0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Я - раб Ламповой, или Как укротить миллионера » Отрывок из книги «Я - раб Ламповой, или Как укротить миллионера»

Отрывок из книги «Я - раб Ламповой, или Как укротить миллионера»

Автор: Коротаева Ольга

Исключительными правами на произведение «Я - раб Ламповой, или Как укротить миллионера» обладает автор — Коротаева Ольга Copyright © Коротаева Ольга

* * *

В руках Максимилиана Кузьмича Джинова светился планшет. Из динамиков доносились подзадоривающие крики, на их фоне глубокий вибрирующий мужской голос эффектно выделялся. На экране сверкали огни, яркие вспышки вырывали из темноты обнаженные тела.

– Джинн! Джинн! Джинн! – скандировала толпа.

– Смертельный номер! – перекрыл их густой баритон. – Выпускаю джинна из кувшина!

Секретарь Глеб не отрывал от босса настороженного взгляда. Десять лет службы на этого непростого деспотичного и непримиримого ни с чем (кроме одного) человека, научили отмечать малейшие проявления и делать выводы. И сейчас при виде подрагивающей на посеребренном временем виске жилке и сузившихся зеленых глаз сделал вид, что то самое «одно» дошло до грани.

Пришел злобный звездец.

– Вот как он пересдает выпускной экзамен?

Голос Максимилиана напоминал змеиное шипение, и Глеб невольно дернул за узел галстука. Стало нечем дышать при мысли, что потерявший последние крохи терпения босс может сделать. Секретарь прекрасно осознавал, как жесток может быть начальник. Джинов держал бизнес и всех работников в ежовых рукавицах, потому и ворочал миллиардами, и лишь один человек мог свободно дышать в его присутствии. До этого вот момента.

– Глеб, – отключив видео, босс поднял взгляд, и секретарь сжался, пронзенный зеленой яростью. – Найди мне девчонку!

– Ч-что?

Секретарь ожидал чего угодно, но не этого. В голове крутился миллион вопросов, один другого чуднее, но Глеб, разумеется, позволил себе только один. Справившись с шоком, деловым тоном уточнил:

– Любую или есть предпочтения?

– Конечно, есть! – Босс с силой швырнул планшет в стену, и рубашка секретаря взмокла от ужаса. Джинов развернулся и обжег искрящимся бешенством взглядом: – Такую, чтобы ненавидела Костю больше всего на свете. Уверен, таких море. Но нужна самая злопамятная и принципиальная. Ясно?

– Более чем, – ровным тоном ответил Глеб. – Разрешите идти?

– Беги! – рыкнул босс.

 

Глава 1. Константин

 

Я поворочал языком в сухом рту и застонал:

– Воды...

– Вода на кухне.

– Что? – Веки отказывалась разлипаться, башка раскалывалась. Я с трудом выговорил еще два слова: – Тащи давай!

– Тащись сам, – было ответом.

Дерзит мне, самому Джинову? Вывод один – я вчера отрубился и не приласкал, вот и мстит.

– Слушай сюда, овца, – разозлился я. – А ну быстро подняла свои булки и принесла мне воды!

– Хорошо, – неожиданно согласилась она.

Я довольно расслабился: тон, перенятый у отца, всегда срабатывал, даже с самыми строптивыми. Едва погрузился в сладкую покачивающуюся темноту дремы, как вдруг разверзлись небеса. Так мне показалось в первый миг, когда на меня обрушился водопад.

Подскочил, как ужаленный и, отплевываясь, зло посмотрел на невысокую худышку с дурацкими хвостиками на голове:

– Спятила?!

Она отставила кувшин и с невинным видом уточнила:

– Достаточно воды? Или еще принести, господин Джинов?

Но мне стало не до нее. С ужасом осматривая малюсенькую убого обставленную комнатушку, я просипел:

– Где я?

– В мире нормальных людей, – колко усмехнулась голубоглазая хамка.

– Нормальные не станут поливать спящего водой, – возразил я и окинул ее придирчивым взглядом.

Отметил стройные ножки и соблазнительно обтягивающие бедра шортики, аккуратную грудь. Ничего так... если бы не исходящие от девчонки волны сарказма и удушающей язвительности. Как я с ней спутался? Обычно за километр таких правильных обхожу.

Оторвавшись от созерцания усмешки на пухлых, едва тронутых блеском губах, я двинулся к окну и, схватившись за голову, зарылся пальцами в волосы. На миг даже дыхание перехватило. Что за?..

– Москва?! – развернулся к девчонке и прошипел: – Как, мать вашу, я оказался в столице?

– Ну не знаю, – пожав плечами, она уселась на сухую часть кровати. – Прилетел, наверное. Ты же Джинн!

– Не подавись ядом, – ответил я и шагнул к язве с хвостиками. – Я на Ибице вчера был! – И тут же засомневался: – Или это было не вчера? Сколько я тут нахожусь?

Она глянула на фитнес-браслет:

– Примерно два часа.

Едва сдержавшись, чтобы не заорать, я практически проскрипел:

– И как я здесь появился? Из воздуха материализовался или с потолка рухнул?

– Думаю, через несколько минут это тебя будет волновать в последнюю очередь, – ухмыльнулась девушка и, взяв с заваленного книгами стола планшет, провела по экрану тонкими пальцами с аккуратным сдержанным маникюром. Протянула мне гаджет: – С тобой хотят поговорить.

Я выдернул планшет и уставился на сурового родителя. По позвоночнику колко прокатилась волна холода, сердце замерло на миг от дурного предчувствия.

– Как твой экзамен? – сурово спросил отец.

– Все в норме, па, – с трудом улыбнулся я. – Я почти договорился с преподом. Еще одна жаркая ночка, и будет тебе красный диплом.

– Шельмец! – Рот отца на миг исказился. Плохой знак. Очень плохой. Папа тем временем снова обрел каменное выражение лица и процедил: – Я сыт по горло твоими «ночками». Ты хоть представляешь, чего мне стоило договориться о переэкзаменовке?

– Я говорил, проще купить эту бумажку, – равнодушно пожал я плечами.

– Довольно! – рявкнул он. – Больше ты ничего не сможешь купить. Во всяком случае, на мои деньги. Я блокирую все кредитки и запрещаю кому бы то ни было помогать тебе, ясно?!

– Не совсем, – растерялся я. – Что это значит?

– Видишь эту девушку? – сухо уточнил он.

– К сожалению, – хмыкнул я.

– Ей вживили специальный прибор, нашу новую уникальную разработку, – не обратив внимания на мой ответ, деловым тоном продолжил отец. Девчонка приподняла один из забавных хвостиков и прикоснулась к виску, указывая, куда именно ей что-то там внедрили. Киборгша, блин! – Специальное приложение будет показывать мне, насколько она довольна или недовольна. Все эмоции! У тебя на телефоне тоже это приложение установлено...

– Нафига? – лениво перебил я.

– Дослушай! – закричал он.

Орет второй раз за день? Сердце провалилось в желудок – дело дрянь. Чую, снова заставит ходить по струнке, как тогда, перед поступлением в универ. Впрочем, стоило отцу отвернуться, как я быстро нашел подход к сокурсникам. За небольшую плату получал и лекции, и зачеты, и оценки, практически ни разу не посетив занятия. Лишь принципиальная тетка-ректор уперлась рогом. Но я и его ей обломал. Почти.

– Видишь эту отметку? – Папа приблизил сотовый к экрану. – Уровень счастья. Я поставил не слишком высокий, как и твой айкью. Как звякнет, буду знать, что задание ты выполнил.

– В смысле? – Я оценивающе осмотрел фигурку скрестившей руки на груди девчонки. – Сделать ее счастливой? Ты серьезно?

– Серьезней некуда, – сухо кивнул он. – Иначе ты мне не сын.

– Тест ДНК поможет подтвердить это, – парировал я. – Па, ну если так хочешь, я докажу, что мужчина. Хотя, мне казалось, у тебя на этот счет не должно быть сомнений.

Девчонка явно поняла намек, вон как покраснела. Интересный, конечно, способ наказания выбрал отец. Мне даже нравится... На лицо хвостатая не мой тип, но ночью все кошки серы. Передок у язвы ничего так, заводит.

– Сомнения как раз есть! – Услышав ответ, я удивленно перевел взгляд на планшет. – Ты должен исполнить три желания этой девушки, Костя. Так, чтобы уровень серотонина преодолел красную отметку. Три раза! Ясно тебе?

– Да у нее и с одного раза зашкалит так, что твой прибор взорвется, – ухмыльнулся я, блуждая взглядом по стройным бедрам. И уточнил: – Презики есть?

– Никакого секса! – рявкнул отец.

У меня от изумления едва планшет из рук не вывалился.

– Как «никакого секса»?

– А вот так. – Папа устало провел ладонью по лбу. – Три желания, сын. Без денег, без связей, без помощи. Включи, наконец, мозги! И стань человеком.

Экран погас, а я растерянно посмотрел на ухмыляющуюся девчонку.

Вот подстава!

 

Глава 2. Валерия

 

Он даже меня не узнал!

Я смотрела на человека, который сломал мне жизнь, и понимала, что судьбы таких, как я, для него как сухие ветки под ногами. Наступил и не заметил.

Самоуверенный и высокомерный, получающий все по щелчку пальцев, Константин и сейчас оставался верен себе. Босой и полуголый, в облегающих джинсах, под которыми, – по слухам – он не носил трусов, все равно пытался хорохориться, хоть слова миллиардера и сбивали спесь с мажора, повергали в шок.

Когда «Джинн», которого лишили волшебной силы, – то бишь власти денег, – посмотрел на меня, в его глазах легко читалась уверенность. Я знала этот взгляд. Так он смотрел на очередную заинтересовавшую его девчонку. Одну из череды бесконечных побед. Но вот только ко мне это никогда не относилось, я оставалась невзрачной тенью. Слишком бледной и слишком умной для таких, как он.

Да и сейчас этот молодой привлекательный мужчина смотрел на меня лишь как на досадное препятствие. Было видно, что Костя явно решил плевать на приказ отца и пойти по простому пути. Но кто же ему даст?

Я усмехнулась:

– Хорошего дня.

И, подхватив рюкзак, кинула в него пару учебников и альбом для набросков.

– Ты куда? – немного растерялся Костя.

– В отличие от некоторых халявщиков, на учебу, – спокойно ответила я. – Вернусь к вечеру...

– В смысле? – возмутился он. – А я?!

Я повернулась и выгнула бровь:

– Пойдешь в универ?

– Нет, конечно.

Он передернул плечами и гадливо скривился. Я кивнула – другого и не ожидала – и направилась к двери.

– Эй, а завтрак в постель? – донеслось наглое в спину.

– Обойдусь, – бросила я и едва сдержалась, чтобы не хлопнуть дверью.

Ха! Получи и распишись, мистер Джинн. Думал, я буду вокруг зайкой из «Плейбоя» скакать, приносить еду в кроватку и сама прыгать туда же на десерт? Облом, Костенька. Не на ту нарвался. Я выполню контракт Максимилиана Джинова и укачу в Австрию навстречу своей мечте!

Я вышла из автобуса и оставила курточку расстегнутой. Апрель в этом году выдался теплый, солнышко приятно пригревало и дарило отличное настроение. Перепрыгивая лужи, я направилась к высокому зданию. Вливаясь в поток студентов, улыбалась. Сегодня мне есть что ответить ректору!

В универе, как всегда, яблоку негде было упасть. Я пробралась к стенду и с радостью посмотрела на объявление, которое уже знала наизусть. Но каждое утро начиналось с него – это моя путеводная звезда, мой маяк! И, если раньше я читала крупные строчки с тоской, понимая, что утлая лодчонка моей жизни не выдержит этого пути, то сегодня взглянула с надеждой.

– Снова молишься? – схватила за руку Катя. Подруга потянула меня через гудящую разговорами толпу в сторону аудитории. Там еще было тихо, первые студенты доставали учебники: – Слушай, хватит уже у «стены плача» страдать. Смотреть больно. Жаль, что придется отказаться, но ты не переживай, будут и другие возможности...

– Не нужны мне другие, – с улыбкой ответила я и поделилась: – Я получу эту!

Лицо подруги на миг удивленно вытянулось.

– Как? – Усмехнувшись, она сузила карие глаза: – Кредит хочешь взять? Тебе не дадут, ты студентка... Квартиру родители не продадут – им жить будет негде. В лотерее тебе никогда не везло. Папика с твоей внешностью найти проблематично. Что тогда? Продашь почку?

– Получу от Джинна, – поделилась я новостью.

– Ох, Лерка, – отмахнулась она. – Хватит уже в облаках витать, ты бы еще золотую рыбку вспомнила.

– Нет, серьезно, – возразила я. – Вчера ко мне пришел секретарь Джинова и предложил контракт...

– Лампова! – прервала меня заглянувшая в аудиторию Лидия Васильевна. – Тебя ректор искал.

– Спасибо, – поблагодарила я преподавателя и посмотрела на притихшую подругу: – Потом расскажу. – И, не выдержав, радостно подпрыгнула на месте: – Я поеду в Австрию, Кать!

Цапнув рюкзак, побежала за Лидией Васильевной. Все произошло так быстро! Еще вчера я с тоской перебирала варианты, пыталась придумать, где взять денег, как неожиданный визитер странным предложением перевернул мою жизнь.

– Доброе утро! – влетев в кабинет, возвестила я.

 – Мне бы твой оптимизм, Лампова, – проворчал Евгений Олегович. Ректор снял очки и протер их похожей на щипчики с мягкими шариками на кончиках, штукой. – Так мне приказ подписывать или нет? Что решила?

– Поеду, – ощущая, как в груди разливается тепло, с энтузиазмом кивнула я.

– Хорошо, – надев очки, ректор взял ручку и поставил на листе широкую подпись. – В течение месяца нужно оплатить сервисный сбор и перевести десять процентов стоимости обучения. Остальное за счет бюджета. – Он протянул мне памятку: – Реквизиты. Поздравляю!

– Спасибо, – с придыханием прошептала я, принимая бумагу.

Сумма, казавшая астрономической, скоро будет в моем распоряжении. Дело за малым – недельку потерпеть наглого сыночка олигарха. Но я уверена – Костя сломается раньше. Сдастся и сбежит. Уж я постараюсь. Пообещала:

– Переведу в ближайшее время.

Ректор поднялся и, обогнув стол, протянул раскрытую ладонь. Пожав мою, тепло заметил:

– Ты заслужила этот шанс, Лампова. Твоя победа в конкурсе неоспорима. Если сравнивать со скачками, ты опередила ближайшую соперницу на целый корпус, и ей придется это признать.

Я уронила руку и нахмурилась:

– Кто-то жаловался?

– А ты думала, за такой уникальный шанс не будет борьбы? – усмехнулся Евгений Олегович. – Не переживай, проверка не выявит нарушений.

– Не буду, – задумчиво кивнула я и с сомнением посмотрела на ректора.

Казалось, он ждал вопроса, но хочу ли я знать, кто так отчаянно жаждет меня пододвинуть? Что даст эта информация? Нет, это лишнее. Ректор прав, я победила с большим отрывом, и волноваться не о чем. А выяснять отношения и раскрывать интриги ни к чему.

Попрощалась:

– Хорошего дня, Евгений Олегович.

Пожалею ли я о своем решении?

 

Глава 3. Валерия

 

После занятий, попрощавшись с сокурсниками, я нехотя побрела к выходу. Нужно возвращаться и, игнорируя наглого миллионера, готовиться к зачету. На улице догнала Катя.

– Я с тобой! – Она схватила меня за руку. – У брата снова приступ любви к бас-гитаре, совершенно невозможно заниматься. У тебя тихо, хоть домашку сделаю.

– Э-э, – растерялась я и виновато улыбнулась подруге: – Может, наушники наденешь?

– Что такое? – обиженно нахмурилась она. – Не хочешь, чтобы я приходила? Парня ждешь?

– Можно и так сказать, – усмехнулась я. – Ты же не дослушала про Джинова…

– Валерия!

Услышав знакомый голос, я обернулась и при виде подтянутой фигуры секретаря олигарха опешила. Приближаясь, мужчина прикоснулся к идеально завязанному галстуку и, остановившись рядом с нами, протянул мне букет роз. Да такой огромный, что за спиной послышалось множащееся «Ах». Местные сплетницы получили новый повод, и завтра универ уже будет жужжать о новом поклоннике Ламповой.

– Спасибо! – деревянным голосом поблагодарила я и приняла тяжелый букет. – Но зачем?

– Я вас подвезу.

Глеб обернулся и широким жестом указал на черный автомобиль с четырьмя колечками на капоте. Я сглотнула и покосилась на ухмыляющуюся Катю. Подруга выгнула бровь, и весь ее вид выражал изумленное понимание.

Я вспомнила утренние слова про «папика» и едва не застонала: Катька не так все поняла! Но пытаться рассказать про контракт с Джиновым сейчас, когда ко мне приковано внимание половины потока, все равно, что обеспечить себя весьма оригинальной репутацией. Пусть лучше думают, что у меня богатый поклонник.

– Прости, – шепнула я подруге и, позволив Глебу поддержать себя за локоть, потопала к машине.

– Как хоть зовут твоего парня? – крикнула вслед Катя, и я вжала голову в плечи.

Блин, не могла промолчать? Понимаю, что она обижена на мой отказ, но… Ну, не знаю. Позвонила бы попозже или спросила сообщением. Глеб остановился и, не выпуская моей руки, обернулся. Голос мужчины прозвучал громом в установившейся тишине:

– Молодого Валерии человека зовут Константин Максимилианович Джинов.

Толпа возле универа зашумела. Ну все. Теперь моя репутация за сутки обрастет такими историями, что фантасты удавятся от зависти. Я возвела глаза к небу: ну где же молния, когда она так нужна? Мне конец! Лучше бы он был скорым.

– Вы с ума сошли? – зашипела я, когда мы оказались в машине. – Разве нельзя было все сохранить в тайне? Вы бы еще в прямом эфире об этом объявили!

– Разумеется, в новостях эта информация тоже промелькнет, – подтвердил худшие опасения Глеб, и я застыла, будто замороженная. – Сын Джинова отказывается от денег отца ради любви к простой девушке. Журналисты этой новости не упустят…

– За что вы так со мной? – простонала я, все еще осознавая масштаб проблемы. – Мы же договорились, что Костя у меня в общаге всего недельку поживет.

– Это нужно объяснить общественности, – серьезно ответил секретарь Джинова. – Вы же не думали, что Константин будет вас смирно ждать, словно домашний котик? Шила в стоге сена не утаишь.

Я зло возмутилась:

– Особенно если оно не в стоге, а в зад… – Я поперхнулась и, виновато краснея, закончила: – В задачке на миллион.

– Рад, что вы это понимаете, – спокойно кивнул мужчина. – Официально вы — девушка Кости и должны вести себя соответствующе. Никто не должен знать о контракте, включая ваших родных и друзей. Более того, вам стоит убедить «своего парня» тоже не распространяться об этом.

– Может, еще звезду с неба достать? – снова возмутилась я. – Или заставить землю вращаться в другую сторону? Не слишком ли вы многого вы от меня требуете?

– Соразмерно гонорару, – ровно ответил Глеб.

– Кстати, – я вытащила из рюкзака реквизиты. – Деньги нужно перевести вот сюда.

– Вы так уверены, что у вас получится выполнить контракт?

Мне показалось или Глеб позволил себе короткую улыбку?

– И не сомневайтесь, – все же всучила ему бумагу. – Я мотивирована. Ваш Джинн всего лишь человек.

– Ну, что же, удачи!

Машина остановилась, и секретарь помог мне с букетом выбраться из салона. Вручил визитку:

– Когда возникнут проблемы, звоните. Отвечу в любое время дня и ночи. Помогу, чем смогу… кроме денег. Это запрещено.

– Да все будет хорошо, – беспечно отмахнулась я. – Не переживайте.

– Вы не переживайте, – загадочно ответил Глеб и приподнял брови: – Я сравнил Константина с котом, но это скорее избалованный щенок.

– Что это значит? – насторожилась я.

– Нельзя оставлять без присмотра, – подмигнул Глеб и уселся в машину. Перед тем, как захлопнуть дверцу, добавил строго: – Смотрите, чтобы «ваш парень» ничего не натворил.

Я проводила удаляющуюся «ауди» задумчивым взглядом. О чем это он? Покачала головой. Что он может натворить? Джинову и из комнаты не выйти: апрель, а на парне одни джинсы.

Повернулась и, переложив тяжелый букет поудобнее, направилась к общаге. Размышляла о словах секретаря.

Нет, не похож Костя ни на котика, ни на щенка. Он козел! А ученые доказали, что это умные животные. Да и Джинов не дурак. Мы поговорим, и парень поймет, что лучше неделю переждать, а потом вернуться к вольготной жизни. Потерпит немного «в стойле». В смысле – в общаге.

Пожала плечами и, подняв взгляд на здание, застыла на месте. Руки безвольно опустились, и розы с тихим шелестом упали на асфальт. Процедила:

– Да что б тебя!

 

Глава 4. Константин

 

Я лежал на кровати и рассматривал интерфейс приложения на телефоне. С усмешкой и легким недоумением следил за появляющейся на экране синусоидой. Эк девку плющит! Чему их в университете учат, если она испытывает столько радости? Или мне в наказание отец нашел одну из тех женщин, которые испытывают экстаз в библиотеке?

Таких возбуждают не кубики на животе, а извилины в голове.

Худо дело.

И тут эмоциональная линия резко рванула вверх и почти достигла красной отметки. Да так приказ отца девка сама исполнит, без моей помощи!

– Ну, же, – шепнул я. – Еще чуточку, и…

В энтузиазме подскочил на кровати и, треснувшись головой о полку, взвыл и закрылся от повалившихся сверху книг. Отпихнув последнюю, процедил:

– Всегда говорил, что лишняя информация может убить. – В животе согласно заурчало, и я потер свои кубики, которыми страшно гордился, ведь трудился над рельефом по несколько часов в день. – Жрать охота… А эта швабра с хвостами даже кофе не принесла.

Глянул на телефон и сник: эмоциональная линия, так и не достигнув отметки, уже ползла вниз. Я отключил сотовый и поднялся. Прошлепал к окну и выглянул в серый унылый двор. После ярких огней Ибицы Москва казалась тоскливым недоразумением. Повсюду лужи и грязь, погода пусть и солнечная, но промозглая, а на мне лишь «Секреты», и даже брюлики на заднем кармане не вытащат мою пятую точку из задницы… Или вытащат?

Все девчонки любят бриллианты! И абсолютному большинству все равно, откуда их отковыряли. Но недостаточно просто содрать карман и всучить его хвостатой. Во-первых, судя по внешнему виду замухрышки и ее убогому жилью, девка и понятия не имеет о фирме «Secret Circus». А во-вторых – я же Джинн! Все должно быть красиво. Но как сделать красиво без денег?!

Я зло развернулся и со всей силы пнул одну из валяющихся на полу книг. Она отлетела к стеллажу и сбила с полки статуэтку. Раздался звон, в стороны полетели осколки фарфора и… купюры.

– Страйк! – воскликнул я, рассматривая мятые бумажки. – Копейки, конечно. Но хоть что-то!

Так, деньги есть, план есть, желание свалить отсюда присутствует с самого момента пробуждения. Если все пойдет по плану, то сегодня проклятый аппарат звякнет три раза, и я вернусь к привычной жизни.

Но нужны помощники. Босиком я далеко не уйду… Впрочем, зачем мне куда-то ходить? Я открыл ноутбук Ламповой и хмыкнул при виде прилепленной к монитору записки с паролями. Девчонки все одинаковые!

Через час, уже жуя пиццу и запивая колой, я копался в информации своей жертвы. Не найдя ничего подходящего, связался по ее акку со всеми знакомыми и, получив одно из сообщений, удовлетворенно потер руки. Уже кое-что.

На карточке хвостатой тоже денег немного, но на мой план вполне хватило, и, когда все было готово, я вышел из комнаты. Поймал за плечо пискнувшую, будто мышь, девчонку:

– Где помыться можно?

– Душ в конце коридора, – косясь на распахнутую дверь в комнату хвостатой, пролепетала она.

Я сжал челюсти до скрипа зубов и, призвав все свое мужество, направился в указанном направлении. Отец еще поплатится за то, что сунул меня в эту клоаку. Тут даже вода странно пахнет! А мыться приходится мылом, похожим на кусок застывшей грязи. Но отступать Джинн не привык. Три желания? Не вопрос. Никакого секса? Да девка сама на меня запрыгнет, и общага будет содрогаться от ее криков.

Когда я, отмытый до скрипа кожи, накинул на бедра полотенце и вышел из каморки под названием «душ», будто снова очутился на Ибице. Стало тесно от заполонивших коридор хихикающих девиц. При моем появлении раздались возгласы, и захотелось попятиться.

– Джинн, – доносилось до меня. – Это же сам Джинов! Девочки, он великолепен! Ах, какое тело!

Я расправил плечи и двинулся сквозь толпу. Ну не порвут же они меня на самом деле? А чем больше вокруг восторженных девиц, мечтающих хоть прикоснуться, тем проще завоевать ту, что нос задирает. Срабатывает инстинкт соперничества. У Ламповой не останется ни шанса.

В комнату уже доставили заказ из соседнего ресторана, на кровати лежал длинный рулон и мешок шариков. Я обернулся и с улыбкой посмотрел на группу поддержки, что с любопытством заглядывали внутрь:

– Я буду очень благодарен тем, кто поможет мне признаться девушке в любви.

Мордашки на миг погрустнели, но тут же девчонок захватило радостное безумие. Одни принялись надувать сердечки-шарики, другие, распахнув окно, разворачивали транспарант, третьи накрывали стол… Откуда они его притащили? Впрочем, какая разница?

Я натянул джинсы и, ощущая на себе десятки жадных взглядов, отбросил полотенце. Из окна дуло, кожа мгновенно покрылась пупырышками, но я мужественно переносил невзгоды. Хвостатая должна видеть мой совершенный торс. Это дополнительный бонус, который в конце концов бросит ее ко мне в объятия. Усмехаясь, я сунул во второй, не оторванный, карман джинсов пачку презервативов.

Осмотрел, все ли готово к встрече моей «любимой».

В комнате горели свечи, на столе красовались ресторанные блюда. Внизу, под окнами, толпился народ, каждый держал по дурацкому шарику в виде сердечка. А из окна, колыхаясь на весеннем ветерке, свисал огромный плакат с экспресс-фото хвостатой.

Я немного удивился, когда увидел профессиональное фото, что прислал один из знакомых Ламповой. И не представлял, что девушка может быть такой сексуальной. Сфотографированная во весь рост, в стильном раздельном купальнике, она выглядела как настоящая модель. Парень, что прислал файл, приписал странные вопросы, мол зачем ей вдруг понадобилось, но я и не подумал отвечать.

Сейчас Лампова вернется, увидит свое фото с подписью «Самой красивой девушке – сердце в подарок» и растает.

Дзинь!

Затем будет ужин при свечах и снова сердце, на этот раз выложенное из бриллиантов, выковырянных из… кармана джинсов.

Дзинь!

А потом она сама рухнет в объятия полуобнаженного красавца и получит столько ласк, сколько потребуется.

Дзинь!

И, здравствуй, Ибица!

Я сжимал в пальцах телефон с открытым приложением и, довольный собой, ожидал быстрого и мощного финала придуманного отцом «наказания». Так-то, папочка!

 

Глава 5. Валерия

 

Я вытащила из рюкзака книжку и, прикрывшись ею, будто читаю на ходу, побежала к входу в общагу. Розы по выработанной стратегии не привлекать внимания, остались алеть пятном на сером асфальте. Жалко, конечно, но своей репутации мне жальче.

Представляя, как дубасю вот этим самым учебником по пустой, судя по выходке, голове Джинова, я скользила в толпе. Не секрет, зачем студенты собрались у входа – парней и девушек выдавали алые шарики в виде сердец в руках. Нет, учебник не поможет. Может, приложить Джинна ноутбуком? Если сломаю, не жалко. Голову.

Вот она – заветная дверь! И моя месть опозорившему меня идиоту…

– Лампова!

Я не сдержалась и тихо ахнула. Меня цапнули за локоть и потащили в середину толпы. Я поежилась под перекрестным огнем взглядов.

– Вот она! – возвестила соседка Ирка. И с придыханием продолжила: – Девушка, ради которой Джинов отказался от денег! Пошел наперекор отцу и сбежал из дома, босой и голодный…

Она громко всхлипнула и, вытащив платок, высморкалась.

– Ир, ты дорам пересмотрела, – попыталась увещевать я ее. – Говорила, от них завихрение мозга случается. Костя просто поживет у меня несколько дней, чтобы подготовиться к переэкзаменовке.

– А это что, по-твоему?

Она сунула мне под нос шарик.

– Игрушка из латекса, наполненная воздухом до шарообразного состояния, – сухо ответила я.

– Сама ты… – обиделась соседка и потрясла шариком: – Это признание в любви! Да?

Она обернулась и, кивнув, закричала:

– Лампова самая красивая!

К моему ужасу ей начали вторить девчонки, которых я до этого момента считала адекватными. Студенты принялись подбрасывать сердца, и, чтобы не разделить участь какого-нибудь шарика, я вырвалась и побежала к входу.

У лестницы наткнулась на охранника. Репин окинул меня масляным взглядом и ухмыльнулся:

– А ты, оказывается, ничего так, Лампова. С виду заучка страшненькая, а в купальнике секс-бомба! Кто бы мог подумать…

– И не пытайтесь думать, – огрызнулась я. – Перенапряжение извилины приведет к раннему облысению.

Прошмыгнула мимо тревожно пригладившего макушку мужчины и, помчавшись к лестнице, старалась не реагировать на летящее вслед:

– Классная задница, Лампова! Может, сходим куда-нибудь?

– Конечно, – не выдержав, остановилась я. – Завтра же прогуляемся до отдела кадров. Я напишу заявление о вашей халатности, а вы об увольнении по собственному желанию.

– А чего сразу халатности? – растерялся он.

Я пожала плечами:

– А как еще объяснить то, что в моей комнате сейчас находится совершенно посторонний парень? Непохоже, чтобы вы попытались его выпроводить.

– Это же Джинов, – еще больше опешил Репин. – Как я его выпровожу?

– Сейчас покажу, – пообещала я и побежала вверх по лестнице.

На пороге комнаты замерла на миг и, сдунув упавшую на мокрый лоб челку, врезалась гневным взглядом в улыбающегося Константина. Не обращая внимания ни на украшенный стол, ни на свечи, сжала кулаки и закричала:

– Сними это немедленно!

– Так сразу? – моргнул он и… принялся стягивать с себя джинсы.

– Стой! – взвизгнула я и, закрыв ладонью глаза, указала рукой в направлении окна. – Я про это! Фотографию мою! Откуда ты вообще ее раздобыл?

– Шурик твой прислал, – услышала я насмешливый голос. – Там целый архив, но эта самая удачная. Ты тут просто секси!

– Ты все? – я осторожно выглянула из-за ладони и от увиденного безвольно уронила руку. – Нет, ну это вообще ни в какие ворота…

Вместо того чтобы снять позорящую меня фотографию, Джинов опустился передо мной на одно колено и протянул большой торт, верхушка которого сверкала и переливалась в свете свечей.

– Ты даже ширинку не застегнул, – простонала я.

– Зачем застегивать, если потом придется расстегивать? – белозубо улыбнулся он.

Я поджала губы и, взяв торт, со всего размаху обрушила его на голову одуревшего от собственной важности парня. Не учебник, но тоже вполне сойдет.

– Эй! – возмутился Константин и, поднявшись, вцепился в меня перепачканными в креме руками: – Спятила?

Я вывернулась и, двинув его носком туфли по щиколотке, оставила, подвывая, скакать на одной ноге, а сама бросилась снимать плакат. Но, поскользнувшись на торте, потеряла равновесие. Взмахнула руками, пытаясь удержаться и не упасть, машинально схватилась за Джинова… Точнее за его джинсы. И, мертвой хваткой вцепившись в ткань, медленно съехала на пол.

Зажмурилась от ужаса. Хуже быть не может!

Тут услышала скрип двери и знакомый голос соседки:

– О, так вы уже к сладенькому перешли… Извините.

Скрип повторился, а я, вжав голову в плечи, не решалась даже дышать.

– Как там тебя? – зло прошипел вымазанный в креме придурок. – Липова? Лапова?

– Лампова, – просипела я.

– Плевать… Короче, если продолжать не собираешься, то отпусти!

Я поспешно разжала пальцы, отползла в сторону и только тогда втянула воздух. Руки разъезжались на скользком полу, лицо пылало, на Джинова смотреть вообще не хотелось. Боже, и это только первый день! Этот всесторонне недоразвитый мажор точно превратит мою жизнь в ад. И зачем я согласилась?!

Поднялась и, вздрагивая, принялась втягивать в комнату жуткий плакат. Сашку придушить мало за то, что слил мои фото миллионеру. Договаривались же, что удалит. Зря я вообще согласилась на эту «терапи-фотосессию», толку от нее все равно не было. И все из-за этого вот «Джинна»!

– Не понял! – возмутился Константин, и я машинально обернулась. Испуганно покосилась на торс, но, увидев джинсы на месте и застегнутыми, облегченно вздохнула. Парень тряс свой сотовый и приговаривал: – Наверное, крем попал. Или приложение глюкнулось. Может, перезагрузить?

Я покачала головой и, свалив хрустящий ком в угол, принялась тушить свечи. Еще пожара мне не хватало! При мысли, что из-за идиотизма баловня судьбы могли пострадать мои конкурсные работы, спина покрылась липким потом. Надо бы вынести из комнаты все ценное. Оставить на недельку у девочек.

– Да что с тобой не так? – рявкнул Джинов над ухом так неожиданно, что я подскочила. Обжегшись, ойкнула и уронила свечку. Парень швырнул сотовый на кровать и, скрестив руки на измазанной кремом груди, горой навис надо мной: – Другая бы пищала от восторга, а ты…

– А я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать от ярости, – кривясь от боли, процедила я и, наступая на него, отпихнула: – Ты вообще в своем уме, или хромосомы бешенные достались? Опозорил меня, в комнате все перевернул вверх дном и… – Осеклась, заметив осколки статуэтки, и похолодела: – О, нет…

 

Глава 6. Константин

 

Попадос! Кажется, отец жестоко подшутил надо мной. Не может быть, чтобы девчонку не проняло. Наверняка, приложение сломано. Или вообще нет никакого «счастьеметра», а меня попросту развели, как последнего лоха.

Но, если так, то…

Я покосился на испачканную в торте девицу с перекошенным от неземного счастья лицом и, столкнувшись с взбешенным взглядом лазурных глаз, понял, что нужно бежать. Такого ужаса я не испытывал даже на Золотом побережье Австралии, когда планировал поймать волну, а встретился с акулой.

Медленно, стараясь не делать резких движений, как и в случае с акулой, я приготовился отбиваться от разъяренной девушки. Но она неожиданно всхлипнула и, опустившись на колени, подняла осколки.

– Вдребезги… Ты что, в футбол ею играл?!

– Я куплю тебе такую же уродливую фигню, – великодушно пообещал я. – И набью ее нормальными деньгами, если перестанешь строить из себя жертву.

– У тебя все в деньгах измеряется? – Она посмотрела на меня исподлобья. – Придется разговаривать на твоем ограниченном языке. Раз живешь в мире «купи-продай», то должен знать о таком понятии, как эмоциональная ценность.

– И какие чувства можно испытывать, глядя на это уродство? – удивился я.

– Человеческие, – буркнула она и, собрав все осколки, поднялась. – Попробую склеить.

Ясно, цену набивает.

– Не знал, что эта фигня так тебе дорога. Слушай, у меня приятель торгует всякой антикварной трухой. Хочешь, подберем тебе что-нибудь столь же уродливое, но хотя бы не столь дешевое?

Она молча передернула плечами и осторожно высыпала добычу на стол. Я раздраженно добавил:

– Ну хорошо, я найду тебе такую же, сколько бы это ни стоило.

– Да не нужна мне такая же! – вспылила она и угрожающе надвинулась на меня. Мелкая, худенькая, но такая грозная, что я невольно отступил. Сверкая глазищами, прошипела коброй: – Эту копилку мне брат подарил! Она для меня как талисман. Даже когда мне нечего было есть, я не трогала ее…

– Ну и дура, – пожал я плечами. – Смысл голодать из-за такой ерунды?

Она поджала губы и, как-то сникнув, отвернулась:

– Да что с тобой говорить, чурбан позолоченный. Деньги-то где?

Я растерянно моргнул: она сейчас о той мелочи, что была внутри копилки?

– Что? – снова обернулась она и зло сузила глаза: – Ты потратил деньги моего брата на мой позор?!

Ну все, достала. Я положил ладони на ее худенькие плечи и, развернув, легонько подтолкнул к остаткам торта на полу.

– Вот твои деньги! Там брюликов столько, что можно купить пару тысяч китайских статуэток и одного живого китайца в придачу! Все, мы в расчете. Звони моему отцу и говори, что ты испытала море счастья, но приложение этого не отобразило. А, значит, оно сломано. – Сунул ей в руки сотовый и поторопил: – Ну?

– Что «ну», конь педальный? – взвилась она и влепила мне телефоном в солнечное сплетение: – Тебе надо, ты и звони. А я подписала договор, по которому ничего, кроме как испытывать желания, не могу.

– Да ты не способна к нормальным человеческим желаниям! – теперь уже разозлился я. – Да айсберг в Атлантическом океане излучает больше тепла, чем ты. У тебя хвосты для связи с космосом? Попроси своих собратьев-инопланетян, чтобы они исцелили тебя от фригидности!

– Я лучше попрошу, чтобы они исцелили тебя от острой интеллектуальной недостаточности! – съязвила она и тряхнула этими самыми хвостиками. – А желание я испытываю, и, поверь, очень сильное! Как раз сейчас я мечтаю содрать с тебя кожу и положить ковриком у порога общаги. Это сделает меня безумно счастливой. Уверена, что твой телефон будет разрываться от волн счастья, когда я буду вытирать об тебя ноги! Ясно?

– Предельно, – процедил я и пристально вгляделся в лицо девушки: – И чем я заслужил такую дикую ненависть? Мы с тобой не встречались? Я тебя бросил?

Она рассмеялась так заливисто, что я невольно улыбнулся. Вытирая выступившие слезы, Лампова покачала головой и, все еще хихикая, уточнила:

– То есть для тебя нормально спрашивать у девушек, не бросал ли ты их? У тебя память совсем короткая, как у лося?

– А у тебя язык, как у змеи, – перестав улыбаться, вспылил я. – Волосы, как у швабры и фигура, как у…

Окинув пристальным взглядом ее стройные ноги и тонкую талию, поперхнулся. Вполне в моем вкусе фигурка. Проблема только в голове. Заклеить бы рот, а лучше мешок надеть…

– Проблемы с ассоциативным мышлением? – подколола девушка и, встав, руки в боки, приказала: – Итак, Джинн, слушай мое желание. Хочу, чтобы через полчаса моя комната сверкала чистотой!

– За полчаса тут и клининг-компания не управится, – осмотрелся я и равнодушно пожал плечами: – Но ты дерзай. Надеюсь, Золушка из тебя получше, чем фотомодель…

– Надеюсь из тебя Золушка получше, чем студент, – фыркнула она и, подхватив рюкзак, направилась к выходу.

– Эй! – возмутился я. – Хочешь сказать, что прибираться буду я?

– По контракту мне положено желать, – ехидно ответила она и кивнула на грязный пол. – Дерзай!

И хлопнула дверью. Я растерянно осмотрелся. Эта швабра думает, что я, Джинов, унижусь до приборки? Да я даже не знаю, как это делается. Впрочем, знаю… И сделаю. Улыбнувшись принятому решению, я вышел следом за Ламповой.

 

Глава 7. Валерия

 

Я выскочила из собственной комнаты так, будто вырвалась из ада!

Этот ненормальный…

Еще вчера мне казалось, что сильнее ненавидеть невозможно, но Джинов меня удивил. Ярко показал, насколько человек может быть жестоким, равнодушным к чувствам других, эгоцентричным и самолюбивым. А как он себя предложил «на сладкое»! Словно все вокруг только и думают о том, что у него в штанах.

Поднимаясь по лестнице на наш этаж, мимо прошли две сокурсницы, даже не заметили меня. Рассматривали фотографии друг у друга в телефоне и, краснея, шушукались.

Ну, конечно! Даже отсюда вижу противную рожу и бугристый торс Джинова. Интересно, он и зимой без футболки ходит или мне так повезло?

Ненавижу!

Спустившись этажом ниже, постучалась в одну из дверей:

– Жень, можно к тебе?

– Посмей пройти мимо, – донеслось глухо. – Я тут уже третий круг по стенкам наворачиваю.

Я вошла и, рухнув на стул, опустила голову на заваленный рисунками стол.

– Убей меня.

– Щас, – хмыкнула Женька. – А кто мне с курсовой помогать будет? Я девушка меркантильная и расчетливая, так что не к тому ты обратилась.

– Есть чего поесть?

– Что ты там говорила насчет убийства? – невинно поинтересовалась она и подмигнула: – Да и курсовая мне не так дорога, как пирог от бабушки…

– С грибами? – подпрыгнула я, рот мгновенно наполнился слюной. – Бабуля у тебя мировая!

– Чокнутая, – с нежностью отозвалась она и рассмеялась: – Но ты права! Мировая, как война. Ладно, поделюсь самым дорогим, если расскажешь, что там на самом деле творилось у общаги. А то слухи такие, что волосы шевелятся. А я, как назло, хвосты убирала… Все веселье мимо прошло. Но сначала брысь в душ! Заляпаешь мне все рисунки. Ты что, в битве тортами участвовала?

– Примерно, – кисло скривилась я.

– Я тебе тайну открою, Лампова, – прошептала Женька и вытаращила свои и без того кажущиеся огромными из-за очков глазищи: – Их едят!

– Этот в горло не полез, – принимая полотенце, вздохнула я. – Дай платье какое-нибудь.

– Разорительница! – возмутилась Женька. – Пустите, девушка, а то так есть охота, что носить нечего…

– Будешь ерничать, еще и ночевать попрошусь, – подколола я.

– Все-все, – «испугалась» она. – Молчу в тряпочку для растушевки!

Я вздохнула и потопала в душ. Вот бы еще один молчал в тряпочку, а лучше бы сбежал. Тогда и контракт выполнен, и мучиться бы не пришлось с самовлюбленным индюком. Подставив лицо под прохладные струи, – к вечеру горячей воды никогда не было, – представила, как еду в Австрию. Мимо пролетают деревья, дома, города… А я лечу на скоростном поезде навстречу мечте.

Вода уносила негативные эмоции, тонизировала и настраивала на позитивный лад. Подумаешь! Всего неделя. Я его год терпела, пока не выдержала. Но тогда была совсем другая история. Настроение почему-то начало быстро падать, и я, обтершись, натянула небольшое Женькино платьице. Впору, хотя думала, будет маловато. Пирог бабули это исправит: и настроение, и фигуру…

– Лампова, подвинься.

Я отступила, а потом вздрогнула и с ужасом уставилась на Джинова.

– Ты что тут делаешь?

– Вымыться пытаюсь, – включая воду, проворчал он. – Мне тут одна ненормальная торт на голову вместо шляпы надела. – Недовольно выдохнул: – И тут холодная.

– А дома у тебя? – нежно протянула я. – Горячая?

– Дома джакузи с подогревом, подсветкой и гидромассажем, – тяжело вздохнул Джинов.

Я выгнула бровь и улыбнулась, надеясь, что до двухметрового повесы дойдет нехитрая истина, и он заулыбался:

– О! Так ты намекаешь, что не против провести со мной время в джакузи? – раздвинул руки по обе стороны от меня и наклонился. Заглянув в глаза, прошептал: – Точно! Там твой звоночек закоротит от кайфа!

На миг я утонула в его зеленых глазах, но тут же одернула себя и зло процедила:

– Похоже, это у тебя что-то в голове закоротило. Я лишь хотела предупредить, что обычно горячая вода в общаге есть только в шесть утра. Бывают исключения, но редко. Поэтому нужно просыпаться в пять, чтобы успеть отстоять очередь. Ясно?!

– Очередь сюда? – он повел бровью. – Да людям платить надо, чтобы они здесь мылись…

– Так в чем дело? – иронично усмехнулась я. – Плати! Ты же у нас богатенький Буратино. Ах да, денежки-то все у папы Карло!

– Злая ты, Лампова, – нехорошо ухмыльнулся он и приблизил лицо, опаляя жарким дыханием так, что голова закружилась: – Секса давно не было? Говорят, женщины без этого стервенеют. Хочешь экспресс-терапию?

– Попридержал бы свой экспресс, – сузив глаза, прошипела я, – а то, говорят, у мужчин, которые практикуют частый беспорядочный секс, усыхание мозга происходит.

– Мой секс очень даже порядочный, – расстояние между нами сократилось до минимума, горячее дыхание пощекотало мою щеку. – И да, он очень частый.

Приоткрыл губы и…

Я крутанула кран, доводя напор из душа до максимума, и поток ледяной воды ударил Джинова в шею. Парень вскрикнул и попытался закрыться, а я, хохоча, направляла на него струю, смывая хлопья крема и крошки торта.

– Лампова… хлл… Лампова, прекрати! Холодно же…

– На твою «же» я не претендую, – смеялась я, намыливая его бестолковую голову и тут же смывая пену. – Так что джинсы сам будешь стирать. И помни, что от получаса осталось минут пятнадцать…

– Ну все, Лампова, доигралась! – надвинулся он на меня.

Я невольно отступила, но, поскользнувшись на жидком мыле, покачнулась и, не устояв, обняла Джинова за торс. Скрипнула дверь, послышался изумленный голос Ирочки:

– Ну вы, блин, даете… Снова?! Даже завидно!

И торопливо выскочила. Отчаянно покраснев, я отпрянула от парня так резко, что едва не врезалась головой в раковину.

– Осторожно! – вскричал Константин.

Бросившись меня спасать… поскользнулся, и мы оба рухнули на пол. Придавленная, я застонала:

– Тяжелый! А ну, слезай.

Спихнула замешкавшегося парня и практически ползком выбралась из мокрой и скользкой душевой. Не оглядываясь, бросилась к двери в комнату Женьки. Когда я влетела, она остолбенела:

– У нас потоп? Или ты решила сделать недоброе дело и постирать мое чистое платье до состояния грязного?

– Сколько лет дают за убийство? – процедила я и без сил упала на стул. – Как же я его ненавижу!

– Чую, тебе срочно нужна двойная доза успокоительного, – заметила Женя и положила на мою тарелку второй кусок пирога. Села напротив и кивнула: – Рассказывай.

 

Глава 8. Валерия

 

Глаза Женьки казались чуть меньше блюдец. Подруга протянула:

— Офигеть…

— И не встать, — жуя, поддакнула я. — Но главное, запомни — все это большой секрет. Я тебе рассказала только потому, что ты не трепачка.

— Ой-ой, — фыркнула Женька, — да ты мне рассказала потому, что взорвешься, если ни с кем не поделишься.

— Ну да, — уныло отложила я пирог.

Кусок в горло уже не лез. То ли от того, насколько пирог бабки сытен, то ли от того, что пятнадцать минут закончились уже полчаса назад и пора строить из себя дрессировщика и возвращаться в клетку с одним очень наглым львом.

— Не грусти, — сочувственно посмотрела на меня Женя. — Я никому не скажу. Еще и помогу тебе избавиться от чокнутого миллионера.

— Как? — заинтересовалась я.

— Как-как, — она «поправила» грудь нулевого размера, — соблазню, конечно!

— Только очки не забудь надеть, — расхохоталась я. — А то потом выяснится, что ты соблазнила нашего охранника…

— Типун тебе на язык, Лампова, — содрогнулась Женя. — Вот умеешь ты так сказануть, что хоть стой, хоть падай.

— Буду надеяться, что это не лесть, — отсмеявшись, вздохнула я. — Но пока Джинна ничего не берет.

— А почему его называют Джинном? — неожиданно заинтересовалась подруга.

— Ты не знаешь? — удивилась я. — Это же…

— Из-за фамилии! — хлопнула себя по лбу Женька.

— Нет же, — отмахнулась я. — Это из-за трех желаний. — Лицо подруги удивленно вытянулось, и я пояснила: — Джинов встречается с одной девушкой только три раза. Три свидания — три желания. И прощай! Разумеется, в награду за исполнение желаний получает все, что девушка может дать…

— Ясно, обыкновенный акт… Кхе! Купли-продажи.

— Потому и вспылил его отец, — вздохнула я, — когда парень тот же фокус с ректором попытался провернуть…

— Стой! — подскочила Женька и подалась ко мне. — С нашим ректором?!

— С ректором своего универа, — хихикнула я. — Не с Олегычем же…

— Напугала, — вытерла Женька со лба несуществующий пот. — Так вот почему отец Костика приказал исполнить три твоих желания. Решил наказать сыночка…

— Да скорее меня, — угрюмо отозвалась я. — Не представляю, чего я ему плохого сделала.

— Зато он тебе оплатил поездку в Австрию! — восторженно напомнила Женя. — Не зря же ты выиграла конкурс? Осталось потерпеть недельку.

— Шесть дней, — поправила я и передернула плечами: — Если доживу до завтра, конечно. Этот мажор — нечто невообразимое! Считает себя неотразимым…

— Так оно и есть, — перебила Женя и, поправив очки, заметила: — Жаль, что такие, как я, для Джиновых лишь тени.

Я поджала губы, чтобы не ответить, что я сама была одной из таких теней. И не ткни Джинов Костика в меня носом, парень и не догадался бы, что в мире существует Валерия Лампова. Он даже не вспомнил случай годовой давности! А я едва оправилась после того злополучного дня, только жить начала. И фотосессия эта… Ох, лучше и не вспоминать.

Вслух ответила:

— Поверь, Жень, так намного лучше, чем если тебя заметили и втоптали в грязь.

— Ты про Лену? — приподняла подруга брови: — Да уж, не повезло. Но я, между прочим, давно говорила ей, чтобы даже не смотрела на Дениса. Олька совершенно без тормозов, порвет любую, кто посмеет лишь помечтать в направлении ее ненаглядного.

— Как она? — невольно улыбнулась я.

— Ленка-то? — стащив с моей тарелки недоеденный кусок пирога, уточнила Женя. — Скоро уже отпустят из больницы, и закончится моя вольготная жизнь. Останешься в нашем общежитии королевой, которая живет одна в комнате.

— Я не одна, — напомнила я.

— Ах да, — прикрывая набитый рот, хихикнула Женя. — И именно поэтому ты теперь с парнем живешь. Бедняга Репин поди себе локти кусает. С одной стороны, в общаге посторонний, а с другой — как вытурить Джинова? Он же неприкосновенный!

— Увы, — еще сильнее помрачнела я. — Уже пыталась надавить на Репина. Не прокатило. Надо придумать другой способ спровадить Джинна так, чтобы у меня деньги не отобрали.

Женька тем временем смела остатки пирога. Ей все девчонки завидовали: ела подруга за троих, но оставалась очень худенькой. В огромных очках и с непослушной копной кудрявых волос она выглядела одуванчиком. Казалось, дунь — и унесет. Но более приземленных натур еще поискать.

И сейчас подруга вспомнила про Катю, которая и дня не прожила в общаге, обосновавшись на съемной квартире, не просто так.

— Комната на меня и Катю, — пытаясь понять, на что намекает Женька, пробормотала я и, осененная мыслью, встрепенулась. — Да ты гений, Жека!

— А то, — хмыкнула она и подмигнула: — Пора привлечь твою блудную соседку. Уж наша любвеобильная Катька устроит Джинну такой армагеддец, что парня сдует восточным ветром прямиком в Эмираты!

Я не сомневалась, что Катя приедет сразу, как я попрошу, — стоило вспомнить заинтересованный блеск ее карих глаз сегодня на занятиях, — но…

— Но для всех мы пара. — Я постучала кончиками пальцев по столу. — Джинов распространил красивую легенду о том, что ради меня отказался от денег отца и в чем был сбежал из дома.

— Пусть, — цинично усмехнулась подруга. — Он же ничего не говорил о том, что ты этого желала?

— Ничего, — понимающе рассмеялась я. — Миллионер сбежал. Но нужен ли он мне? Вот это ход! Женя, я тебя люблю.

— Хоть кто-то любит, — хмыкнула она и решительно поднялась. — Пойду-ка я к Тоне. Кажется, она мне сто рублей должна. Заодно намекну, как ты жаловалась на приставучего миллионера.

— Если будет известно, что он мне не нужен… — начала было я, и подруга тут же ехидно усмехнулась:

— Тут станет так жарко от желающих утешить страдальца, что твой мажор из окна выпрыгнет с парашютом.

— С плакатом, поскольку парашюта нет, — хищно оскалилась я и тоже встала. — Пора проверить, как мой раб справился с уборкой.

Мы расстались с Женей у лестницы, и я побежала наверх. Прошел, наверное, час, но даже суток мало, чтобы баловень судьбы запачкал свои рученьки и прибрался.

Каково же было мое удивление, когда я зашла в сверкающую чистотой комнату. Впрочем, изумление испарилось при виде самого Джинна.

— Да ты совсем больной?!

 

Глава 9. Константин

 

Эта сумасшедшая!..

Да, папочка знал, кого подбирать на место моего палача. У девчонки ни сердца, ни души! Смотрит на меня, как на таракана, обращается, как с нашкодившим котом! Я был так зол, что готов был… О черт! Я был готов овладеть этой несносной Ламповой прямо в жуткой каморке, гордо именуемой душем, под ледяными струями пахнущей ржавчиной воды.

Я спятил.

Нет, я, конечно, крут! Без ложной скромности, девчонки подо мной орут так, что удивительно, как я еще не оглох. Но эта… В какой-то момент я забыл о звоночке в ее голове. Захотел подмять под себя, завладеть саркастично кривящимися губами, утянуть в пучину наслаждения не потому, что надо ублажить, а потому… Я ее захотел.

Точно свихнулся.

Лампова хорошая актриса. Отец ей заплатил, чтобы проучила меня, раз у него нет времени. Это месть за то, что я «переэкзаменовку» провел на Ибице. Усмехнулся — а ректорша хороша! Стоило снять очки и, распустив волосы, остаться в одном купальнике, как даже мои дружбаны встали по стойке смирно. Да и мой личный приятель тоже шевельнулся.

Вытираясь, я смотрел на себя в мутное зеркало. Разумеется, я бы не стал спать с ректором. Зачем мне эта старушка, когда от готовых на все девах спрятаться можно лишь в кровати… с другими девчонками. Я лишь предложил тетке три желания от Джинна, и она не устояла. Кто бы мог подумать, что за строгой внешностью нашего ректора прячется такая оторва?

Одно желание простейшее — Ибица! — а женщина уже светилась, как китайская лампочка, едва сойдя с трапа самолета. Будь у нее в голове счастьеметр, у отца бы сотовый закоротило от волн счастья ректора. Второе желание — пить шампанское, по-гусарски отрубая горлышко бутылки, — мне тоже удалось исполнить. Я улыбнулся отражению, вспоминая, как лихо размахивал купленной для этой цели саблей, которая, по утверждению антиквара, принадлежала какому-то русскому поручику…

Улыбка растаяла. А вот отец, в отличие от ректора, совсем не был впечатлен. Орал по телефону, что я его под статью подвожу. И какая сволочь выложила наше невинное развлечение в сеть? Узнаю — заставлю исполнить три моих желания. А каких — придумаю, когда выяснится принадлежность предателя к слабому или сильному полу.

Намотав полотенце на мокрые джинсы, я помянул Лампову тихим недобрым словом и вышел из душевой. Девчонки, наверное, уже закончили с приборкой в комнате моей мучительницы — пора возвращаться. Я недовольно скривился, жалея, что надо разыгрывать безумно влюбленного в стерву, когда вокруг такой цветник. Ох, я бы развлекся с этими студентками! Не со всеми, конечно. Но на парочке симпатичных мордашек взгляд остановился.

Впрочем, кто мне помешает вернуться сюда после пройденного испытания с Ламповой?

Я поднялся этажом выше и, поплутав среди абсолютно одинаковых дверей, наконец нашел нужную. Расплатившись с «клининговой» командой, что вылизала комнату Ламповой, белозубой улыбкой и приглашением на вечеринку в мой особняк, я проследил, как счастливые девчонки выкатились за дверь. Да, денег у меня нет, но репутация все же спасает.

Кстати о деньгах! Я посмотрел на аккуратную сверкающую кучку отмытых от крема бриллиантов. Раз Ламповой они не нужны, надо продать и прикупить себе куртку и кроссы. Не Ибица, все же…

Стянув мокрые джинсы, я разложил их на засыпанном листами столе Ламповой. Слышал, что бумага хорошо впитывает влагу, — штаны быстрее высохнут. Зябко поежился и снова процедил проклятия. Джинсы и стоптанные тапки, которые притащила мне одна из студенток, — все мои вещи. Ходить голым не улыбалось, и я открыл шкаф Ламповой.

Застыл при виде двух полок и нескольких платьев. И это все? Да у нашей прислуги форменной одежды больше! Перебирая вещи, мрачнел все сильнее: ни в одну из футболок я не влезу. Откопав растянутый трикотажный халатик, тяжело вздохнул: ну хоть что-то надеть, пока сохнут «постиранные» джинсы.

Ткань затрещала, когда я напяливал на себя халат, но выдержала. Подол едва прикрыл самое сокровенное, но тут скрипнула дверь, и я обернулся. На пороге застыла Лампова. Сердце мое пропустило удар.

В обтягивающем, как вторая кожа, мокром платье, под тонкой полупрозрачной тканью которого выделялись все выпуклости и изгибы соблазнительного девичьего тела, она сразила меня наповал. А мой дружок вывесил белый флаг… То есть приподнял подол светлого женского халата.

— Ты совсем больной? — несчастным голосом протянула Лампова, разрушая чудесное мгновение.

— Это тебе лечиться надо, — обхватывая себя руками, чтобы скрыть возбуждение, буркнул я. — Сама облила меня, зная, что больше надеть нечего. Еще скажи, что не этого добивалась!

Но Лампова смотрела мимо меня, словно намеренно не желая замечать моего состояния. Девушка сомнамбулой двинулась к столу и скинула на пол сырые джинсы. Двумя пальцами осторожно подняла один из промокших насквозь листов.

— Ты же мне месяц работы испортил!

Я машинально отступил, уловив в ее голосе истерические нотки.

— Какой работы? — Мельком глянул на стол и только сейчас обратил внимание на рисунки. — Ты про это уродство? Еще намалюешь, чего ты?

— Уродство? — сузив глаза, прошипела она. Надвигаясь на меня, процедила: — Намалюешь?!

— Да ладно тебе, — с легким испугом просипел я, — высушить же можно. Феном там… у тебя же есть фен?

— Есть! — сжала она пальцы в кулаки. — И сейчас у меня огромное желание вставить тебе его в…

— Руки, — выпрямившись, подсказал я и белозубо улыбнулся. — Детка, я все исправлю. Давай свой фен!

 

Глава 10. Константин

 

И правда, чего я так испугался? Эта мелкая вредина на целых две головы ниже меня. Худая, как вешалка, только и может, что глазищами сверкать. Но боевой дух из Ламповой уже выветрился.

— Да не исправить этого, — поникла она. — Разве не видишь?

Вернулась к столу и показала мне лист с разноцветными разводами. Я пожал плечами:

— Подумаешь, накосячил. Я тебе компенсирую все сразу, как только мое наказание закончится…

— Это ты мое наказание! — снова заводясь, в ярости крикнула она. — Ты даже не понимаешь, что наделал. Джинов, ты идиот! Не все можно купить, не все так легко исправить. Вдохновение не приобрести, не сложить в баночку, не сохранить на счете. Ты мне только что вычеркнул из жизни целый месяц тяжелой работы, но даже не подумал, что нужно извиниться.

— Мужчина не извиняется, а делает, — хмуро бросил я любимую папину фразу.

— Да ты не мужчина! — снова повысила она голос. — Ты ребенок по развитию, Джинов! Капризный, избалованный и абсолютно тупой!

— Достаточно оскорблений, — сухо перебил я. — Я все же Джинов, а не какой-то твой босяк сосед.

Она многозначительно осмотрела меня с головы до ног и саркастично ухмыльнулась. Понимая, что выгляжу не лучшим образом, я вспылил:

— Слушай, Лампова, я был терпелив к тебе и добр, но могу стать и другим. Уверяю, тебе не понравится, если я разозлюсь. Советую помочь мне выбраться из этой задницы, иначе…

— Иначе что? — выгнула она бровь. — Порвешь остальные мои рисунки? Сожжешь? Вывесишь новую фотографию? Унизишь и опозоришь меня в третий раз? Как ты можешь сделать мою жизнь хуже, Джинов?

Она подошла вплотную и ткнула в меня пальцем:

— Слушай сюда, придурок позолоченный. Мне все равно, что у вас там с отцом, и не волнует, выполнишь ли ты задание. Деньги уже заплачены, и больше мне от Джиновых ничего не надо, ясно? Скоро меня не будет в этой стране, а тебя — в моей жизни. Всего семь, нет, уже шесть дней я обязана по контракту вытерпеть твое присутствие. А за оставшееся время, уверяю, это я могу сделать твою жизнь адом!

Я хватал ртом воздух, только сейчас осознав, что шутки закончились. Отец действительно подложил мне огромную свинью в виде маленькой вредной и переполненной ненавистью девчонки. Три желания? Да мне и один раз не справиться с заданием! Это полная за… засада.

Лампова круто развернулась и, приблизившись к столу, принялась выгребать новые и новые залежи каких-то странных рисунков. Аккуратно складывая их в огромную папку, то и дело бросала в мою сторону злые взгляды.

— Может, договоримся? — предпринял я последнюю попытку. — Пожелай, и я исполню.

— Ты? — Она посмотрела исподлобья. — Да ты даже остатки торта не в силах сам убрать — девчонок привлек. Или думал, я не знаю, кто тут прибирался? Ты абсолютно не приспособлен к нормальной жизни, Джинов. Ничего не умеешь и не знаешь.

— Да на фига мне это? — пожал я плечами. — У меня и так все зашибись.

— Вот именно, Джинов, — покачала головой она. — Зачем отец устроил тебе это «наказание», как ты выражаешься? — Выпрямилась и, подняв тяжелую папку, из которой едва не сыпались собранные рисунки, посмотрела с намеком на сочувствие: — Ты же на самом деле не такой дурак, каким кажешься. Включи мозги и подумай об этом на досуге.

С трудом девушка пролезла в дверь, которую тут же захлопнула. Я сжал челюсти и, игнорируя шевельнувшееся в груди неприятное чувство, попытался не поддаваться унынию.

— Ничего, Лампова, и к тебе найдется ключик. — Перевел взгляд на брошенные джинсы и вздохнул: — Наверное.

Впрочем, опускать рук я не собирался. Как и давать Ламповой повод «терпеть» меня еще шесть дней. Да я первый этого безумства не вынесу. Хочу домой! Где вкусно накормят, красиво оденут и позволят делать все что захочу. Отец побесится и остынет. Все вернется на круги своя.

Я снова открыл шкаф, пробежался по полкам, залез в стол… Фен обнаружился у самого выхода, в матерчатом мешочке. Я включил его и, направив струю теплого воздуха на джинсы, посмотрел на горку брюликов. Утром дойду до ближайшей ювелирки и решу проблему с деньгами. Отдам Ламповой ее копейки… с процентами! Пусть не обзывается. Прикуплю нормальные вещи и придумаю, как исправить то, что натворил.

Все решу. Я же Джинн!

Я перевел теплый поток на сырые листы и, высушивая бумагу, с интересом разглядывал рисунки. Месяц тяжелой работы? Где? Такие каля-маля я выводил в пять лет! Но сочетание цветов гармоничное, да и композиция необычная. Любопытно, что скажет Герыч?

Цапнув сотовый, я выругался: зарядка восемь процентов, а шнурка нет. У Ламповой тоже не нашел, да и вряд ли кабель от ее допотопной мобилы подойдет. Вздохнув, сфотографировал высушенные рисунки и отправил другу, запросив его мнение. Ответа, увы, уже не получил — телефон окончательно погас.

Ничего, завтра все куплю. На этой позитивной ноте я завалился в постель, мечтая о том, как ночью вернется Лампова, и я все же устрою ей «дзинь». Тройной. Минимум.

Кровать-то в комнате одна!

Девушка пришла только утром, но совсем не та, которую я ждал.

 

Глава 11. Валерия

 

Я с превеликим трудом втащила папку с работами в комнату. Женька подняла голову и вытаращилась:

— Ну нет! Вали обратно к своему парню. Хотела же выжить его ты, а не наоборот.

— Я лишь рисунки оставлю, — буркнула я и, оценив скромные размеры комнатки, вздохнула: — Хотя у вас места свободного нет.

— Как нет? — вскочила подруга. — Это ты отвыкла жить вдвоем, проблема пространства возникает всегда, но на помощь приходит Гермиона с заклятием незримого расширения!

Она пнула прислоненные к стене папки с такой силой, что над ними взвилось облачко пыли, но в углу образовалось место как раз для моей. Я тут же воткнула ее, пока «заклятие» не перестало действовать.

Прошла к кровати Ленки и, усевшись, выдохнула:

— Спасибо.

— И не строй глазки продрогшего под дождем котика, — помотала Женя головой. — Ты только что придумала идеальный план по выдворению из своей жизни одного наглого миллионера, а теперь на попятный? Я тебе не позволю сомневаться в своих силах!

— Это уже неважно. Мажор испортил мне рисунки к завтрашнему зачету! — пожаловалась я и невидяще уставилась на стену. — Если вернусь, запросто придушу. — Голос дрогнул. — Не знаю, что делать.

— Только не реви, — подруга села рядом и обняла меня. — Лидия Васильевна тебя обожает! Если объяснишь, что твои рисунки местный чокнутый Буратино принял за скатерть, а разводы от пиццы плохо сочетаются с твоей задумкой, то ее каменное сердце дрогнет. Попроси недельку отсрочки, только ты способна ее получить.

— А смысл?! — Я посмотрела с изумлением. — Этот позолоченный секс-идол будет со мной всю неделю! Сомневаюсь, что удастся хоть что-то сделать. У меня все время уходит на то, чтобы ликвидировать последствия его действий. Правильно сказал Глеб: это избалованный щенок!

— Туфли грызет? — весело поинтересовалась она.

— Пока нет, — уныло скривилась я. — Но ежеминутно набрасывается на ногу и… привычные движения.

— Значит, не договорились?

— Джинн слышит лишь себя любимого, — совсем помрачнела я. — У него же весь мозг в штанах! Сделает гадость и улыбается так самодовольно, что хочется отправить его к стоматологу. Стулом!

— Ничего, — похлопала меня по спине Женя, — терпеть тебе осталось одну ночь. Я тут намекнула девочкам, что у нас миллионер бесхозный имеется, они уже готовятся к утреннему штурму. Ира, конечно, не поверила. Говорит, видела, как вы… — Она отвела глаза и кашлянула. — Два раза. — И тут же добавила с уверенностью: — Но я заявила, что это ложь! Кстати, а кто этот Глеб?

Я вздохнула, заметив на лице подруги сомнение. Кажется, Ире она поверила больше, но я не виню. В тех ситуациях, когда нас заставали, трудно представить что-то иное.

— Глеб — это секретарь Джинова. Отца Кости. — Я вынула из сумочки визитку и покрутила в пальцах. — Разрешил звонить, если потребуется помощь.

— В переводе с миллионерского «Звоните, когда сдадитесь?» — уточнила Женя.

— Думаю да. — Я решительно убрала карточку в сумку и тряхнула хвостиками. — Я справлюсь! — И тут же добавила жалостливо: — Но завтра… Можно я у тебя переночую?

— Ладно, — кивнула она. — Так и быть, спасу зубы миллионеру. — Глянув на мое недоумение, она пояснила: — Ты же грозилась показать ему кунг-фу со стулом! — Поднялась и вернулась к столу. — Ложись спать, белье чистое. А у меня еще домашка не доделана…

— Домашка! — хлопнув себя по лбу, взвыла я.

— Тащи второй стул, — смиренно ответила Женя и развернула учебник так, чтобы мы вдвоем его видели. — До утра успеем и дописать, и розы посадить, и, если сильно постараемся, на вечеринку попасть…

— Какую вечеринку? — удивилась я.

Подруга подняла указательный палец, и тут, будто по команде, раздалась музыка. Следом раздался женский вой «Я за ним поднимусь в небо…», и я рассмеялась:

— Если они о Джинове, то достаточно подняться на третий этаж.

Женька с улыбкой достала аптечку и протянула мне комочки ваты. Заткнув уши, мы приступили к занятиям. А открыв глаза, я даже не помнила, как заснула. Первым делом, подскочив, посмотрела на стол. Ура, мы все доделали! Хорошая новость. Плохая — мы опаздывали. А вчера я даже не подумала об одежде.

Подруга, матерясь, вывалила все вещи на пол, и я с трудом кое-что подобрала для себя. Тесновато, но терпимо. Мы бежали к автобусу, а вслед нам неслись крики парней, кто-то свистел. Женька, усевшись на сидение, проворчала:

— А когда я это надевала, будто невидимкой становилась…

— Я бы хотела стать невидимкой, — процедила я и поправила лиф. — Тогда никто бы не видел, как у меня грудь из топа выпрыгивает!

Запахнувшись в курточку, я вытащила из рюкзака учебник и постаралась переключиться на учебу. Что бы ни происходило в моей безумной жизни, надо видеть цель, к которой я стремлюсь, и каждую минуту двигаться к ней. Хоть по шажочку, даже мысленно!

Около здания университета меня перехватила Катя.

— Лера, нужно серьезно поговорить. — Женька махнула рукой и побежала на урок, а я вопросительно посмотрела на подругу. Она что-то набрала на смартфоне и повернула экран ко мне: — Это правда?

Я пробежалась взглядом по строчкам и едва сдержала проклятия. Как и обещал Глеб, новость о безумном и романтичном «поступке» сына миллиардера разнесут по всему интернету.

— Не волнуйся, я никому не скажу, как именно ты победила в конкурсе, — пообещала Катя и улыбнулась, когда я судорожно втянула воздух, чтобы возразить. — Это же и было одним из трех желаний? А я не поверила про золотую рыбку. Так, второе желание ты тоже потратила — деньги на поездку. Значит, осталось одно, раз миллионер все еще с тобой. Как он в постели, расскажи…

— Да нет же! — попыталась возразить я, но меня перебили.

— Они до постели не добрались, — раздался звонкий голос Ирки, и я зажмурилась в отчаянии. — Я застала их в душевой. Этот Джинн такой горячий!

— Ясно, — скривилась Катя.

Только хотела все объяснить, как заметила неподалеку группу притихших парней, что замедлили шаг, прислушиваясь к веселому голоску Иры, и чертыхнулась. Среди студентов был и Вова, с которым мы расстались пару месяцев назад.

Еще вчера я думала, что Джинов не сумеет унизить меня еще сильнее. Как же я ошибалась! У него врожденный талант портить людям жизнь.

 

Глава 12. Константин

 

Я мельком оценил незнакомку: грудь — размер третий, если не четвертый — обтянута майкой с надписью «Gucci», короткая юбка едва прикрывает худые бедра, на голове идеальный «беспорядок», будто только вылезла из постели после бурного секса. Но я-то знал, что она только-только из салона, — выдавал знакомый запах укладочных средств. Бесит до безумия.

Отметив, куда именно пялится брюнетка, я лениво прикрылся одеялом и процедил:

— Чего надо?

Девушка, будто очнувшись, начала дышать. Поспешно опустив голову, она пролепетала:

— Извините… — Но тут же замолчала и, выпрямив спину, выдвинула вперед довольно внушительное достоинство. И все же четвертый. Для скромницы, которую изображала эта «умирающая лебедь», голос прозвучал весьма решительно, когда незнакомка двинулась в направлении кровати. — Я пришла узнать, что нужно вам, мистер Джинн.

— Ясно.

Мгновенно потеряв интерес, я откинулся на спину и уставился в потолок.

Знаю я таких. Фигурка ладная, грудь пышная, глазки томные, зубки острые. Именно из-за одной такой пираньи и решил в свое время ограничиться тремя свиданиями. С четвертого миловидная рыбка вгрызается в твое сердце, кошелек и жизнь, уничтожая все на своем пути.

— Я принесла вам кофе. — Она присела на кровать и, осторожно вынув из бумажного пакета пластиковый стаканчик, протянула мне. — Осторожно, он очень горячий.

Пахло умопомрачительно. Я сглотнул: какой соблазн! Мой второй день в этом вертепе все же может начаться не так безнадежно. Сдавшись, я приподнялся и принял кофе, а девушка опустила руку так, чтобы будто случайно коснуться моего обнаженного живота. Я выгнул бровь, и незнакомка, снова потупив взор, наконец представилась:

— Меня Катей зовут.

— Я не звал, — фыркнул я. — Проваливай.

— Не могу, — ничуть не обидевшись, улыбнулась она. — Мне какое-то время пришлось присмотреть за братом, но сейчас… — Она склонила голову набок. — Я тут живу!

Я едва кофе не подавился. Чертыхнувшись, отставил стаканчик, чтобы не облиться еще сильнее. Горячий напиток обжег небо, подбородок и темными разводами растекался по животу.

— Я помогу! — тут же подскочила Катя. Цапнула со стола упаковку салфеток и, достав одну, принялась водить по моему животу, будто не замечая, что капли выше. Пока я боролся за право остаться под одеялом, она тараторила: — Я уломала предков, чтобы до окончания университета пожить как простая девушка. — Подняла голову и преданно, словно собачка, заглянула мне в глаза. — Вы же меня понимаете? — Она понизила голос и таинственно шепнула: — Мы из одного круга. Я тоже сбежала от всех этих…

Махнула салфеткой и манерно произнесла:

— Балов, платьев, навязанных папенькой ухажеров. Надеюсь познакомиться с парнем, которому буду нужна я, а не мои деньги. Хочу встретить настоящую любовь!

Я хмыкнул: во гонит! Осмотрел ее повнимательнее. Даже если предположить, что нарочно напяливает на себя несочетаемые бренды и выглядит как попугай, подделка очевидна. Девушки «моего круга», как пытается себя подать соседка Ламповой, не станут обливаться селективом так, что у окружающих глаза слезятся. Не наращивают ресницы и ногти — это считается дешевкой. А еще они никогда не скажут «я из вашего круга». Это и так ясно. И безумно скучно.

А эта девка едва из платья не выпрыгивает — с таким энтузиазмом пытается поразить меня «утонченными манерами». Но у меня даже не шевельнулось ничего ниже талии. Хуже того, даже думать о сексе не хотелось. Я отчаянно желал придушить прокатившую меня Лампову! Так ждал ее, вспоминал самые удачные свидания, чтобы под прикрытием ночи поразить хвостатую стерву наповал. До фейерверка из «дзинь»!

А она просто не вернулась. Вот же нахалка лупоглазая!

Раздражение нарастало. Я залпом выпил кофе и лениво качнул головой в направлении двери:

— Иди ищи, чего здесь-то забыла? Даже если ты действительно живешь с Ламповой, значит студентка. А сейчас эти ненормальные грызут гранит всякой ненужной в жизни фигни.

Девушка не сдавалась:

— Я нарочно прогуляла пару, чтобы поговорить с вами.

Она поднялась и выдержала паузу, за время которой у меня начал подергиваться левый глаз. Задергался и правый, когда я услышал то, чего никак не ожидал:

— Ведь я ваша добрая фея!

Я сжал в ладони хрустнувший стаканчик, представляя, что это шея настырной девицы. Не выдержал:

— Слушай ты, овца душистая! Где твоя волшебная палочка? Вставлю ее тебе… в «наш круг», чтобы улетела в фейскую страну на ускоренной передаче!

— У меня есть кое-что получше, чем волшебная палочка, — улыбнулась эта непробиваемая.

Поднялась и, обойдя кровать, наклонилась, выставив округлую пятую точку… Весьма профессионально выставив, показав под короткой юбкой все эпилированные изгибы в правильном свете. Я усмехнулся: стриптизерша или прошла курсы соблазнения? Задержалась так на пару секунд, чтобы я успел насладиться видом, но не затягивая, чтобы я не заподозрил игру, подняла мои джинсы.

— О… — Она дотронулась до оторванного кармана. — Я могу зашить так, что не видно будет.

— Тогда ты не фея, а чертова Золушка, — потеряв терпение, рыкнул я. — Подключай уже свою тыкву да говори, что хотела, или…

Наглая девица бесцеремонно уселась на кровати и протянула мне штаны.

— Я слышала, что вы пожертвовали ради Ламповой всем, но Валерия и знать вас не хочет. А я соседка и давняя подруга предмета вашего воздыхания. И с удовольствием помогу ее заполучить в обмен на ма-а-аленькую услугу.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям