0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 2. Ты проиграл. В тени твоих ресниц (эл. книга) » Отрывок из книги «Ты проиграл. В тени твоих ресниц»

Отрывок из книги «Босиком по лужам. Ты проиграл. В тени твоих ресниц (#2)»

Автор: Иманка Аверкиева Наталья

Исключительными правами на произведение «Босиком по лужам. Ты проиграл. В тени твоих ресниц (#2)» обладает автор — Иманка Аверкиева Наталья Copyright © Иманка Аверкиева Наталья

Он не позволил мне вытереться, потащил за собой. Уронил на кровать и сам мягко опустился рядом. Окинул взглядом обнаженное тело — моё — гордо светилось у него в глазах — моё, не отдам, ни кому не отдам. Я поцеловала его руку, носом уткнулась в ладонь — твое, только твое. Билл гладил меня по мокрым волосам, убирая с лица прядки. Водил пальчиком по губам, по прикрытым векам. Потом по контуру лица, за ушком, как будто ласкал котенка. Я расслабилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Это что-то невероятное. Каждое его прикосновение проходит искорками сквозь тело, кажется, достаточно мысли, что он рядом, чтобы получить максимум наслаждения. Просто мысли… Пальчики круговыми движениями спустились на шею. Я тихо застонала, облизала пересохшие губы. Поросенок, сам получил удовольствие, теперь издевается… Дыхание коснулось соска. Мое тело покрылось мурашками. Язык заиграл, защекотал. Рука в самом низу, аккуратно трогает губки, изучает. Я чуть раздвинула ноги. Специально ничего не делаю, даю возможность вспомнить то, что показывала летом. Чувствую, никого у него не было — движения все такие же порывистые, несмелые, грубоватые, как будто теоретические знания уже есть (представила, как Том подсовывал ему скабрезную литературу, улыбнулась), а вот с применением пока не особо. Мне не очень нравилось, как он начал ласкать внизу. Я бы даже сказала, совсем не нравилось — все было возбуждено и очень чувствительно, а он нажимал сильно и резко, неустанно продолжая меня при этом целовать. Вот целовался он не в пример лучше. Надо как-то ему сказать и показать. Но пока я собиралась и подбирала слова, Билл сунул в меня палец. От неожиданности я выгнулась и застонала, насаживаясь сильнее. Он довольно улыбнулся. Пара движений и я сама оказалась на грани.
— Бииии… ааааа… Что ты… делаешь?.. Хочу тебя…
Вдруг Билл… остановился. Нахмурился, пытаясь что-то вспомнить. А потом подскочил с воплем:
— Том!!!
— Что? — перепугано поднялась я.
— Забыл ему позвонить!
Я чертыхнулась и расстроено заскулила… Вот надо было об этом вспомнить в такой момент!
— Где телефон? Ты не видела мою мобилку? — заметался по номеру.
Словно услышав хозяина, трубка отозвалась откуда-то из кресла из кучи белья.
— Да? Алло? Том? Мама? Мам, прости, я свинья! Я знаю… Да, я обещал сразу же позвонить… Ну так вышло… Нет, со мной все в порядке… Нет, я нормально долетел… Что с моим голосом?.. Нет, мам, реально все хорошо… Откуда я знаю, в какой гостинице! Здесь шикарный вид из окна!.. Нет, меня куда привезли, там я и остановился…— Билл лег рядом и страдальчески закатил глаза.
— Скажи, что это отель «Вайб» на улице Альфреда, 88. Номер 1205. Если надо, то я поищу телефон ресепшен, чтобы мама могла связаться с тобой в любой момент.
— Вот, мам, слышала? Записала? — он благодарно потрепал меня по голове. — Отель «Вайб». Нет, не так. По буквам V, I, B, E. Улица Альфреда, дом 88, номер 1205. Нет, мам, тут все цивилизованно… Нет, кенгуру по улицам не скачут… Ох, мама, я не буду купаться в озерах с крокодилами. Я вообще никуда не планирую вылезать из номера… Мам, меня тут никто не знает… Ну о чем ты говоришь? Какие поклонницы? Ма-ма!.. Сидней огромный город! Тут тоже живут люди… Хорошо, давай Тома. Да, мам, я обязательно тебе позвоню завтра утром… Хорошо… Да… Обязательно… Я буду себя беречь… Не выйду из отеля… Да… Хорошо… Целую тебя… Я тебя тоже… Мам… Да, Том, привет! Мне уже сообщили, что я свинья, и вы волновались…
Теперь глаза страдальчески закатила я. В голову пришла дерзкая мыслишка. Приподнялась на локтях, разглядывая вытянувшееся тело. Хе-хе, а ведь это идея… Конечно жаль, что рот занят и он не сможет целоваться, зато все остальное свободно. Болтай, болтай, дорогой. Я на тебя сейчас посмотрю.
Перекинула через него ногу и уселась на живот. Билл удивленно уставился на меня, даже не догадываясь о подлом подвохе.
— Ага… А ты что конкретно хочешь? В каком виде? — продолжал чирикать с братом, как ни в чем не бывало, мило улыбаясь мне.
Я склонилась над ним, невесомо поцеловала в шею, лизнула свободное ухо, слегка прикусила мочку. Билл фыркнул и потерся щекой о мою щеку.
— Нет, я тебя слушаю, Том. Что ты говорил? Плохо слышно…
На самом деле слышно отлично. Даже я улавливала какие-то слова Тома. Он что-то просил прослушать. Наверное, новую мелодию. Просто Биллу сейчас явно не до Тома и его музыкальных экспериментов.
Язык скользит по шее, кадыку, ключице. Прикусываю кожу. Одновременно его груди касаются мои соски — легко, невесомо.
— Я понял, Том… Только ты уверен, что так будет лучше? — Билл сильно напряжен. Он старается держать голос и одновременно неотрывно следит за моими передвижениями по своему телу. — А если сделать по-другому…
Выгибаюсь кошкой. Живот к животу. Член упирается мне в лобок. С гадкой ухмылочкой нагло трусь об него.
— Аахаа… — выдыхает он на ухо брату. — Дьявол! Том, даваааай… Тооом… Я пререзвонюааа…
Том — такое сексуальное имя, мягкое, тягучее, как горячий шоколад.
Падаю на Билла и отбираю трубку:
— Привееет, Тоооом, — тяну, словно облизываю ложечку.
Возвращаю мобилку ошалевшему от моих выходок Кау-младшему.
Теперь Том не отпустит его. Скорее всего, он догадался обо всем еще несколько минут назад, но сейчас он просто не сможет пропустить такое и будет всячески удерживать Билла на проводе.
— Йост меня уже искал? — испуганно бормочет Билл, забывая про меня. Ах ты…
Сажусь без предупреждения и начинаю плавно двигаться.
— Слушай, давай попозжеаааа… Ой… Том… К черту Дэвида! Ай… Боже… Да это не я. То есть я, но аааа…
Помню, что ты любишь немного агрессии в движениях, глубокое проникновение. Увеличиваю темп, добавляю резкости.
— И как ты меня отма… аа… заа… ааал? Мой бог… Ааахааа… Да я не скулю! Это ааа…
Жестко трахаю тебя. Так, что ты начинаешь теряться в пространстве. Одной рукой безвольно упираешься в спинку кровати, об которую ударяется голова. Вторая все еще пытается не уронить трубку. Что-то бормочешь…
— Тоо… оом… ааа… яааа… перезвоаааа… нюууу…
Дотрагиваюсь до мошонки, чуть царапаю… И ты с хрипом кончаешь…
Рука падает вместе с мобилкой, из которой кто-то с притворным беспокойством зовет тебя. Щуришься на меня, счастливо улыбаешься, позабыв про брата, не в силах шевелиться от удовольствия. Целую тебя в нос и поднимаю телефон.
— Тооом, — сладко воркую. — Какая же ты сука.
— Если Билла выгонят из группы, то ему один путь — на большой экран… в порно… — захлебывается от смеха старший брат.
— Маленький извращенец, — шепчу ласково.
Том громко и заливисто ржет.
— Билл перезвонит тебе минут через десять, хорошо?
— Нет, не надо, хватит с меня на сегодня. Передай ему, чтоб он почту проверил. И это… вы там поосторожнее…
Улыбнулась:
— Мамочка, я помню о контрацепции.
— Да причем тут контрацепция? — возмущается он. — У меня на душе как-то неспокойно. Переживаю я, в общем. Вот. Поняла?
— Поняла.
— Всё, пока.
Короткие гудки.
Опускаюсь рядом с Биллом, обнимаю его и кончиком языка касаюсь мокрой шеи. Он хихикает, зажимается. Смешной такой. И очень красивый.
— Скажи, вот вы с Томом близнецы, а вы чувствуете, когда кто-то из вас трахается?
— Лично я — нет. Я чувствую, когда Тому плохо, если он устал, подавлен, расстроен, волнуется, — на полном серьезе ответил Билл. — Очень тяжело наши ссоры переживаю. И он тоже. Но вот секс… Скорее нет, чем да.
Щелкаю у него перед носом пальцами:
— Би, расслабься… Ты не на интервью.
Губы касаются плеча. Хочу всего его зацеловать. Но так лениво… Мы молча лежим, обнявшись. Иногда кто-то кого-то целует, чуть крепче прижимается, трется носом или щекой. Билл блаженно улыбается своим мыслям. Лукаво поглядывает на меня. Ресницы пушистые, выгоревшие кончики подрагивают (видно, что он устал и вот-вот уснет — «протяжно» моргает). Идеально ровный аккуратный нос. Нижняя губа чуть толще верхней. Странно, на фотографиях они выглядят пухлыми, сексуальными, а на самом деле обычные губы. Мягкие и на вкус сладкие. При ближайшем рассмотрении, Билл вообще не кажется настолько совершенным, как на фотографиях, я постоянно нахожу какие-то изъяны во внешности. Но именно это и придает ему шарм, делает очаровательным. Я люблю в нем абсолютно всё: и несуразной формы ушки почти с отсутствующей мочкой, и слишком густые брови, и тонкие руки с неизящными кистями, и угловатые движения, и вредный характер, и временами удивительно противный голос. Но это обретенное три недели назад счастье я не променяю ни на какое сокровище мира. И не отдам никому. Он стал моим миром. Моей звездочкой. Моим солнцем, без которого я не выживу. Я счастлива! Боже мой, как же я счастлива.
— А давай завтра устроим день шоппинга! Накупим всего-всего! На что глаз упадет, то и купим! — неожиданно предложил он.
— Ты разбогател? — с сарказмом. Душу приятно греет слово «мы».
— Ну, есть немного.
— Давай завтра и решим, чем заняться. А сегодня очень кушать хочется. Я с утра на пяти чашках кофе живу.
— Закажем ужин в номер?
— Прогуляемся?
— Идеи?
— Национальная кухня в квартале отсюда?
— Жареный кенгуру? Фе…
— Европейская кухня в отеле? Кстати, с шикарным видом на парк.
— Ну, звучит приятнее.
— Макдональдс?
— Да! Да! Хочу!
— Одевайся.
Он потянулся, словно наевшийся кот, и рывком поднялся с постели. Ничуть не стесняясь, голышом пошлепал к сумке.
Билл был настолько голоден, что собрался на удивление быстро, минут за десять. Ему даже пришлось ждать меня — не могу же я идти не накрашенная.
Я закрывала дверь, когда мой мобильник противно завибрировал. Шеф… Он же крестный. Он же близкий друг моего отца. Он же просто Петрович. Сунула ключ Биллу — закрывай сам.
— Машка, привет! Как ты, дочка? — веселый голос Валентина Петровича не мог не радовать.
— Дядя Валя, я отлично! Как вы?
Лифт словно специально ждал, когда Билл нажмем кнопку вызова. Бесшумно распахнул двери.
— Мы хорошо. Скучаем. Вот, все тебе привет передают.
— Спасибо!
Билл вопросительно посмотрел на меня — он-то по-русски ни слова не понимал. Я, закрыв трубку рукой, пояснила:
— Это с работы. Мой начальник.
Он сделал вид, что не подслушивает, разглядывает свое отражение в зеркале лифта.
— Скажи, он уже прилетел?
— Да. Сегодня днем. Я так счастлива, дядя Валя! Я безумно счастлива! — прижалась к Биллу и поцеловала его. Он улыбнулся, обнял в ответ.
— Как я рад за тебя, девочка. Вы отличная пара. Вы просто прекрасная пара.
— Я знаю. И потому очень счастлива! Хочу кричать об этом на весь мир!
— Наконец-то наша Маша улыбается. Маша, а ведь я тебе по делу звоню, как ты понимаешь. По очень важному делу. Тебе уже все рассказали?
— Нет, — удивленно затрясла я головой. Черт, кажется, накрылся завтра Биллин шопинг медным тазом, по крайней мере для меня. Чует сердце, сейчас опять пошлют в какую-нибудь клоаку освещать какую-нибудь зловонную проблему.
— Надо материал сделать про экстремальный туризм — это модно сейчас. В Москве с турфирмами пообщаешься. А вот там, в Австралии, наши коллеги организуют тебе поездку в племя каких-то аборигенов. Проводника дадут, транспорт, в общем, скатайтесь, посмотрите на их быт, чем живут, чем дышат. Ну и приплети все это к экстремальному туризму. Фотографий побольше нащелкай. Не мне тебя учить. Все поняла?
Ну, так и есть… Елки…
— Дядя Валя… — захныкала я в трубку. — Помилосердствуйте, батенька…
— Ничего-ничего, совместишь приятное с полезным. Наверное, на Конгрессе совсем стухла?
Кивнула и нахмурилась… Блин, как Биллу-то сказать про аборигенов?
— Все, бывай, моя хорошая! Рад был тебя услышать. Целую.
— Пока. Я тоже…
Сбросила звонок. Что же делать? Ну почему все вечно через одно место?
— Что-то случилось? — спросил Билл, заметив мой расстроенный вид.
— Я завтра работаю.
— О, нет! — простонал он. — Я так ждал эти выходные…
— Я даже не знаю, что тебе сказать… Слушай, ты можешь поехать со мной и познакомиться с бытом аборигенов. Будем считать, что это экскурсия. А можешь остаться в отеле и отоспаться. Я после обеда или вечером вернусь, ты и не заметишь. Но если ты сейчас скажешь нет, то я никуда не поеду и завтра мы проведем так, как ты хочешь.
Он раздумывал, покусывая губу. Я смотрела на нее, смотрела, а потом не выдержала и чмокнула. Сколько же в нем секса. Хочется съесть мальчишку!
— Это важно для тебя? — спросил он грустно.
— Это моя работа, — развела я руками.
— Значит, мы поедем на экскурсию, — улыбнулся Билл. — К тому же я ни разу не видел живых аборигенов. Будет, что рассказать Тому.
Я обняла его за талию и с удовольствием прижалась щекой к груди. Господи, как же мне хорошо!
В Макдональдсе он скупил, кажется, все меню. Я наблюдала, с каким удовольствием Билл делает заказ, просто тыкая пальцем в знакомые слова, и светится от счастья. В Европе эту жуткую пищу он может есть исключительно в номере или гримерке. А тут сам себе покупает. И тут же будет есть. Как все. Как простой человек. Как обычный смертный. Вот она настоящая свобода — быть самим собой и не опасаться ни истеричных девочек, ни вспышек фотокамер! Есть руками, не боясь измазаться, так, как хочется, с выпадающим из булки салатом и капающим на поднос и футболку соусом. Мы ели и смеялись. Целовались. Много целовались. Мусорили. Баловались. Дурачились. Булькали кока-колой. Билл неприлично чавкал, громко ржал и иногда кидал в меня кусочками салата и картофелем-фри. Я отвечала ему тем же. На нас уже начали коситься. Но нам было все равно. Главное, что весело.
— Мари, только резко не оборачивайся, — произнес он тихо и загадочно, глядя мне через плечо. — Мне кажется, что за нами наблюдают.
— Уверен? Думаешь, твоя слава и до Сиднея добралась? — хихикнула я.
— Мужик? — скривившись, протянул Билл. — Не та целевая аудитория. Он за нами уже минут пятнадцать наблюдает. Я постоянно ловлю его взгляды.
Я громко загоготала. Нет, Билл был без косметики. Но длинные черные волосы с белыми «перьями», которые он просто взбил руками перед выходом, женственные манеры и мягкие черты лица… Черт, к нам пристал маньяк-педофил!
— О, дьявол! Он идет к нам! С шикарным букет алых роз!
Я оглянулась. И… земля ушла из-под ног! Почувствовала, как кровь моментом отхлынула от лица, в груди похолодело и свело все судорогой. Резко и шумно вскочила. Стул с грохотом проехался по полу и отлетел в сторону. Я шарахнулась от нашего стола, как нечисть от священных мощей. В голове взорвались и разом исчезли все мысли. Осталось всего три слова. Три матерных слова. Но даже их я не смогла бы сейчас произнести — скулы окаменели, лишь зубы громко стучат.
— Машка!!! Машка!!! Как я по тебе соскучился! Сто лет тебя не видел!!! Машка! Любовь моя!
Родриго, небрежно швырнув огромный букет на стол, подлетел ко мне, обхватил за талию и принялся кружить.
Три матерных слова…
Он потянулся, чтобы поцеловать, но я резко дернула головой, и Родриго промахнулся, попав губами куда-то в висок.
Билл! Мат! Много мата! Билл! Билл!!!
— Отпусти меня! — взвизгнула я на русском срывающимся фальцетом. И отчаянно задергалась в его крепких руках. Не тут-то было! Родриго, лишь посильнее сжал объятия и наконец-то достал мой рот, ворвался туда языком, засосал губы.
Мат! Мат! Билл! Мат! Мат!!! Очень много мата!!!
Я глупо замычала…
Билл!!!
…и не придумала ничего лучше, чем укусить его за язык.
Родриго вскрикнул и ослабил хватку.
— Да ты охренел?! — возмущенно срываюсь в крик, чувствуя, что еще немного и вцеплюсь в его рожу когтями. Если освобожусь. — Какого хрена ты засасываешь меня при моем молодом человеке?! Руки убери… — голос сипит, и последние слова я уже громко шиплю.
Гнев сейчас взорвет изнутри.
Я зло его отпихнула и растерянно уставилась на серого, как холст, Билла — глаза огромные, рот приоткрыт, лицо такое, будто его ударили ни за что.
— Кто это? — голос звенит, словно перетянутая струна, вот-вот лопнет. И я поняла, что поползу за ним на коленях до самой Германии, лишь бы умолить не уходить.
Рада бы ответить, да не могу — язык не слушается. В голове всего три слова. Три матерных слова. У меня натуральный столбняк с полной парализацией всего организма и мозговой деятельности в частности. Стою между ними и ничего с собой не могу поделать — ни с места сдвинуться, ни слово произнести, лишь с ужасом смотрю на Билла. Тело начинает бить мелкая дрожь.
— Милая моя девочка, — Родриго делает шаг ко мне и приобнимает за плечи. — Ну же познакомь меня со своей… своим… с этим… эээ… С этим милым созданием!
Слышу тщательно скрытую издевку в интонациях. Родриго говорит по-русски. Голос — сладчайший мед. Билл видел, что он давно наблюдал. Значит, не заметить наши отношения не мог. Следовательно… Черт!!! Откуда он свалился на мою голову!!!
Скидываю его руку.
Мозг вообще не работает. Лишь к трем матерным словам добавилась одна идиотская мысль, стучащая в висках великим колоколом: что делать?
— Кто это? — звучит одновременно глумливо по-русски и ошарашено по-немецки.
— Это мой бывший парень. Я рассказывала… — выдавливаю по-немецки, не сводя с Билла глаз. Голос едва слышен, дрожит, местами вообще пропадает или срывается в какой-то писк. — Клянусь, я понятия не имею, что он тут делает.
— А он в курсе, что он бывший? — струна с жалобным визгом лопнула, больно поранив мою душу.
Торопливо киваю в ответ. Потом еще раз и еще. Дерьмо какое! Я просто сейчас рухну перед ним на колени и вцеплюсь в ноги.
— Да, — с шумом выдыхаю. Господи, только поверь мне!!! Только поверь!!! Жизнь за тебя отдам! Только поверь!!!
— Ефимова, ты, блин, меня представишь своему… — вижу, что Родриго едва сдерживается, чтобы не захохотать. Внимательно рассматривает парня. — Он только по-немецки понимает? Do you speak english, детка? — садится перед ним на стул и облокачивается на стол, сильно поддавшись вперед к отпрянувшему Биллу. — Ты, мать, как я погляжу, педофилией страдаешь. Ему хотя бы пятнадцать исполнилось? Ты паспорт проверяла?
Он говорит очень нежно и ласково. Идеальный вариант замаскировать грубость перед человеком, который не знает языка.
Я вспыхиваю и презрительно морщусь. Гнев рвется наружу, но я не позволяю ему взять вверх. Захожу Биллу за спину. Кладу руки на плечи. Пальцы сами собой пробежались по шее, по скулам. Нежно его целую в щеку и гордо говорю по-английски (твою мать, хочешь знать, кто это, — узнаешь!):
— Родриго, познакомься, это мой… — запнулась. Бойфренд звучит пошло. Как? — Это мой любимый мужчина.
— Твой любовник? — уточняет Родриго по-русски.
— Нет, — упрямо отзываюсь по-английски. — Это мой любимый молодой человек. Это мой мужчина. Которого я люблю. Его зовут Билл. Прошу тебя не хамить ему и относится с уважением.
Губы Родриго скривились в усмешке. Я вожу ладонями по плечам Билла, одновременно успокаивая себя, что если ему сейчас придет в голову сорваться с места и сбежать, я не позволю. Вновь нежно целую в щеку — надо расставить приоритеты с самого начала. Билл никак не реагирует на все мои действия, застыл. Только я лица его не вижу. Не знаю, что с ним происходит.
— Билл, это Родриго. Мой хороший друг и бывший любовник. Я тебе рассказывала про него в Москве, помнишь? — тоже по-английски, теперь чтобы понял Родриго.
— Значит я любовник, а он любимый? — улыбается сеньор Гарсия-Пуговкин, ласково уставившись на меня. — Вот этот вот?
— Родриго, уважай мой выбор, — отвечаю твердо на английском. Хочу, чтобы они оба понимали, о чем я говорю.
Неожиданно Родриго вскакивает. Несчастный стул в очередной раз с грохотом отлетает в сторону. Я не заметила, как от страха впилась ногтями в плечи Билла. Его рука мягко накрывает мою, аккуратно разжимает пальцы. Он легко касается губами запястья. От сердца отлегло. По крайней мере, если бы он сейчас мечтал послать меня далеко и надолго, то не стал бы целовать руку.
— Уважать твой выбор?! — орет Родриго по-английски. — Уважать?! Я хорошо помню, как ты простонала его имя в постели! А еще я хорошо помню, как мне звонил твой крестный и просил привести тебя в чувства, потому что ты невменяемая из-за какого-то козла! И я отлично помню, что возился с тобой полтора месяца, пытаясь хоть как-то вывести из депрессии! Все развлечения были к твоим услугам! Лучший ресторан? Пожалуйста, Маша! Хороший секс? Пожалуйста, Маша! Хочешь дорогую цацку? Ни вопрос, Маша! А какие ты истерики закатывала?! И из-за кого? Из-за какого-то сопляка?! Вот из-за этого ублюдка ты полезла щекотать себе нервы в гетто? Вот из-за него ты едва не погибла в Венесуэле? Это из-за него ты чуть не сдохла в горячке в Москве, когда тебя еле откачали?! Ефимова! Ты сумасшедшая! Я-то думал, там мужик, настоящий, здоровый! Вот с таким хреном! А что я вижу? Вот это ты называешь мужчиной? У этой инфантильной телки член-то есть? Или вы искусственным пользуетесь? Ради кого все это? Ради вот этого чмошника, который даже на мужчину не похож?!
Я счастливо улыбнулась, прижав плечи Билла к своему животу. Потрепала его волосы. И, довольная, сморщила носик, чмокая в макушку.
— Да, Родриго, это все ради него.
— Ты спятила? — искренне недоумевал он.
— Да, я спятила.
— Машка…
— Родя… Я люблю его.
Билл отодвинул поднос с мусором и поднялся. Я напряглась. На всякий случай засунула палец в шлевку на его джинсах, чтобы хоть как-то удержать. Оказалось, что они одного роста. Только Родриго, 28-ми лет от роду, активно занимающийся самбо, дзюдо и бодибилдингом, гораздо шире в плечах. И Билл, 18-ти лет от роду, ничем не занимающийся, кроме пения и танцев, рядом с ним смотрелся мелко и как-то по-особому хрупко.
— Мария мне рассказывала о вас. Приятно было познакомиться лично, — выдал он на английском с сильным акцентом, коверкая слова. Потом обнял меня и поцеловал в шею. — Извините, у нас были планы на вечер.
— Сядь, мальчик, — процедил Родриго. — У меня тоже были планы на вечер. И ты в мои планы ну никак не входил.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям