сняла с него футболку и бросила на следующую банкетку.

– Как думаешь, мы сумеем дойти до шкафчика? – Эд впился в губы Ники и жадно смял небольшую высокую грудь. Николь чувствовала возле бедра его напрягшееся желание и сходила с ума от происходящего. В полной темноте они медленно, не отрываясь друг от друга, двигались к концу длинной комнаты.

Эдвард расстегнул бюстик и швырнул на следующую лавку.

– Ты прекрасна. – Он припал к нежной плоти, медленно покрывая поцелуями то одну грудь, то вторую.

Николь, откинув голову, еле слышно застонала и вцепилась в мощные плечи. Желание бурлило водоворотом, казалось оно вот-вот расплескается, как молоко из переполненной крынки, и зальет все вокруг.

– Так где твой шкафчик? – Эд расстегнул молнию ее джинсов и провел рукой по кусочку вырвавшихся наружу хлопковых трусиков.

– Дальше, – зашептала Ники и тоже расстегнула его джинсы.

– Так веди! – Эд резко развернул ее лицом к шкафам, прижал обнаженной грудью к холодной металлической поверхности и уперся бедрами в упругую попу. Резкая смена температуры пробежала ознобом по возбужденному телу, Николь охнула от неожиданности.

 

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям