0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 2. Воспламенённый (эл. книга) » Отрывок из книги «Воспламенённый»

Отрывок из книги «Её звали Шайнара. Воспламенённый (#2)»

Автор: Гор Лекса

Исключительными правами на произведение «Её звали Шайнара. Воспламенённый (#2)» обладает автор — Гор Лекса Copyright © Гор Лекса

Глава первая. Искупление

 

От Рудниковых гор до Великих Равнин тянулась опустыненная земля. Здесь не росли деревья и травы. Не было рек и ручьёв. Горячий воздух дрожал и колыхался над серой потрескавшейся землей. И когда солнце стояло в зените, горе тому путнику, который пересекал каменистую пустыню, не позаботившись заранее о надёжном укрытии, воде и еде…

 

 

Лошадь шла медленно. Несчастное животное не пило уже несколько дней. Впрочем, как и его всадница. Последние капли воды из фляги она отдала маленькому крылатому зверьку, который парил в небесах над её головой. Девушка, прикрыв глаза, полулежала в седле и позволяла лошади самой выбирать дорогу.

Неожиданно на горизонте показались ещё двое всадников: мужчин со скуластыми лицами и волосами, забранными на затылке в пучок. Незнакомцы были вооружены мощными луками и изогнутыми мечами. Тела воинов покрывал бронзовый загар и боевые татуировки, указывающие на принадлежность к местному народу варнов.  

Увидев девушку, степные кочевники пришпорили коней и направились к ней.

- Аракачар! – воскликнул один из них, поравнявшись со всадницей.

Та приоткрыла глаза, выпрямилась в седле, но ничего не ответила. Она не знала их языка. Однако было видно, что встреча с ними ободрила её. Второй воин что-то крикнул напарнику, указывая на подвеску, висевшую у девушки на шее.

- Га-а-архинг! – гневно отозвался тот и, подъехав к всаднице почти вплотную, грубо сорвал амулет.

Но в ответ девушка лишь вымученно улыбнулась.

- Чавар! Чавар! – кричал кочевник, тыча ей в лицо подвеской.

Но всадница продолжала молчать. Тогда варны грубо стащили её на землю и связали руки верёвкой, что висела у одного из них вокруг пояса. Потом они перекинули пленницу через седло её же лошади и, забрав последнюю с собой, покинули место случайной встречи. 

За всё то время, что кочевники возились с ней, девушка не произнесла ни слова и не сделала ни одной попытки оказать сопротивление. И, лёжа поперёк седла со связанными руками, она медленно теряла сознание от жары, жажды и приливающей к голове крови…

 

***

 … Она бежала, не разбирая дороги. Спотыкалась о скользкие корни, падала, распарывая ладони об острые камни, вставала и бежала вновь. А дождь всё хлестал и хлестал её по щекам. Она хотела кричать, но лишь хватала ртом воздух и новую порцию брошенной в лицо воды…

Девушка закашлялась и открыла глаза. Она лежала на земле. А кто-то поливал её водой из фляги. Струя разбивалась о полуприкрытые пересохшие губы, разлеталась брызгами в стороны и попадала в нос. Увидев, что пленница пришла в себя, её грубо поставил на ноги и толкнули в спину, заставляя идти вперёд.

Голая пустынная земля осталась позади, а вокруг, куда только доставал взгляд, простирались бескрайние холмистые равнины с высокой травой и редкими перелесками. Кочевые народы жили в переносных круглых жилищах, называемых ухта. Несколько сотен ухт образовывали ухтюг. Каждый ухтюг имел своего вождя, а все вместе они подчинялись Ару - Верховному Вождю Всех Ухтюгов.

Девушку вели по одному из таких степных поселений. Оно имело защитную стену, сделанную из опрокинутых на бок широких деревянных телег, которые также использовались для перевозки жилищ, когда ухтюг откочёвывал на новое место. На становище колёса у повозок снимались и укладывались друг на друга таким образом, чтобы при возникновении опасности лучники легко могли взобраться на них и стрелять в неприятеля сверху из-за тележечной стены.

Ухты внутри ухтюга устанавливались в определённо порядке: чем ближе к середине поселения находилось то или иное жилище, тем большим уважением и почётом пользовались его обитатели. Так, вождь проживал в центре - в самой большой ухте, узнать которую можно было по особому венку у входа. А юноши, только-только прошедшие посвящение в воины и покинувшие родительскую семью, возводили своё первое жильё как можно ближе к окружной тележечной стене. Считалось, что они первыми должны встречать врага и доказывать свою доблесть.

Пока пленницу, то и дело подталкивая в спину, вели по главной улице, известие о её прибытии облетело всё поселение. А все вопросы, если речь не шла о закрытом военном совете, кочевники предпочитали решать публично на центральной площади. Вот и сейчас там был установлен лёгкий навес, под которым на ложе из шкур и подушек расслабленно полулежали несколько мужчин. Они вели неторопливую беседу, потягивая вино из бурдюков и заедая его жареным мясом, и не обращали внимания на народ, который начал стекаться к площади и занимать места по краям. И лишь когда иноземку подвели совсем близко, мужчины под навесом лениво приняли сидячее положение. 

В середине восседал сам вождь. И не просто вождь, а Ара - Верховный Вождь Всех Ухтюгов.  Его легко было узнать по бусам, состоящим из двадцати трёх клыков, символизирующих двадцать три клана-ухтюга, разбросанных по Великим Равнинам. 

 По правую руку от вождя находился молодой мужчина со шрамом над бровью. Этот шрам придавал ему угрожающее выражение, даже, когда он улыбался. Две пряди, заплетённые в тонкие косички, обрамляли его скуластое обветренное лицо, а остальная копна чёрных волос, также, как и у многих других мужчин племени, была забрана в пучок на затылке. За поясом у этого молодого варна торчал хлыст, а из голенищ сапог выглядывали рукояти двух кинжалов.

 Пленницу поставили на колени. Варн, что сорвал с неё подвеску, подошёл к вождю и, тыча пальцем в девушку, снова произнёс:

- Чавар! Чавар!

Вождь взял у него амулет и что-то негромко ответил на своём гортанном языке.

Но тут мужчины, женщины и дети, пришедшие посмотреть на иноземную пленницу, тоже начали выкрикивать:

- Чавар! Чавар!

Однако вождь поднял руку, и все разом замолчали, а потом он обратился к девушке на её родном языке.

 - Я, Ара'Ченгор, Вождь Всех Ухтюгов, свидетельствую, - произнёс он, -  что ты, миртанка, нанесла непростительное оскорбление нашему народу. Ибо ни одна женщина не смеет надевать на себя мужской знак воина-варна. И ты понесёшь наказание. Но прежде, – он гневно потряс подвеской, -  я хочу знать, какой варн посмел отдать это тебе?

Девушка посмотрела на вождя, но в её голубых глазах не было страха, лишь бездонная горечь и боль.

- Его звали… Рогул, - выдавила девушка, и голос её дрогнул.

- Лжёшь, драль! – перекосился в лице молодой воин со шрамом и, подскочив к ней, ударил по лицу.  – Мой брат никогда бы не сделал этого!

Оправившись от удара, пленница вернула себе прежнее положение тела, но ничего не ответила.

- Откуда у тебя этот знак?! – прорычал воин со шрамом. - Правду говори!

Он снова ударил её, и две алые струйки выкатились у неё из носа. Вождь поднял руку, останавливая избиение.

- За что Рогул отдал тебе этот знак, миртанка? – спросил он, внимательно рассматривая в руках подвеску, и лицо его при этом становилось всё мрачнее и мрачнее.

- Отец! – вскричал воин со шрамом, обращаясь к вождю. - Рогул не мог этого сделать! Не верь этой миртанской драли!

- Замолчи, Дастар, – оборвал его тот. – Я хорошо знаю знак своего сына. Я сам надевал его на него…

Вождь сжал в кулаке подвеску.

- Так, за что мой бесчестный сын отдал свой знак женщине? – вновь громовым голосом обратился он к пленнице.

- Он не давал мне его, - та наконец победила сжимавший горло комок, и голос её окреп. - Я сама взяла, когда… - она ещё раз сглотнула и уже совсем твёрдо закончила, - … убила его.

В воздухе воцарилась мертвенная тишина. Слышно было только, как где-то далеко заржал конь. И под это ржание Ара'Ченгор медленно поднялся со своего места и подошёл к стоящей на коленях пленнице. Он взял её рукой за подбородок и, задрав его вверх, заглянул в глаза.

- Ты убила Рогула? – медленно переспросил он.

Девушка кивнула, насколько позволяла рука вождя. Тот отпустил её подбородок и повернулся спиной, собираясь вернуться на место. Но не прошёл он и двух шагов, как коротко произнёс:

- Авашарис!

И тотчас трое варнов подскочили к пленнице и обмотали ей ноги верёвкой, а воин со шрамом прицепил эту верёвку к седлу и, пришпорив коня, потащил иноземку по земле, по всему ухтюгу. Тело девушки бросало из стороны в сторону. Оно билось о камни, и одежда на нём превращалась в лохмотья. Руки, ноги и голова несчастной издирались в кровь, а рёбра расшибались так, что становилось невозможно сделать полный вдох.

 Но дикая скачка длилась недолго. Девушку облили холодной водой, чтобы привести в чувство, и вывезли за пределы поселения. Там находился холм с двумя столбами, к которым пленницу привязали за руки и за ноги. Верховный Вождь не присутствовал при этом. Он удалился в свою ухту сразу после того, как отдал приказ о расправе, предоставив всё остальное доделывать воину со шрамом – Дастару, своему сыну… 

 

 

***

Мужчины, женщины и дети окружили холм и смотрели, как иноземку готовят к многодневной пытке и смерти под палящим солнцем. Никто из них не испытывал ни капли сочувствия или жалости к миртанской убийце. Они с нескрываемым удовольствием наблюдали за Дастаром, который обошёл девушку по кругу и разорвал последние лохмотья.

Глаза его пылали ненавистным огнём.

- Я хочу знать имя убийцы моего брата, - произнёс он, доставая из-за пояса хлыст.

Девушка подняла голову.

- Шайнара, - проговорила она. 

Дастар снова обошёл её по кругу. Какие-то страшные шрамы уже покрывали всю её спину, но это ничуть не повлияло на его желание причинить ей как можно больше страданий.

 Хлыст в его руках взвился, и нещадные удары посыпались один за другим. Но Шайнара не кричала, не стонала, не умоляла. Каждый удар она встречает с каким-то затаённым ликованием, и странная, едва уловимая улыбка касалась её губ в этот момент.

Дастар не ограничился спиной. Он исполосовал хлыстом всё её тело, а потом поднял над её головой заготовленный заранее мешок с солью и высыпал на свежие раны. После этого сын вождя покинул холм. Дальнейшую работу сделает солнце: миртанка будет умирать медленно и мучительно несколько дней на глазах у сотен варнов, как убившая одного из них…

 

 

***

Ночная прохлада вновь сменилась палящим зноем, а на небе не было ни облачка. Силы быстро покидали девушку. Она еле держалась и чувствовала, что осталось совсем недолго. Видел это и Дастар, который каждый час приходил на холм, чтобы оценить состояние иноземки. К вечеру та начала терять сознание. Но Дастар желал, чтобы она промучилась подольше, и приказал напоить её. 

К Шайнаре подошла девушка, облачённая в местную одежду: тунику, рубашку с вышивкой, безрукавку и шаровары. Но несмотря на это, во внешности незнакомки безошибочно угадывались черты миртанки. У неё были волнистые белокурые волосы, заколотые роговыми гребнями, и большие зелёные глаза, излучавшие живость и энергию. А её прямая осанка, тонкий стан и некая аристократичность в движениях указывали на вероятное благородное происхождение.

Незнакомка поднесла к губам пленницы кувшин с водой. Живительная влага попала на иссохшиеся и облупившееся губы Шайнары, но та не стала глотать воду.

- Пей, - произнесла белокурая девушка на чистом миртанском языке.

Но Шайнара покачала головой, давая понять, что ей не нужна вода.

Однако незнакомка не отставала. Она смочила тряпку, которую держала в руках, и омыла лицо пленницы.

- Зачем ты сказала им, что убила варна? – тихо спросила она с сочувствием в голосе.

 Но Шайнара молчала. Она не собиралась ничего никому объяснять. Ведь всё, к чему она стремилась, и чего так страстно желала все последние дни, – это умереть от руки ЕГО народа… И всё… Ничего больше…

 Мокрая тряпка продолжала путешествовать по её телу, пока не остановилась на левой руке, где с внутренней стороны было выжжено маленькое клеймо в виде пламени в кольце.

- Ты из Ордена?! – воскликнула незнакомка и тут же втянула голову в шею, испуганно озираясь по сторонам.

Шайнара снова не ответила. Её даже не интересовало, откуда эта странная миртанская девушка, проживающая среди степных кочевников, знает про Орден. Но та изменилась в лице, прекратила омывать пленницу и стремительно покинула холм.

 

 

***

Через несколько часов белокурая миртанка вернулась. Но уже не одна. За ней бодро шагал старик. Лицо его было изуродовано следами болезни, которую в этих местах называли серой хворью. Ни длинные усы, ни седая раздвоенная борода не смогли скрыть безобразных отметин. Одет он был в дорогой, но потрёпанный от времени халат, обут - в хорошо сшитые низкие сапоги из выделанной кожи.

Старик остановился перед Шайнарой и стал молча её разглядывать. Вскоре проведать пленницу явился и Дастар. Он поприветствовал белокурую девушку и её спутника, назвав того анахисом, что означало «целитель».

- Я хочу выкупить её жизнь, - заявил старик на миртанском языке, указывая на Шайнару, и его голос показался той знакомым.

- Нет, - ответил Дастар. – Она убила сына вождя. Её жизнь нельзя выкупить.

- Но Закон Великих Равнин говорит, что «цену крови» можно уплатить за любого убитого варна, - возразил старик.

- Я сказал, нет, анахис. Выбери себе кого-нибудь другого.

Однако старик не думал сдаваться. Он потребовал решения вождя и, видимо, пользовался большим уважением среди варнов, потому что Дастар не смог отказать, и вскоре на холм в сопровождении личной охраны поднялся сам Ара'Ченгор. 

Старый целитель поклонился ему, сделав приветственный ритуальный жест, а потом повторил своё желание об уплате «цены крови».

- Мы обязаны тебе многим, анахис, - начал вождь, - и я всегда готов исполнить любую твою просьбу, только не в этот раз.

- Но Закон Великих Равнин говорит, что я имею права выкупить любую жизнь, - твёрдо повторил старик. - И я хочу уплатить «цену крови» именно за Рогула и забрать эту миртанку себе.

Лицо вождя потемнело, но было видно, что целитель прав.

- Зачем она тебе, анахис? – снова попытался отговорить его вождь. - У меня есть десяток девушек, готовых работать на тебя.

- И кто же из них знает миртанский также хорошо, как эта? – возразил целитель. – Не удивлюсь, если она и читать умеет. Ты умеешь читать? – обратился он к Шайнаре.

Та ничего не ответила.

- Видишь? Она даже не хочет работать на тебя, - проговорил Ара'Ченгор.

- Хочет - не хочет, какая разница? Я заставлю. Аржай скоро женится на моей дочери, – старик кивнул на светловолосую миртанку, - заберёт её в свою ухту, и кто же тогда будет помогать мне?

Довод оказался настолько убедительным, что вождь не нашёл ответа.

- «Цена крови» будет высокой, - мрачно процедил он.

Анахис согласно кивнул.

- Но отец! – воскликнул Дастар.

- Хватит, сын, - оборвал вождь. – Закон Великих Равнин не нами писан и не нам его нарушать. Закон превыше твоих и моих желаний. А он гласит, что «цена крови» может быть уплачена за любого варна, даже за Рогула…

Дастар с ненавистью посмотрел на пленницу, и, поджав губы, отошёл в сторону. Ара'Ченгор и анахис повернулись и уже собирались спуститься с холма, чтобы дальше договориться о цене, как вдруг Дастар выкрикнул:

- Но за ней есть ещё одно преступление. И его нельзя просто выкупить!

Вождь и целитель остановились.

- Она надела на себя мужской знак воина, - продолжал Дастар. – И по Закону, - (он выделил это слово), - должна понести за это наказание.

Ара'Ченгор просветлел:

- Да. Эта женщина осквернила род варнов и по Закону Великих Равнин должна сначала ответить за это.

- Я всё подготовлю, - расплываясь в торжествующей улыбке, произнёс Дастар и украдкой переглянулся с отцом. – Сегодня. Вечером…

 

 

***

Когда на небосклоне появился красный полумесяц, за Шайнарой пришли. Её отвязали и отвели в большую вытянутую яму, высотой в два человеческих роста. В таких ямах под зорким взглядом наставника мальчики-варны учились сражаться и бороться друг с другом. Также там устраивались ритуальные поединки при выяснении спорных отношений между кланами.

Но сейчас в бойцовской яме никого, кроме Шайнары, не было. Все кочевники собрались наверху. Они смотрели на изодранную, полуобнажённую, измученную солнцем пленницу и взбудоражено переговаривались на своём гортанном языке.

Наверху ямы показался Ара'Ченгор. По правую руку от него стоял Дастар, по левую старик-анахис.

- Миртанка! – обратился вождь к девушке. - Знак воинской доблести, что ты посмела надеть на себя, наши юноши получают за то, что побеждают в поединке самого опасного хищника Великих Равнин – рыжего скалозубого волка.

- Рогул сделал это в пятнадцать лет, - добавил Дастар и обнажил зубы в победной улыбке.

В яму опустили деревянную клетку, внутри которой сидел огромный зверь с рыжеватой шерстью. Ростом он был почти с девушку. А мощные лапы с кинжаловидными когтями и разинутая пасть со здоровенными клыками не оставляли сомнений, что перед ней самый крупный и грозный хищник по эту сторону Рудниковых гор.

Старик-анахис уставился на клетку: для него такое «наказание» тоже стало сюрпризом.

- Меч! - вскричал он. - Дайте ей меч!

- У моего сына не было меча, - отрезал вождь. – Только это, - и он бросил в яму кремневый нож с коротким клинком.

Дастар дал знак воинам, чтобы они открыли дверцу, и в предвкушении потирал рукоять хлыста, заткнутого за пояс. В глазах молодого варна играли злобно-торжествующие огоньки.  Ведь как бы миртанка не сопротивлялась, этот зверь порвёт её на кусочки в считанные секунды, и его брат будет достойно отомщён.

Когда каменный нож упал на землю, в голове Шайнары промелькнула мысль, что, если пожертвовать одной рукой, подставив её зверю в пасть, то до того, как болевой шок отключит её, она успеет воткнуть короткий клинок через ухо ему прямо в мозг, отчего зверь мгновенно умрёт. Но эта мысль покинула её также стремительно, как и пришла. Шайнара не собиралась сопротивляться. И когда волк вышел из клетки, она просто легла на спину, раскинула в стороны руки и откинула назад голову, подставляя огромному хищнику горло и беззащитное тело.

- Тень! Не сме-ей! – услышала девушка яростный возглас анахиса. Он назвал её Тенью. Похоже, он знал, кто она… Но ей было уже всё равно. Осталось немного. Скоро здоровые челюсти сомкнутся на её горле и всё будет кончено…

Она слышала дыхание приближающегося хищника. Тот не спешил. Подходил медленно. Зверь и распростёртая на земле жертва намертво приковали к себе всё внимание зрителей наверху ямы. Воцарилась благоговейная тишина.

Шайнара ожидала своей участи, запрокинув голову и блуждая по небу бесцельным взглядом. И вот огромный зверь навис над ней. Он рычал, задрав губы и обнажив клыки, и его слюна капала ей на грудь. Девушка перевела взгляд и посмотрела в глаза хищнику.

И там, в глубине этих чёрных волчьих глаз, она вдруг увидела такую же пустоту и безнадёжность, что медленно выжигали и её собственную душу… И чем дольше она смотрела, тем глубже чувствовала эту связь. Волк замер. Губа его опустилась. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Два существа. Две души. Две одиноких и бессильных игрушки в руках судьбы…

Несколько слезинок скатились по щекам девушки тонкими ручейками. Волк наклонился и слизнул их шершавым языком. Потом он лёг рядом и положил большую лохматую голову ей на живот.

Варны наверху ямы зашевелились и недовольно загудели. Они кричали всё громче и громче, но хищник не двигался с места. Шайнара медленно провела руку по его могучей голове, зарываясь пальцами в рыжую шерсть. В волка полетели камни и палки. Он поднял морду, оскалился, а потом положил её обратно. 

По жесту вождя несколько воинов спрыгнули в яму. Они направили на хищника длинные копья и отогнали его обратно в клетку.

- Миртанка! – обратился Ара'Ченгор к девушке, когда ту подняли на ноги. – Видимо, сами Боги Великих Равнин простили тебя за ту дерзость, что ты позволила себе, надев мужской знак воина. Что ж… Я не могу идти против их воли. Этот человек, - вождь указал на старого целителя, - заплатил «цену крови» за Рогула, и потому тебе даруется жизнь. Но только жизнь. Не свобода. Отныне ты калахари племени. Тебе нельзя прикасаться к оружию, ездить верхом, набирать воду из общего колодца до заката, ходить по главным улицам и покидать ухтюг без разрешения.

В яму спрыгнул Дастар. Он вынул из голенища сапога один из своих кинжалов и быстрыми движениями оставил на левой щеке девушки три полосы в виде треугольника, а потом надел на неё ошейник из грубой толстой кожи.

- Калахари, - произнёс он и плюнул ей в лицо.

И все варны наверху ямы подхватили:

- Калахари! Калахари! Калахари!

Вождь покинул место зрелища. А к Шайнаре спустилась белокурая миртанка.  В руках она держала войлочное покрывало, которым прикрыла полуобнажённое тело пленницы, и помогла ей выбраться из ямы. Старик-анахис приказал обеим девушкам следовать за собой и направился через весь ухтюг в самый дальний его конец.

 

 

***

Жилище целителя находилось недалеко от главного входа в ухтюг, почти у самой окружной стены.  За ней паслись стада одомашненных шерстистых безуков – животных, благодаря которым восточные народы смогли покорить эти земли. Безуки давали кочевникам молоко, мясо и шкуры. Из костей этих животных варился клей для оперений стрел, из бивней делались рукояти ножей, охотничьи рога и другие хозяйственные приспособления, из высушенных сухожилий – верёвки и струны для музыкальных инструментов.

Ухта анахиса изнутри оказалась просторной. Она имела шестнадцатиугольный деревянный каркас, который быстро разбирался и легко перевозился на телеге, когда племя откочёвывало на другое место. Стены жилища были обтянуты толстой войлочной тканью. Она хорошо защищала как от палящего солнца в летние месяцы, так и от холодов в зимние.  Земляной пол застелен коврами из шкур. Посередине ухты находилось очаг, дым от которого выходил через специальное отверстие в потолке. Основным источником топлива у кочевников служил высушенный помёт безуков. И когда он разгорался в огне, повсюду распространялся приятный аромат равнинных трав.

Целителю принадлежало целых две ухты. В той, что была попросторней, он жил вместе с дочерью, а другую использовал для размещения больных. Несмотря на то, что жилище анахиса стояло далеко от центра поселения, старик пользовался большим уважением среди варнов. За помощью к нему приходили даже из самых отдалённых кланов. И Ара'Ченгор распорядился, чтобы у миртанского целителя под рукой всегда были самые резвые лошади.

Ухта, куда анахис привёл Шайнару, условно делилась на две части. В правой находились мужские вещи, в левой - женские. По стенам стояли деревянные нары, укрытые шерстяными и меховыми одеялами. Здесь же стопками возвышались кучи книг. И большинство из них было на миртанском языке.

- Меня зовут Дора, - представилась белокурая девушка, когда Шайнара переступила порог своего нового жилища. Дочь анахиса задёрнула шторку, которая разделяла мужскую и женскую половину и приготовила воду, чтобы помочь вновь прибывшей обмыть тело от крови, соли и песка. Потом Дора перебинтовала девушке отбитые рёбра и обработала мазью порезы от кинжала на щеке. Шайнара не понимала, почему эта миртанка так добра к убийце варна, но ничего не спрашивала. А Дора тем временем достала из сундука новую пару мягкой, удобно сшитой обуви и свою запасную одежду: коричневые штаны из плотного холста, рубаху с изящной вышивкой на рукавах и кожаный жилет на шнуровке.

-  Надевай.

Шайнара облачилась в чистую одежду. 

- И это тоже, - Дора протянула ей тонкий платок, - калахари племени нельзя ходить с непокрытыми волосами. Это привилегия свободных женщин.

Шайнара молча повиновалась и спрятала свою каштановую гриву под головной убор. Когда девушки закончили свои дела, анахис накрыл низкий стол и пригласил выкупленную им калахари отужинать с ним, а свою дочь куда-то отправил по важному поручению.

Шайнара опустилась на пол - у кочевников было принято есть сидя - напротив целителя. Она смотрела на него, и её не покидало ощущение, что она его знает. Эти тёмные глаза, отражающие кипучую энергию и ум… Осанка… Разворот плеч… Борода и чётко очерченная линия бровей… Всё казалось ей знакомым, но в то же время девушка не узнавала его: болезнь сильно изуродовала лицо старика.

- Ты всё ещё не узнаёшь меня, Шайнара? – словно прочитав её мысли, спросил анахис.

Девушка напряглась ещё сильнее, вороша в памяти все знакомые лица.

Анахис по-отечески улыбнулся, и тут Шайнару словно молния пробила.

- Морлав Тейн! – воскликнула она.

Тот удовлетворённо закивал. Да, это был Магистр Отмеченных - человек, который когда-то открыл ей путь в Орден, отправив её туда вместо дочери одного лорда.

- Но… Магистр Тейн… - девушка не договорила. Она резко отодвинулась от стола и встала на одно колено, приняв позу приветствия и служения Тени, как было принято в Ордене.

Но анахис жестом разрешил ей вернуться к трапезе и расслабиться.

- Как это возможно, Магистр Тейн? – спросила девушка, вновь подсаживаясь за стол. – Ведь в Ордене вас считают давно погибшем. Как ваш рукокрыл смог вернуться на Красный остров один? 

Морлав Тейн приложил палец к губам, призывая Шайнару говорить тише.

- Ты мне лучше скажи, что ты делаешь здесь, Тень? У тебя задание в этих местах?

Девушка ничего не ответила и опустила голову.

- Похоже, что нет… - истолковал её молчание Магистр. - Неужели ты сознательно покинула Орден?

Шайнара подняла голову и кивнула. Она не видела смысла скрывать это от такого же беглеца, как и она сама, пусть даже и Магистра Высшего Круга.

Морлав Тейн долго и пристально смотрел на неё, а потом произнёс:

- В тот день, когда я встретил тебя, Шайнара, я не заблудился в морвийских лесах и не случайно тогда вышел на твою деревню… Мне был знак.

- Какой знак? О чём вы, Магистр Тейн?

- Называй меня здесь анахисом, Шайнара.

 Он встал, подошёл к выходу и, отогнув полог, указал на небо, на котором висел довлеющий над всем Алькон. 

- Этот знак. Теперь его видят многие. Но не многие могут понять.

Он вернулся на место и продолжал:

 - Много лет назад здесь, на Великих Равнинах, я встретил женщину. Она была слепа. Но ясно видела. И она сказала мне, что смерть с небес уже близко, и я должен найти морвийскую лилию, ибо она укажет путь к спасению. Я не понял тогда, что означали её слова, но я отправился на Морвийские холмы. Я искал там простой цветок, а нашёл тебя.

Шайнара слушала Магистра, но ей совсем не хотелось вспоминать тот день их встречи. Слишком много всего произошло с тех пор…

- Так почему ты покинула Орден? - поинтересовался Морлав Тейн, наливая ей в миску похлёбку из местного деликатеса – степных белоголовых скорпионов.

  Девушка выловила ложкой одного из них и вспомнила, как Рогул поведал ей, что в детстве он выкуривал таких скорпионов из нор с помощью медвежьего помёта. Он рассказал ей это в тот день, когда его покусали шорские осы, потому что он полез к ним за лекарством для неё…  Рогул… Он вырвал её из рук палачей…  Рогул… Он не дал солдатам надругаться над её телом… Рогул…  Он умел смеяться одними глазами… Рогул… А она…  она вонзила меч ему в сердце!

По её губам пробежала дрожь.  Горло сжала судорога. Глаза заволокло пеленой. Рука с ложкой бессильно упала на стол, расплескав содержимое.  Моралав Тейн не стал дальше вести расспросы. Он указал на лежак, который Шайнара могла занять, и ушёл. Девушка доползла до кровати, упала лицом на шкуру и беззвучно зарыдала…

 

 

Глава вторая. Калахари

Шайнара потянула за вымя. Животное шарахнулось в сторону, и девушка едва не получила по лицу копытом. 

- Ты не так делаешь, - Дора отодвинула Шайнару и показала, как надо. И кто бы мог подумать, что девушка, воспитывавшаяся в замке лорда, умеет доить шерстистого безука!

Морлаву Тейну принадлежало целых три безука, и в обязанности калахари входило ухаживать за ними, в том числе, стричь и доить. Предания варнов гласили, что когда-то один из Шестерых Огненных Богов, которого называли Ветрогривом, спустился к местным племенам и привёл с собой первого прирученного безука. С тех пор эти животные были неразрывно связаны с кочевниками.

Кожа безуков выделяла особую жировую смазку, которая позволяла им легко переносить изменчивый климат Великих Равнин. Однако смазка эта сильно воняла. Её запах въедался в кожу и волосы варнов. Именно поэтому высокомерные миртанцы и прозвали степняков «грязным народом».

Шайнара безропотно выполняла всё, что приказывал ей Морлав Тейн. Она готовила, убиралась в ухте, ухаживала за безуками, собирала лекарственные травы, делала мази и отвары. Магистр позволял ей читать его книги. В основном, они касались медицины, но встречались и сборники местных преданий, в самом частом сюжете которых описывалось противостояние Шестерых Великих Огненных Богов с Седьмым, прозванным Сокрушителем.

Варны считали себя детьми Ветрогрива, и свою связь с ним выражали через волосы. Они распускали их, собирали в пучки на затылке, заплетали в косы или укладывали иным способом, в зависимости от того, к какому событию готовились: свадьбе, похоронам, рождению детей, битве или инициации.  Когда Рогул ушёл из племени за Железным герцогом, он обрезал волосы и стал носить короткую стрижку, тем самым подчёркивая, что отверг предначертанный ему от рождения путь - стать вождём.

Морлав Тейн и Дора обучали Шайнару восточному языку и относились к ней тепло и доброжелательно, чего нельзя было сказать обо всех остальных варнах. Кочевники презирали отверженных - звание «калахари» было сродни самому последнему рабу. Калахари становились за обман вождя, за проявленную в бою трусость, за невыплаченный вовремя долг и за другие подобные проступки.  Все отверженные носили ошейники и имели отметку на левой щеке в виде треугольника. Они спали за пределами ухты, ели отдельно от остальных, мылись последними и выполняли самую грязную и тяжёлую работу в поселении.

Многие из них завидовали Шайнаре за то, что та одевалась в хорошую одежду, делила кров с дочерью целителя и ела с ней за общим столом. Сам же анахис при этом перебрался жить в ухту, где раньше размещал больных. Варны указывали Морлаву Тейну на недопустимость такого поведения. Они говорили, что иметь близкие отношения с калахари не достойно анахиса племени. Но тот ни на кого не обращал внимания, позволяя Шайнаре делать то, что другим отверженным было строго настрого запрещено.

И больше всего это злило Дастара. Брат Рогула не упускал ни одной возможности, чтобы указать новой калахари на её место. Первое время, когда девушка передвигалась по ухтюгу, над ней то и дело неожиданно раздавался щелчок его хлыста. Таким способом он направлял её, показывая, где той можно ходить и где нельзя. Дастар запрещал Шайнаре передвигаться не только по главной улице, как и всем остальным калахари, но и по некоторым боковым. И девушке приходилось делать в два раза больший круг, чтобы принести воды с единственного колодца в ухтюге.

Дастар оскорблял её, плевал в след, мог грубо оттолкнуть, если она случайно оказывалась на его пути и не успевала отпрыгнуть в сторону.  Но этим возможности его ограничивались. Командовать девушкой мог только тот, кто уплатил за неё «цену крови», а это был Морлав Тейн.

Однажды Дастар пришёл к анахису и выложил перед ним четыре шкуры гривастого оленя - самого ценного зверя по эту сторону Рудниковых гор. 

- Продай мне свою калахари, - попросил сын вождя.

Но Морлав Тейн отрицательно покачал головой.

Через неделю Дастар пришёл снова и выложил перед анахисом шесть шкур.

- Я хочу перекупить её «цену крови», - заявил он.

Но старик снова отказал, и брат Рогула ушёл ни с чем.

И в третий раз Дастар попытался выкупить Шайнару, предложив Морлаву Тейну цену, в четыре раза превышающую «цену крови», уплаченную тем за миртанку. Но целитель остался твёрд в своём решении, и Дастар сильно подивился такой настойчивости, ведь невдомёк ему было, что оба они: и калахари и анахис - отступники тайного Ордена, и связывает их гораздо большее, чем просто взаимная симпатия.

Шайнару же не тяготило само положение калахари: никто не мог сделать её жизнь хуже, чем она сама её уже сделала. Воспоминания о Рогуле не давали ей покоя ни днём, ни ночью. Она видела его каждый раз, когда закрывала глаза. В шелесте равнинных трав она слышала его голос. В прикосновении ветра к щеке чувствовала его прикосновение…

Всей душой она желала, чтобы ЕГО народ покарал её. Однако вместо этого её обратили в калахари.  Но это слишком малая цена за то, что она совершила. И оттого с каждым днём ей становилось всё хуже и хуже. 

По ночам Шайнара прокрадывалась к клетке того рыжего скалозубого волка, который пощадил её в яме. Девушка приносила ему вкусные кусочки, оставленные от собственной трапезы, и просунув руку сквозь прутья, угощала и гладила могучего хищника. А тот в ответ лизал ей руки.

Потом она садилась на землю, прислонившись спиной к клетке. Зверь приваливался с другой стороны. И так вместе они коротали время до утра, чувствуя тепло друг друга и разделяя одну боль на двоих…

 

 

***

Дочь Морлава Тейна многое знала об Ордене, но впервые видела перед собой настоящую Тень и её рукокрыла. Дора Гельдоранская до четырнадцати лет воспитывалась в замке, пока Магистр Отмеченных не выкрал её и не отвёз к варнам. Это случилось сразу после того, как он отправил Шайнару на Красный остров. 

Дора не сразу приняла новую для неё жизнь. Морлав Тейн рассказал ей, кем была её мать, которая умерла при рождении дочери, взяв перед смертью с настоящего отца той обещание, что девочка никогда не попадёт в Орден и не станет Судьёй. И Морлав Тейн выполнил его, когда пришло время.

Так Дора узнала, что на самом деле не является дочерью лорда Артода Гельдоранского, а её мать, Кассандра-сур, всю жизнь любила только одного человека. Со временем девушка привыкла к варнам, и отношения с отцом наладились. Специально заразив себя серой хворью, Морлав Тейн изуродовал свою внешность, чтобы члены Ордена никогда не опознали его. А вот каким образом он заставил своего рукокрыла вернуться на Красный остров, чтобы все его сочли погибшим, для Шайнары до сих пор оставалось загадкой.

А Дора выросла и встретила среди варнов свою любовь – смелого воина по имени Арджай. Они готовились к свадьбе, и девушка светилась от счастья. Шайнара тоже видела Арджая. Он часто приходил к ним в ухту и всегда высказывал неудовольствие по поводу того, что калахари находится внутри. Но Дора ласково обнимала его, что-то шептала на ухо, отводила на свою половину, задёргивала штору, и он обо всём забывал…

 

 

***

В ухте анахиса пахло чесночной горечью, от чего щипало в носу и слезились глаза. Накануне Морлав Тейн пробовал новый рецепт для мази, предварительно перевернув вверх дном все свои запасы в поисках одного единственного нужного ингредиента. И теперь Шайнара с самого утра наводила порядок во всех этих горшочках, баночках и коробочках. Она развешивала для просушки пучки трав под потолком, когда в ухту неожиданно влетел Магистр.

- Приготовь чистые повязки и воду! – бросил он на ходу девушке, а сам стал откупоривать зубами одну за другой различные бутылочки и нюхать их содержимое.

Шайнара отложила своё занятие и побежала исполнять приказ.

Вскоре в ухту внесли воина. На боку у него зияла рваная рана. Шайнара знала его - это был друг Арджая и Дастара. Его звали Истам. Ещё утром они все вместе покинули поселение и отправились на охоту. По традиции варнов, перед свадьбой жених должен подарить отцу невесты пять шкур различных животных, каждое из которых символизировало одно из качеств, необходимых хорошему кочевнику: ловкость, смелость, быстроту, хитрость и выносливость.

Арджай, Дастар и Истам славились как опытные охотники. По пути они наткнулись на редкого в этих краях мраморного кабана. Решив не упускать такую добычу, охотники погнались за ним. Но высшей доблестью у кочевников считалось взять такого зверя копьём, а не убивать из лука.  И Истам, спрыгнув с лошади, вступил в поединок с мраморным кабаном. Но тот оказался слишком проворным, и прежде, чем его поразило копьё, он сумел пырнуть соперника клыком и распороть ему бок.

Дастар и Арджай внесли раненого друга на руках и положили на нары. Морлав Тейн напоил Истама отваром опьяняющей травы и, приказав остальным варнам удерживать раненого, достал иглу и стал его зашивать. Шайнара всё это время находилась позади анахиса и подавала тому всё необходимое для работы. Когда Морлав Тейн закончил, он попросил всех покинуть ухту и дать раненому покой.

 К вечеру Истама начало лихорадить. Магистр поил его лечебными отварами, а Шайнара обтирала тряпкой. Утром жар спал, и варн пришёл в себя. Морлав Тейн приказал девушке сменить его повязки, а сам ушёл по своим делам.

- Отойди от меня, калахари! – вскричал Истам, когда девушка приблизилась к нему, держа на руках чистые бинты.

- Я просто хочу помочь… - Шайнара ещё не очень хорошо понимала язык варнов, но интонацию определяла безошибочно.

- Не прикасайся ко мне, калахари!

В ухту вошла Дора. Она молча взяла у Шайнары бинты и сама сделала раненому перевязку, а потом сказала ему:

- Тебе придётся смириться с её присутствием, Истам. Как и любому из вас. Я скоро покину ухту своего отца, и эта девушка заменит меня здесь.

- Но она калахари!

- Да. Калахари. Калахари, которая училась у лучших миртанских лекарей. Калахари, которая лучше любого из вас знает, как остановить кровь, срастить кость и залечить многие другие раны. Мой отец не случайно выкупил её жизнь. Он сделал дар нашему племени. И если такие, как ты, Истам, будете отвергать его, то вы просто глупцы. А глупцы долго не живут и не оставляют потомство…

Вечером Шайнара снова пришла к Истаму, и в этот раз он позволил ей сменить повязки, хотя взгляд его при этом по-прежнему выражал только презрение и отвращение. Но девушка не обращала на это внимания. Она молча сделала своё дело и ушла.

С тех пор многие варны побывали у Морлава Тейна. Слава миртанского целителя распространялась далеко за пределы главного ухтюга. Кочевники приходили к нему из самых отдалённых уголков Великих Равнин. Постепенно варны привыкли к калахари своего анахиса, и её присутствие перестало их оскорблять. Они попросту не замечали его, словно она была не отдельным человеком, а продолжением руки лекаря. Тихая, исполнительная и незаметная, словно тень, она помогала Морлаву Тейну в самых сложных случаях, а потом долго и чутко ухаживала за больными.

И только Дастара такое положение дел раздражало всё сильнее и сильнее...

 

 

***

Вскоре главный ухтюг откочевал на новое место. Здесь протекала мелкая узкая речушка. По осени она полностью пересыхала, но сейчас была полноводна, как никогда. Будучи миртанкой и Тенью Ордена, Шайнара привыкла содержать тело в чистоте. И когда Морлав Тейн посылал её собирать те или иные травы для лечебных настоек, она не упускала возможности лишний раз искупаться, отойдя от водопоя безуков немного вверх по реке.

Вернувшись после очередного такого купания, Шайнара увидела возле соседней ухты юношу. Он, закрыв глаза, сидел на коленях перед входом. Волосы его были распущены, и он подставлял их ветру. Дора пояснила, что этот молодой варн готовится к обряду инициации. С помощью волос он собирает силу Ветрогрива и наполняет сердце отвагой, ведь вечером ему предстоит битва с рыжим скалозубым волком.

Такой обряд проходили не все юноши, а только те, которые хотели поступить в обучение к воинам, отвечающим за личную охрану вождя. После победы над хищником такие молодые варны получали права взрослого мужчины и покидали родительскую ухту.

Когда степные народы кочевали, они из года в год останавливались на одних и тех же местах. Поэтому бойцовые ямы и холмы для наказаний им не приходилось обустраивать заново, а лишь немного приводить в порядок. Вот и сейчас для вечернего обряда инициации всё уже было готово, и вдоль стен ямы лежали кучи хвороста. Вечером их подожгут, и пока они горят, десятки пар глаз будут следить за поединком. Женщин смотреть на обряд инициации не допускали.

 Весь день Шайнара не находила себе места. Она то и дело украдкой проходила мимо клетки с волком, и тот, учуяв её, вскакивал с пола и смотрел в след.

А вечером в поселение прибыли два вождя из расположенных неподалёку ухтюгов. Каждый год они становились соседями Ара’Ченгора и приносили дары Верховному Вождю, а также совместно договаривались о проведении ежегодного праздника, посвящённого Ветрогриву.

Все варны вышли приветствовать гостей. И только Шайнара направилась в другую сторону и вскоре оказалась возле клетки с волком. Девушка осмотрелась по сторонам и, никого не заметив поблизости, отодвинула задвижку и открыла дверцу.

- Пожалуйста, пойдём со мной, - прошептала она своему лохматому другу.

Она очень боялась, что, обезумев от свободы, волк ломанётся не в ту сторону. Однако зверь оказался умнее, а может, он просто очень доверял девушке, но, когда она позвала его, он последовал за ней, как домашний пёс.

Шайнара подвела волка к окружной стене из телег и, махнув рукой, показала, что тому надо запрыгнуть на приставленные к стене колёса и перемахнуть через ограждение. Огромному хищнику сделать это было не сложно. Шайнара обняла на прощанье могучего зверя. Тот лизнул её в лицо и исчез за стеной…

 

 ***

Над головой раздался щелчок хлыста. Девушка обернулась и увидела Дастара.

- Как ты посмела открыть клетку, калахари?! – угрожающе прогремел он и снова щёлкнул хлыстом по воздуху.

Шайнара промолчала, и Дастар всё также хлыстом направил её к ухте целителя.

- Анахис! – крикнул варн.

Морлав Тейн показался на пороге.

- В чём дело, Дастар?

- Твоя калахари выпустила волка, приготовленного для инициации! Ты должен наказать её!

Морлав Тейн посмотрел на Шайнару и приказал ей войти внутрь.

- Если ты не можешь подчинить её, я сам это сделаю! – Дастар устремился за девушкой.

Но Морлав Тейн преградил ему путь.

- Я разберусь с ней, - ответил он сухо. – И заплачу племени за волка.

- Ты всегда будешь оплачивать её проступки, анахис?! – с негодованием воскликнул Дастар. -Калахари должна знать своё место! Особенно эта!

Морлав Тейн ничего не ответил, но и не отошёл с пути варна. Дастар с досады плюнул себе под ноги, развернулся и ушёл.

- Зачем ты выпустила волка, Шайнара? – спросил Магистр, вернувшись в ухту. - Тень не должна вмешиваться в обычаи восточных народов.

- Но я больше не Тень, - возразила девушка.

Старик покачал головой:

- То, что ты сняла плащ и покинула Орден, не значит, что ты перестала быть Тенью. Свет Единого Закона, зажженный в твоем сердце однажды, будет гореть в нём всегда, хочешь ты того или нет.   И Дух Ушедшей Тени, избравший тебя, останется с тобой до конца твоих дней...

 

 

***

Весть об освобождении Шайнарой хищника моментально облетела весь ухтюг. Обряд инициации отменили и перенесли на то время, пока охотники не поймают другого волка. Ара'Ченгор вызвал анахиса к себе для объяснений. А там, на площади, перед ухтой вождя, уже собрались недовольные варны во главе с Дастаром. И все они только и обсуждали невиданную дерзость миртанской калахари.

Когда же Морлав Тейн вернулся назад в свою ухту, его неподвижное лицо напоминало маску, грубо вырезанную из поеденного короедом дерева. Шайнара не знала, что сказал Верховный Вождь Магистру, но тот запретил девушке выходить этим вечером на улицу. И только поздней ночью, когда варны разошлись по своим жилищам, Шайнара выпросила у Морлава Тейна разрешение сбегать на реку, чтобы смыть с себя дневную грязь и пыль.

Река была длинной, но узкой. Девушка могла легко пересечь её от одного берега до другого всего за несколько шагов. А в самом глубоком месте вода едва доходила ей до груди.

Шайнара омыла тело и уже собиралась вылазить, как вдруг увидела Дастара. Он стоял на берегу и наблюдал за ней, а она даже не слышала, как он подошёл. И от этого ей стало не по себе. Девушка опустилась ниже под воду и стала ждать, когда он уйдёт, чтобы она смогла выбраться на берег и одеться.

Но Дастар не собирался уходить. Лунный свет падал на его скуластое лицо, высвечивая ликующе-злорадную ухмылку.

- Анахис выкупил только твою жизнь, калахари, - проговорил он и начал расстёгивать пояс.

Шайнара попятилась. Она поняла намерения варна и смутно догадалась, почему анахис выглядел таким хмурым после разговора с вождём и не выпускал её из ухты весь вечер...

  Тем временем Дастар разделся и спустился в воду. Он приближался медленно, смакуя каждый шаг, как хищник, жертва которого в ловушке и никуда уже не денется.

Шайнара отступала до тех пор, пока её спина не упёрлась в противоположный берег. Но, когда сын вождя был от неё уже в трёх шагах, она произнесла:

- Рогул говорил, варны знают, что такое честь…

Дастар остановился и замер. А потом глаза его вспыхнули.

- Честь воина, драль! - взревел он. – А у калахари нет чести! И не смей мне говорить о моём брате!

Он одним махом преодолел оставшееся расстояние и с силой развернул девушку к себе спиной.

- Он не должен был умереть от руки миртанской драли! - прокричал Дастар ей в ухо. - Он был слишком хорош для этого!

Однако в его голосе слышалась не столько ненависть, сколько плохо скрываемое отчаяние. Варн прижал калахари к берегу и грубо намотал её волосы на руку. Но девушка не сопротивлялась, не вырывалась, и вообще не делала никаких попыток освободиться. Тогда Дастар снова развернул её к себе лицом. Она не знала, что он хотел увидеть в её глазах, но, по всей видимости, увидел он не то, чего ожидал.  Его шрам над бровью побелел, а широкая ладонь то сжимала, то разжимала забранные в кулак женские волосы.  Пока, в конце концов, он не отпустил свою жертву и, не произнеся больше ни слова, вылез на берег, оделся и ушёл…

 

***

Многие холмы на Великих Равнинах были изрыты норами сарканов – степных падальщиков, размером с собаку. А когда те покидали свои дома, в подземных ходах поселялись белоголовые скорпионы, слюна которых приводила к образованию на стенах нор особой плесени рыжего цвета.  Эту плесень Морлав Тейн собирал и делал из неё сильное лекарство для очищения крови. Отогнать же скорпионов во время сбора плесени помогал дым от подожжённого сухого медвежьего помёта, который обладал едким специфическим запахом, и когда начинал тлеть, все насекомые, пауки и прочие мелкие твари стремительно разбегались прочь.

Шайнара, как губка, впитывала всё, чему учил её Магистр. Она уже разбиралась в местных травах и кореньях едва ли не лучше Доры. И Анахис перекладывал на свою калахари всё больше и больше обязанностей. Но девушка не замечала этого. Она смиренно работала с раннего утра до позднего вечера, погружённая в свои мысли. А Магистр так и не расспрашивал её больше о причине, по которой она покинула Орден.

Звание анахиса давало Морлаву Тейну право участвовать в советах вождя. А там, помимо всего прочего, часто обсуждались и дела Миртании. Всем, что Магистр узнавал о родных землях, он делился и с Шайнарой. Варны, побывавшие за Рудниковыми горами, много рассказывали о переменах, происходящих в Срединном Королевстве. И перемены эти были стремительны.

Карлем полностью излечил юного короля, за что получил особые привилегии при дворе. Но мало этого, Эрмино души не чаял в своём новообретённом кузене. И за короткое время Карлем, он же Азорт Талгат, сын Железного герцога, стал самым влиятельным человеком в Миртании.  Никто не смел перечить ему. За номинальной подписью короля, он издавал собственные указы.

Карлем заменил всех советников и министров на своих людей. Он добился почти безграничной власти. Но самое главное, он сдержал обещание, данное им на Красном острове при посвящении в Верховные Магистры - Орден вышел из тени.  Его члены больше не преследовались законом и даже наоборот: многие из них получили руководящие должности в королевской армии и стали ядром новой силы. Но не все подданные Срединного Королевства легко принимали эти изменения: некоторые лорды Миртании и Ручара отказались поддержать престол в лице Азорта Талгата и все его нововведения. И тогда в мятежные регионы были направлены люди в тёмно-синих плащах. Огнём и мечом они добились подчинения, окончательно и бесповоротно утвердив власть сына Железного герцога на всех землях от Рудниковых гор до Туманного моря…

 

***

Однажды Шайнара вышла за стену ухтюга, чтобы принести Морлаву Тейну драконий корень для новой настойки. Тот произрастал на южном склоне длинного холма, неподалёку от становища. Девушка шла, а тёплый ветер колыхал под ногами высокую траву с голубоватыми цветками, и та бежала волнами и шумела, как горный водопад. А в ясном небе описывал круги маленький рукокрыл. При появлении хищных птиц он сразу спускался на плечо хозяйки и доверчиво смотрел на неё большими глазами. Варны не обращали внимания на зверушку миртанской калахари. Только дети проявляли интерес к экзотическому животному. И Шайнара позволяла им разглядывать своего рукокрыла вблизи, сажая его на руку и угощая чем-нибудь вкусненьким. Но прикасаться к нему она никогда никому не давала.

Шайнара добралась до холма и достала из-за пояса небольшую лопатку, сделанную из кости. Выкопав нужный корень, девушка собиралась уже повернуть назад, как вдруг увидела, что на неё во весь опор скачут два всадника, а между ними болтается ловчая сеть. Повинуясь инстинкту, Шайнара бросилась бежать, но ей не удалось далеко уйти. Всадники поравнялись с ней, и сеть опутала её с головы до ног. Но нападавшие даже не остановились, а лишь сильнее натянули сеть между собой, чтобы добыча повисла в воздухе, и поскакали дальше.

Шайнара не понимала, что происходит. Всадники выглядели, как варны, но она не знала их. Они точно были не из её ухтюга. Зачем же они напали на неё? Однако костяная лопатка, которой девушка выкапывала драконий корень, всё ещё находилась у неё в руках, и Шайнара начала перепиливать ею сетку. Это оказалось непросто. Та плотно обвивала тело жертвы и сковывала движения. Но девушка не сдавалась и, в конце концов, ей удалось разорвать ячейки сети и освободиться.

Шайнара упала и больно ударилась о землю бедром. Всадники по инерции проскочили дальше. Девушка вскочила на ноги. Но бежать было бессмысленно: на бескрайней равнине не спрятаться. А преследователи уже разворачивали лошадей. Шайнара перехватила лопатку поудобнее и приготовилась к столкновению с нападавшими. Но те внезапно замедлили ход. Они смотрели поверх её головы, куда-то за спину. Шайнара обернулась и увидела, что к ним во весь дух приближаются пятеро варнов во главе с Дастаром.

- Эта калахари принадлежит моему ухтюгу, - крикнул сын Ара'Ченгора, притормаживая коня и вставая между девушкой и чужаками.

 - Что азары делают на землях варнов? – вторил ему Арджай, ехавший справа.

Чужаки замешкались. Они топтались на месте, но не думали уезжать. Похоже, их не пугало численное превосходство соперников. Один из нападавших полез за пазуху и достал сложенный вдвое листок бумаги.

- За эту драль обещаны хорошие деньги, - проговорил он хрипло. – На всех хватит.

Арджай подъехал к нему, взял листок и передал его Дастару. Но тот даже не взглянул на бумагу.

- Эта калахари принадлежит моему ухтюгу, - повторил он. – А вы нарушили границы.

- Брось, Дастар! – ответил второй чужак, назвав сына вождя по имени. - Она же калахари, а не свободная. И даже не из варнов. Ты только посмотри, сколько эти синие плащи обещают за неё! – он указал на листок в руках Арджая.

Тот снова протянул бумагу командиру, но Дастар не удостоил её взглядом.

- Сложите оружие, - обратился он к азарам, - за нарушение границы и попытку завладеть калахари племени, вы будете держать ответ перед Ара'Ченгором.

Чужаки переглянулись и достали изогнутые мечи. Никто из них не собирался сдаваться, и они устремились в атаку.

-Аррра! – закричал Дастар, пришпоривая коня.

- Ара! Ара! – подхватили боевой клич остальные варны.

 Завязался бой, и Шайнара еле успела отскочить, чтобы не попасть под копыта лошадей.

Азары и варны – два кочевых народа, населяющих Великие Равнины, во многом были похожи: они говорили на одном языке, проживали ухтюгами и пасли шерстистых безуков. Но в отличие от варнов, избравших среди Шестерых своим покровителем Ветрогрива, азары поклонялись Рудоплаву – богу, подарившему степным народам умение обрабатывать железо.

 Большинство наёмников, наводнивших Миртанию в последние годы, принадлежали к племени азаров. Они участвовали во всех делах, где хорошо слышался звон монет. И речь шла не только о боевых походах. Работорговля, убийства, похищения – всё это и многое другое не обходилось без азаров, беспринципных поклонников меча и денег.

Когда-то Шайнара, как и большинство миртанцев, не различала азаров и варнов между собой. Она называла их в лучшем случае восточными варварами, но чаще – «грязными народами». И только прожив среди варнов какое-то время, она поняла, насколько ошибалась. И не случайно Морлав Тейн, покинув Орден, пришёл именно к ним. Да и Дора обрела здесь второй дом.

Напавшие на девушку азары оказались хорошими бойцами, но не настолько, чтобы вдвоём противостоять пятерым. Арджай вытащил из стремян ноги одного из убитых, и тело того мешком повалилось на землю.

- Шакалье отродье, - сплюнул Арджай, забирая себе освободившуюся от седока лошадь.

- Возвращайся в ухтюг, - приказал Дастар  Шайнаре. – И передай анахису, что он у меня в долгу. И пусть больше не отпускает тебя одну за стены.

Однако азары далеко отвезли девушку от поселения, и Шайнара посмотрела на вторую свободную лошадь.

- Нет, - усмехнулся Дастар, проследив за её взглядом, - калахари запрещено ездить верхом. Бегом беги!

Он достал хлыст и щёлкнул им в воздухе. Шайнара рванула в сторону ухтюга, а варны, оставив трупы азаров на съедение падальщикам, лёгкой трусцой поехали следом. Дастар  виртуозно владел своим гибким оружием. Он прекрасно рассчитывал силу и расстояние. При желании, он мог разрезать хлыстом кожу, мог слегка обжечь, а мог щёлкнуть так, что только одежда колыхнётся, а до тела не дойдёт. Именно последним вариантом под одобрительные смешки соратников он и подбадривал бегущую перед ним калахари. И пусть это было не больно, а лишь унизительно, но каждый такой щелчок заставлял девушку невольно вздрагивать внутри.

 

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям