0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » За кончиком хвоста » Отрывок из книги «За кончиком хвоста»

Отрывок из книги «За кончиком хвоста»

Автор: Огинская Купава

Исключительными правами на произведение «За кончиком хвоста» обладает автор — Огинская Купава . Copyright © Огинская Купава

Часть первая. Теория

Пролог

Полутемное помещение, освещенное лишь расставленными на полу свечами. Успевшие прогореть почти на три четверти и расползтись по деревянному полу причудливыми восковыми лужицами, они скрыли под собой четкие, идеально прямые линии с вычерченными по краям символами.

 

А в центре всего этого великолепия, щурясь и стараясь откашляться, стояла я.

 

В воздухе витал горький аромат жженных трав, серым дымком кружась в воздухе. Напротив меня, заложив руки за спину и постукивая кончиком хвоста по высоким сапогам, стоял черт. Самый настоящий черт. Потому что у нормальных людей не бывает хвостов с пушистой серебристой кисточкой на конце, под цвет переливающихся в полумраке густых и длинных волос. Перевязанные черной лентой и перекинутые через плечо, они доставали своему хозяину до широкого тисненого пояса, перехватывающего светлую свободную рубаху. Рогов, к сожалению, не было, но ничто не идеально в этом мире. Зато из-под густых волос виднелись кончики острых, слегка лопоухих ушей, которые, я была уверенна, чуть дергались в такт хвосту. Смуглое лицо с правильными, тонкими чертами можно было бы назвать красивым, если бы не глаза. Две белые льдинки с темной окаемкой по краю радужки. Они пугали, а потому я уделила все свое внимание хвосту.

 

Абсурдность ситуации не давала скатиться в банальную истерику. Вот стою я посередине пентаграммы, хотя всего минуту назад с энтузиазмом пыталась догнать маршрутку, и понимаю почему демонов все считают злыми. Как тут добрым будешь, когда тебя от важного дела отвлекает какой-нибудь оболтус, впервые в жизни правильно начертивший все необходимые закорючки. Едкий дым лезет в глаза, мешает вдохнуть полной грудью, от линий вычерченных чем-то черным, исходит противоестественный жар, не позволяющий их переступить, а по ту сторону стоит отличившийся умелец и с интересом тебя рассматривает. Творить добро в таких условия категорически не хочется.

 

Но это в теории, потому что на практике, я свято в это верила, демонов не существовало. Уж кому как не жителю двадцать первого века об этом знать.

 

Вопреки логике, здравому смыслу и подступающей панике, черт, соляным столбом замерший у края пентаграммы, не спешил развеяться под натиском моего здорового скептицизма и все так же меня разглядывал. Взгляд был оценивающий, неприятный. Наконец отмерев, он приказал:

 

— Подойди ближе.

 

Я не подошла, пропустив мимо ушей его требование и борясь с желанием скрутить фигу. Что происходило я не знала, но была уверенна, что все должно быть не так. Ведь это он сейчас должен стоять на моем месте и дышать этой гадостью, а не я. Кто из нас нечисть в конце-то концов?!

 

— Я велел тебе…

 

Фыркнув, сделала шаг назад. Не исключено, что в погоне за своей маршруткой я попала под колеса чьей-нибудь чужой, и сейчас лежала на дороге или, если сильно повезет, тряслась в скорой на полпути к больнице. А раз так, то это всего лишь моя не слишком здоровая фантазия, распоясавшаяся после отключки сознания. Значит, я вполне могу наглеть и качать права. Мне за это все равно ничего не будет.

 

Вот сейчас кто-нибудь меня откачает и вернет в реальность, а этот некачественный образец неканонного фольклора исчезнет, будто его и не бывало. И никому я об этом не расскажу. Потому что в таких случаях принято видеть свет в конце тоннеля, а не блондинистых чертей на каком-то пыльном чердаке разглядывать.

 

В том, что это именно чердак я уверена не была, но ощущения создавались странно знакомые. По крыше над головой что-то мерно билось, подозрительно напоминая дождь. К запаху жженых трав добавился сырой и чертовски приятный аромат дождя и ночи. В детстве я часто гостила летом в деревне у бабушки и безумно любила ночевать на чердаке. Было в этом что-то волшебное.

 

Раньше.

 

Теперь я взрослая, тертая жизнью тетка и подобными глупостями не занимаюсь. И совсем не важно, что тетке недавно стукнуло девятнадцать, а знакомые кроме как малявкой не величают. И никого не интересует, что это я так полтора метра, а в душе очень даже двухметровый богатырь и меня обижать нельзя, ибо чревато.

 

Не интересовало это и ушастого. Нетерпеливо дернув хвостом, за что из ушастого тут же перешел в разряд хвостатых, черт рыкнул. Проникновенно так:

 

— Я призвал тебя, ты должна мне подчиняться! — Практически угасшие свечи при его словах, зажглись ярче, вытянув язычки пламени почти до потолка. Я взвизгнула и дернулась, вернувшись на прежнее место. В центр. Там было спокойнее.

 

Такой наглости я от своей шизы не ожидала, а потому растерялась. Да и жар от огня оказался удивительно реальным. Не знаю, что этот ненормальный прочел в моих глазах, но самодовольно улыбнулся, выставив напоказ внушительные клыки. А мне стало не по себе. Решение пришло мгновенно. Оно было простым и кардинальным. Я ущипнула себя за ногу. Не помогло. В себя не пришла, но боль почувствовала. А хвостатый, которого теперь не грех было и зубастым величать никуда не делся.

 

— Сейчас ты подпишешь контракт и я выпущу тебя из пентагерона.

 

— Откуда? — голос звучал хрипло, незнакомо. В горле першило. Очень хотелось водички и домой. Домой хотелось даже больше.

 

Кивок мне под ноги, на тонкие, залитые свечным воском линии, прояснил ситуацию. Покивав с умным видом, я тяжело вздохнула, все шло совсем не так, как мне бы хотелось.

 

Контракт оказался довольно длинным свитком из желтоватой, тонкой бумаги, в котором обязанностей для несчастного призванного было намного больше, чем привилегий. Я должна была безоговорочно слушаться своего хвостатого работодателя, которого, как выяснилось, звали Мелор, в силу умений и способностей исполнять свои прямые обязанности, в которые вменялось читать. Что читать и в каких количествах, указано не было, а мой вопрос черт царственно проигнорировал, ненавязчиво протягивая тонкий, ножик. Я так подозреваю, ритуальный. Ножик игнорировала уже я, продолжая вчитываться в ту белиберду, что занимала почти два метра бумаги. С трудом осилила половину и плюнула на это дело. Резкий, неприятный запах, вопреки всякой логике, так же действовал на нервы, даже не думая развеяться, перед глазами уже начинало плыть.

 

Не знаю почему, но мысли о том, что пора бы мне уже приходить в себя и линять из того дурдома, что оказывается, живет в моей голове, больше не возникало. Все тревоги и неверие перекрыло раздражение и душивший меня запах жженых трав.

 

— Просто возьми нож, надрежь указательный палец и приложи в конце свитка, — нетерпеливо велел мне предприимчивый черт, которому уже надоело ждать.

 

— А если я не согласна с такими условиями работы? — забывшись, все же вздохнула полной грудью, за что тут же поплатилась. Из глаз брызнули слезы и я хрипло закашлялась.

 

— Останешься здесь, посидишь денек, одумаешься и в любом случае подпишешь, — непреклонно поведал мне этот псих, когда я все же откашлялась.

 

— Меня ведь искать будут, — проникновенно заметила я, все же заглянув в нечеловеческие глаза.

 

— Здесь не найдут, — еще одна улыбка, от которой мороз по коже и успевшее порядком набить оскомину, — подписывай.

 

Свиток полетел в наглую морду с запоминающимися глазами и милыми ушами. Вот уши его мне нравились. Длинные, красивые, так и хотелось их потрогать. Черт зашипел, скомкал договор, в полумраке блеснули когти такого же серебристого цвета что и кисточка хвоста.

 

Развернувшись на каблуках он поспешил куда-то во тьму, четко печатая шаг. Прямая, широкая спина недолго виднелась в темноте. Скрип, звук закрываемой двери и все стихло. Черт ушел. Оставив меня наедине с этим невыносимым запахом и безумными мыслями.

 

Усевшись на деревянный пол и уткнувшись носом в ворот теплой, мягкой толстовки, я усиленно медитировала. Стараясь не думать о том, что все это не взаправду, что вот сейчас, через секунду я открою глаза и увижу перед собой доброго дяденьку доктора. Хотя чего уж там, я даже на не слишком доброго или откровенно злого согласная. Лишь бы кто-нибудь вырвал меня из этого бреда.

 

И меня совсем не волновало, что в догонялки с маршруткой я играла днем, а здесь глубокая ночь. В конце концов мое подсознание имеет право на свое видение реальности. Выдумало же оно хвостатого парня со страшными глазами и мерзким характером.

 

Свечи окончательно догорели где-то через час, может чуть больше. Стало совсем темно. Слышался лишь звук дождя, мерный и успокаивающий. Так и уснула, на деревянном полу, среди оплывших свечей и черных линий очень надеясь, что проснусь все же не здесь, а где-нибудь в более привычном месте.

 

***

Желания мои никогда не исполнялись. Даже когда на новый год я просила у Деда Мороза велосипед или роликовые коньки, неизменно получала куклу. Под конец даже начала подозревать, что Дедушка не умеет читать. А когда узнала, что роль Деда Мороза неизменно исполняли родители, успокоилась. Потому что легче было смириться с мыслью, что все это обман, чем с дефектностью волшебства.

 

Вот и теперь, мое невинное желание никто выполнять не спешил. Проснулась я от внимательного взгляда. На холодном полу.

 

Черт, в мятой рубахе, не менее мятых штанах, босиком, с распущенным волосами сидел на корточках и разглядывал своего будущего работника. Поймав мой взгляд усмехнулся и протянул злосчастный договор.

 

— Подписывай, — заметив, как скривилась моя физиономия, пригрозил, — иначе останешься без завтрака и обеда. Приду вечером перед ужином и ты все равно подпишешь.

 

Живот требовательно заурчал, недвусмысленно дав понять, что в отличие от хозяйки, все происходящее он сном не считает. Хвостатый изверг широко улыбнулся и почти ткнул свиток мне в нос. Скосив глаза на корень всех моих проблем, я тяжко вздохнула и попыталась развязаться. Ночью, видимо от холода, я свернулась в такую замысловатую фигуру, что при пробуждении закостеневшее тело не хотело разгибаться обратно. Заметив мое состояние, черт сочувственно хмыкнул и туманно пообещал:

 

— Сейчас подпишешь и я тебе помогу.

 

Тело ныло, в голове звенело, а горло побаливало и единственное, чем он мог мне помочь — это прибить, чтобы не мучилась. Подумать только, одна ночь на полу и я уже простудилась.

 

Подписывать договор не хотелось, а уж собственной кровью тем более. Сейчас я уже не была уверена, что это все игра моего расшалившегося воображения. В конце концов, плохо мне было на самом деле. А следовательно, стоило бы прояснить некоторые вопросы, прежде чем хоть что-то делать.

 

— Где я? — слова царапали горло.

 

— Я все расскажу и объясню тебе, но только после того как ты подпишешь контракт.

 

— Я на больную похожа?

 

Черт обидно хохотнул и признался:

 

— Именно на больную ты сейчас очень похожа. Жалкое зрелище.

 

Хвост, полностью согласный со своим хозяином обвил его руку и, чуть постукивая пушистым кончиком по свитку, недвусмысленно намекал чего от меня ждут. А мне стало обидно. Вчера я была здоровой и вид имела вполне презентабельный, пока не встретилась вот с этим вот психом, который нанимать работников вообще не умеет.

 

— Не подпишу!

 

— Да откуда ж ты такая упрямая на мою голову взялась? — черт опять начал раздражаться. А я не спешила ему объяснять, что если бы подписывать нужно было чернилами, то, вполне возможно, моя корявая завитушка уже красовалась бы на свитке. Но кровью…к такому я была морально не готова. Вопреки всему я была человеком суеверным и жертвовать свою кровь на всякие подозрительные мероприятия не собиралась.

 

Впрочем, под тяжелым взглядом против воли попыталась оправдаться. Наверное, лучше бы я этого не делала:

 

— Ты бы сам как на моем месте реагировал, если бы какое-нибудь хвостатое чудовище, — на этом месте черт обиженно засопел, но промолчал, а меня понесло, — неизвестно каким образом притащило тебя в подозрительное место, требовало подписать какой-то бред из которого вообще ничего непонятно, кроме того, что ты должен что-то читать и беспрекословно слушаться психа-энтузиаста с мутными намерениями. К тому же подписывать нужно своей кровью, что совсем не здорово.

 

Переведя дыхание, под тяжелым взглядом обиженного черта я продолжила:

 

— Я к донорству вообще не склонна, мне от вида крови плохо становится. И вообще, психика у меня хрупкая и тебе очень повезло, что я все еще вменяемая и истерики не устраиваю, — последнее я почти прокричала, понимая, что вот она, на подходе, та самая истерика, которую я не устраиваю.

 

— Закончила? — голос был тихим, но устрашающим.

 

Сглотнув, я кивнула и взвизгнула, когда разделяющая нас черта, тускло вспыхнув, растаяла, а черт, бросившись вперед уронил меня обратно на пол и, усевшись верхом, кровожадно улыбнулся. В его руке блеснул вчерашний ножик. Перехватив левую руку, он с силой сдавил запястье, пальцы, сжатые в кулак безвольно разжались.

 

Я пыхтела, колотила свободной рукой по его плечу, била ногами по полу, но не могла вырваться. Не кричала, потому что знала, была уверенна, что на пару километров вокруг людей нет и на помощь мне никто не придет. И это знание пугало.

 

Легкого надреза я не почувствовала. Воображение рисовало кровавые расправы, потому не обратило внимания на такую незначительную деталь, как условно поцарапанный палец. Поняла, что убивать меня не собираются, лишь когда меня отпустили. Встряхнув свитком и быстро его свернув, черт довольно улыбнулся и протянув мне когтистую руку спросил, как ни в чем не бывало:

 

— Ну что, пошли завтракать? Я жутко голоден.

 

Посасывая пострадавший палец, я возмущенно разглядывала возвышавшегося надо мной мучителя. Было обидно до слез:

 

— Так не честно! Это не считается!

 

— Почему? — помахав в воздухе свитком, он нагло заметил: — Ты бы его все равно подписала, никуда не делась бы, а так я избавил тебя от нескольких неприятных часов. Поблагодарила бы лучше.

 

Задохнувшись от негодования, я дернула ногой, метя в неприятельскую голень, и промахнулась, нога, всего мгновение назад стоявшая прямо на линии удара, незаметно сместилась, я завалилась на пол от рывка, а мой насильно навязанный наниматель обидно хохотнул, но от комментариев воздержался. Даже руки не убрал, продолжая ждать, когда я сдамся.

 

С пола я поднималась самостоятельно, кряхтя и охая, но упорно игнорируя протянутую руку. Есть хотелось больше, чем выяснять отношения и восстанавливать душевное равновесие.

Подумать о важном можно и на сытый желудок. На очень сытый желудок. Запасы черта я планировала подчистить основательно. Он еще сам меня вернет туда, откуда взял. Лично.

 

Глава первая. Читать как по книге

Я была права, место моего недолгого заточения действительно оказалось чердаком. И это было единственное радостное открытие за все утро. Хотя, вру, второй и последней радостью был завтрак. Насколько я подозреваю, готовил черт, который грозился свернуть мне шею, если я еще раз хоть мысленно назову его хвостатым чудовищем.

 

В небольшом домике, состоявшем из двух спален — одна из которых больше напоминала переделанную кладовую — большой комнаты, совмещавшей в себе кухню, гостиную и столовую и того самого злосчастного чердака, было тихо и даже уютно. Что, почему-то, огорчало. Не так я представляла себе берлогу сказочного злодея.

 

Завтрак прошел в молчании. Я заедала стресс и на внешние раздражители не реагировала. А мой работодатель — интересно, мне его теперь боссом величать? — не спешил завязывать беседу.

 

Лишь когда тарелка моя опустела, а еда приятной тяжестью осела в желудке, залитая немного странным, но довольно вкусным отваром, черт все же соизволил подать голос:

 

— Думаю мне стоит тебе все объяснить, пока действие трав не прошло?

 

— Каких трав? — Разглядывая пустое дно пузатой глиняной чашки, я мечтала лишь о мягкой постельке и к серьезным разговорам была не готова.

 

— Когда это случится, — мой вопрос вновь проигнорировали, а я поняла, что нужно было вчера все же дочитать контракт до конца. Потому что такого отношения мое и без того хрупкое самолюбие не выдержит, — ты можешь повести себя странно, возможно несколько нервно и мне бы хотелось объяснить тебе ситуацию до того, как ты…

 

— До того как я что?

 

Черт замялся и решил не развивать тему, приступив к делам насущным:

 

— Не знаю почему ты так не хотела подписывать контракт. Он весьма щедрый.

 

Хотелось бы мне знать в каком месте он там щедрый. Видимо я до него дочитать вчера не успела. Но вслух ничего не сказала, внимательно слушая своего работодателя и дожидаясь, когда наступит это интригующее мгновение, и неведомая трава меня уже отпустит.

 

— Читающих у нас прискорбно мало, а вытянутые из других миров слабы и зачастую не проживают и года. Не все, разумеется, — поспешно заверил черт, заметив мой ошалевший взгляд. Что удивило меня больше не знаю. Скорее всего возможная и очень быстрая смерть, далеко не от старости. Потому что смириться с путешествием в другой мир было значительно проще. Книги читать я всегда любила, а там и не такое бывало. Видимо, моя любовь к чтению меня и сгубила. А вообще, странно у них тут логика работает, вместо того чтобы нести знания в массы, они тащат людей из других миров в надежде, что вот этот конкретный индивид не склеит ласты раньше срока.

 

— Потому месяц ты поживешь здесь, обвыкнешься, смиришься, успокоишься. А потом мы вернемся в город и ты приступишь к своим обязанностям.

 

Ага, то есть, читать буду. Вот только он забыл одну деталь — мне бы еще выжить. Интересно, а как они здесь обычно умирают. От болезни? Или несчастные случаи преследуют их до последнего? А может, кончают жизнь самоубийством?

 

— Я, как призвавший, в свою очередь, разумеется, буду за тобой присматривать. Так что, все будет хорошо.

 

— Хорошо не будет, — мрачно заверила я, — а вам бы вместо того, чтобы людей воровать из других миров, своих грамоте обучить.

 

— Причем тут это? Читать и писать у нас умеет почти все. Даже большинство бедняков.

 

— Тогда зачем вам нужны «читающие»? — кажется, непонимание у нас было взаимное.

 

Мелор только хмыкнул:

 

— Очень интересно. То есть дар есть, а знаний нет? — вопрос был непонятным. Особых талантов у меня никогда не было. Рисовала я плохо, пела никак, да и танцевать не умела. Хотя, в последнем утешало то, что не пробовала. А значит, есть шанс, что все не так уж и плохо. Так что уж дара у меня точно никакого не было. И это вселяло надежду. Сейчас мы разберемся во всем, черт поймет, что ошибся, расторгнет контракт и вернет меня домой.

 

Реальность спустила меня с небес на землю быстро и больно. Следовало бы помнить, что желания мои никогда не исполнялись, чтобы делать это теперь.

 

На мои радостные заверения в его ошибке, хвостатый лишь отмахнулся, заявив, что это невозможно и он никогда не ошибается. А потом, когда я ехидно намекнула, что из всякого правила бывают исключения, он недобро прищурился, стянул какой-то странный медальон с шеи — и меня накрыло.

 

Кажется, я забыла как дышать. Чужие эмоции нахлынули неожиданно и резко. Я терялась в чужой усталости, раздражении, которое медленно перетекало в злость. Эмоции я чувствовала, буквально ощущала всей кожей. Для меня они имели свой цвет и даже запах. Усталость была сероватой с коричневыми потеками, через которые прорывались красноватые всполохи раздражения, быстро наливавшиеся багрянцем злости. И пахло почему-то паленой шерстью. Виски сдавила боль, перед глазами поплыло, на лбу выступила холодная испарина и я, наверное, отключилась бы, не прекратись все это. Черт вернул медальон на место, а я смогла дышать.

 

— Ничего. В первый раз всем тяжело. Со временем привыкнешь и научишься это контролировать.

 

— Что «это»? — в горле стоял ком, мешающий говорить. Схватив полупустой кувшин, я с удовольствием влила в себя почти все содержимое. Стало немного легче.

 

— Твой дар. Ты умеешь читать не книги. Людей.

 

И почему я совсем не рада?

 

— И зачем тебе нужна читающая? — теперь хоть понятно, почему я так не хотела подписывать этот треклятый договор. Пятой точкой чувствовала подставу.

 

— Я состою советником при императоре и читающий значительно облегчит мне жизнь.

 

— И как же ты раньше-то в одиночку справлялся? — едко осведомилась, стараясь справиться с оглушающим приступом злости. Это получается, он моей жизнью тут рискует, чтобы свою облегчить. Скотина!

 

— А я и не справлялся. — честный и совершенно равнодушный ответ. И мне сделалось нехорошо.

 

— То есть читающий у тебя был? — дождавшись кивка, я задала еще один вопрос, на который совсем не хотела знать ответ:

— И где он сейчас?

 

— Он…ммм, больше не может выполнять свои обязанности. Дар со смертью теряется и даже если бы я смог найти талантливого некроманта, это ничего бы не дало.

 

И вот что-то мне подсказывает, что умер он далеко не своей смертью. Уронив голову на руки, я почти физически почувствовала, как чудо-трава меня отпустила. Захотелось выть, бить посуду и свернуть шею одной конкретной сволочи. Желание было сильнее меня и пустая тарелка полетела в черта. Следом чашка. Цели не достигли ни та, ни другая. Подлый хвостатый тип увернулся. В дело пошли столовые приборы. Кувшин с остатками странного отвара. Я даже стул собиралась пустить в ход. Но черт уворачиваясь от снарядов, отступал к двери и когда я взялась за предмет мебели, позорно сбежал, на прощание хлопнув дверью.

 

— Вернется — убью, — пообещала стулу и разревелась.

 

Ревела долго, прочувствованно, расположившись в одной из спален, той, что больше. Укутавшись в плед, свернулась на жесткой кровати и щедро поливала подушку слезами. Там и уснула. Уже сквозь сон услышала как тихо скрипнула дверь, по полу, хрустя останками посуды, прошелся мой хвостатый работодатель, позвал негромко, что удивительно, по имени и, не дождавшись ответа, отправился на поиски. Искать, почему-то начал с маленькой спальни, а когда обнаружил меня совсем не в ней, то возмущенно фыркнул, но будить не стал. Даже не подошел. Потоптался в дверях, повздыхал и вышел. Дальше я уже ничего не слышала. Вырубилась окончательно.

 

А проснулась все под тем же взглядом пугающих глаз. Мелор, удобно устроившись в кресле, что так удачно располагалось у окна, с большой книгой на коленях, с интересом меня рассматривал. Заметив, что я проснулась, поделился своим удивительным наблюдением:

 

— Знаешь, а ты разговариваешь во сне.

 

— И что же интересное я тебе успела рассказать? — с пробуждением ко мне вернулась и простуда, лишь ухудшившая мое настроение. Переживать стресс и мириться со своей незавидной участью было бы куда как легче, будь я здоровой. Насморк и больное горло, лишь усугубляли положение.

 

— Не знаю. Что-то неразборчивое. — побарабанив пальцами по твердой, на вид кожаной, обложке книги, спросил: — Как ты себя чувствуешь? В состоянии выслушать меня спокойно?

 

Ответом ему была тишина. Говорить не хотелось, а кивнуть не было сил, потому я просто очень выразительно моргнула. Черт удивленно приподнял брови, но понял меня правильно.

 

— Начну, пожалуй, сначала. Наш мир погибал. Ресурсы истощили себя, магические потоки стали нестабильны. Даже природа отвернулась от нас, — говорил черт негромко, ровно, задумчиво глядя сквозь меня, — нам пришлось бежать. Найти подходящий мир было довольно сложно, но мы справились. Первое время все шло хорошо. Нам позволили остаться, дали возможность развиваться и жить.

 

Мелор затих, словно забыв обо мне и полностью погрузившись в воспоминания. Я терпеливо ждала, но все же не вытерпев кашлянула, напоминая о своем присутствии:

 

— А что было дальше?

 

— А дальше… — неприятно усмехнувшись, ушастый зло выплюнул, — дальше нам стали завидовать. Раньше бесплодная земля в наших руках возродилась, урожаи с каждым годом становились все больше. Многим людям это не нравится.

 

— Подумаешь. Вам-то какая разница?

 

— Это может стать проблемой. Серьезной, — Мелор был напряжен как струна. Казалось, только тронь и зазвенит, — мы не понимаем людей, не видим смысла в их обычаях. Не доверяем им. И это взаимно.

 

— А я-то тут при чем?

 

— Ты человек, — сказано это было просто, как констатация факта, но мне почему-то стало обидно, — ты мыслишь так же как они, но ты чужая в этом мире, как и мы, а значит и нас ты тоже можешь понять.

 

— Это все очень хорошо, — перебила я недослушав, — но ты так и не объяснил, зачем тебе нужна читающая?

 

— Не мне, всему моему народу.

 

Класс. Вот только этого мне, конечно, и не хватало. Будем спасать целую расу. Блеск. Просто бесподобно. Хотя, как-то мелковато. Кому-то весь мир спасать нужно, а мне всего лишь популяцию хвостатых.

 

— Хорошо, — соглашаться с ним оказалось очень просто, — предположим так оно и есть. Но зачем вам нужна читающая?

 

— Мы не понимаем людей…

 

— Да-да, ты уже говорил. — нетерпеливо просипела я.

 

— И не доверяем им, — полностью проигнорировав мой выпад, продолжал черт, — но нам приходится вести с ними дела.

 

— И?

 

— И ты поможешь нам понять, стоит ли доверять представителям твоего вида, — раздраженно закончил Мелор.

 

— А кто сказал, что я стану вам помогать?

 

— Ты связана контрактом, — самодовольно напомнил этот бюрократ, — и не сможешь навредить нам.

 

— Да ну?

 

— Хочешь проверить? — хищная улыбка мне не понравилась.

 

— Как-нибудь потом, — сглотнув вязкую слюну, я все же спросила, — а предыдущий читающий, как он умер?

 

— Зачем ты хочешь это знать? — черт напрягся и сразу стало ясно, что смерть читающего точно была не естественной. Оставалось надеяться, что хотя бы быстрой.

 

— Должна же я знать, что ждет меня в будущем.

 

— Об этом не стоит беспокоиться…

 

— Это моя жизнь, позволь мне самой решать стоит о ней беспокоиться или нет, — Мелор прищурился, подобравшись в кресле, а я в который раз пожалела, что не дочитала договор. Вдруг мне нельзя повышать голос на свое начальство. Попросить ознакомиться с ним еще раз, что ли?

 

— Был отравлен.

 

Погруженная в свои мысли, я не сразу сообразила, что это и был ответ на мой вопрос.

 

— Отравлен… — как в каком-нибудь не очень глубокомысленном историческом романе. Если кого-то нужно убить, то легче всего его отравить. Или заколоть. Но отравить лучше. — Моя жизнь еще никогда не была такой увлекательной.

 

Заметив язвительную усмешку на смуглой физиономии, я зло закончила:

 

— И лучше бы никогда не становилась.

 

На что Мелор лишь развел руками. А за окном, словно в насмешку, вновь начался дождь. Ленивый и серый.

 

Глава вторая. Принцип возведения стен, или Ломать не строить

— Сконцентрируйся, представь стену и несколько секунд просто удерживай ее, — порядком охрипший голос доносился будто издалека. Голова моя пульсировала болью, отчего стена представлялась серой и шершавой, но в непонятных, красноватых разводах. И что именно было тому виной — нарастающая мигрень или алый закат на горизонте — я не знала. Возможно, и то и другое.

 

Небольшая уютная поляна перед домиком уже не казалась такой прекрасной, как всего неделю назад. Быть может оттого, что каждый день с утра и до поздней ночи, вот уже седьмые сутки подряд, именно на этой поляне, мой излишне строгий учитель, который с предметом тренировок был знаком исключительно в теории, мучил меня, не давая спуску.

 

— Представила, — стена в сознании подрагивала, то и дело растворяясь, но все так же упрямо возвращалась на место.

 

— Хорошо. Приготовься, — момент, когда Мелор снимал амулет, я чувствовала уже исключительно интуитивно. Просто внутренности скручивались в ожидании новой порции неприятных ощущений, которые никогда не заставляли себя ждать. Не заставили и на этот раз. Перед глазами полыхнуло бледно-красным, и сначала я решила, что это просто закат, но потом пришел запах. Резкий, чуть кисловатый, неприятный. Так пахли усталость и злость. За прошедшие дни я очень хорошо научилась их различать. Меня передернуло.

 

— Надень обратно!

 

— Ну сколько можно! — на последок вспыхнуло ярким багрянцем гнева и все исчезло. Мелор надел амулет и я открыла глаза. — Неделя! Мы уже неделю пытаемся поставить тебе блок! Как можно быть настолько бездарной?!

 

Сидя на траве передо мной, он чуть отклонился назад, щуря свои устрашающие глаза. Легкий ветерок ерошил выбившиеся из косы пряди, которые лезли в лицо, заставляя Мелора морщиться и фыркать, что сводило на нет всю его внушительность.

 

— Я бы попросила…

 

— Попроси у создателя мозгов!

 

— Мелор!

 

— Варя!

 

— Я же не виновата, что не получается!

 

— Если бы ты лучше соображала…

 

— Если бы ты лучше объяснял! — злое, раскрасневшееся лицо моего персонального мучителя исчезло, голова взорвалась острой болью, в нос ударил тухлый запах незнакомого, но пугающего чувства, перед глазами поплыл сероватый цвет усталости, грязно-зеленый — голода и буро-желтый, с вкраплениями черного, того самого непонятного чувства. Отвратительного, пускай еще и не опознанного.

 

— Смотрите-ка, я тут отродье с девкой нашел, — на нашу уютную поляну вывалились трое потрепанных мужиков, самого что ни на есть бандитского вида. Тухлый запах только усилился, а я уже не была уверена, пахнут ли так их эмоции или же они сами.

 

— Варя, иди-ка ты в дом, — напряженный Мелор, одним плавным движением, которому мне не научиться и за всю жизнь, поднялся с травы, повернувшись лицом к незнакомцам.

 

Пошатываясь, я повторила маневр хвостатого, не так изящно, в процессе чуть не свалившись обратно, и медленно, поплелась в сторону дома. Чужие эмоции накатывали изматывающими волнами, сжимая внутренности и лишая сил. От душившей меня вони темнело перед глазами.

 

Укрывшись за прочной дверью, медленно осела на пол, привалившись спиной к теплому дереву. Устойчивая преграда, способная остановить неприятеля, была не в силах укрыть меня от чужих эмоций.

 

В ушах появился неприятный звон. Все тело мелко подрагивало. Никогда раньше я не чувствовала никого так долго. Недовольство, раздражение, злость переходящая в отчетливое и даже какое-то приятное для незнакомца желание убить. Короткая вспышка удивления, боль, острый страх и темнота. И все эти эмоции были щедро приправлены чем-то темным, нездоровым, грязным. Болезненный и испуганный крик оказался для меня облегчением. Он принес с собой покой.

 

Когда Мелор открыл дверь, я так и вывалилась ему под ноги, блаженно щурясь. В себя приходила довольно долго и даже знать не хотела, чем же все это время занимался мой босс. Да, босс. Буду его теперь так звать. Кровавые разводы на некогда белой рубашке задушили последние признаки любопытства. Я всегда придерживалась правила: меньше знаешь, дольше проживешь. В этом конкретном случае, это правило вполне можно было понимать буквально.

 

— Все так плохо? — склонившись надо мной, Мелор поскреб подбородок пальцами с тонкой, темной окаемкой под заостренными ногтями. Когда мы занимались на поляне, ногти его были идеально чистыми.

 

— Все хуже, чем мне бы хотелось. — каждая мышца в теле болела. — Я и не подозревала, что чувства чужих людей — это так больно.

 

— Это с непривычки. Со временем станет легче.

 

— Ага. Со временем я стану мазохисткой.

 

— Для тебя это лишний стимул научиться защищать себя от чужих эмоций.

 

— Стимул? Ты заставлял меня заниматься, даже когда я болела. Да мне плохо становиться от одного упоминания о стене. Причем неважно о какой: деревянной, кирпичной…в сознании, — белые, чужие глаза с темным, расширенным зрачком уже не казались такими страшными. В этот момент, на полу, после яростной атаки чужих эмоций, меня не пугало уже ничего.

 

***

— Ты бездарная, бестолковая, безголовая…

 

— Я так понимаю, сегодня у нас все слова на букву «бэ»?

 

Мелор запнулся, сглотнул очередной «лестный» эпитет и с несчастным видом посмотрел на меня. Ненадолго мне даже стало его жалко. Мучается тут со мной человек…не человек, а я этого не ценю. Но, жалость исчезла, будто ее и не бывало, когда я вспомнила, что, в общем-то, это меня вытащили из привычной среды обитания, нагрузили какими-то непонятными обязанностями, да еще и недовольны, что я все с лету не усваиваю.

 

Мысль о том, что меня тут в любую секунду еще и убить могут каким-нибудь интересным способом, была последней каплей. Жалеть хвостатого мне расхотелось.

 

Дэвалиец по национальности (тут они гордо именовались дэвалийской расой) и черт по натуре, Мелор умудрялся раздражать меня просто так, одним своим присутствием. Просто потому, что я помнила кому обязана всеми вдруг появившимися проблемами, а мой хвостатый босс не спешил улучшать отношения со своей подопечной.

 

— Варя, тебе необходимо сосредоточиться. Ты уже должна была научиться ставить стену, — со вселенской тоской в голосе поведал мой персональный мучитель, прогуливаясь между деревьями. Высокие стволы с неровной, будто шелушащейся корой глиняного цвета сильно напоминали сосны, вот только вместо ароматных иголочек их ветви украшали тонкие, темно-зеленые листики каплевидной формы.

 

После вчерашнего нашествия нежданных гостей Мелор решил больше не заниматься на поляне, утащив меня за дом в рощицу, состоящую из вот таких, высоких незнакомых, но все же чем-то родных деревьев, исполинского размера. Зачем он это сделал, я так и не поняла. Поляна была все такой же, о вчерашней потасовке на ней не напоминало ничего. Даже трупов не было.

 

Я специально всю поляну еще с самого утра проверила, под каждый куст залезла, но так ничего и не нашла.

 

— Я же пытаюсь! — устроившись удобнее на поваленном бревне, я в который уже раз закатала рукава огромной рубахи, пожертвованной Мелором. В этот безумный мир я попала совершенно неподготовленной ни морально, ни материально. А разгуливать по летнему лесу, под палящим солнцем в теплой толстовке было довольно проблематично. Зато теперь я была обладательницей безразмерного балахона, который на своем хозяине смотрелся вполне приличной рубашкой. На мне же она висела излишне просторным халатом, и доставала до колен. Даже шнурок, который черт вплетал в волосы и, который я беззастенчиво у него увела, чтобы перевязать это безобразие, и хоть как-то облегчить себе жизнь, не сильно помогал.

 

— Ты плохо пытаешься. Отвратительно. Твой предшественник за неделю не только научился ставить стену, но и успел овладеть точечным считыванием! А ты…

 

— А я не хочу закончить как мой предшественник, — перебила его, чувствуя, как меня начинает потряхивать. Постоянное давление со стороны этого деспота, не прекращающаяся мигрень и общее разбитое состояние не сильно способствовали мирному настрою. Подскочив с бревна, я сжала кулаки, чувствуя, как подрагивают пальцы и тихо, просто потому что боялась сорваться на визг, прошипела, — он был весь такой талантливый и одаренный, а яд проморгал. Ну и какой толк в его таланте на том свете?!

 

Мелор застыл между двумя деревьями и пристально ко мне пригляделся, словно только сейчас увидел. Нахмурился, и произнес, просто и очень искренне:

 

— Я не хотел, чтобы так вышло.

 

И меня отпустило. Злость прошла, а на ее место нагрянула апатия. На бревно я плюхнулась со смирением жертвенной овцы и, подозреваю, с выражением тупой покорности судьбе на физиономии. Не хотел он, чтобы так вышло. Дурак.

 

— Варь, ты в порядке?

 

— Не в порядке. Совсем не в порядке и уже никогда не буду в порядке, — монотонно пробубнила я, почти с любовью лелея свою обиду на весь белый свет. На секунду почувствовала себя глубоко несчастной жертвой обстоятельств и меня передернуло. Жалеть себя резко расхотелось, загнав поглубже бесполезные и, прямо скажем, постыдные мысли о своей горькой судьбе, я как можно бодрее предложила, не до конца веря, что сама это говорю, — давай лучше продолжим. Должна же эта проклятущая стена у меня хоть когда-нибудь установиться.

 

Мой хвостатый босс усмехнулся, и присев рядом, миролюбиво согласился:

 

— Давай продолжим. Сконцентрируйся…

 

Остаток дня я упрямо не желала удерживать стену под натиском чужих эмоций, шипела сквозь сжатые зубы, плевалась, но упорно старалась уяснить принцип действия моей единственной защиты от возможного помешательства. Минутная слабость, о которой не знал никто кроме меня, оказалась лучшим стимулятором, нежели все нотации Мелора. Чувствовать себя тряпкой было отчаянно неприятно.

 

***

— Ровненькая, гладенькая, серенькая, — уставившись осоловевшими глазами в противоположную стену, я сидела за столом, перед давно остывшей кашей и, раскачиваясь из стороны в сторону, пересохшими губами бормотала одно и тоже как заведенная. Стена в сознании, разорви ее динамитом, все так же падала, стоило Мелору лишь снять медальон.

 

Теперь я думала о ней постоянно. Она мне даже снилась. Вот и сейчас, стоило моему боссу отлучиться в деревню за провизией, как я отложила ложку, позабыла недоеденный завтрак и принялась призывать неуступчивую стену.

 

— Убиться можно! — поздоровавшись с деревянной столешницей лбом, я, измученная бесполезными стараниями, готова была уже завыть, когда почувствовала чужое присутствие.

 

Пахнуло осенью. Именно так. Потому что запах прелой листвы и недавно прошедшего дождя я не спутала бы ни с чем. Чужая усталость, глубокая, казалось въевшаяся в кости, навалилась на плечи. Это была не обычная усталость путника, которому для того чтобы отдохнуть достаточно теплого обеда и мягкой кровати на ночь. Это было что-то более глубокое и безнадежное. Я подобралась, не зная, что мне делать. Тот, кто медленно приближался к нашему домику, не был злым. По крайней мере, в данный момент. А Мелор, как назло, все где-то пропадал.

 

План созрел почти мгновенно, и незваного гостя я встречала с огромной, тяжелой скалкой наперевес.

 

Дверь приоткрылась и в проеме появился незнакомец, да так и замер, удивленно глядя на воинственную меня. Повеяло суховатым, крошащимся на языке, удивлением и здоровой долей скептицизма, окрашенного в ровный сиреневый цвет.

 

Не смущаясь, я для острастки два раз шлепнула скалкой по ладони. Не сильно, но, как я надеялась, внушительно. Надеялась зря. Скептицизм посветлел, расцветая рыжеватым, с вкраплениями зеленого. Запахло лимоном и чем-то еще, пряным и приятным. А я узнала-таки как выглядит насмешка. Стало немного обидно, но хамить с ходу я не решилась.

 

Высокий, брюнетистый индивид с породистой, надменной рожей, но удивительно красивыми золотистыми глазами, был чем-то смутно похож на Мелора. Кожа у данного представителя дэвалийской расы была на пару оттенков светлее, чем у моего знакомца, а хвост, вместе с кисточкой, темными, в тон длинным, заплетенным в косу волосам. Зато уши, острые и чуть лопоухие, ничуть не хуже мелоровских, притягивали взгляд. Набраться наглости и попросить у черта потрогать его самую лучшую часть я так и не решилась, осмеливаясь лишь мечтать об этом. А теперь моим глазам предстал еще один обладатель данного чуда, лишь подогревая интерес. Если они все с такими ушами ходят, то, возможно, когда-нибудь я даже умудрюсь их пощупать.

 

— Где Мелор? — спросил он, вырывая меня из приятных мыслей. Небрежным жестом перекинул за спину косу и зашел в дом, тихо прикрыв за собой дверь. Голос у незнакомца был приятный, глубокий, хорошо поставленный. Не удивлюсь, если ему часто доводилось толкать речи перед большой публикой. Вот только манеры его оставляли желать лучшего.

 

— И вам здрасте, — едко выдала я, закинув свое деревянное оружие на плечо. Меня одарили цепким взглядом, а по комнате разлился удушливый запах неодобрения.

 

Не смущаясь, я недружелюбно скалилась хвостатому типу, имеющему наглость прессовать меня своими эмоциями, и тихо зверела. От сменяющих друг друга запахов и расцветающих перед глазами короткими вспышками цветов чужих эмоций уже кружилась голова. А я, пошире расставив ноги, но, все же, чуть пошатываясь, следила за подрагивающим хвостом с темной, пушистой кисточкой и старалась выстроить эту проклятущую стену, чтобы перестать уже чувствовать незнакомца. Это просто сводило с ума.

 

Стена трещала, крошилась бесполезным щебнем и продолжала пропускать чужие эмоции.

 

— Послушай, девочка, — поджав губы, этот поставщик неприятных ощущений, шагнул вперед. Я инстинктивно отступила, тихо и вдохновенно матерясь сквозь сжатые зубы. Не знаю услышал ли он меня и если услышал, то понял ли смысл моих слов, а может ему просто не понравилась моя озверевшая физиономия, но хвостатый вспыхнул раздражением и это оказалось последней каплей. Перед глазами заплясали темные точки, меня повело.

 

— Варь, сегодня готовить будешь ты, — как дверь открылась я уже не видела, только голос Мелора доносился словно через вату, — с меня вполне хватило скандала с прода…

 

На секунду воцарилась абсолютная тишина. Мой босс осмысливал увиденное, а я не стала ждать, продолжения. Упала на пол, чувствуя как сознание отключается. Последнее что я услышала, был сдавленный стон:

 

— О, Шаттис*…

 ___________

Шаттис – дэвалийская богиня. Проматерь всего сущего. Изображается как молодая, простоволосая женщина в свободных струящихся одеждах. Великодушна, сострадательна и справедлива. Подношения богине состоят из овощей и фруктов.

з.ы. а вообще, повезло хвостатым с богиней.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям