0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Твоя чужая жизнь » Отрывок из книги «Твоя чужая жизнь»

Отрывок из книги «Твоя чужая жизнь»

Автор: Андреева Марина

Исключительными правами на произведение «Твоя чужая жизнь» обладает автор — Андреева Марина Copyright © Андреева Марина

Глава 1

– Коля-я-я-я... Ну, Колька-а! – донёсся до сонного сознания капризный девчоночий голосок.

– Насть... ну, чего тебе не спится? – проворчал парень, зарываясь с головой под одеяло.

– Ну, ты же обеща-ал! – в голоске прорезались плаксивые нотки. – Сегодня суббота!

– Вот именно. Могла бы дать поспать, – уже вставая, беззлобно пробурчал он.

Восьмилетняя проныра давно выявила слабости старшего брата и бессовестно манипулировала им в своих целях.

На протяжении последних пяти лет их семья была вынуждена ютиться в крохотной квартирке, но, несмотря на столь долгий срок, Коля так и не привык к тесноте. Протискиваясь к старому секретеру, он спросонок несколько раз ударился о выступающие углы мебели. Достигнув цели, он заглянул в ящичек, где хранились документы и деньги, и не сдержал тяжелый вздох. Четыре пятисотенные бумажки. Две тысячи. После вынужденного увольнения с прошлой работы, другой найти пока не удалось, что очень сказывалось на семейном бюджете. Однако, несмотря на трудности, Коля старался по возможности ни в чём не отказывать сестре. Хватаясь за любую шабашку, он пытался хотя бы деньгами компенсировать для девочки нехватку родительского тепла. Чувство вины перед сестрой усугублялось с каждым годом: его детство прошло в просторной уютной квартире, с довольно частыми выездами на дачу возле Финского залива в компании любящих и внимательных родителей, а что видела в своей жизни она?

– Сколько надо? – уже обдумывая, где бы по-быстрому срубить денег, поинтересовался Коля.

– Катя сказала – ей мама дала аж полторы тыщи, а Машке штуку. Сам-то подумай, там всякие вкусности и аттракционы.

– На... – Коля положил в мгновенно очутившуюся рядом детскую ладошку две купюры и вышел из комнаты.

Войдя на кухню, он взглянул на сидящую возле окна мать. Некогда жизнерадостная и красивая, она и сейчас выглядела поразительно молодо: стройная фигура, гладкая кожа, длинные тёмные волосы – без намёка на седину, но взгляд – пустой, неосмысленный, как у старухи. Жуткое зрелище. С момента гибели её мужа прошло уже пять лет, но невосполнимая потеря усугубилась необходимостью покинуть свой некогда родной просторный дом, изменить привычный образ жизни. Всё это превратило женщину в безучастное ко всему привидение. Вот и сейчас она сидела на кухне и, почти не мигая, смотрела на невидимую никому, кроме неё, точку в пространстве. В редкие моменты просветленийона вдруг брала деньги, шла в магазин, хлопотала по дому, но наутро всё было по-прежнему. Коля, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью в свои двадцать пять, был вынужден играть роль няньки для сестры и для матери. Рано повзрослевшая Настя в последние годы проявляла недетское понимание происходящего и поразительную самостоятельность, в то время, как мать, словно маленького ребенка, приходилось кормить с ложечки, а вечерами укладывать в кровать. Ещё тогда, пять лет назад, когда их жизнь вывернули наизнанку, Колей овладела жажда мести, которая укреплялась с каждым взглядом на мать. В свободное от работы и ухода за родными время он вёл самостоятельное расследование, но молодой человек понимал, что надо быть осторожным: если с ним что-то случится, то семья лишится единственного кормильца.

В дверь позвонили. Воодушевлённая предстоящей прогулкой Настя заскочила на кухню, чмокнула не реагирующую ни на что мать и выскочила из квартиры. С лестницы тут же донёсся радостный девчачий смех.

Коля горько усмехнулся и включил стоящий на обеденном столе ноутбук. Хедхантерские сайты ничем не порадовали, в почте только спам, а вот соцсети кишели сообщениями. Отметя всю инфу от неизвестных, а также предложения вступить в группы, Коля просмотрел оставшиеся шесть сообщений.

"28 августа планируется сходка выпускников, присоединишься?"

"Sorry, выпускники пусть и сходятся", – ответ получился грубоватый, но в последние годы Коля не юлил, ища предлоги, а жёстко отрезал всё то, что его не интересовало. Асмотреть на то, как люди бравируют своим успехом, и выносить сочувствующие взгляды – не хотелось. Еще четыре сообщения устарели, а вот последнее заинтересовало.

"Я в эти выхи в Питере. Мб увидимся? Пройдёмся по тропам юности. Ты как? Кирилл".

Адресатом являлся единственный оставшийся из прошлого друг. Когда-то они вместе учились. Как-то так вышло, что более зрелый, уже многого добившийся в жизни Кирилл, то ли по необходимости, то ли ради развлечения поступивший в институт, быстро сдружился с Колей. Несмотря на разницу в десять лет, Николай ни с кем из своих друзей-товарищей не ощущал себя комфортнее, чем в компании с этим сокурсником. Кирилл, если надо, мог быть собранным и деловым, по-взрослому рассудительным, и дать действительно дельный совет, он не любил сплетни, и ему можно было доверить самое сокровенное, а когда требовалось, просто отдохнуть – он отрывался по-полной. Да и выглядел он немногим старше своего товарища. После переворота в жизни Коли все закадычные дружки и подруги отвернулись от неудачника. Все. Кроме Кирилла.

"Если экономично, то – за. Сегодня свободен", – обрадовано отстрочил Коля в ответ и тут же получил сообщение:

"Ок. Я банкую. На Восстания через час".

Ответив согласием, Коля на скорую руку собрал матери поесть. По-быстрому заскочил в ванную, достал из шкафа оставшийся со старых времён костюм. Модель хоть и устаревшая, но трендовая и дорогая. Неплохо поднявшийся по жизни друг опять затащит его в какой-нибудь элитный клуб, куда в футболке и джинсах не пустят – в этом Коля был уверен.

К назначенному времени он был на месте. Забыв о том, что люди из его прошлого в общественном транспорте не ездят, он высматривал в толпе знакомое лицо. Неожиданный дружеский удар в плечо застал Колю врасплох.

– Поистрепался ты, дружище, с такой жизнью, – вместо приветствия как всегда жизнерадостно произнёс товарищ.

– И я рад тебя видеть, – в тон ему ответил Коля, не без зависти окидывая взглядом явно не отечественный загар, идеально уложенные волосы и заказной дорогущий костюм. – А вот ты не меняешься.

– Даа... чего мне меняться-то? Работа не пыльная, деньги хорошие. Ну, и чего ты встал, как вкопанный? Думаешь, я в Питер приехал у метро потусить? Двигай уже.

– Куда?

– Да вон хотя б по Невскому прогуляемся, а потом я столик заказал...

Прогулка оказалась вполне увлекательной: многое вспомнили, немало нового Коля узнал про общих знакомых, с которыми давно прекратил отношения. Да и центр города очень изменился за эти годы. Пропали знакомые с детства ресторанчики, кинотеатры и казино, на их местах сверкали неоновыми вывесками самые разнообразные бутики. Центр утомлял: кучи туристов, люди с вечно озабоченными лицами, спешащие куда-то даже в выходной, духота, загазованность.

– И как я раньше тут жил? – неожиданно для самого себя произнёс Коля, вызвав удивлённый взгляд друга:

– Ты на своей окраине так обжился, что и носа в центр не кажешь?

– А что мне тут ловить? Работы нет. Да и ездить далеко. А так... суета какая-то вокруг. Раньше как-то и не замечал.

– Часто ты тут пешком, можно подумать, ходил? Разве что ночью до клуба в качестве прогулки, – ухмыльнулся Кирилл.

– Ну... бывало, – пожал плечами Коля.

Какое-то время шли молча, просто смотря по сторонам, пока у Кирилла не заиграл айфон.

– Да, да! Конечно! Я как раз недалеко, – по тому, как засияло лицо друга, Коля понял – на проводе очередная обаяшка.

И тут же Кирилл подтвердил:

– Лизка прознала, что я приехал. Заглянем в гости? Ты же её давненько не видел? Ух! Конфетка девка!

– Тебе-то откуда известно, какой она стала? – с оттенками застарелой горечи и ревности выпалил Коля, старательно отводя взгляд.

– Так я несколько месяцев назад в Таиланде отдыхал. Она ко мне прилетала, – не заметив смену настроения у друга, радостно известил покоритель женских сердец.

– Хм... я думал ты уже того... завязал. Сам же говорил, мол, в Питере невеста... – смутился Коля, – или я что-то путаю?

– Невеста невестой. Я ж не ты. Одно другому не помеха, – отмахнулся друг. – Ну что, к Лизке?

-– Не. Знаешь, как-то мы в последнюю встречу... я лучше погуляю пока. Да и неприятно, когда при тебе бывших окучивают. Звони, как освободишься.

– Ну, ок. Как скажешь. Надеюсь, без обид? Думаю, часика мне хватит. Далеко не уходи. Она, конечно, ого-го! Но и я не резиновый. Ночью мисс Июнь была с журнальчика одного... – Кирилл мечтательно закатил глаза, – горячая штучка.

– Иди уже. Горячая штучка.

Коля встал на Аничковом мосту, смотря вслед единственному оставшемуся верному другу, чья жизнь, стремления и возможности теперь в корне отличались от его собственных. В порыве откровенности он как-то ляпнул в скайпе, что жаждет отомстить. Думал, что друг начнет отговаривать, но, вопреки ожиданиям, тот поддержал. Даже пообещал помочь, чем сможет. И не обманул. За минувшие пять лет он умудрился раздобыть немало информации о делах компании, в которой когда-то Колин отец был председателем совета директоров.

Окунувшись в воспоминания и не замечая окружающего, Коля брёл, куда глаза глядят.

Он был уверен в том, что гибель отца не была случайностью, как показало следствие, упекшее за решётку некоего гражданина, не имевшего никаких мотивов, но, якобы, злоупотребившего запрещёнными психотропными веществами. И именно поэтому собирал подробное досье на каждого из членов совета директоров, а особенно на того, кто после выкупа акций получил контрольный пакет и занял место отца. Не верил он в столь странные случайности. Сначала человека по неосторожности – застрелили, затем счета в банке как по волшебству – опустели, а в завершение нагрянули кредиторы и вынудили продать всё движимое и недвижимое имущество. В результате, Колина семья была вынуждена переехать из элитной квартиры на Рубинштейна в крохотную однокомнатную на окраине. Возможно, если бы не эти перемены, мать перенесла бы со временем потерю мужа, но все эти изменения окончательно подкосили её. И это лишь добавляло решимости мстить. И не только за это хотелось отплатить. Но и за бросившую его Лизку, которая, узнав, что его семья обанкротилась, решила, что им не по пути. За то, что, не дотянув полтора года до диплома, вместо практики за рубежом пришлось перевестись на вечернее отделение и пойти работать. А дальше – веселее. Вместо помощи семье – никогда не входившая в его планы армия. За то, что пришлось научиться воровать и врать. За то, что все его мечты и планы канули в прошлое...

Весело галдящая компашка нагнала Колю. Парню показалось, что весь мир превратился в шумный водоворот образов и звуков. Его, то с одной стороны, то с другой, постоянно кто-то задевал. Что-то кольнуло в спине, и мир стал ярче и замедленнее, мысли увязали, цепляясь одна за другую и не давая сосредоточиться. Хоровод тел и звуков вызывал головокружение и желание вырваться из этой паутины, но везде были люди. Они куда-то медленно продвигались, ненавязчиво подталкивая молодого человека вперёд. Где-то неподалёку завывала тягучей сиреной "скорая помощь". Звук сводил с ума. В какой-то момент впередиидущие расступились. Просвет между тел показался путём к свободе. Кто-то мягко подтолкнул сзади, придавая уверенности в правильности решения, и Коля что было сил побежал, медленно и молниеносно одновременно. В одно мгновение прошла целая вечность. Визг тормозов. Удар. Полёт. Удар. Боли нет. Звуки размазались.

"Угодил под колёса? Как же так вышло? Как всё глупо... кто же отомстит?" – Коля попытался открыть глаза, надеясь сосредоточиться на окружающем, но сознание заволокла темнота.

Звуки вернулись. Всё так же мерзко где-то рядом завывает сирена. Боли по-прежнему нет. Запахов нет. Темнота.

Яркий свет пробивается сквозь веки. Жужжание какой-то аппаратуры. Тело не ощущается, и это пугает.

"Я умер?" – непонятно к кому обратился он.

"Уйди!" – раздался, словно в ответ, женский голос.

"Что?"

"Уйди из моей головы!" – повторил тот же голос, но уже с нажимом.

"Я брежу..." – подумал Коля, мечтая проснуться и забыть о непонятном голосе, как о страшном сне.

"Уйдиии... уйди... уйдиииии..." – завизжал голос.

Как ни старался парень отключить сознание – голос не затихал. Наконец-то навалилась долгожданная темнота. Покой. Вспышки света. Взволнованные голоса.

– Скальпель.

– Зажим...

Голоса окружающих радовали. "Я слышу. Значит жив. Всё ещё впереди..."

– ...жить будет. Как там второй?

– Нормально, как ни странно. Лучше, чем она, – в голосе явно немолодой женщины извне слышалось сочувствие.

– Полиция нос не сунет?

– Нет, конечно. Ты знаешь, кто её папик? С ним опасно связываться.

– И что? У нас такие клиенты не редкость.

– Да ничего. Клиент клиенту рознь. Поторопились мы. Её бы в другую клинику переправить лучше, – в интонации сквозило презрение. – И пусть они отбиваются. Иначе – влипнем.

– А парень?

– При нём ни документов, ни денег, ни страховки. Одет неплохо, но думаю, риска нет. Её папаше сейчас не до него. Оставит здесь и забудет. Афишировать произошедшее ему не с руки.

– Ну да. Она ж его сбила! Надо для приличия хоть на лечение с него что-то содрать, типа чтоб делу ход не пустили.

– Ты разве не поняла, кто её папаша? Как бы отвязаться от неё без последствий. Но если ты такая смелая и жадная, сходи к нему и всё выскажи. Поиграй на совести, может, что и выгорит. Лишнее финансирование не помешает.

– Вот и пойду!

"Что происходит?" – попытался спросить Коля, но не произнёс и звука.

"Уйдиииии..." – вновь взвизгнул голосок внутри головы.

"Бред..." – резюмировал парень, решив не развивать прогрессирующую шизофрению разговорами с непонятными голосами.

"Убирайся! Уйди..."

– Оп... да она же очнулась...

– Следить надо было. А если всё слышала? – резко произнёс мужской голос. – Снотворное ей.

– Что делать с ней будем?

– Думать надо было, прежде чем тащить сюда кого попало! Да ещё и с хвостом! – в интонациях прорезался металл, заставляющий замереть в страхе даже мысли. А следом он уже стал слащаво мягким и зазвучал под самым ухом: – Девочка, ты жи-ить будешь. Слышишь? Слы-ышишь, мы зна-аем. Моли бого-ов за то, что подарил такого папашу. Её место теперь в психушке, а там к пациентам не особо прислушиваются, – последняя фраза прозвучала куда-то в сторону.

– Леонид Витальевич, а если вышло? Как же мы... вот так... – в голосе чувствовалась растерянность.

Лёгкое покалывание в руке.

– Тогда нам и парня хватит, а от этой...

Головокружение и темнота.

***

– Посмотрите, что она с ним сделала? – решительно произнесла явно немолодая женщина.

В её голосе сквозил страх. Не страх за пациента или кого-то близкого. Страх, граничащий с паникой. Страх на уровне инстинктов самосохранения.

– По сторонам будет смотреть, – довольно сухо, с лёгкой ноткой раздражения отозвался мужчина. – Надеюсь, вы понимаете – огласка мне не нужна. Меня дочь беспокоит.

"Папаааа... папочка... мне страшно... я нечаянно... не хочу... в тюрьму..." – мысленно молила Юля. Всё произошедшее накануне как-то смазалось в памяти. Она по просьбе отца поехала с ним пообедать. Узнала про потенциальную возможность обрести "новую маму". Вернулась домой. Там было одиноко и скучно. Звонок подруге. Улица. Невыносимая, несвойственная концу августа жара. Мотоцикл. Неожиданный приступ слабости и головокружения. И мир вдруг завертелся.

"Где я? Я не могу умереть! У меня сестра, мама... и я... я должен отомстить!" – как будто не снаружи, а внутри головы раздался растерянный мужской голос.

"Не надо мстить... я не... не хотела..." – мысленно произнесла Юля, и прозвучала фраза как-то подавленно, испуганно.

– Наш смертничек в сознание приходит. Это обнадёживает, – женский голос извне.

– Ладно. Я доплачу, пришлёте счет. А как она?

"Я тут!" – пыталась выкрикнуть Юля, но не чувствовала своего тела.

– Уже перевезли из операционной в соседнюю палату, – ответил женский голос извне.

"Как в соседнюю? А кто орёт?" – тот же мужской голос в голове.

"Папочкаааа! Я тут! Я схожу с ума! Помогиии!" – услышав его слова, запаниковала девушка.

Пронизывающая всё тело волна боли заставила забыть обо всём.

– Дайте дополнительную анестезию... и...

Туман.

***

Моменты осознания окружающего и вновь провалы в небытие. Операционная, врачи, сестры, запахи медикаментов. Вновь тишина. Какой-то мужчина держит за руку и что-то говорит о том, что всё будет хорошо, и на заднем фоне всё тот же срывающийся на крик женский голосок – "папааа!"

"Я брежу..."

"Уйдииии!" – в голоске прорезаются испуганные, истеричные нотки.

"Это ты мой бред, вот и уходи. Докатился, с собственным бредом разговариваю..."

– Личико мы подправили. Сотрясение у неё. Возможны некоторые отклонения в психике... но это, увы, не по нашей части. Рекомендовал бы обратиться к врачу в городе. Нога – ушиб и несущественное повреждение мягких тканей. С ребром сложнее, но если держать её в покое, то вскоре ваша девочка будет как новенькая.

– Мне новенькая не нужна, меня и старенькая устраивала, – в интонациях мужчины слышался металл. – Вообще не понимаю, зачем было увозить её в такую даль! Я, конечно, ничего не имею против вашей клиники и специалистов... но добираться сюда...

– Станислав Витальевич, вы не беспокойтесь, всё будет хорошо. Скоро вы сможете забрать её. Вот, правда, ребёночка...

– Вы о чём?

– Беременна она была. И потеряла... – робко добавил женский голос.

– Ну, это дело наживное. И ведь не заикнулась даже.

"А я-то как? Всё о ней и о ней! Я что, не человек?"

Тишина, лишь медсестра тихонько позвякивает инструментом.

"Ребёнок? Потеряла? Он мне не простииииит!" – истошный визг заполонил всё, заглушил все звуки.

"Не ори! Только голову отпустило немного..." – несколько грубовато, стараясь морально подавить невидимую гостью, подумал Коля.

"А ты вообще уйди!" – взвизгнул голосок в голове.

"Кто бы говорил?"

– Посещение на сегодня окончено. Ей нужен покой.

– Приеду через неделю. Далеко вы забрались. Если что-то изменится, или надо что будет, звоните в любое время суток.

"Да вы что, озверели все? Со мной-то что?" – искренне негодовал молодой человек, но никому не было дела до его мыслей. Никому... кроме этого голоса:

"Вот сам и не ори, коль голову бережёшь..."

"Но я хочу знать..." – растерянно произнёс он, осознавая, что в очередной раз не промолвил и звука, лишь мысли.

"Пора бы понять – нас не слышат!"

"Ты же слышишь?"

"Я да... но вслух ничего сказать не могу..."

"И..."

– Я... – вырвалось наружу.

"Могу!" – ликование накатило волной, придав сил. – "Я могу говорить!"

– Что со мной? – превозмогая накатывающую волнами тянущую боль в районе виска, прошептал Коля и, услышав свой голос, онемел. – Что... что с моим голосом?

– Рано тебе ещё говорить, красавица. Швы разойдутся, не дай бог, потом никаким лазером лицо не подправят.

– Красавица? Обкурились, что ли?

– Успокойся, девочка. Всё хорошо... сейчас укольчик, и уснёшь... тебе отдыхать надо.

Потянулась бесконечная череда бредовых дней. Коля то просыпался, то вновь отключался. Голос свой страшно было слышать – тонкий, девчачий. Руки, ноги зафиксированы. И ощущения странные в организме, да ещё и женский, полный обиды голос в голове спросил:

"Почему ты можешь говорить?"

"Это пищание ты называешь – говорить? Меня, случаем, не кастрировали? Я там ничего не чувствую..."

"Это обычный мой голос", – в интонации невидимой собеседницы послышалась обида. – "Но почему я не могу говорить, а ты можешь?"

"Не знаю. И мне это не нравится".

***

"...как же мне плохо..." – череда причитаний не прекращалась, и не слышать их было невозможно. Мысленно взвыв, Коля огрызнулся:

"А мне типа хорошо..."

"Почему папа не приходит? Неужели так зол?" – продолжил голосок.

"Потому что он уже лет пять как умер..." – жёстко отрезал парень, в надежде на покой.

"Нет! Это неправда!"

"Правда. Суровая, но правда. Умер. Сгнил в земле. Стал кормом для червей!" – мысли лились рекой, но женский истошный вопль заглушил всё:

"Нет! Нет... только не это...

Тишина.

"Я так давно в отключке?" – в голоске послышался испуг.

"Не думаю. Кажется, это ты сбила меня пару дней, может, неделю назад..."

"Я? Да, я кого-то сбила. Но почему... почему нас не слышат?"

"Не знаю..."

Юле удалось открыть глаза. Просторная палата с натяжными потолками, выдержанная в бежевых тонах. Неподалёку в кресле дремлет немолодая женщина в зелёном халате. За её спиной огромное панорамное окно во всю стену. Меж раздвинутых штор виден кусок вечернего неба и верхушки деревьев.

– Пить... – попытка встать. – Что у меня со связками? Почему я начала басить?

– Вот, попей, – встрепенулась сиделка, протягивая стаканчик из тонкого стекла. – А со связками, слава богу, у тебя, голубчик, всё в порядке.

Взгляд падает на свою руку, и она... вроде обычная... резко разжимается. Стакан со звоном летит на пол, позвякивая осколками по кафелю.

– Осторожнее надо... эх... сейчас уберу... – вздыхает сиделка.

"Что это?" – испуганный женский вопль в голове.

"Вот мне тоже уже интересно, что это? Тело моё, а я пальцем пошевелить не могу..."

"Как это?"

"В голове постоянно бабские вопли..."

"Не бабские! А женские!"

"Да веришь? Мне как-то глубоко насрать!"

"Хам!"

"Ещё и моим телом управляют помимо моей воли..."

"То есть как – твоим? А моё где?"

"Хороший вопрос..."

"Я умерла? Я не хочу умирать!"

"Прекращай истерить. Ты или мой бред, или хз что, но я не в лучшем положении. И всё это даже неважно... лучше прекрати истерики и прислушайся к тому, что здесь говорят..."

***

– Ну что же, пора уже и ходить потихоньку, – внимательно наблюдая за реакцией пациента, "порадовал" врач.

– Я хотела бы увидеть папу...

– Ну, и позвони ему, это раз. А второе, – Юле показалось, что в глазах врача промелькнуло тщательно скрываемое понимание происходящего, смешанное с ликованием, – если у тебя проблемы с ориентацией, не стоит их афишировать...

– Извините... – растерялась Юля, не зная, что и сказать на подобное.

В ответ мелькнула пола халата за закрывающейся дверью.

"Мне показалось, или он обо всём знает, но его это устраивает, и он молчит?" – мысленно спросила Юля.

"Не знаю... кажется, я скоро исчезну... я словно растворяюсь... но я не хочу..."

"Эээ... не смей! Что я буду делать в тебе? Я не умею так жить!"

"Я не понимаю, что со мной... с нами..."

Осторожно Юля немного приподнялась. Волной накатила слабость, и мир закружился, но вскоре удалось даже встать на ноги и неверной походкой добрести до окна. Территория клиники оказалась на удивление просторной и ухоженной. Перед зданием располагался довольно уютный скверик, резкие тени от причудливо подстриженных кустиков и деревьев падали на сырые после ночного дождя дорожки. Открыв ведущую на террасу стеклянную дверь, она ощутила дуновение свежего ветерка. Слабость ещё давала о себе знать: довольно сложно было сфокусироваться. Однако в отдалении, между деревьев, что-то привлекло её внимание. Присмотревшись, Юля увидела – не просто ограждение, а именно высокую, неприступную стену с вьющейся поверху спиралью колючей проволоки.

"Это что, изолятор элитной тюрьмы?" – по привычке обратилась она к внутреннему голосу. Но ответом послужила тишина.

Весь следующий день Юля пыталась докричаться до неведомого собеседника, но ответа так и не последовало. И ей стало страшно. Впервые в жизни настолько страшно. Она поняла, что, выйдя из больницы, не знает, куда идти, и что делать. Она даже не знает теперь своего имени... то есть, имени того, кем стала. Да и в целом возникли сомнения в том, что отсюда удастся выйти не вперёд ногами.

В соседней палате Коля мучился той же дилеммой. "Как там мать, сестра? Ведь у них нет денег. Я же, уходя к Кирюхе, взял пятихатку, осталась последняя купюра. Пятьсот рублей... а прошла не одна неделя..." Ещё недавно вполне крепкому и морально здоровому молодому человеку казалось, что он сходит с ума. Сегодня ему позволили встать. Зеркала в помещении не было, но глаза уже несколько дней прекрасно видели перед собой покрытые золотистым загаром женские ручки с длинными, некогда ухоженными ноготками. Хотелось познакомиться со своим новым лицом. Прошлёпав к выходу на террасу, Коля откинул занавес и замер. Хоть женский голос, звучавший в последнее время в голове, и исчез, но радость была омрачена жестокой истиной – к голосу прилагалось женское тело и весьма милое, но женское личико в обрамлении таких же, как были и у него, но более длинных тёмных прямых волос. "Что делать? Идти в таком виде домой? Ни одежды, ни денег. Да и этот мужик, явно не бедненький папаша, от него так просто не улизнёшь. А если он не отец? А именно папик?" – Колю передёрнуло. – "Переспать с мужчиной – это как-то... и неважно, какое у тебя тело..."

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям