0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Я - талисман дракона » Отрывок из книги «Я - талисман дракона»

Отрывок из книги «Я - талисман дракона»

Автор: Грасс Кристина

Исключительными правами на произведение «Я - талисман дракона» обладает автор — Грасс Кристина . Copyright © Грасс Кристина

 

Тьма. Затхлый запах. Я закашлялась.

Черным-черно вокруг. Откроешь глаза — темно. Закроешь — темно. Я будто ослепла.

Кто я такая?

Я поняла, что сижу на полу. Расставила руки в стороны, и ладони уперлись в холодную деревянную поверхность. Я попыталась сделать глубокий вздох, но воздуха не хватило. Глаза заслезились.

Подняла руки вверх — деревянный потолок.

Я словно… в коробке. В большом деревянном ящике. Попробовала понять, что я представляю из себя на ощупь. Мягкая, нежная кожа… Тонкие руки, ноги длинноваты, так как ими я упиралась в одну из стен и пальцами ног ощущала холодный деревянный бок ящика. Грудь, живот… Я поняла, что абсолютно голая. Мне стало не по себе. Не хотелось, чтобы коробку кто-то открыл, мне будет стыдно, и еще как. Ну, я так думаю… Волосы длинные, густые… Укроюсь ими. Они длиной ниже поясницы. Не знаю, какого цвета. Я негромко вздохнула. Тихо. Даже своего дыхания не слышно. Ощупала пальцами лицо. Маленький, несколько курносый нос. Небольшие теплые губы. Кожа прохладная и еще нежней, чем на теле. Щеки, скулы… Небольшой подбородок. Мне кажется, я красивая. Хотя точно не знаю. Откуда мне знать? Откуда, интересно, я вообще знаю, что у меня есть руки и ноги, есть грудь, есть глаза… Что это за ящик? Ведь я даже не знаю, кто я. Не помню своего имени, ни где жила, ни что любила…

Потом я опустила руки и молча просидела еще какое-то время в этой темноте и тишине. А потом ящик сотряс ужасающий грохот, от которого у меня екнуло сердце. Я сжалась в комочек, обняв себя. Стены ящика стали дымиться, я начала кашлять и задыхаться. Затем грохотнуло еще раз, и дым прекратился, будто его вытянули из ящика. Я услышала, как крышку ящика со скрипом отдирают. Доски натяжно застонали. И услышала голоса. Потом почувствовала свежий воздух, отдающий морем, и увидела свет. Подняла голову и сощурившись, часто заморгала.

— Посмотри на нее!

— Ха-ха, закуталась, как в плед!

— А что, она ничего.

— Эх, Миру повезло! Мне бы такую!

Мужские голоса: баритоны, басовые, только ломающиеся, подростковые, хриплые, звонкие… Глаза, наконец, привыкли, и я увидела над собой около десятка любопытных лиц молодых парней. Они все были симпатичными и красивыми, но лучше всех был тот, что подошел и дал подзатыльник одному из них, который тянул ко мне руки. Темноволосый, с ярко-зелеными глазами, мужественным подбородком, оперся на край ящика и подал мне руку. Я взяла его за руку, не отдавая себе отчета в том, что делаю. Почувствовала крепкое рукопожатие, но не настолько крепкое, чтобы сделать мне больно. Поднялась. Волосы упали мне на грудь, и я увидела, что они светлые, с белыми проблесками и лиловым оттенком. Потом он одним сильным движением отодрал одну из высоких стен деревянного ящика. Стена упала с грохотом на землю, подняв клубы пыли. Я прошла по ней вперед, но внезапно почувствовала слабость в ногах. Колени сами собой согнулись. Он меня поддержал. Все остальные молча наблюдали за мной, некоторые тихо перешептывались. Я увидела его пояс с золотой бляшкой в виде яростно открывшей пасть головой дракона, а потом меня подняли на руки и куда-то понесли, словно я была пушинкой. Я чихнула от его резкого, но ненавязчивого парфюма и прижалась к нему. По сравнению с теми парнями он был молчаливым и сосредоточенным. А мне и не хотелось говорить. Я обрадовалась, что меня вытащили из того ящика. Надеюсь, этот человек мне не враг.

***

Он нес меня на руках и молчал, как и прежде, а я ничего не спрашивала. Посмотрела вверх и увидела над собой небо, похожее на морскую гладь в жаркий летний день. Оно проглядывало ломтями нарезанного пирога сквозь темный высокий потолок, с ажурной деревянной выделкой. Интересно, а если дождь? Или этим парням все равно? Рваные облака медленно плыли по недосягаемому потолку, и я завороженно наблюдала за ними. Потом я взглянула на человека, который меня нес. Его смуглая кожа и гладко выбритое лицо, мягкие темные волосы, внимательный взгляд вдаль… Мне захотелось прикоснуться к нему. Внезапно он кинул на меня взгляд, и я опустила глаза. Наверное, жутко покраснела. Теперь я рассматривала, что было вокруг нас.

Он шагал над пропастью. Ну, почти. По плиточному, натертому до блеска, полу. Слева возвышались темные, каменные стены громадного дома, которые терялись где-то на небесной глади. А на головокружительной высоте у туманных башен крохотными точками кружили птицы. Не знаю, какие. Эта нескончаемая стена шла и шла, двигалась вместе с нами с левой стороны, со своими бесконечными высокими окнами в витражах, тяжелыми железными и дубовыми дверями. А с правой стороны, огороженная резными узорчатыми посеребрёнными перилами, зияла бесконечная пропасть, которая тянулась до самых дальних гор, коих здесь было в достатке. Далеко внизу можно было увидеть леса и реки, аквамариновыми ниточками тянущиеся к скалистым горным лапам. Я хотела разглядеть получше и выглянула за перила, но он властно меня встряхнул, и я съежилась как котенок, которого несут за шкирку.

Мы прошли еще немного, то есть он, а я-то просто сидела на руках, и он, наконец, отошел от перил и устремился к одной из высоких дверей. Они были настолько высокими, что надо было сильно задрать голову, чтобы увидеть их конец. Интересно, для кого построен такой высокий дом с такими высокими башнями, окнами и дверями? На дверях выгравированы громадные символы пламени. А вот дверных ручек я не увидела. Но, между тем, я снова услышала его голос: он сказал странные и страшные слова. Тишина. А потом я вздрогнула от внезапного грохота. Стальные двери с неприятным жужжанием и тяжелым стуком потащились от середины в стороны. Он шагнул, даже не дождавшись, пока они полностью откроются. И мы с ним попали в очень длинный, ярко освещенный пламенем свеч, коридор. Про высокий потолок и стены я больше говорить не стану, это же ясно как божий день. Я опустила глаза и увидела приглушенного бордового цвета ковер с коротким пушистым ворсом, по которому он ступал в своих черных, блестящих ботинках. Светло здесь было и от окон с левой стороны, с поднятыми шторами и завешенными светло-желтыми гардинами. Нам стали попадаться другие парни в коридоре, которые изумленно глядели в первую очередь на меня, а потом на Мира. Если честно, мне не терпелось узнать, как я выгляжу. Они что-то говорили ему, он или кивал, или отвечал кратко. Его немногословность меня удивляла. Почему он не поговорит хотя бы со мной?

Через какое-то время он завернул по коридору вправо, и толкнул ногой дверь, сбитую из темных лакированных досок. В нос мне ударил запах свежей краски и слабый запах пихты. Дверь тихо закрылась за нами без всякого скрипа. Мы оказались внутри большущей комнаты, ярко освещенной свечами, с высокими книжными шкафами с тысячами книг, красным пушистым ковром, немного более ярким, чем том, что был в коридоре, большой кроватью, аккуратно заправленной, с темно-серого цвета бархатным покрывалом и красными завесями. Недалеко от книжных шкафов горел большой и уютный живой камин, у него стояло два, мягких на вид, кресла с алой обивкой. Но Мир понес меня к кровати. Усадил на нее и встал напротив, глядя на меня пристальным взглядом своих прищуренных ярко-зеленых глаз.

Матрас с покрывалом очень мягкий и пушистый, я буквально провалилась в него. Я взглянула на Мира, а он смотрел на меня. Затем сказал:

— Меня зовут Мироальд, — пауза. — Попробуй встать. И не падать, ладно?

Он задумчиво облизнул тонкие губы, а я сама не знаю, зачем, повиновалась. Привстала. Колени снова задрожали. От непривычки? Неужели я так давно не ходила? Удалось. Я стою. Он подошел ко мне на расстояние кисти руки и убрал мои волосы назад. Я почувствовала их спиной. Потом отошел и задумчиво оглядел меня с ног до головы, медленно, останавливаясь взглядом на каждой части моего тела, с головы до ног. Я не совсем понимала, что происходит, но что я могла сказать? Если я даже не знала, кто я. Он подошел вновь ко мне, и теперь стал меня ощупывать. Наверное, так ощупывает пациента врач, когда проверяет, болен ли человек. Взял в свои руки мои. Перевернул. Взглянул на ладони. Отпустил. Провел пальцами по моей шее, по ключицам. Я почувствовала его легкое прикосновение к моей груди, провел по моим соскам, они затвердели, а я задрожала и тихо вздохнула, спустился к животу и дальше, вниз. Как раз там, под животом у меня растеклось приятное тепло, а потом он взял меня за подбородок и сказал, глядя мне прямо в глаза, разглядывая мое лицо:

— Надо дать тебе имя.

Мне хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне снова, прижал меня к себе, снова ощутить то незнакомое, но такое желанное тепло внизу. Но Мир просто задумчиво посмотрел на меня и проговорил негромко:

— Онифэль. Теперь тебя зовут Онифэль.

Мне нравилось это имя. Оно казалось красивым.

— Теперь оденься, а потом я приду за тобой. Одежда на кровати.

Я обернулась и увидела красивое парчовое платье цвета темного фаербрика, со слоем атласной льющейся ткани и нашивками из блестящей органзы по краям. Я хотела поблагодарить Мира, но его в комнате не оказалось.

 

***

Вскоре я уже прохаживалась туда-сюда в этом прекрасном платье. Мне так нравился шелест юбок, что я, взяв рукой, то и дело, водила ей с юбками вперед-назад. Я тихо хихикнула.

— Значит, вот ты какая, — услышала я мягкий мужской голос со стороны двери и подняла глаза на того, кто говорил.

Прислонясь к дверям, и сложив руки на груди, стоял высокий стройный молодой парень, которому, возможно, недавно исполнилось двадцать два, двадцать три года, и совсем недавно еще был юношей, но мужественность его черт лица уже начала проступать высокими скулами и резко очерченным подбородком. Я молча смотрела на него, не зная, что сказать.

— Жаль, я не видел тебя раздетой. Очень жаль.

Мне показалось, или его ярко-голубые глаза мягко сверкнули? Скорей всего, все-таки освещение.

— Как же он тебя назвал? — продолжал разговаривать он, змеей скользнув от двери. Его карамельно-русые локоны упали назад, за спину.

— Онифэль, — пискнула я.

Впервые я услышала свой голос. Тонкий, нежный, сладкий голосок. Я немного разочаровалась. Хотелось более взрослый и более томный… Но, может, я сама еще девочка?

— Онифэль, — повторил он, пристально глядя на меня и медленно направляясь в мою сторону. Его свободная белая рубашка из шелка едва заметно колыхалась при каждом шаге. Мне почему-то стало страшно. Что же будет, когда он подойдет? Любопытство было сильнее, поэтому я не шелохнулась. А он уже стоял совсем близко и смотрел в мои глаза. Я заметила, что у него темные ресницы, а мой взгляд остановился на его чувственных губах. Не знаю, почему мне захотелось поцеловать их. А он уже накручивал прядь моих волос на палец с золотым перстнем, и привлек меня к себе, положив мне руку на талию.

— Ты даже не представляешь, как бы я хотел обладать тобой… — прошептал он так, что у меня пошли мурашки по телу. Но, несмотря на это, хотелось еще.

— Лэоль! — услышала я знакомый голос. Это был Мир. Мой новый знакомый с голубыми глазами отпрянул от меня и взглянул на Мира.

 

***

Я думала, что Мир разозлится на меня, но его суровый взгляд задержался на Лэоле. Мне стало стыдно, и я даже сама не знаю, отчего.

— Здравствуй, Мироальд, — сказал Лэоль, и это прозвучало не уважительно, а так, словно он хотел разозлить Мира.

Я увидела, как темноволосый сжал кулаки, и с хмурым видом медленно направился к Лэолю. Тот, в свою очередь, сделал шаг от меня и теперь спокойно глядел на то, как приближался Мир, явно не с дружелюбными намерениями.

— Отойди от нее, — властно сказал Мироальд, остановившись в шаге от моего нового знакомого. — Она моя.

— Почему именно тебе ее прислали? Ты что, особенный? — в голосе Лэоля слышались нотки обиды.

— Она с самого начала была предназначена для меня, и я не собираюсь отчитываться перед тобой. Немедленно уходи.

Я взглянула на Лэоля. Его лицо перекосила непокорность подростка. Он стоял не двигаясь. Потом вдруг бросился на Мира так внезапно, что я ахнула, а Мироальд был сбит с ног.

— Зря ты это затеял, — кинул Мир, поднимаясь с пушистого ковра, вслед уходящему из комнаты Лэолю.

Тот остановился. Потом обернулся и пристально взглянул на Мира:

— Она будет моей.

— Никогда, — прорычал Мир, и Лэоля поразила огненная вспышка его из рук: он опрокинулся на пол.

Тонкая рубашка Лэоля дымилась, сам он больно ударился о голый пол у двери. Не успел он подняться, как Мир возник над ним, словно тень на закате: властный, уверенный в себе и своих словах, темный как ночь и молчаливый, словно монумент. — Только попробуй еще раз ее коснуться, — угрожающе сказал Мироальд.

Не могу точно сказать, что я при этом чувствовала, но мне стало приятно от этих слов, сказанных Миром.

— А в следующий раз дерись по-настоящему, а не как слепой щенок, — продолжал унижать достоинство Лэоля Мироальд. Я видела, как тот с ненавистью смотрит на Мира. А через секунду произошло то, что ни я, никто либо другой на моем месте увидеть не ожидал.

 

Мира смело с ног огромным белым хвостом гигантского чешуйчатого существа с разинутой зубастой пастью и горящими голубыми глазами. Его ударило с шумным стуком о стену. Я хотела было подойти к Миру, но не могла пошевелиться, глядя на это творение с нежно-голубой чешуей, шипастая голова которого упиралась чуть ли не в потолок, а белоснежные крылья задев книжный шкаф с грохотом опрокинули его наземь. Я вздрогнула, поднялись клубы пыли. Теперь понятно, для чего такие высокие потолки, окна и двери… Дракон… Живой дракон…

Но один ли он такой здесь?

Услышав за спиной странный шум, рассекающий воздух, я обернулась.

 

***

 

Как такое может быть?

Передо мной стоял, согнув колени гигантский черный дракон, огромные перепончатые крылья которого были прижаты к мощному чешуйчатому телу, видимо, чтобы ненароком здесь ничего не задеть. Он сделал шаг влево степенно и важно, повернув шипастую голову с длинными черными рогами в сторону. Его изумрудные глаза пылали яростным огнем.

— Я тебе покажу, почему Онифэль предназначена мне, — низким, рыкающим голосом произнес черный дракон, обращаясь к Лэолю, принявшего боевую позицию.

Я не глупа. Здесь было два парня: Мир и Лэоль. Они никуда не могли исчезнуть, и то, что драконы появились в тот же момент, в который они якобы исчезли, слишком подозрительное совпадение. Я должна была признаться самой себе, что Мир и Лэоль — драконы. И теперь один стоял слева от меня, другой — справа. А я красным огоньком посередине этих двоих.

— Поцелуй меня, — рыкнул черный дракон, обратившись ко мне. Я вздрогнула и взглянула в его глаза-щелки с вертикальными зрачками кошки. Каждый размером с мою голову. Как его поцеловать? В нос? Лэоль сделал шаг ближе, и даже на лице дракона ясно выражалось недовольство происходящим.

Я медленно направилась к Миру. Он дышал негромко и сдержанно, но меня все равно периодически окатывало словно волной теплого ветра. Я обратила внимание на его менее чешуйчатый живот: он раздувался и алел так, словно внутри дракона была печка с нагретыми углями. Я почувствовала, как мои руки дрожат. Потом протянула руку к нему и коснулась опущенной ко мне головы Мироальда. Твердая, словно каменная поверхность, и холодная, точно так же, как камень. Мне пришлось сделать шаг, чтобы поравняться с одним из его, словно стеклянных, глаз. Из огромных ноздрей у дракона тоже вырывался воздух, который почти не задевал меня, но я чувствовала его правой рукой. Я прикоснулась губами к черной чешуйчатой щеке, ощутив холод мрамора и твердость гранита. В тот же момент я почувствовала, как меня окатило теплой волной с головы до ног, а Мира окутала едва заметная золотистая дымка, которая переливалась на свете солнца, льющегося из окна.

Я завороженно глядя на Мироальда, теперь смотрела на то, как он бросился на Лэоля и стал теснить его к стене. Я поняла, что он хочет вывести его из комнаты через окно на улицу. Но Лэоль упирался и, ощериваясь, то и дело обжигал лицо Мира ледяным голубым огнем, отчего Мироальд шарахался в сторону, но огненным залпом не отвечал и пытался избавиться от замерзших льдистых осколков на выдающейся вперед части лица. Лэоль по размеру был несколько меньше, чем Мироальд, и, наверное, понял, что неизбежно проиграет на открытом пространстве, а его гордая натура этого вынести бы не смогла. Лэоль метнулся к двери, но Мир с оглушающим ревущим рыком заградил ему проход, а потом все-таки окатил его красной огненной волной с прозрачно-зелеными языками пламени. Лэоль мотнул головой с закрытыми глазами, и затем сбил Мира сильным рывком. Но Мироальд набрал в грудь еще больше пламени и полыхнул им на Лэоля так, что еще один книжный шкаф был сожжен дотла, кресла наполовину, а ковер по-прежнему разливающимся озером полыхал прямо у когтистых драконьих лап и подбирался уже ко мне. Я наблюдала за передвижениями огня, и вот он полез на гардины со скворчащим звуком, а Мироальд таки вытолкнул Лэоля на улицу, и там они столкнулись над пропастью.

Я не могла поверить, что причиной этой борьбы была я — девушка из ящика, Онифэль. А они дрались, наверное, насмерть. Я увидела кровь на шее Лэоля, и почувствовала порыв жалости к нему. Окольными путями, минуя огонь, я подбежала к окну, и схватившись побелевшими пальцами за серый длинный и широкий подоконник, на котором я могла уместиться несколько раз, стала наблюдать за тем, как Мироальд с легкостью повергает голубоглазого дракона. Тот отчаянно забил крыльями, как только начавший летать птенец, а потом Мир толкнул его и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы распалить пламя внутри себя. Я не выдержала и срывающимся голосом крикнула в окно:

— Мироальд! Хватит!

Это был второй раз, когда я услышала свой голос. Черный дракон взглянул на меня. Лэоль замахал крыльями и устремился к стене, у которой я стояла. Он летел прямо на меня, в глазах его читались злоба и безысходность. Лэоль направил чешуйчатые лапы с белыми когтями вперед, видимо, намереваясь схватить меня, но все вокруг залило золотым блеском, у меня запрыгали в глазах солнечные зайчики. Когда я проморгалась, тут же отпрянула от окна и увидела лежащего на полу сильно потрепанного Миром Лэоля, с кровоточащей шеей, уже принявшего вновь человеческий облик. Я кинулась к нему. Синяки и ссадины были по всему его юному лицу, губы в крови. Он приоткрыл голубые глаза и серьезно взглянул на меня.

— Исцели меня. — прошептал Лэоль.

Но как? Я не умела исцелять!

Позади я услышала шорох и звук бьющегося от ветра плаща. Обернувшись, увидела Мира с растрепанными темными волосами. Он шел прямо к нам. Огонь с ковра перешел давным давно на стены, и мы втроем оказались окутаны пламенем.

— Отойди от него. — сказала он мне. Что мне оставалось? Я кинула еще один жалостливый взгляд на Лэоля и отошла в сторону.

— Теперь ты понял? — спросил Мир, глядя сверху вниз на Лэоля. Тот в безысходности отвернул лицо в сторону, не желая глядеть на своего противника. Мироальд поднял его за воротник. — Перемещайся в лазарет. И только посмей к ней еще раз подойти.

Лэоль с ненавистью взглянул на Мира из-под растрепанных карамельных прядей, а потом на меня. Так смотрят на любимую вещь, которой нет возможности обладать или глупо упущенную. Потом Лэоль внезапно заехал кулаком по носу Мироальда так, что я услышала хруст, и с чувством выполненного долга, отразившегося на лице молодого человека, Лэоль дымкой испарился. Я взяла за руку Мироальда, который вытирал кровь с лица. Потом он вставил, опять же, с неприятным хрустом, от которого передергивало, нос на место и взглянул на меня. Синь растеклась у него по переносице.

— Может, тебе тоже в лазарет? — робко предложила я.

— Нет, — после такого «нет» уже не стоит ничего предлагать.

Он простер руки в сторону стен, и огонь стал угасать. Пламя как умирающий, еще цеплялось последними огненными капельками и змеями за ткань, ковры и шторы. Но через минуту в комнате стоял лишь рассеивающийся дым. Мироальд подошел ко мне и взял своими крепкими руками меня за плечи. Посмотрел в глаза. Лицо у него уже было чистым, как прежде, без подтеков, синяков и ссадин, без крови. Он проговорил:

— Тебя захотят все. Но ты — моя. Хорошенько это запомни. Я никому тебя не отдам, ты должна знать это.

И я решила, что пришло время задать вопрос, самый важный для меня.

— Кто я? Почему ты дрался за меня?

 

***

 — Вставай, Онифэль.

Эти слова мне прошептали на ухо нежным, мужским голосом. У меня пошла по телу дрожь, и я приоткрыла заспанные глаза. Все двоится… Мироальд. Улыбнулась, и он улыбнулся мне в ответ.

Поняла, что больше не лежу на коленях Мира, под головой у меня сооружено нечто вроде подушки из горы сухих, но не крошащихся листьев. На моих плечах по-прежнему накинута его рубашка, а он по-прежнему обнажен до пояса. Мельком я кинула взгляд на костер — пламя догорало.

— Уже утро? — я спросила так, потому что небо казалось несколько светлее, чем накануне, но все-таки еще стояла темнота, и, к тому же, стало холоднее. По телу пошла ледяная дрожь.

— Да, мое Сокровище, — негромко проговорил дракон и подал мне руку, чтобы помочь мне подняться. — Ты ведь пропустила вчера свой первый закат, не так ли?

Я кивнула, и меня охватило неприятное чувство после беглых воспоминаний о вчерашнем дне. Вскоре я уже стояла возле Мира. Глаза привыкли к темноте, и я увидела его лицо — зеленые глаза поблескивали во тьме. Мужчина сказал:

— Но рассвет ты пропустить не можешь. Идем.

Мироальд взял меня за руку, а я подняла свободной рукой юбки, и мы устремились в сторону от поляны, через деревья. Трава была по-прежнему мокрой, и когда холодные капли касались моих щиколоток, я вздрагивала.

— Осторожно, ветка.

Я переступила.

— Еще одна.

Опять переступила.

Вскоре мы вышли на лесную тропу, а впереди я увидела, что лес гораздо реже. Мы двигались именно вперед. Совсем недалеко от нас я услышала пение утренних птиц. Тьма рассеивалась. Продолжая идти за Миром, я подняла голову и увидела, что небо светлеет. Оно уже было ярко-синим. Потом я вновь посмотрела вперед. Лес совсем поредел, мы шли к чему-то вроде поляны, с которой только что ушли. Только вот она чем-то отличалась от того места…

 

Мы прошли еще дальше, и я увидела полуразрушенную каменную стену. Это напомнило мне разрушенную башню, но я постаралась больше не вспоминать о ней. Мир двигался именно к этой стене, а я за ним. С каждым моим шагом небо будто светлело еще больше. Это было забавно. Когда мы подошли к стене, тьма уже окончательно рассеялась, и все виделось в голубоватых сумерках.

— Смотри, — шепнул он.

И я, взявшись за край стены, взглянула за нее.

Ах!

Оказывается, мы стояли у обрыва, возвышающегося над глубокой пропастью с зелеными лугами и ручьями, и стаями птиц, взмывающих к небу, которое было прекрасней всего. Пурпурно-синие облака, меняющие цвет на моих глазах, становились цвета индиго, затем лиловыми, а небо все светлело и светлело, разливаясь лимонными и розовыми оттенками, переходя по краям в бледно-оранжевый, золотя облака, делая их ярко-оранжевыми, затем красноватыми. А из-за темного горизонта показалась верхушка сияющего шара, который с каждой секундой поднимался все выше. Птичьих голосов стало больше, воздух будто стал немного теплее. Я, сама того не осознавая, прижалась к Миру, застыв взглядом на этом чудесном зрелище. Он легонько прижал меня к себе, и я ощутила, как рука Мироальда легла мне на спину. Солнце поднималось все выше, стремясь занять свой трон высоко в небесах. Первые лучи слепящего диска упали на то, что было под нами далеко впереди: осветили луга, вылезших из укрытий животных, оросили теплым светом перья птиц, парящих в небе. И солнце, наконец, взошло, а я осознала, что вокруг совсем светло, и пришел новый день.

— Это так прекрасно, Мироальд, — прошептала я.

— Да, Онифэль, но ты все равно сияешь ярче солнца, — ответил мужчина, глядя на меня. Я посмотрела в его глаза и будто растворилась в их холодной блестящей зелени. Сердце мое застучало сильнее, будто громче, чем обычно.

— Поцелуй меня, — прошептала я, и почувствовала, как мужчина перебирает мои волосы. Он наклонился ко мне, и я ощутила сладкий вкус его губ. Мои губы сразу же отозвались на его поцелуй. Я ощутила, что он прижал меня к себе еще крепче, держа другую руку на моей талии. Если вначале наши губы едва касались друг друга, то сейчас мы целовались, как в последний день, и дыхание у нас было на двоих… Поцелуй, пронизанный первыми лучами солнца, наполненный светом и счастьем.

Я навсегда запомнила этот рассвет.

 

***

После этого Мир произнес:

— Пора возвращаться.

Теплота ушла, а где-то внутри неприятно заныло.

— В Замок? — упавшим голосом спросила я, хотя и сама знала ответ на этот вопрос. Я немного отстранилась от Мироальда, но в глаза ему смотреть не перестала.

Дракон кивнул.

— Может, мы смогли бы укрыться в другом месте? Там, где нет других драконов… — я кинула взгляд, полный надежды, в сторону освещенных солнцем гор. Но у меня появилось стойкое ощущение того, что Мир будет неумолим.

— Я, как и многие другие драконы, состою в Золотом Ордене, — проговорил он, — Это драконий Орден. Одно из его правил — после вступления в Орден не покидать Замок Драконов более, чем на три дня. За три дня можно успеть сделать все свои дела, даже в Стране Северного Сияния. Это правило действует до совершеннолетия дракона.

У меня появилась надежда.

— Когда же у драконов наступает совершеннолетие?

— В двести двадцать два года.

— Вот это да! — не могла я удержаться, чтобы не воскликнуть. — Неужели драконы так долго живут?

Мой вопрос вызвал у Мироальда смех.

— О, Онифэль. Ты такая забавная. Конечно. Драконы живут до тысячи лет.

— А сколько тебе сейчас?

— Двести девятнадцать.

Я ахнула:

— Еще три года! Нельзя ли покинуть Орден?

— Вступление в Орден закреплено темной магией и моей кровью. Случится нечто плохое, и даже я не знаю что, если я попытаюсь покинуть Орден. Так что, потерпи еще три года, мое Сокровище.

Я почувствовала его теплые губы у себя на лбу.

— Я выдержу все, только ты был бы рядом. Только вместе с тобой, — прошептала я.

Мироальд обнял меня и вновь прижал к себе.

— Я буду рядом. И первым делом, расквитаюсь с теми, кто обидел тебя.

Мужчина еще крепче прижал меня к себе так, что я ощутила своими сосками его крепкую грудь и живот. Они напряглись. Нежное тепло разлилось по телу и змейкой потекло вниз. В его сильных руках я чувствовала себя такой маленькой и такой защищенной… А потом дракон, отпустив меня, отошел в сторону. Через несколько секунд он вновь принял драконью форму и огромным черным обсидианом возвышался теперь над обрывом, нетерпеливо подметая громадным хвостом землю.

— Забирайся, — его ревущий голос отозвался эхом вокруг, падая в обрыв.

 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям