0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 3. Вентерра. Истории любви. За туманами мечты (эл.книга) » Отрывок из книги «Вентерра. Истории любви. За туманами мечты»

Отрывок из книги «Вентерра. Истории любви. За туманами мечты»

Автор: Смелова Зоя

Исключительными правами на произведение «Вентерра. Истории любви. За туманами мечты» обладает автор — Смелова Зоя Copyright © Смелова Зоя

ПРОЛОГ

 

— Я ему совсем не понравилась, – со вздохом проговорила девушка, поворачиваясь спиной к матери и портнихе.

— Ты видишь, этот шов тянет? – проигнорировала родительница реплику. – Исправь… И давай все же укоротим шлейф…

— Шлейф трогать ни за что не буду! – фыркнув, откликнулась швея. – Нельзя ничего менять в традиционном свадебном платье!

— Да как она будет тащить эту громадину на себе?! Давно пора начинать делать одежду удобной… Я и сейчас содрогаюсь при воспоминании о собственном обряде, думала, свалюсь прямо на пороге храма…

— Все тащат, и она протащит! – не сдавалась старая портниха.

Девушка улыбнулась привычной перепалке. Швея одевала их семью уже больше трехсот лет и была единственной, кто мог безнаказанно перечить хозяйке.

— Мам, платье совсем не тяжелое. Да и потом, мне его не целый день носить, пройду обряд и сниму, а длинный шлейф – это же очень красиво! – решила девушка прервать спор, который мог затянуться надолго.

Наряд был великолепен: из тончайшего сида черного цвета, блестящего, переливающегося завораживающими бликами от любого источника света. Воротник-стоечка, украшенный антрацитовыми жемчужинами, зрительно удлинял шею; из разрезов верхних рукавов, расклешенных от середины плеча и спадающих до пола, выглядывало кружево нижних рукавчиков, обтягивая предплечье и подчеркивая хрупкость запястий; тонкую талию выделял серебряный пояс; ниспадающая юбка, уходящая в трехметровый шлейф, красиво струилась и поблескивала при каждом движении.

— Ну, как скажешь, – вздохнула мать. – Переодевайся. Пусть Калия займется швом на плече, а я пока закажу нам чай.

Девушка кивнула и направилась за ширму. А вскоре в гостиной родственницы остались одни и устроились за круглым столиком возле открытого окна, выходящего в сад.

— Так что ты там хотела сказать про жениха? – начала разговор красивая статная женщина преклонных лет, заправляя выбившуюся из высокой прически прядь волос себе за ухо. – Прости, не хотела обсуждать эту тему при посторонней.

— Посторонней? – изумленно приподняла брови девушка. – Всегда считала, что у тебя от Калии секретов нет.

— Запомни, секретов от прислуги не бывает ровно до тех пор, пока они на самом деле не становятся секретами. Зачем давать служащим лишний повод посудачить? А что касается твоего будущего мужа… Не думаю, что ты правильно истолковала его реакцию на церемонии знакомства.

— И как я должна была ее расценить? Смотрел на меня так… будто убить хотел… И вообще, какой-то он странный: то улыбается, словно действительно рад предстоящему событию, то мрачнеет на глазах, – девушка замолчала и устремила тоскливый взгляд в окно.

— А за обедом вы пообщались? – с улыбкой поинтересовалась родительница, отпивая небольшой глоток чая из фарфоровой чашки.

— Пообщались… «Вы не передадите мне соль?», «Завтра, надеюсь, будет также солнечно, как сегодня». Это, по-твоему, пообщались?!

Мать громко рассмеялась.

— Дорогая, не делай скоропалительных выводов, – чуть успокоившись, снова заговорила она, вытирая подступившие слезы. – О чем еще жених может разговаривать с невестой при таком количестве свидетелей?

— Не знаю… но не о погоде же, – вздохнула девушка, совсем не поддержав веселости собеседницы.

— И потом, милая, прости, что вынуждена указать, но твое поведение тоже было далеко от идеального, – родительница вернула серьезное выражение лица и продолжила мягким тоном. – Тебе нужно быть хоть немного поприветливей с женихом. Сейчас вы чужие друг для друга, однако, если ты так и продолжишь пугаться и сторониться… боюсь, родная, семейная жизнь легкой не будет. Постарайся упростить будущему мужу задачу по налаживанию ваших отношений: покажи заинтересованность, лояльность… доверься, наконец…

— Я понимаю, но… сложно показывать заинтересованность, если не представляешь, какие именно чувства вызываешь. Это неправильно: завтра свадьба, а я не знаю, что меня ждет в будущем... И знакомство только добавило сомнений…

— Дорогая, успокойся, я уверена, все у вас сложится хорошо. Мне показалось, равнодушным он точно не остался.

— Вопрос только каким боком мне это неравнодушие выйдет, – ворчливо пробубнила девушка, тяжело вздыхая. – Ладно, мама, что зря гадать?! Теперь уже ничего не изменишь. Ты лучше расскажи про… ну…

— Про брачную ночь?

Девушка кивнула и опустила голову, заливаясь румянцем.

 

ГЛАВА 1

 

Эледат – столица Зель-синда. Княжеский дворец

Дероз Синедрэ стоял у окна кабинета и с мрачным выражением лица наблюдал за развлекающейся в сквере внутреннего двора молодежью. Обе его дочери были там: Мариза, старшая, заметив отца, помахала ему рукой и тут же переключилась на весело щебечущих подруг, не забыв и кавалеров одарить благосклонной улыбкой; Лельзана, младшенькая, сидела на скамеечке недалеко от шумной компании с неизменной книгой в руках и даже головы не подняла, погруженная в очередной роман… или исторический эпос, а может, и научный трактат. Сложно предугадать, какой выбор на этот раз сделал ее пытливый ум. Предпочтения дочери неоднократно ставили пожилого князя в тупик.

Какие же его девочки разные! Жизнерадостная, подвижная и общительная Мариза ни за что не согласится с участью, уготовленной ей древним законом. А ласковая и покладистая Леля подчинилась бы, но именно ее родитель категорически не желал видеть в бесформенных одеяниях и со смиренно-страдальческим выражением лица. От последней мысли мужчина нервно передернул плечами и с силой сжал кулаки. Свою малышку он никогда не позволит «похоронить» в стенах храма – она создана для любви, для того, кто будет о ней заботиться, холить и лелеять.

Однако все это лирика, а проза жизни требовала принятия решения, иначе быть беде. Князю недавно исполнилось тысяча шестьсот сорок четыре года (еще немного и придется уходить на покой), но кому передать власть? – вот главный вопрос, который терзал и изводил его на протяжении нескольких десятков лет. Боги не благословили княжескую чету сыном. Лишь две дочери с небольшой разницей во времени появились у потерявших надежду супругов, скрасив последнюю треть их жизненных циклов.

Девочек Дероз любил всем сердцем, несмотря на то, что выполнение основной задачи наследников – сохранение безопасности и стабильности в государстве, они не в состоянии были обеспечить. В лучшем случае княжон ждало замужество с представителями старейших или старых родов. Однако и тут судьба жестоко пошутила над князем – будущие мужья девочек не смогут возглавить страну и править вместе, принимая решения большинством голосов. Четное число членов Совета высоких домов не допускалось никогда, ведь рано или поздно рода неизбежно начнут раздел сфер влияния, а там и до междоусобной войны рукой подать. К положению, в котором оказался князь, закон был неумолим: одна из дочерей обязана уйти в послушницы! Вот так… Какую из своих девочек навсегда лишить возможности обрести семью?.. Как после этого смотреть в глаза собственной супруге?..

Дероз тяжело вздохнул и отошел от окна, сокрушенно качая головой. Оставался последний вариант – тот, о котором в здравом уме и размышлять-то не хотелось. Однако раз проведение диктует свои условия, приходится им покоряться, даже если разум противится, а душа кричит о неготовности поступиться принципами. И как бы ни был тяжек груз, как бы страх прогадать и быть посрамленным ни закрадывался в сердце – выхода нет. Первостепенный долг правителя – позаботиться о будущем своей страны, любыми способами сохранить мир на вверенной Богами и предками земле. И пожилой князь решительно, не давая себе ни малейшего шанса передумать, направился к письменному столу.

 

***

Эрин, столица Эртазии. Покои Светлейшего князя

— Эль, ты поцелуешь меня? – девушка с изумрудными глазами склонилась над Эльзасом. Пухлые губы красавицы были приоткрыты, а серебристые волосы блестящим водопадом омывали лицо, скрывая от окружающего мира.

— Конечно, милая, – эльф улыбнулся и потянулся к возлюбленной, но ее образ в тот же миг подернулся легкой дымкой, а в следующий растаял в предрассветной пелене, ускользая от жадного взгляда мужчины.

Снова этот сон!

— Доброе утро, дорогой! – на обнаженную грудь князя опустилась изящная женская рука.

От неожиданности Эльзас вздрогнул и перевел взгляд на блондинку в своей постели. Девушка смотрела заискивающе, растянув губы в неуверенной улыбке.

— Что ты здесь делаешь? – не стараясь и толики вежливости придать своему тону, поинтересовался мужчина, брезгливо скидывая с себя дрожащую ладошку.

— Т-ты вчера быстро уснул… – заикаясь, начала оправдываться эльфийка.

— Убирайся! – рявкнул князь, не сдерживая гнева. – Ты нарушила правило!

Блондинка поспешно вскочила с кровати и принялась натягивать на себя платье, даже не удосужившись сперва заняться бельем.

— Эльзас, к чему они... твои правила? – со слезами на глазах запричитала она. – Что плохого в том, чтобы провести вместе ночь?

— Ты сама согласилась на условия!.. И давай живее, я не хочу опоздать на завтрак… – ответил эльф, с бесстрастным выражением лица наблюдая за сборами светловолосой любовницы.

— Раз так, ты больше меня не увидишь! Надоело быть игрушкой на вечер! – запальчиво заявила она, гневно сверкнув голубыми глазами.

— Твое право, – усмехнулся князь в ответ. – И дверь за собой закрой… пожалуйста.

Любовница ушла, громко хлопнув дубовой, инкрустированной серебряным окантовкой, створкой, а Эльзас откинулся на подушки, заложив руки за голову, и задумчиво устремил взгляд в потолок.

«Вот и еще одна покинула меня… Плевать. Будет следующая, а потом другая… Их будет много, но это ничего не изменит. Ничего и никогда…»

О чем стоило серьезно задуматься, так это о собственном помешательстве и о снах с участием серебряноволосой красавицы. Пятнадцать лет!.. Пятнадцать лет ожидания неизвестно чего! Чуда? Нет, таких чудес не бывает…

«А может, придумать повод и пойти войной на Зель-синд?.. И не останавливаться, пока не найду ее… мою единственную?.. – от собственных сумасшедших мыслей эльф расхохотался. – Дожил! Решил прослыть умалишенным! Интересно, как историки будущего меня нарекут? Эльзас Безумный?.. Нет, скорее, Эльзас Идиот … или Дурак, это уж на что у потомков фантазии хватит».

Эльф поднялся с постели и, продолжая улыбаться своим мыслям, отправился в ванную комнату, но на пороге остановился, привычно ощутив безудержное желание увидеть насыщенную зелень любимых глаза. Он резко сменил направление, кинувшись к комоду, где в верхнем ящике хранилось аккуратно завернутое в бархатную ткань сокровище – маленький портрет в серебряной рамочке.

Возлюбленная привычно встретила улыбкой и нежной теплотой во взгляде.

«Как же ты прекрасна!» – прошептал Эльзас, устраиваясь в кресле у окна, не обращая внимания на то, что все еще оставался обнаженным.

Мысли стремительно понеслись в прошлое, в тот день, когда неожиданная находка перевернула жизнь молодого правителя, навсегда привязав к милому образу девушки с серебряными волосами.

 

***

Пятнадцать лет назад

Эльзас Беразо-Гестиза род Ангельхель – Светлейший князь, повелитель Эртазии – государства эльфов, спешился и поднял правую руку, отдавая безмолвный приказ колонне за своей спиной остановиться. Сопровождающие подчинились и, как и их правитель, устремили хмурые взгляды вдаль, удрученные открывшимся унылым видом заброшенного тракта: разрушенные бордюры, не выдержавшие неумолимого времени и агрессивного наступления леса, с успехом отвоевывающего свое законное место у строителей древности; выбитая брусчатка, перемежающаяся чахлой травой и полусухими кустарниками; скульптуры достопочтенных предков и уважаемых политических и государственных деятелей прошлого в подавляющем большинстве с отсутствующими конечностями и даже головами; зловеще зияющие пустыми глазницами оконных проемов покосившиеся гостиницы и покинутые особняки некогда зажиточных рестораторов и богатых купцов.

— Ваша Светлость, я предупреждал: не стоило сюда ехать… только настроение себе портить, – к князю приблизил своего скакуна пожилой седовласый советник, попутно поправляя полы длинного опашня травяного цвета, покрывавшего круп гнедого словно попоной.

Эльзас окинул старика задумчивым взглядом.

— Давно хотел спросить, Гаранз, – заговорил он бесстрастным тоном, – почему даже в поездке ты не предпочел более удобной одежды?

— Традиции, Светлейший, нужно соблюдать… – отозвался советник, – даже если они доставляют неудобство, – добавил он ворчливо и снова принялся натягивать на плечи норовившую соскользнуть тяжелую материю. – Кто не помнит прошлого...

— А Древний тракт разве не наше прошлое? – с ухмылкой перебил его князь, приподнимая брови в деланом изумлении.

— Но… – седовласый умолк, сосредоточенно пытаясь сформулировать достойный ответ.

— Не старайся, Гаранз, лучше подумай, что мы можем предпринять, чтобы сохранить тракт… хм… хотя бы в качестве исторического памятника.

— Смею напомнить, мой князь, ваш отец так и не определился, что с ним делать. Полагаю, и нам с вами не стоит озадачиваться этим вопросом… Пусть лес решает его участь, – закончил старый эльф, скорбно вздыхая.

Эльзас не ответил, вместо этого вскочил в седло гарцующего на месте и нервно косящего глазом на непривычно мрачного хозяина белоснежного скакуна шарлахланской породы и пришпорил того, пуская в галоп. Подданным ничего не оставалось, как последовать за правителем, хотя довольно приятная во всех отношениях поездка стремительно превращалась в муку. Никому не хотелось на протяжении длительного времени созерцать развалины немого свидетеля падения былого величия и могущества эльфийского Леса. Эльзасу тоже не хотелось, но он упрямо продолжал путь, в глубине души надеясь, что шоковая терапия подвигнет его на выдвижение хоть какой-то приемлемой идеи в отношении этой даже не провинциальной дороги, а бесполезной обузы, проще сказать.

Еще недавно так радовавшее князя благоприятное впечатление от совмещенной с путешествием в соседнюю Ливерию инспекции собственной страны было безвозвратно потеряно. Каким образом убедить подданных возобновить эксплуатацию никому, по сути, ненужного тракта и заняться обустройством окружающего ландшафта? Ответа Эльзас так и не нашел, даже спустя час усиленного мыслительного процесса, активно простимулированного видами окружающей разрухи. И он, к вящей радости сопровождающих, сдался, приказав вернуться на Южную объездную дорогу.

На закате эльфы благополучно достигли нейтральных земель, находящихся согласно Всеобщему кодексу под патронажем оборотней-велеров. Правитель объявил привал, и путники съехали на небольшую поляну, окруженную густым смешанным лесом.

Вскоре слуги принялись устанавливать шатры и тенты для ночлега и готовить ужин, а Его Светлость с несколькими представителями знатных родов устроились на специально расстеленном для них покрывале вокруг небольшого столика на коротких ножках, попивая легкое ягодное вино и ведя беседы на отстраненные темы.

— Надеюсь, оборотни встретят нас на достойном уровне, – проговорил первый советник, молниеносным движением схватив с большого блюда в центре стола гроздь белого винограда, ловко уведя ту из-под носа у соседа, рука которого так и повисла в воздухе. – Я понимаю ваше стремление, Светлейший, поскорее закрепить дружеские связи между странами, но боюсь, сами велеры не разделяют нашего лояльного к ним отношения, – закончил он, не скрывая торжествующей улыбки от маленькой победы.

— Лояльного отношения?! – хмыкнул Эльзас, с трудом поборов желание рассмеяться в голос, наблюдая, как подданные кинулись разбирать фруктово-ягодную гору, боясь, что их постигнет участь собрата и они останутся без положенной порции сладкого, хотя до момента короткого сражения за гроздь плодовое изобилие никого не интересовало. – В какой форме и когда мы его выказали? Может, когда мне неделю пришлось добиваться от Совета согласия на открытие посольства Ливерии в Эрине?.. Или тогда, когда вы сообща кричали, что не переживете позора, если перевертыши начнут вести у нас торговлю и заниматься строительством?

— Но ведь они невыносимые мужланы и грубияны! – визгливо воскликнул красивый молодой эльф с длинными светло-русыми волосами и жеманно поджатыми в «праведном» гневе чувственными губами.

— Полагаю, не стоит обсуждать тех, к кому мы приглашены в качестве почетных гостей на высокое торжество, – отозвался князь сдержанным тоном, привычно скрыв за непроницаемой маской нарастающее раздражение.

— И даже эта свадьба – сплошной фарс! – не унимался юнец. – Где это видано, чтобы оборотни женились на магинях?!

— Меня пригласил мой лучший друг! – взревел Эльзас, мгновенно растеряв остатки самообладания. – И я никому не советую даже имя его всуе упоминать!.. А в Тасзане вы будете старательно делать вид, что рады за Главу Верховного клана, и вас ничто, слышите, ничто не смущает ни в его выборе, ни в чем бы то ни было другом! Все поняли? – он пытливым взглядом обвел притихших подданных.

— Прошу простить, Светлейший, мое необдуманное замечание, – поспешил промямлить виновник княжеского гнева. Остальные усиленно закивали, соглашаясь.

Эльзас помрачнел. Что бы они с Тэризаном Данкаром ни делали, их народы не желали сотрудничать в полной мере. Да и как могло быть иначе?! Оборотни и эльфы даже дипломатические отношения установили лишь вначале зимы, когда друг принял от отца шестопер власти.  А до того общение между расами было больше вынужденным, лишь по крайней необходимости. И виной тому, без сомнения, была исключительная предвзятость соотечественников князя к любым иным. Как это изменить? Как доказать, что с соседями полагается дружить? Веками устоявшуюся неприязнь и стереотипы устранить по волшебству не получится – значит, впереди годы бесплодных попыток. Благо хоть в прямые конфликты ни та, ни другая сторона не вступала…

— Ваша Светлость, – отвлек Эльзаса от тягостных раздумий Зельд Манэ, начальник западного гарнизона, – позвольте доложить?

Князь кивнул и улыбнулся эльфу в военной форме темно-зеленого цвета, которому в отличие от остальных сопровождающих не нужно было ничего специально объяснять про оборотней и искусственно добиваться расположения. Зельд, как и Эльзас, в свое время имел с велерами плотное общение и даже успел обзавестись несколькими приятелями из перевертышей. И на свадьбу Тэризан Данкар пригласил его лично, а не в качестве приложения к правителю Эртазии.

— Разведчики доложили: в десяти минутах отсюда, – тем временем продолжил начальник гарнизона, указывая в северном направлении, – обнаружено место схватки, ей не более трех дней.

— Наши? – коротко спросил Эльзас, чувствуя, как в душе стремительно нарастает беспокойство.

Состояние князя поддержали окружающие высокородные, принявшись с трепетом перешептываться и роптать.

— Нет, Светлейший. Только орки. Девятнадцать трупов, – отчеканил Зельд, с затаенной усмешкой слушая облегченные возгласы представителей элиты.

— Хм, интересно, кто был противником зеленых... Хочу увидеть следы, – Эльзас начал подниматься на ноги.

— Ваша Светлость, вам не стоит самому идти. Темнеет… Пусть этим займется кто-нибудь из сопровождения, – попытался остановить его первый советник.

Князь лишь скривился от навязчивой заботы и быстро зашагал по направлению к лесной чаще. Телохранители молча тронулись следом.

До места было решено добираться по деревьям. Эльфы легко и непринужденно перескакивали с ветки на ветку. Ни один посторонний звук не нарушил мерный шелест листвы; ни одна птица не взлетела, потревоженная чужим присутствием. Так незаметно и бесшумно могли передвигаться только представители лесного народа.

Эльзас ликовал. «Эльфийской походке» он научился еще в юности, но ему нечасто выпадала возможность попрактиковаться – все-таки Светлейший князь, которому полагается перемещаться либо в карете, либо верхом. А тут такое везение!

На искомой поляне, как и сказал Зельд Манэ, наблюдались лишь трупы орков. Ни стрел, следы от которых «красовались» на останках, ни каких-либо предметов, указывающих на принадлежность противника, заметно не было.

Эльзас дал указание отряду спуститься. Сопровождающие зажгли несколько осветительных шаров и тут же принялись вместе с разведчиками внимательно осматривать место стычки. А уже через несколько минут один из телохранителей радостно воскликнул, обнаружив крошечную улику. Однако еще до того, как он успел показать вещицу князю, тот догадался, кто был противником орков, а находка – клочок от оперения стрелы черного цвета, лишь подтвердила догадку.

— Элины! – уверенно произнес Эльзас.

— Думаю, темные расположились здесь на отдых. Направлялись они, скорее всего, из Скании в Ливерию, – резюмировал Зельд, – орки напали с северо-востока...

— Не понятно только: почему о зеленокожих не сообщили следопыты темных и почему не убрали трупы? – задумчиво проговорил князь, ни к кому не обращаясь.

— Ваша Светлость, похоже, о нападении они знали и его ждали, – сделал вывод один из разведчиков. – Убитые изрешечены стрелами, а вот от меча только у одного есть ранения. Значит, элины устроили засаду. Не убрали трупы… может, в назидание...

— А вы темных в последнее время не встречали? – поинтересовался у него князь.

— Нет, Светлейший. Но я абсолютно уверен, что это были именно элины: все свое забрали, стрелы из трупов вынули. Так поступаем только мы и они.

Эльзас согласно кивнул, после чего приказал:

— Ладно, давайте заканчивать. Уберите трупы, «покормите» лес орками.

— Я сделаю, – вызвался Зельд и направился на противоположный конец поляны, шепча под нос заклинание и выписывая руками сложные пассы.

Подчиняясь воле владеющего магией земли, по контуру места битвы поверхность с шумом вздыбилась, показались длинные толстые корневища, которые, словно голодные хищники, извиваясь и шурша отростками, ринулись на останки, оплетая их и утягивая за собой в образовавшиеся разломы. За последним трупом земля сомкнулась и выровнялась, принимая изначальный вид.

Убедившись, что признаков чьего-либо пребывания на поляне не осталось, князь отдал приказ покинуть территорию, и сам направился к ближайшему дереву. Он уже успел повиснуть на нижней ветке, когда взгляд зацепился за высокую траву, в которой что-то на миг блеснуло и тут же погасло.

Эльзас спрыгнул на землю и подошел к месту, откуда промелькнуло таинственное свечение, чтобы поднять загадочный предмет, которым оказался маленький женский портрет в серебряной рамке.

— Что там, Ваша Светлость? – неожиданно за спиной раздался голос Зельда.

— Ничего, – буркнул князь, поспешно пряча находку во внутреннем кармане кафтана. – Пора возвращаться…

 

***

Эльзас сгорал от любопытства, ожидая удобного момента, когда сможет в спокойной обстановке рассмотреть портрет. Однако время все не наступало. Сначала ужин в обществе высокородных, которые, словно сговорившись, принялись приставать к правителю с пустяковыми разговорами; потом пришлось выслушать традиционные вечерние песнопения в исполнении тройки жрецов (на этот раз, на взгляд Эльзаса, чересчур длительные); затем военные сопровождения решили устроить промежуточный отчет, заодно навалив на Его Светлость воз организационных вопросов. В результате лишь к полуночи ему удалось добраться до своего шатра и остаться в одиночестве.

Князь достал из кармана вожделенный рисунок и впился взглядом в изображение. Из глубины серебряной рамочки смотрела девушка: большие миндалевидные глаза цвета изумруда с длинными темно-серыми ресницами с сияющими кончиками; белое, даже бледное лицо; густые серебристые волосы, из которых застенчиво выглядывали заостренные ушки; брови вразлет; высокие скулы с нежным румянцем; маленький прямой носик; пухлые бледно-розовые губы, растянутые в озорной улыбке. Темная!

Красота элинки потрясла Эльзаса. Он не мог не только отвести глаз, даже моргнуть был не в состоянии, с жадностью впитывая облик прекрасной незнакомки, словно хотел навсегда запечатлеть его в памяти, не замечая, как мысли о девушке и ее судьбе начали стремительно заполнять сознание.

«Куда везли портрет? Жениху?! Неужели такую молоденькую замуж отдают?!» – эльф тяжело задышал, стараясь унять необоснованный гнев и еще какое-то ранее неизвестное болезненное чувство, сжавшее грудь.

Усилием воли эльф заставил себя убрать рисунок в карман, лишь после этого наваждение с неохотой отступило, прогнувшись под гнетом реальности. Он никогда не узнает, кто эта элинка и почему ее портрет оказался на злополучной поляне! Оставалось только забыть, выкинуть понравившийся образ из головы, но Эльзас так и не смог.

 

ГЛАВА 2

 

Эрин, столица Эртазии. Покои Светлейшего князя

Эльф тряхнул головой, медленно выплывая из воспоминаний. Глубоко вздохнув, он еще раз взглянул на полюбившееся изображение и аккуратно завернул портрет в красную бархатную ткань.

Как же Эльзас устал за эти пятнадцать лет! Устал мечтать о несбыточном. Устал сравнивать любую женщину с девушкой с серебряными волосами. Только Богиня знает, сколько раз он пытался избавиться от картинки, спрятать, чтобы не разглядывать, но рано или поздно наступал момент, когда желание снова увидеть милое личико с изумрудными глазами одерживало сокрушительную победу над любыми старательно выстроенными благоразумными намерениями.

Редкие любовницы, ни лиц, ни имен которых Эльзас не помнил… Скоротечные романы всегда по одному сценарию: никаких обязательств и намеков на совместное будущее. Эльфийки соглашались, считая, что сумеют завоевать сердце Светлейшего князя. И каждая разочаровывалась, за глаза обвиняя правителя в эмоциональной ущербности и неспособности к серьезным отношениям...

В дверь спальни постучали, вырвав эльфа из печальной задумчивости.

— Кто там? – крикнул он, лихорадочно ища глазами чем бы прикрыться.

— Это я, – послышался тонкий девичий голосок.

— Сили?!. Я не одет, подожди в гостиной.

Князь прошел в гардеробную, натянул на себя первые попавшиеся брюки и рубаху и, на ходу заправляясь, поспешил к сестре.

— У тебя что-то срочное? Не могла подождать до завтрака? – улыбнулся он беловолосой красивой эльфийке с ярко-синими, такими же как его собственные, глазами.

— Хотела поговорить с тобой наедине.

— Ну, давай поговорим... Только недолго, ты же знаешь, мама за опоздание будет отчитывать нас полдня…

— Знаю, знаю, я быстро, – Силиэль присела на край дивана в центре гостиной и приосанилась, произнеся деловым тоном. – Ты слышал, что Нэяла вернулась вчера из поместья родителей?

Эльзас хмыкнул, устраиваясь в кресле напротив сестры:

— И почему мне это должно быть интересно?

— Выслушай спокойно, прошу тебя… Нэя моя подруга и… наши матери дружат тысячу лет… и…  

— Я в курсе, Сили. Только никак не пойму, к чему ты клонишь?

— Ты подумываешь о женитьбе? – вместо ответа выпалила княжна.

— А… вот ты о чем, – усмехнулся Эльзас, догадавшись, что за «срочное дело» заставило сестру примчаться к нему в покои спозаранку. – Раз уж спросила… Нет, Сили, я не подумываю о женитьбе.

Эльфийка нахмурилась, нервно закусив губу. Она, по всей видимости, рассчитывала совсем на другой ответ и теперь не знала, как продолжить заготовленную речь.

— У тебя все? – поторопил сестру князь, вставая с кресла и направляясь обратно в спальню. – Я еще даже в душе не был, так что прости…

— Нэя влюблена в тебя, – крикнула Силиэль вдогонку.

Эльзас остановился и обернулся, недоуменно приподняв брови. А сестра затараторила, спеша высказать все, что запланировала:

— Хочу попросить тебя, если ты все-таки пойдешь на… ну… гкхм, брак по договоренности… чтобы ты рассмотрел ее кандидатуру. Нэяла очень хорошая, добрая... Она будет тебе прекрасной женой…

 – То есть, дорогая сестрица, ты совершенно уверена: я не найду женщину, на которой захочу жениться не потому, что она «хорошая, добрая» и твоя подруга, а потому что полюблю ее? – князь вернулся в центр гостиной и навис над сжавшейся княжной, уперев в нее тяжелый взгляд.

— Прости, Эльзас, но твоя репутация… говорит, что ты… – Силиэль запнулась, старательно подбирая слова. – Ты не нашел пока ту самую… – закончила она шепотом.

— Как и ты, Сили. И, заметь, я тебе этого в укор никогда не ставил, хотя мог уже давно выдать замуж за наиболее подходящего из высокородных, заключив, как ты выразилась, брак по договоренности, но я жду, когда ты сама сделаешь выбор, и отбиваюсь от многократных предложений уже несколько десятков лет, но не давлю на тебя… А ты что решила? Осчастливить свою подругу, совершенно не задумываясь обо мне?! – последнюю фразу Эльзас произнес, намеренно пустив в тон суровых ноток.

— Прости, прости, я не это имела в виду… – запричитала княжна. – Я очень благодарна тебе за то, что не выдаешь замуж без моего согласия… Просто думала, если ты решишься на…

— Союз родов, – помог ей Эльзас.

— Да… Ты рассмотришь Нэю на роль супруги.

Князь не ответил, продолжая сверлить сестру напряженным взглядом. Его давно смущали ее необычные для молодой эльфийки увлечения. Создавалось впечатление, что Силиэль поставила себе цель выдать замуж всех свободных девушек из своего окружения. Сама она к браку относилась скептически, но хорошо устроить какую-нибудь из многочисленных компаньонок считала своим долгом, придумывая целые запутанные схемы, чтобы свести «влюбленных» в нужном месте и в нужное время, что получалось у нее, надо отдать должное, виртуозно. И если какой-нибудь высокородный или не очень эльф становился мишенью Сили и ее подруг, как бы долго ни сопротивлялся – был обречен.

Эльзас снисходительно посмеивался над буйной деятельностью сестренки, полагая, что рано или поздно она перерастет страсть к сводничеству, однако теперь с горечью вынужден был признать: невмешательство привело к тому, что младшая вознамерилась и его самого отправить прямиком в храм Богини к ритуальному шару. Придется ее немного приструнить.

— Слушай меня внимательно, Силиэль, – начал князь, заметив, как вздрогнула сестра, услышав свое полное имя, которое терпеть не могла и всегда напрягалась, если кто-то из родных обращался к ней подобным образом. – Коли еще раз ты придешь ко мне с подобной идеей и продолжишь подсовывать своих Нэй, Клэй, Мелиан… эм… кто там у тебя еще в запасе?.. Поплатишься! И наказание тебе не понравится, поверь.

Княжна часто заморгала, пытаясь унять мгновенно подступившие слезы.

— Я же хотела, как лучше, – всхлипнула она.

— Лучше будет, если ты сама в скором времени определишься с выбором, – князь встал и, заложив руки за спину, отошел к окну. – Мне надоело придумывать объяснения: почему ты даже поговорить с претендентами не желаешь. Сколько, как ты думаешь, у меня будет получаться «безнаказанно» всем подряд отказывать? – намек был более чем прозрачен.

— Эльзас, миленький, не надо, прошу тебя… не соглашайся на их предложения… – затараторила Силиэль, совершенно забыв, что еще несколько минут назад собственная судьба ее волновала в последнюю очередь. – Я больше никогда, честно…  

— Никогда что? – князю еле удалось удержать улыбку. Он не мог долго сердиться на малышку Сили, но сегодня она должна получить урок сполна, иначе ее неуемные нрав и темперамент доведут до чего-нибудь малоприятного или даже опасного. – Что никогда, Сили? – повторил он вопрос. – Никогда не будешь лезть в личную жизнь своего старшего брата и Светлейшего князя по совместительству? Я тебя правильно понял?

Силиэль старательно закивала:

— Я никогда не буду лезть в твою жизнь, мой повелитель, – эльфийка заулыбалась, догадавшись, что Эльзас больше на нее не сердится.

— Тогда ступай, дорогая сестрица, – подражая чинной манере княжны, проговорил князь. – Да, и не забудь попросить у мамы прощения за то, что я сегодня на общий завтрак непозволительно опоздаю… и заметь, не по своей вине… – крикнул он вдогонку Силиэль, которая в это время уже закрывала дверь гостиной.

Шутки шутками, а решать судьбу сестры все же вскоре придется, никуда не денешься. Знать была серьезно обеспокоена душевным и физическим здоровьем княжны. Иных причин отказывать потомкам старейших и старых родов в их праве укрепить кровь семьи древнейшей подданные не видели. И хотя никаких возрастных границ в эльфийском обществе не существовало, все же было негласное правило: к ста – ста десяти годам девушки выходили замуж, снимая таким образом ответственность со своих родственников и переходя под защиту мужа и его рода. А Силиэль было уже сто двадцать три! От звания «залежалого товара» ее спасал лишь статус Светлейшей княжны (претендентов еще долго не убавится), но даже это не позволял Эльзасу слишком сильно затягивать с браком младшей.  

 «А не устроить ли смотрины? Пригласить соискателей во дворец, к примеру. Вдруг Сили проявит к кому-нибудь благосклонность?.. Должна же она понимать, что это ее долг крови?!» – рассуждал князь, искренне надеясь, что сестра все-таки обратит на кого-нибудь внимание и этим облегчит ему задачу. Не хотелось бы принуждать ее, но может так произойти – выбора-то как раз и не будет.

 

***

 

Вечером того же дня, после ужина, Эльзас, домочадцы и приглашенная знать расположились в одной из многочисленных гостиных дворца Его Светлости на первом этаже. Князь у камина пил ягодное вино, его любимое – малиновое; Силиэль с подружками устроились на диванчиках у окна, о чём-то весело перешептываясь и хихикая; Гестиза Ангельхель, княгиня-мать, в дальнем углу играла в карты с тройкой пожилых эльфиек. Остальные высокородные занимались привычными для вечерних посиделок делами: кто-то читал, устроившись подальше от шумных компаний, другие чинно прохаживались, ведя неспешные беседы на философские и политические темы. В общем, все как обычно.

Вспомнив об утреннем разговоре с сестрой, да и просто от скуки, Эльзас, стараясь оставаться незамеченным, украдкой принялся рассматривать подруг Силиэль, среди которых была и Нэяла, смущенно заливавшаяся румянцем каждый раз, когда ловила на себе взгляд правителя.

Эльфийка была стройной, высокого роста, как, впрочем, большинство представительниц лесного народа. Благородные черты лица, большие светло-голубые глаза. Ее с уверенностью можно было назвать красивой, но эта красота была классической, не сказать, стандартной, без изюминки, как тут же сделал вывод князь. Идеальные пропорции, словно вытесанные старательным, но далеко не талантливым творцом, не задерживали взгляда, а жеманные манеры не вызывали ничего, кроме брезгливого раздражения. Как же Эльзасу надоели все эти «глазки долу»!

«Хватит! – упрекнул он сам себя. – Надо думать о будущем. Нэяла хороша собой. Как правильно сказала Сили, она будет прекрасной Светлейшей княгиней: высокого рода, скромна, воспитана в устоявшихся традициях». Однако одно дело умом понимать, что подобный союз будет одобрен Советом и мать с радостью благословит, а другое – представлять, что эта женщина останется с тобой на всю жизнь без намека на хоть какие-то чувства, да и без особого физического притяжения.

Эльзас внутренне содрогнулся от перспективы. Разумеется, никто его не заставит жениться ни завтра, ни послезавтра, но рано или поздно он должен будет сделать выбор – стране нужен наследник древнейшего рода и, лучше, не один. Родовая преемственность – основа уклада государства, гарантия стабильности и безопасности.

Князь еще раз окинул взглядом кандидатку в супруги. Заметив интерес, девушка томно вздохнула и потупилась, а Эльзас чуть зубами не заскрежетал. «Очередная пустышка, не более», – подумал он, сохраняя легкую улыбку на лице. Никто не должен видеть, насколько ему неприятны все эти кокетки, пытающиеся любым способом обратить на себя внимание.

— Ваша Светлость! – князь вздрогнул и поднял глаза на неслышно подошедшего служащего в военной форме, протягивающего запечатанный конверт. – С границы передали. Его уже проверили на яды и магические заклинания, – добавил эльф, понизив голос, склонившись в почтительном поклоне.

Эльзас взял послание без единой надписи и с озадаченным выражением лица повертел в руках, остановив ошеломленный взгляд на гербовом оттиске сургучной печати.

— Отряд элинов три дня назад прибыл к нашей восточной границе, – не дожидаясь вопроса правителя, пояснил служащий. – Они передали письмо своего князя для вас и удалились без объяснений.

— Благодарю, можете идти, – рассеянно пробормотал правитель и с замиранием сердца вскрыл конверт.

 

ГЛАВА 3

 

Эльзас размашисто быстро шел по коридору, отделанному белым мрамором, и угрюмо смотрел перед собой. Его рабочий кабинет располагался на втором этаже дворца в южном крыле, и путь туда из гостиной был неблизким, зато у князя появилось достаточно времени, чтобы унять волнение, вызванное неожиданным посланием, а заодно перебрать в памяти все, что он знал о некогда едином с эльфами народе и об историческом событии – гражданской войне, расколовшей великую страну.

 Темными, или как их иногда называли «серебряными», элины были не всегда. Еще чуть больше восьми тысяч лет назад они являлись подданными Эртазии и относили себя к той же, что и соотечественники Эльзаса, расе – эльфам.

Разница фенотипов двух ветвей одного народа была минимальной: первая группа, собственно нынешние эртазийцы, отличалась светлыми оттенками волосяного покрова (от белого до русого) и глазами синей и серой цветовых гамм; вторая, сегодняшние элины, выделялась градацией цвета волос от серебряного до черного и зеленью палитры радужек глаз.

В те далекие времена Эртазия была самой большой страной западного континента Вентерры, охватывая почти всю центральную и половину восточной части материка. Управлялось государство «Советом Семи» – родоначальниками древнейших родов, четыре из которых были представителями первой ветви, а три – второй.

Условно светловолосые в основном проживали на западе, темноволосые – на востоке. Однако такое разделение было весьма нечетким: существовало довольно много смешенных семей, да никто и не занимался искусственным противопоставлением по фенотипическому признаку. Жили мирно, поклонялись Светлой Богине-Матери и Темному Богу-Отцу. И ничто не предвещало беды, пока однажды в высших религиозных кругах не случился раскол.

Доподлинно неизвестно, что именно послужило отправной точкой возникших разногласий между жрецами Света и Тьмы, но вылились они в серьезное противостояние. Адепты Богини стали призывать прихожан отказаться от почитания Бога, утверждая, что Он несет в мир лишь зло и черную магию; жрецы Темного обвинили Небесную Мать в распущенности, а ее почитателей в разгульном образе жизни и невоздержанности. И это лишь малая часть из длинного списка взаимных упреков. Естественно, терпеть оскорбления ни та, ни другая сторона не собиралась, активно агитируя себе единомышленников, закономерным итогом чего стали бесчисленные перепалки и даже столкновения среди граждан.

Первое время у стражей и безопасников получалось притушить разгорающийся пожар непримиримого противоборства, но тот не сдавался и уже скоро охватил столицу – Эрин, а затем двинулся дальше, поглощая все новые и новые территории. Особенно острый характер процесс принял в западной части страны, наиболее заселенной и активной.

Власти предпринимали отчаянные шаги, чтобы прекратить конфликты: повсюду шли аресты зачинщиков, в крупных городах был введен комендантский час и многое другое. Однако все старания были напрасны. Эртазия кипела и бурлила, словно готовый вот-вот взорваться вулкан. И, само собой, тот рванул, когда в северо-западной провинции под ногами разъяренной толпы погибла защитница храма Темного Бога. Девушку затоптали.

Вроде бы несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств, никто не виноват, но у злодейки судьбы на этот счет было иное мнение. Эльфийка оказалась высокого рода, причем из чистокровных серебряных. И хоронили ее всем Эледатом (второй по численности город тогдашней Эртазии, его еще называли «Столицей востока»).

Каким образом печальное событие переросло в стихийный митинг, история умалчивает, и о том, кто и зачем произнес провокационную речь, предположив, что несчастную убили из-за внешних отличий, тоже доподлинно неизвестно. Однако именно это импровизированное собрание стало предвестником начала гражданской войны. Религиозные противоречия больше никого не интересовали, уступив место самому страшному, что может случиться с народом – конфликту на национальной почве.

Слухи о грядущих гонениях нарастали снежным комом и распространялись с молниеносной скоростью, вызвав панику, приведшую к массовому переселению: темноволосые бросали свои дома и уезжали на восток, а светловолосые – на запад. И такое масштабное действие, естественно, не могло остаться без последствий: разбои, грабежи, вооруженные столкновения...

Около года потребовалось «Совету Семи» и военным, чтобы обуздать хаос и неразбериху, захлестнувших страну. И несколько лет относительной тишины и спокойствия вселили в эльфов надежду, что жизнь вернулась на прежнею размеренную колею. Может, так бы оно и было, если бы не еще одно провокационное убийство.

Историки Эртазии с уверенностью утверждают, что преступление не было спланированным – простая ссора соседей. Двое эльфов выясняли отношения, подрались, один другого смертельно ранил. На беду, погибший снова оказался темноволосым, одним из тех, кто отказался покидать свой дом в Эрине и увозить светловолосую жену на восток (подобных смешанных семей в стране было немало, и они по понятным причинам страдали больше всех, нигде не чувствуя себя в безопасности). Тем не менее бытовой конфликт должен был быть тщательно расследован, виновный предстать перед судом и понести заслуженное наказание. Именно так произошло бы в здоровом обществе, но социальный организм был все еще ослаблен событиями трехлетней давности: процедур необходимых не провели, преступника не задержали, и он сумел сбежать из страны.

Вопиющая халатность вызвала волнения среди темноволосых, и была расценена им поражением в гражданских правах. Терпеть и дожидаться, когда представителей восточной ветви впрямую станут называть эльфами второго сорта и преследовать по отличительным признакам, они не стали: объединились и без предупреждения пошли войной на запад. Светловолосые, разумеется, ответили.         

Бойня была страшная. Уже за первый год конфронтации население страны сократилось на одну четверть, а за следующие три погибла еще половина. К пятилетнему сроку у светловолосых из представителей мужского пола четырех древнейших родов в живых остался лишь младший наследник рода Ангельхель – Тимириз, возглавивший западную армию. Такая же ситуация, только с родоначальником рода Синедрэ – Лукасом, сложилась к седьмому году от начала военных действий у темноволосых.

Конфликт то затухал, приобретая вялотекущий характер, то вспыхивал с новой силой. Боль, горе, голод, разруха, измотанные армии, нищее население, а смерть все собирает и собирает свою кровавую жатву, не щадя никого: ни высокородного, ни земледельца.

Наконец эльфы начали осознавать, что победителя в войне не будет. Однако об окончании противоборства речи не велось – обе стороны считали себя пострадавшими, поэтому ни та, ни другая перемирие первой не предлагала. И тогда Тимириз Ангельхель пошел на беспрецедентный шаг: направил Лукасу Синедрэ послание с предложением остановить боевые действия, но при этом разделить страну, так как совместное сосуществование двух ветвей после произошедшего возможным не представлялось. Синедрэ ответил согласием.

Эртазия была поделена на две почти равные части, а вместо линии соприкосновения оставлена стокилометровая зона. Населению же было предложено избрать место проживания и в двухмесячный срок переехать. Конечно, это не означало, что абсолютно все темноволосые перебрались на восток, а светловолосые – на запад. Даже сейчас среди эльфов Эртазии редко, но встречаются брюнеты, и Эльзас был уверен, что и у серебряных имеются блондины. Однако основное разделение по цветовому признаку все же произошло.

Темноволосые назвали свою половину Зель-синд, что в переводе с древнеэльфийского означает «Лунный свет», а их столицей стал Эледат. Западная территория сохранила прежнее наименование. Нарекли же себя серебряные «элинами», то есть «высшими». Эльфы на такое самовозвеличивание бывших соотечественников обиделись и между собой стали называть их просто «темные». Однако со временем термин «элин» все же укоренился, и по прошествии нескольких тысяч лет и у эртазийцев перестал вызывать зубовный скрежет.

Возглавили страны оставшиеся представители древнейших родов. Вопросы крови и ее возраста испокон веков считались наиважнейшими, и собрать новый Совет, когда жив потомок изначальных, было категорически невозможно. В итоге Светлейшим князем эльфов стал упомянутый ранее Тимириз Ангельхель – пра-пра-прадед Эльзаса, а повелителем темных – Лукас Синедрэ. Словосочетание же «светлейшая кровь» и по сей день означает «кровь древних». Таким образом, управляют странами единолично Их Светлости, но в Эртазии для решения внутренних проблем еще прадед Эльзаса ввел «Совет высоких родов», куда вошли тринадцать глав старейших.

Когда произошел раздел, были провозглашены и зафиксированы документально паритет и рамки взаимоотношений между вновь образовавшимися княжествами, сводившиеся к «молчаливому игнорированию», столкновения между представителями двух ветвей бывшего единого народа прекратились, но и попыток наладить контакты и связи между странами с тех пор не предпринималось.

Гражданская война стала настоящей трагедией Великого Леса, и сколько бы ни сменилось поколений, эльфы чувствовали себя обделенными, как будто лишились не просто куска земли, а части своей души.

Чуть больше тысячи лет назад среди элиты Эртазии начались разговоры о возможном объединении. Правда, как это сделать, и какой из сторон полагалось выдвинуть идею первой, тем самым признав своих предков виновными в случившемся, так и не было определено. Однако сомнения не мешало эльфам время от времени предаваться грезам когда-нибудь снова увидеть Эртазию единым и мощным государством.

 

***

 — Что там, Ваша Светлость? – взволнованно проговорил первый советник, входя в кабинет вслед за князем. – Война?! – от собственного предположения пожилой эльф побледнел.

Эльзас усмехнулся столь паническому заявлению и протянул Гаранзу Грензи письмо:

— Прочти сам.

— Вслух? – уточнил советник.

Князь кивнул.

— «Дорогой брат!»

— Пропусти расшаркивания, переходи к сути.

Грензи быстро пробежал послание глазами и продолжил:

— «Настало время нашим народам забыть многовековые распри и посмотреть в будущее с надеждой увидеть благословенную землю единой и сильной, такой, какой ее задумали Боги. Несколько поколений моих сограждан лелеют мечту о воссоединении. Я не тешу себя иллюзиями, что такие вопросы могут решаться быстро, но верю: мое предложение положит начало процессу, который войдет в историю отечества великим деянием, основанным на доброй воле и заботе о благоденствии и процветании лесной расы.

Если Вы, как и я, являетесь приверженцем идеи объединения, то примете мое предложение о заключении династического брака – союза, способного стереть из памяти наших сограждан те страшные и несправедливые года и прекратить нелепую вражду и неприязнь.

Я предлагаю Вам в жены одну из моих дочерей. Княжны прекрасно воспитанные молодые особы, не побоюсь сказать – красивы и умны. Каждая из них сможет стать Вам любящей женой и верной подругой.

Прошу Вас дать ответ незамедлительно, а в случае интереса прислать к нам представителей с предложениями об условиях будущего союза. Мы примем делегатов со всем радушием, как желанных и долгожданных гостей.

С уважением к Вам, дорогой брат, Дероз Киран-Эдала род Синедрэ, Светлейший князь Зель-синда, повелитель элинов», – закончив читать, советник поднял ошеломленный взгляд на своего правителя.

— Ну и что ты думаешь? – спросил Эльзас. – Для чего на самом деле темным это понадобилось?

Грензи присел на край дивана и сосредоточенно нахмурил брови.

— Есть у меня некоторые предположения, – начал он, растягивая слова. – Я вижу две возможные причины, Светлейший. Первая: разведчики докладывали, что на торговые обозы элинов участились нападения орков. Может, таким способом они просят у нас помощи на границе с Гурлардаром?

— Ерунда, – усомнился Эльзас, – темные с легкостью отобьются от орков, здесь явно что-то другое...

— Вторая, – продолжил старый эльф, кивком соглашаясь с доводами князя, – у Дероза Синедрэ нет наследника. Думаю, темный опасается, что рано или поздно его страну захлестнет междоусобная война, когда будущие мужья дочерей начнут делить власть между своими родами. А отдавать одну из княжон в жрицы, элин, вероятнее всего, не желает.

— Вот это более похоже на правду… – задумчиво протянул Эльзас, а Гаранз Грензи добавил:

— На его месте я поступил бы так же… Прекрасная идея, надо отдать должное. Одна дочь становится женой носителя древнейшей крови, и судьба второй больше никого не будет интересовать. Хоть вы и светлый, элины склонятся – значение возраста рода и у них никто не отменял…

Эльзас перестал расхаживать из угла в угол, сел за письменный стол и молча смотрел в одну точку, размышляя. Грензи дал правителю возможность подумать, но скоро не выдержал и вновь заговорил:

— Светлейший, позвольте напомнить: ваш отец и дед мечтали об объединении...

— Я помню об этом... Что ты посоветуешь?

— В вопросах вашего будущего мои советы будут излишними, – с поклоном проговорил старый эльф.

Эльзас покачал головой, взвешивая все за и против, а затем произнес уверенным тоном:

— Я принимаю предложение элина. Извести Совет, пусть готовят условия. Для начала мы потребуем убрать нейтральную зону между границами, сократить ее до пятисот метров – не более. Далее следует открыть посольства в обеих странах и начать прямые торговые отношения… Остальное продумайте с родоначальниками и не забудьте про Древний тракт – самое время вернуть ему былое величие. Миссию в Эледат возглавишь лично.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, – советник поднялся на ноги и глубоко поклонился. – Могу я идти?

— Да, до завтра.

Гаранз Грензи удалился, а Эльзас вытащил из кармана портрет элинки и печально улыбнулся девушке:

— Ирония судьбы, правда, милая? Вскоре я смогу свободно посещать твою страну, но ты станешь еще более недосягаемой, – с каким-то нездоровым облегчением от вынесенного самому себе приговора князь отложил портрет в сторону, принявшись размышлять о выпавшем на его долю предназначении исправить ошибки прошлого.

 

ГЛАВА 4

 

Эледат, столица Зель-синда. Дворец Светлейшего князя

Стояла жара середины лета. Вязкое марево раскаленного солнцем воздуха покрывало липким потом несчастных, вынужденных находиться вне своих поместий и домов.

Лельзана спокойно воспринимала любые капризы природы, но даже ее терпение в такую жару подвергалось серьезному испытанию. Благо отец поддался на уговоры и несколько лет назад приказал построить беседку на берегу большого глубокого озера. В непритязательном строении можно было с упоением наслаждаться прохладой, идущей от никогда до конца не прогревающегося водоема, а густая крона пышных деревьев и плотным пологом окутавшая беседку буйная растительность дарили благодатную тень, заодно пряча любительницу помечтать в одиночестве от глаз бдительной охраны, неустанно следящей за своей подопечной.   

Княжна захлопнула книгу и откинулась на софу, мысленно возвращаясь на страницы только что прочитанного романа. 

— Ты все грезишь, Леля? – внезапно рядом раздался голос старшей сестры.

— Только что закончила читать, – отозвалась Лельзана с улыбкой. – Представляешь, главный герой отказался от наследства ради своей возлюбленной. Он услышал «Мелодию ее души», и ничто не могло бы разлучить их, – воодушевленно продолжила княжна, видя, что Мариза не кривится, как обычно, от пересказа. – Это прекрасно познать такую любовь, не находишь?

— Прекрасно, конечно, но не для нас с тобой… – непривычно ворчливо ответила старшая.

Леля озадаченно нахмурила брови, приподнимаясь на локтях.

— Скоро кого-то из нас отец выдаст замуж! – в ответ на немой вопрос выпалила Мариза с горечью.

От шокирующей новости Лельзана округлила глаза:

— Что ты имеешь в виду?.. Как замуж?..

— Вот так просто, Лелечка! Отец написал письмо князю светлых с предложением династического брака, и эльф ответил согласием, – чувствовалось, что старшая была не на шутку напугана, но всеми силами старалась сохранить благопристойный вид. – Более того, – продолжила она, обреченно понизив голос, – три часа назад эртазийский посол прибыл с визитом обсудить условия будущего союза.

— Светлые?! Этого не может быть!.. Ты что-то путаешь… – ошеломленно запричитала Леля, больше для того, чтобы самой осознать услышанное.

— Ничего я не путаю, сестренка! – тяжело вздохнув, прошептала Мариза. – Ладно, что зря ахи и охи разводить, пойдем, отец нас ждет.

 

***

Родителя элинки застали в читальне, увлеченно изучающим толстый свиток с серебряными держателями.

— А, девочки, проходите, – произнес Дероз Синедрэ, заметив мнущихся у двери дочерей.

— Папа, это правда?! Брак с эльфом! – воскликнула Лельзана, ринувшись к отцу.

— Леля, давай без истерик, – жестом остановил дочь князь, поморщившись. – У меня есть веские причины так поступить – и он поведал о мотивах, вынудивших принять непростое, но крайне необходимое решение.

Элинки внимательно слушали, лишь изредка хмурясь и в бессилии сжимая кулаки. В конце длинного по всем параметрам повествования Дероз Синедрэ добавил:

— Девочки, мы воспитывали в вас любовь к Родине, развивали чувство долга перед народом Зель-синда. Теперь, к моему глубокому сожалению, настало время отдать дань своей стране. Не думайте, что я жесток... У меня нет выбора, если хочу сохранить мир на нашей земле. И вы как мои дочери должны это понять и принять для себя.

Лельзана напряженно внимала пафосной речи, в душе соглашаясь с доводами родителя, по крайней мере, вынужденный брак по долгу крови неожиданностью для нее не стал. А вот будущий жених – совсем другое дело, здесь с отцом элинка согласиться не могла. Об образе жизни эльфов было мало известно. Вдруг они за восемь тысяч лет обзавелись какими-нибудь дурными и нецивилизованными привычками?!

— Пап, а выбор уже сделан? – тем временем сдавленно проговорила Мариза, выдернув младшую из сосредоточенных размышлений.

— Нет, дитя. Сегодня вечером посол Эртазии лишь огласит условия будущего союза.

Старшая сестра кивнула, погружаясь в свои горькие раздумья, а Леля, стараясь, чтобы ее мимика осталась незамеченной, облегченно выдохнула. С большой долей вероятности скорое замужество ее не коснется, конечно, если светлый князь не сделает выбор, основываясь на каких-либо иных мотивах, нежели политической целесообразности.

— Ладно, девочки, идите к себе, готовьтесь. Перед ужином в Малом тронном зале состоится ваше представление послу эльфов, – слегка расстроенно закончил аудиенцию отец.

Чувствовалось, что родитель переживает из-за участи дочерей, на чью долю выпало бремя стать «мостиком» между разделенными государствами. Однако Леля отчетливо понимала, что обманываться насчет позиции отца, которого во все времена гораздо больше волновал долг перед элинами, нежели сожаление, сострадание или прочие душевные порывы, не следовало.

 

***

 

Вечером, ровно в назначенный час, в Малом тронном зале собрались все те, кто должен был стать свидетелями первого за последние восемь тысяч лет официального визита эртазийцев.

Дероз Синедрэ восседал на каменном троне с высокой спинкой, увенчанной гербом в виде плодов сидового дерева – гордости и основного источника доходов элинов (ткани, производимые из этого растения, ценились на уровне сеанских бриллиантов, добываемых в Эртазии). Рядом со Светлейшим князем расположилась его супруга – Терезена Синедрэ, а справа стояли молодые княжны. Мариза была одета в традиционное платье-халат светло-салатового цвета, застегнутое на жемчужные пуговки, Лельзана облачилась в подобное, только изумрудное.

Распорядитель объявил о приходе гостей, после чего в центр зала вошел Гаранз Тэмиз-Эдэльти род Грензи в сопровождении высокопоставленных эльфов. Посол почтительно склонился перед Светлейшим князем и княгиней, затем по традиции произнес длинную приветственную речь, а далее перешел непосредственно к цели своего визита:

— Позвольте сообщить вам, Ваша Светлость, что Светлейший князь Эльзас Беразо-Гестиза род Ангельхель, повелитель Эртазии, благосклонно отнесся к вашему предложению и готов заключить династический брачный союз, который положит начало налаживанию дружественных связей между нашими государствами во имя мира и процветания народов.

— Я несказанно рад, дорогой посол, что ваш князь откликнулся на мою инициативу. Передайте секретарю условия наших будущих договоренностей. Обещаю, в ближайшие дни мы рассмотрим документы, и уверен, предложения найдут отклик в наших сердцах.

Один из элинов, пожилой советник князя, чинно приблизился к эльфийскому делегату и принял из его рук свитки, после чего оба высокопоставленных чиновника несколько раз поклонились друг другу.

«Похоже, этикет ни у нас, ни у эльфов не изменился», – приятно удивилась Леля, когда отец снова заговорил:

— А сейчас, дорогой посол, позвольте вам представить моих дочерей. Старшая – Мариза и младшая – Лельзана.

Элинки сделали шаг вперед и присели в реверансе. А Гаранз Грензи довольно покивал головой и произнес с улыбкой:

— Светлейший, и какой же из несравненных княжон выпал жребий стать супругой моего достопочтенного повелителя?

— Эм… я полагал, Эльзас Ангельхель захочет получить их портреты… – неуверенно ответил правитель, явно будучи неготовым к такому повороту событий.

— Ваша Светлость, мой князь предоставил выбор невесты вам. Он убежден, что обе княжны – достойнейшие носительницы древнейшей крови, а вам как родителю виднее, которой из них в большей степени подходит роль спутницы Светлейшего. И если сердца обеих девушек свободны, мы примем любое решение, – с поклоном закончил Грензи.

— Ну что ж, это разумно… – немного разочарованно от того, что отвечать нужно сразу, проговорил Дероз Синедрэ. – Насколько я знаю, сердца моих девочек никем не заняты… Тогда по старшинству. Нареченной и будущей супругой Светлейшего князя Эльзаса Ангельхеля станет княжна Мариза.

Леля не заметила, а скорее, почувствовала, как после слов отца вздрогнула сестра. Однако выражение ее лица нисколько не изменилось, и вряд ли кто-то еще обратил внимание на этот панический жест. Зато младшую такая реакция всегда выдержанной и уравновешенной старшей озадачила.

— Да будет ваша воля, Светлейший князь! – тем временем проговорил посол. – Не желает ли княжна взглянуть на портрет жениха? – это был риторический вопрос.

Мариза, низко склонив голову, спустилась с тронной площадки и приняла обещанный рисунок в золотой рамке, после чего вернулась на свое место. И только Леля собралась расспросить ее о причинах столь удрученного состояния, как распорядитель пригласил домочадцев и гостей в трапезную, где девушек разделили.

В тот вечер княжнам так и не удалось пообщаться – после ужина Дероз Синедрэ позвал старшую дочь в переговорную, а Леле велел отправляться в покои и готовиться ко сну.

 

***

 

Гаранз Грензи потушил светильники хлопком в ладоши и поудобней устроился на подушках, ворчливо поминая старческий ревматизм недобрым словом.

Встреча с высшими элинами у пожилого советника вызвала двоякие чувства. С одной стороны, знакомство произвело приятное впечатление: князь оказался интересным и легким в общении собеседником; княгиня поразила зрелой, изысканной красотой и добрым нравом; княжны проявили себя девушками сдержанными и благовоспитанными. С другой стороны, итоги сговора ставили старого эльфа в замешательство, особенно реакция Маризы на известие о выборе отца в ее пользу.

Советник не ожидал от молодой элинки проявлений восторга и радости. Брак, основанный исключительно на политических соображениях, мало кому способен принести счастье – неоспоримый факт. Однако в то же время подобные союзы являлись частью традиции: высокородные объединялись с высокородными, повышали или закрепляли статус, увеличивали состояние или приобретали капиталы – дело житейское. И старшая княжна наверняка была давно подготовлена к тому, что рано или поздно ей придется выйти замуж по долгу крови. Тогда почему? Откуда этот затравленный взгляд и обреченность?.. Ответ напрашивался сам собой – сердце элинки занято!

Дилемма! Как стоит поступить? Сделать вид, что ничего не заметил, и получить очередных люто ненавидящих друг друга Светлейших князя и княгиню? Или попытаться изменить ход событий: дать будущим новобрачным хотя бы крошечный шанс на приязненные взаимоотношения?

Задумавшись о своем правителе, Грензи загрустил. Неужели Эльзасу придется повторить судьбу родителей?! Ни для кого не было секретом, что Гестиза и Беразо Ангельхель друг друга едва выносили. Вынужденно вступив в брак, они за долгие годы так и не смогли найти общий язык: бесчисленные громкие ссоры, взаимные упреки, обиды, козни. Доходило до того, что князь и княгиня годами не разговаривали и даже жили в разных частях дворца, итогом чего стало позднее рождение детей. 

Первый ребенок в семействе Ангельхель появился, когда княгиня была уже на середине третьего периода жизненного цикла (ей исполнилось тысяча четыреста тридцать два года), и, скорее всего, появление Эльзаса стало вынужденной мерой – княжеству требовался наследник, вот правящая чета и постаралась. Что же касается Силиэль, здесь старый эльф не мог с точностью сказать: что послужило поводом? Может, родительский инстинкт, может, еще какая-нибудь не менее веская причины…

В одном Гаранз Грензи был совершенно уверен: Эльзасу подобной участи он не желал. Молодой правитель сильно импонировал ему: волевой характер, уравновешен, справедлив, благороден, предприимчив… При таком Светлейшем, пожилой эльф был уверен, княжество ждали благополучие, устойчивость и процветание. И супруга такому должна быть под стать: мягкая, кроткая, покладистая… и без тайных поклонников в качестве приданного… Значит, не Мариза!

— А не тряхнуть ли стариной, – сосредоточенно нахмурив брови, прошептал Гаранз в темноту спальни. – Что, если провести небольшую рокировку? – добавил он с ухмылкой.

План созрел мгновенно. Правда, произошло это исключительно благодаря многолетнему опыту и привычке просчитывать на несколько ходов вперед. Тем не менее эльф с полным правом и без ложной скромности мог себя хвалить – хватка с годами никуда не делась, наоборот, обросла мудростью и оперативностью мышления. Оставалось малое: воплотить идею в жизнь. И Гаранз Грензи принялся мысленно прорабатывать детали предстоящего действа и прогнозировать возможную реакцию тех, кому суждено стать марионетками в умелой игре искусного дипломата.

 

ГЛАВА 5

 

Эледат, столица Зель-синда. Дворец Светлейшего князя

 

Едва открыв глаза, Лельзана вскочила с постели и чуть ли не на бегу принялась выполнять положенные утренние процедуры. Накануне ей так и не удалось увидеться с сестрой, и теперь раздирало любопытство: во-первых, крайне хотелось взглянуть на портрет эльфийского князя (интересно же как выглядит будущий свояк), а во-вторых, узнать, о чем так долго со старшей беседовал отец.

 Леля спешно натянула на себя дневное платье аквамаринового цвета и стремглав бросилась в покои сестры, расположенные напротив ее собственных. Однако княжну ждало глубокое разочарование. Занимающаяся уборкой служанка сообщила, что Мариза больше часа назад ушла в неизвестном направлении и когда вернется, не поставила в известность. Младшей ничего не оставалось, кроме как проследовать в свою гостиную и чем-нибудь себя занять, чтобы скоротать время ожидания.

К обеду выдержка окончательно покинула Лельзану. Мариза так и не появилась, и никто с определенностью не мог сказать: куда она подевалась и где на обширнейшей территории дворцового комплекса следует ее искать?

Не в силах больше оставаться в четырех стенах Леля схватила первую попавшуюся книгу, дожидавшуюся своей очереди на тумбочке возле кровати, и побрела в парк в надежде перехватить неуловимую сестру, когда та будет возвращаться во дворец.

Устроившись в одной из ближних беседок, Лельзана рассеянно пробегала книгу глазами, совершенно не вникая в смысл повествования, так как отвлекалась на каждый шорох.

— О-о-ох, – донесся до натянутого слуха девушки чей-то жалобный стон.

Леля поторопилась наружу, где на скамейке, рядом с беседкой, обнаружила скорчившегося в болезненном приступе и тихо постанывающего со страдальческой гримасой на лице посла эльфов.

— Что с вами?.. Вам плохо? – ринулась элинка к старику.

— Ох, это вы, княжна… – посол поднял на девушку мученический взгляд серых глаз. – Что-то сердце прихватило, уж очень жарко… – он, кряхтя, оперся на посох всем весом и закашлялся.

— Сейчас, сейчас… – запричитала Лельзана с искренним беспокойством в голосе. – Охрана, целителя! – крикнула она безмолвным стражникам, замершим в стойке «смирно» на небольшом отдалении от хозяйки и ее неожиданного подопечного.

— Не надо целителя, – тяжело дыша, прохрипел посол. – Мне бы попить и в тенек…

Леля недоверчиво окинула пожилого мужчину взглядом. Выглядел он в целом неплохо, разве что небольшая бледность указывала на дурное самочувствие.

— Тогда, может, вам лучше пройти ко мне в беседку? – неуверенно предложила княжна, рукой указав на деревянное строение, увитое диким виноградом. – Там есть холодный морс, поможет вам немного прийти в себя.

— Отличная идея! – воскликнул посол, на взгляд Лели, чересчур бодро для своего состояния.

Охранники помогли пожилому эльфу подняться и дойти до тенистого укрытия, где устроили его в одном из плетеных кресел, в то время как княжна суетливо подала клубничный морс со льдом.

Гаранз Грензи едва ли не одним глотком опорожнил содержимое бокала и откинулся на спинку сиденья, в блаженстве прикрывая глаза.

— Стар я уже стал для подобных путешествий… – начал он, когда стража покинула беседку.

— Не говорите так… Просто жара в этом году действительно невыносимая, – поддержала светский разговор Лельзана.

— А что вы читаете? – чуть помолчав, поинтересовался Грензи, потянувшись к книге, лежащей на столике между креслами.

— Да так, ничего особенного, – Леля попыталась перехватить печатное издание, но посол оказался проворнее.

— Любите романы? – поинтересовался он, неспешно пролистав небольшой томик. – Мои девочки в вашем возрасте «глотали» их все без разбора, потом, правда, поостыли...

— Я не особо люблю романы, так... случайно взяла сегодня, – почему-то Леле показалось, что приятие подобного жанра выставит ее не в лучшем свете.

— А что вы обычно предпочитаете? – не отставал Грензи.

— Эм… я люблю историю, приключения, философию… хотя… признаюсь, романов тоже довольно много прочитала, – девушка решила, что стесняться своей натуры совершенно бессмысленно, тем более перед эльфом, который только ради приличия ведет с ней этот разговор.

— Открою вам небольшой секрет, княжна, а ведь я старый романтик! – тем временем продолжил посол.

Леля заулыбалась.

— Не смейтесь, милая, я до сих пор безумно влюблен в свою жену, хотя мы прожили вместе уже почти тысяча шестьсот лет. Она моя вторая половинка! – сообщил Грензи и взглянул на Лельзану, прищурив глаза. – А вы, Светлейшая, считаете, что чувство любви – самое прекрасное из дарованных нам Богиней?

— Богами, – поправила посла Леля, получив в ответ легкую улыбку и короткий утвердительный кивок. – Конечно, я с вами согласна. Только безумец откажется познать любовь.

— Вот и я о том же… – тяжело вздохнув, прошептал эльф. – Жаль, мой повелитель никогда не испытает в браке того, чем одарило проведение меня и мою супругу.

— Почему вы так уверенно говорите? Мы не можем прогнозировать, как сложатся отношения между Маризой и вашим князем.

— К несчастью, можем… – Грензи снова тяжело вздохнул, а Лельзана уперла в него недоуменный взгляд. – Неужели не знаете, что сердце вашей сестры отдано другому? – искренне изумился эльф, приподнимая брови.

— Что?! Уверяю, вы ошибаетесь! У Маризы нет к кому-либо серьезной привязанности! – запальчиво ответила Лельзана.

— Полагаю, не ошибаюсь, – усмехнулся эльф. – Вам разве не показалась странной вчерашняя реакция княжны на объявление о скорой смене ее статуса? Поверьте, у меня глаз наметан. Я, как вы понимаете, имею огромный опыт в политике и в силу своей профессии привык подмечать малейшие детали. Пока не совсем понятно, по какой причине Мариза скрыла ото всех свою увлеченность… – посол задумчиво почесал подбородок, после чего пожал плечами и продолжил с толикой укора в голосе. – Уверен, князь Синедрэ намеренно не вводил бы в заблуждение ни меня, ни тем более моего Светлейшего повелителя, утаивая склонность дочери.

Леля во все глаза смотрела на старика немигающим взглядом. «Это бред какой-то!» – мысленно возмутилась она, вслух же произнесла:

— Не сомневайтесь, отец бы так никогда не поступил! А Мариза… от меня бы ничего не стала скрывать…

— А вот тут ошибаетесь вы, – с иронией в голосе проговорил посол. – В делах сердечных откровенность даже с близкими не всегда приемлема.

Лельзана опустила голову. Слова эльфа упали на благодатную почву: вчерашнее поведение старшей сестры сильно настораживало, а вот высказанное предположение его вполне объясняло.

Пауза затянулась. Посол продолжил изучение оставленного ранее романа, всем своим видом давая понять, что не испытывает ни малейших сомнений в правильности сделанных суждений, а Лельзана лихорадочно старалась придумать выход из сложившейся ситуации.

– Скажите, – наконец нарушила она молчание, – вы уже отправили своему Светлейшему известие о том, кто станет его невестой?

— Нет, еще не отправлял, собирался после обеда, – беспечно отозвался старый эльф, кинув на девушку заинтересованный взгляд.

— Тогда… – Леля глубоко вздохнула, собираясь с духом, – я хочу попросить вас не писать письмо сегодня. Позвольте мне выяснить все обстоятельства… Если вы правы, то не только ваш князь пострадает, но и моя горячо любимая сестра тоже. Мне бы не хотелось, чтобы Мариза лишилась возможности стать счастливой…

— Княжна, вы должны четко уяснить для себя: после официального сговора, даже намек на отказ исполнить обязательства вашего отца вызовет не просто скандал. Последствия подобного шага могут быть настолько серьезными, что я даже опасаюсь их озвучивать… Ваш батюшка предложил моему повелителю выбор из двух дочерей, подразумевая, что вы обе в равной степени подходите на роль супруги Светлейшего, а вчера принародно дал понять, что нет никаких препятствий для союза Маризы и моего достопочтенного князя. Так что вашей сестре придется выполнить волю родителя, несмотря ни на ее увлеченность, ни на какие-либо иные возможные причины…

— Я понимаю, только… – Леля замялась, – сам Эльзас Ангельхель же не делал выбор в пользу Маризы, значит, если произойдет замена сейчас, это не нанесет ему оскорбления?! – девушка с мольбой в глазах посмотрела на посла.

— Вы правы… – чуть помедлив, ответил эльф. – Тогда, Лельзана, вам придется занять ее место. Готовы ли вы к этому?

— Да, если все, что вы сказали правда, я стану женой вашего князя, – прошептала Леля. – И, посол, прошу вас, не говорите ничего батюшке, боюсь, он накажет Маризу. Я представлю отцу это как свое… эм… желание.

— Договорились! Только поспешите, вечером мне все же придется написать в Эрин.

Лельзана кивнула и медленно поднялась на ноги. На выходе из беседки она остановилась, развернулась лицом к старику и прошептала, залившись румянцем:

— Эллар Грензи, скажите, а какой он, ваш князь?

Посол улыбнулся:

— Я уверен, Светлейший вам понравится: хорош собой, высок, силен. Он вырос на моих глазах, и я не покривлю душой, если скажу, что более порядочного и благородного молодого эльфа не встречал.

Леля вымученно улыбнулась и вышла на улицу. А посол, оставшись в одиночестве, бодро вскочил с кресла, налил в бокал еще клубничного морса и, отпивая маленькими глотками охлаждающую жидкость, мысленно похвалил себя за виртуозно срежиссированный и разыгранный спектакль.

 

ГЛАВА 6

 

Эледат, столица Зель-синда. Дворец Светлейшего князя

Лельзана брела вдоль каштановой аллеи, ничего не видя перед собой и даже не представляя, куда направляется. Она это сделала! Сама предложила себя в жены светлому князю! Еще несколько минут назад казавшееся правильным решение спасти сестру от нежеланного брака, теперь легло на плечи тяжким грузом. Леле было всего тридцать пять! Она могла бы еще полсотни лет как минимум не задумываться о замужестве!..

«Вот бы все же произошла ошибка, и Мариза отринула нелепые предположения, а свою реакцию объяснила нервным напряжением или еще какими-нибудь причинами!» – размышляла элинка. Однако интуиция, настойчиво зудящая о правоте эльфийского делегата, вдребезги разбивала робкую надежду.

Лельзана остановилась и огляделась по сторонам. Где искать Маризу?

«Так, Леля, думай, куда бы ты направилась, если бы хотела от всех спрятаться?»

Секунду девушка стояла в нерешительности, а потом бегом бросилась в обход дворца в самый дальний угол комплекса, где, как она помнила, был заброшенный пруд с полуразрушенным старым павильоном на берегу.

Добираться пришлось довольно долго, но усилия не прошли даром. Еще на подходе к ветхому строению Леля заметила охрану сестры, расположившуюся прямо на траве недалеко от дряхлого сооружения, а внутри закономерно обнаружила Маризу, сидящую на скамеечке со сложенными на коленях руками и пустым взглядом что-то прилежно выискивающую на потемневшем от времени каменном полу.

— Так это правда?! – переводя дыхание, прошептала Лельзана, прислоняясь к косяку дверного проема.

Мариза вздрогнула и подняла на сестру опухшие от слёз глаза.

— Леля?!

— Скажи, это правда?

— О чём ты? – голос элинки был едва различим.

— Ты влюблена? – решив не откладывать в долгий ящик, прямо спросила Лельзана.

Мариза резко вскочила с места и отвернулась к покосившемуся окну, прошептав на грани слышимости:

— Ты ничего не понимаешь…

— Так объясни! Похоже, ты даже не представляешь, какими могут быть последствия твоего молчания, – Лельзана порывисто бросилась к сестре, обнимая ее за плечи.

Мариза какое-то время не отвечала, затем, видимо придя к выводу, что хуже уже не будет, тихо проговорила:

— Да, Леля, я не хочу выходить замуж за светлого. Я люблю… – она запнулась, – давно люблю. Но теперь это не имеет значения! – послышались судорожные всхлипы.

— Как это «не имеет значения»?! Если бы ты призналась отцу, он бы не стал предлагать тебя в жены эльфийскому князю. Мариза, кто твой избранник?

— Это Рениэль Нирнэ… Он, как тебе известно, из молодого рода. Отец и так бы не разрешил нам пожениться. А теперь… теперь это невозможно! – слезы потекли по щекам несчастной элинки, и она закрыла лицо руками и горько разрыдалась.

Мысли Лельзаны заметались в поисках способа прекратить истерику и, не найдя ничего лучшего, она снова усадила сестру на скамейку, принявшись поглаживать по напряженной спине.

— Успокойся, не плачь… Почему ты решила, что отец не позволил бы тебе выйти замуж за Рени? Батюшка всегда говорил, что желает нам счастливого брака. Он бы выслушал тебя…

— Леля, ты такая наивная! – зло воскликнула Мариза. – Сколько себя помню, отец только и твердил, что долг превыше всего. Мы с Рени и так рисковали каждый раз, когда папа получал предложения о браке от высоких родов, а я отказывала… Ты не представляешь, как это постоянно жить в страхе, что возражения в очередной раз не будут приняты, и тебя заставят выйти замуж за родовитого потомка! Теперь же, даже если я расскажу о своих чувствах, папа скандала не потерпит, более того, он может навредить Рени или его семье… Ох, Леля, я так боюсь! – пуще прежнего заголосила старшая княжна. – Я не знаю, что мне делать!.. Отец вчера два часа вещал о долге и великой миссии, предназначенной мне судьбой, а я… а я думала, что лучше умереть, чем выйти за нелюбимого!

Поняв, что вразумить и успокоить Маризу просто так не получится, Леля поторопилась применить радикальный метод, громко сообщив:

— Я помогу тебе!

— Мне никто не сможет помочь! Это невозможно! – запричитала старшая, а безудержные рыдания захлестнули ее с новой силой.

— Я вместо тебя выйду замуж за светлого князя.

Мариза долго не реагировала, не в состоянии понять, о чем ей говорят. Наконец она с опаской оторвала руки от покрасневшего лица и прошептала с недоверием в голосе:

— Ты серьезно?!

— Вполне, – с улыбкой ответила Лельзана, после чего пересказала разговор с послом эльфов.

Старшая внимательно слушала, попеременно всхлипывая и утирая все еще продолжавшие бежать слезы напрочь промокшим платком, а когда младшая закончила, прошептала:

— Леля, ты действительно сделаешь это ради меня?

— А почему нет? Ну, если князь светлых, конечно, в самом деле так хорош, как описал посол...

— Да, да, сейчас… – до конца не веря в происходящее, Мариза дрожащими руками начала ощупывать юбку в попытке найти карман. – Вот, смотри… он очень привлекателен, – немного заискивающе проговорила она, вручая Леле портрет.

Лельзана приняла рисунок и с внутренним трепетом всмотрелась в изображение. Князь действительно не разочаровал: мужественное лицо; глубоко посаженные ярко-синие глаза с черными ресницами; прямой нос; твердый подбородок; чувственные губы, сжатые в решительности; белые как снег густые волосы длиной чуть ниже лопаток.

— Он тебе нравится? – шепотом спросила Мариза, с робкой надеждой ожидая реакции младшей.

— Да, – честно ответила Леля и добавила с улыбкой. – Пойдем, я поговорю с отцом… И за тебя с Рени замолвлю словечко.

Во дворце девушки разделились: Мариза отправилась в покои дожидаться новостей, а Леля поспешила на поиски родителя.

Дероз Синедрэ обнаружился в зале заседаний с группой элинских советников и послов Эртазии. Собравшиеся о чём-то оживленно беседовали, склонившись над бумагами, лежащими на длинном столе из темного дерева.

Княжна неуверенно потопталась в проеме двери. Отвлекать отца при таком количестве дипломатов и советников было откровенно страшно, но Леля решительно отринула сомнения и, прокашлявшись, громко позвала:

— Папа! Мне надо с тобой срочно поговорить!

Эльфы и элины разом оторвали головы от документов и устремили на девушку недоуменные взгляды.

— Леля, ты же видишь, мы заняты, – Дероз Синедрэ недовольно поджал губы. – Подойди позже, – буркнул он и уже отвернулся от дочери, когда услышал твердое:

— Нет, папа, немедленно!

— Светлейший, мы можем закончить без вас, ведь почти уже все согласовали, – поспешил на выручку княжне эльфийский посол.

Лельзана кивнула Гаранзу Грензи в знак признательности, после чего выжидательно посмотрела на родителя.

Князь нахмурился, явно озадаченный подобной несговорчивостью младшей дочери, но вслух выражать возмущение вздорным поведением не стал, вместо этого произнес:

— Хорошо, Лельзана. Пойдем в мой кабинет.

 

***

— Что вы со мной делаете, девочки?! – Светлейший негодовал.

Сообщение Лели о том, что Мариза давно связана словом с Рениэлем Нирне, а может, уже и не только словом, шокировало правителя. Положение складывалось такое, что впору было вспомнить подзабытые навыки тонкой дипломатии и придумать: каким образом разрешить щепетильную ситуацию и сохранить при этом лицо?

Дероз сосредоточенно размышлял, в то время как младшая дочь воодушевленно вещала о внезапно охватившем ее интересе к повелителю соседней страны и выказывала полную готовность занять место старшей сестры.

Светлейший ухмыльнулся – врать Леля не умела никогда.

— Ты понимаешь, Лельзана, если бы Мариза не скрыла свою привязанность, мне бы вообще не потребовалось затевать всю эту возню со свадьбой? Раз взгляд ее упал на представителя молодого дома, то и никакой междоусобицы не случилось бы, выйди ты замуж за потомка старого или старейшего рода. А что теперь?.. Теперь высокородные элины лишаются возможности возглавить Зель-синд. Мариза хоть осознает, что натворила?!

Вместо ответа младшая потупила взгляд и глубоко вздохнула, изобразив печаль и полную солидарность с выводами родителя.

— Что ни делается, все к лучшему, – выдержав значительную паузу, продолжил князь. – Народам действительно нужно объединяться! Разрыв плохо сказался на всей расе, это пора прекращать. Я…

— Папа, может, ты уже сообщишь послу эльфов о замене, – перебила его Лельзана, – а я тебя здесь подожду, расскажешь, как прошло, – закончила она с притворно вдохновенной улыбкой.

Дероз хмыкнул. В глубине души он был даже рад сложившимся обстоятельствам. Леле роль Светлейшей княгини подходила куда больше, чем Маризе. В младшей дочери чувствовался внутренний стержень, пока еще не проявивший себя в полной мере, но это лишь вопрос времени. Лельзана всегда отличалась ответственным подходом к любым, встававшим перед ней, задачам, а в деле объединения стран такая целеустремленность лишней точно не будет. Кто знает, сколько противников идеи воссоединения может появиться как у эльфов, так и у элинов? Бороться с недовольными возможно только несгибаемой волей и твердой уверенностью в собственных силах, которых, по словам посла Эртазии, у его князя хоть отбавляй. Леля же представлялась именно той, кто сможет стать надежной опорой и соратницей супругу в подобной нелегкой миссии.

Оставив дочь дожидаться итогов переговоров в своем кабинете, князь поспешил вернуться в зал заседаний. Советники и дипломаты сосредоточенно корпели над бумагами, и прерывать их занятия, конечно, было серьезным нарушением правил хорошего тона, но выбора у Дероза не было. Может так статься, что и обсуждать уже ничего не придется, а отношения между странами снова сойдут на нет. Ведь неизвестно, как посол отнесется к замене нареченной, не посчитает ли это оскорблением своего Светлейшего повелителя? Однако еще страшнее Дерозу представлялась ситуация, когда Мариза взбрыкнет и откажется от бракосочетания с Ангельхелем прямо у ритуального шара. Вот тогда одними извинениями не отделаешься! Поэтому, отбросив всякие сомнения, князь безапелляционно приказал всем, кроме Гаранза Грензи, покинуть зал заседаний.

Оставшись с пожилым послом наедине и стараясь не обращать внимания на изумленно приподнятые брови дипломата, элин заговорил вкрадчивым тоном:

— Дорогой Гаранз, я хотел бы с вами посоветоваться прежде, чем мы продолжим работу над соглашением. Дело в том, что я не был уверен в положительном ответе вашего Светлейшего правителя, отправляя письмо с предложением, поэтому не поставил в известность дочерей относительно своих планов… Мои девочки, ярые сторонницы идеи налаживания отношений между нашими странами, были немного не подготовлены к известию о скором замужестве одной из них, но как истинные Светлейшие княжны, воспитанные достойно принимать свой долг перед народом и княжеством, покорились судьбе со свойственным им послушанием.

Грензи лишь молча кивнул, хотя во взгляде промелькнул скепсис, который он быстро скрыл за маской благожелательности.

Дероз закусил губу – мимика дипломата изрядно его озадачила. Однако деваться было некуда и пришлось продолжать наспех состряпанную речь:  

— И вот какая незадача случилась, уважаемый посол. Мариза, обладающая природной сдержанностью и кротостью, только из скромности не открыла мне тайны своего сердца. Я лишь сегодня узнал, что она влюблена. И хочу спросить, возможно ли заменить старшую княжну на младшую, которая, к слову, сама выразила желание исполнить долг, если вы, конечно, еще не отправили сообщение вашему правителю? Уверяю вас, – поспешил добавить Дероз, видя расплывающуюся на губах пожилого эльфа саркастическую улыбку, – если нет такой возможности, Мариза послушно исполнит мою волю.

— Нет, Ваша Светлость, я еще не писал Светлейшему, но как раз сейчас собирался начать, – хмыкнул посол, даже не стараясь скрыть истинного отношения к подобным изворотливым маневрам собеседника.

А Дероз Синедрэ от стыда готов был сквозь землю провалиться, но сдаваться и пасовать было не в его натуре:

— Ваша настойчивость на приеме, признаться, выбила меня из колеи, отсюда и скоропалительность решения! Да и нежелание князя Ангельхеля самостоятельно сделать выбор настораживает! – с долей вызова проговорил он, после чего намеренно выдержал паузу, чтобы убедиться: посол осознал намек и более не станет строить из себя жертву элинского произвола.

Эльф молниеносно сообразил, к чему клонит князь и принял самый что ни на есть участливый вид, изображая безграничное сопереживание обстоятельствам, вынудившим Светлейшего поступиться своим словом. Дероз ухмыльнулся этим метаморфозам и вдохновенно продолжил изложение, уже не опасаясь реакции делегата:

— Признаюсь, я давно пришел к выводу, что Лельзана в большей степени подходит на роль жены правителя. Она хоть и молода, но всегда с полной отдачей подходила к возложенным на нее обязанностям. Умна, начитанна, нежна, послушна, скромна, да и внешностью, думаю вы со мной согласитесь, дорогой посол, значительно превосходит Маризу, – он заговорщицки понизил голос, выставив этот факт едва ли не главным аргументом. – Я бы, разумеется, не посмел нарушить слово, но раз так вышло, что князь Ангельхель доверил мне сделать выбор за него, именно я, с вашей помощью, конечно, должен поспособствовать созданию будущей семьи в наилучшем ее варианте. Вы согласны? – элин замолчал и выжидательно посмотрел на посла, который в это время задумчиво барабанил пальцами по столешнице.

— Вы правы, Ваша Светлость, – наконец согласился он. – Кому, как не отцу дочерей (а я тоже являюсь таковым), не знать слабые и сильные стороны своих чад. Более того, абсолютно уверен, что девушка, чье сердце свободно, гораздо больше подходит на роль нареченной высокородному эльфу, нежели та, чье пристрастие известно, а брак посему будет не способен принести счастье молодым. Ведь мы, родители, всегда желаем нашим детям лучшего… Так я с вашего позволения, Светлейший, напишу своему повелителю, что его будущей женой станет ваша младшая дочь Лельзана?

— Да, конечно. Я очень признателен за то, что вы вошли в наше положение, – не без иронии в голосе ответил Синедрэ.

— Ну, если больше замен не предвидится, – посол также не смог удержаться от «шпильки», – я, пожалуй, приступлю прямо сейчас.

— Нет, нет, никаких замен. Пишите, мы выполним все свои обязательства, – елейно закончил князь.

Мужчины обменялись еще несколькими фразами, по большей части состоящими из положенных этикетом комплиментов и лестных эпитетов в адрес друг друга и отсутствующих Светлейших, после чего распрощались.

Грензи остался дожидаться советников, чтобы продолжить работу над брачным соглашением, а князь, пыхтя от злости на своих неразумных дочерей за минуты унижения, побрел к ожидающей его Лельзане.

— Ну что? – взволнованно спросила она, видя хмурое выражение лица родителя.

— Да уж, пришлось расшаркиваться перед эльфом… Все из-за Маризы! Разве я вас когда-нибудь учил скрытности? Разве трудно твоей сестре было признаться? Не скрою, – остановил он попытавшуюся возразить дочь, – я бы не обрадовался, что она выбрала претендентом в мужья невысокородного, но утешился, если бы ты нашла себе достойного мужа. Вот хотя бы Растиана Сантэ?! Он так и не сделал предложения Маризе, я полагал, что он нацелился на тебя, и был бы рад отдать свою любимую Лелю такому благоразумному и достойному элину, а затем и власть бы ему передал…

— Папа, мы с Растианом не более чем друзья, поверь, он и на меня не «нацеливался».

— Много ты понимаешь в поведении мужчин! – фыркнул Дероз. – Ну да ладно, теперь готовься к свадьбе со светлым. Надо матери твоей сообщить, что скоро ее крошка-Лелечка покинет отчий дом.

Краем глаза князь заметил, как вздрогнула дочь. Бедное дитя! В своей попытке оградить сестру от вынужденного брака и поступить благородно Леля, вероятно, совсем не подумала о том, что лично ей будущее грозило неизвестностью. Дерозу было жаль младшую, но он не стал озвучивать своих тревог – теперь уже ничего изменить не получится. Оставалось лишь надеяться, что судьба будет к девочке благосклонна.

— Папа, а кто возглавит Зель-синд, когда ты решишь уйти на покой? – прервала ход мыслей князя Леля, на удивление, быстрее него сумев вернуть самообладание.

— Ну, во-первых, я еще лет сто, дадут Боги, собираюсь править… А во-вторых, – подумав, продолжил Дероз, – надеюсь, за это время связи наших стран настолько укрепятся, что уже не останется тех, кто будет возражать против занятия поста твоим будущем мужем в качестве правителя объединенной страны. Я постараюсь довести начатое до логического завершения, чтобы уже мой внук или внуки…

— А Мариза? Как ты собираешься с ней поступить? – младшую, по всей видимости, не сильно впечатлила перспектива стать правительницей Великого Леса, и ее мысли были заняты совсем не разработкой стратегии завоевания доверия и признания будущих подданных.

Дероз сокрушенно покачал головой, мысленно сетуя: «Дите еще совсем! Куда я ее толкаю?!» Вслух же произнес: 

— А Мариза выйдет замуж теперь только за Нирнэ. Этим я исключу любые попытки потеснить тебя, Леля, и твоего будущего супруга. У Рениэля не будет ни одного шанса претендовать на роль Светлейшего князя, и, соответственно, нашим планам ничего не будет угрожать…

— Понятно, – снова перебила отца Лельзана. – Я могу сообщить Маризе, что ты позволишь ей выйти за Рени?

— Нет, пусть немного помучится в качестве наказания, – улыбнулся князь, ничуть не сомневаясь, что старшей сегодня же все станет известно.

— Хорошо, – хитро сверкнув глазами, прощебетала Леля. – Тогда… я пойду?

— Беги уже, – хмыкнул Дероз, а едва за дочерью закрылась дверь, помрачнел и устало опустился в ближайшее кресло, вновь, как уже бывало не раз за последние годы, погрузившись в глубокие раздумья.

 

ГЛАВА 7

 

Эртазия. Дворец Светлейшего князя

— Ты с ума сошел? – возмущенно заголосила Гестиза Ангельхель, без стука ворвавшись в кабинет сына.

Силиэль, выглядывающая из-за спины матери, старательно пыталась скрыть ехидную улыбку и любопытство в глазах, правда, и то и другое – безуспешно.

— О чём ты, мама? – Эльзас едва удержался от того, чтобы не высказаться в грубой форме по поводу подобных бесцеремонных вторжений.

— Он еще и не понимает! – страдальчески закатила очи княгиня-мать и театрально рухнула на кожаный диван. – На брак с темной! – выпалила она и с укором воззрилась на сына.

— А, ясно... Что тебя не устраивает?

— Как что?! Ты женишься, не посоветовавшись со мной! Более того, даже не известил!.. А как же Нэяла?

— При чём тут она? – скривившись, осведомился князь, совершенно не видя причин, позволяющих матери вмешиваться в его личную жизнь и давать советы относительно матримониальных планов.

— Он еще спрашивает?!. Ты же был заинтересован в девушке! И это правильно: она красива, умна, воспитанна… Мы с отцом всегда желали вам с Сили счастливого брака.

— Отца не впутывай, мама, будто я не в курсе, что вы ненавидели друг друга.

— Вот именно! – княгиня многозначительную потрясла указательным пальцем в воздухе, прежде чем продолжить нравоучительным тоном. – Ты волен выбирать! Любая с большим удовольствием пойдет за тебя… А ты женишься неведомо на ком! – она глубоко вздохнула и отвернулась, изобразив глубокое разочарование от поступка отпрыска.

— Разве я когда-нибудь давал повод считать, что кем-то увлечен?.. Сили, да сядь ты уже, не мельтеши, – прервался князь на сестру и, лишь дождавшись, когда та пристроится на краешке дивана, продолжил, снова переводя взгляд на мать. – Женюсь я не «неведомо на ком», а на дочери Светлейшего князя Зель-синда. Это очень выгодный брак, который принесет нашей стране большую пользу. Уже несет, – с этими словами Эльзас глазами указал на стопку бумаг, лежащих перед ним на столе.

— Какую пользу?! Ты как твой отец! Тот тоже вечно грезил о «единой Эртазии», – последнюю фразу Гестиза произнесла, изменяя голос, подражая почившему мужу. – Ничего у него не вышло, не выйдет и у тебя! – в сердцах заключила она.

— Мама, попрошу не говорить об отце в таком тоне! Я любил и уважал его, а идея объединения нашла отклик в моей душе, – Эльзас замолчал, собираясь с мыслями. Отношения родителей всегда были далеки от идеальных, но раньше мать не позволяла себе высказываться о своем покойном супруге в уничижительной форме, по крайней мере, при сыне. Наметившуюся тенденцию нужно было немедленно прекращать. – Не стоит продолжать разговор. Свадьба будет! А тебе лучше быстрее принять для себя этот факт и по возможности помочь с организацией.

— А как же Нэяла? – не сдавалась Гестиза. – Мы с ее матерью так надеялись увидеть вас вместе, – изобразив на лице вселенскую скорбь, добавила она, хватаясь за сердце.

 – Нэяла не может обеспечить нашей стране то, что уже делает соглашение с элинами, – князь встал из-за стола и приблизился к матери. – Мы заключили множество выгодных контрактов с Зель-синдом. Если хочешь, я тебе потом все подробно расскажу, а пока немного занят, – он подал родительнице руку, чтобы помочь подняться.

Намек был прозрачен, но Гестиза Ангельхель, фыркнув, проигнорировала жест.

Князь покачал головой. Так просто мать не проймешь, и ему следовало найти более весомые аргументы, чтобы она прекратила строить из себя героиню мученической трагедии, а занялась чем-нибудь общественно полезным:

— Завтра приезжают послы элинов, – сообщил Эльзас, сделав вид, что не заметил неповиновения. – Нужно организовать прием в их честь. Может, в Малом зале стоит устроить бал, чтобы темные быстрее освоились, познакомились со всеми? Как думаешь?

Маневр сработал: княгиня приосанилась и подняла на сына заинтересованный взгляд.  

— Ох, конечно, как что-то надо, так «мама помоги», а сообщить о своих планах и посоветоваться – нет, зачем?! – по привычке выдала она порцию обвинений, хотя стало заметно, что ее мысли ушли далеко от потенциальной супруги сына и предстоящего знаменательного события.

Пожилая эльфийка поднялась на ноги и с отрешенным выражением лица направилась к выходу, даже не вспомнив о Силиэль, которой пришлось брести следом, разочарованно вздыхая от слишком быстрого окончания занимательного спора между родственниками.

— Силиэль, а ты задержись! – окрик Эльзаса заставил блондинку вздрогнуть и с опаской медленно развернуться.

 — Не вздумай завтра устроить очередную диверсию! – начал князь, когда за матерью закрылась дверь. – Не хватало опозориться перед элинами…

 — Какую еще диверсию? – перебила брата Силиэль, округлив глаза в искреннем недоумении.

— Мне перечислить все твои проделки или ограничиться самыми яркими эпизодами? – усмехнулся Эльзас. – Недавний, к примеру, весьма показателен! Забыла, как с подругами разлила масло в зале заседаний, а потом веселилась, наблюдая поскальзывающихся и падающих советников?

— Но это была случайность! – взвилась княжна, правда, улыбка, расплывшаяся на ее лице, на корню рушила тактику защиты. Однако Силиэль была не из тех, кто сдается без боя. – Прежде чем обвинять меня, вспомни, разве тебе самому не было смешно?! Разве сам ты не забавлялся над потугами достопочтенных старцев?

— Да, Сили, было забавно, – согласился Эльзас, после чего продолжил, сведя брови к переносице и устремив на сестру тяжелый взгляд. – Только ты упустила, что именно мне пришлось извиняться перед родоначальниками и придумывать для них объяснение наличию масла в месте, где оно никак оказаться не могло… Так что предупреждаю в последний раз: еще одна подобная выходка и я тебя запру в башне до момента, когда какой-нибудь не очень благоразумный эльф изъявит желание забрать тебя в свое родовое поместье, а меня избавит, наконец, от утомительного занятия оправдывать твои поступки перед подданными…

— Ты этого не сделаешь! – ужаснулась княжна, настороженно глядя на брата.

— Еще как сделаю!.. – хмыкнул Эльзас, наблюдая, как сестра растерянно теребит юбку платья, не зная, куда деть руки. – Иди к себе и хорошенько подумай над своим поведением.

Силиэль поспешила ретироваться, но удержаться от того, чтобы перед выходом не состроить брату проказливую гримасу не смогла. Правда, сделала это она тогда, когда уже находилась снаружи кабинета в надежде, что Эльзас не заметит, но он заметил:

— Я все видел, Сили!

Вразумительного ответа на свое заявление князь, конечно же, не получил, зато топот ног по мраморному полу коридора сказал ему гораздо больше, чем могли любые оправдания неуемной младшей сестры.

Эльзас улыбнулся и вернулся к письменному столу, где своей очереди дожидалась кипа привезенных советником документов о соглашениях, которых удалось достичь в Зель-синде и которые по всем параметрам превзошли самые смелые ожидания.

Как и хотел Светлейший, линию разграничения договорено было сразу после свадьбы начать сокращать до пятисот метров и заодно заняться Древним трактом, соединяющим оба государства. Также обозначились сроки снятия торговых ограничений: совсем скоро товары эльфов будут беспошлинно продаваться в Зель-синде, и наоборот. Кроме того, каждая сторона получит по десять процентов от доходов основных производств соседа: Эртазия отдаст заявленную долю элинам от добычи сеанских бриллиантов, а темные – положенную часть от продажи тканей сидового дерева. Ну и самое великолепное – через три года после заключения брачного союза Зель-синд предоставит эльфам семена для посадки сидовых деревьев, а при получении первого урожая эртазийцы передадут элинам секретную технологию особого сплава стали для производства оружия. Это что касалось казенных предприятий. Граждане же обеих стран уже сейчас могли заключать любые выгодные им контракты.

Эльзас был несказанно рад достигнутым договоренностям. Единственно, что портило его воодушевление – необходимость брать в жены элинскую княжну.

По прибытию Гаранз Грензи подтвердил, что супругой Его Светлости станет младшая дочь Дероза Синедрэ Лельзана (о чем ранее сообщил в письме). Советник предложил продемонстрировать портрет девушки, уверяя, что элинка весьма красива и обаятельна, но Эльзас наотрез отказался. Он воспринимал грядущий брачный союз исключительно деловым соглашением, и будь нареченная прекрасна, словно заря на рассвете, или страшна, как мировое зло, своих планов менять был не намерен.

Грензи на высказанное заявление недоуменно пожал плечами, но настаивать не стал. А у Эльзаса не было желания посвящать старого эльфа в истинные причины подобного пренебрежения и особенно рассказывать, что даже мысль заняться сравнением теперь уже портретов претила ему до тошноты.   

«Что я там обнаружу? Очередную смазливую куклу? Нет уж, пусть момент «долгожданного» знакомства наступит как можно позже. Лучше, конечно, если бы совсем не наступил, но тут, к сожалению, я теперь бессилен. Сам принял решение поступиться личным благополучием в обмен на достижение великой цели, сам и пожну плоды!»   

Что же касается свадьбы, было условлено провести церемонию в Эледате, после чего молодожены отправятся в Эрин, где на следующий день состоятся ужин, бал и первая брачная ночь. Выбор, будет ли торжество длиться неделю, как принято у обоих народов, или стоит ограничиться одним днем, что в принципе тоже допустимо, отдали на откуп Эльзасу. А он, немного поразмыслив, остановился на семидневном сроке – предстоящее бракосочетание должно выглядеть полноценным праздником для подданных и гостей, иначе могут возникнуть ненужные вопросы. Что действительно вывело его из себя, так это требование нареченной, чтобы церемония освящения союза прошла дважды: в храме Светлой Богини и перед Темным Богом!

Дело в том, что после окончания гражданской войны эльфы отказались от почитания Бога-Отца (нашлись деятели, объяснившие все случившееся происками Тьмы). И хотя еще прадед Эльзаса, памятуя об ошибках прошлого, провозгласил терпимость к любым вероисповеданиям, эртазийцы упрямо пренебрегали Темным Родителем.

Современные религиозные воззрения эльфов представляли собой симбиоз былых традиций с новыми трактовками. Так, к примеру, девушки продолжали выходить замуж в черном, а мужчины жениться в белом. Однако восемь тысяч лет назад эти цвета имели определенное значение: невеста символизировала дочь Темного Отца, которую божественный родитель отдает в род будущего мужа, а жених – сына Богини-матери, которая принимает новобрачную и дарует ей свет и тепло нового дома. Теперь же противоположность тонов свадебных одеяний полностью утратила символичность, став лишь данью древней традиции без отсылок на женское и мужское начало и без каких-либо неудобных эльфам толкований. И подобным образом эртазийцы поступили со всеми обрядами, имеющими хоть какое-то отношение к небесному Родителю. Они неукоснительно следовали ритуалам, но старательно упускали упоминание Бога там, где это было возможно, а если нет – формулировали иное значение.

Эльзасу же предстояло давать клятву в храме Темного, на что он скрепя сердце все же согласился. Не сказать, что обряд как-то пугал или вызывал беспокойство, Светлейшего ярила сама мысль, что будущая супруга посмела выдвинуть свои условия. Удел элинки – смиренно ожидать, когда он обратит на нее внимание, рожать наследников, и снова смиренно ждать. И у князя созрел вполне определенный план, как донести до суженой этот незамысловатый постулат.

Существовал еще один обязательный к исполнению древний обычай. Перед свадьбой мужчине-эльфу полагалось при свидетелях вручить избраннице памятный подарок. Формально именно с этого момента девушка официально признавалась невестой, а до того лишь нареченной. Однако дар имел также и иное значение, отображая отношение жениха к суженой. И чем дороже и изысканней был подарок, тем выше эльф оценивал добродетель и другие достоинства будущей супруги.

Гаранз Грензи предложил заказать ювелирное украшение – стандартный выбор по такому случаю, но князь с внутренним злорадством отринул идею, а советнику приказал приготовить что-нибудь незначительное: безделицу, которая прямо укажет элинке на ее незавидное место в иерархии ценностей Светлейшего князя и раз и навсегда отобьет охоту питать любые романтические иллюзии.

В глубине души Эльзасу было жаль будущую жену, чья участь – стать лишь средством для осуществления исторической миссии. Однако даже осознание своей нездоровой одержимости девушкой с портрета было не в состоянии заставить эльфа хотя бы попытаться взглянуть на ситуацию под другим углом. Единственно на что он уповал в сложившихся обстоятельствах – элинка не станет закатывать истерик, а примет свою судьбу с достоинством и выдержкой благовоспитанной аристократки.

 

ГЛАВА 8

 

Прибывшую к обеду следующего дня внушительную делегацию Зель-синда Эльзас приказал разместить на территории дворцового комплекса в архитектурном ансамбле под названием «Жемчужные росы», расположенном в южной части его земель и состоящем из десятка жилых коттеджей в одном стиле, нескольких бытовых помещений, залов для приемов и заседаний и небольшого парка с прудом.

Место было выбрано далеко не случайно, даже символично. По законам страны представителям иностранных государств проживать на территории Его Светлости позволялось крайне редко – только в знак особого доверия и уважения. За всю историю существования Эртазии лишь демоны и оборотни удостоились подобной чести: первые еще много тысяч лет назад в качестве признательности за помощь в борьбе с набегами орков-степняков; вторые относительно недавно по личному настоянию князя. Все остальные посольства располагались в столице в сорока километрах от дворца, и их делегатам иногда приходилось месяцами дожидаться приглашений от Светлейшего, сводившиеся по большей части к участию в различных массовых мероприятиях. Непосредственными же контактами от имени князя с послами занимались его советники.

С элинами дела обстояли иначе. Во-первых, Эльзас собирался лично контролировать процесс будущего объединения стран; во-вторых, нельзя было поступить по-другому, ведь Дероз Синедрэ также разместил миссию эльфов на своей земле, и проигнорировать этот посыл было бы крайне неосмотрительным поступком.

Вечером на первом этаже дворца предполагался прием. А Эльзас искренне пожалел, что предложил для встречи с послами элинов Малый тронный зал. Еще за полчаса до назначенного времени в относительно большом помещении, даром что называлось оно «Малым», стало не протолкнуться. Посмотреть на темных собрались чуть ли не все представители Высоких родов: от старейшин до самых младших.

Мать Эльзаса, узрев сей бардак, впала в отчаяние. Кто бы мог подумать, что приезд элинов настолько взбудоражит эльфов, что они побросают все свои дела и в таком непомерно большом количестве примчатся во дворец? Не отсеивать же теперь высокородных! Оставалось лишь попытаться нивелировать последствия. И Гестиза Ангельхель, вместо того чтобы занять положенное ей место рядом с сыном, кинулась на кухню сообщить главному повару о кратной прибавке гостей и в ускоренном режиме заниматься передислокацией грядущего торжественного ужина.

В назначенный час прибыли делегаты темных во главе с представительного вида молодым элином. Дипломат отличался высокой статной фигурой, породистым лицом с хищными чертами и непривычным для эльфов цветом волос и глаз: темно-серебряный водопад загадочно мерцал в свете осветительных шаров, а яркая зелень оттенка молодой листвы уверенного глубокого взгляда не оставила равнодушной ни одну представительницу слабого пола.

Одет посол был согласно этикету официальных приемов в длинную до пола шелковую рубаху-платье светло-серого цвета с антрацитовой вышивкой по груди и предплечьям и темно-бордовый опашень. По наряду не сложно было определить, что перед собравшимися предстал наследник Старейшего рода – вышивку на груди, будь то рубаха или кафтан, могли носить лишь потомки древнейших и старейших семей, но последние не имели права делать ее серебряными или золотыми нитями. Также о высокородности элина говорили тона одеяний: в два контрастных цвета различной гаммы позволялось облачаться лишь высшим, притом на приемах полагалось использовать родовые цвета. Таковыми у Эльзаса, к примеру, являлись серебряный и темно-синий, у посла, очевидно, серый и бордовый.

— Позвольте представиться, Светлейший, – заговорил элин низким грудным голосом. – Мое имя Растиан Кериз-Налина род Сантэ. Я назначен Его Светлостью князем Дерозом Киран-Эдала род Синедрэ полномочным послом Зель-синда в Эртазии. Прошу ознакомиться с моими верительными грамотами.

Секретарь Эльзаса принял свиток и быстро пробежал его глазами, после чего кивнул одобрительно. Далее последовали положенные этикетом обоюдные приветственные речи, торжественно произнесенные помощником элинского дипломата и эльфийским церемониймейстером, а когда все формальности были соблюдены, очередь дошла до князя:

— Мы рады, посол, приветствовать вас на нашей земле. Удобно ли вы устроились?

— Благодарю, Ваша Светлость, нам очень комфортно, и смею заверить, ваши делегаты, оставленные в Эледате, также весьма благодушно отзывались об условиях их размещения, – с поклоном ответил Растиан Сантэ.

— Что ж, рад это слышать… – улыбнулся Эльзас. – А сейчас давайте перейдем к более приятному времяпрепровождению. Нас ждет ужин и танцы. Дела же оставим на утро, негоже утомлять ими наших женщин.

— Как будет угодно Вашей Светлости, – охотно отозвался посол.

Трапезничали в Большой дворцовой столовой. Места всем хватило, хотя Эльзас и опасался, что мать не успеет все организовать вовремя. Однако Гестизу Ангельхель было не так-то просто поставить в тупик. Она костьми ляжет, а не ударит в грязь лицом, тем более, когда чувствует свою вину: вместо того чтобы накануне послать персональные приглашения высокородным через демонский почтовый портал, княгиня решила отделаться объявлением в «Вестнике» в надежде на то, что большинство не успеют добраться. В какой-то мере надежды оправдались – доехали не все, но настойчивых все равно оказалось гораздо больше, чем Гестиза рассчитывала.

Как бы то ни было, гостей разместили, и вначале несколько напряженный ужин постепенно оживился. Эльфы с интересом беседовали с элинами, которых специально рассадили так, чтобы на одного гостя приходилось не менее пяти-шести эртазийцев, а к концу трапезы за столом даже кое-где стал раздаваться смех, что очень порадовало князя. Это был знак, что подданные вполне лояльно относятся к когда-то бывшим врагам и готовы к плодотворному сотрудничеству.

После ужина настало время для танцев в соседнем со столовой бальном зале. Гости, желающие принять участие, быстро разделились по парам. Эльзас же решил воздержаться от забавы, устроился в углу и принялся наблюдать за обстановкой.

— Ну, и как все идет, по-твоему? Достаточно хорошо мы приняли темных? – поинтересовалась Силиэль, присоединившаяся к брату в перерыве после первой композиции.

— Они вроде довольны, – ответил князь, жестом подзывая к себе слугу, разносящего ягодное вино. – Надеюсь, ты не собираешься устроить какую-нибудь шалость?

— Что? – рассеяно отозвалась княжна, нервно теребя юбку бледно-розового бального платья.  – Нет, конечно, как ты мог такое подумать?! – прошептала она, опустив голову.

— Сили, что-то случилось? – такой тихой и смирной Эльзас сестру еще ни разу не видел.

— Ничего особенного… с чего ты взял?.. – затараторила она. – Я просто…

Не успела эльфийка договорить, как перед ней и князем возник посол элинов:

— Княжна, вы подарите мне следующий танец? – произнес он, предлагая Силиэль руку.

А дальше произошло то, чего Эльзас опасался больше всего: Сили на мгновение сжалась под пристальным взглядом элина, смотря на протянутую конечность так, словно та ядовитая змея, а затем выпалила скороговоркой визгливым голосом:

— Я? С Вами? Предпочитаю с незнакомцами не танцевать!

— Танцы для того и предназначены, чтобы знакомиться… – прошептал посол растерянно.

— Но темному сначала надо доказать, что он достоин знакомства, – ответила Силиэль, при этом с ухмылкой оглядывая уже достаточно большую группу прислушивающихся к беседе зевак.

— Немедленно прекрати! – опомнился от первого шока Эльзас, вставая с кресла, и угрожающе нависая над сестрой.

Не тут-то было, Сили уже уселась на своего любимого конька и слезать с него не собиралась:

— Почему это? – с деланым изумлением на лице пожала она плечами. – Если темный хочет танцевать со Светлейшей княжной, пусть сначала докажет, что достоин такой чести. Пусть сразится со мной на мечах, к примеру. Если выиграет, обещаю, буду танцевать только с ним на всех последующих балах...

Толпа оживленно загудела: кто-то хихикнул, поддакивая Силиэль, другие возмущенно зароптали. Растиан же, успевший к тому времени вернуть утраченное самообладание, холодно произнес:

— Темные, княжна, не дерутся с женщинами, стариками и детьми.

— Ах, вы боитесь быть посрамленным?! Ну что ж, мы все теперь видим, на что способны элины! Вы себя только на балах смелыми чувствуете?! – эльфийка с ехидной улыбкой посмотрела на дипломата, попутно вырывая руку из болезненного захвата Эльзаса.

— Еще слово, и ты пожалеешь! – прошипел он, зловеще сверкнув на сестру глазами.

 – Я прошу простить мою несдержанность, Светлейшая, побудившую обратиться к вам со столь необдуманной просьбой. Больше этого не повторится, – проговорил элин, поклонился и, развернувшись, направился в другой конец зала.

Любопытные тоже постепенно расходились. Некоторые удрученно качали головами с явным осуждением, кто-то воодушевленно перешептывался и посмеивался. Эльзас же грубо схватил сестру за локоть и потащил к выходу.

— Ты что творишь? При чем тут «темный» – «не темный», совсем из ума выжила? – процедил он сквозь зубы, когда им с Силиэль все же удалось покинуть до отказа переполненное помещение.

— Да он даже не понял… – опустив голову пролепетала княжна. – Прости, я сама не знаю, что на меня нашло, – она чуть не плакала, видя с какой яростью на нее смотрит брат.

— Все он понял! – желваки на щеках Эльзаса заходили ходуном. – Иди к себе, на сегодня развлечения для тебя закончены! А мне с твоей подачи предстоит убедить посла Сантэ, что мы не шайка озверелых расистов. Надоели твои выходки! Вон с глаз моих! – прорычал он и, резко развернувшись, направился обратно в зал.

— Прости, пожалуйста… – вслед брату проскулила Силиэль.

 

***

 

Княжна мерила шагами гостиную своих покоев, в отчаянии заламывая руки. Что она натворила! Влюбилась! Без памяти! И в кого? В элина! Разве такое бывает, чтобы сразу и до умопомрачения?! Разве может сердце в одно мгновение пропустить удар, а в следующее забиться с бешенной скоростью от одного лишь мимолетного взгляда зеленых глаз?! И разве можно откровенно сходить с ума, когда предмет твоих воздыханий приглашает на танец вовсе не тебя?

Силиэль прекрасно осознавала, из-за чего устроила отвратительную сцену. Ревность! Мерзкое чувство, отравившее душу. Растиан должен был обратиться к ней первой! Должен был искать в толпе глазами! Должен был хоть как-то проявить заинтересованность! Но он ничего этого не сделал, подошел, потому что Сили – Светлейшая княжна, и этикетом положено при знакомстве уделить внимание высокородной особе. Холодный, высокомерный, надменный. Эльфийка бы простила элину все за один лишь небезразличный взгляд, за малейший намек, что неравнодушен.

— Так просто я не сдамся, Растиан Сантэ. Ты меня недооценил! – прошептала княжна, упав в ближайшее кресло и до боли сжав кулаки, принявшись со всей серьезностью выстраивать стратегию по завоеванию строптивого элинского посла.

Уже скоро решение было найдено. План был прост, но в то же время продуман до мельчайших деталей. Бить Силиэль собиралась по самому чувствительному, по тому, что способно растопить лед в сердце властного мужчины – по состраданию. Кто устоит перед искренне раскаивающейся женщиной, к тому же робкой, кроткой и трогательной? Еще и красавицей, каких свет не видывал!

О, да, внешность Силиэль досталась знатная! Высокий рост, идеальная осанка, грудь аппетитного размера, крутые бедра, тонкая талия. А личико! Молочная бархатная кожа, прямой маленький нос, глаза ярко-синего цвета с длинными черными ресницами, губы, созданные для поцелуев. Поклонников у княжны было хоть отбавляй и ни одной соперницы. Даже близкие подруги сгорали от зависти. Однако Сили умела дружить, ни разу не проявив пренебрежения и не позволив кому-либо из близких к ней эльфиек почувствовать себя ущемленной. До сего дня в ее жизни значимыми были лишь преданная верная дружба и любовь родных. Теперь же появился он – мужчина мечты!

Весь следующий день Силиэль тщательно готовилась к вечерним посиделкам: несколько раз вслух проговорила заготовленную речь с извинениями; немало времени потратила на доскональную отработку манеры держаться, смиренный взгляд и томные вздохи.

К ужину княжна была «во всеоружии»: выбор в пользу платья-халата из голубого шелка, застегнутого на все пуговицы, имел конкретную цель – подчеркнуть скромность носительницы; волосы, забранные в тугой узел на затылке, – продемонстрировать строгость нрава; идеальное сочетание положенных обычаем атрибутов: от простенького серебряного венца на голове до по всем правилам завязанного широкого пояса, спускающегося концами до кромки подола, – приверженность древним традициям и почитанию предков.

Последний раз взглянув на себя в зеркало и оставшись вполне довольной своим отражением, Силиэль поспешила вниз в столовую, где к тому времени должны были собраться Эльзас с матерью и высокопоставленные гости.

Однако княжну ждало разочарование. Во-первых, за столом Растиана Сантэ не оказалось, хотя пребывание на территории дворцового комплекса подразумевало, что знать будет присутствовать на общих трапезах; а во-вторых, брат не удостоил Сили и взглядом, проигнорировав как само появление, так и робкие попытки завести беседу. Такая же ситуация сложилась и в гостиной, куда высокородные вместе со своим князем перебрались после окончания застолья.

Силиэль сделала несколько попыток привлечь к себе внимание: трижды медленно прошлась прямо перед креслом Эльзаса; громко посмеялась над шуткой одного из кавалеров, не преминувшего воспользоваться возможностью поухаживать за несговорчивой княжной; даже короткий спектакль организовала, когда наигранно охала над «нечаянно» пролитым на платье сливовым вином. Все без толку! Брат оставался безучастным ко всем стараниям, делая вид, что Сили и вовсе не существует, и его куда больше интересует разговор с Гаранзом Грензи и Кельсом Даниасом – начальником службы охраны княжества.

Наконец нервы Силиэль сдали, и она пошла напролом: просто встала перед Эльзасом с низко опущенной головой и вытянутыми по швам руками.

Маневр сработал.

— Подойди, – проговорил князь с саркастической улыбкой.

Сили дожидаться повторного приглашения не стала: устроилась рядом с братом, все так же не поднимая головы.

— Прости, пожалуйста, – прошептала она на грани слышимости.

— Конечно, Силиэль. Тем более твоя эскапада не принесла серьезного урона нашим взаимоотношениям с элинами, – продолжая улыбаться и оглядывая присутствующих, громко произнес Эльзас.

— То есть ты все уладил? Посол не обиделся? – с опаской поинтересовалась княжна.

— Нет, не обиделся. У него, как ты понимаешь, другие задачи здесь. А твою выходку Сантэ назвал, как, эм… как же он сказал? – брат сделал вид, что вспоминает. – Ах, да, «финт глупой девицы». И я с ним совершенно согласен...

Силиэль чуть не лопнула от злости, услышав такой эпитет в свой адрес:

— Что? «Глупая девица»? Да кто он такой, чтобы так обо мне отзываться?

Эльзас усмехнулся:

— А что ты хотела услышать после вчерашнего? Что ты достойнейшая Светлейшая княжна? Да ты повела себя, словно… – он запнулся, продолжив с шипением, – словно необразованная деревенская девка! И не смотри на меня так, я предупреждал!.. Тебе было трудно потанцевать с послом или хотя бы отказать, соблюдая приличия?! Ты зачем весь этот балаган устроила? – князь уже кричал, совершенно не обращая внимания на свидетелей семейного разбора.

— Эльзас, прошу тебя, не здесь, – вмешалась подоспевшая на выручку дочери Гестиза Ангельхель.

— Отчего же, мама? Силиэль при всех оскорбила дипломата, я полвечера перед ним извинялся, так вот пусть получит и свою долю унижений, разве не справедливо? – князь обратился взглядом к пытающимся делать серьезные лица окружающим эльфам и эльфийкам.

Силиэль, сопя и краснея, уперла взгляд в пол. Итак, брат ее не простил, а элин, раз его нет в зале, тем более. Оставалось лишь молча терпеть, старательно изображая покаяние.

Через несколько минут сердце Эльзаса смягчилось, и он произнес:

— Ну ладно, не переживай, все нормально.

Для Силиэль повторять не пришлось, она еще ближе придвинулась к брату и зашептала:

— А почему Растиана сегодня нет?

— Ты для него так вырядилась? – также шепотом ответил вопросом на вопрос Эльзас, а княжна зарделась. – Тебе идет… Я бы, вообще, предпочел, чтобы девушки нашего двора одевались в традиционное платье в обыденное время, – последнее предложение он произнес намеренно громко и оглядел присутствующих дам. Эльфийки замерли, недоуменно округлив глаза, а князь продолжил, снова понизив голос и склонившись к уху Силиэль. – Сантэ сказал, что не любит праздное времяпрепровождение, что предпочитает просмотреть документы перед сном. Хотя я уверен, он просто не хотел встречаться с тобой, но тебя же это не волнует?

— Нисколько, – княжна вздернула подбородок.

— Ну-ну, – усмехнулся Эльзас. – Ладно, ступай к подругам, развлекайся.

Силиэль послушно поплелась в другой конец зала. Она искренне жалела, что не смогла извиниться перед послом, и надеялась сделать это в ближайшее время. Однако в следующие до отъезда Эльзаса в Эледат дни княжне удалось увидеть Растиана Сантэ лишь издали, и найти повод подойти к нему она так и не придумала. Элин же ее и вовсе не замечал.

 

ГЛАВА 9

 

Зель-синд. Первый месяц осени

Колонна Светлейшего князя, за три с половиной дня преодолевшая расстояние от Эрина до границы Зель-синда, включая и стокилометровую зону разграничения, уже вторые сутки передвигалась по территории элинов. Путешественникам оставался еще один ночлег в двух часах езды от Эледата, и около полудня шестого дня пути они рассчитывали достигнуть дворца Дероза Синедрэ.

Страна темных ничем не удивила Эльзаса: похожие на таковые в Эртазии общественные и частные постройки; узкие, кроме объездных трасс, мощеные дороги; имения с особняками высокородных, традиционно утопающие в зелени, так что и разглядеть почти невозможно; элины в идентичных с эльфийскими одеяниях.

Князь и сопровождающие проезжали вдоль привычных глазу ухоженных полей; мимо аккуратных, будто игрушечных, городков и поселков; по едва заметным тропинкам густого, практически первозданного леса. Как будто и не было никакого восьмитысячелетнего разделения! Создавалось впечатление, что эльфы у себя дома, и этот факт, правда, только он, доставлял Эльзасу истинное удовольствие.

— Ваша Светлость, я забыл вам показать подарок нареченной, – на очередной короткой остановке к нему подошел советник и заговорил немного заискивающим тоном.

— Не стоит, – отмахнулся было князь, но, заметив, что Грензи отводит взгляд, напрягся. – Что там?

— Да так, небольшое украшение, – промямлил пожилой эльф, опустив голову.

— Я же предупреждал: никаких ювелирных изделий!

— Мною руководила лишь забота о вашей репутации, Светлейший, – насупился Грензи. – К тому же я не совсем понял, что именно вы имели в виду, когда приказали подыскать какую-нибудь «безделицу».

— Эм… Я полагал это будет нечто незначительное… шкатулка или перо для письма, к примеру… – Эльзас замялся, скомкав остаток фразы.

Как ни странно, но злости на подчиненного князь не испытывал. Он вообще последнее время почти ничего не чувствовал, все эмоции будто застыли, а разумом овладело безразличие, да и идея уязвить суженую больше не казалась такой уж вдохновляющей.

— Простите меня, Светлейший, но перо для письма – это уж как-то совсем непрезентабельно, – тем временем продолжил советник.

Эльзас не ответил, вместо этого усталым взглядом окинул поляну. Растиан Сантэ, который согласно договоренности обязан был сопроводить его к нареченной, а затем вместе с молодоженами вернуться обратно в Эрин, сидел неподалеку, пригубливая вино из бокала, и смотрел в другую сторону, но по напряженной позе сомневаться в том, что короткий диалог достиг слуха элина и принят к сведению, не приходилось.

Князь скривился. Оправдываться перед послом ему совершенно не хотелось и разъяснять свои мотивы тем более.

— Ты прав, – со вздохом произнес он, снова обращаясь к Гаранзу Грензи, – пусть будет украшение. Надеюсь, не очень дорогое… Я не хотел бы приучать жену к расточительству.

В поездке Эльзас тщательно старался делать вид, что безоговорочно принял свое будущее, но ему это практически не удавалось. Даже элины заметили, как настроение Светлейшего падает с каждым часом, приближающим его к свадьбе. И последняя перед встречей с нареченной ночь в гостиничном номере успокоения закономерно не принесла. Уснуть эльфу так и не удалось, а закрадывающиеся в голову соблазнительные идеи: все бросить и сбежать куда-нибудь подальше, подкрадывались с завидным упрямством.

Эльзас снова и снова мысленно возвращался к образу прекрасной незнакомки: то прощался с ней, обещая навечно сохранить полюбившийся облик в сердце; то воображал, как встретит во дворце Дероза Синедрэ, и как возлюбленная обрадуется, узнав, что князь эльфов отказался ради нее от дочери правителя, как они вместе покинут Зель-синд под страдальческие вопли несостоявшейся невесты и ее папаши… Эх, мечты, мечты! И хотя Эльзас осознавал, что шансов когда-нибудь увидеться с избранницей практически нет (в первую очередь благодаря самому портрету – девушка на нем с большей долей вероятности была невысокородной – платье одного тона, минимум украшений), мысленно представлять свидание ему никто запретить не мог. Вот он и предавался фантазиям практически всю ночь.     

Рассвет измученный князь встретил с лицом мрачнее грозовой тучи. Ему потребовались неимоверные усилия, чтобы заставить себя подняться с постели и приступить к сборам. Поздно роптать на судьбу! Хотел войти в историю первым правителем обновленной Эртазии – плати заявленную цену!

В полдень делегация въехала на центральную улицу Эледата. А едва жеребец Его Светлости показался из-за поворота, округу сотряс оглушительный рев толпы. От неожиданности князь притормозил коня и застыл с ошеломленным видом.

По обеим сторонам улицы стояли элины, несметное количество, казалось, вся столица высыпала встречать гостей: мужчины, женщины, старики, дети толпились на тротуарах, махая белыми цветами – символом лояльности, больше сказать, радостного приветствия.

Эльзас отмер и повернулся к Растиану Сантэ:

— Что это? – спросил он пытаясь перекричать толпу. – Специально?

— Нет, не думаю… – не скрывая изумления, ответил посол. – Скорее всего, слухи о возобновлении наших отношений быстро распространились, и народ таким образом выражает свое одобрение.

Князь улыбнулся собравшимся. Настроение стремительно поползло вверх. Что бы там ни ждало в будущем, и как бы сам правитель ни относился к предстоящему событию, но такого приема он не ожидал и был крайне доволен.

— Я надеюсь, Светлейший, нашу Лелю в Эртазии встретят похожим образом? – поинтересовался Растиан Сантэ, когда колонна уже приближалась к концу центрального проспекта.

— Лелю?! Почему вы так называете мою невесту? – едва удерживая улыбку, обращенную толпе встречающих, прошипел Эльзас.

— Ну, во-первых, княжна вам формально еще не невеста, пока вы не вручите ей приготовленный дешевый подарок, – при этих словах посол кинул на князя быстрый взгляд, в котором читался неприкрытый сарказм. – А во-вторых, – продолжил он, чуть помедлив, – когда вы познакомитесь с нареченной, то поймете, что строгое «Лельзана» совершенно ей не подходит. Леля самое нежное и прекрасное существо на Вентерре.

Эльзас чуть не задохнулся от злости:

— Вам не кажется, Сантэ, что вы слишком близко к сердцу принимаете судьбу княжны? – сквозь зубы процедил он, все также продолжая благодарно кивать публике.

— Ничуть, Ваша Светлость. Я Лелю, – Растиан в очередной раз сделал ударение на уменьшительном имени элинки, – знаю с ее вот такого возраста, – он изобразил рост примерно трехгодовалого ребенка, после чего продолжил с легкой улыбкой на губах. – И, так как княжна моя соотечественница, впредь собираюсь заботиться о ее благополучии.

— Оставьте заботу о благополучии Лельзаны ее будущим родственникам, – рявкнул князь, обдав посла льдом потемневших от гнева синих глаз.

 «Так-так, «Леля» значит! – нахмурился он. – Зря я не взглянул на портрет… Бедная Сили! Ее избранник, по-видимому, сильно увлечен, да не кем-нибудь, а моей будущей супругой!»

Перспективой отваживать ухажеров жены Эльзас был раздосадован. Это не было ревностью в прямом смысле слова, но одно дело жениться по политическим соображениям и принять для себя невозможность счастливого брака, совсем другое – стать посмешищем в глазах подданных, мужем-рогоносцем.

«Нет уж, как там тебя, Леля, сделать с собой такое я тебе не позволю!»

Между тем колонна приблизилась к дворцовому комплексу, который, в отличие от отдаленного от столицы эртазийского, располагался на окраине города. Оно и понятно: восемь тысяч лет назад Эледат служил лишь резиденцией «Совета Семи», а не местом их постоянного проживания, и переустройством, по всей видимости, элины решили себя не утруждать. Хотя в этом было и рациональное зерно, как подумал Эльзас, внимательно осматривая окрестности, по крайней мере, Дерозу Синедрэ не приходится преодолевать полсотни километров, чтобы повидаться с простыми жителями или поучаствовать в народных гуляниях.

  А вот ландшафт князя снова не удивил. Принцип возведения зданий и оформления окружающего пространства совершенно не отличались от эртазийских: каменные постройки с башенками, шпилями и стрельчатыми окнами; каналы водоснабжения, оформленные в виде соединенных арок с высокими колоннами, увитыми растениями; парки и скверы, озерца и пруды больше похожие на нетронутые уголки матери-природы, и лишь наметанный глаз мог уловить в них руку дизайнера; узкие, заросшие, едва заметные мощеные дорожки, словно не искусственно созданные, а являющиеся неотъемлемой частью древнего леса.

Снова ощущение дома нахлынуло на князя. И он в который раз убедился, что принятое решение – правильное и послужит на благо народов. Ведь даже тысячелетия не изменили пристрастий и привычек ни эльфов, ни элинов.

Через полчаса делегация достигла дворцовой площади. Князь спешился перед расстеленной длинной ковровой дорожкой темно-зеленого цвета, по бокам которой столпились высокородные темные, как и ранее в городе держащие в руках белые цветы, и дождавшись, когда его примеру последуют сопровождающие, неторопливо тронулся в сторону широкой массивной мраморной лестницы, у основания которой издали угадывались почтенное семейство Светлейшего князя Зель-синда и еще с десяток нарядно одетых представителей знати.

 

ГЛАВА 10

 

Эледат, столица Зель-синда. Дворец Светлейшего князя. День прибытия эртазийцев

 

Лельзана проснулась на рассвете и уперла взгляд в потолок, отделанный лепниной с позолотой, тяжело вздыхая. Сколько раз за последние два месяца она представляла будущую совместную жизнь с эльфийским князем – не счесть! Сколько провела бессонных ночей, когда страх особенно близко подбирался к сердцу, а совладать с ним становилось все труднее! Что ждет ее в Эрине? Каким окажется будущий супруг: добрым и внимательным или жестким и бескомпромиссным? Как встретят родственники князя? Вопросы не давали покоя, а нарастающие с каждым днем неуверенность и безотчетная тревога не отпускали, лишь на время притупляясь благодаря подбадривающим беседам матери да стараниями Маризы.

Старшая сестра, к слову, по большей части вела себя так, будто Лелю не замуж отдают, а на казнь как минимум отправляют, и несчастной во что бы это ни стало необходимо последние дни прожить весело и шумно. Мариза в буквальном смысле атаковала младшую сестру предложениями развлечься: от громких посиделок в компании друзей до бесчисленных пеших и конных прогулок и экскурсий по Эледату.

Не успевала Леля утром открыть глаза, старшая уже была тут как тут; стоило изъявить желание направиться в какой-нибудь тихий уголок, будь то библиотека или оранжерея, Мариза выказывала полную готовность и воодушевление, следуя по пятам, хотя раньше за ней подобного рвения не замечалось; да что там, даже отлучиться по интимным нуждам у младшей редко получалось в полном одиночестве – где-то рядом обязательно подразумевалась старшая; про вечера и ночи и говорить не стоило – неугомонная родственница не отставала, пока Лельзана откровенно не начинала зевать, а иногда и засыпать под беспрестанный щебет. Дошло до того, что накануне вечером перед приездом жениха Леле пришлось в грубой форме выставить Маризу из спальни. Та надулась, но настаивать не стала, вместо этого удалилась с видом оскорбленной невинности. А Лельзана выдохнула с облегчением, но нормально выспаться у нее так и не получилось: тревожные мысли долго не давали погрузиться в так необходимый сон, да и пресловутый страх неизвестности не способствовал отдыху.

Леля села в постели и сложила руки на груди, поджав губы. Итак, что она имеет? Внешне жених ей понравился, даже очень (бессмысленно скрывать от себя самой), да только для счастливого брака этого мало. Сумеет ли она полюбить? А он сможет? Вдруг для князя эльфов будущий союз не более, чем политический шаг? Вдруг у него уже есть предмет увлечения? Что, если он будет груб с женой или, не дайте боги, жесток?

Не вовремя разыгравшаяся фантазия безжалостно подкидывала картины грядущих страданий, и, поддавшись своим страшным грезам, элинка уткнула лицо в подушку и расплакалась, не услышав, как мать вошла в спальню.

— Лелечка, что с тобой? – Терезена Синедрэ присела на край кровати и легонько погладила дочь по распущенным волосам.

— Ничего… все нормально, – Лельзана повернула к матери заплаканное лицо, стирая бегущие по щекам мокрые дорожки.

— Что тебя тревожит? Ты боишься свадьбы? Поверь, родная, все будет хорошо… – Терезена вдруг запнулась, видимо по-своему расценив слезы дочери, и продолжила тихим голосом. – Тебя, гм… волнует брачная ночь? Я тебе все расскажу? Там не будет ничего страшного…

— Не надо, не сейчас… – шепотом ответила Леля, потупив взгляд. – Я… я боюсь, что эльф… он не хотел на самом деле брать меня в жены, он, скорее всего… или… может быть, уже кем-то увлечен, а я буду помехой.

Терезена усмехнулась:

— Леля, ты же знаешь, что очень красива.

— Мама, ну какое это имеет значение, если светлый уже влюблен?!

— Я уверена, если бы сердце князя было занято, он вряд ли бы ответил согласием на предложение твоего отца. У эльфа есть преимущество: он может жениться на любой из своих подданных, не теряя при этом возможности остаться при власти.

— Да, но если Ангельхель, как и папа, мечтает лишь об объединении стран, то ему заключить договорной брак, а потом иметь хоть кучу любовниц не составит труда. И ты же знаешь, мама, пассия Светлейшего, родив сына, положит начало старейшему роду. Она никогда не будет ошельмована обществом, наоборот, будет всеми уважаема. А что останется мне? Смиренно сносить все это? – Леля снова уперла лицо в подушку и заскулила.

Княгиня-мать не ответила, очевидно признавая правоту дочери. Внебрачные связи в их обществе встречались довольно часто – закономерный итог договорных браков. Поощрять, разумеется, такого рода отношения никто не поощрял, но и осуждать не спешили, по крайней мере, если дело касалось высшей элиты. А уж про Светлейшего князя и говорить не стоило. Он волен иметь какое угодное количество романов на стороне, и никто ему и слова против не скажет.

— Послушай, Лельзана, – наконец произнесла Терезена твердым голосом, – мы в вас с Маризой воспитывали не только чувство долга перед страной, но и чувство собственного достоинства. Я не знаю, произойдет ли в твоей судьбе сценарий, который ты описала, но уверена, ты сильна духом и способна преодолеть любые препятствия на пути к благополучию. Так что нечего раскисать, вставай, умывайся… а с трудностями будешь справляться по мере их поступления.

— Мама, а если мне не удастся ничего изменить? – с горечью проговорила Леля, низко склонив голову. – Мне можно будет вернуться к вам?

— Давай сейчас не будем обсуждать то, чего еще не произошло. Настанет день, тогда и будем думать, – Терезена ободряюще улыбнулась дочери.

Дальше утро для Лельзаны приобрело черты стихийного бедствия: ее мыли, терли, мазали какими-то составами, потом смывали и вновь чем-то мазали. Леле пришлось снова перемерять кучу платьев, которые предстояло взять с собой в новый дом. Каждую минуту кто-то хотел ее видеть: отец беспрестанно поучал, Мариза заискивала, пытаясь всучить какие-то украшения, мать отгоняла бесчисленных советников, норовивших донести до молодой элинки невразумительные идеи, которые ей полагалось представить эльфам и в смысл которых от волнения она совершенно не могла вникнуть.

Наконец настало время облачения. Цветами рода Синедрэ являлись серебряный и темно-зеленый, и Лельзана с Маризой давно договорились, что на встречу с эртазийским князем оденутся в традиционные платья, только одна в изумрудное, с серебряным поясом, а другая в серебряное, соответственно, с зеленой обвязкой. Прически сестры тоже предпочли похожие: несколько тонких косичек, закрепленных на затылке, а основную часть волос оставили распущенными. Завершали образы, как водится, венцы: платиновые, с каплями крупных изумрудов в центре.

Ближе к полудню Лелю оставили одну. Она и не заметила, как в мгновение ока еще недавно похожее на растревоженный улей помещение опустело, а когда поняла, даже обрадовалась. Нужно было собраться с духом и успокоиться, и княжна не придумала ничего лучшего, чем взять в руки портрет будущего мужа и устроиться на диване, снова всматриваясь в понравившееся изображение.

— Ну что ж, Светлейший князь Эльзас, не думай, что тебе удастся отодвинуть жену на задний план. Ты меня еще не знаешь! – прошептала она, откидываясь на спинку дивана.

Однако долго расслабляться у молодой элинки не получилось, так как уже через полчаса ее позвали встречать гостей. И вскоре семейство Светлейшего в сопровождении знати заняло положенное место у основания парадной лестницы дворца. А несколькими минутами позже на площадь с центральной аллеи въехала колонна эртазийцев и остановилась перед длинной ковровой дорожкой.

С замиранием сердца Леля следила, как эльфы спешивались, безошибочно, хоть и на таком большом расстоянии, выделив из толпы своего жениха, неторопливым шагом направившегося в сторону будущих родственников. Синий длиннополый кафтан с серебряной вышивкой облегал его тренированную фигуру, подчеркивая ширину плеч и развитую мускулатуру; распущенные белоснежные волосы красиво струились вдоль плеч; платиновый венец, декорированный бриллиантами и крупным сапфиром ромбовидной формы, оттенял яркую синеву глаз, смотрящих на элинов холодно и высокомерно.

Каждый шаг неумолимо приближавшегося суженого отдавался в голове Лельзаны ударами колокола. Она прерывисто задышала, пытаясь унять внутреннюю дрожь, но паника лишь нарастала, и мысли в страхе заметались загнанными зверями. Леля невидящим взглядом огляделась по сторонам, ища укрытие, а затем, не выдержав напряжения, чуть ли не на одних инстинктах кинулась за спины матери и отца.

Мариза, заметив метания младшей сестры, разумеется, попыталась вытянуть ее на прежнее место, схватив за руку, но потерпела поражение. Лельзана уперлась – не сдвинешь. А князь эльфов и сопровождающие тем временем достигли конца ковровой дорожки и остановились на противоположном конце площадки. Церемония знакомства началась.

 

ГЛАВА 11

 

Эрин. Покои Светлейшей княжны Силиэль Ангельхель

 

— Почему-у-у?! Почему он женится? – Нэяла уперлась лбом в грудь подруги, заливая ее слезами. – Он же смотрел… я была уверена-а-а…

— Нэя, милая, что мы могли поделать?.. Эльзас даже с мамой не посоветовался… – Сили сильнее прижала к себе рыдающую эльфийку и погладила по волосам. – Прошу, не терзай себя… Все как-нибудь образуется, – шептала она, хотя, как и что должно образоваться, совершенно не представляла, неся откровенную чушь, лишь бы хоть как-то прекратить вот уже полчаса длящуюся истерику.

— Хватит! – резкий окрик заставил обеих девушек вздрогнуть и перевести взгляды на сидящую напротив сероглазую эльфийку в дымчато-голубом платье с глубоким декольте. – Нужно подготовиться к приезду князя с женой, а не слезы лить, – закончила она чуть мягче.

— О чем ты? – Сили продолжила обнимать подругу, благо та от неожиданности голосить перестала и теперь лишь испуганно жалась, периодически всхлипывая.

— Да, что ты имеешь в виду? – сипло прошептала Нэя. – Подарки им готовить, что ли?

Бенис Пирэль усмехнулась:

— Подарки вручать придется, никуда не денешься, но я совершенно не об этом…

Силиэль и Нэяла напряглись, заинтригованно глядя на Бенис, которая единственная в компании была замужней, что негласно делало ее в глазах подруг опытной и умудренной, хотя свой статус эльфийка приобрела лишь полгода назад.

— Только прошу, сначала выслушайте, а потом высказывайте свое недовольство, если таковое возникнет, – продолжила она. – Светлейший женится, этого мы изменить не сможем. Однако наличие супруги еще не делает его недосягаемым для других женщин, особенно, если они так сильно влюблены… Вы понимаете, о чем я?

— Предлагаешь мне стать его любовницей?! – ошеломленно прошептала Нэяла.

— Я ничего не предлагаю, а называю, какие у тебя есть варианты, – Бенис жеманно поджала губы и сложила руки на груди. – Можешь, конечно, и дальше реветь в подушку, украдкой наблюдая за жизнью князя с элинкой, а можешь начать действовать…

— Но ведь это так… стыдно, – Нэя снова всхлипнула и опустила голову.

Сероглазая лишь фыркнула на заявление и делано страдальчески вздохнула.

— А знаешь, ты права, – между тем задумчиво проговорила Силиэль, обращаясь к ней. – Все знают: женится Эльзас лишь из-за перспективы объединения с темными. Поэтому, полагаю, никого не удивит и не возмутит, если у него появится кто-то для души.

— И не забывай, Нэя, – подхватила мысль Бенис, – у тебя будет прекрасная защита от злых языков – Силиэль! Да и княгиня Гестиза, думаю, поддержит, по крайней мере, если ты вперед элинки подаришь ей внука или внучку.

Услышав последнее предположение, Нэяла залилась румянцем и потупила взгляд.

— А что?! – заметив мимику подруги, с улыбкой продолжила сероглазая. – Если все правильно организовать, то темная и вовсе останется без внимания князя и без потомства, соответственно, – добавила она с ухмылкой и проговорила нравоучительным тоном. – Побольше ласки, готовности… э… принять, восхищения и, главное, никаких истерик и капризов! Поверь моему опыту, дорогая, мужчины на такое падкие… Ты должна переключить внимание на себя; должна быть полной противоположностью его жене: она взбалмошна – ты покладиста, она сварлива – ты само обаяние и мягкость…

— Я понимаю, – кивнула Нэяла, – только… как детей заводить в неполной семье, ведь они никогда не смогут стать наследниками своего отца.

— Наследниками, скорее всего, нет, – нахмурившись, отозвалась Бенис и замолчала. Этот нюанс она, вероятно, не успела до конца продумать и теперь старательно искала способ, как убедить подругу.

— Зачем им становиться Светлейшими князьями? Думаешь, так уж великолепно жить под прицелом миллионов глаз, когда и шагу ступить нельзя, чтобы это осталось незамеченным и не подвержено пересудам?! – помогла ей Силиэль, раздраженно передернув плечами.

— Правильно! – резюмировала Бенис. — Детям нужна любовь родителей, а власть… дело наживное… Кто знает, если у элинки с князем не будет потомства, может, он и решит твоих возвысить. Эльзас – Светлейший, ему ничего не стоит изменить закон...

— Не надо давать ложных надежд! – резко прервала поток размышлений подруги Силиэль. – Брат вряд ли пойдет на нарушение правил наследования. Но это и не нужно! Твой сын, Нэя, в любом случае станет родоначальником старейшего рода, а дочь завидной невестой. Разве этого мало?

— Нет, конечно, – отозвалась голубоглазая эльфийка. – Я и не думала строить планы насчет княжества…

— Вот и здорово! – радостно всплеснула руками Бенис. – Теперь дело за малым: стать для князя возлюбленной…

— Это-то как раз самое сложное, – снова перебила ее Силиэль, поднявшись с места и направившись к окну под недоуменными взглядами подруг. – Я обязана предупредить… Мне не показалось, когда я просила брата присмотреться к тебе, Нэя, что он был заинтересован.

— Но… он же тогда весь вечер мне улыбался… я подумала… – растерялась Нэяла.

 Сили глубоко вздохнула.

— Милая, дело в том, что именно в тот день, о котором ты говоришь, я сказала Эльзасу… что ты… гкхм… в общем, что ты в него влюблена. Думаю, брат и улыбался, чтобы как-то скрасить свой отказ…

Нэяла вспыхнула, как маков цвет, и часто заморгала, пытаясь унять мгновенно подступившие слезы.

— Зачем ты рассказала? – прошептала она, шмыгнув носом. – Я же теперь в его глазах – жалкая неудачница!

— Так, без паники! Сказала и сказала – так даже лучше! По крайней мере, твоя…  скажем так, настойчивость, Нэя, не станет для князя неожиданностью. Потом, мы же совершенно ничего не знаем об элинке. Может, она страшная или с дурным характером. И Эльзасу, зная о твоих чувствах, не придется заниматься долгими поисками той, кто станет отдушиной… – Бенис говорила уверенным тоном, а подавленный взгляд Нэялы с каждым произнесенным словом оживал, заполняясь надеждой на успех.

Силиэль же отвернулась к окну, перестав прислушиваться к болтовне за своей спиной. Откровенно говоря, ей претила мысль, что лучшая подруга вынуждена мечтать стать любовницей. Нэяла заслуживала большего! Что бы там ни было с возможностью создания старейшего рода, и как бы перспектива беспечной жизни под присмотром правителя и его защитой ни прельщала, любовница – не жена, и никогда ей не станет. Можно, конечно, пофантазировать, что Эльзас сошлет куда-нибудь свою супругу, а сам возвысит возлюбленную, но шансов в реальности на это практически нет. Только сильные чувства смогли бы заставить Светлейшего пойти против общественного мнения и правил приличий. В этом-то основная проблема – нет у Эльзаса никаких чувств к Нэе, и Силиэль это прекрасно осознавала.

Как было бы проще, не поддайся брат на предложение объединиться с темными! Мелкими шажками, ненавязчиво младшая сестра бы рано или поздно вывела его на мысль, что лучше Нэялы ему не найти, а любых других соперниц устраняла бы еще на подходе. Нужно было всего лишь побольше времени, ну и немного везения, конечно, и Эльзас по-другому взглянул бы на лучшую подругу сестры. Да и мать, без сомнения, помогла бы. А что теперь? Пойти на то, чтобы Нэяла навсегда потеряла честь и уважение, стала, пусть и заочно, но презренной в глазах знати, лишилась возможности стать женой, занять положенное ей высоким происхождением место?

«Глупая, глупая… бедная Нэя! Как же тебе помочь?.. Эх, Эльзас, упустил ты свое счастье!»

Силиэль развернулась в сторону подруг и тяжело вздохнула. Бенис, размахивая руками, продолжала что-то эмоционально втолковывать Нэяле, та внимала с неуверенной улыбкой на губах и ярким румянцем на щеках. Такие разные и такие родные! Княжна смотрела на девушек с печальной задумчивостью, а твердая решимость вернуть Нэе радость жизни стремительно разрасталась в ее душе. Хочет подруга получить Эльзаса?! Она его получит, чего бы это ни стоило самой Силиэль!

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям