0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Ученица Особого Назначения (эл. книга) » Отрывок из книги «Ученица Особого Назначения»

Отрывок из книги «Бестеры трех королевств. Ученица Особого Назначения (#1)»

Автор: Соловьева Елена

Исключительными правами на произведение «Бестеры трех королевств. Ученица Особого Назначения (#1)» обладает автор — Соловьева Елена Copyright © Соловьева Елена

ГЛАВА 1. «Не так страшен бестер, как его малюют»

В этот день рухнул мой привычный мир. Взорвался и принялся отстраиваться заново.

В нашу забытую Богом и людьми провинцию заявился бестер. Тот, чье имя не принято произносить вслух. Им пугают детей и устрашают подростков. Бабка Глаша, кухарка, часто так приговаривала: вот будешь ковырять в носу и рявкать на старших — прилетит бестер, заберет в лабораторию. Превратит в жабу да заставит служить при дворе, важным господам на потеху.

Кто бы знал, сколько в той шутке правды…

Жарким августовским вечером над поселком углекопов завис дирижабль. Двухпалубный, размером с нашу церквушку. Обшитый светло-серым металлом, блестевшим на солнце. Огромные лопасти вращались с громадной скоростью,  воздух гудел и подрагивал.

— Это сколько же квадров нужно, чтобы поднять его в воздух? — присвистнул Пашка. — Семьсот, не меньше!

— Тысяча! — возразил Лешка. — Выходит, таких, как наш Петрович, с сотню нужно, чтоб дирижаблем управлять!..

Лешка многозначительно поднял вверх указательный палец и напустил на лицо серьезности. Сынок приходского священника, он единственный из нашей компании умел считать. Потому и важничал.

— Кто ж виноват, что нас квадрами при рождении обделили? — шмыгнул носом Пашка. Утер нос рукавом рубахи, оставляя на и без того чумазом лице грязный след. — Плохо твой батька, видать, служит, вот и не жалуют нас способностями. Мне так мамка говорит.

— Да твоя мамка только и говорит, — не остался в долгу Лешка. — Хлебом не корми, дай языком почесать…

Между мальчишками завязалась потасовка. Вроде по пятнадцать лет исполнилось, взрослые почти, а все им неймется. Белобрысый, слегка полноватый, но крепенький Лешка смотрелся карликом рядом с долговязым, поджарым брюнетом Пашкой.

— Прекратите, нашли время! — я попыталась вразумить драчунов.

На мой мышиный писк ребята внимания не обратили. А, может, и вовсе не услышали. Подумаешь, девчонка-сорванец ростом с вершок. Пусть старше ребят на целых два года, зато худенькая и маленькая. Стриженая чуть ли не наголо, в кепке с чужой головы. В безразмерных штанах и мужицкой рубахе — тоже, кстати, с чужого плеча. Кто такую всерьез воспримет?..

— Отстань, Уголек! — отмахнулся от меня Пашка. — И малого оттащи, не то заденем ненароком — всем потом влетит.

Макарка, младший брат Пашки, тоже полез в драку. Пятилетка — а туда же. Рукава закатал, кулачки сжал. А покраснел-то, того гляди и лопнет, как помидор перезрелый.

— Ты-то хоть будь благоразумным! — я схватила малого за шкирку и отвела в сторонку. — Забыл, как тебе брат с локтя случайно заехал? Как потом пришлось к глазу бычье сердце с ледника прикладывать?

— Давайте лучше на чудо техники поближе посмотрим? – предложила я мальчишкам. — Помутозить друг друга вы всегда успеете.

 Пашка с Лешкой перестали кататься по пожухлой траве — будто только и ждали предложения. Обменялись хмурыми взглядами и наперегонки пустились в сторону Серых гор. Мы с малым кинулись следом.

— Ну же, не отставай! – скомандовал Пашка. И тут же упрекнул братца: — А ты чего какой медленный? Все веселье пропустишь.

Боковым зрением я заметила, как насупился Макарка. Нижняя губа предательски дрогнула, глаза покраснели. Пришлось на секунду остановиться и предложить:

— Запрыгивай уже!..

Макарка закинул руки мне на шею, обхватил ногами талию. Повис, точно маленькая обезьянка. Совсем как в книжке с раскрасками — мы такую у хозяйских детей видели. Помогли немного, размалевали. Правда, кроме углей и побелки ничего не нашли, и вместе с книжкой изгваздали всю детскую. Ох, и влетело нам тогда!..

 — Гляньте-ка, опять над этим местом кружат!.. — прокричал Пашка, задыхаясь от быстрого бега.

— Старики говорят, под Серыми горами прежде подземный город был, — важно заявил  Лешка. — Дед Кузьма там однажды  свечение видел. Хотел отцу моему показать, да там обвал случился.

Мы остановились как раз под дирижаблем, вытянули шеи, боясь пропустись что-то важное. Вот расскажем Петьке с Глашкой — все локти себе пообкусают. Им-то, хозяйским отпрыскам, не положено в заброшенные шахты лазить да по улицам босиком носиться.

— Дед Кузьма только хвалиться и горазд. Да пиво глушить по воскресным дням, — сухо заметил Пашка. — Если б не его десяток квадров — давно б взашей выгнали.

— Пока в поселке не появится новый одаренный — Кузьму все терпеть будут, — по-взрослому мудро заметил Лешка. — Без него некому единственный поезд до города тягать, вот и терпят.

Я ссадила малого на землю, приложила ладонь козырьком ко лбу и прищурилась.

— Кажись, нашли чего!.. — решила вслух. — Вон, гляньте, лучами впадину в горе высветили. И лопасти слабее крутиться начали…

Мальчишки сильнее вытянули шеи, но разочарованно вздохнули. Пашка и вовсе махнул на меня рукой.

— Ну и выдумщица ты, Уголек, — прошипел обиженно. — Нет там никаких лучей, брешешь ты.

— Да как же?! — непритворно возмутилась я. — Вон, красные, от пуза дирижабля отходят и на впадине заканчиваются. Да вы что, спелые, что ль?..

Мальчишки переглянулись. Пашка покрутил у виска и зашелся хохотом. Лешка поправил на носу постоянно сползающие очки и многозначительно заявил:

— Вот за что я тебя уважаю, Уголек,  так это за буйную фантазию. С тобою никогда не соскучишься.

— Не за то вы меня цените, — буркнула я, — не за фантазию. А за то, что быстрее и выносливее многих мальчишек. И работаю наравне с вами.

— И за это тоже! — продолжил хохотать Пашка. — Если б не болезнь твоя — ей-бо — женился бы. Нарожали бы малышей таких же выносливых, как ты. И красивых — как я.

«Женишок» выпятил молодецкую грудь и самодовольно улыбнулся. А мне стало не до смеха: свою ущербность всегда воспринимала болезненно.

— И что бы наши с тобой красивые малыши делали? — взбунтовалась я. — Уголь добывали, не разгибая спины, чтобы к тридцати выглядеть дряхлыми стариками и кашлять не переставая? Иль тоже к Нюрке устроим — грязную работу делать да по поручениям бегать?

— Да ну тебя, вечно все изгадишь, — отмахнулся Пашка. — Я ей о высоком, а она вот заладила… Деды наши так жили, и мы проживем. Вообще мечтаю в город податься — вот там жизнь.

— Кому мы без квадров там нужны?.. — вздохнул Лешка.

Мы с Пашкой посмотрели на него с легкой завистью. Уж кому-кому, а Лешке переживать не о чем. Батюшка пристроит старшого на теплое местечко – голодать точно не будет.

То ли дело мы, голодранцы. Старшие работники говорят, будто нам еще повезло, что тетка Нюра подобрала сирот, хлеба не жалеет и одежды. Да больно жесток кусок-то у хозяйки, поперек горла часто встает. С семи лет работаем как взрослые, а платы не видим. Вон, даже Макарку к труду приобщать начали — вместе со всеми отправили пироги шахтерам продать, да оставить приглашения в игорный дом хозяйки. Никто и не подумал, что малышу тяжко так далеко идти, да еще и узелок тащить.

— Смотрите, смотрите! — выкрикнул Лешка. — Кажется, садиться надумал!

Позабыв о печалях, мы жадно всматривались, как громадина-дирижабль приближается к нам с удивительной для такого размера скоростью. Видать, им и вправду сильно одаренные управляют, иначе б непременно рухнул.

— Чего рты разинули, раздавит! — заорал Пашка. — Айда прятаться!

Мы скрылись за ближайшим валуном. В потрепанной, не слишком чистой одежде, практически слились с серыми камнями. И только глаза горели ребячьим задором.

— Не, не садятся… — шепнул Лешка. — Только ниже опустились. Боятся, поди, что их  «тарантайку» сведут.

Мы захихикали, но поспешно прикрыли рты ладошками.

Днище дирижабля разверзлось, и на прочных путах опустилась на песчаное плато машина. Нет, не машина – Механизм!

Такого чудища мы не могли представить в самых смелых фантазиях. Как паук на длинных ножках, а в сердцевине механизма покачивалась цилиндрическая кабина. Четыре передних конечности заканчивались сплющенными уплотнениями, похожими на широкие лопаты. К задним «лапам» крепились острые тесаки, длиной с пару метров каждый.

— Машина для раскопок… — восхищено прошептал Лешка. — Новейшая модель — я такую в журнале видел.

— Вроде бы семье священника не положено мирским интересоваться, — хихикнул  Пашка. — А твой батя на паровой машине разъезжает, да еще и журналы городские выписывает. Может, ты с нами на шахту только ради того и навязался, чтоб потом механизму эту посмотреть?

— А как ты предлагаешь моему отцу до дальних шахт собираться: пешком? А если кому поддержка нужна, помощь? Или отпевание… — Последнее слово Лешка проговорил скорбным голосом. Вздохнул горько и продолжил: — Про машину эту никто не знает. Видишь, знак на дирижабле?

— Подумаешь, закорючка, — пожал плечами Пашка.

— Это инициалы, — возразила я. — Как у нашей Глашки на приданом. Только буквы странные,  мне такие еще не попадались.

— «ДФ», — благоговейно произнес Лешка. — Знак закрытой академии!

Вот тут моя челюсть плавно поехала вниз. Ничего себе гости пожаловали к нам в Углинск. Теперь мы еще пристальней рассматривали дирижабль. А после — и людей, спустившихся к машине для раскопок.

Хотя, я сомневалась, что десяток бравых молодцев в комбинезонах, утыканных странной аппаратурой, вообще были людьми. Одни маски и плотно прилегающие к лицам очки чего стоили. Про вычурную обувь на рифленой подошве, перчатки из кожи и чемоданчики в руках и вовсе умолчу.

Один бестер выделялся среди остальных — осанкой, уверенной поступью, да и внешним видом. Вместо правой руки у него стоял механический протез, снабженный датчиками, приборами и разного рода винтиками. К плечу крепился дрон, напоминающий стальную стрекозу.

Этот бестер отдавал приказы не терпящим возражения тоном. Движения его были полны уверенности и силы. Спокойный, важный и в тоже время уряжающий. Командир, небось.

— Бесы… — подал голосок Макарка. Даже он, обычно неразговорчивый и тихий, впечатлился зрелищем.

— Да не бесы, бестеры, — вразумил его Лешка. — Гибриды одаренных людей и животных. Лучшие бойцы особого назначения. К тому же  мастера механики и шпионажа.

Пашка посмотрел на друга удивленно и покачал головой.

— Нет, ты точно не из семьи священника.

— Наука никогда не мешала религии, — возразил Лешка. — Отец говорит, что мир и покой настанет, когда обе эти основы станут шагать в ногу. И…

Продолжить он не успел. Бестеры завели машину и направились к той впадине, которую прежде высвечивали лучами.  Проехали — в нескольких метрах от нас. Но, вроде бы, не приметили.

— Фух, понесло, — охнул Лешка и шумно фыркнул. — Я прям дышать боялся… У них же это, чутье…

— Не у всех, — возразил Лешка. — Только у тех, кому досталось животное с определенными способностями. Ну, или рептилия… Эй, а где малой?

Я похлопала рядом со своим боком: минуту назад Макарка сидел рядом. И вот уже помчался вслед за машиной. Точно приворожила она его чем.

— Куда, постреленыш! — крикнула я и пустилась следом. — Пропадешь же!

 Но Макар и не думал останавливаться. Напротив, припустил, словно заяц. Запрыгнул на узкую подножку копалки и показал нам язык. Небось, чувствовал себя победителем, доказал старшим, что тоже не промах.

Копательная машина прибавила ходу. Я тоже. Нужно было спасти мальчонку — во что бы то ни стало!

Мальчишки давно отстали, но я упрямо продолжала преследование. Не могла бросить мальца на забаву бестерам. Кто знает, что они придумают, когда заметят Макарку?

Догнала. На ходу уцепилась за поручень, подтянулась. На узкой площадке было слишком мало места, пришлось висеть на руках.

— Ты что же? — напустилась на Макарку. — Чего удумал?..

— Поиграться хотел… — пискнул малой. — Как вы, когда на машине священника…

— Это ж бестеры! — рыкнула я.

Хотела как следует отругать, но не смогла. Макарка и сам понял, что натворил. Теперь трясся, как березовый листик на ветру и икать принялся со страху.

Смягчила выражение лица и ласково произнесла:

— Не дрейфь, сейчас что-нибудь придумаем. Просто так мы им в руки не дадимся. Или лапы — что там за конечности у бестеров?

Копальная машина не сбавляла ходу. Попав на каменистую почву, стала работать не только передними «ковшами», но и задними «тесаками». Как теперь спрыгнуть?

Нет, я-то сумею, главное ― правильно все рассчитать. А как же Макарка? Он и без того не слишком ловок, да к тому же сильно напуган. Не сумеет сгруппироваться и угодит прямиком под «нож». Или о камни расшибется…

Машина затормозила так резко, что я едва не сорвалась. Макарка прижался к кабине, как к мамке, и заскулил, точно щеночек.

— Ну же, давай за мной! — я спрыгнула первой и протянула ему руки. — Успеем убежать. Скорее, хватайся!..

Макарка спрыгнул. Повис на мне и уткнулся лицом в плечо.

Я обернулась, готовясь ринуться к ближайшему утесу.

Не тут-то было. Бестеры окружили сплошной стеной. А тот, что командовал посадкой, стоял совсем рядом. Точно лис, подкрался незаметно и готовился утащить в темную нору.

— Кому это тут у нас жить надоело? — спросил он насмешливо. Из-за плотной кожаной маски голос казался глухим, точно доносился из бочки. — Зачем гнались, что хотели?

— Посмотреть на машину, — не соврала я. Спрятала Макарку за спину. — Простите, что помешали вам подземный город искать… Ой!..

Я поспешно захлопнула рот, чтоб оттуда не вывалилась еще какая-нибудь глупость.

Бестеры рассмеялись. Но командир живо их осадил одним взмахом руки.

—  Сколько лет? — уточнил главный бестер. Стянул с моей головы кепку, всмотрелся в глаза. — Уровень одаренности? Имя?

Сквозь прорези маски меня палил зеленый огонь. Вот уж никогда не думала, что у бестера могут быть такие глаза. Думала, они холодные, безжизненные. А тут — цвет весенней листвы, свет далекой путеводной звезды.

— Нету во мне квадров, — я шмыгнула носом. — Годов — семнадцать. Кличут Угольком.

Говорила, а сама старалась смотреть мимо бестера. Лешка и Пашка выглядывали из-за дальнего валуна, но подойти не решались. Отчаянно махали руками и приказывали бежать.

Куда тут!.. Знали бы они, как подкашиваются ноги под этим взглядом, как путаются мысли и сбивается дыхание. Даже от долгого бега со мной такого никогда не случалось.

— Ни одного квадра? — продолжил допрос бестер. — Сколько раз обследовался?

— Как и положено — в восемь и в шестнадцать, — буркнула я.

Не впервой меня принимали за парня, привыкла. Только на этот раз что-то задело, будто игла в сердце кольнула.

— Хм!.. — Бестер неверяще прищурился.

Сложил руки на широкой груди. При этом стрекоза на плече взметнулась, заработала пропеллерами. Взлетела чуть выше головы хозяина, сверкнула на меня радужными глазами.

 Остальные бестеры стояли молча, сложив за спиной руки. Ничего себе у них выправка — без команды вздохнуть боятся.

— Неодаренный, но при этом на своих двоих догнал моего «крота» — снова хмыкнул командир. — Смог удержаться на полном ходу и при этом сохранить жизнь другому. Похвально.

Я покраснела. Не привыкла, чтобы кто-то хвалил. От тетки Нюры разве что затрещину дождешься, да и помощницы ее скоры на расправу. Только бабка Глаша, кухарка, изредка приголубит, пряник в праздник подкинет.

— Родители одаренные? — вновь задал вопрос бестер. — Каков их уровень?

Я пожала плечами и все же опустила взгляд. Переступила с ноги на ногу: только сейчас заметила, что во время погони изодрала ступни в кровь.

— Чего молчишь? — бестер проявил недовольство. — Отвечай, когда спрашивают!

— Нет у нас родителей… — пискнул из-за моей спины Макарка. — Дяденька, это я виноват. Я хотел машину поглядеть. Вот меня и наказывайте…

Вот так тихоня! Ишь, как разговорился.

Я попыталась засунуть мальчонку обратно за спину, чтоб не нарывался на рожон. Но тот встал впереди меня, уткнувшись затылком в грудь. Настоящий защитник. Не смотри, что дрожит да стучит от страха зубами.

— Не знаю родителей, — я все же призналась. Обняла Макарку, всем телом ощущая поддержку. — Меня в заброшенной шахте нашли, еще младенцем. На воспитание тетка Нюра взяла — хозяйка... гм, игорного дома.

Ну, на воспитание — громко сказано. Да и в игорном доме, окромя карт да выпивки, много чего предлагали. В том числе услуги девок облегченного поведения — так их бабка Глаша обзывает.

Когда меня подбирали, тоже, поди, думали, будто красавицей вырасту. А я во какая уродилась — маленькая, щуплая, да к тому же больная…

— Странно, что в таком маленьком городке не смогли настоящих родителей найти, — бестер удивился вслух. — У вас тут население — человек сто, не больше…

— Ничего странного, — обиженно заявила я. И выдала версию, которой меня «кормили» на протяжении семнадцати лет: — Девки незамужние от плодов грешной любви часто избавляются. Сбросил в шахту — и забыл.

Бестер прищелкнул языком. Едва различимо вздохнул — неужели такие, как он, умеют сочувствовать? А говорили, будто измененные вообще не способны испытывать ни стыд, ни жалость…

Правда, и бестеров из наших мало кто видел. Мне вот — свезло.

— Ступайте домой, оба! — приказал бестер после недолгого размышления. — О том, что видели — помалкивайте, целее будете.

По команде остальные бестеры расступились. Макарка привычным жестом запрыгнул на меня, и мы сбежали, не прощаясь. Я и о пятках расшибленных забыла, и о приличиях. Лишь бы подальше свалить от зеленоглазого бестера.

— Вот это приключение! — не уставали восхищаться Лешка по пути домой. — Ты, Уголек, вообще везунчик!

— Рассказать — не поверят! — добавил Пашка.

— А ты и не рассказывай, — посоветовала я. — И вообще, никакой я не везунчик, скорее наоборот… бестер не разрешил рассказывать о том, что мы видели. Так что берите пример с Макарки — помалкивайте.

Малой сильно перенервничал и теперь стал особенно тихим. Лишь когда почти дошли до игорного дома, вдруг встрепенулся и напомнил:

— Соль-то мы не купили… И муку.

— Ей-бо!.. — Пашка хлопнул себя по лбу. — Нюрка нас пришибет!

Мне ничего не оставалось, как покивать. И мысленно приготовиться к выволочке. Хозяйка приказала на вырученные деньги приобрести целый список самых необходимых продуктов. Собственно, за этим нас и отправили всей дружной командой.

— Ох, ё! — воскликнул Пашка. Продемонстрировал дыру в кармане. — Деньги выпали… наверно, зацепился, пока по камням карабкался…

— Ну, все, домой можно не возвращаться, — констатировала я.

— Давайте в церковь зайдем, — предложил Лешка. — Возьму с подношений немного, отец и не заметит.

Не впервой ему приходилось нас выручать: то масла подкинет, то яиц вареных притащит. Сдается, батька его замечал убытки, но никогда виду не подавал. На то ж и нужны подаяния, чтоб нуждающимся раздарить. То, что у нас опекунша есть, еще не значит, будто мы не нуждаемся.

— Нельзя, — с сожалением выдохнула я. — В храм муку первосортную носят, а нам приказали самой дешевой купить — на новые пироги. Нюрке неважно, чем шахтеров кормить. Главное ― к себе заманить.

Лешка хлопнул меня по спине и подбодрил:

— Не будь букой. Авось, Нюрка и не заметит подмены.

Она и вправду не заметила. Ни на муку, ни на мешочек с солью никто внимания не обратил. Зато меня Машка с Глашкой — хозяйкины помощницы — сцапали и чуть ли не силком потащили в сторону бани.

— Вы чего, ополоумели?! — возмутилась я. — Три дня назад мылись.

— От тебя воняет, как от козы! — фыркнула и сморщила носик Глашка. Пышная рыжеволосая красавица, она была любимицей всех мужчин в округе. — Опозоришь наше заведение перед почетными гостями.

— На твое счастье этот бестер извращенцем оказался, — поддакнула ей Машка, самая взрослая, но и самая опытная из девушек Нюрки. —  Вишь, экзотики ему захотелось. Совсем зажрались, монстры ненасытные. Им теперь не красавиц подавай, а девчонок, на парней похожих.

— Бестер здесь, у нас? — От неожиданности я перестала сопротивляться. Позволила затащить себя в предбанник и даже начать раздевать. — Обождите, какая ему девушка понадобилась?..

Глашка стянула с меня шаровары и поморщилась. Ну да, от болезни и скудного питания я больше похожа на жердь, чем на девушку. Да кому до того есть дело?..

— Тебя он выбрал, дуреха! — рявкнула Машка. — Так и сказал, Уголька приведите. Радуйся, хоть на что-то сгодишься. Этот бестер маман столько денег отвалил — и ей хватит, и нам, и тебе на приданое останется. Глядишь, с деньгами на тебя кто и польстится…

 

ГЛАВА 2. «Назвал груздем — забирай в короб!»

— Не пойду! — завопила я. — лучше в шахты меня отдайте, только не это!..

Рванулась из рук Глашки, кинулась к двери. Машка преградила путь, заслонив проем пышным телом. Широко расставила руки и объявила:

— И не мечтай улизнуть! За тебя деньги заплачены, будь добра отработать.

— Не убудет с тебя, — поддакнула подружайке Глашка. — Потерпишь разок, а там, глядишь, и понравится.

Я поднырнула под пышную юбку Машки, толкнула дверь и вывалилась на улицу. Прыжком поднялась на ноги, прикрыла грудь руками. Хорошо, хоть штаны снять не успели, иначе нагой пришлось бы в поле драпать.

— Опомнись! — приказала Глашка. — Куда тебе рыпаться? Или с голоду сгинешь, или шакалы сожрут. Куда тебе, худосочной, против зверя дикого?

— А чем бестер-то лучше?.. — тихо шепнула Машка.

Я услышала. Не оглядываясь, рванула к яблонькам. Там, за ними, дыра в заборе — пролезть, наискось через речку-парашку, да в поля. Права Машка, уж лучше шакал, чем бестер.

Боялась я не близости и даже не боли. Баба Глаша давно рассказала, какова женская доля — терпеть да мужицкие прихоти выполнять. Сказала, что в дар за покорность женщинам детки достаются. Да и мужья ублаженные ласковые да щедрые.

Нет, деток я хотела. Да и от мужа ласкового бы не отказалась. Но стоило представить, что зеленоглазый бестер увидит обнаженной, — хоть вой. Говорят, в больших городах женщины все наповал хорошенькие, чистенькие да холеные. Куда мне против них? Поиздеваться если только, посмеяться над простодырой…

— Петька! Ленька! — Глашка использовала запрещенный прием — кликнула вышибал. — А ну, держите ее, пакостницу мелкую! Ишь, чего учудила! Тут у нас бордель, а не институт благородных девиц. Нечего цацу из себя строить!..

Я старалась ее не слушать и не чувствовать, как по щекам катятся горючие слезы. С Глашкой и Машкой все понятно — для них под любого мужика лечь ― раз плюнуть. А бестер-то каков! Вот что ему от меня надобно? Неужто так решил заставить молчать? Получше-то способа нету?..

— Отстаньте от меня! — выкрикнула я. Утерла кулаком застилающую глаза влагу. — Не хочу быть как вы. Не стану!..

Столько лет меня не трогали, даже мысль никому не приходила предложить лысую да тощую девушку клиенту. Думала, так и проживу всю жизнь пацанкой. Так нет же, надо было этому бестеру явиться!..

Вот и долгожданные яблоньки. Вот и забор. Только дыры-то в нем нет…

— Заделал Федор лазейку твою! — громыхнул сзади Ленька. — Некуда тебе бежать, малявка.

— Смирись уж, — посоветовал Петька.

Я, конечно, ловкая да прыткая. Но куда мне против здоровячков-вышибал?..

Скрутили, аки теленка жертвенного. Поволокли в баню, на лавку бросили.

— Ненавижу! — рыкнула я.

Извернулась и таки тяпнула Леньку за руку. Почувствовала во рту соленый привкус и злорадно улыбнулась. Пусть бугай хоть часть той боли и унижения почувствует, на которые меня обрекает.

— Ах, ты, свинота! — рявкнул Ленька и замахнулся кулаком. — Ща вот зубы повыбиваю, будешь знать!

— Не сметь! — послышался грозный окрик Нюры. — Не то я вам сама зубы повышибаю, нечем будет лыбиться!

Дородная, высокая, чуть полноватая, но все еще интересная, наша хозяйка вплыла в предбанник. Рыжие кудри под чепец спрятаны, как у порядочной горожанки. Морщины белилами засыпаны, в руках чемоданчик докторский. Платье белоснежное, а душа черная, как сажа.

 — Что же ты, деточка, разбушевалась? — притворно ласково пропела Нюра над моим ухом. Присела рядом на лавку. — Знала ведь, у кого живешь. Хочешь ― верь, хочешь ― нет, но доля наша не самая печальная. Ты посмотри на жен углекопов — все как наповал больные, дерганные, голодные. И на моих девочек глянь — кровь с молоком!

Я покосилась на Глашку — ну да, хороша, хоть и перестарок. Двадцать три уже, а спросом пользуется. В этом возрасте у женщин поселка уж по десятку деток, лицо, как сапог, да спина знаком вопроса. А эта ничего, бегает.

— Все одно не пойду! — я продолжила сопротивляться. — Лучше с бедным, да по любви.

Тетка Нюра заколыхалась, как сливочный пудинг, который кухарка для особых гостей готовила. Потом вздохнула, зыркнула на меня серыми глазищами и укорила:

— Да если б не моя доброта, померла бы ты в шахте. Кто б тебя, такую ущербную, принял? Шахтерам руки рабочие нужны, помощницы. А я пожалела…

Мне стало стыдно и неловко. А еще жутко обидно за себя и за всех малышей, брошенных родными мамками.

— Тетенька, пожалуйста, не отдавайте… — взмолилась я. — Все-все буду делать, что прикажете. Самую грязную и дрянную работу. Вы же знаете, я не лентяйка. Только не отправляйте к бестеру. Все деньги отработаю, что он вам отдал.

Нюра нетерпеливо всплеснула руками и покраснела с досады. От уговоров перешла к запугиванию:

— Вот дуреха! Разве ты столько заработаешь? Да и не в деньгах дело — бестер этот грамоту предъявил, тремя королями подписанную. Он может получить любого человека в свое полное распоряжение, так-то, деточка… Не пойдешь сама — на веревке отведут. А меня по миру пустят, а то и голову отрубят за непослушание.

После этих слов я обмерла.

— Кто же он такой?.. — прошептала испуганно.

— Джекоб Фокс, — округлила глаза Нюра. Обернулась, точно боялась, что ее подслушают. — Сторожевой лис Их Величеств! Так что хочешь или нет, но идти придется. Не ради своего будущего, так ради нас. О мальчишках подумай — куда они пойдут, если наш игорный дом прикроют? Пашка выживет, а что с Макаркой станет?

Знала хозяйка, на что давить: разве я смогу бросить друзей? И голос у нее тягучий, липкий, точно липовый мед. Никогда Нюра не была со мной так ласкова.

Так прежде от меня и не зависело ничего…

— Давайте ей белладонны дадим, — предложила Машка. — Она ничего и не почувствует. Даже не запомнит.

— Ага, только слюни будет пускать или хохотать, как ведьма лесная, — не согласилась Машка. — Иль еще чего похуже отколет.

— Потерплю! — решила я. — Все же терпели…

— Вот и умница! — обрадовалась Нюра. Достала из чемоданчика флакончик с розовой жидкостью, серебряную ложку. Отмеряла нужную дозу и подала мне: — открывай рот. Сейчас примешь свое лекарство, помоешься… Сделаем из тебя красавицу!

Пришлось покориться. Позволить Машке с Глашкой отскоблить тело мочалкой, облить чуть ли не с ног до головы духами. Затем отвести в комнату, в которой сами девочки готовились принимать клиентов.

Машка и Глашка отыскали и нацепили мне на голову белый парик, похожий на башню из войлока. Поколдовали над лицом, выдали нижнее белье и платье. Подвели к зеркалу — одной из главных ценностей игорного дома: серебряному, в полный рост.

Красавица из меня не получилась.

Накрашенное лицо стало еще более худым и испуганным. Темный загар не смогли скрыть ни белила, ни румяна. Корсет до того стянул талию, что ее можно было обхватить чуть ли не ладонью. Полупустой лиф топорщился.

— Ничего-ничего, — запричитала Машка. — Мы это дело мигом подправим.

Вставила в пустые «чашечки» специальные подушечки, выдала вторые панталоны — чтобы создать эффект пышного зада, как у нее самой. 

Поверх всего этого безобразия на меня натянули лиловое платье. Длинное сзади, спереди оно едва прикрывало колени.  Широкие полупрозрачные ленты приподнимали грудь и завязывались на спине каким-то немыслимым бантом. Из-под подола торчали рюшечки коротеньких панталон.

— Чулки нужны! — ответственно заявила Глашка. — Плотные, чтоб избитых пяток не было видно. Не снимай их в процессе, слышишь?! А то насмерть перепугаешь бестера. И парик тоже не стягивай!

Я не сразу поняла, к кому обращаются. Поняв, кивнула и покраснела. Конечно, представляла, как и что происходит, но представить себя и бестера — не могла. Одному радовалась: в суматохе никто из обитателей игорного дома не удосужился спросить, откуда пришлым известно мое имя.

Ходили слухи, будто бестеры всесильны, и их сами короли побаиваются. У меня так и вовсе колени тряслись, а язык прилип к небу. Одно дело ― в горах встретиться, когда  на тебе мужская одежда. И совсем другое — иди к бестеру в опочивальню.

Тугой корсет не позволял дышать полной грудью. И без того слабая от болезни, я готова была впервые в жизни упасть в обморок. В тонком платье чувствовала себя беззащитной, очень уязвимой.

— Вот и готова, — довольно улыбнулась Машка. — А ты, оказывается, ничего так, если приодеть. Вполне хорошенькая.

— Вышибал звать или сама пойдешь? — уточнила Глашка.

После принятой микстуры я стала гораздо спокойнее. Все происходящее воспринималось как сон — кошмар, который придется пережить, а после постараться забыть.

— Сама, — пробормотала я.

Рядом с хозяйским, вдалеке от хозяйственных построек, располагался дом для постояльцев. Разумеется, он тоже принадлежал Нюре. Тут останавливались большие городские начальники, явившиеся в поселок с инспекцией; перекупщики угля  и прочие заезжие гости.

Последние являлись чаще всего: в городе не разрешалось бордели разводить, городовые серчали. Да еще и губернатору полагалось три десятины отдавать. А тут тебе раздолье. Для углекопов «подруги» похуже да постарше. Для ценных гостей — такие, как Машка с Глашкой.

Словом, наша хозяйка никаким заработком не брезговала. И остальных к тому приучала.

Меня привели в самый роскошный номер. С высокими с орнаментом потолками, освещенный лампой на три десятка свечей. Печь в изразцах, шторки тюлевые на окнах. В высоких дубовых шкафах — книги и журналы, привезенные под заказ. На столе — угощения всякие и бутыль дорогого вина.

— Эх, завидую тебе немного… — призналась Глашка. — Я и то в этом номере всего раз бывала…

Я не ответила. Взгляд уперся в массивную кровать под полупрозрачным балдахином. Огромную, наверняка мягкую,  застеленную атласным покрывалом. Такую широкую, что подобных мне худышек могло уместиться с десяток — лечь и при этом не мешать друг другу.

— Чего застыла, полезай уже! — Машка подтолкнула к кровати.

— Без вас обойдусь! — фыркнула я. — Убирайтесь, пока бестер не явился. Вдруг меня одной ему мало покажется?..

Машка испуганно вздрогнула. Громилы-вышибалы переглянулись и понимающе хмыкнули. И только Глашка нисколько не испугалась:

— А хоть бы и так! — брякнула и уперла руки в бока. — Да за такие деньги я с лешим улягусь, не то, что с бестером.

— Тебя не приглашали, — одернула ее Машка. — Давай оставим девчонку в покое, пусть посидит, обвыкнется. У нее ж впервые…

Они ушли, и лишь после этого я решилась подойти к кровати. Села, закинув ногу на ногу. Слегка распустила ленты на платье. Попробовала изобразить улыбку. В обители платной любви много чего насмотрелась, только прежде и не думала, что мне эти знания понадобятся.

Сидела долго. Улыбка успела сползти с лица, ноги — затечь. А бестер все не возвращался, словно нарочно испытывая мое терпение.

— Уж лучше бы поскорее покончить с этим! — бросила я, не отрывая взгляда от закрытой двери.

За окном совершенно стемнело. В комнате слало прохладнее — или это меня бил озноб? Как бы то ни было, я откинулась на кровать и накинула на колени край покрывала. Но забыться сном так и не смогла.

Бестер явился  ближе к рассвету. Бросил в угол мешок подозрительного вида, снял с плеча стрекозу и осторожно, точно большую драгоценность, пересадил на стол. Плеснул в блюдце воды из графина и пододвинул механическому созданию.

— Отдохни, Лира, — проговорил ласково. — Ты заслужила.

Ого, у этой штуковины и имя есть. Я осторожно перекатилась на бок и наблюдала за бестером. Страх перед грядущим смешался с любопытством.

Джекоб Фокс как раз снимал маску. Под ней оказалось вполне обычное, человеческое лицо. Никаких тебе рогов, свиных рыл и ослиных ушей, как любили описывать бестеров те, кто их никогда лично не видел. Напротив, Джекоб Фокс отличался правильными чертами лица. Высокий лоб, волевой подбородок, украшенный аккуратной аристократичной бородкой. На бледной от постоянного ношения маски коже болотными огоньками горели зеленые глазищи, манили и завораживали. Темные, слегка курчавые волосы были коротко острижены. Тонкие, но чувственные губы изогнуты в полуулыбке.

Таких мужчин я прежде никогда не видела. Даже порадовалась, что бестер носит маску — иначе девицы тетки Нюры растерзали его на сувениры. Они бы даже про деньги не вспомнили.

Фокс расстегнул крохотные замочки и ремни на комбинезоне. Коричневая плотная ткань упала к ногам хозяина, оставив того в одном исподнем. Бестер не носил ни мешковатых подштанников, как наши мужики, ни кружевных панталон, как городские клиенты Нюры. На нем красовалось тонкое белье из незнакомой ткани, плотно облегавшее тело от середины бедра до шеи. Слишком тонкой ткани — под ней отчетливо угадывалась крепость торса, рельефно выделялась каждая мышца.

Мне стало жарко. Боясь выдать себя, я вжалась в матрац, но глаз не прикрыла.

Джекоб Фокс прошествовал к столу, приподнял крышку с одного блюда. Затем со второго. Ужин успел остыть, но не утратил аромата. Обалденный запах тушеной говядины и овощей поплыл по комнате. Ради особого гостя Нюра не поскупилась на продукты — нам, прислужникам, о такой трапезе приходилось только мечтать.

Мой живот предательски заурчал. Как не вовремя вспомнил, что кроме кислых яблок и куска черствой булки, в него за целый день ничего не попадало.

Фокс насторожился. Круто развернулся и застыл напротив кровати, удивленно приподняв красиво очерченную темную бровь.

На его жест молниеносно отреагировала стрекоза. Удивительное механическое создание вспорхнуло со стола и стрелой ринулось в мою сторону. Замерло возле лица, работая пропеллерами. Радужные глаза уставились на меня, прожигая, кажется, до самых печенок.

— Брысь пошла!.. — я попыталась принять грозный вид.

— Не вздумай прикоснуться! — приказал бестер. Без маски его голос казался более сильным, величавым. — Лира ядовита.

Я затаила дыхание. Стрекоза продолжала сверлить меня взглядом, но стоило Фоксу щелкнуть пальцами, как она мигом заняла место — на плече хозяина. Недовольно потрепыхала крыльями и затихла.

Бестер стоял напротив, широко расставив ноги и сложив руки на могучей груди. Под его пронзительным, слегка насмешливым взглядом мне захотелось съежиться, превратиться в незаметный уголек, случайно упавший на широкую постель.

— Я же сказал, что мне не нужна девушка, — саркастично заметил Джекоб, ощупывая взглядом мою приподнятую лентами и корсетом грудь. Скользнул к тонкой талии. — Или у вас тут не понимают всеобщего?

— Понимают, — возразила я тонким, подрагивающим от напряжения голоском. Подавила желание натянуть покрывало до самого подбородка. — Вы сами велели привести меня. Забыли?..

Лицо бестера изумленно вытянулось, рот слегка приоткрылся. Кажется, он не привык, чтобы ему хоть в чем-то возражали.

— Я. Не. Заказывал. Девушку, — процедил он.

Какой же упертый! Не могла же Нюра ошибиться. Если бы хозяйке захотелось угодить бестеру, навряд ли она выбрала меня.

— Вы. Просили. Привести. Уголька, — тем же тоном отозвалась я.

Сначала велел привести, сунул в нос хозяйке грамоту, а теперь отказывается. Зря я, что ли,  столько времени тряслась от страха? В платье это дурацкое влезла, парик нацепила…

Джекоб Фокс опешил. На секунду с его холеного лица сплыла вся спесь, положенная по статусу главному бестеру трех королевств. Предо мной предстал мужчина — довольно молодой и весьма привлекательный. Подумаешь, протез вместо руки, да стрекоза на плече. Зато спина не сгорблена, как у местных рудокопов, руки чистые

О чем это я?..

Мысленно надавала себе подзатыльников и переспросила:

— Так зачем звали?

Никогда не видела, чтобы мужчины так громко хохотали. Бестер едва ли не пополам сложился, не на шутку испугав стрекозу. Лира вспорхнула в воздух и зазвенела над ухом хозяина. Наверно, ей такое поведение тоже показалось странным.

 — Так ты женщина? — наконец, спросил Фокс, утирая пальцем здоровой руки набежавшие в уголках глаз слезы.

— Девушка, — зачем-то поправила я.

— О-о-о, ну, это многое меняет… — наигранно-серьезно заявил бестер. — Расшнуровывай корсет, снимай воронье гнездо с головы и двигай сюда.

— З-зачем?.. — от ужаса я начала заикаться.

Подтянула колени к груди, уткнулась в них носом, желая спрятаться от насмешливых зеленых огней. Не сразу поняла, что такой номер мог прокатить со штанами. Короткий спереди подол платья не только не спрятал, напротив, обнажил колени и ступни, упакованные в чулочки.

Фокс хмыкнул. Упер руки в бока и склонил голову, почти коснувшись ухом стрекозы на плече.

— Ты всерьез вознамерилась меня соблазнить?

— Даже не думала, — возразила я.

Снова замоталась в одеяло, приняла воинственный вид. Точнее, думала, будто приняла: румянец пробивался сквозь плотный слой белил и выдавал с потрохами.

— Значит, так! — объявил бестер. — Произошло небольшое недоразумение, приглашал я не девушку на ночь, а парня.

«Так и есть, извращенец», — решила я. Округлила глаза и охнула. Недаром, выходит, про бестеров столько слухов ходит.

— Снова не угадала, — хмыкнул Фокс. — Я придерживаюсь традиционной ориентации, чего и тебе советую. Уголька пригласил, чтобы изучить его способности. Возможно, предложить место в академии. Если не в роли ученика, то в качестве курьера или лаборанта.

— Ух ты-ы-ы… — протянула я. Моментально позабыла и о внешнем виде и о страхе перед бестером. — А меня в лаборанты можно? Или в курьеры?

Стянула с головы парик и с мстительной улыбкой на лице выбросила в урну. Встала, сделала два шага вперед. Чуть ли не умоляюще взглянула на Фокса.

Тот поморщился и вздохнул. Стянул с вешалки шелковый халат, накинул и решительным жестом затянул пояс. Отвернулся, притворившись, будто обдумывает предложение. Хотя, по виду бестера было очевидно —  девчонка-замарашка в академии не нужна.

— Готовить могу, шить, убираться, по поручениям ходить, — я принялась набивать себе цену.

Фокс подошел к чемодану и извлек из него стальной обруч и маленьким датчиком посередине. Еще — два браслета и приспособление, сильно напоминавшее кандалы.

— Иди-ка сюда, — с загадочной полуулыбкой поманил меня. — Проверим кое-что.

Страх вернулся ко мне, прихватив с собой панику и заикание.

— Ч-что это?.. — спросила я и сделала два шага назад. Уперлась спиной в резной столбик кровати и судорожно вздохнула.

— Всего лишь миниатюрная версия квадрометра, — успокоил Фокс. — Садись в кресло и не шевелись несколько минут. Хочу убедиться, что у тебя нет дара.

Я пожала плечами: пусть убедится, мне-то что. Если уж городская махина не сумела уловить мои квадры, что говорить об этой коробочке. Смех один, а не квадрометр.

— Дыши ровно, — приказал бестер. Помог усесться в кресло. — Ноги не скрещивай. Дыши глубоко.

Прикрепил к моим ногам «кандалы» с датчиками, на голову натянул обруч. Мягкие, точно тряпичные, браслеты мягко коснулись запястий. При помощи кучи проводков и добытого из необъятного нутра чемодана экрана Фокс настроил квадрометр на частоту моего мозга.

Уже дважды я чувствовала, как покалывает виски. Как нечто чужеродное шарит по телу, пронзает его потоками колючего света. Именно так работал аппарат в городе. И каждый раз выдавал нулевой результат.

На сей раз  действие квадрометра было более слабым, щадящим. Однако работа Фокса оказалась напрасной. Ни с первой, ни даже с десятой попытки обнаружить во мне дар не удалось.

— М-да, совсем нет сигнала, — слегка озадаченно проговорил зеленоглазый бестер. — Мне очень жаль…

Я покивала, сдерживая слезы. Ведь знала, что ничего из этой затеи не выгорит. И все же надеялась до последнего.

Джекоб Фокс освободил меня от датчиков. Собственноручно растер затекшие щиколотки, распространяя по телу ошеломляюще приятное тепло. Подал руку и осторожно подтолкнул к столу.

— Знаешь, Уголек, порой мне кажется, что без дара жить куда легче. Ни тебе обязательств перед государствами, ни неудобств от проявлений дара. Вот поешь, а утром отправишься домой. За недоразумение я тебе доплачу — хватит средств, чтобы начать нормальную жизнь. Покинешь бордель, отрастишь волосы, заведешь себе мужа и десяток детей. А о нашей встрече и не вспомнишь.

Как ладно у него выходит. Да разве Нюра позволит мне покинуть ее игорный дом? Разве позволит оставить себе вырученные деньги? Да и волосы не отрастить — болезнь из меня последние силы высасывает. Все, что зарабатываю, на лекарство уходит. По крайней мере, так хозяйка говорит.

А муж и дети… Кто захочет жениться на «порченной» девке? Ни один углекоп не поверит, что я провела ночь с бестером и осталась нетронутой. Вот если бы Фокс сотником был или городовым — тогда б ничего еще. А после бестрера мной точно побрезгуют, не захотят после мутанта отпрысков плодить.

— Спасибо, — вежливо кивнула я и приняла поданную Фоксом тарелку с овощами и мясом. Отвела взгляд и как бы невзначай спросила: — Что ж, в вашу академию вообще женщин не берут?

Бестер едва не поперхнулся вином. Посмотрел на меня поверх бокала и упрекнул:

— Ты слишком любопытна, до добра это не доводит. А женщины-бестеры есть.

— Это какие же?— в моих глазах вновь затеплилась надежда.

Фокс сделал неопределенный жест рукой. Улыбнулся, будто вспомнил о чем-то хорошем.

— Особенные! — выдал с гордостью. — Крепкие телом, сильные духом и одаренные до предела.

Мне стало совсем не по себе. До окончания ужина я больше не задавала вопросов, прилагая максимум усилий к тому, чтобы есть аккуратнее. Все же директор академии рядом, представитель аристократии. Пусть он меня не запомнит, я-то его никогда не забуду. Эта встреча будет вспоминаться как единственный шанс, который мог изменить мою жизнь к лучшему. После — только пустота и серость.

— Держи! — как и обещал, в конце встречи бестер передал мешочек с монетами. — Еще раз прости за недоразумение, Уголек.

Я вышла за дверь, прижимая к груди «подачку». Иначе вырученное золото не воспринималось. Это Фокс думает, будто предложил мне подарок за ошибку. А на самом деле он оплатил мою репутацию.

Весьма щедро оплатил. Да будет ли с тех денег прок, вот вопрос?..

Ответ на него я узнала быстрее, чем предполагалось. Едва вернулась в хозяйский дом, на цыпочках прокралась в чулан, где спали Пашка с Макаркой. Запихнула мешочек мелкому под соломенный тюфяк — туда, где он прятал деревянную лошадку, единственную и горячо любимую игрушку.

Не решившись попрощаться, отправила обоим воздушный поцелуй. Развернулась и направилась к черному ходу. Пока меня не хватились, а главное — покуда не иссякла решимость, рванула к Серым горам.

Отыскать место посадки дирижабля удалось легко. Воздушное судно бестеры укрыли недалеко от места, где спустили на землю копательную машину. Вскарабкаться на нижнюю палубу тоже труда не составило. Правда, пришлось дважды пройти под красными лучами, сканировавшими пространство вокруг дирижабля. Да замок открыть — сосем простой, бабка Глашка на амбар заковыристей вешает.

— Вот тут самое место Угольку… — обрадовалась я.

Обвела взглядом небольшое помещение, заваленное мешками с топливом, корзинами и коробками с запчастями, сосудами с горючим и прочим хламом. Забралась в большой короб с ветошью и закрылась крышкой.

 

ГЛАВА 3. «Задеть Уголька может каждый — не каждый сможет убежать»

  Решение спрятаться на дирижабле казалось мне единственным разумным выходом из ситуации. Только так я могла скрыться от Нюры и ее громил. А в том, что меня не отпустят добровольно, не оставалось сомнений. Получив раз крупную сумму за неказистую девчонку, хозяйка не остановится ни перед чем. Уж лучше бестеры, чем клиенты игорного дома.

О том, что стану делать, когда покину дирижабль, старалась не думать. Как и о том, что стану врать, если Фокс или его люди найдут безбилетного пассажира. Одно расстраивало: ни еды, ни воды с собой запасти не успела. А главное — лекарство. Нюра выдавала маленькими порциями и хранила в тайнике, рядом с другими ценными препаратами.

Пусть так, голодать не привыкать. С лекарством сложнее, да я не гордая, за еду и лекарство могу работать сутки напролет. За любое дело возьмусь, кроме того, что предлагает Нюра.

Не знаю, сколько просидела в коробе, но дирижабль содрогнулся массивным корпусом, заработал лопастями. Кажется, рядом с каморкой располагалось машинное отделение или что-то подобное. За стеной все гудело, шипело, фыркало. Стало теплее и уютно запахло машинным маслом и свежестью, точно после грозы. Последнее явственно намекало, что рядом происходит мощный выброс квадров.

Наконец-то мне удалось выспаться всласть. Только дважды в отсек заходили бестеры, громыхнули железяками, ругнулись.

— Да где же эти чертовы болты?! — послышался незнакомый голос над моей головой. — Уверен, что складывал здесь?

— Уверен! – недовольно отозвался другой голос Хриплый, будто простуженный. — Загляни в короб, может, там?

Крышка приподнялась. Я сжалась в комок, но как ни пыталась, превратиться в болт не смогла. А жаль.

— Вот же они! — прохрипел бестер. — Нашел!

Крышка вернулась на место, не успев выдать «зайца». Бестеры ушли, оставив меня в одиночестве. Я попыталась вновь задремать, но почувствовала сильную головную боль. В груди стало жарко. Угольная лихорадка напомнила о себе в самый неподходящий момент.

Силясь унять боль и жар, я откинула крышку короба. Но даже свежий воздух не смог помочь. Где-то внутри меня точно заложили взрывчатку и теперь поджигали все новые и новые фитили. Кровь превратилась в раскаленную лаву, боль в висках стала невыносимой.

— Только не сейчас!.. — умоляла я, сама не зная кого. — Пожа-а-алуйста…

Слезы падали на щеки и тут же испарялись, точно масло на раскаленной сковороде. Перед глазами все кружилось и подпрыгивало. Реальность превратилась в какофонию звуков и обрывков мыслей.

То возвращаясь в реальность, то снова проваливаясь в полузабытье, я престала понимать, что происходит вокруг. Казалось, дирижабль переворачивается в воздухе, подпрыгивает и трясется, точно в ознобе. Грозой запахло сильнее, вернее, уже не грозой — серой, горчившей на языке.

Мимо каморки несколько раз пробегала толпа. Судя по обрывкам оброненных фраз, произошла поломка, и скачки дирижабля — не плод моего разгоряченного сознания.

— Отсюда сигнал идет! — в следующий заход бестеры остановились совсем рядом. — Из этого отсека.

Пронзительно запищал неизвестный прибор. Мне пришлось зажать уши руками и зажмуриться.

Словно в ответ на сигнал огонь внутри меня вспыхнул ярче. Полыхнул плетеный короб. Из моей груди, точно из тепловой пушки, вырвался поток воздуха. Снес начисто дверь, заставив троих бестеров изумленно отпрыгнуть.

С Джекобом Фоксом я была знакома лично. Чернявого коротышку с неприличными для парня длинными кудрями видела впервые. Как и высоченного длинноволосого блондина с красными глазами и бледной кожей. Последний как раз держал пиликающий прибор, тыча им в меня, словно оружием.

— Это она! — рявкнул белесый. — От нее сигнал идет!..

— Чтоб меня подкинуло и об землю шлепнуло! — высказался Джекоб. — Уголек, какого дромадера ты тут забыла?!

На то, чтобы ответить сразу, у меня не хватило сил. Я поднялась, обхватила себя руками и вытаращилась на бестеров. Понимаю, они не рады такому подарочку. Но что поделать?..

Едва шевеля языком, я все же выговорила:

— П-простите. Я это… сейчас уйду.

— Стоять, шпионка агартийская! — объявил кучерявый. — А ну, выключай свою установку!

Несмотря на полуобморочное состояние, я догадалась, что с парнями явно не все ладно. Вроде взрослые, почти мои ровесники, а ума нет. Какая, к рыбам, установка? Я сюда босая пришла, в изодранном платье.

Помотала головой и пискнула нечто нечленораздельное. К груди подкатывал новый приступ жара, готовый в любую секунду прорваться наружу.

— Что-то здесь нечисто, — догадался Джекоб. Забрал у белесого прибор, нажал на нем красную кнопку. Покрутил несколько колесиков и вновь направил на меня.

— Конечно, нечисто, директор, — согласился кудрявый коротышка. — Эта подземная жаба энергетическую бомбу на корабль пронесла. Скинуть ее вниз, пока не рвануло!

Меня все же прорвало — в прямом смысле. Из груди вырвался новый разряд, сбив бестеров с ног. Мне стало чуть легче, на секунду прекратилось головокружение, окрепли ноги. Грех было не воспользоваться моментом.

Я рванула на палубу, перевесилась через борт. Вот глупая, понадеялась спрыгнуть самостоятельно, пока не вышвырнули. И не подумала, что дирижабль поднялся на такую высоту.

Подо мной проплывали хлопья облаков, окрашенные вечерним заревом во все оттенки алого. Точно на взбитую сливочную пену пролили банку с клубничным джемом. Увы, но, даже находясь в плачевном состоянии, я думала исключительно о еде.

Корабль вновь тряхнуло. Одной рукой вцепилась в борт, другую приложила к горящей груди.

— Вот она! — белесый бестер подбежал первым.

— Осторожнее, девочка! — предупредил Джекоб Фокс. — Мы не причиним вреда, обещаю.

Ага, так я и поверила. На всякий случай еще раз глянула вниз: земля не приблизилась, зато дирижабль прибавил скорость.

— Дыши ровно, не угробь всех нас! — снова распорядился Лис. — Если не успокоишься, дирижабль разлетится в щепки!

У меня перед глазами все поплыло. Я уже не знала, что делать и кого слушать. Оседая на палубу, успела подумать, что пришел конец. Если не умру от лихорадки, растерзают бестеры. Не простят, что пробралась на дирижабль, да еще и каким-то непостижимым образом выломала дверь.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям