0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Ведьмин хвост » Отрывок из книги «Ведьмин хвост»

Отрывок из книги «Ведьмин хвост»

Автор: Ли Аннабель

Исключительными правами на произведение «Ведьмин хвост» обладает автор — Ли Аннабель. Copyright © Ли Аннабель

Аннабель Ли

 

Ведьмин хвост

 

Глава 1

 

Недовольно поморщившись от яркого летнего солнца, молодая ведьма натянула остроконечную шляпу еще глубже на голову.

— Только веснушек мне не хватало, — проворчала она.

Вот морщины совсем другое дело. Они бы сразу прибавили ей солидности и уважения в лице сообщества Рокшира, богами забытого городка, раскинувшегося в центре плато. Теплый ветерок принес пыльцу перемен и ведьма громко чихнула.

— Не к добру, — заключила она.

Габи, так звали ведьму, получила бабушкину практику в Рокшире несколько лет назад и старалась поддерживать ведьмовской образ, но ни шляпа, ни бессменное черное платье не могли заставить рокширцев воспринимать ее с должным уважением. Они видели перед собой худенькую внучку старой ведьмы Фрунгильды, и относились к Габи скорее с теплом и сочувствием, нежели со страхом и трепетом.

В остальном же Рокшир можно было считать идеальным местом для ведьмы. Целителей в городе не видели уже лет двадцать, с тех пор как иссякла последняя золотая жила. Уехали горняки, а с ними и бо́льшая часть жителей. Оставшийся костяк выживал за счет фермерства и был уже не в состоянии оплачивать дорогие услуги целителей. Другое дело ведьмы. Они не гнушались самой грязной работы и с одинаковым усердием лечили и мастит у коров и зубные боли у их хозяев. Принимали плату в виде монет и натурального обмена, но бывало работали и бесплатно.

Каждую неделю Габи посещала воспитанников местного приюта и помогала двум жрицам богини Милосердия, что служили на благо всех нищих и обездоленных в храме неподалеку. Сироты стекались в Рокшир с близлежащих деревень в самом разном состоянии и некоторым требовался длительный уход.

Проверив в порядке ли зелья, Габи накрыла содержимое корзинки льняным полотенцем и ускорила шаг. Ведьмовские настойки любили прохладу, а стоящая уже неделю жара наносила непоправимый вред целебным свойствам.

Приближение миниатюрной черной фигурки дети заметили издалека и к тому моменту, когда Габи прошла через старые, сломанные ворота приюта, попрятались по углам. И причина была вовсе не в том, что они боялись ведьму. Нет! Маленькие проныры успели запомнить, что если Габи идет с корзинкой, значит придется пить противные, горькие зелья.

— Доброе утро, Габи! — на крыльцо вышла девушка лет двадцати, в скромном сером платье, которое носили все жрицы богини Милосердия.

Рут прибыла в Рокшир в одно время с Габи, получив свое первое назначение после принятия обета безбрачия.

— Доброе, как Эдна? — сразу перешла к делу Габи.

— Снова нога разболелась. Говорит к дождю.

Габи взглянула на небо еще раз. Ни облачка. Но ведьмовское чутье тоже подсказывало, что скоро начнется дождь.

В приюте было темно и прохладно. Потемневший от времени песчаник нес на себе отпечаток прошедших веков. Маленькие окна, напоминающие бойницы едва, пропускали солнечный свет. Скрипнули старые половицы под ногами. Габи остановилась. Круглый витраж над входом отбрасывал яркий лик смиренной богини.

— Каждый раз жду, что меня поразит молния и ничего не происходит, — пошутила ведьма.

— Габи! — с укором воскликнула Рут.

Парадокс сложившейся ситуации заключался в том, что во всем остальном мире жрицы и ведьмы никогда не смогли бы даже находиться в одном помещении, но на Рокшир это правило не распространялось. Система верований и религий была так далека от забытого богами плато, что ведьмовство и культ богини Милосердия мирно сосуществовали друг с другом.

Рут и Габи нашли Эдну на кухне. Старушке уже давно перевалило за семьдесят, но это никак не влияло на ее подвижность. Слишком много работы для жрицы в приюте, чтобы обращать внимание на старость.

— Ты вовремя, — воскликнула Эдна, ставя турку на печку, — мы еще не успели выпить утренний кофе.

— Я займусь им, — Рут мягко попыталась отстранить Эдну в сторону.

Это было не так уж и просто, учитывая что в молоденькой жрице было едва ли пятьдесят килограмм, тогда как Эдна превосходила ее вдвое.

— Садитесь рядом, — Габи похлопала по соседнему стулу, переводя внимание Эдны на себя, — я посмотрю что с ногой.

Полгода назад Джейми, главный сорванец приюта, решил завести питомца. Кошки и собаки привлекали слишком много внимания и мальчишка не нашел ничего лучше, чем приручить ужа. У ближайшей реки он выловил маленькую черную змею и принес домой. Устроив змее гнездо в своей кровати, он благополучно ушел играть с другими детьми. Вечером маленький негодник увидел, что змея уползла, и со спокойной совестью лег спать. В конце концов на следующий день его ждал новый питомец у реки.

Той же ночью Эдна, засидевшаяся допоздна с шитьем, устало возвращалась в свою комнату по лестнице. Черная лента проскочила между ее ног и все закончилось бы хорошо, но не по годам острое зрение сыграло с Эдной злую шутку. Старушка упала с лестницы и сломала ногу. Взбучка и наказание Джейми давно остались позади, но место перелома ныло при смене погоды и Габи как могла облегчала боль жрицы.

Аккуратная ладонь с длинными пальцами на секунду задержалась над ногой Эдны.

— Сейчас боль пройдет, — уверенно заявила Габи.

— Иногда мне кажется, что ты используешь не магию, а старый добрый гипноз, — облегченно выдохнула Эдна.

— Магия, гипноз — какая разница? Главное чтобы работало, — Габи порылась в корзине и достала кулек конфет, — нам по одной к кофе, остальное ребятне.

В окно застучали крупные капли дождя. Подруги одновременно повернули головы к источнику шума.

— А какой сегодня день? — решила уточнить Габи прежде чем делать выводы.

— Четверг, — ответила Рут.

Запахло горелым. Жрица поздно спохватилась, кофе успело убежать.

— Ишь ты, и солнце продолжает светить, — заметила Эдна.

— Глупости это все, — махнула Габи рукой, — на самом деле дождик по четвергам бывает несколько раз в год.

— Странно такое слышать от ведьмы. Разве вы не верите в приметы? — спросила Рут.

— Мы верим в здравый смысл и магию, — уклончиво ответила Габи.

— Кстати, раз сегодня все-возможно-четверг давайте погадаем на кофейной гуще.

— Эдна! — Рут с укором посмотрела на наставницу.

— Ведьма однажды, ведьма навсегда, — рассмеялась Габи.

Религия жриц строго настрого запрещала оккультные практики. Гадание однозначно порицалось обществом, если бы не одно «но». То же самое общество кидало соль через левое плечо, меняло свои планы, если дорогу переходила черная кошка, и обязательно вешало в доме подкову на удачу. Все хозяйки Рокшира солили пищу по кругу, чтобы та была вкуснее, а в самую длинную ночь в году гадали на суженого. Да-да. Именно гадали! И Габи с улыбкой подмечала, что собравшись в толпу люди становились набожными, но стоило им остаться один на один с суеверием, как их языческие корни давали о себе знать.

Богатый жизненный опыт старой жрицы показывал Эдне — фанатизм никого не доводил до добра. Но Рут была еще юна, она совсем недавно дала обет богине и не успела понять, что мир не делится на черное и белое.

— Я же не говорю, что мы с тобой будем гадать. Я предлагаю посмотреть, как гадает Габи, только и всего. Фактически, мы не примем в этом никакого участия, — лукаво улыбнулась Эдна.

Рут ненадолго выпала из беседы, прикидывая станет ли она соучастницей гадания, если собственноручно сварила кофе, при этом не зная, для чего оно будет использовано.

Габи сделала последний глоток, покрутила чашку три раза по часовой стрелке и резко опрокинула на блюдце.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила Эдна.

Молодая ведьма перевернула чашку и заглянула внутрь. Со дна ей улыбалось чудовище с зубастым оскалом. Увидев его, Рут выхватила чашку из рук Габи и сполоснула.

— Глупости это все, — повторила Рут слова ведьмы и для надежности протерла чашку с солью, не понимая, что и за этой привычкой кроется языческое прошлое.

Когда все горькие зелья и лекарства были выпиты, ссадины обработаны и зубы осмотрены, Габи отправилась домой. Солнце клонилось к закату. Капли дождя на мощеных дорожках давно высохли и только свежий ветерок говорил о том, что в полдень шел дождь.

Домик ведьмы находился на окраине города. Габи не раз предлагали переехать в пустующую лавку целителя, но ей нравилась уединенность старой избушки. С покосившегося крылечка открывался чудесный вид на горы, а любопытные соседи не вели учет посетителей ведьмы. На узкой тропинке, ведущей к дому, Габи встретил черный кот. Первым делом он принюхался к корзинке, но поняв, что там нет ничего съестного, засеменил дальше.

— Тебе все равно придется ждать пока я не приду. Почему бы нам не пройтись вместе? — спросила Габи.

Кот и ухом не повел. Тяжело вздохнув она ускорила шаг. Три дня блохастый где-то пропадал и даже словом не обмолвился при встрече. Ведьмовской кот достался Габи в наследство от бабушки. Старая ведьма Фрунгильда называла его не иначе как «кот» и Габи первым делом решила дать животному имя «Гораций».

С виду Гораций был совершенно заурядным черным котом. Любил клянчить карасей у рыбаков. Иногда мучил мышек, не в силе противиться живодерским инстинктам, и бегал за породистыми кошечками Рокшира. Последнее особенно беспокоило Габи. Гораций превратил в прах мечты супруги наместника разводить персидских кошек. Он проникал в любые помещения, преодолевал самые немыслимые преграды и раз за разом вместо чистокровных дымчатых персов появлялись на свет черные длинношерстные коты. Ходили слухи, что супруга наместника объявила награду за голову Горация, но жители Рокшира побаивались его трогать. Никто не хотел переходить дорогу ведьме Фрунгильде, тем более после того, как она перешла в мир иной.

Когда Габи добралась до дома, Гораций сидел на крыльце, сверкая желтыми очами. Он не сказал ни слова, но черная усатая морда была весьма красноречива.

— Мне что, нужно было за тобой бежать, роняя шляпу? — возмутилась ведьма.

Гораций просто сочился барским высокомерием и недовольством. Габи забрала ключ из-под горшка с цветком и открыла старую тяжелую дверь. Черный кот тут же исчез внутри, игнорируя правила этикета.

— Дам принято пропускать вперед, — укоризненно заявила Габи.

Гораций и на это ничего не ответил. Ведьма повесила шляпу на гвоздик и прошла на кухню. Первым делом ополоснув руки, она налила в блюдце молока и поставила перед котом. В погребе хранились остатки вчерашнего ужина. Курица, картошка и немного овощей. Расщепив куриное мясо на мелкие кусочки, Габи поделилась с котом.

— И где же ты пропадал три дня?

Ответом было только громкое чавканье.

Позже вечером, расчесывая волосы перед сном, молодая ведьма вглядывалась в отражение потемневшего от времени зеркала. На слегка вздернутом носу появилась веснушка. Зашипев словно кошка, Габи приблизилась к стеклу. Прошлым летом ей огромных трудов стоило свести ненавистные пятнышки и вот они снова дали о себе знать. Наскоро размешав в сливках зеленый порошок от веснушек, Габи аккуратно нанесла на лицо и шею сомнительную субстанцию. Сзади раздался кашляющий звук и ведьма резко повернулась.

— И что тут смешного? — возмутилась она.

Свернувшись клубочком на черном платье, Гораций делал вид, что спит. У нее появилось жгучее желание запустить в наглую морду тапок, но женское сердобольное сердце не позволило так поступить с котом.

Широко зевнув, Габи решила почитать перед сном. Выбор у ведьмы был невелик. Энциклопедия лекарственных растений, колдовской гримуар и старый толкователь снов, видений и знаков. Припомнив недавнее гадание на кофейной гуще, Габи взяла последнюю книгу в руки и стала искать нужный ей знак. Как она и думала, монстр со дна кофейной чашки не сулил ничего хорошего.

 

***

Ночью разразилась невиданная гроза. Яркая вспышка на краткий миг озарила спящий Рокшир, а после город снова погрузился в холодную, черную тьму. От последовавшего с задержкой раската грома задребезжали окна. Руперт вздрогнул.

Работа стражника Рокшира была непыльной. С апреля по октябрь он и двое его сослуживцев посменно охраняли единственный въезд в город. Желающих посетить Рокшир находилось немного. Почтовая карета да несколько странствующих торговцев преодолевали извилистую дорогу, идущую сквозь горы. Всех их стражники знали в лицо. Сами жители Рокшира покидали дома лишь в тех случаях, когда нужно было навестить родственников на большой земле или отвезти зерно на продажу. Тридцать лет Руперт честно служил на благо города и появление новых людей в Рокшире мог пересчитать по пальцам одной руки. Было их всего двое: внучка Фрунгильды и молоденькая жрица богини Милосердия.

Осенью же весь город впадал в спячку. С первым снегом стражники покидали свой пост и вели вахту в основном из местной таверны. Крутая дорога сквозь горную цепь в это время года становилась смертельно опасной. Обвалы и непроходимые снега защищали Рокшир лучше любых войск.

Пронзительный треск прозвучал одновременно с яркой вспышкой света. Молния ударила совсем рядом с будкой караульного. Первобытный страх закрался в душу стражника. Руперт ненавидел зиму за лютые холода и череду коротких одинаковых дней, но сейчас он мечтал снова оказаться в таверне и изнывать от скуки. Любопытство заставило его на секунду выглянуть в окно. Кромешная тьма расплывалась в нескончаемом потоке воды по стеклу. Еще одна яркая вспышка осветила плато и Руперт вздрогнул. В нескольких метрах от будки, прямо на мощеной дороге виднелось пятно, по очертаниям напоминающее человека.

 

Глава 2

 

В глубинах горы Драхеит, что в переводе с дворфийского обозначает «рыбья голова», раскатов грома было не слышно. Нордо, рыжий коренастый дворф, медленно потягивал мшистый брэль, традиционный местный напиток. Позади осталась тяжелая смена в шахте. Его группа снова наткнулась на пирит, золото дураков, и чувство собственной никчемности разъедало дворфа изнутри. В соседней шахте бригада уже давно нашла золотую жилу и как могла подтрунивала над менее удачливыми собратьями.

— Неудачный день, Нордо? — Хильдегард облокотилась на стойку.

Ее огромная, толщиной с руку коса перекатилась через плечо. Фигуристая дворфийка с крутыми бедрами и внушительным бюстом сводила с ума всех шахтеров. Всех, кроме Нордо.

— Повтори, пожалуйста, — тихо вздохнул он, так и не ответив на ее вопрос.

— За счет заведения.

Хильдегард поставила перед ним пинту брэля и, покачивая бедрами, пошла убирать посуду с освободившихся столов. Но Нордо на нее не смотрел. Достав из нагрудника вчетверо сложенный листок, он вглядывался в детали картинки.

Давным давно, когда его борода только начинала расти, Нордо наткнулся на изображение прекрасного существа. Дворфы не увлекались чтением книг, исключение составляли практические пособия по горному делу или выплавке металлов. И Нордо старательно избегал толстых фолиантов до одного судьбоносного дня.

Шайка шумных подростков играла в незамысловатую игру, похожую на дартс. Только вместо дротиков юные дворфы использовали кайло (литую тяжелую кирку). Нордо раз за разом попадал точно в цель, нарисованную на каменной стене, и острый клюв все глубже и глубже врезался в породу. Заметь чем занимается молодняк хотя бы один взрослый дворф, им тут же надрали бы уши, но смена в шахтах была в самом разгаре.

Предчувствуя победу, Нордо прицелился на глаз и размахнулся со всей силы. С глухим ударом кайло в последний раз врезалось в стену. Друзья Нордо одобрительно загоготали и только он неотрывно смотрел на результат своих стараний, осознав что влип в неприятности. Треск резанул ухо. Дворфы замерли. Узкая трещина проползла сантиметров на двадцать вверх. По сути ничего страшного.

— Нордо, а ты не мог бы сам вытащить кайло? — попросил Торуг, что должен был следующим кидать его в стену.

— Ты ближе стоишь, ты и доставай, — попытался перевести стрелки дворф.

— Что-то мне надоело играть. Пошли лучше покидаем камни в расселину, — предложил Торуг и демонстративно направился прочь.

За ним потянулись остальные ребята. Нордо остался один на один с кайлом, застрявшим в стене. Орудие принадлежало прадеду и отец с него три шкуры сдерет, если заметит пропажу.

Собрав силу воли в кулак, дворф подошел к стене. Крепко взявшись за рукоять он резко дернул, но кайло даже не шелохнулось. Нордо попробовал еще раз — ничего. Только трещина увеличилась в размере. Плюнув на осторожность, он уперся обеими ногами в стену и что было сил потянул на себя.

Как рассказывали потом очевидцы, ему повезло отделаться парой шишек. Нордо не запомнил как на него обрушилась стена и открыла на обозрение всего Драхеита жилище старого библиотекаря Ульфрика.

Наказание последовало незамедлительно. Нордо перебинтовали голову, дали пару пощечин, чтобы пришел в себя, и отправили в распоряжение пострадавшей стороны. К ремонту жилья подпускать Нордо не решились и старик заставил его прибираться в библиотеке.

Нехотя протирая вековую пыль с каменных стеллажей и фолиантов, он умудрился сломать одну из полок, опрокинув все содержимое на пол. Упавшая с полки книга открылась на странице с диковинным народцем и Нордо пропал. Там-то юный дворф и увидел ее впервые. Та самая страница хранилась у него и по сей день. Она успела обветшать, места изгибов протерлись, но дворф прекрасно помнил каждую деталь. Точеная фигурка прекрасной эльфийки так и манила его к себе. Ее острые ушки озорно выглядывали сквозь тонкие шелковистые волосы и Нордо грезил по ночам о том, как сможет в реальности к ним прикоснуться. Длинная, стройная ножка кокетливо выглядывала из разреза струящейся туники и один взгляд на нее заставлял сердце коренастого дворфа биться чаще. Она была совершенна, прекрасна и несбыточна.

Нордо обернулся, чтобы еще раз посмотреть на Хильдегард. Дворфийка отлично готовила и во владении топором ничем не уступала мужчинам. Пшеничного цвета волосы, голубые глаза и белая молочная кожа делали из нее настоящую дворфийскую красавицу, но между ней и эльфийкой была целая пропасть.

Залпом прикончив остатки напитка, он встал и пошатываясь направился домой. Несколько мелких серебряных монет осталось на стойке, чтобы отблагодарить гостеприимство Хильдегард.

— Спокойной ночи, — лукаво улыбнулась дворфийка и картинно откинула длинную косу.

Бедолага, что сидел рядом, оказался на пути у волос и, получив оплеуху, по силе равноценную прямому удару, упал со стула.

— Пока, Хильди, — уныло ответил Нордо и поспешил покинуть таверну.

Дома его поджидал неприятный разговор с отцом. Король Драхеита, Аделрик скучал, а скука самое страшное чувство для дворфа. Работа в шахтах давно отлажена. В отношениях с женой Йоханой триста лет как царят совет да любовь. Единственный сын успел вырасти в сильного, рукастого дворфа и трудился на благо горы как и положено принцу, только вот внуков все нет.

Нордо с разочарованием заметил, что отец без разрешения находился в его комнате.

— Здравия, бать.

— Ты задержался с работы. Заходил в таверну к Хильдегард? — с надеждой спросил Аделрик.

— Просто отдохнуть, бать.

— Жениться тебе пора.

— В следующем году, бать.

— Ты так последние тридцать лет говоришь и все никак. Сколько можно нам с матерью внуков ждать? А?! — Аделрик ударил кулаком по столку, — на нас плевать, о народе Драхеита подумай!

— Народу Драхеита все равно, бать, — заметил Нордо.

Аделрик влепил нерадивому сыну затрещину и тут же об этом пожалел. Тот насупился, как в детстве. Слова не сказал отцу, только смотрел жалостливо и пронзительно. Аделрик почувствовал себя тираном.

— Может ты просто определиться не можешь? М? Мы с Йоханой могли бы взять все хлопоты на себя. Помнишь сестру Торуга, Ирму? Красавицей выросла. В их семейной шахте недавно мифриловую жилу нашли. Идеальная была бы партия.

— В следующем году, бать, — ответил Нордо и тут же получил вторю затрещину.

— Значит так, сына! Даю тебе полгода на то, чтобы выбрать жену. Хоть старю вдову Верену веди под венец — слова не скажу. А если так никого и не выберешь, лишу тебя титула принца! Вот!

Злой как пихт (маленький вредный дух по поверьям дворфов обитавший в шахтах) Аделрик хотел было уйти, но вернулся к сыну.

— Отдай мне ее, — потребовал он.

— Ты о чем, бать? — тот попытался сделать непонимающий вид, но притворство было чуждо простой, незатейливой натуре Нордо.

— Картинку свою ненаглядную!

— Она потерялась, бать, — голос Нордо дрогнул.

Врал он еще хуже, чем притворялся.

— Отцу лжешь? Не сын, а позорище!

Аделрик стоял напротив Нордо с протянутой рукой. Молодому дворфу страшно не хотелось отдавать свое сокровище, но и отказать отцу, королю Драхеита, не смел. Как только истрепавшийся листок оказался у Аделрика, он с яростью скомкал его и кинул в жаровню. Кусочек бумаги вспыхнул.

— Батя! — взвыл Нордо, кидаясь к раскаленным углям, но было уже поздно.

— Хватит мечтать о всяких глупостях! Ты никогда не покидал Драхеит и понятия не имеешь, что из себя представляет ушастый народец. Гора, шахты и дворфы — вот твое прошлое, настоящее и будущее!

Аделрик зло хлопнул дверью. По длинной рыжей бороде, завязанной в узел, покатились крупные горошины слез. Нордо так и продолжал смотреть на тлеющие угли, словно ждал, что листок бумаги воспрянет из пепла и снова окажется в его руках.

Чуда не произошло. Минутная слабость сменилась решимостью. Молодой дворф нашел в тумбочке огрызок угля и небольшой кусочек бумаги для розжига. Он не помнил, когда в последний раз что-то писал, но по ощущениям рука была раза в два меньше.

Пытаясь удержать в толстых, коротких пальцах уголек, он старательно выводил записку родителям:

«Дорогие мама и король Драхеита. Я отпровляюсь в долёкое путяшествие, чтобы найти себе жену. Буду через полгода. Ваш любясчий сына, Нордо».

От напряжения на лбу выступили капельки пота. Он никогда не перечил отцу и сейчас, обращаясь к нему по титулу, чувствовал легкую эйфорию от собственного бунтарства.

Нордо в спешке собирался в путь. Закинул в рюкзак веревку, пару шерстяных носков, смену белья и все свои сбережения. Туда же отправилась коллекция драгоценных камней, что он собирал с ранних лет. Нордо слышал, у некоторых народов принято платить выкуп за невесту. Просить отдать жену авансом он стеснялся, да и негоже работящему дворфу брать в долг.

Не забыл он и о запасе еды. Пробрался на кухню и завернул в чистую тряпицу краюху хлеба, кусок сыра и немного вяленого мяса. Наполнил мех любимым напитком. Вернулся к себе.

Заткнув старый топорик за пояс, Нордо напоследок осмотрел комнату. Сколько дней сын короля Драхеита провел в этой каменной коробке? По спине пробежал неприятный холодок. Он часто бывал на поверхности, но никогда не спускался с горы. Неизведанное открытое пространство одновременно и пугало и манило молодого дворфа. Мысли о неприятностях, поджидающих его на пути, не давали сосредоточиться и Нордо знал только один способ вернуть себе ясность мысли.

Сделав шаг к стене, он резко подался вперед и крепко ударился головой о стену. Из глаз посыпались искры.

— Так-то лучше, — сказал Нордо и отправился навстречу неизвестности.

 

Глава 3

 

Габи разбудил громкий шум. На улице разбушевалась самая настоящая буря и какой-то сумасшедший истошно барабанил в дверь. Такое происходило впервые за ее недолгую практику. Молодая ведьма зажгла свечу и, жмурясь от света, осмотрела комнату. Гораций невозмутимо спал на ее платье. Казалось, ни буря ни громкий стук его совершенно не беспокоили.

Быстро накинув на плечи шаль, Габи подошла к двери и резко ее распахнула. Человек, стоявший на пороге, по-женски взвизгнул и схватился за сердце.

— Надеюсь у вас есть уважительная причина ломиться в мой дом посреди ночи? — невозмутимо спросила она.

— Г-г-госпожа в-в-ведьма...

Руперт находился на грани сердечного приступа. Проведенные не самым здоровым образом годы давали о себе знать. «Нет. Пора уже остепениться и выйти на пенсию. Пусть молодое поколение бегает по плато во время бури и просит ведьму о помощи», — подумал Руперт, приходя в себя от пережитого шока.

— Что случилось? — теряя терпение спросила ведьма и стражник понял, если он сейчас же все не объяснит то до пенсии точно не доживет.

— Там мужик какой-то с неба свалился. Головой шибко ударился. Мы с Сэмом и Бобом отнесли его в приют. Осмотреть бы...

— Зачем в приют? Вдруг он опасен! — опешила Габи. — У нас же городская тюрьма есть.

Последняя находилась в плачевном состоянии, но камеры с ржавыми решетками все еще закрывались на ключ, а значит были пригодны для содержания преступников и подозрительных типов.

— Приют ближе, — слабо добавил Руперт и злой взгляд ведьмы заставил его съежиться.

«Ну вылитая бабка», — подумал стражник.

— Ведьмин хвост! — выругалась Габи.

Она быстро оделась, собрала в корзинку первые попавшиеся зелья и побежала вместе с Рупертом к приюту. Ливень барабанил по полям шляпы, полы юбки мгновенно промокли, затрудняя шаги. Прилагая усилия, Габи спешила к Рут и Эдне, так как не особо доверяла стражникам.

Сэм и Боб, сослуживцы-собутыльники Руперта, мялись около комнаты, в которой оставили незнакомца. Дверь в приют с грохотом открылась и на пороге появилось нечто. Полы плаща развивались от порывов ветра. Мокрые волосы, словно щупальцы, свисали из-под остроконечной шляпы, но страшнее всего было лицо. Зеленая влажная кожа обтягивала впалые щеки, выгодно подчеркивая сверкающие глаза.

— Мама, — прошептал Сэм и интуитивно спрятался за Боба.

Примечательно, что до этого момента оба считали молоденькую ведьму вполне симпатичной.

— Габи, слава богине, ты пришла! — из комнаты вышла Рут. — Что с твоим лицом?!

Ведьма не сразу поняла в чем дело. Коснувшись кончиками пальцев щеки она увидела зеленоватую маслянистую жижу. Девушка поспешно отвернулась, чтобы стереть маску с лица. Влажное льняное полотенце из корзины пришлось как нельзя кстати.

Всучив Руперту мокрый плащ, Габи направилась в комнату к пострадавшему.

— Он без сознания, — сказала Рут, пропуская ведьму к кровати.

Габи поставила на корзину тумбочку и склонилась над незнакомцем. Тот был бледен и истощен. Половину лица закрывала кожаная маска и, первым делом, Габи хотела ее убрать, но та намертво прилипла к лицу мужчины.

— Перчатка на левой руке тоже не снимается, — подметила Рут.

Габи перевела взгляд на необычный предмет гардероба. Искусно пошитая вещь прилегала к пальцам, как вторая кожа. Она обтягивала запястье, локоть, предплечье и заканчиваясь плотным наплечником. Но больше всего ведьму поразила непропорциональность рук. Левая была крупнее.

— Наш незнакомец не простой смертный, — сделала вывод Габи, — перчатка и маска зачарованы. Единицы могут себе такое позволить.

Ведьма аккуратно задрала его рубашку. Рут тут же вспыхнула и отвернулась. Не положено было жрице смотреть на голого мужчину, тем более если он очень красив. Габи на секунду прикрыла глаза, приказывая себе не краснеть, и вернулась к пациенту. В нескольких местах образовались синяки и поверхностные магические ожоги. Последнее ни с чем нельзя было спутать.

— Боже мой, — прошептала Рут, все же тщательно осмотрев незнакомца, — кто его так?

— Маги. Больше некому, — ответила Габи, стараясь дышать как можно ровнее. — Удивительно, что он до сих пор жив.

Ведьмы всеми фибрами души ненавидели грубое применение магии. По сути прекрасную естественную силу оскверняли и использовали во вред. Маги не признавали никаких правил. Им было неведомо чувство меры. Они потребляли, экспериментировали, выбрасывали и снова потребляли. Оставалось только догадываться, где этот человек перешел им дорогу.

Взяв себя в руки, ведьма достала пузырек с тонизирующим зельем и, поддерживая голову незнакомца, влила содержимое в приоткрытые губы. Мужчина сразу пришел в себя и закашлялся.

— Пей-пей, а то захлебнешься, — ласково произнесла ведьма и тот не стал сопротивляться.

У него попросту не было на это сил.

— Где я? — осипшим голосом спросил незнакомец, когда с зельем было покончено.

— В Рокшире, — ответила Габи, и не давая ему возможности задать следующий вопрос, спросила сама, — кто ты?

— Дагон.

Девушки переглянулись.

— Имя твое как? — на тон громче произнесла ведьма, думая что он ее не расслышал.

— Дагон.

— Слушай сюда, Дагон. Если ты думаешь, что на дурочек напал, то глубоко ошибаешься. За дверью стоят вооруженные до зубов стражники и лучше тебе начать говорить. Что ты забыл в Рокшире? — с нажимом спросила Габи, явно преувеличивая доблестную силу трех завсегдатаев таверны.

Дагон почувствовал как вокруг нее сгущается магия и невольно поежился.

— Габи, не видишь ему плохо, — осадила ее Рут, — он наверное бредит.

— Ты права, — быстро согласилась ведьма, притворно улыбнувшись. — Принеси горячего крепкого чая. И обязательно положи туда немного сахара.

Рут вышла из комнаты выполнять поручение. Дагон вжался в изголовье кровати, приготовившись к худшему. Может быть жрицу ей и удалось провести, но он-то прекрасно видел мотивы злой ведьмы. Как только дверь закрылась, маленькая ручка больно впилась в горло Дагона. Ее магия пыталась проникнуть в сознание мужчины, чтобы выведать тайны и страхи. Но не тут то было. Природное сопротивление стало неприятным открытием для ведьмы и объяснило причину, по которой Дагон остался жив после встречи с магами.

— Не знаю кто ты и откуда, но если пришел в Рокшир со злым умыслом, я, ведьма в седьмом поколении, уничтожу тебя.

Дверь открылась и Габи сделала вид, что поправляет Дагону подушки.

— Вот, держите, — жрица протянула ему чашку с горячим напитком.

Его руки были слабы и дрожали от малейшего напряжения, но с простой задачей все же справились.

— Итак господин, вас и вправду зовут Дагон? — спросила Рут, когда тот допил чай.

Все это время ведьма стояла скрестив руки и внимательно следила за ночным гостем Рокшира.

— Я мало что помню, но кажется именно так меня и зовут, — слабо улыбнулся Дагон.

— Что у тебя под маской? — спросила ведьма.

— Старые уродливые шрамы. Простите, я не люблю их показывать.

— Я могла бы взглянуть на них и исцелить.

— Ни один целитель не смог мне помочь, так что оставлю свое уродство при себе.

— И все же я настаиваю...

— Габи! — Рут с укором посмотрела на подругу и та замолкла, — Как вы попали в наш город?

— Простите, но все как в тумане. Помню бурю, удар молнии и вот я лежу здесь, не имея ни малейшего понятия кто я и откуда.

— Но имя свое тем не менее вспомнил, — заметила ведьма, явно не поверив в амнезию Дагона.

— Да, вы точно подметили, госпожа ведьма.

Габи фыркнула.

— Уже поздно. Выспитесь, господин Дагон, возможно после отдыха вы вспомните что-то еще, — Рут улыбнулась и повернулась к ведьме, — пойдем Габи, расспросы подождут до завтра.

Та подарила Дагону на прощание долгий колючий взгляд и тихо прикрыла дверь.

— Вы двое, всю ночь чтоб под дверью стояли. Ясно? — послышался с той стороны приказ.

«Боги, да эта ведьма командует не хуже генерала!» — подумал Дагон, проваливаясь в сон. Усталость, истощение и нервное перенапряжение взяли свое.

— А где Эдна? — спросила Габи, когда они с Рут зашли на кухню.

— Ей не спалось и она выпила одно из твоих зелий. Теперь только утром проснется, — вздохнула жрица, — молока с печеньем?

Габи не ответила. Шорох за печкой отвлек внимание ведьмы. Приложив палец к губам, она дала знак молчать и тихо прокралась к источнику шума. Ловким движением засунув руку за печь, ведьма с удивительным проворством вытащила чумазого мальчишку.

— Ай, госпожа ведьма, больно, — вырываясь захныкал Джейми, но цепкие пальцы Габи намертво вцепились в его ухо.

— И как давно ты подслушиваешь? — строго спросила она.

— Я в туалет вставал. Только и всего, — пытался оправдаться сорванец, — только не превращайте меня в жабу, госпожа ведьма!

Скрипнув зубами, Габи попросила ведьмовские силы дать ей терпения, и отвела Джейми в спалю для мальчиков.

Там не спали. Услышав шаги, ребятня тут же кинулась по кроватям. В принципе, у них был шанс провести Габи, если бы не прокатившийся через всю комнату мяч.

— Живо спать, — ведьма подтолкнула Джейми к пустующей кровати, — Улегся?

— Да, госпожа ведьма, — кротко пискнул мальчишка из-под одеяла.

Она обвела взглядом комнату, медленно прошлась к самой дальней койке и обратно.

— Промс-перебомс! — произнесла Габи несуществующее заклятье и собралась уйти.

— Госпожа ведьма, а что это значит? -- спросил один из мальчиков, тем самым выдавая, что не спит.

— Встань с кровати до рассвета и узнаешь, — хмыкнула она.

Все одеяльца синхронно вздрогнули.

— А если я захочу в туалет?

— Если в туалет ничего не случится.

— А если я захочу попить?

— Утром попьешь.

— А если я не по-маленькому...

— Терренс! — потеряла терпение ведьма, узнав говорящего, — В туалет можно! В любом другом случае превратитесь в жаб! Я предупредила!

Габи закрыла за собой дверь. «Совсем распоясались разбойники», — проворчала она, возвращаясь на кухню.

Через полчаса ведьма засобиралась домой. Попрощавшись с Рут, она зашла проверить стражников. Сэм и Боб дремали на стульях, неся на своих плечах тяжкую ношу охраны Рокшира.

— Сэ-э-эм, — ласково позвала она на ушко ближайшего стражника.

Тот разлепил сонные глаза и поняв, кто к нему обращается, вздрогнул.

— Еще раз уснешь — прокляну. Ты меня понял?

Побледнев, Сэм кивнул. С чувством выполненного долга и спокойной душой Габи направилась домой.

 

Глава 4

 

Шмыга медленно приходил в себя после ночной попойки. У него болело все. Голова, руки, десна, из которой недавно выбили зуб, и даже корни редких, белесых волос.

Разлепив заплывший глаз, он глянул в окно. Светало. Недосып и усталость боролись с желанием подзаработать на воскресной ярмарке. Титаническим усилием воли Шмыга принял вертикальное положение.

— Ох, ма-а-ать, — простонал он и схватился за голову.

Рука нащупала кружку с кофе двухдневной давности и мерзкий вкус мгновенно отрезвил пройдоху. Наскоро умывшись холодной водой, он посмотрелся в небольшой осколок старого зеркала. Слева не хватало верхнего бокового резца. «Дело дрянь. С такой помятой рожей ни одного честного человека не развести!», — с грустью подумал Шмыга и покосился на койку с протертым матрасом. Он давно завалился бы спать, но предстоящий вечер без старой доброй кружки самых дешевых помоев заставил его собраться с мыслями.

На самом деле Шмыга Шмыговски был неплохим малым. Никогда не крал, честно зарабатывал обманом и считал себя скорее отчаявшимся артистом, нежели мошенником. Огрызок мыла, опасная бритва и пара стежков на порванной рубашке сделали из Шмыги подобие приличного человека. Поправив засаленный шейный платок, он сверил время с воображаемыми карманными часами — ровно семь. Самое время поискать рыбное местечко на площади Тулсы.

Тулса являлась заурядным городком у Драхеитского хребта, на задворках объединенного королевства Вестгарда. Находясь к востоку от Рокшира, она привлекала фермеров близлежащих земель и торговцев с равнин. И первые и вторые были основными клиентами Шмыги, а жители Тулсы уже давно не хотели иметь с ним никаких дел и переходили на другую сторону дороги при виде мошенника в красном засаленном платке.

Так началось и это воскресное утро. Шмыгу ни капли не смущала образовавшаяся зона отчуждения и он не стеснялся здороваться со всеми даже через улицу.

— Доброе утро госпожа Пигги! Чудесно выглядите, кажется даже похудели со вчера! — орал Шмыга откровенную ложь, чем заставлял госпожу Пигги краснеть от стыда, и уже обращаясь к следующему прохожему. — Как дела, старина Джек, слышал у тебя снова дочка родилась, заходи в таверну, выпьешь за мой счет!

— Так же как и предыдущие четыре раза?! Иди ты к ведьмам, шельмец!

— И тебе чудесного денька! — кивнул Шмыга и пошел дальше.

Он был благодарен Джеку, как ни как, четыре раза удалось пройдохе Шмыговски обчистить его карманы и развести на бесплатную выпивку. Одолжив у одного из торговцев деревянный ящик, Шмыга разместился на площади и стал ждать.

— Кручу-верчу, запутать хочу! Есть ли в Тулсе зоркие смельчаки? — таковых в этих краях отродясь не водилось, — Шансы выиграть один к трем! Все честно! Без обмана! Потрать грошик получи два!!!

Шмыга драл глотку. Народ обходил его стороной и старался лишний раз не встречаться взглядом. Минут через пять у отчаявшегося артиста пересохло в горле и, к облегчению находящихся поблизости торговцев, он заткнулся. Шмыга решил сменить тактику, действуя точечно и высматривая в толпе не обремененное мыслительными процессами лицо.

Народа на ярмарке становилось все больше и больше. Сидя на корточках и нагло заглядываясь на прохожих, Шмыга пытался с кем-нибудь заговорить и не обижался, когда его холодно игнорировали. В какой-то момент он заметил нетипичный объект. Коренастый бочонок с рыжей бородой прокатился через толпу и остановился на небольшом островке отчуждения около Шмыги, чтобы перевести дух.

— Доброе утро господин! — тепло поприветствовал его Шмыговски.

— Добренько! — ответил бочонок, интуитивно держа правую руку на топоре.

Шмыга быстро подмечал детали. Черная закаленная сталь, гладкая, обтекаемая ручка, отполированная годами усердной работы. Увесистый мешочек рядом с топором на поясе, по виду внутри монеты и камни. На этот счет глаз у всего семейства Шмыговски был наметан с детства, дай ему кто подержать мешок с деньгами в руках и он легко бы определил количество и номинал содержащихся внутри монет, а если там завалялись драгоценные камни то и их способ огранки...

— Дружище, а где тут можно поесть? — спросил рыжий бочонок и Шмыга с трудом оторвал взгляд от мешочка.

— Шмыга Шмыговски к вашим услугам! — он жизнерадостно протянул руку, — За два грошика проведу экскурсию по Тулсе, покажу самые хлебосольные таверны, представлю местным сливкам общества и познакомлю с прекрасными дамами, желающими скрасить ваш вечер!

Мохнатые, рыжие брови поползли вверх. Кажется, Шмыга угадал с запросами.

— Нордо, эм, сын Аделрика, — дворф крепко пожал протянутую руку, — боюсь у меня нет двух грошиков, один серебряный пойдет?

Шмыга не мог поверить своему счастью. Не зря, не зря он заставил себя пойти на ярмарку! Звезды сошлись. Тяжелая карма рода Шмыговскки была отработана и впереди маячила светлая полоса множества вечеров с полностью оплаченной выпивкой.

— Прошу посмотрите налево, здесь мы можем увидеть одну из самых старинных башмачных города Тулсы. Она была основана в не-помню-каком году и несколько раз горела, после чего упертый сапожник Ганс отстраивал ее заново, — вещал Шмыга, а сам гадал откуда же взялся этот странный карлик.

Гном, не гном, кто разберет? Вроде мелкий, да и ни разу он не видел в живую малый народец, только мама в сказках рассказывала, что они не вышли ростом.

В самой пропитой таверне Вестагрда, где точно не водились «сливки общества», Шмыга и Нордо перекусили чем-то средним между отбросами и вчерашним обедом. Продезинфицировали.

— Шмыг, а в Тулсе есть эльфийки? — спросил осоловевший Нордо, рассматривая осадок на дне кружки, подозрительно похожий на кухонных жуков.

— Кого здесь только нет, друг мой сердечный, — всплеснул руками Шмыговски, припоминания всех щупленьких девочек мадам Розамунды, — и эльфийки, и лесные дриады, и кошко-девочки. Главное — заплатить.

— И сколько обычно родители выкуп просят? — оживился дворф.

— Родители? — не понял Шмыга. — А вы-ы-ыкуп. Все через мадам. Но зачем тебе одну выкупать? Не веселее ли сегодня с одной прелестницей, завтра с другой...

— Да ты что, у нас так не принято! — воскликнул Нордо, разволновавшись от подобного предложения.

— Ну, хозяин-барин. Мое дело озвучить варианты. Одну так одну. Но учти, выкупить себе даму сердца удовольствие не из дешевых.

— Столько хватит? — дворф вывалил на стол россыпь драгоценных камней.

В глазах Шмыги потемнело. Алмазы, топазы, рубины и изумруды...

— Ты что! Спрячь немедленно! — зашипел Шмыга судорожно собирая их обратно в мешочек, — стекляшки, дамы и господа, это всего-лишь стекляшки!

Последнее он говорил заискивающе, извиняясь перед оживившимися посетителями таверны.

— Значит так. Оставляй все как есть, пойдем сразу посмотрим товар лицом.

— Но я еще не допил...

— Потом допьешь, когда найдем тебе зазнобу.

Сопротивляться окрыленному Шмыге было бесполезно, он уже тащил растерянного Нордо по улице, благо идти пришлось недалеко. Дом мадам Розамунды находился на ближайшем перекрестке и являлся бельмом на глазу у любого благочестивого жителя Тулсы.

— Какое позорище! И куда наместник сморит?! — возмущались все кому не лень, но это днем и при свидетелях.

По вечерам же, удивительным образом, многие сознательные граждане тайком заглядывали на огонек к мадам Розамунде и получали прямой ответ на то, куда направлены очи всеми уважаемого наместника, главного завсегдатая и горячо любимого клиента данного заведения.

— Так! А ну пошел вон! — набросилась на Шмыгу разодетая дама лет пятидесяти. — Сколько раз тебе повторять, больше никаких свиданий в долг!

— Мадам Розамунда! — с укором ответил Шмыговски. — Что же вы впечатление портите перед новым клиентом? Знакомьтесь, Нордо.

Она опустила взгляд и наткнулась на рыжую макушку.

— Щедрый и достопочтенный господин, — добавил многозначительно Шмыга.

— А, эм, бомжур мадэмуазель, — выдал Нордо фразу, услышанную в детстве от одного из торговцев.

Лицо дворфа тем временем стало пунцово-красным. Вот-вот должна была случиться судьбоносная встреча и все страхи разом атаковали его сознание. Вдруг, в реальности эльфийки некрасивые? Или что делать, если у него не хватит денег? Бездна его поглоти, он умрет со стыда!

— И кого предпочитает, месье? — вскинув бровь, уточнила мадам Розамунда.

От ее зоркого взгляда тоже не смог укрыться мешочек с драгоценностями.

— Тонких и звонких эльфиек, — хохотнул Шмыга и тут же себя осадил, — на постоянку.

— Ну для него выйдет дорого, тут понадобится девочка с крепкими нервами.

— И не притязательными вкусами, — подметил пройдоха.

Нордо непонимающе переводил взгляд с Шмыги на мадам Розамунду. Из-за волнения он плохо улавливал суть их разговора.

— Присаживайся, мой друг, — сказал Шмыговски, когда мадам ушла, — советую не спешить, присмотреться, все же тебе с ней не одну ночь куковать.

От слова «ночь» у дворфа пересохло во рту. Нордо живо представил, как будет гладить ее по белому шелку волос и, если повезет, эльфийка позволит заплести ей дворфийские косы...

— А вот и мы.

В комнату вошло по меньшей мере пять девушек. Сердце пропустило удар. Бедолага потерял дар речи из-за полупрозрачных туник и обилия остреньких ушек, торчащих из самых разных волос. Были тут и брюнетки и блондинки. Прямые, волнистые и отчаянно кудрявые. Другими словами — на любой вкус. Но вместе с обилием выбора пришло и разочарование. Простое и наивное сердце дворфа испытало уныние, которое не могло объяснить. В каждой из девушек чего-то не хватало.

— Ну как? — спросила мадам Розамунда, гордо выпятив грудь.

— Мы что, похожи на моряков в порту? Эх, госпожа Розамунда, я вам такого клиента, а вы... Пойдемте господин Нордо, на соседней улице есть еще один цветник с прекрасными созданиям.

Нужно отдать должное Шмыге, он хоть и был мошенником, но интересы клиента отстаивал со всем рвением. Поначалу.

— Ай черт с тобой Шмыговски! — махнула рукой мадам Розамунда и выглянула за дверь, — Аэтель!

— Другое дело, — удовлетворенно кивнул пройдоха, оценив первую красавицу розария мадам Розамунды.

Аэтель поморщила носик и, фыркнув, отвернулась в сторону. В ней было все: красота, стать и скверный характер гордячки, из-за которого она имела головокружительный успех в древней профессии.

— Что скажешь? — спросил Шмыга обращаясь к Нордо.

Тот застенчиво глянул на Аэтель из-под опущенных рыжих ресниц и кивнул.

— Берем! — громко заявил первый делец Тулсы, и с предвкушением потер ладони.

 

Глава 5

 

— Не нравится он мне, — проворчала Габи.

Уже несколько дней как пришелец жил в приюте, а она так ничего дельного о нем и не узнала. Зелье правды, подмешанное недавно в чай, на Дагона не подействовало. Он продолжал утверждать, что ничего не помнит. Ведьма же была уверена в обратном. Карты, кофейная гуща, чаинки, и даже сыр, ничего не смогли рассказать о его прошлом. Дагона словно окружал защитный магический купол.

— Его преследует множество тайн, но если присмотреться, Дагон неплохой человек, — возразила Эдна.

Габи поджала губы, наблюдая с крыльца за виновником их спора. На лужайке резвилась детвора и пришелец играл с ними в салочки. Крутил, вертел и подбрасывал в воздух любого желающего, словно ему самому это доставляло неимоверное удовольствие.

— Габи, я что попросить хотела, — сказала Эдна, взглянув из-под очков на молодую ведьму, — не могла бы ты о нем позаботиться?

— Он полностью здоров.

— Я не об этом. Ему нужно помочь найти работу и жилье. Боюсь, Дагону в приюте не место.

Габи внимательно посмотрела на Эдну и проследила за направлением ее взгляда. В тени дерева сидела Рут и штопала детские вещи. Уже несколько минут она не делала стежков, поглощенная открывшимся представлением и ведьма сразу поняла в чем дело.

— Я поговорю с наместником, — пообещала Габи.

— Уже говорила. К сожалению, Дагон не обладает даже элементарными бытовыми навыками. Он не знает, как растопить печку, не умеет колоть дрова. К инструментам его вообще лучше не подпускать. Вчера он хотел починить кровать одного из мальчишек и теперь нам нужна новая кровать и молоток.

— Он сломал молоток?! — удивилась Габи.

— Скорее разбил, но не в этом суть. Пожалуйста, приюти его на первое время.

— Да ты с ума сошла, Эдна! — воскликнула Габи и тут же притихла, так как привлекла к себе всеобщее внимание. — Весь город будет сплетничать, чем мы вдвоем занимаемся в доме на окраине!

— С каких это пор ведьме есть дело до сплетен? — удивилась та. — Но ты права. Я не должна была о таком просить.

Жрица грустно вздохнула и это вздох тупой болью отдался в сердце Габи. Ей вдруг стало совестно. Больше всего на свете ведьма ненавидела это чувство, похожее на занозу, вытащить которую можно только одним способом.

— Возможно, ничего страшного не случится, если он поживет в амбаре пару недель. На улице еще тепло, а там глядишь и память вернется, — сказала Габи, пытаясь убедить в этом прежде всего себя.

— Уверена? — переспросила Эдна.

— Угу.

Совесть успокоилась, а вот от раздражения разболелась голова. Вскоре Эдна ушла готовить обед, к ней присоединилась Рут и от взгляда ведьмы не укрылся легкий, девичий румянец. «Влюбилась», — сделала вывод Габи и вздохнула. Нет, Дагона пора было выгонять из приюта. Будь ее воля, она бы вышвырнула незнакомца на улицу.

— Не так быстро, — она остановила Дагона, когда тот хотел вместе с детьми вернутся в дом, — мы уходим. Поживаешь какое-то время у меня.

Дагон растерянно переводил взгляд с дверей приюта на Габи. Выбирать не приходилось, он и сам понимал, что нельзя слишком долго пренебрегать гостеприимством жриц.

— Хорошо, только попрощаюсь со всеми.

— Пошлешь записку, когда устроишься поудобнее на новом месте, — отрезала ведьма, — идем.

Дагон нахмурил брови. Подобное обращение ему не понравилось, но спорить с маленькой, вредной колючкой не стал. Габи пошла впереди, злобно топая ногами. От нее исходили волны раздражения и ненависти, и Дагон гадал, почему она постоянно выглядит как кошка, которой наступили на хвост.

— На втором этаже амбара есть матрас. Можешь там себе постелить. Со свечой осторожнее, только пожара мне не хватало. На рассвете будь готов. Мы вместе отправимся в город.

— А это кто? — спросил Дагон пропустив тираду Габи мимо ушей.

Она перевела взгляд на Горация, который неодобрительно уставился на гостя.

— Ты что, котов никогда не видел? — фыркнула ведьма, раздражаясь еще сильнее. — Мне некогда с тобой возиться. Если что, я дома. Будь добр стучать, прежде чем входить внутрь.

На этой славной ноте она скрылась внутри небольшой избушки. Кот же продолжал внимательно следить за Дагоном.

— Привет, — улыбнулся он, — как думаешь она не забудет нас покормить?

Гораций шутки не оценил. «Весь в хозяйку», — подумал Дагон и пошел осматривать новое пристанище. К сожалению, оно имело мало общего с его комнатой в приюте.

Устроившись поудобнее на матрасе, Дагон положил под голову старое шерстяное одеяло и прикрыл глаза. Он находился в Рокшире всего несколько дней, но ему уже нравилась уединенность маленького города, добрые отзывчивые люди и горная цепь, окружавшая плато. Огромные исполины со снежными шапками даже в самую жаркую летнюю пору дарили прохладу и защиту от всех мирских невзгод, оставшихся на большой земле. Дагон решил, что останется здесь жить, и никакая вредная ведьма не сможет выгнать его из Рокшира.

Габи к этому моменту растопила печку и принялась за обед. С остервенением переворачивая жарившуюся на сковороде картошку с мясом, ведьма раскладывала по полочкам сведения о Дагоне. Зачарованная маска со странной перчаткой и полный бытовой кретинизм выдавали в нем привилегированный класс. Богатое воображение рисовало интриги, заговоры, адюльтеры. Кто знает, от чего пытался скрыться пришелец и кто следовал за ним по пятам?

— Обед, — отрывисто бросила Габи, ставя поднос на пустую бочку.

— Спасибо, — крикнул Дагон со второго этажа и поспешил спуститься.

Он лихо спрыгнул, проигнорировав наличие лестницы. Акробатический маневр не произвел на ведьму должного впечатления.

— Вот полотенца. За домом есть небольшая пристройка, там можно погреть воду и ополоснуться.

— Спасибо, — снова поблагодарил Дагон.

Ведьма отрывисто кивнула и ушла. Черный кот тем временем продолжал его преследовать. Он смотрел как Дагон ест, не побоялся воды и наблюдал как тот моется, а когда мужчина лег спать, кот еще долго сидел в темноте, сверкая переливающимися в темноте глазами.

Габи терпеливо ждала возвращения Горация с разведки. Сидя в кресле, она рассматривала узор на кувшине со сливками. Черная тень появилась в форточке и спрыгнула на подоконник.

— Ну что там? — спросила Габи.

Кот помотал головой. С досады ведьма фыркнула. Налив в блюдце молоко, она аккуратно поставила его перед Горацием и с разочарованием смотрела, как розовый язык зачерпывает белую жидкость. Долг платежом красен, все же не вина кота, что какой-то чудак моется, не снимая маски с перчаткой.

Не в силах смотреть, как Гораций разбрызгивает молоко по подоконнику, Габи легла в постель. «Ну право, какой честный человек станет скрывать лицо? Что там у него под маской?! А вдруг он заразный?» — продолжала размышлять ведьма, пытаясь уснуть.

— Он стр-р-ранно пахнет, — выдал Гораций и Габи вздрогнула.

Впервые с момента их встречи кот удостоит ее чести завести с ним диалог. Об этой способности ведьмовских котов она знала всегда, вот только Гораций был уж через чур своенравен и дерзок. Бабушка рассказывала, как кот не разговаривал с ней пятнадцать лет из-за отказа поделиться куском ветчины.

— «Странно» это как? — тихо спросила Габи, выглянув из-под одеяла.

— Как сбр-р-рошенная шкурка змеи, нагретая на солнце.

Неприятный холодок прокатился по спине девушки. Потомственная ведьма была не из пугливых, но слова кота не на шутку ее встревожили. И магия как назло на Дагона не действовала. Сглотнув, она попыталась припомнить закрыла ли дверь на засов. Хотя какой смысл в двери если с легкостью можно залезть через окно? И дом находился на отшибе. Никто из Рокшира даже не услышит крики, реши пришелец ее убить.

Доведя себя до истерики подобными размышлениями, ведьма решилась на отчаянный шаг. Босиком, громко отбивая пятками по полу, она добежала до кухни, взяла любимую сковородку и вернулась в спальню. Может быть Дагон и не чувствителен к магии, но против чугуна он вряд ли устоит. Обняв средство самозащиты покрепче, Габи закрыла глаза. Еще долго ей мерещились в ночной тишине шорохи и скрипы половиц.

Утром ночные кошмары и страхи поблекли. Подобное поведение, не свойственное ведьме, Габи списала на приближающееся полнолуние.

— Зачем мы идем в город? — спросил Дагон.

С каждым днем ведьма вела себя все более и более странно, так что он старался лишний раз ее не злить.

— Искать ремесленника, готового взять тебя в ученики. Или ты думал вечно сидеть у меня на шее? — вскинула бровь ведьма и заметив хмурый взгляд Дагона добавила. — Не нравится идея пойти учиться?

— Нет. Спасибо за заботу. Я как раз подумываю остаться в Рокшире и новая профессия мне не помешает, — ответил тот, чем раздосадовал ведьму.

— А вдруг тебя семья ищет? Дети, жена, престарелые родители? Не лучше ли отправиться на большую землю и обратиться в газеты, чтобы найти близких?

— Я об этом подумаю.

Габи поджала губы. Его «я подумаю» прозвучало скорее как «не твое дело».

— О, смотри, тропинка, — ведьма указала пальцем на тоненькую дорожку, ведущую в заросли, — там за деревьями есть лесное озеро. Непременно сходи туда искупаться. Вода в нем известна целебными свойствами. Думаю тебе не помешает. Тяжело поди постоянно носить маску с перчаткой?

— Я привык, — пожал плечами Дагон, в данный момент его больше интересовал Рокшир и местные жители.

Пока они петляли по узким улочкам и здоровались с прохожими, Габи с недовольством подмечала, что все так и норовили спросить как дела у Дагона. Чистое любопытство и интерес. «Ну никакого инстинкта самосохранения!», — мысленно сокрушалась ведьма.

Вскоре она заметила, что такой настрой был только у прекрасной половины Рокшира. Мужчины чаще хмурились и провожали чужака тяжелыми взглядами.

— Здравствуйте, господин Корбэн, — поприветствовала Габи единственного мясника в Рокшире, — знакомьтесь. Это Дагон и ему нужна работа.

К чему клонит ведьма Корбэн понял сразу. Не так давно с похожей просьбой подходила к нему старая жрица Эдна и мясник собирался снова ответить отказом. На губах ведьмы застыла легкая улыбка. Нежный румянец и несколько веснушек на носу делали Габи юной, милой девушкой, но прямой и упрямый взгляд, в купе с остроконечной шляпой подсказывали — такой лучше не отказывать.

Помнится, еще отец Корбэна рассказывал, как на день всех мертвых подсунул старой ведьме Фрунгильде вместо мяса молодого ягненка баранину второй свежести и за ночь все запасы в подвале вплоть до копченостей протухли, а коровы перестали давать молоко.

Корбэн минуту молчал, переводя взгляд с Дагона на Габи. Мозг мясника пытался произвести сложные вычисления и понять, что хуже — убытки сейчас, или возможные убытки в будущем. По Рокширу уже ходи слухи, что у гостя кривые руки.

— Господин Корбэн? — позвала ведьма.

— А.. Эм... Есть ли у господина Дагона опыт работы мясником? — вопрос был чистой формальностью, но так Корбэн подготавливал почву для будущего торга.

— Нет, — прямо ответила Габи, — поэтому он согласен на должность ученика за символическую оплату. Скажем, — она окинула взглядом Дагона, словно он был лошадью на продажу, — один серебряный в неделю.

— Это копейки!

— Грабеж!

Воскликнули одновременно мужчины.

— Хорошо, девяносто грошиков, — решила скинуть цену Габи к большому недовольству Дагона, — но только на месяц, пока он набирается опыта. Потом придется повысить до одного серебренного.

Стоит ли говорить, что данной сделкой осталась довольна только ведьма?

— Жду завтра на рассвете, — пробурчал Корбэн.

— Зачем же откладывать? Дагон все равно ничем не занят. Пусть приступает сегодня, — настояла Габи.

— Эм, госпожа ведьма, — сделал последнюю попытку настоять на своем мясник, — видите ли...

— Вот и договорились, — перебила она, и уже обращаясь к Дагону, — не ударь в грязь лицом. Я за тебя поручилась.

С чувством выполненного долга Габи отправилась домой, сделав все возможное чтобы двое мужчин нашли общий язык и сошлись на неприязни к ведьме. Если повезет до конца дня будут перемывать ей косточки и не заметят как подружатся. Таков был план. Жаль Габи плохо разбиралась в мужской психологии.

За домашними делами время пролетело незаметно. Пока она сварила зелья, разлила их по бутылочкам, запаслась травами на зиму и прибралась дома наступил вечер. Выйдя на крылечко с чашкой чая, Габи заметила бегущего по тропинке Горация.

— Он идет к озеру?

Кот кивнул и ведьма открыла ему дверь. В доме у печки Горация ждало небольшое угощение за проделанную работу. Так и не выпив чая, Габи поспешила к озеру. Не дойдя до цели несколько метров, она свернула в кусты. Аккуратно продираясь сквозь ветки, чтобы не наделать шума, ведьма притаилась в листве.

На берегу лежали сапоги и аккуратная стопка одежды. С досадой Габи отметила, что маска и перчатки отсутствуют. Зеркальная гладь озера отражала розовое, предзакатное небо и облака. Над ним с радостными криками кружились чайки и Габи начала уже переживать, как вдруг Дагон с громким вздохом вынырнул на поверхность.

Черные волосы ручейками струились по спине и подчеркивали ровную кожу, цвета слоновой кости. Магические ожоги успели зажить, что было очередной примечательной странностью в незнакомце. У обычного человека исцеление заняло бы как минимум месяц. Не могла не отметить ведьма и хорошо сложенного тела, по крайней мере верхней его части. «Красив», — призналась себе Габи. Хуже всего то, что Дагон был еще и загадочен.

Ах дамские сердца, падкие на красивых мужчин с таинственным прошлым. Особенно впечатлительным особам воображение дорисует сложную судьбу, душевные терзания и драму, но на деле все может быть куда примитивнее. Шрам, полученный в сражении, окажется результатом пьяной драки. За молчаливостью и короткими фразами затаится скудоумие и посредственный словарный запас. А красота... Так ли уж важна она для мужчины?

Впрочем, Дагон к таковым не относился и был слеплен совершенно из другого теста.

 

Глава 6

 

Далеко-далеко на юге, где вечное лето и сильный зной, располагался славный город Горифэл. В сердце этого городка громоздилась уродливая Черная Башня и местные жители готовы были поклясться, что она на самом деле магический разлом в пространстве, но никак не сооружение из камня и глины.

Отчасти они были правы. Архитектурное творение мага Проктопулуса поглощало свет и преобразовывало его в энергию, тем самым обеспечивая здание освещением, а при необходимости теплом в период катаклизмов, вызванных естественными и не очень явлениями.

Жителям подобное соседство не нравилось, но они не жаловались. Труды Проктопулуса притягивали туристов и, самое главное, магов. Последние желали обучаться у Великого Маэстро Тонких Материй, и в последствии надолго оставались жить в городе, щедро оплачивая жилье, еду и химчистку. Экономика Горифэла процветала. Но иногда случались казусы, вызванные экспериментами в башне.

Однажды какой-то маг-новичок вылил все жидкости и реагенты с истекшим сроком годности в унитаз (весьма практичное изобретение Проктопулуса, имеющее отвод в городской водоотвод). Примерно через сутки жители Горифэла обратили внимание на закономерность — почти все девственницы вдруг облысели после мытья головы. Исключение составила дочь хозяина «Виноградной лозы», первоклассной местной таверны. Вывод напрашивался сам собой, но благочестивая дева призналась, что дала обет неомовения ради мира во всем мире. Завсегдатаи таверны выдохнули, жители сделали вид, что поверили, и данный вопрос больше не поднимали. Разгневанные семьи пострадавших хотели призвать Проктопулуса к ответу и потребовать чтобы его ученики женились на облысевших девушках, но несколько эликсиров решили проблему с шевелюрой и волосы заколосились на головах вновь. Впрочем, не только на них, но это была уже совсем другая история.

Из недавнего, на памяти горифэльцев случилась необъяснимая буря. На город ни с того ни с сего налетело черное облако и выпал дождь из дохлых лягушек. Нужно отдать должное, маги убирали их с улиц наравне с горожанами. Проктопулус даже выплатил немалую сумму в казну Горифэла. Правда наместник и главный казначей утверждали обратное, но оставим это на их совести.

Жизнь в славном городе шла своим чередом. Время великого маэстро было расписано по минутам. Днем он вел записи, а вечерами с группой избранных магов проводил эксперименты. Случались в его плотном графике окна и в такие моменты Проктопулус грустил.

Как на зло выдался один из таких вечеров. Последний неудачный эксперимент разнес любимую лабораторию в щепки. Хорошо, что у него была бесплатная рабочая сила и ученики покорно восстанавливали святая святых башни по крупицам, изредка прерываясь на пищу и сон.

Проктопулус, которого частенько величали не иначе как Маэстро Тонких Материй, подошел к окну. Полная луна, похожая на сырный круг, осветила непропорционально большую голову, седую козлиную бородку, мохнатые брови домиком и огромные умные глаза. С раннего детства Проктопулус понимал насколько жалок его внешний вид и долгое время из-за этого страдал. Он терпеливо сносил издевки сверстников, надеясь, что в будущем компенсирует недостатки выдающимися умственными способностями, но реальность оказалась жестока.

— Эхе-хе, — вздохнул маг и подпер голову ладонью.

В такие ночи ему особенно ярко вспоминались призраки давно минувших дней. Белокожая Лизетта, длинноногая Иветта, пышногрудая Жорожетта и даже вредная ведьма Фрунгильда. Объединяло этих женщин одно — в свое время они дали Маэстро от ворот поворот. Вся соль заключалась в том, что не было в жизни Проктопулуса женщины поступившей иначе.

Нахмурив брови, Маэстро отошел от окна. Пытаясь себя чем-то занять, Проктопулус скользнул взглядом по книжным полкам. Древние фолианты манили знаниями предшественников, но маэстро давно их прочел, некоторые не по одному разу.

От нечего делать он спустился в лабораторию, проверить как идут дела. Бледные, местами посиневшие от недосыпа и истощения ученики даже ночью не прерывали работы по восстановлению.

— Ты, — щелкнул пальцами Проктопулус, пытаясь вспомнить, как зовут ученика, — Морис...

— Мортимэр, учитель, но если прикажете стану Морисом, — раболепно произнес ученик, который учился у него дольше всех.

— Морти, сколько осталось?

— С текущим темпом еще три дня, учитель.

— Почему так долго?! — с раздражением воскликнул Проктопулус.

Уже две ночи Маэстро маялся бездельем и оно его убивало.

— Два с половиной, учитель, — заскулил Мортимэр, — я вытащу из лазарета обгоревших Броди и Стэна. Они будут рады помочь...

— Если так, то почему не сделал этого раньше?!

Мортимэр побледнел. Махнув на него рукой Проктопулус удалился. «Бездари, все без исключения бездари!» — думал Маэстро, возвращаясь на самый верх башни. «Мало того, что в расчетах напортачили и взрыв устроили, вдобавок за испытуемым номер шестьдесят девять не уследили! Выгнать. Всех пора выгнать! Пусть у второсортных магистров обучаются!», — ворчал Проктопулус.

Группа магов уже отправилась на поиски беглеца, но шансы найти его были ничтожно малы.

«Кто бы мог подумать, что инновационное устройство окажется рабочим», — размышлял Проктопулус. Подопытные крысы, которым «посчастливилось» стать первыми летчиками в телепортационный туннель, по частям исчезали с платформы в неизвестном направлении. А вот подопытный шестьдесят девять отправился полностью укомплектованным и Проктопулус испытывал по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, он радовался удачному эксперименту. С другой, расстроен исчезновением любимой игрушки.

— Как же все неудачно сложилось, — вздохнул Великий Маэстро и помрачнел.

Реализация плана его грандиозной мести откладывалась на неопределенный срок. Впрочем, он привык к трудностям, нужно просто подождать, а там...

А там все, кто смеялся, издевался и подтрунивал над маленьким, несуразным и беззащитным мальчиком горько пожалеют и их дети, внуки и правнуки расплатятся за жестокость отцов! Уж Проктопулус за этим проследит! У него и тетрадочка специальная имелась, куда он с раннего детства аккуратно записывал имя, дату и суть обиды.

Увесистый фолиант, сшитый из семи тетрадей, лежал на рабочем столе, готовый в любую минуту принять на своих белых листочках еще одного приговоренного к мучениям мерзавца. За последние десять лет там не добавилось и тридцати имен, что было своеобразным рекордом, и все же Проктопулус держал фолиант под рукой, чтобы в моменты отчаянья или скуки перечитать заветные строчки и наполниться праведным гневом.

Короткие, тонкие пальцы прошлись по верхней тетради и осторожно открыли ее на восемьдесят шестой странице.

«Джеремайя Корчивелли. 19 маября, такого-то года. Обозвал меня коротышкой и кинул ком грязи.

Тимоти Веритас. 14 слюнтября, такого-то года. Придумал отвратительную кличку «Проктопопус», которую подхватил весь класс и использовал до окончания школы.

Карт Манэрик. 23 лютобря, такого-то года. Сказал, что у рыжих, нет души.»

В воображении мага потомки первого шли как материал на эксперименты, дети второго приговаривались пожизненно носить позорную фамилию. Проктопулус мысленно сделал пометку на будущее ее придумать. А третий с семьей становились его личными слугами и выполняли самую грязную работу в замке. О да, Маэстро непременно воздвигнет огромный замок с множеством башен, горгулий и орудиями смерти, готовыми казнить и карать всех, кто осмелится ему противостоять.

Оторвавшись от сладких грез, Маэстро не сразу смог стереть с лица блаженную улыбку. Нежно закрыв фолиант, он ласково погладил обложку. «Интересно, что сейчас делает подопытный шестьдесят девять?», — подумал Проктопулус и зевнул. Ему не мешало поспать перед лекциями, ведь учить бездарей тяжкий труд.

Пинок по плинтусу заставил шкаф, набитый чучелами животных отъехать в сторону. В свободное время Маэстро увлекался таксидермией и трепетно любил своих «домашних питомцев». Вот и в этот раз, проходя в потайную комнату, он не забыл погладить белку, с черными бусинками безжизненных глаз по голове. Дверь с душераздирающим скрипом закрылась.

Вся мебель в этой комнате была сделана под заказ. Проктопулус поморщился, вспоминая унижение и мерзкие шутки столяра. О последнем тоже имелась запись в тетради.

Мантия отправилась на вешалку. Уютные тапочки сменили башмаки, а место шляпы занял колпак с кисточкой. По ночам у Маэстро мерз лысеющий затылок и он решал эту проблему старинным прадедовским способом.

Уютная кровать манила пуховой периной и сладкими сновидениями. Словно ребенок, Великий Маэстро Тонких Материй юркнул под одеяло и прикрыл глаза. Свет постепенно погас, готовя своего хозяина отойти в мир грез.

— И где мое пожелание сладких снов?! — возмущенно спросил Проктопулус.

— Спокойной ночи, — ответила башня и мир погрузился во тьму.

 

Глава 7

 

Дагон снова нырнул. Прошла как минимум минута, прежде чем он вновь появился на поверхности. Мужчина убрал влажные волосы с лица и потянулся к маске, но неудачный ракурс не позлил Габи как следует все рассмотреть. По крайней мере то, ради чего она потащилась за ним на озеро.

Раздался треск сухих веток. Ведьма вздрогнула, обернувшись на звук. В полуметре от нее замер Гораций. Весь его вид говорил, — «Ну что?! Мне тоже интересно, что у него под маской». Сдержав стон, Габи снова повернулась к озеру, но момент был упущен. Дагон успел нацепить маску и скрестив руки ждал, когда она обратит на него внимание.

— А... Я случайно... В смысле, это все кот, — смутилась Габи, понимая что ведет себя как извращенка.

— Ты так и продолжишь подглядывать из кустов? Я хотел бы выйти из воды и одеться.

— Ой, — пискнула Габи, не узнав собственный голос, — прости.

Ведьма поспешила удалиться. Красная от стыда и смущения она засеменила домой, бросая недовольные взгляды на Горация, который пытался не отставать.

— Ведьмин хвост! Ты кот или неуклюжий тролль!?

Он не ответил и Габи злобно фыркнула. Дома она быстро собрала ужин, прошмыгнула в амбар и оставила поднос с едой на бочке. Таким образом ведьма надеялась свести общение с Дагоном к минимуму. При удачном стечении обстоятельств они могут вообще не встречаться до момента его отъезда из Рокшира. Габи прикинула, что завтрак можно будет относить ночью пока Дагон спит, а ужин пока он на работе...

— Ой! — воскликнула ведьма, столкнувшись с ним на выходе из амбара.

Пальцы Дагона мягко ее отстранили.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Да, ужин на столе. То есть на бочке.

— Ты все видела?! — жестче спросил Дагон, сжимая ее плечи и ведьма вздрогнула.

— А ну руки убрал! — прошипела Габи, словно дикая кошка. — Еще раз так ко мне обратишься или дотронешься, прокляну до седьмого колена!

— Ведьма бессовестная! — проскрежетал Дагон. — В твою остроконечную шляпу даже мысли не пришло извиниться? Решила на цирк уродцев посмотреть? Посмеяться над моими увечьями?!

Габи потеряла дар речи. В ее жизни было всего два человека, осмелившихся повысить голос, это мама и бабушка. Нос зачесался. На кончиках пальцев появилось странное зудящее ощущение, проклятие было готово сорваться с ее губ и проверить действительно ли Дагон настолько неуязвим к магии, но тот махнул на ведьму рукой и ушел в амбар.

Габи возмущенно хватала ртом воздух. Никто и никогда не махал на ведьму рукой!

— Да как ты посмел! — выдохнула она и занесла указательный палец чтобы исполнить приговор и наложить проклятье.

Сзади послышался шум. Гораций, страдавший летом от линьки, снова нализался шерсти и теперь его тошнило. С гортанными звуками вывалив клубок черной шерсти и слюней, кот как ни в чем не бывало заскреб лапами по двери дома, требуя впустить его внутрь.

Злость и сиюминутный гнев сошли на нет. Да, ведьма была вспыльчива, но отходчива и благодаря коту удержалась от бессмысленного использования черной магии. Ее взгляд еще несколько минут сверлил второй этаж амбара, но настойчивый скрежет заставил покинуть поле несостоявшегося боя и покормить кота.

Габи смогла сделать один вывод из ссоры с Дагоном. Чтобы там не находилось под маской — он считал это уродством. Вечером в кровати, ведьма ворочалась с боку на бок и терзала себя угрызениями совести. Ну что ей мог сказать уродливый шрам на половину лица? Ничего. Он не скажет, где Дагон родился, как попал в Рокшир и какие у него планы. Все это можно было узнать только у самого мужчины и никак иначе, но доверять пришельцу Габи не собиралась.

Утром ведьма проспала. Дагон ушел не позавтракав и груз совести стал еще тяжелее. Просить прощение у ведьм было не принято, так что Габи решила извиниться другим путем. Состряпала ужин повкуснее, достала из погреба вишневую наливку, а заодно решила отнести в амбар нормальную подушку. Ведьма залезла на второй этаж и подошла к месту, которое облюбовал новый жилец. Старый матрас лежал прямо на полу. Функции прикроватной тумбочки выполнял ящик из-под овощей, перевернутый вверх дном. На нем разместились скромные пожитки Дагона. Потемневший латунный подсвечник, короткая, выгоревшая свеча, да крохотный молитвенник, один из тех, что жрицы богини Милосердия раздавали во время религиозных праздников в Рокшире.

Габи взяла в руки книгу и отметила, что Дагон читал ее. Не просто бросил рядом с кроватью, а именно читал. Подобная набожность стала для ведьмы открытием. Неистовые молитвы присущи человеческой натуре в двух случаях. Первое, есть что замаливать. Второе, есть чего бояться. По какой же причине молился Дагон?

Ведьма хотела уже спуститься вниз, когда ее взгляд упал на белый чулок, торчащий из-под одеяла. Наклонившись, она потянула его на себя. Не будь Габи ведьмой в седьмом поколении, то непременно бы взвизгнула и отскочила в сторону. Но вместо этого она лишь нервно сглотнула. Зажав двумя пальцами находку, ведьма соображала, что же это может быть. Нечто напоминало длинную перчатку из сброшенной змеиной кожи.

Аккуратно положив ее на место, Габи покинула амбар. Вернулась в дом, налила себе чай с успокаивающими травами и добавила туда несколько капель особого эликсира. Ей всегда нравилось смотреть на жителей Рокшира с высоты ведьмовских познаний в магии, но что могла на самом деле знать о тайнах мира и его обитателях девушка, большую часть жизни прожившая в глухом лесу и общавшаяся только с мамой да бабушкой. А гримуарам, по которым она училась читать и познавала мир, было по меньшей мере тысяча лет и с тех пор многое могло измениться.

Именно в гримуарах она и попыталась первым делом найти объяснение необычной находке. Судорожно перелистывая пожелтевшие и засаленные страницы, она проверяла те знания, что имелись у ведьм. Единственное, что удалось найти, это описание наг (морских гуманоидов с змеиными хвостами), которые периодически скидывали шкуру. Но Дагон передвигался на двух ногах и восемьдесят процентов его тела точно принадлежали человеку.

— А может он просто чувствительный к солнцу и тогда на озере обгорел, а потом облез? — предположила Габи вслух заплетающимся языком, — м-да, стоило аккуратнее считать капли...

Гораций накрыл морду лапой и отвернулся к стене. Веки ведьмы потяжелели. Эликсир дал о себе знать. Устроившись поудобней в кресле, Габи прикрыла глаза. «Ничего же страшного не произойдет, если я ненадолго вздремну?» — подумала ведьма, проваливаясь в сон.

Дагон возвращался домой в отвратительнейшем настроении. Пропущенный завтрак и отвратительный обед ни одному мужчине не пойдут на пользу. Корбэн оказался редкостным жмотом и Дагон вздрагивал от одной мысли о том, из чего в мясной лавке делается фарш, котлеты и ливерная колбаса с сосисками. Но больше всего его поразил рацион самого Корбэна. Мясник с приличным доходом и доступом к первоклассным вырезкам из наисвежайшего мяса не гнушался каждый день обходить соседние лавки и покупать завалявшиеся продукты. Черствый хлеб, подгнившие фрукты и овощи, самые дешевые крупы сметались мясником Рокшира и находили свое последнее пристанище на его кухне. Туда же отправлялись мясные продукты, которые так никто из рокширцев и не рискнул купить.

Дагон рассматривал содержимое тарелки из продуктов когда-то первой свежести и грустил. Даже будучи узником и подопытной крысой в лаборатории Проктопулуса, он питался лучше чем здесь. «Помнится, по четвергам там были креветки в кляре с острым соусом», — вздохнул Дагон и отставил тарелку в сторону.

— Почему к еде не притронулся? — строго спросил Корбэн, недобро глянув на навязанного ученика. — Или моя жена недостаточно хорошо готовит?!

«Боги, вот бы ему сейчас врезать», — подумал Дагон, но сдержался.

— Я вегетарианец, господин Корбэн.

— Сразу сказать не мог? Только зря продукты на тебя перевел, — проворчал тот и отнес тарелку на кухню.

С тех пор ученика кормили постной кашей, чему он был несказанно рад.

«Может Корбэн и не человек вовсе, а последний представитель вымирающей расы падальщиков?», — размышлял Дагон по пути домой. В животе заурчало. Та самая постная каша совершила кульбит.

— Ох не стоило есть эту дрянь, — простонал он и сразу направился к себе в амбар.

От одного вида еды с наливкой его затошнило. Дагону требовался отдых. Или парочка бутылок налаживающих пищеварение зелий. Через полчаса боль в желудке стала невыносимой. Кряхтя, он нашел в себе силы спуститься вниз и постучаться в дом ведьмы. Тишина.

«У озера небось шастает, за мужиками подглядывает», — зло подумал Дагон и потянул ручку на себя. Дверь оказалась открыта. Его встретил взъерошенный кот, явно недовольный тем, что кто-то посмел его разбудить.

— Я посмотреть зелья для пищеварения, — объяснил незваный гость коту.

Гораций нехотя развернулся и пошел вглубь дома. Дагон последовал за ним. Дождавшись, когда двуногий подойдет к закрытой двери, кот поскреб по ней лапой. Дагон догадался открыть дверь. Это была кладовая, доверху набитая сотнями бутылочек всевозможных размеров. Без этикеток. И как посторонний человек должен был догадаться, где находится яд, а где просто тертый миндаль?!

Кот запрыгнул на полку и скинул лапой одну из бутылок. Дагон едва успел ее поймать. От резкого движения в глазах потемнело, рот наполнился слюной. Его вот-вот должно было вывернуть наизнанку и Дагон хотел выскочить на улицу, но заветное крыльцо оказалось слишком далеко. Схватив первое, что попалось под руку, он прочистил желудок.

Когда спазмы стихли, Дагон осел на пол, вытер капли пота со лба и выпил содержимое бутылочки. Осознание того, что кот мог скинуть первое попавшееся зелье пришло не сразу. Икнув, Дагон почувствовал облегчение. Не обманул ведьмин хвост.

Гораций наблюдал за развернувшимся представлением и мысленно хихикал. Временный квартирант ведьмы испачкал ее любимую шляпу.

 

Глава 8

 

Габи проснулась на закате. Шея затекла, все тело ломило. Заварив наикрепчайший кофе, ведьма потянулась, размяла шею и дала себе обещание больше никогда не спать сидя. С чашкой ароматного, терпкого и ужасно горького напитка, она вышла на крыльцо полюбоваться последними лучами солнца.

Образовавшаяся вокруг тишина заставила напрячься. Ведьмовское чутье дало понять — это не к добру. Цикады затихли, на небе ни единой птицы. Габи с надеждой посмотрела на душицу, что цвела у крыльца. Пряный цветок притягивал к себе насекомых, но даже он выглядел пусто и сиротливо без трудолюбивых пчел и шмелей.

На узкой тропинке показалась Рут. Сердце Габи дрогнуло в предчувствии плохих вестей. Жрица быстрым шагом приближалась к дому ведьмы. Ее раскрасневшееся взволнованное лицо не предвещало ничего хорошего. «Боги, только бы не дети и не Эдна», — заклинала про себя ведьма.

— Габи, — выдохнула запыхавшаяся Рут, — Джейми, не вернулся домой к ужину.

— Может он снова сбежал в город клянчить конфеты у кондитера? — предположила ведьма.

Если бы Джейми только клянчил! Несколько месяцев назад ему удалось подсмотреть через маленькое окошко на кухне заготовку партии шоколада и теперь сорванец откровенно шантажировал кондитера, обещая растрезвонить всем жителям Рокшира фирменный рецепт.

— Не знаю, — Рут нервно перебирала четки, ее взгляд никак не мог зацепиться ни за одну деталь и блуждал в пространстве, словно надеялся найти Джейми прямо здесь, — не спокойно мне на душе, понимаешь?

Габи понимала. Подав знак следовать за собой, ведьма быстрым шагом вошла в дом, достала огромную чашу для ритуалов и начала совершать таинство.

— Не вздумай, — строго предостерегла она, когда Рут собралась вознести молитву.

В чашу отправились сушеные травы, четверговая соль и растертые в порошок коренья. Оставался последний ингредиент!

— Ох, — вскрикнула жрица и закрыла лицо руками.

Ритуальный нож блеснул острием. Кровь ведьмы коснулась дна чаши и зашипела, словно на раскаленных углях. Габи нагнулась вперед, подставляя лицо густому, плотному дыму. Сделав глубокий вдох, ведьма задержала дыхание. Сквозь пелену, Рут увидела закатившиеся глаза, приоткрытые губы, из которых вверх тянулся тот самый плотный дымок, и до боли вцепилась четки. Наваждение спало. Габи закашлялась и вернулась в реальность. Видение длилось не больше десяти секунд, но этого с лихвой хватило чтобы понять, где находится глупый мальчишка. Темнота. Холод. Бесконечный туннель. Во всем Рокшире было только одно место, полностью подходящее под описание.

— Беги в таверну, поднимай всех мужчин на поиски Джейми. Он попал в беду, — прохрипела ведьма.

— Боги, — взмолилась Рут и приложила четки к губам.

— Ведьмин хвост! — разозлилась Габи. — Потом помолишься, мы должны спешить! Пусть все подходят к посту стражи. Руперт или кто там сегодня дежурит, скажет что делать дальше. Ну же! Иди!

Напуганная произошедшим, Рут побежала в Рокшир. Ведьма схватила метлу с остроконечной шляпой и выскочила на улицу. Последняя оказалась влажной. Габи не помнила, чтобы недавно ее стирала.

— Что случилось? — из амбара на шум вышел бледный Дагон.

— Джейми потерялся, я отправляюсь на его поиски, — бросила Габи, садясь на метлу.

— Я пойду с тобой.

— Иди к посту на выезде с плато, там соберутся жители Рокшира и скажут, что делать. Мне некогда с тобой возиться! — крикнула ведьма и включила первую магическую скорость, чудом не потеряв шляпу и туфли.

Дагон с открытым ртом, смотрел вслед Габи. Что-то было в этих колючих женщинах, восседающих на тонкой жердочке черенка метлы. Возможно, секрет очарования заключался в вычурных полосатых чулках, нижних кружевных юбках и шляпах. Дагон сплюнул попавшую рот пыль и пошел к посту стражи Рокшира. Он чувствовал себя обязанным помочь в поиске Джейми. «Нужно только держаться от Габи подальше. Хотя бы до тех пор пока не высохнет шляпа» — заключил Дагон.

У домика ведьмы стало тихо. Назойливые люди наконец-то ушли и Гораций блаженно потянулся, подошел к деревянной двери и с особым наслаждением поточил когти. Обычно, хозяйка гоняла его за подобное вредительство, но кошачье чутье подсказывало – он увидит ее не скоро. Осмотрев владения, кот не забыл на прощание пометить территорию и неспешно потопал к приюту. Гораций не любил шумных, вечно пытающихся его потискать детей, но высоко ценил щедрость сердобольной Эдны. Поживет там какое-то время, потерпит неудобства, глядишь и ведьма объявится.

 

Габи за считанные минуты долетела до места назначения. Застав Руперта за поеданием бутерброда, она не сильно опечалилась тем, что прервала скромный ужин стражника.

 

— Руперт, — сказала ведьма, не слезая с метлы, — слушай внимательно, сейчас начнет собираться народ на поиски Джейми, твоя задача сформировать группы человек по пять и отправлять в закрытые шахты Рокшира согласно их номерам, начиная с первой и заканчивая двенадцатой. В одной из них заблудился Джейми и наша задача его найти как можно скорее.

 

— Здравствуйте, госпожа ведьма, — промямлил Руперт, проглатывая плохо пережеванный кусок бутерброда.

 

— Ведьмин хвост, — закатила глаза Габи, и с раздражением добавила, — ты все понял?!

 

— Но как же тринадцатая шахта? — тихо спросил стражник.

 

Он боялся, что ведьма заставит идти туда Сэма, Боба или, самое страшное, его самого!

 

— Я спущусь в нее, — сказала Габи и умчалась на метле прочь, поднимая за собой клубы дорожной пыли.

 

Руперт с облегчением и тоской посмотрел на испорченный песком бутерброд. «Ну почему, почему именно в мою смену?», — сокрушался стражник.

 

— Господин Руперт, — позвал Дагон и бутерброд выпал из рук старого стражника.

 

— Ох ты ж! — воскликнул он, испугавшись, — нельзя так к честным людям подкрадываться!

 

— Простите, а ведьма тут мимо не пролетала?

 

— Кхм, да, — Руперт подобрался и поправил пояс, — жди дальнейших распоряжений, сейчас придет еще несколько человек и я скажу, что делать.

 

— Куда она полетела? — спросил Дагон и не думая выполнять чьи-то распоряжения.

 

— Сказал же – жди здесь, — насупился стражник входя в роль координатора спасательной операции.

 

— Господин Руперт, может быть я могу что-то уже сейчас сделать, в таких ситуациях медлить нельзя.

 

— Да что ты один сделаешь. Мальчишка в одной из шахт потерялся. Тьфу ты. Говорили же всем сто раз, что нельзя туда лазить! Соберутся остальные и я скажу кому в какую шахту спускаться на поиски.

 

— Тогда где ведьма? Почему не ждет всех?

 

— Да что ей будет? — удивился Руперт. — Она в тринадцатую шахту полетела. Туда ни один рокширец не спустится по собственной воле. Вот Габи сама ее и проверит.

 

— Это неправильно, вдруг она заблудится, — не унимался Дагон.

 

— Говорю, ничего ей не будет. Она же ведьма! — снова повторил Руперт, теряя терпение.

 

— Где эта шахта?

 

От подобного вопроса стражник растерялся.

 

— Дружок, тебе и так судя по маске с перчаткой в жизни досталось. Не лез бы куда не следует.

 

— Я вам не дружок, — проскрежетал Дагон, сжимая руки в кулаки.

 

Внезапная вспышка злости и гнева, заставила его отвернуться в сторону, но Руперт успел заметить странных огонек, мелькнувший под маской пришельца с большой земли. Стражник благоразумно отступил на несколько шагов назад.

 

— Где тринадцатая шахта? — уже спокойно переспросил Дагон.

 

— На севере от сюда. Вниз по единственной дороге ведущей на плато, стоит старый покосившийся столб. Там когда-то висел указатель. Вот тебе по заросшей тропе налево, но подумай дважды прежде чем спускаться вниз.

 

Дагон бросил недобрый взгляд на стражника и уже собрался уходить, но последний его остановил.

 

— Вот, возьми, — Руперт протянул факел и старый, тронутый ржавчиной меч, что подпирал дверь в бытовку.

 

Дагон молча все взял и быстрым шагом направился вниз по дороге. Чуяло его сердце, Габи вляпается в неприятности.

 

— Чудак, — пробубнил себе под нос Руперт, — спросил бы хоть, зачем я меч даю.

 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям