0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Отрывок из книги «Ведьмина печать. Ловушка для оборотня»

Ведьмина печать. Ловушка для оборотня от автора Ганова Алиса

Автор: Ганова Алиса

Исключительными правами на произведение «» обладает автор — Copyright ©

Сквозь дождевую пелену и туман, кисейными клубами застилавший раскисшую грязь, не видно пальцев вытянутой руки. Куда бежать, я даже не представляла, а подумать, собраться с мыслями не давал цепенящий ужас. За спиной хрустнула ветка, и послышалось громкое сопение.

«Почти догнал! Скорее!» - но усталое тело не слушалось, а ноги то и дело увязали в чавкающей, жадной жиже, замедлявшей и без того нерасторопный бег. Я задыхалась от спешки, удушливой тропической духоты и паники.

В сумраке ветви нещадно стегали по лицу, царапали кожу, рвали подол, но страх притуплял боль. Увернувшись от толстого сука, не заметила кочку и, споткнувшись, упала. Но, даже барахтаясь в грязи, я ползла.

Настойчивый, тяжелый запах настиг первым, а потом выскользнувшая из-за плеча тень заслонила скудный лунный свет.

«Поздно!»

Тень двинулась ко мне. Я дернулась, чем вызвала лишь злую ухмылку. Его тяжелый сапог больно опустился на спину и начал давить, вдавливая в грязь до хрипоты, до потемнения в глазах, но, решив, что это слишком просто, он убрал ногу, схватил меня за босую, покрытую ссадинами и грязью лодыжку и потащил обратно.

Я надеялась, что убежала достаточно далеко, а оказалось: заплутала и ходила кругами.

Однако его ярость была так сильна, что он остановился на полпути и замахнулся…

«Нет!» - от испуга я зажмурилась.

Он с острасткой дернул за волосы и потянул вверх, заставляя покорно встать на носочки и вытянуться стрункой.

«Грязная тварь!» - жестко произнесли губы.

Мгновение, еще пощечина, и я падаю, а он наваливается большим, тяжелым телом. Жадно, с нетерпением шарит руками по мне, срывает остатки перепачканных лохмотьев, безжалостно царапает кожу на спине и бедрах. Пытаюсь вырваться, уползти, но он накручивает мои волосы на ладонь, задирает голову и упирается внушительным, горячим членом в мои ягодицы.

Домогательства все настойчивее и грубее. Исступление захватывает его, и он злится, что я все еще пытаюсь сопротивляться.

- Нет! Нет! – всхлипывая, шепчу, ощущая, как мужская плоть нагло, бесцеремонно преодолевает преграды и проникает ближе к лону. – Нет!

Я не хочу, но от того, как сильно его захватывает желание, сбивается от похоти дыхание, злорадно подмечаю:

«Ты хочешь меня! Я будоражу твою кровь, заставляя ее кипеть!» - и меня охватывает мстительная радость и восторг.

Он громко дышит в ухо, проводит влажным языком по мочке, шее, - и волна сладкой истомы разливается по моему телу. Затем кусает за плечо, нетерпеливо сжимает ягодицы и, не желая более сдерживаться, грубо разводит мои ноги. Я нехотя уступаю.

В животе разгорается жар. Едва сдерживаюсь, когда его сильные пальцы коснулись бедер, огладили живот, спустились ниже. Я жажду скорее принять его возбужденную плоть, которой он нетерпеливо вжимается в меня.

«Ну, же!»

Сначала один его палец проникает в разгоряченное, сокровенное место, и я подаюсь на встречу. Затем два пальца, и нетерпеливо начинаю двигаться, стоном давая понять, что не хочу больше ждать. И тогда он одним рывком вторгается в меня, но я не успеваю ощутить грубого, почти животного толчка, из-за резкого удара…

«Бля…! - Анка проснулась злая, как ведьма. Неудовлетворенная ведьма. Влажная ладонь Сергея спросонья легла на лицо. Она-то и разбудила, лишив радости даже во сне. Откинув одеяло, Юлиана вскочила с кровати. – Ни наяву, ни во сне. Ни себе, ни людям! Гад!»

На полночной пустой кухне сделала кофе, добавила коньяка, глотнула. Немного отпустило, но все равно – настроение было не то.

«А ведь раньше такой не была!» - с грустью подумала, и от осознания, до чего докатилась, захотелось плакать.

Выпив чашку крепкого кофе, две рюмки коньяка и заев все это горьким шоколадом, пирожным и еще по мелочи, вернулась в спальню.

Муж храпел, раскинув руки, на широкой кровати. Обрюзгший, с животом, старше почти на двадцать лет…

Достала из шкафа гостевое одеяло, закуталась в него плотнее, как в кокон, повернулась к супругу спиной и попыталась заснуть. Но от расстройства и обиды сон не шел, зато нахлынули воспоминания, как угораздило выйти замуж за Сергея Львовича Хованского.

Юная, хорошенькая студентка столичного вуза не устояла перед ухаживаниями немолодого, но солидного преподавателя. Вялые отношения длились долго, потому что Юлиана не горела желанием иметь великовозрастного поклонника, однако благосклонно принимала цветы и подарки, которыми ее щедро одаривал Сергей Львович. Но, накопив хвосты по учебе из-за несчастной любви (и совсем не к Хованскому), вынуждена была пойти на поклон и мило улыбаться декану. Да-да, своему будущему мужу. Благодаря его помощи проблемы быстро разрешились. Отношения завертелись, закружились, и Анка быстро привыкла к заботе и трепетному отношению. Одного не смогла предусмотреть – сниженного либидо супруга.

- Зато, Аночка, не кобель! – утешала мама, но от этого было не легче.

Это только после свадьбы, когда муж начал все чаще ссылаться на усталость, головную боль и всевозможные мелочи и отлынивать от супружеского долга, она стала догадываться: дело не чисто. А случайно найдя в дальнем углу блистер Импазы, окончательно убедилась, что отныне поститься придется всю жизнь. И это ей – любительнице страстного секса, предпочитавшей большой размер.

Как ни странно, но мама была против развода.

- Аночка, потерпи! Зато Сергей заботливый, состоятельный и любящий!

- Ну, мам! Я не могу так жить!

- Нечего от распущенности беситься! Валерьяночки попей. Где еще такого мужа найдешь? Вот родится ребеночек, лучше два, с нынешней медициной проблем не будет, потом и подумаешь. Может, и не до того тебе станет.

Оставшись без поддержки родных, Анка призадумалась, а затем спокойная, почти беззаботная жизнь в достатке быстро смела остатки сопротивления.

Надо сказать, что из-за изъяна муж отличался повышенной ревнивостью, поэтому о компенсации на стороне речи идти не могло. Да и воспитана она так была, что адюльтер в принципе был неприемлем. Вот и оставалось пить успокоительное, заедать тоску сладким и жаловаться подругам, у которых хоть и был достаток скромнее, зато интимная жизнь проходила не в пример веселее, разнообразнее и чаще.

- Анка, ну ты и отъелась, прям модель сайз плюс! – укусила Ленка – лучшая подружка.

- У меня жизнь сладкая, не завидуй, - огрызалась, понимая, что заедая сладким неудовлетворение, счастливее не становлюсь.

- Оно и видно. Лицо-то у тебя постное! Слушай, если так невмоготу, ушла бы, пока молодая и детей нет.

- Я к спокойствию привыкла, достатку. А другой еще, возможно, гулять будет, – возразила, пожимая плечами.

- Ну, как знаешь. Но, честно, я не смогла бы так жить!

- И мне тяжко. Еще мама давит. Да и страшно, каким второй муж будет?

- Слушай, Ан, у меня знакомая гадалка есть. Бухает правда, но когда трезва, вот как гадает! – подруга вытянула большой палец. – Мне все рассказала!

- Ой, ну давай уж адрес, как-нибудь загляну.

- Только ехать надо в пригород. Твой-то пустит?

- С мамой поеду.

- Тебе двадцать восемь и то мужа слушаешься, то маму!

- А тебе двадцать семь, ты вольная птица, но пашешь, как вол!

- Ой, и не говори. Иной раз доползу до дома, сил нет. После такого готова на все, лишь бы отдохнуть и дух перевести, – неожиданно призналась Ленка.

- Ладно, не хандри, прорвемся!

Посидев еще немного, допила чай, созвонилась с мужем и сбежала, забыв листок с адресом на Ленкиной тумбочке.

В смурую погоду настроение портилось, и Анка начинала хандрить. Чтобы развеяться, решилась пройтись, благо, что до дома недалеко.

Уже стемнело, зажглись фонари, кружил снег…

Размышляя о своем, дошла до магазинчика, купила любимые конфеты и, предвкушая, как будет с ними пить горячий кофе, свернула в арку.

Гулкий стук каблуков по влажному бетону показался необычайно громким, чеканным. Словно опомнившись, вынырнула из раздумий и посмотрела по сторонам. Стены подъездной арки из-за причудливой игры света и теней выглядели необычно, будто подсвеченные разноцветными гирляндами, хотя рядом не было ни яркой вывески, ни ламп. Удивившись такому явлению, она обернулась, предполагая, что из-за растерянности свернула в чужой двор. Плотная снежная пелена скрывала внешний мир, однако граффити на стене были те же, что всегда встречали у входа.

Одна, в неожиданной тишине шумного города.  Юлиану охватило странное ощущение безмятежности и ожидания чуда, как в детстве, когда падал первый снег. Налюбовавшись кружащими и переливающимся на свету снежинками, необычным природным эффектом, пошла дальше, к яркому свету фонаря у подъезда. Но уже через несколько шагов поняла: что-то не то. Арка стала длиннее и будто бы уже!

От дурного предчувствия Анка дернулась было бежать обратно, но порыв резкого ветра не позволил этого сделать. Заголосив от страха, она побежала к свету, желая скорее выбраться из жуткого, давившего закоулка. Но когда выскользнула на улицу, поняла, что находится не у дома, а в каком-то невообразимом, фантастическом пролеске.

Высоченные иссиня-черные стволы, подобные бамбуку, покрытые сиренево-лиловыми листьями, смыкались над головой. Чудные деревья были настолько высокими, что Юлиана почувствовала себя козявкой-букашкой, прячущейся в желтовато-зеленой траве. Странное скрежетание, шорохи, громкое шуршание раздавалось вокруг, поражая еще больше, не говоря уже о резком запахе прелой листвы. Вид был настолько необычным, что поверить в его существование она просто не могла.

- Мама! – ошалевшая Анка машинально прижала к груди упаковку с конфетами. Чтобы не упасть, опустилась на землю, которая оказалась теплой, и подняла голову. В небе садилось совершенно белое солнце в розово-молочных облаках.

- Есть кто?! – шепотом позвала, превозмогая страх. Но никто не откликнулся.

Юлиана до последнего надеялась, что вот сейчас откроет глаза и окажется у своего подъезда, но, как ни хлопала ресницами, галлюцинация не исчезала.

- Отравилась! – решила она, ощупывая горячий лоб. Полушубок был давно расстегнут, но скидывать его не стала, чувствуя себя в нем более защищенной.

Непривычно огромное солнце опускалось все ниже, и пролесок начал утопать в сизом полумраке. Назойливая мошкара, зудевшая у уха, так и норовила вкусить крови, но она все еще упрямо надеялась, что сон вот-вот закончится, и мираж развеется, но стемнело, живот начал бурчать от голода, а видение не исчезало.

На первый взгляд бамбуковая чаща казалась непроходимой, но, хорошо оглядевшись еще при свете дня, Юлиана заметила едва заметную тропинку.

Идти в неизвестность страшно, но и оставаться на месте тоже. С наступлением сумерек лес ожил и заговорил пугающими голосами голодных животных, которые ей мерещились под каждым кустом.

Передвигалась осторожно, прислушиваясь к каждому шороху поблизости, и когда услышала, что совсем рядом кто-то поет, несказанно обрадовалась. Сердце забилось от тревоги, и она бросилась на голос, который то удалялся, то приближался. Крикнуть и привлечь внимание, не зная, кто рядом, Анка побоялась, потому старалась двигаться бесшумно, чтобы в случае опасности остаться незамеченной.

Но торопясь, заплутала.  И когда уже отчаялась отыскать человека, неожиданно после резкого поворота выскочила  на дорогу и преградила путь мужчине, тащившему корзину.

- Здравствуйте! – выпалила испуганная Юлиана, застывшему на месте низкорослому путнику. – Простите, что напугала, а где люди?

Человек молчал.

- Или город?

Он продолжал стоять, как истукан.

- Простите? – осторожно помахала рукой перед носом мужчины, - и вот тогда он заорал, да так громко и внезапно, что напугал ее по полусмерти, и, уронив корзину, бросился бежать. Анка кинулась за ним. Иного пути все равно не было. Да и объясниться надо бы.

- Подождите! Я потерялась! Куда мне идти?!

Бежать на каблуках по рыхлой дороге было ужасно неудобно, поэтому беглец быстро оторвался, но как только понял, что преследовательница пусть и медленно, но следует по его пути, прыгнул в канавку с водой.

- Оторожиакругаоди! – орал ненормальный, убегая.

Как же хотелось Юлиане его догнать! Но сигануть следом в мутную воду она так и не решилась.

 

 

Глава 2

 

Асаар спешил скорее унести ноги на окраину империи, чтобы затеряться в глуши дикого, неприветливого  края провинции Ат и пересидеть охоту на ведьм. Хоть он и не ведьмак, но один из их хищных созданий, которых люди боялись и стремились извести.

Смутное время – пора горестей, и началась она с кончины императора Ота, когда императрица Сарна узурпировала власть и передала своему брату – жрецу–отступнику от магии, призывавшему истребить таких, как Сар и очистить земли от скверны. Лишь покровительство императрицы помогло ему покинуть город и скрыться. Однако с его-то исполинским ростом затеряться почти невозможно, если только в непроходимых лесных дебрях.

«Почему меня не сотворили подобно другим людям? Почему создали таким одного, заставив мыкаться по империи в поисках хотя бы одной подходящей женщины?» - с горечью вздыхал он, двигаясь в путь только с наступлением сумерек.

Асаар слышал, что, кроме Великой Атины, никто не мог создавать существ, подобных ему. Вот только первородная ведьма умерла задолго до его рождения, поэтому вопрос о появлении на свет оставался без ответа. Но, кто бы его ни создал, тот человек обладал отменным чувством юмора и жестокостью, потому что Сар был высок, хорош, невероятно силен, умен, проницателен и огромен во всем. Даже опытные развратницы боялись его, обладавшего не только убийственными кулаками, зубами, когтями, но и таким же членом. А он был молод и полон здорового желания, которое неимоверными усилиями приходилось сдерживать.

Императрица Сарна позволяла искать жертвы в темницах и ямах. Выбирать приходилось из отребьев, но  это позволяло держать себя в руках и в рамках закона. Теперь же, лишенный этой возможности, он уже долгое время воздерживался.

«Разве это жизнь, иметь большой ключ и не находить подходящего замка?» - расстраивался он. Стоило перекинуться, животная сущность проявляла себя неистово и требовала учитывать ее желания, но женщины отталкивали его. Только тетушка Оули из дома Алых Ведьм, имевшая некоторую силу, понимала его страдания, но и она не могла помочь. Секрет создания оборотней Великая Атина унесла с собой. Многие пытались разгадать тайну, однако из-под их рук выходили лишь глупые уродливые полузвери, отказывавшиеся  подчиняться, часто сбегавшие от хозяев, а потом охотившиеся на людей. За это жители империи и ненавидели все колдовское.

Асаар был единственным в своем роде. С рождения жил среди людей и считал себя человеком, потому и пытался найти в пару  человеческую женщину, однако они были хрупки, болезненны и не под его размер.

Он слышал, что где-то на горе Ора живет племя, где женщины рослы и выносливы, вот только одна беда – где эта гора находится, никто не мог подсказать.

***

Утомленный Сар уже давно находился в пути. Закладывал ложные крюки, петлял, сворачивал на людных перекрестках в противоположную от конечной цели сторону… - одним словом, делал все возможное, чтобы разыскать его было сложнее.

Большую часть почти бесконечной дороги проделал верхом, но много и на своих ногах, поэтому одежда нуждалась в починке, а сам он в выпивке и крепком сне. Его непривередливый желудок мог справиться почти с любой едой, даже сырой, но за долгую дорогу он соскучился по горячей трапезе, поэтому, увидев придорожный деревенский трактир, обрадовался.

Низкий, вытянутый дом с соломенной крышей, вросший в землю, стоял на краю поселения, у реки, и весь пропах рыбой. Из лога ветер доносил настойчивый смрад тухлых потрохов и смешивал с ароматом свежих лепешек, жаркого, вина и дыма. Отдав приказ марияку скрыться, Сар натянул капюшон на глаза и, спустившись по ступеням, вошел в зал.

Внутри сразу же стало тихо. Смолкли болтовня, смех. Настороженные люди оборачивались на него, прикидывая, чего ожидать от великана.

Асаар презрительно скривил губы. Как бы ни хорохорились местные разбойники, он им не по зубам. Подошел к одному из пустых столов и сел на лавку, жалобно заскрипевшую под его весом. Из-за замызганного занавеса показалась лысая голова трактирщика.

- Мяса, рыбы,  шесть лепешек, вина и воды, - процедил сквозь зубы и бросил на стол монету.

Ее звона оказалось достаточно, чтобы юркий мужичок угодливо заулыбался и поспешил исполнить заказ. Время от времени его ушлые глазки скользили по гостю, пытаясь решить, можно ли схитрить? Но задержав взгляд на кулаках посетителя, сглотнул слюну и передумал.

Кислое вино и еду подали быстро. Жестковатое мясо для зубов, способных  перегрызть толстые кости, показалось нежным. Сар спокойно, неспешно ел, не обращая ни на кого из присутствующих внимания, но вдруг на улице послышались крики, и в зал толпой ввалились крестьяне с дубинами и вилами наперевес.

- Оборотень! Оборотень! – орали они нетрезвыми, дурными голосами. Асаар напрягся, раздумывая, как его опознали, но выдержка не позволила дернуться. При любом исходе, он мог постоять за себя, однако тогда поднимется шумиха, и долгое бегство окажется бесполезным.

- В чаще оборотень!

Беглец не поверил ушам. После начала охоты на ведьм, шанс встретить колдуний и их творения стал ничтожен, поэтому крики удивили его.

- Где? – рявкнул, разозленный дурацкой ситуацией. Уж он-то знал, что оборотни ныне редкость.

- В лесу! У пристани! Уан видел! Огромный черный оборотень выскочил на него из кустов, размахивал окровавленной лапой и пытался схватить!

- Хотел бы схватить, враль Уан не убежал бы, - злорадно усмехнулся истинный оборотень.

- Не веришь, вот и сиди, а мы на поиски! Староста пять полновесных монет за поимку обещал. Имперских!

По залу пронесся громкий гомон. Соблазненные щедрой наградой несколько человек вскочили с мест и устремились на улицу. За ними, подгоняемые жадностью, выбежали остальные. В полупустой таверне воцарилась тишина.

Асаар раздраженно отбросил кусок мяса. Хоть и устал, но пять имперских монет лишними не будут.

- Вернусь позже! – бросил раздраженному трактирщику, подсчитывавшему убытки, и вышел на улицу.

Народ метался по деревне, сбиваясь в кучи и заранее договариваясь о дележе еще не полученных денег. Он же ни в ком не нуждался, потому, не теряя времени, в одиночку двинулся к лесу.

- Эй, смельчак, не переоцени себя! – бросил кто-то в спину, но не дождался ответа.

Сумрак не был помехой. Сар не знал местность, но ориентируясь только на запах, быстро вышел к реке, а там его чуткий нос уловил странный, чужеродный дух.

«Оборотень с навязчивым душком? - удивился он. – Вряд ли!»

Однако крался осторожно, сжимая в руке короткий бебут. И чем ближе подходил, тем больше убеждался, что чудной зверь - ведьмино творение, потому что от него исходило неестественно резкое благоухание и невообразимый, странный клекот.

Асаар крепче сжал сталь и вышел из укрытия.

Нечто в черной шерсти сидело к нему спиной, смотрело на речку и даже не заметило его появления, но обвисшие лопоухие уши на макушке существа намекали на его благодушное настроение.

- Обернись, - наконец не выдержал он и обратился к чудовищу, которое  так и не почувствовало его присутствия.

Существо испуганно дернулось и начало поворачиваться. Медленно-медленно. Однако, когда Сар рассмотрел профиль, сердце предательски екнуло, потому что это была молодая женщина. Увидев его, она едва удержалась от крика.

Несмотря на черный мех, ее лицо было белым, приятным, не похожим на местных крестьянок. Очень высокая, рослая, ладная. Даже ее руки с когтями отличались изяществом.

Асаар облизнул край губ.

«Кто бы ты ни была, моя!» - решил он и сделал к ней острожный, медленный шаг.

- Я-я потерялась! – прошептала женщина низким, но приятным голосом и встала с земли. Тогда Сар и разглядел, что она одета в странную меховую накидку из неизвестного ему зверя, а уши пришиты к капюшону.

-  Сбрось шкуру!

- Мошкара заест.

- Сбрось, - прошипел, поражаясь, какой нужно быть идиоткой, чтобы расхаживать при крестьянах в шкуре. Но когда незнакомка стянула накидку, ему стало не до ее умственных способностей, потому что женственная фигура, большая грудь, покачивающаяся при каждом глубоком вздохе, округлые бедра завладели всем его вниманием.

- Подойди!

- З-зачем? – запаниковала она.

- Или я, или крестьяне с дубинами. Они уже рядом.

- С дубинами?! – вздрогнула незнакомка. – Но я ничего не сделала!

- Им без разницы, - отрезал Сар, наблюдая, как дурочка стоит на месте, разинув рот. Терпение закончилось, и он приблизился сам. Обойдя по кругу, остался доволен. Женщина ему понравилась.

- Пошли!

- Куда?! – в ее больших глазах  читался страх, но Асаар уже знал, что хочет в благодарность за спасение.

- Быстрее! – потянул за руку, и она упала на колени. И только тогда заметил ее необычную обувь.

«В такой не убежать», - вздохнул и, взвалив женщину на плечо, потащил подальше от рыскающих по чаще крестьян.

Резкий запах черной шкуры перебивал нюх, поэтому по дороге сорвал накидку и запихнул в подвернувшуюся яму.

- Нет! – заверещала ноша, но он не обращал внимания.

Остановился, когда посчитал, что достаточно оторвался от преследователей. К тому времени его одежда вымокла от проступившего пота, а ноги тряслись, но не от усталости, а от желания и предвкушения. Пока нес, успел облапать ее бедра, ноги, даже зад, обтянутый лишь чудными штанами, не скрывающими от взора округлые формы.

Сар смотрел, не скрывая желания.

- Я, наверно, сплю, - тихо прошептала незнакомка. – Точно сплю.

Она растерянно продолжала бубнить, пока не заметила, как он на нее смотрит. А когда поняла, чего от нее хочет, смущенно ойкнула и облизала губы.

- Пить хочешь? – спросил Сар и, не дожидаясь ответа, протянул кожаную флягу.

Она кивнула. Пила жадно, и при каждом глотке ее грудь вздымалась. Мутным взглядом Асаар скользил по роскошному, сильному телу и уже знал, что не откажется.

 «Она подойдет мне! - кивнул в такт своим мыслям. - Как раз по мне!»

Когда протянула руку, возвращая флягу, спросил:

- Как твое имя?

- Юлиана. Ана. Анка.

Прежде он не слышал такого имени, но это было и не важно.

- Не кричи, - предупредил, подходя ближе.

***

Что ее ищут, и незнакомец не лжет, Юлиана убедилась сама. В темноте с высоты горы были хорошо видны метавшиеся в роще факелы, которыми крестьяне освещали путь. Это так испугало, что она не заметила, как мужчина скользнул к ней, накрыл рот ладонью и повалил наземь.

Анка испуганно взвизгнула, попыталась вырваться, но распластанная животом на земле ничего не могла сделать. Навалившийся незнакомец нетерпеливо шарил рукой по ее телу, возбужденно дышал в ухо. Наглец был силен, притягателен, как настоящий дикарь, и понравился ей с первого взгляда. Не портила его мускулистое красивое тело даже мешковатая одежда и подобие юбки с многочисленными украшениями, свисавшими с пояса. Если бы такой встретился в жизни, она бы, наверно, первая начала соблазнять его, забыв о гордости и обручальном кольце.

От его желания, терпкого мужского запаха, Анку неожиданно бросило в жар.

 «Это же сон! А во сне можно все!» - решила, распаленная жадными, нетерпеливыми  прикосновениями мужских рук. Дикарь с шумом вдыхал ее запах, сжимал ягодицы, а она инстинктивно выгибалась в ответ. Измученная долгим воздержанием Юлиана так сильно, остервенело желала его, как никого ранее. 

Почувствовав, что незнакомка больше не сопротивляется, Асаар рывком перевернул ее на спину, сжал ладонью грудь и резко коленями раздвинул ей ноги. Волны сладкой боли обжигали низ живота, толкали на грубость. Он едва сдерживался.

Плотно облегавшая женское тело одежда мешала, и Сар дернул за горловину. Рубаха с треском порвалась, обнажив прозрачное тончайшее кружево, едва скрывавшее большую, соблазнительную грудь. Он смотрел, как зачарованный, и не мог отвести глаз: податливое роскошное тело дурманило разум. Сорвав ткань, жадно приник к соску губами и чувствительно прикусил. Млея от его прикосновений, незнакомка подалась навстречу, закусила от желания губу, начала извиваться и стонать, желая, чтобы он скорее овладел ею. Едва сдерживаясь, Сар вжался пахом в ее бедра и зашептал грубости на низком ахасском.

Распаленный, он потерял остатки разума. Неудовлетворенный, изголодавшийся по самке самец одержал верх над человеческой сущностью. Не в силах более терпеть, в волнении стянул с нее штаны, обнажая соблазнительный белый живот и разведенные бедра. Аккуратный треугольник волос и запах чистого, здорового женского тела довел его до исступления. Он спешно стянул штаны с себя, освобождая внушительный член, подтянул ее бедра к своим и склонился над Аной, водя крупной, влажной от желания головкой по ее разгоряченному лону, примериваясь. Однако внезапно на ее животе проступила яркая ведьмовская метка! Та же, что была в прошлый раз на записке, предлагавшей поступить на службу.

- Нет! – заскулил Сар от обиды и досады. Это было слишком коварно и жестоко. Зов крови требовал войти в манившее лоно как можно глубже, до предела, утолить жажду, но овладеть незнакомкой - означало покуситься на чужую собственность и за посягательство расплатиться свободой.

От злости он зарычал. Ярость толкала к безумству, но за короткий соблазн Асаар не готов был расплачиваться пожизненной кабалой. Он не хотел быть рабом.

Навалившись на спутницу со злости всем весом, начал помогать себе рукой. Рядом с изнемогающей от желания женщиной, подходящей ему во всем – это было безжалостное издевательство, но он слишком любил свободу и чувствовал опасность.

Доведя себя до пика, захрипел от удовольствия, забрызгал ее живот молочной влагой, а потом обессилено прижался к незнакомке, затихшей под ним.

Отдышавшись, медленно встал, поправил одежду и процедил:

- Там дальше деревня. В ней староста. Спустишься, попросишь работу.

- А ты? Ты куда? – спросила она осторожно дрожащим голосом. Сар не видел лица и не хотел. Он желал скорее избавиться от нее, опасаясь, что не сдержится.

- Дальше, в путь. Извини, но ты не понравилась мне. Прощай.     

Анка от обиды и оскорбления потеряла дар речи. Так ее еще никто не унижал. А когда пришла в себя, незнакомец был уже далеко.

 

Глава 3

 

Заплаканная Анка с опаской брела по ночной роще. Оставаться на месте и ждать рассвета боялась, ведь разозленные крестьяне шли по следам. Кроме того, вокруг кричала, пищала и издавала всевозможные звуки голодная ночная живность, и воображение красочно рисовало свирепых тварей, таившихся под каждым кустом и желавших полакомиться ею. Но, кроме испуга, сердце терзала обида, нанесенная гадким дикарем. Мало того, что утащил неизвестно куда, бросил на полпути, еще и оскорбил так, что она его вовек не забудет.

- И приснился же, сволочь! – страдала Анка, придерживая разодранную кофточку на груди, но первые зародившиеся подозрения, что происходящее отнюдь не сон, укреплялись с каждым часом. Покусанные мошкарой руки нестерпимо чесались, одежда по желанию не становилась целой и сильно пахла спермой, а в волосах запутались веточки и листья, достававшиеся  только с волосками…

- А если это наяву, что делать? – остановилась, обернулась кругом и запуталась, в какую сторону шла. Несколько раз упала, запнувшись в темноте, потому колени, руки, локти покрывали ссадины. После того, как налетев на ствол, расшибла лоб, стала двигаться совсем медленно, вытянув одну руку вперед, другой прикрывая глаза.

Стопы ныли от усталости, но идти босиком не отважилась, опасаясь змей, пауков, сороконожек. Если бы при ней осталась шуба, возможно, присела бы передохнуть, но негодяй ее выбросил. Было очень обидно. Еще Анка переживала, что в деревне ее примут за развратную девку и выгонят, ведь вид у нее не ахти благодаря тому же засранцу.

«Если бы получил свое, было бы еще обиднее! – утешала себя. – Да и мало ли, чем веселье с ним аукнулось бы позже!»

  К рассвету Юлиана уже примирилась с подозрениями, что непривычный мир является в какой-то мере реальным, потому что усталость и голод были как настоящие. Конфеты давно закончились, и теперь живот настойчиво урчал, требуя подкинуть чего-нибудь еще.

Она так измоталась и проголодалась, что, когда случайно наткнулась на тропинку, позабыв о страхе, из последних сил пошла вперед, надеясь на лучшее. Но чем шире и протоптаннее становилась дорожка, тем тревожнее билось сердце. От жалости к себе и досады слезы застилали глаза. Как назло, снова запнулась о разросшийся толстый корень. Прислонившись к ближайшему стволу, Анка съехала на землю и зарыдала.

- Вот так огромина! – раздался над ухом высокий, удивленный голос. – Да в непотребстве! Напал кто?

- Запнулась, упала, порвала, - сквозь слезы ответила Юлиана и уставилась на маленькую, сухонькую старушку, походившую скорее на девочку-подростка, чем на женщину в возрасте. Странный широкий халат с запахом и миниатюрная яркая шапочка с лентами завязками окончательно сбили с толку.

В ответ незнакомка возмущенно хмыкнула:

- Ну, мужики! Безобразину снасильничать удумали!

- Безобразина?!

- С таким-то увечьем!

- Где?! – Анка судорожно ощупала лицо.

- Увечье на пол лица, и то снасильничать удумали! Ой, что делается на свете!

Не нащупав на лице ничего подозрительного, Юлиана немного успокоилась.

 «Похоже, тут все ненормальные».

- Отсиживаться будешь иль поможешь? – старуха не сводила глаз. -  За помощь еды дам.

- А чем помочь? – Анка не доверяла незнакомке, но очень хотела есть.

- Корзину донеси.

Преодолевая усталость, встала, и оказалось, что худенькая, юркая женщина едва доходит ей до пояса, зато языкастая, без капли сострадания и безмерным любопытством.

- Сколько прожила, великуши, как ты, не видала! – продолжала удивляться и одновременно причитать женщина.

- А далеко нести? – вздохнула Анка. Ноша не была тяжелой, но злой язык и неуемное любопытство спутницы напрягали. Да и обжегшись на молоке, готова была дуть на воду, подозревая каждого в подвохе.

- Не кричи, а то испугаюсь и умру от страха раньше, чем накормлю.

- Простите, я сама испугалась.

- Чудна ты, - пробубнила спутница. – И обувка твоя чудна. И чего на свете не увидишь!

По петлявшей дорожке Юлиана тащила плетеную корзинку, наполненную чем-то душистым и вкусным.

- А куда вы идете?

- Родным еды несу, - рассмеялась женщина. - Не бойся, тебя не тронут. У нас в деревне невесты хороши, мужики на образин не зарятся! Твой-то заезжий был?!

Анка тяжело вздохнула и ничего не ответила.

- А ежели чего, племяшу скажем. Он староста, приструнит. Поглазеют на шрамище да и успокоятся.

Анка сдерживалась через силу, но внимательно слушала говорушку, болтавшую без умолку.

- Где увечье получила? При пожарище? Давно ли? Не тужи, у нас кузнец есть, силен, как быкай, да угрюм.  Может, тебе свезет…

- Я замужем, - отрезала Юлиана, и женщина поперхнулась.

- И где муж? – дрожащим от волнения голосом спросила она.

- Не знаю.

- Вот и помалкивай. Потужишь одна, потом замуж захочешь, а не возьмут.

Юлиана, стиснув зубы, считала до ста, но, когда сквозь поредевшую рощу показалась речка, а затем послышались людские крики и гомон, ей стало страшно.

- Помалкивай. Сама все объясню! - велела женщина, спускаясь с пригорка к берегу, у которого стояли причаленные лодки, сохли развешенные сети и рыболовные снасти.

Как только их увидели, люди на пристани оживились и побежали навстречу. Анка почувствовала себя огромной обезьяной среди полуросликов.

- Теть Нарая, это кто?

- Заблудшая путница. Ехала с родными, на них напали, а она сбежала. Вишь, ножищи какие!

- Аха! А обувка-то какая! – раздались удивленные голоса. Люди галдели, смеялись, некоторые отступили подальше, опасаясь чужестранки.

Большинство подбежавших были мужчины, которые, увидев высокую, статную женщину, в бесстыдно облегающей тело одежде, впились десятками глаз, а некоторые даже попытались ущипнуть или прикоснуться, однако, как только Юлиана шлепнула одного по руке и зверем оглядела остальных, зрители немного угомонились.

- Злобная! – осажденный тощий молодчик, презрительно сплюнул.

- Образина, огромина, еще и злобная! – поддержали в толпе.

- Как раз пара для Валая! - Анка напряглась, особенно после того, как Нарая покраснела и попыталась быстро сменить тему разговора, но деревенский дурачок с худыми ногами в коротких грязных холщевых штанах не унимался. - Быстро с ней сладит!

- Как увидела, сразу подумала! – натянуто улыбнулась тетка.

- Манис, руки не распускай, Валай-то спросит! – раздался гогот.

Анка чувствовала себя мерзко, но решила, что прежде чем грубить, следует присмотреться. Да и если не внушать подозрений, сбежать будет проще. Знать бы только, куда бежать.

Стоя среди толпы галдевших недорослей, она отчетливо осознала, что прекрасно понимает местную речь. Особенно поразило, что ночной незнакомец говорил на другом языке, но она тоже понимала. А еще гнусные шутки об уродстве сбивали с толку, ведь Анка была уверена, что никакого безобразного изъяна у нее нет.

«Так почему безобразина?» – недоумевала она. Коренастые жители деревни с карими глазками, курносыми носами, грубоватыми лицами, ничем особым от нее не отличались, если только ростом.

- Жаль, с увечьем, но в темноте… - прошептал вкрадчиво другой прыщавый юноша.

- Пшел вон! – рявкнула Анка. – Старосте скажу!

Наглеца как ветром сдуло, но отбежав поодаль, он зачерпнул глины и бросил в нее, почти попав. Вокруг раздались довольные смешки, и она нутром почуяла, придется стоять за себя не на жизнь, отбиваясь от озабоченных извращенцев.

Раздав еду, Нарая хитро подмигнула родным и поспешила обратно в деревню.

- Торопись, - подгоняла женщина, -  даже безобразина должна выглядеть мило, насколько это возможно.

Просить второй раз не требовалось. Юлиана сама была рада скорее сбежать он наглых глаз, но когда скрылись за поворотом, прямо спросила:

- А вам какой интерес?

- Никакой! Пожалела несчастную! - с деланным возмущением воскликнула Нарая.

- Вы много о Валае говорите. Он настолько отвратителен, что нет желающих пойти за него?

После Анкиного вопроса путница долго откашливалась.

- По себе судишь, в доброту людскую не веришь! – заголосила женщина. - Свяжись с неблагодарной, оскорблений за добрые дела наслушаешься!

Юлиана нутром чувствовала подвох, но окончательно убедилась, подметив хитрые взгляды родни Нараи. Потому, как бы путница ни возмущалась, ни размахивала руками, изображая обиду, Анка не поддавалась. И подозрения, что та вцепилась в нее, как клещ, именно из-за кузнеца, который всем осточертел, только укреплялись.

Поняв, что великуша отнюдь не дура, женщина зло прошипела:

- Самая умная? То-то слыхали, верхонские оборотня ищут!

- Из меня такой же оборотень, как из вас, - огрызнулась, но как можно спокойнее, Анка. - Так что там с Валаем?

Они сверлили друг на друга взглядами, меряясь, кто первый даст слабину.

- Вышвырнут из деревни, куда пойдешь? Пока по дороге брести будешь, неведомо, чем все обернется, а Валай, хоть и суров, в обиду не даст.

- А если откажусь?

- Откажешься? – Нарая самодовольно хмыкнула. – Хоть и образина, да прохода тебе не будет! Горько пожалеешь!

- Так какая вам выгода? – не унималась Юлиана, пытаясь воспользоваться тем, что раздраженная Нарая не могла держать язык за зубами.

Женщина помедлила, однако, хоть и нехотя, но пояснила:

- Он к Лоске, внучке моей посватался.

- Вот оно что! А то про добродетель кричали.

- Была бы не добродетельной, крикнула мужиков, изловили бы тебя, в клеть посадили. Поняла?

- А вы? - уж Анка подметила, нехило тетку прижало, если мелкая пигалица не побоялась с ней заговорить, хотя ноженьки-то то у старухи дрожали, и голосок срывался.

***

Деревушка оказалась большой, многолюдной, но не такой, какой Анка представляла.

Невысокие купольные домики, вросшие в землю, с поросшими травой крышами и стенами, были не прямоугольными, а полукруглыми. У самых высоких и зажиточных жилищ фасадные стены, как и внутренние дворики, огороженные заборчиками из затейливо перевязанных пучков соломы, выложены камнем. А в середине поселка, на пригорке, увидела самый красивый домик, над дверями которого нависал красивый миниатюрный балкончик из переплетенных лоз, обставленный цветущими цветочными горшками. Нарая вела ее именно к нему.

При виде Юлианы жители высыпали из домов, как горох из стручка, чтобы поглазеть на чужеземку. Повезло, что предусмотрительная Нарая успела накинуть на Анку домотканый холст и скрыть рваную одежду. Дети бежали следом, тыкали пальцам, некоторые хватали чумазыми руками за ноги, чтобы потрогать странную ткань. Происходящее походило на выступление клоуна с карликами.

Однако с кольями никто не набрасывался, камни вслед тоже не летели, и тревога немного отлегла, но ровно до тех пор, пока Юлиана не увидела болтающуюся на огромном дереве клетку с костями.

Пройдя по петляющей разухабистой улочке до самого высокого и добротного дома, выглядевшего, как холм высотой с двухэтажное здание, проводница заулыбалась, отворила калитку и, поманив за собой Анку, нырнула во двор.

- Анхе! Анхе! – позвала она.

На зов выбежала большая семья одинаково курносеньких, большеротых полуросликов, будто клонированных. Поначалу Анка подумала, что это все девочки, но присмотревшись, разглядела, что и у мальчиков, и у мужчин с отчетливо пробивающейся щетиной, заплетены такие же две косы, как у женщин, только меньшей длинны.

- Ты кого привела?! – спросил упитанный крепыш со светло карими глазами, смотревшими на Анку с любопытством и недоверием

- Я шла и одинокую путницу нашла! Милостивая Давла услышала наши взывания!

- О, Милостивая Давла! – люди одномоментно вскинули ладони к небу. - Благодарим тебя, Великая Матерь!

- Лоска, Лоска, иди сюда! – радостно всполошилась стайка недорослей. – Скорее!

Из дома высунулась рыжая девичья голова, но, увидав, кто пришел, вышла на крыльцо. Худенькая фигурка, хоть возвышалась над родственниками на пол головы, едва доходила Юлиане до груди. 

- Милостивая Давла! – сорвалось у испуганной девушки-полурослицы. – Это надо ж!

- Чего столпились, в дом! – засуетилась бойкая и пухленькая хозяйка. – И так соседи поглядывают!

Чтобы пройти в жилище, Анке пришлось пригнуться. Пол под ее весом жутко скрипел, но, к счастью, хотя бы потолки оказались высокими. Гостью быстро усадили на составленные вместе две низенькие скамейки и подали изящную глиняную чашечку с горячим отваром.

- Ого! – перешептывались дети, выглядывавшие из-за угла. - Страшная какая!

Анка тяжело вздохнула, с шумом выпустив воздух, и напуганная детвора тут же с визгом разбежалась.

- А чем она питается? – спросила хозяйка, с недоверием поглядывая на гостью.

 «Детьми, иначе как бы так вымахала!» - хотела огрызнуться Юлиана, но вместо этого, скромно потупив взгляд, ответила:

- Пирожками, лепешками да кашами, желательно не на воде.

- А почему у тебя руки в крови?

- Это краска для красоты, она скоро сойдет. Хотите ближе посмотреть?

- Я хочу! – смело усмехнулся мужичок с волнистой, густой шевелюрой и ростом Анке по грудь.

- Нувиз, осторожно! – боязливо пропищала одна из женщин, скорее всего, его супружница, когда смельчак, бравируя, подошел к чужачке и склонился над алыми, длинными когтями.

Анка видела, как  Нувиз маслянистыми глазками разглядывает не только ее акриловые, украшенные блестками, ногти, но и грудь, отчетливо проступающую из-под импровизированного сарафана.

- Бу! – резко, но не громко произнесла она, и храбрец подпрыгнул на месте.

- Дура! – прошипел он, хватаясь за сердце, в то время как остальные, прикрывая ладошами рот, тихонько похихикивали. 

- А если откажется? – волнуясь, спросила хозяйка.

- Куда денется? – усмехнулся похожий на Нараю племянник, оглядывавший Анку не менее похотливым взглядом.

«Озабоченные какие-то! - возмутилась про себя гостья, осознавая, что дело принимает дурной оборот. - Муж импотентом был, теперь настало время озабоченных лилипутов?»

- Жаль, лицо обезображено, - задумчиво произнес Анхе.

- Зато остальное в порядке. Принарядить бы, слухи пошли, он скоро придет.

- Тогда за дело.

-  Майва, Лоска, ну-ка, живо! – решительно приказала хозяйка, придирчиво оглядывая Юлиану с головы до пят.

***

Анкой спиной чувствовала, что за ней подглядывают, но ничего не могла поделать. Надев маску безразличия, окунула мочалку в кадку и принялась смывать грязь. Банная комната оказалась низкой и темной, зато теплой воды и отваров не пожалели. И на том спасибо.

 Лоска помогла вымыть волосы, ополоснуть травяными настоями, и жизнь показалась чуть лучше.

Однако когда Анка запахнула на груди домотканую холстину и обернулась в поисках чистой одежды, оцепенела. В проходе, не таясь, стоял высокий полурослик и бесстыдно разглядывал ее.

Краснокожий, с тонкими, плотно сжатыми губами, орлиным, приплюснутым носом и тяжелыми, пронизывающими глазами, смотревшими из-под густых, кустистых бровей. Для здешних жителей он был очень высок и широк, однако до незнакомца, домогавшегося ее в роще, ему было далеко.

- Чего смотришь? – дерзнула Анка. Не девка же она на проходном дворе.

- За дерзость пожалеешь! – процедил он хриплым голосом, и у нее волосы на затылке зашевелились от предчувствия неприятностей. Судя по тому, как Лоска стремглав убежала, не оставив одежды, этого мерзавца боялась и она.

Юлиана попыталась изобразить равнодушие. Медленно, показательно спокойно перекинула волосы на одно плечо, отжала и, не глядя на него, попробовала выйти из бани. Но едва поравнялась с Валаем, он обхватил лапищами за талию и притянул к себе.

Анка расхохоталась бы низкорослому домогателю в лицо, если бы не почувствовала силу мужской хватки и исходящие от него злость и ожесточенность.

- Хоть и страшна, а вымя и жопа что надо, – шершавая, мозолистая ладонь поднялась выше и грубо, причиняя боль, стиснул грудь. Он прижался сильнее, и в бедро уперся вставший член, который по размеру больше подходил гному-недомерку.

Анку затошнило. Она дернулась, но ее беспомощность лишь больше заводила Валая, от удовольствия растянувшего губы в противной улыбке. Интуиция кричала, что с таким подонком шутки плохи, и за малейшее замечание можно заплатить выбитыми зубами.

- Кто ты такой, чтобы тискать меня? – дрожащим голосом выдавила Юлиана, понимая, что, если помедлит, просто так не уйдет.

Гнусный тип противно осклабился, показывая кривые, желтые зубы:

- Валай–здоровяк. Мне слова против никто не скажет, - в доказательство легко оторвал Анку от пола.

- На изувеченную позаришься? – она сделала последнюю попытку отбиться. В отражении воды не увидела никакого увечья, но если о нем все твердили, почему не попытаться воспользоваться?

Но Валай в ответ паскудно хмыкнул, не церемонясь, развернул Анку спиной, грубым пинком расставил ее ноги шире и прижался к ягодицам.

- Так не видно.

У Юлианы в предчувствии насилия затряслись поджилки. И если бы за приоткрытой дверью не раздался звон бьющейся посуды, не уйти бы ей целой. Кто-то из родни Лоски намеренно или случайно таким образом указал наглому гостю: он не у себя дома, чтобы творить гнусности. Прямо сказать Валаю-силачу никто не осмелился.

Когда он ушел, обессиленная Анка почувствовала себя грязной, поруганной. Ночной гигант ей понравился и, даже не смотря на обиду, при воспоминании о нем ныл живот. А этот похож на приземистую обезьяну с квадратной фигурой и грубыми руками и вызывал лишь брезгливость и отвращение.

- И с таким жить всю жизнь?! Ни за что! – прошептала она, пытаясь побороть подступавшее отчаяние.

- От него не сбежать, - раздалось позади. Юлиана обернулась и увидела понурую рыжую голову Лоски. – Не сбежать и не спрятаться. Мы с тобой пропали. Он не откажется ни от тебя, ни от меня.

- А разве у вас так можно?

- Нет. Но кто ему запретит? - закусив губу, грустно ответила девушка.

- Но твои родные надеются…

- А что им остается? – она обреченно заплакала. – Я думала… Я думала, что, увидев тебя, он отстанет от меня.

- Теперь я встала между вами?

- Что ты, нет! Он мне не нужен. Я боюсь его.

- Он мне тоже неприятен.

Лоска горько улыбнулась краешками губ.

- Скажи, а есть ли в деревне или в округе кто-нибудь выше Валая?

- Если только ты.

- Я про мужчин.

Даже не задумываясь, девушка покачала головой:

- Нет. Если бы был, Валай бы так себя не вел.

- И что нам делать? – Анка сильно огорчилась, осознав, что того нахала, который бросил ее ночью, больше никогда не увидит.

- Только верить, что милостивая Давла сотворит еще одно чудо, и оно окажется более чудодейственным.

- Значит, молиться, - обреченно прошептала Юлиана, не в силах справиться с подступавшей паникой.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям