0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 3. Возрожденная (эл. книга) » Отрывок из книги «Хроники Трезура. Возрожденная (#3)»

Отрывок из книги «Хроники Трезура. Возрожденная (#3)»

Автор: Троицкая Алеся

Исключительными правами на произведение «Хроники Трезура. Возрожденная (#3)» обладает автор — Троицкая Алеся . Copyright © Троицкая Алеся

Вселенная может удивлять бесчисленное количество раз:

привыкнуть к этому невозможно, и устать… не получается.

 

Глава 1

Вечность или бессмертие.

Кто я?

Где я?

Почему я все еще существую?!

 

 

Я ощущаю, что нахожусь вне времени, вне пространства, и это состояние не имеет ни начала, ни конца, как образ неостановимого времени. Материальный мир за гранью, в недосягаемости, я хочу уловить его, дотянуться, но сил нет. Нет желания бороться, вырвать свое существование из холодных лап безысходности и вернуться к свету и теплу. Теперь я могу себя определить как нескончаемую неизменность, возникающую за пределами смерти. Хотя, если подумать, я не умерла, как умирают обычные люди. Я просто перестала существовать, затерявшись в мгновении вечности. Я, наверное, должна была угаснуть полностью, но что-то, что не дает мне покоя, не отпускает меня. Не дает мне сгинуть полностью. Незримый, практически неуловимый образ человека, а может быть, просто видения, мешает моему существу разрушиться и исчезнуть...

 

***

Мой висок подвергается сладостной пытке. Теплые губы касаются его легко, практически неощутимо. Хорошо читая пробуждающуюся реакцию моего сонного тела, опускаются ниже, рисуя мокрую дорожку прямо до моих губ. Непринуждённо обводят их, отчего тело получает легкий электрический импульс, заставляют хотеть чего-то большего. Из моей груди вырывается протяжный выдох.

А тем временем поцелуи спускаются ниже по подбородку, уходя в область моей, по ощущениям, обнаженной груди. Пытаясь не выскользнуть из оков сна, я, не размыкая век, подаюсь навстречу умелому языку, который уже облюбовал мой левый сосок.

Я запускаю руки в густую шевелюру и неосознанно заставляю нарушителя моего спокойствия теснее прижаться ко мне. Остро ощущаю его наготу и силу его желания, вдавливающуюся в мое бедро. На выдохе из меня вырывается целая череда поощрительных и сладостных стонов.

– Велиар… Если бы я только знала, что умру и попаду в рай, я бы давно себя прикончила...

В ответ я слышу гортанный смешок, а после получаю укус, который заставляет меня прогнуться в пояснице. Все мое тело охватывает дрожь. Реакция организма резкая и неумолимая: грудь наливается и тяжелеет, а жидкая лава, которая в данную секунду заменяет кровь в моем организме, от сладостной пульсации заставляет либо сильнее сжать ноги и спрятать чувствительное место, к которому уже тянется жадная мужская рука, либо полностью отдаться на милость победителя и позволить без остатка снести мне крышу.

Под небольшим давлением я всё-таки позволяю руке проскользнуть ниже и проникнуть в меня пальцами. От головокружительных ощущений я издаю звук, похожий на рычание, высказывая в нем экстаз и мольбу ни в коем случае не прекращать ласки. И получаю в ответ поощрительный поцелуй, заглушающий мои стоны.

– Велиар, пожалуйста…

Терпеть сладостную пытку больше нет сил. Умелые пальцы так хорошо знают мое тело и реакцию на определенные движения, что пик наслаждения уже рядом. Я, как утопающий, хватающийся за соломинку, вцепляюсь в плечи парня, вонзив в него свои ноготки. Я думаю, что вот-вот умру снова, если сию же минуту не получу желаемого, поэтому начинаю помогать своими бедрами, чтобы поскорее избавиться от быстро растущего напряжения.

Я так поглощена мужчиной, творящим с моим телом что-то невообразимое, что не сразу соображаю, что к нам присоединилась еще одна рука. Третья, которой теоретически быть не должно. Рука не менее голодная, чем две предыдущие. Она по-свойски движется от моего бедра к округлостям груди, на секунду, как бы невзначай, задевает сосок, а после огромной пятерней хватает меня за подбородок и притягивает к не менее голодным и горячим губам. Я тону в жадном неистовом поцелуе, более грубом и требовательном, едва не подавившись умелым языком. И в этот момент, получив первый в своей жизни оргазм, распадаюсь на атомы, на тысячу частиц, и на пике наслаждения широко раскрываю глаза...

 

***

– Госпожа, послушайте…

Шок и неверие скрутили мои внутренности в тугой узел, и я со всей силы запустила хрустальным светильником в кареглазого адониса.

– Госпожа, вам плохо? Я сделал что-то не так?

Явное недоумение в голосе и во взгляде парня заставили меня покраснеть еще больше. Я ухватилась за непонятную металлическую штуку и с яростью запустила в него, не забывая при этом придерживать простыню, прикрывавшую мое тело. А самое главное, стараясь сильно не пялиться на обнажённые достоинства мужчин, которые упорно маячили перед глазами, не умаляя красоты и совершенства хорошо сложенных тел. Да что греха таить – не просто тел, а рельефных тел отборных самцов, машин для женских утех, от которых за версту несет тестостероном, вожделением и сексом.

Но мне это все уже безразлично, картинка перед глазами плывет. Без предупреждения, словно огромный камнепад, на меня обрушились воспоминания… и не какое-то одно, а все сразу. Весь тот ужас, что я пережила. Опыты… боль… страдания… и смерть Велиара!

– Убирайтесь прочь!!!

– Госпожа…

– Велиар… что ты натворил?!

– Она бредит.

– Убирайтесь… убирайтесь вон, в ад… хоть к самому дьяволу! Оставьте меня!

Воспоминания мучительно терзали душу, разрывая ее на мелкие кусочки. Я стала задыхаться. Хватала ртом воздух, но он как будто исчез...

– Госпожа, скажите, где болит? – Второй мужчина, сероглазый, приблизился ко мне, пытаясь предложить помощь. Я кинула на него яростный, полный боли и гнева взгляд, от которого сама бы отшатнулась. «В сердце… внутри… в душе! Болит везде!»

– Если вы сейчас же не уберётесь к черту, я вас убью!

В моем голосе было столько холодной ненависти и стали, что они оба съёжились и виновато опустили головы. Мне тут же захотелось сказать, что мне жаль, но слова не обрели форму: из горла вырвались только всхлипы и дикие, пока еще сдерживаемые рыдания. Фантомная боль огромными когтями разрывала мою плоть, и я издала протяжный крик, сгорая в пламени ужасных воспоминаний.

– Прочь! – словно раненный зверь взревела я, чувствуя, что мой мир пошатнулся и начинает превращаться в руины. – Ненавижу!!!

Не говоря больше не слова, меня как пушинку подхватили чьи-то руки и снова уложили на кровать. Даже мои яростные попытки не допустить этого ни к чему хорошему не привели. Я металась в агонии души и тела, пытаясь избавиться от боли и уйти в забвение. Не помнить… не ощущать… не испытывать… умереть! Забыть кровоточащую рану размером с Вселенную!

– Что ты уставился? Немедленно приведи Славдия! – крикнул мужчина кареглазому парню, который от страха потерял не только дар речи, но и желание двигаться.

– Да… конечно, – заикаясь, произнес тот.

– Нет! Не надо, стой! – Я со всей силы вцепилась в его руку и, заглянув прямо в глаза незнакомца, еле слышно произнесла: – Пожалуйста, никого не зовите. Умоляю!

Моя хватка ослабела, и меня начал затягивать черный водоворот...

 

***

Второе пробуждение в новой реальности кардинально отличалось от первого. Нет, не тем, что вместо двух парней сейчас со мной рядом находился один, тот, который меня укладывал на кровать и пытался успокоить, а тем, что я чувствовала себя вселенским мусором, который по ошибке забросили не в то ведро.

Хуже и быть не могло. Я лежала и смотрела в потолок невидящими взглядом, так как, куда ни посмотри, я везде видела картинки из воспоминаний… как в немом кино… ужасные черно-белые воспоминания. Я не хотела их видеть, но они были навязчивыми и повторялись снова и снова, как будто зацикленные.

Наверное, прошла вечность, прежде чем я почувствовала нежное прикосновение к своей руке. Но не отреагировала.

– Госпожа, как вы себя чувствуете?

Я молчала.

Мужчина придвинулся ближе, пытаясь заглянуть мне в глаза, которые я тут же закрыла.

– Госпожа, поговорите со мной. Так нельзя, вы уже вторые сутки без чувств, я не могу больше врать вашему брату и говорить, что все в порядке. Я должен знать, что происходит.

«Надо же, всего два дня прошло. Жаль, что не тысяча лет и мне не пора умирать»

Я вновь закрыла глаза и больше не реагировала на попытки привести меня в чувство.

Через некоторое время мужчина сдался и, прижав меня к своей груди, начал шептать мне на ухо что-то успокаивающее. Не знаю, почему, но меня не коробило от его прикосновений, мне не было жутко от чужого голоса. Мне было безразлично. Прекрасное состояние безразличия. Это лучшее, что могло сейчас со мной произойти. Я позволила себя убаюкать, но ровно настолько, чтобы не уснуть, а проанализировать ситуацию, в которой я оказалась. Неуверенная в себе… в своем теле… и в своем новом мире.

Каким-то способом я смогла выбраться из небытия, о котором практически ничего не помнила, смогла подавить волю нынешней Миры и благополучно занять ее место. Как иронично! Надеюсь, из-за этого у меня не будет раздвоения личности и голос внутри не начнёт вести со мной задушевные беседы, а в худшем случае – подавлять мою личность!

Я горько усмехнулась. Мирослава из нынешнего мира, ты здесь? Я зажмурила глаза сильнее и стала прислушиваться к внутренним ощущениям, уходя глубже в себя. Но, на мою радость или беду, внутренний голос молчал. Никакой другой сущности, кроме меня, здесь и сейчас не существовало.

Хотя… на секунду мне показалось, что что-то странное и темное шевельнулось во мне, типа сгустка энергии, который мне не принадлежал. Может, всё-таки что-то осталось от прежней хозяйки? Более тщательно проанализировать свои ощущения я не смогла, так как энергетический поток исчез так же быстро, как и появился.

Я тяжело выдохнула. Видимо, сбой в истощенном организме.

Интересно, обрадует ли факт подмены мою новую семью?

Почему-то однозначного ответа на этот вопрос я дать не смогла. Если представить, что Айвена примерно триста лет знала одну сущность по имени Мирослава, любила ее, холила и лелеяла, то как она отнесётся к тому, что вроде бы такая же, но совершенно другая душа заняла ее место? Можно ли меня в полном смысле слова назвать ее дочерью? А может, я ничем не буду отличаться от прежней Мирославы. Может, я и есть она, только с прибавившимся багажом знаний. Перебирая и исследуя свои ощущения, я поняла, что памяти об этом мире и о том, чем жила и какой была Мирослава до момента моего вселения, нет и в помине. Вернее, кое-какие аспекты ее жизни я уже успела узнать…

Я с укором и неприязнью покосилась на мужскую руку.

Я понимаю, что за триста лет та Мирослава уже давно перестала быть девочкой, но чтобы спать сразу с двумя мужиками, это надо быть конкретной шлюхой! Хотя не мне ее судить. Во-первых, я сама чуть не стала жертвой безрассудной похоти, а во-вторых, может, триста лет – это не благо, а наказание, и каждый развлекается в меру своей фантазии.

А вообще мне наплевать! Я не собираюсь заставлять себя жить и заставлять кого-то принимать меня в семью. Я хочу лишь одного: покоя в душе и в чувствах. Главное – найти способ. Из моих глаз брызнули непрошеные слезы, и, сжавшись в комочек, я начала заливать подушку и руку мужчины своим горем.

Тут же мужчина за моей спиной напрягся, а после, тихо выругавшись, резко перевернул меня на спину. Теперь я не пыталась сопротивляться и лежала безвольной куклой. Безвольной ревущей, стенающей куклой.

Но долго это не продолжалось, так как резкая и довольно болезненная пощечина заставила меня задохнуться и прийти в себя.

– Сейчас же прекрати истерику! – велел мне мужчина.

Я тряхнула головой, не понимая, кто это и что ему от меня нужно, нахмурилась, но рыдать прекратила.

– Так-то лучше, – испытав явное облегчение, произнес мужчина, выпуская меня из своих объятий.

Внимательный взгляд его серых глаз с серебряными искорками начал меня напрягать. И тут я осознала, что все еще абсолютно раздета, лишь тонкая простыня скрывает меня от его хмурых и задумчивых глаз. Поменяв испуганное выражение лица на бесстрастное, я, придерживая простыню, поднялась с кровати. От бессилия и полного истощения меня покачнуло, и мужчина поспешил меня поддержать, но я остановила его взглядом и, превозмогая боль в осипшем и пересохшем горле, произнесла:

– Прошу, оставь меня, мне нужно побыть одной.

Мужчина тоже поднялся и настороженно поинтересовался:

– Вы уверены, госпожа? – Он протянул мне руку, но я шарахнулась от него, как от огня.

– Да! Прошу, уйди.

– Но…

– Уйди!!! Что непонятного в моей просьбе? – Я непонимающе моргнула, удивляясь внезапному порыву агрессии, и потрясла головой.

Мужчина нахмурился и кинул на меня оскорбленный взгляд. Я лишь плотнее закуталась в простыню, которая уже стала мне родной.

– Как пожелаете, госпожа. Простите за пощечину.

Сероглазый мужчина покинул мою спальню. После его ухода я вновь забралась на кровать и стала выплакивать все, что еще осталось на душе.

 

 

Глава 2

 

Прошло три или четыре дня после того, как я добровольно заперлась в своих покоях, жалея себя и баюкая свое горе. Странно, но за эти дни ни Айве, ни Славдий не соизволили меня навестить. Хотя позже я узнала, что Айвена все это время отсутствовала и не была в курсе происходящего, а Славдий так был занят собой и своими, пока непонятными для меня делами, что не находил времени для дружеского визита.

Мое одиночество начало меня потихоньку съедать. Я осознала, что порой веду беседы с несуществующими людьми – в основном, с Велиаром. Я пыталась рассказать ему все, что не успела до его исчезновения, поведать ему то, что было для меня важным, и раскрывала ему свои самые потаенные желания. В этот момент мне было так комфортно и уютно в своем вымышленном мире, что я практически не замечала сероглазого мужчины, который был моим единственным слушателем, остающимся в тени и безучастным к моим причудам. Наверное, главная его задача сводилась к тому, чтобы не дать мне наложить на себя руки, но все равно его присутствие стало для меня маяком спокойствия.

Иногда я приходила в себя, в основном, когда сероглазый меня кормил, и тогда серьезно задумывалась о его участии в моей жизни. Однажды я даже нашла в себе силы полюбопытствовать, как его зовут.

– Асмодей, – коротко ответил он, и на этом наш диалог закончился.

Интересно, кем он был для той, другой Миры? Другом? Просто любовником? Может быть, мужем… хотя вряд ли. Могу поспорить, что такой мужчина, будучи ее мужем, не стал бы делить ее с другими. Но долго я об этом не размышляла: когда прием пищи закончился, я вновь закрылась, уйдя глубоко в себя, и уже не реагировала ни на какие раздражители извне.

Поднявшись на ноги, которые затекли настолько, что пришлось пару минут морщиться от неприятных ощущений, я подошла к длинному узкому окну, из которого меня поприветствовал своим великолепным видом Перлитовый город. Величественный, неизменный, превосходный и непревзойденный, во всем своем однообразии белого. Ирония судьбы заключалась в том, что мои покои занимали одно из тысяч помещений в самом сердце «Цитадели зла». А значит, то, что раньше было моей тюрьмой, теперь стало моим домом. Воспоминания о тех жутких вещах, которые вытворял с моим телом и разумом Астар, заставили мое сердце в сотый раз учащенно забиться. Но не более.

На пятые сутки мой разум стал более отчетливо воспринимать действительность, так как я первый раз за все время ощутила болезненный укол и поморщилась:

– Ай!

Я недоуменно взглянула на Асмодея, который держал в руках пустую ампулу, а потом перевела взгляд на свое предплечье, где в месте инъекции выступила капелька крови.

– Что ты мне вколол? – Я попыталась проморгаться, но картинка не исчезла и навязчивый мужчина тоже.

– Можете считать, что это витамины.

– Где-то я это уже слышала. Но зачем?

– Чтобы вам стало легче.

Я издала иронический смешок и попыталась оживить вялотекущие мысли.

– Госпожа, присядьте.

Я повиновалась и потрогала предплечье, где оказалось целое скопление проколов от иглы.

– Госпожа, вы понимаете, что я говорю?

Я кивнула, думая, что мужчина явно не в себе, раз задает мне такие вопросы.

– Конечно, ты похож на примата, но да, я понимаю, что ты говоришь, – с раздражением бросила я.

Но Асмодей не обиделся.

– Хорошо. А вы помните, что с вами было?

– Я не пойму: ты дежурный психолог, что ли? Конечно, я все помню. – Я на секунду замерла. – Ну… практически все.

– Препарат, который в течение нескольких дней я вам вводил, должен помочь справиться с негативом.

– С негативом? Ты так это называешь?!

– Хорошо. Я вижу, сарказм к вам вернулся, а это лучший из признаков того, что вам уже лучше. Я могу оставить вас на пару минут, чтобы принести еду?

– Конечно. – Я безразлично пожала плечами, вернувшись к пейзажу за окном.

За моей спиной Асмодей с облегчением выдохнул. И поспешил выйти.

А я четко осознала, что с этого момента началась моя новая жизнь.

 

***

Когда дверь за мужчиной закрылась, я, более не терзаемая своими демонами, решила оглядеть свои новые покои. В интерьере все кричало о баснословной и бездумной роскоши. Стиль его подразумевал имитацию обстановки замков средневековой Европы: высоченные потолки больше трех метров, люстры художественной ковки, которые хорошо освещали жилое пространство, но недостаточно для того, чтобы полностью рассеять сгустившиеся под потолком и в углах тени. Стены имитировали природный камень, а пол был покрыт плиткой, стилизованной под гранит. А может, это и был натуральный гранит – встать на колени и проверить желания не было.

Я не сильно разбиралась в тонкостях дизайна интерьера. Но кто бы ни приложил руку к обустройству внутреннего убранства помещения, у этого человека было четкое знание предмета и безупречный вкус. В итоге создавалось впечатление невероятно стильного и изысканного интерьера.

Все еще с трудом переставляя ноги, я стала обходить свои владения, осторожно дотрагиваясь практически до всего, до чего могла дотянуться. Старинные книги в толстых кожаных переплетах, написанные на непонятном языке, занимали огромный стеллаж, уходящий до потолка. Стол из черного дерева размером с целую комнату, был покрыт мелкими трещинами, говорящими о том, что ему лет примерно столько же, сколько должно быть и мне в этом мире. «Старичок!» – ласково обозвала я его и направилась дальше к причудливым безделушкам: статуэткам, вазам, фарфоровым куклам, занимающим отдельную нишу в огромном шкафу.

Я взяла одну куклу в руки и, со скучающим видом покрутив, вернула на место.

– А вот это уже что-то! – За куклами расположилось целое пастбище коней, вырезанных из цельных кусков золота.

– Золото... Ну, надо же, какое расточительство! – Я обвела ленивым взглядом, по меньшей мере, сотню скакунов размером с мой кулак, застывших в разных позах. – Но прикольно.

Не знаю, что вколол мне Асмодей, но то, что это помогло вернуть мне позитивный настрой, безусловно, не могло не радовать. Самый момент, чтобы весело присвистнуть… но вместо художественно свиста я издала звук сдувающегося шарика, разбрызгивая слюни. «Определенно, нужно найти человека, который меня обучит этому делу!» – пробурчала я себе под нос, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Принцесса!

От громкого оклика я подпрыгнула и выронила лошадь, но тут же ее поймала своей голой стопой и громко, почти непристойно выругалась. В голове сделала пометку: впредь не ловить падающие тяжелые предметы ногами, это оооочень больно!

Я резко обернулась и увидела быстро приближающегося ко мне мужчину.

Зеленые глаза искрились радостью, ленивая, я бы сказала, богемная улыбка освещала каждую черточку приятного, чисто выбритого лица. А волосы того же оттенка, что и у меня, были выбриты на висках и собраны на макушке в длинную тонкую косу с вплетенными в нее черными бусинами, которая покачивалась при каждом шаге.

У меня буквально отвисла челюсть.

– Сестренка, что это с тобой? – Он насмешливо осмотрел нижнюю часть моего лица и пальцем захлопнул мне рот. Потом, небрежно подобрав ненавистную лошадь, хлопнулся на стул, водрузив свои ноги в тяжелых и грязных ботинках на антикварный стол.

Проглотив целый айсберг чувств и эмоций, вызванных появлением моего брата, я сдавленно пропищала:

– Слава…

Я смотрела и не могла поверить в то, что парень, сидящий напротив меня, это тот же Славдий, что и в моем прошлом. Только этот мужчина кардинально отличался от того, первого. Помимо великолепной внешности, на которой Астар не оставил отпечаток в своих лабораториях, Слава по состоянию ауры и текущей в нем энергии был совершенно другой. Задолго до того, как он меня поприветствовал, я его почувствовала. Его энергию, его силу. Буйную и всепоглощающую. Если раньше, в другой реальности, всполохи этой силы больше походили на мелкие брызги, то теперь это был океан. Безграничный, переполненный океан, мощный и неукротимый!

Осознание того, что с этим Славой не случилось тех ужасов, которые готовил для него Астар, наконец, скинуло с моей души такой огромный булыжник, что мне захотелось плакать, а самое главное – обнять брата. Несмотря на свой неприглядный, почти обнажённый вид, я подошла к Славе и бросилась ему на шею, из-за чего он чуть не свалился со стула, на котором балансировал.

Его тело под моим натиском напряглось, а сам парень в замешательстве замер. И посмотрел на меня, как на пришельца с другой планеты.

– Эмм… сестренка, это какая-то жалкая попытка меня убить. В следующий раз вместо удушения попробуй подсыпать мне яду.

Я всхлипнула и смущенно попятилась, любуясь им уже без ужимок:

– Ты очень красивый.

Слава буквально поперхнулся словами, которые были готовы слететь с его языка, откашлялся, но быстро взял себя в руки и криво ухмыльнулся:

– Хм, говори мне это почаще, люблю подхалимов. – Он озорно мне подмигнул. – Кстати, не объяснишь, почему с утра я должен лицезреть унылого члена твоей личной охраны? – Его бровь вопросительно изогнулась, а его энергия стала осторожно меня ощупывать. Странное покалывание прошлось от пальчиков ног до макушки и исчезло так же быстро, как и появилось. При этом Славдий подозрительно прищурился, и я ненароком испугалась, что вот сейчас начнутся вопросы, на которые я еще не готова была ответить.

Но мои опасения не оправдались. Славдий вернул своему лицу беззаботное выражение и, как бы между прочим, бросил:

– Ты какая-то несобранная и расстроенная. Что послужило тому причиной? Тебя посмел обидеть один из твоих рабов? Или ты плохо питаешься? – Он внимательно вгляделся в мое лицо. – Не стоит, зеленый цвет тебе не идет, – неожиданно засмеялся мужчина. И от этого смеха и тона, каким он говорил, мне стало неуютно. У меня сложилось такое ощущение, что Слава вообще не знал, что я практически неделю не покидала эту комнату.

Чтобы разорвать охватившую меня скованность, я поинтересовалась:

– А как у тебя дела, что нового?

Слава тут же активизировался. Наверное, этого вопроса он ждал больше всего.

– О, великолепно! Я побывал в Нисейне, Бейрейне и Мулинесе.

Я даже не представляла, что это, и просто молчала, ожидая продолжения.

– В Нисейне я участвовал в параде в честь урожая. Ммм… там делают невероятные вина, а какая у них изысканная еда! – Слава причмокнул, выражая этим высокую оценку. – В Бейрейне я насладился прекрасной охотой. – Он лениво улыбнулся и откинулся на спинку стула. – Знаешь, в этот раз рабы были не слишком прыткие и охота закончилась быстрее, чем я ожидал. – Поддельная грусть коснулась его лица. – Надеюсь, в следующий раз этот олух Вахрам постарается лучше, иначе сам окажется на месте дичи.

Я непонимающе тряхнула головой, шокированная его словами:

– Ты что, охотился на людей?!

– Ну да, – пожал плечами мой брат и снова подозрительно прищурился: – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я быстро закивала, пряча в себя поглубже эмоции ужаса.

– Кстати, я предупредил тамошний сброд, что на воскресной охоте ты ко мне присоединишься. – Циничная улыбка озарила лицо моего брата, и у меня по телу пробежали мурашки. – Ну, а в Мулинесе я перетрахал всех девственниц. – Слава самодовольно потянулся и закатил глаза, предавшись приятным воспоминаниям. – Правда, одна сучка так сильно сопротивлялась, что пришлось ее успокоить… – он дико загоготал, – …навечно! Но не переживай, сестренка, перед этим я всё-таки успел ее объездить.

Вот теперь мне стало совсем нехорошо. Я судорожно вцепилась в стол, надеясь, что ноги меня не подведут.

– Бл…ь! Эти воспоминания… – Слава резко поднялся со своего места, и стул, на котором он сидел, с грохотом отъехал в сторону. – Прости, сестренка, мне нужно срочно кого-нибудь поиметь, иначе я взорвусь.

Славдий подошёл ко мне и наклонился, чтобы оставить поцелуй на моем лбу. Но я отпрыгнула от него так рьяно, что чуть не упала.

– Нет, всё-таки ты какая-то несобранная, – улыбаясь, протянул парень и направился к двери. – Не знаю, что с тобой происходит, но надеюсь, суд быстро вернет тебе настроение. Через два часа жду тебя на конюшне.

И, весело бормоча себе под нос «Малине, Малине, я иду к тебе…», Славдий меня оставил.

 

***

Прекрасно! Неужели это то, о чем я мечтала – узнать, что мой брат чудовище?! Я опустилась на стул, на котором сидел Слава, и громко, в голос, засмеялась, не справляясь со своими новыми эмоциями. Как такое произошло? Что могло послужить причиной того, что он превратился в такого недалекого извращенца и изверга?!

– Не-е-ет… нет… нет, это не может быть мой брат! Демон – да! Демон, который забрал душу моего брата, но не он сам. Это не тот парень, который самоотверженно защищал всех и вся. Нет… нет, это не тот заботливый человек, для которого чужая жизнь была бесценной. Абсолютно нет. Это точно демон, воплощенный в теле моего брата. Да! Другого и быть не может… Боже мой, что же это такое? – Я устало потерла лицо руками. – Может, мне все почудилось и я неправильно расценила ситуацию? Да! Так оно и есть. Мне просто нужно узнать Славдия получше. Наверняка это все мои домыслы. Пока то, что он говорил, больше похоже на какую-то игру или шутку…

Конечно, даже речи не шло о том, чтобы ему все о себе рассказать. В этом плане мне нужно было быть внимательнее и осторожнее. Это новый мир, и пока я во всем не разберусь, я не имею права рисковать. Внутренняя неуверенность меня поддержала.

Я недовольно поморщилась. Врать я тоже долго не смогу. Я положила голову на холодную поверхность стола. Душевная борьба заставила меня вести внутренний диалог.

– Мира, я знаю, что тебе не очень хочется, но тебе нужно поговорить с Айвеной и все ей рассказать. Она тебе поможет со всем справиться.

– Угу…

– Хотя… нет, сначала наведайся на Землю и убедись, что с четой Миридовых и их дочерью Лидой все хорошо. А после поговоришь с Айве.

– Возможно…

– Нет, все равно придётся сначала встретиться с Айвеной и попросить у нее медальон. Без него не прыгнуть на Землю. – Я резко поднялась на ноги. – Значит, разговора с Айве не избежать...

Я натянуто улыбнулась. Все будет хорошо, и никак иначе.

Я стремительно направилась обратно в спальню, где, по моим предположениям, должны были находиться мои вещи. Но, не рассчитав последствий моей прыти, споткнулась и с размаху рухнула на колени.

– Ну ни минуты без происшествий! – чертыхнулась я, отплевываясь микробами, которые предположительно могли попасть мне в рот после поцелуя с отполированным полом. Потом, прихрамывая, добралась до ненавистной спальни, в которой все было пропитано сладостным грехом.

Только сейчас незатуманенным взором я смогла осмотреть помещение, и во рту опять пересохло. Зеркальные и матовые поверхности окружали кровать, которая стояла в самом центре. Деревянные столбики, которые поддерживали тяжелый тёмно-синий балдахин, были покрыты резьбой – не просто цветочки и бабочки или витиеватые узоры, а самые откровенные позы занимающихся сексом людей. Бесстыдности, которым могла позавидовать сама Камасутра.

– Нет слов!

Наконец, перестав с отвращением разглядывать резьбу, я заприметила то, что заставило меня замереть на месте: к изголовью кровати на длинной цепи крепились тяжелые узорчатые наручники, от вида которых я почувствовала, что становлюсь красной, как маков цвет.

Я пересекла помещение, оказавшись по другую сторону от широченной площадки для разврата, и мельком заглянула в ящик прикроватной тумбы.

– Ох!

Предметам, находящимся там, мог позавидовать любой маньяк, повернутый на сексуальных утехах, или гинеколог извращенец. Я даже боялась представить, для чего нужны все эти блестящие металлические штуки и когда в последний раз все это использовалось. Надеюсь, не в ночь перед моим появлением в новой реальности. И почему я сейчас чувствовала себя так, словно надо мной надругались?!

Мои плечи поникли, но потом я взяла себя в руки. Ничего, с этого дня все в моей жизни поменяется, а то, что происходило до и не со мной, вернее, происходило с моим телом, но без моего разума, не имеет значения. Нужно просто с этим смириться и начать все с чистого листа. А при первой возможности попросить обслугу от всего этого избавиться. Сама же я к этому ни за что в жизни не притронусь. Кто знает, в каких местах побывали эти штуки и какой биологический материал на них остался!

– Отвратительно! – Меня еще раз передернуло, и я вернулась к своей первоочередной задаче: найти одежду и заодно принять душ, который был мне жизненно необходим.

 

Вода вокруг меня пузырилась и плескалась, окутывала и расслабляла.

Оказалось, что в моем распоряжении находится целая купальня. Другого определения я ей дать не могла. Огромный, встроенный в пол резервуар был наполнен теплой водой, источающей тонкий, но терпкий аромат сандала. Лепестки красных и розовых роз плавали по поверхности, создавая дивное впечатление. Снизу из каких-то невидимых труб поднимались пузырьки, расслабляя мышцы и приводя мои чувства в равновесие.

Резервуар был настолько большим, что я могла свободно плавать от одного края до другого, что я с удовольствием и делала. Правда, пару раз, полностью погрузившись под воду, я случайно глотнула воды; дико кашляя и отплевываясь, я убедилась, что на вкус вода не такая прекрасная, как на взгляд и запах: ароматические добавки делали ее горьковато-противной. Надо будет пожаловаться на такое безобразие. А то вдруг в следующий раз я захочу утонуть, и что? Я должна буду захлебываться горькой гадостью? Нет уж, увольте: если тонуть, то только в сладком сиропе!

Я откинула влажные волосы с лица. Хотя нет, от сладкого сиропа меня, скорее всего, стошнит, и это явно помешает моим планам. Ладно, сделаю в голове пометку: в ближайшее время – никаких игр в утопленников!

Разобравшись с мыслями по поводу ближайшего будущего, я на возрастающем позитиве ополоснулась под мини-водопадом и направилась прямиком в гардеробную, которая находилась в соседней комнате с «пыточной» – так на время я решила окрестить свою спальню, пока в ней находились все эти железки, наручники и бог знает что еще. Называть ее спальней не поворачивались ни язык, ни совесть.

Удивительно, но в гардеробной все было готово к моему приходу. Кто-то невидимый приготовил мне наряд, повесив его на видное место перед огромным зеркалом.

Я пребывала в легком недоумении: иметь собственный мини-маркет, под завязку набитый одеждой, да не просто одеждой, а одеждой моего размера, было, по меньшей мере, забавно. Хоть я никогда и не была помешана на шопинге, и мне не срывало крышу по поводу шмоток, как, например, Лидке, определенно, такое изобилие вещей затронуло в моей душе невидимые струнки вожделения. Я в предвкушении потерла ладошки, чувствуя себя хулиганистым чертенком.

С любопытством пробежав взглядом по множеству отсеков с одеждой, я подошла к зеркалу и вернула свое рассеянное внимание предложенному мне костюму.

Мое воодушевление померкло, и я мысленно укорила невидимку за то, что он посмел предложить мне подобное.

 – Женщина-кошка убила бы меня за право обладать этим костюмом! – с иронией крикнула я в неизвестность, надеясь, что мои слова дойдут до адресата.

 Я скептически разглядывала черную лакированную кожу, которая под моими пальцами казалась мягче бархата. Соблазнившись, я с трепетом провела по ее поверхности ладошкой. В той жизни, в которой Мира прожила триста лет, я, возможно, с удовольствием надела бы это, но в нынешней, где я еще не растеряла багаж нравственных принципов, я только ухмыльнулась.

– О, прекрасный развратный комбинезон, я уверена, что твой час когда-нибудь настанет, но не теперь. Отныне мои прелести не будут достоянием общественности, и пусть поцелует меня в зад тот, кто с этим не согласен! – Я игриво поцеловала кончики своих пальцев и приложила их к бедру, подмигнув самой себе.

Отложив наряд в сторону, я открыла ближайшую из дверей гардеробной и с большим удивлением уставилась на ее содержимое. Все пространство было заполнено похожими вещами. Кожа, латекс, сетки, полупрозрачные ткани... Я опасливо взяла в руки кусок материи. Что это? Платье? Шорты? Юбка? Хмм… Носовой платок?

Да, наверняка только носовые платки бывают такого размера, потому что узнать в этой тряпице какую-то другую вещь было затруднительно. Или, проще сказать, невозможно. Ну и что, что платок имеет множество непонятных отверстий, наверняка это дизайнерская задумка. Я скептически покрутила его в руках: чего только не придумают модельеры, чтобы выделиться! С раздражением я зашвырнула вещицу обратно.

– Мира, у тебя явно отсутствует вкус к нормальной одежде. – Я направилась к следующему стеллажу. Но там тоже меня ждало разочарование: мрачные наряды из секс-шопа занимали все пространство.

Тут я невзначай вспомнила про сестру Велиара.

– Лилит, если бы я знала, что мой гардероб будет наполнен подобным, – я быстро пробежала пальчиками по ровно развешенным вещам, – я бы никогда не назвала твои платья вызывающими. – От воспоминаний вернулась горечь. – Прости меня, Лилит…

Поразмыслив и поняв, что деваться, в принципе, некуда, я вернулась к зеркалу, возле которого валялся кожаный комбинезон. Через десять минут мучений все мои выпуклости были упакованы в черную кожу. Я была одета… но чувствовала себя все равно голой. Во-первых, как я ни пыталась, я не смогла найти нижнего белья. Видимо, моя предшественница считала ношение нижнего белья кощунством, и осквернять ее тело могла только одежда Женщины-кошки. Во-вторых, лиф от костюма корсетного типа приподнимал мою грудь на такую неприличную высоту, что ее можно было использовать как трамплин для горных лыж. Неоправданно вызывающе! Или при случае грудь можно было использовать вместо подноса. А что? Удобно: поставил тарелку и понес, зато руки свободны. Я невесело усмехнулась.

С усилием натянув до колена сапожки из мягчащей кожи и заплетя длинную косу, которая теперь доставала до поясницы, я с любопытством и неверием уставилась на свое отражение, наконец-то почувствовав и осознав, как триста лет жизни отняли десять лет моей молодости.

– Боже мой, я старуха! – От обиды я стукнула кулаком по зеркалу. Мне захотелось расколотить его вдребезги, но я лишь смогла пустить рябь.

Из зеркала на меня смотрела уже не девушка, наивная и симпатичная, а женщина, черты которой заострились, полностью стерев подростковую непосредственность, свежесть и расцветающую молодость.

Нет, женщина в зеркале не была некрасивой. Наоборот, она была очень привлекательной и ослепительно изысканной, но во взгляде ее, в практически незаметных мимических морщинках угадывался отпечаток долгой и бурной жизни. Я нахмурила брови и поняла, что это движение делает морщинку над бровями глубже, и тут же попыталась расслабить лицо. Но получилось не очень. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и неестественной. Как у восковой куклы.

Осознание того, что я выгляжу на тридцать, добавило мне депрессивных эмоций. Я тяжело выдохнула: блин, трудно осознавать себя тридцатилетней, когда в душе тебе восемнадцать! Отвернувшись от своего отражения, к которому, видимо, будет трудно привыкнуть, я направилась на поиски завтрака. Есть хотелось неимоверно.

Кстати, сейчас стало очевидно, что я копия Айвены. Если бы не светлые волосы, меня легко можно было бы с ней спутать.

 

Глава 3

 

Принцесса!

Славдий сдержанно поприветствовал меня легким кивком головы и вернул свое внимание подростку, который запрягал мощного гнедого жеребца, похожего на того, которого Слава держал под уздцы.

От вида великолепных животных в моем теле начало искрить предвкушение. Я так давно была лишена возможности общения с этими милыми созданиями, что нетерпение буквально заставляло меня подпрыгивать на каждом шаге.

– Теперь можете оставить меня в покое? – недовольно обратилась я к своим охранникам, которые сопровождали меня с тех самых пор, как я покинула свои покои. Четверо мужчин – двое по бокам от меня и двое позади – ни на шаг от меня не отставали. Границы моего личного пространства были вероломно нарушены, что неимоверно раздражало.

Возможно, я бы смирилась с таким положением, если бы одним из моих охранников не был мужчина с серыми глазами, тот, который всю неделю за мной ухаживал, став практически моим единственным другом, которому я до сих пор не удосужилась сказать спасибо. Мне было трудно глядеть ему в глаза, так как он видел мою истерику и мое уязвимое состояние. По правде говоря, мне было неимоверно стыдно.

Может, отослать его служить в какое-нибудь другое место?

– Сестренка, ты как всегда хорошо выглядишь.

– Ты об этом? – Я смущенно покосилась на почти выпрыгивающую из декольте грудь.

– Раньше тебя это не беспокоило.

– В пять лет. Когда у меня не было груди.

Слава мягко рассмеялся. Обычным мягким смехом адекватного человека, без спеси или гордыни. Может, я была скора в своих суждениях и он не такой псих, каким мне показался?

– Буквально пару недель назад, когда мы устроили скачки и ты была в более откровенном наряде, твоя грудь…

– Нет! Не хочу знать, что там случилось, особенно от своего собственного брата. – Я демонстративно прикрыла уши руками.

Приятный смех повторился, и Славдий наклонился к моему лицу:

– Имею полное право.

– Право на что? – решила уточнить я.

– На подобного рода колкости.

– Только не те, которые ниже пояса. Или, вернее сказать, сконцентрированы в области моего декольте.

– А кто, как ни я, хранящий твои самые грязные секретики, может делать подобные замечания? – почти в самое ухо прошептал мне Славдий.

Я непроизвольно вздрогнула. Нет, всё-таки в нем есть что-то пугающее.

– И много у меня скелетов в шкафу? – так же тихо спросила я.

Слава отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. В задумчивости потирая подбородок, прищурился. Потом с кривой усмешкой переспросил:

– Тебе отчет за месяц предоставить или за всю жизнь? – И вслух стал подсчитывать: – Одна сотня, две сотни, три…

Я не выдержала и фыркнула. Его беспечная и игривая реакция на абсолютно несмешные вещи начинала выводить из себя. Я легонько, для проформы, стукнула его по плечу и направилась поприветствовать гнедого жеребца, на котором мне предстояло сегодня ездить.

Великолепный статный красавец в расцвете сил приветственно пожевал мне волосы на макушке, а после довольно фыркнул. Взамен я ласково потрепала его по гриве и на секунду замешкалась, не зная, как к нему обратиться. Странно будет, если я спрошу напрямую, как зовут моего коня. Но не успела я об этом подумать, как ответ сам пришёл мне в руки. Парнишка еще раз проверил надежность креплений и, поклонившись, отошёл:

– Госпожа, Смерть подготовлен, он в вашем полном распоряжении.

От изумления я приоткрыла рот и нервно хихикнула. «Покажите мне того идиота, который додумался высокородное, умное животное окрестить Смертью!»

– Нам нужно выдвигаться. – Одним ловким движением Слава запрыгнул на спину своего жеребца. Я последовала его примеру и так же ловко оказалась в седле, под которым был Смерть. «Интересно, меня совсем не должно тревожить имя коня? Может, под стать животному попросить называть меня Всадницей Апокалипсиса?»

– Мира! – окликнул меня мужчина.

– Да… да, я готова.

– Взбодрись! – Славдий кивнул и выслал свое животное вперед легкой рысью. Я направила коня в ту же сторону и заметила, что моя охрана, плюс еще человек десять, не меньше, равномерно распределившись по обе стороны от нас, сидя на таких же красивых лошадях. Солидно! Я больше не стала заострять внимание на чрезмерной опеке. Если того требуют правила, так тому и быть. Кто я такая, чтобы спорить с авторитетом Айвены, которая назначила нам со Славой такое сопровождение? Вернее, с повелительницей мира Эвелин. Не знаю, почему Айвена взяла и изменила свое имя на то, которым пользовалась на Земле, но звучало внушительно.

Больше всего меня поразило то, что Айвена стала правительницей. Хотя я думала над таким развитием сценария, но все равно была поражена. Но не расстроена, так как более сочувствующего, доброго и бескорыстного человека я не могла себе представить. Поэтому насчет мамы и ее правления я была спокойна. Ну, не нашла Айве себе за триста лет другое занятие по душе, и что с того? Пусть правит на здоровье. Притом, я уже успела оценить, что ее стараниями леса и поля, окружавшие Перлитовый город, сохранились. С высоты моего пентхауса это было хорошо видно. Планета процветает, благоухает и радует глаз своим здоровым видом. Ничего плохого в этом не вижу.

– Сестренка, не отставай! – Славдий пришпорил своего коня и погнал его галопом, и я, все еще плавая на волнах своих мыслей, сделала то же самое, втягиваясь в игру, предложенную моим братом, и мысленно примеряя, хорошо ли звучит титул «принцесса Мирослава»? Первый раз искренне улыбнувшись, я сильнее надавила на бока животного.

– Нет, Всадница Апокалипсиса звучит гораздо круче!

Адреналин успел смыть все негативные чувства и эмоции, оставив место лишь для полного восторга и умопомрачительного экстаза. Боже, как я соскучилась по этим ощущениям!

 

***

С каждым последующим шагом мое сердце начало ускорять свой бег. Причем, новая порция адреналина ничего общего с быстрой скачкой не имела. Это был другой вид адреналина – с примесью плохого предчувствия и страха.

Наша кавалькада остановилась и спешилась на самой верхней ступени полусферического стадиона, очень похожего на Колизей, может, чуть больше. И я буквально онемела от открывшегося зрелища. Бесчисленное количество людей кричали, орали, создавая невообразимый шум. Лишь только когда в поле их зрения показались наши фигуры, голоса поутихли, и, как огромная схлынувшая волна, люди припали на колени, выражая свое почтение.

Паника, граничащая с обмороком, овладела мной. Я буквально приросла к земле, вцепившись в Славину руку. Но он лишь криво усмехнулся, отцепил мои пальцы и посмотрел так, что я похолодела.

– Сестренка, что-то не так?

– А?.. Наверное, съела что-то не то, вот и мутит немного. – Я обхватила себя руками и отодвинулась от него.

– Хочешь вернуться?

– Нет, – поспешно произнесла я, понимая, что сбегать – не самое умное решение. И, чтобы не показывать весь ужас моего состояния, я уставилась прямо перед собой, гордо приподняв подбородок. Я не могла знать, для чего предназначена эта арена, но я могла предположить по той обрывочной информации, которую успела собрать.

«Это место бойни».

 Бурые пятна крови, которыми была покрыта земля внутри арены, заставили меня содрогнуться от отвращения.

Кровопролитие – это то, что я презирала больше всего на свете, кроме тех случаев, когда оно неизбежно при защите моей жизни или жизни моих близких. А гладиаторские бои, или как тут они называются, к этой категории не относились.

 Тем временем Славдий вернул свое внимание толпе, а потом подал кому-то знак рукой. Через секунду над ареной раздался мощный трубный звук, который возобновил какофонию тысяч голосов.

Легкий толчок в спину вывел меня из ступора. Я обернулась и встретилась с внимательным серым взглядом Асмодея. Он, легонько кивнув, показывал мне, чтобы я шла вперед.

 – Серьезно? – Я окинула его скептическим и недовольным взглядом и начала не спеша спускаться к первому ряду, где находились наши со Славдием почетные места.

С каждым шагом мне становилось все труднее передвигать ногами. Пристальное внимание к моей персоне со стороны огромного количества зрителей давило, словно сошедшая лавина. Их эмоции и чувства я ощущала как свои собственные. Я улавливала вибрацию их ненависти, дыхание их страха вперемешку с благоговейным трепетом, и совсем сникла: первоначальные суждения о правлении Айве покачнулись.

Мы заняли два из трех расположенных в королевской ложе мест, оставив центральное место свободным. Сидя на расстоянии двух метров от Славдия, я стала нервничать сильнее, но внезапно почувствовала на своем оголенном плече теплую ладонь. Я обернулась и снова встретилась взглядом с Асмодеем. Возможно, мне бы впору разозлиться на него, но я лишь благодарно кивнула. Но он уже смотрел на арену и не увидел, как я одними губами прошептала: спасибо...

Слава, теперь уже со своего места, поприветствовал всех присутствующих и официально объявил о начале открытия Игр Справедливости.

Если сказать простым языком, то я попала на суд, в котором нет судьи и присяжных, нет прокурора и адвокатов, а есть ты и твой противник. Если обвиняемый побеждает специально подобранного для него человека, то с него автоматически снимается вина и ему публично приносятся извинения одним из лиц правящей династии, то бишь, в данном случае, мной или Славой. Как оказалось, это небывалая честь и признание. А также, в качестве компенсации морального и, возможно, физического ущерба, у бывшего обвиняемого есть право на одно любое желание. Такой поворот событий можно было сравнить с лотереей, в которой ты выигрываешь миллион миллионов долларов.

 Но, как я и думала, все оказалось не так просто. Обвиняемым в соперники давался человек, намного превосходящий его по физическим параметрам и умениям, и выдавалось самое убогое оружие. То есть шансы победить воина с огромным мечом в полных доспехах практически равнялись нулю.

Это все я узнала практически сразу, когда на арену вывели пятерых провинившихся. В этот момент мое сердце оборвалось. Истощенные, грязные мужчины и одна женщина.

Женщина! Женщину заставят участвовать в этом кровопролитии?! Немыслимо! Я задохнулась от такой несправедливости и хотела возмутиться, но мой новый приятель напомнил о себе, чуть сильнее надавив на плечо и заставляя меня сидеть смирно.

Следом на арене показался немолодой дядечка с посеребренными сединой волосами, держащий в руках несколько исписанных листков, и усиленным невидимым устройством голосом начал представлять каждого обвиняемого и перечислять их преступления.

Я затаила дыхание, как и все зрители. Мне не терпелось узнать, в чем повинны эти люди. Возможно, я опять скора в своих суждениях и они действительно заслуживают смерти?

– Дилен О’Дайн, вас обвиняют в насилии и нанесении увечий своей соседке Мийл Д’Мор. Признаете ли вы себя виновным?

– Нет, – сквозь зубы выплюнул белокурый мужчина двухметрового роста, при этом от сильно сжатых кулаков на его руках заметно проступили вены. Я тут же подумала, что он сейчас даст волю своему гневу и врежет мерзкому старикашке.

– Тогда вы имеете право доказать свою невиновность, кхе-кхе… и уйти с арены с честью. Ваш противник в этом споре – Арим Ди.

При упоминании этого имени на арену вышел бугай, выше и крупнее обвиняемого раза в два. Интересно, он что, на стероидах?

– Выбирайте. – Дядечка показал на небольшой стол, на котором лежало несколько видов холодного оружия.

– Трезубец, – произнес Дилен О’Дайн, и понуро опустил голову, наверное, свыкаясь с мыслью о своей скоропостижной смерти. Ведь в его взгляде, кроме обреченности, больше нечего не осталось.

Вот теперь я не смогла молчать:

– Это несправедливо!

Слава обернулся на мой выкрик. Его брови удивленно сошлись на переносице, но буквально на секунду, так как он быстро потерял ко мне и к моим возмущениям всякий интерес.

Но ко мне тут же наклонился Асмодей.

– Что именно, госпожа?

Я молчала недолго и тихо, со злобой в голосе, бросила:

– Все это. Это неправильно... Ну, по крайней мере, нечестно.

– Ну, это не умаляет зрелищности, – с поддевкой изрек мужчина.

«Мне показалось или он меня в чем-то упрекает?!»

– Да кому нужна эта зрелищность?

– Вам.

Я не удержалась и обернулась к нему.

– Очень давно именно вы были организатором подобного судейства. И раньше вас никакие моральные вопросы не интересовали. Что поменялось?

От честности мужчины я опешила.

– Ты уверен, что вправе со мной разговаривать в подобном тоне? Не боишься?

– Нет! – твердо произнес мужчина, но так тихо, что его, кроме меня, никто не услышал. Он выпрямился, убрал свою руку с моего плеча и вновь воззрился на арену, давая понять, что разговор окончен.

От его слов я была в легком замешательстве. Но подумать об этом я не успела, так как дядечка перешёл к четвертому обвиняемому, молодому парню с красивыми карими глазами. Только сейчас, когда я присмотрелась, я узнала в нем адониса, который был в моей комнате в первый день пробуждения и который… хм… мне даже в мыслях было стыдно произнести, что он со мной делал.

– Я же говорил, что порадую тебя.

Я вздрогнула и обернулась к Славе.

– Его убьют?

– Если знать, кто его противник… то да, у него нет шансов.

Предчувствуя наихудший вариант, я тихо спросила:

– И кто?

– Я! – все так же непринужденно ухмыляясь, произнес Славдий, как будто речь шла о погоде. «Какой сегодня день, братик? Самый лучший для убийства невинных! Он так и нашептывает: убей… убей…»

В эту секунду я всецело почувствовала груз ответственности за жизнь незнакомца. Не знаю, почему, но мне показалось, что в том, что он находится там, виновата я.

– Зачем?

– О чем ты?

– Зачем тебе это?

Слава, как бы задумавшись, почесал затылок, и беззаботно пожал плечами:

– А разве для этого нужна причина? – И он хищно улыбнулся. Его глаза застелила пелена кровожадности, непроизвольно заставив мою шею втянуться в плечи.

– Ты не можешь…

– Почему нет, принцесса?

– Потому, что он мой! – Мой довод не убедил даже меня.

– Нет-нет-нет, сестренка! – Слава погрозил пальцем. – У нас уговор, помнишь? Я имею право наказать любого, кого сочту виновным, даже если этот кто-то принадлежит тебе.

Я прикусила язык.

– Но в чем его обвиняют?

– В государственной измене, – небрежно бросил Слава.

От шока у меня приоткрылся рот.

– Но это ложь. – Я умоляюще посмотрела на своего брата. – Слава, пожалуйста!

– Что «пожалуйста»?! – вышел из себя мужчина. – С каких пор в тебе проснулось сострадание? Ты же бездушная и черствая! – Он невесело хохотнул. – Он что, стал тебе небезразличен за те два дня, что кувыркался в твоей койке?

– Что?! Нет! – возмутилась я и тут же пожалела о своих словах.

– Ну, тогда смотри и наслаждайся! – Славдий рывком снял с себя рубашку, сделав свое рельефное тело достоянием общественности. Достал из ножен свой меч и, перепрыгнув через ограждение, широкими, размашистыми шагами направился к обвиняемым. Ужас и страх заставили людей попятиться, единственная женщина на арене споткнулась и упала на землю, прикрыв голову руками. Даже дядечка, возившийся со своими бумажками, впал в ступор, а потом прытко отскочил на безопасное расстояние.

– Ты будешь первым, и, как ты уже понял, я твой противник. – Славдий выхватил у одного из мужчин в военной форме меч, перекинул его парнишке и обнажил свое оружие, которое крепилось к его поясу:

– Давай, докажи свою невиновность.

С нечеловеческим усилием Слава размахнулся и обрушил на бедолагу всю силу своего гнева. Парень лишь чудом успел поднять оружие и блокировать удар.

Я привстала и вцепилась в ограждающие перила, с ужасом наблюдая за происходящим и убеждаясь в том, что его слова, небрежно брошенные утром, были правдой. Он действительно морально пал, и убить невинного человека для него не являлось чем-то запретным. Он действительно жаждал отнять чью-то жизнь на каком-то сакральном уровне и получал от процесса извращенное удовольствие.

От сознания, что изменение прошлого могло породить подобное чудовище, мне стало страшно. Нет, это какая-то ошибка! Слава – самый добрый и сочувствующий человек после меня. Он бы никогда не стал причинять невинным людям боль. Но мои слова шли в разрез с тем, что я наблюдала на арене. Всех людей увели обратно, оставив один на один Славдия и кареглазого парня.

Должна отдать ему должное: парень умело обращался с мечом и ловко отбивал яростные атаки, но все равно его выучки было недостаточно для того, чтобы бороться с трехсотлетним опытом. Я вообще сомневалась, что в мире найдётся человек, который сможет противостоять Славдию.

 Подтверждение этого не заставило себя долго ждать: после очередного мощного удара парень покачнулся и завалился набок. Его рука кровоточила.

Толпа, которая жаждала крови не меньше Славдия, взревела и, как одна мощная волна, поднялась на ноги и начала скандировать:

– Виновен! Виновен! Виновен!

«Боже! Из-за моей неосмотрительности сейчас прольётся кровь невинного!» Я попыталась перекинуть ногу через перила, чтобы остановить это безумие, но Асмодей вновь вмешался, крепко вцепившись в мое предплечье.

– Убери руки!

– Это глупо.

– Сейчас же убери руки! – Мой голос начал вибрировать от мощной энергии, проснувшейся в моем теле. Той энергии, которую я чувствовала только мельком и которой приписывала нереальность.

– Нет, – тихо, но невероятно твердо и требовательно проговорил мужчина.

Я непонимающе моргнула. Его фамильярность притормозила меня. Асмодей, воспользовавшись заминкой, одним резким движением усадил меня обратно на место. Я даже возразить не сумела. А он, между тем, наклонился к самому моему уху:

– Хочешь жить – смирись.

В этот момент я почувствовала, что сейчас произойдет то, чего я пыталась избежать. И тут же, забыв обо всем, вновь посмотрела на арену.

Кареглазый парень задыхался. Его тело, приподнятое над землей, конвульсивно дергалось в руках Славдия, который держал его за шею. Нужно было обладать нечеловеческой силой, чтобы вот так, без напряга, удерживать человека практически одной рукой.

Когда жизнь практически покинула тело парня, а глаза его начали терять свет, Славдий сделал то, что я никогда и нигде не забуду. Он приблизил лицо кареглазого к своему практически вплотную – это было похоже на желание поцеловать, сосредоточился, а после начал вытягивать из парня жизнь, которая вытекала медленно, подобно дымке из его приоткрытого рта.

 «Пожиратель душ»!

Это определение огромными красными буквами болезненно пульсировало у меня в голове. Смотреть на это было и страшно, и одновременно удивительно.

Между тем, энергия, выходящая из парня, стала окутывать моего брата, создавая вокруг него легкие завихрения, наполняя и питая его.

Издав последний вздох, который я почувствовала кожей, бедняга умер.

Славдий глубоко втянул в себя воздух и, наконец, разжал пальцы. Тело пустой грудой мышц и костей упало к его ногам.

В эту секунду, почувствовав мое пристальное внимание, Слава обернулся и обжег меня ненавидящим, полным боли и презрения взглядом, заставив меня отшатнуться, как от болезненного удара.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям