0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Заложница артефакта (эл. книга) » Отрывок из книги «Артефакт. Заложница артефакта (#1)»

Отрывок из книги «Артефакт. Заложница артефакта (#1)»

Артефакт. Заложница артефакта - Гринь Ульяна

Исключительными правами на произведение «Артефакт. Заложница артефакта (#1)» обладает автор — Гринь Ульяна . Copyright © Гринь Ульяна

Глава 1. Близкий контакт третьей степени

Голова гудела, как мартеновская печь. Правда, Алиса в жизни не стояла даже близко к такой штуке, но везде читала, что гудит она страшно. Вот примерно так, как и башка...

Не открывая глаз, Алиса попыталась поменять позу, уложить голову по-другому — а вдруг поможет — но толку из этого не вышло. Боль только усилилась, прибавилась тяжесть в желудке и ко всему прочему захотелось в туалет. Мышцы сотрудничать решительно не желали, и Алиса застонала с раздражением: ну как можно было так напиться?!

Рядом зашуршало, кровать скрипнула под тяжёлым телом. Алисино сердце остановилось на миг, потом забилось в режиме "бешеный моторчик". Осторожно разлепив веки, она скосила глаза налево и обомлела. Рядом похрапывал парень. Незнакомый. И красивый.

Ну как — красивый… Симпатичный. Чёткий такой блондин с классической арийской внешностью: льняные волосы, нос с лёгкой горбинкой, чувственный рот, белёсые ресницы. Лицо правильное, без особых примет… Тьфу, спасибо, папа, аукается твоё воспитание!

Алиса закрыла глаза, чтобы не любоваться на незнакомца, и во внезапном озарении полезла рукой под одеяло. Так и есть — голая, даже трусов нет, липкая между ног… Чудесно! По пьянке переспала с неизвестным без презерватива, отдала девственность первому встречному-поперечному… И что самое противное — даже воспоминаний не осталось, только обрывки.

Сосредоточившись, она принялась шаманить, вызывая из тумана ощущения, касания, ласки… Словно увиденный мельком сон: губы на её губах, рука, сжимающая грудь, жаркое дыхание, возбуждающее сильнее всякого алкоголя… Он был хорош, а вот она! Пьяная девушка в постели — это ужас. Надо быстренько вылазить из-под одеяла и сматываться отсюда, чтобы не краснеть перед этим мальчиком с обложки!

Благие намеренья так намереньями и остались. Едва она двинулась в сторону, парень зашевелился и открыл глаза. Боже милостивый — голубые, прозрачные, тёплые и глубокие! Алиса подтянула одеяло выше на грудь, больше всего на свете желая спрятаться под ним с головой. Парень зажмурился пару раз, словно она была видением, но не желала исчезать, и сказал хрипло:

— Привет! Сколько времени?

— Не знаю, — так же хрипло отозвалась Алиса и откашлялась: — Часов девять...

— Рано, — он зевнул, как большой ленивый кот, и придвинулся ближе, обнял её за талию, укладываясь головой на плечо: — Давай ещё поспим, а потом продолжим?

От такой наглости Алиса растеряла все мысли. Неужели ему так понравилось? Так, это неважно, надо валить по-быстрому! Но парень не пустил, прижал крепче и с усмешкой спросил:

— Не спится? Ладно, тогда давай знакомиться. Фёдор! А ты?

— Алиса, — почти прошептала она, сгорая от стыда, а потом опомнилась: — Как-то глупо знакомиться уже после того, как переспали, не находишь?

— Ну когда-то ж надо! — фыркнул он, поворачиваясь, чтобы взглянуть ей в глаза. — Работаешь, учишься?

— На первом курсе педагогического. А ты?

— Пятый, международные отношения, — небрежно бросил Фёдор, наблюдая за её реакцией. А у Алисы аж дыхание перехватило. Пятикурсник МГУ вот так рядом с ней в постели… Небось, богатый, родители в Думе сидят или олигархи какие… Откуда его только Мариша притащила? Хотя Маришин папа не последняя шишка в родной полиции — полёт не той высоты...

— Ну и как там, на пятом курсе? — Алиса очень сильно постаралась придать голосу независимый и отстранённый тон, хотя далось ей это нелегко, учитывая неутихающую головную боль и нарастающее давление в животе.

— Да такая же мутотень, что и на первом! — Фёдор снова усмехнулся. — Голова болит? У меня тоже, блин! Пойти, что ли, лекарство поискать...

"Иди, — мысленно согласилась Алиса. — И исчезни. Совсем." Но вслух сказала:

— Да, аспиринчика бы не помешало! И минералки бутылку.

Фёдор сел, откинув одеяло и явив Алисиному взгляду (а так хотелось сказать — миру, но они были одни) спину с безупречными трапециями мышц, прямо как в рекламе супер-тренажёров. А когда этот ирод встал, ничуть не смущаясь и даже не думая прикрыться, Алиса едва сдержала стон. Перед ней была самая прекрасная мужская задница в мире! Не то чтобы ей пришлось видеть много задниц, но те, что красовались в интернете и в подмётки не годились этой, принадлежавшей случайному любовнику и, что греха таить, первому мужчине Алисы.

Фёдор же с минуту побродил по комнате, заглядывая под кровать, потом поднял глаза к потолку:

— Надо полагать, мы сюда уже раздетыми поднялись. Ладно, пошёл, заодно и шмотки поищу.

Когда за ним закрылась дверь, первым порывом Алисы было вскочить, завернуться в простыню и и убежать вот так, в простыне, домой. Но умная мысль была задавлена в зародыше. В феврале по снегу босиком не набегаешься. Тем более, голышом. Да и в туалет неплохо бы сначала… И в душ: смыть с себя остатки этой ночи. Ну что ж, придётся делать хорошую мину при плохой игре. Всё равно этот красавчик-международник забудет их встречу не далее, чем после обеда.

Кряхтя подобно столетней старушке, Алиса кое-как сползла с кровати и обернулась в выдёрнутую из-под одеяла простыню. Туалет на втором этаже был — это точно известно, она ведь была здесь уже много раз. Только бы не ошибиться дверью: мало ли сколько парочек тут по комнатам затихарилось!

В коридоре было темно и пыльно. Имя проектировщика дачи затерялось в веках — а жаль. Найти бы его и прибить шваброй… Возможно, Маришин папаня просто напихал перегородок в просторный деревенский дом. Как бы то ни было, гостям приходилось в первый раз нехило блуждать между комнат. Но сегодня Алиса нашла совмещённый санузел с первой попытки. Никакого люкса: Маришины предки олигархами не были от слова совсем. Унитаз, совдеповская раковина и душ со стеклянными створками. Которые, кстати, заедали через раз.

Стоя под упругими струями тёплой воды, Алиса с натугой вспоминала вчерашний день. Её почти насильно притащили на дачу к Марише: собирались праздновать успешную сдачу сессии. Алисе праздновать не очень хотелось. Повода радоваться не было. Сессию-то она сдала, но вот на личном фронте дела были хуже некуда. И даже не в том проблема, что она нашла Сашку в весьма недвусмысленной позе с соседкой. Покаялся бы — простила. Но он не покаялся, а саму Алису и обвинил. Типа: она недотрога, хочет до свадьбы остаться девочкой, а он мужик, ему надо удовлетворять потребности!

Мужик! Слово-то какое! Как мужлан. Да, на принца Сашка явно не тянул, даже до случая с соседкой. Помнится, Мариша в машине бросила: "У нас такие мальчики будут — Сашку своего тут же забудешь!" Алиса не нашлась, что ответить. Да и Сашка уже был не "свой", а чей-то чужой. Может, и соседкин, чтоб её ни один мужик до конца жизни не поимел! А вот этот ночной принц с пятого курса МГУ пока не Алисин. Да и, чтобы не врать самой себе, никогда Алисиным и не станет. Ночью, скорее всего, она просто хотела самоутвердиться с его помощью. Ну перестаралась немного, с кем не бывает… Но ведь самоутвердилась. Сомнительно, но верно. Да пошло оно всё!

Алиса вытерлась чистым на вид полотенцем, висевшим на крючке у зеркала, и провела по запотевшему стеклу ладонью. Поморщилась, увидев припухшую от алкоголя мордочку, истерзанные поцелуями губы, набрякшие веки… Явиться в таком виде домой — значит, дать маме повод бухтеть целую неделю на тему "тыжедевочка", "тыжебудущаямать" и "вотвнашевремя"...

Глубоко вздохнув, Алиса поплелась обратно в комнату. Принц уже сидел на кровати перед ворохом одежды. Всё ещё без трусов. Подняв взгляд на Алису, он блеснул белыми зубами:

— О! Душ здесь есть? Это хорошо!

И протянул ей любимую сумку из кожи молодого дерматина:

— Ваша, Будимирова Алиса Валентинна?

— Ты что, рылся в моей сумке?! — она вырвала торбу из его руки и попыталась испепелить его взглядом. Не вышло: Фёдор просто пожал плечами:

— А как бы я узнал, что это твоя? Бирки ж на ней нету!

— Спасибо, — прошипела Алиса сквозь зубы, проверяя содержимое сумки. Мобильник на месте, паспорт, студенческий, кошелёк, косметичка… Вроде всё на месте. Но мало ли… Принцы всякие бывают.

Она склонилась над ворохом одежды, выискивая свои джинсы со свитером, но их там не оказалось. Алиса вопросительно глянула на Фёдора, но тот снова пожал плечами:

— Я свои шмотки тоже не нашёл. Поищем кого-нибудь вменяемого, чтобы рассказал, что мы вчера вытворяли! А пока...

Он сунул ей в руку откупоренную бутылку пива и таблетку:

— Пей!

— А это что? — Алиса подозрительно оглядела пилюльку со всех сторон.

— Парацетамол, — усмехнулся Фёдор, заглатывая такую же и запивая пивом. — Не лучшая смесь, но иногда можно.

Он встал, словно ненароком поигрывая мышцами живота, и сообщил в пространство:

— Схожу в душ, а ты лечись пока...

И вышел. Алиса изобразила в его честь почти классический фейспалм, чуть не выронив парацетамол. Лечиться… Будем лечиться, чего там.

Таблетка скользнула в горло под напором "Балтики", и Алиса просто мгновенно почувствовала, как ей полегчало. То ли коктейль подействовал, то ли сработал эффект плацебо. Как знать. Если не помрёт сегодня от таких адских смесей, больше никогда не будет пить!

Новый знакомый обернулся неожиданно быстро. Обычно такие красавчики принимают душ по часу… Вошёл — и на Алису пахнуло свежестью тела, дежурным гель-душем с мужским ароматом. Она присела на кровать, держась подальше от Фёдора, размышляя, где могла оставить одежду в лихом пьяном угаре. А он небрежно растянулся на постели и спросил:

— Почему ты пошла в педвуз?

— Детей люблю, — рассеянно ответила Алиса, пытаясь вспомнить, не спускалась ли в сауну.

— Настолько? — удивился Фёдор. — Нет, я понимаю — своих, но любить свору сопливых, драчливых, крикливых чужих обормотов… Это выше моего понимания!

— Каждому своё! — отрезала она. — Дети намного искренней взрослых, с ними легче общаться, если им не врать.

— А ты что, никогда не врёшь?

— А зачем?

— Как зачем?! Все врут когда-нибудь в жизни...

— Не вижу смысла.

Алиса не видела смысла и в этой беседе. Что толку задавать ей вопросы, если скоро они расстанутся навсегда, и он забудет о её существовании!

А вдруг не забудет? Может, она так показала себя ночью, что он влюбился безоглядно и на всю жизнь? Алиса глянула на белокурого принца из-под приопущенных ресниц и мысленно покачала головой. Нет, тут полный облом. Никаких шансов...

Федор внезапно подсел к ней, запустил руку в волосы, лаская её затылок:

— Может, хватит болтать?! Займёмся более приятным делом?

Алиса от неожиданности не успела воспротивиться, и её губы встетились с его губами. Поцелуй оказался нежным, хоть и немного собственническим, властным, по-мужски сильным, опьяняющим сильнее всякой водки… Алиса попыталась сопротивляться, чисто из вредности — чего он тут с ней мачо строит — а потом внутренне махнула рукой. Гулять так гулять! Хоть один раз, но с таким красавчиком...

Вышло раз, и ещё раз, и ещё… Нет, не много-много, всего три. И после третьего раза Алиса снова отправилась в душ, а вернувшись, заявила Фёдору:

— Ты, конечно, на высоте, но больше меня сегодня не трогай!

— Сливаешься? — он снова показал белые зубы в улыбке. — Я думал, ты выносливей!

— Завтра продолжим, если будет желание! — Алиса в ответ подразнила его языком, особо ни на что не надеясь. К её величайшему изумлению, Фёдор с усмешкой кивнул:

— Завтра так завтра. Сделаешь мне массаж? Прямо сейчас?

— О как! — Алиса медленно заправила выбившуюся из-за уха прядь и облизала губы. Боже, что она делает?! Но спросила низким томным голосом:

— Нормальный или на всё тело?

— Нормальный, — хрипло ответил Фёдор. Простыня в районе его бёдер слегка шевельнулась. Алиса улыбнулась сама себе: неужели она сорвала куш?! Теперь главное — не переиграть! Но и не остаться обычной тихоней...

— Поворачивайся на живот!

Фёдор повиновался с явной неохотой, наверное, хотел держать её в поле зрения. Алиса поплотнее завернулась в полотенце и оседлала его ноги. Сейчас она казалась себе прожжённой гетерой, соблазнительницей высшего уровня, почти гейшей. Иллюзия опытности возбуждала и пьянила, хотя в глубине души Алиса всё так же робела перед белокурым принцем… Куш? Да поди ж ты… Но назвалась груздем — полезай в кузов. Играть придётся до конца.

Массаж Алиса делать умела и любила. Тренировалась на кошках, то есть, на папе. Когда он приходил уставший после суточного дежурства и, приняв душ, растягивался на диване лицом в подушку, Алиса усаживалась на его спину и мяла плечи тонкими, но сильными пальцами. Папа только постанывал от наслаждения, а потом говорил: "Доча, однажды в своей жизни ты сделаешь счастливым какого-нибудь балбеса!"

Быть может, именно Фёдор станет этим балбесом?

Пока он урчал от удовольствия и пытался тереться задницей о её ноги, Алиса с благоговением разминала безупречные мышцы. А потом Фёдор уломал её спуститься в кухню в одном полотенце и, чертыхаясь, варил дрянной кофе в щербатой турке. После кофе они обшарили всю дачу в поисках одежды, нашли свои шмотки почему-то в сугробе у крыльца. Сушили их перед электрическим камином, грызя самодельные сухарики из стратегических запасов Маришиных родителей, и Фёдор то и дело наклонялся к Алисе, притягивая её за затылок, целовал губами, пахнущими поджаренным хлебом, ничуть не смущаясь выползших из комы товарищей по пьянке. Алиса смеялась над его бородатыми анекдотами, ворошила растрёпанные светлые волосы и думала, что этот день останется навсегда в её памяти как самый счастливый в жизни.

Мариша подскочила сзади и обняла их обоих за плечи, затормошила:

— Дети мои! С вас хоть картину маслом пиши! На свадьбу позовёте, надеюсь?

Алиса смутилась. Какая, к чёрту, свадьба! Неизвестно, встретятся ли они с Фёдором ещё раз — а эта туда же! Свадьба!

А принц неопределённо хмыкнул, расправив плечи, ответил вопросом:

— Свидетельницей или главной свахой?

— А пофиг! — беззаботно отмахнулась Мариша и ткнула Алису в бок: — Ну! Что я тебе говорила в машине?

— В какой именно фразе какого монолога? — съязвила Алиса. — Ты ж п@здишь без перерыва!

— Ладно, замяли! — подмигнула ей Мариша. — Ща будем убирать срач — и по домам!

Когда она унеслась по своим делам, Фёдор тихо спросил у Алисы:

— Ты дашь мне свой номер? Договоримся, когда в ЗАГС идти и в какой ресторан гостей приглашать.

А вот теперь самое главное — остаться искренней и без фальшивой нотки...

— Какой ЗАГС! Мариша шутит, а ты подыгрываешь.

— А вдруг я влюбился насмерть? — шепнул он ей на ухо, щекоча дыханием шею. Алиса прикрыла глаза:

— Дай лучше ты свой номер, встретимся в городе, пригласишь меня в кафе...

— Ну давай, — согласился он, доставая мобильник. Алиса записала номер в своем телефоне и тут же нажала на иконку вызова. Из Айфона шестой модели послышался металлический лязг с претензией на музыку и хриплый голос солиста, немногим отличающийся от собачьего лая. Раммштайн! Последняя нежная любовь младшего братца-обормота! Как такое можно слушать? Это же насилие над ушами и музыкальным слухом!

Вероятно, все эти мысли отразились у Алисы на лице, потому что Фёдор быстро сбросил звонок и, кашлянув, прокомментировал:

— Надо же, какая музычка у меня стоит для незнакомых номеров! Поменять надо.

Ну да, ну да, конечно, в Айфон такие ставят как раз для музыки по умолчанию… Алиса подняла брови, и Фёдор рассмеялся, обезоруживающе, просто:

— Ну люблю Раммштайн! Побей меня тапком!

— Тапка нету! — усмехнулась Алиса. Принц всё больше нравился ей. Жаль, если они больше не встретятся.

Глава 2. Рождённые ползать научатся летать

Домой Алиса попала только в половине третьего. Снег падал всю дорогу, пока приятель Мариши развозил по домам половину компании. Фёдор простился с ними у метро, и Алисе показалось, что он посмотрел на неё особенно и долго. Впрочем, вполне возможно, что это ей только показалось. Как только он вышел, Мариша попыталась неделикатно выведать подробности ночи, но Алиса так же неделикатно послала подругу подальше. Не рассказывать же, что ничего не помнишь! А утро выдалось таким хорошим и мимимишным, что это стоило держать при себе и то и дело окунаться в щекочущие воспоминания.

Дома, как ни странно, все, кроме папы, были в сборе. Брат Женька в одних трусах и наушниках сидел на кухне, с мрачной мордой лица греясь у батареи, и ел суп. Мама в зале быстро говорила по телефону, одновременно подкрашивая глаза. Прижав трубку ухом к плечу, она жестом подозвала Алису, и стало ясно, что произошло что-то неприятное.

Мама зажала ладонью микрофон и быстро, гневно зашептала:

— Где тебя носит?! Ты в каком виде?! Переоденься, поешь супа и едем к бабуле! Вчера приступ был опять!

— Как приступ? — Алиса от неожиданности села на диван. — Это серьезно?

— Когда тебе исполнится восемьдесят три, ты поймешь, что в этом возрасте серьезно, даже когда у тебя платочком перед носом помашут! — сердито заметила мама. — Чтоб через десять минут была готова, папа заедет и нас всех отвезет!

Все ещё в шоке, Алиса пошла в комнату. Не глядя натянула черные джинсы, черный свитер с серебристым сердечком, вышитым на груди, и полезла в сумку за косметичкой. Достав небольшую торбочку, услышала глухой стук по столешнице. Оказалось: кольцо зацепилось за застёжку, а теперь упало. Алиса подобрала его, покрутила в руке. Очень милый перстенёк из цельного камня, местами чёрного, местами серого, с прожилками и крапинками рыжего, а сверху словно присыпанный прозрачным песком. Необычное украшение. Алиса никогда его раньше не видела. Чьё бы это могло быть? Небось вчера кто-то из девок спьяну сумки перепутал… Ну и поделом! Как раз под наряд подойдёт!

Алиса примерила перстень на средний палец левой руки и вытянула ладонь, чтобы полюбоваться. Ничего так, стильненько!

— Алиса-а-а! — раздался крик из прихожей. — Ты готова? Папа уже здесь!

Она схватила косметичку, сумку — бог с ним, с макияжем, к бабуле всё-таки едут, а не в бар — и вышла в коридор. Мама, необычно дёрганая, махнула рукой:

— Ну шевелись же! Женя, ты готов?!

— Почти, — буркнул братец, напяливая берцы. Он уже оделся, как обычно вызывающе, на этот раз в сплошные заклепки и черепушки повсюду.

— Что за наряд! Нет, ты надо мной издеваешься! — мама всплеснула руками, но папа зычным голосом прекратил возможный бунт с переходом на личности:

— Оставь! Поехали как есть. Тем более, как раз по случаю.

— Валя, и ты туда же! — оскорбилась мама, но покорно потянулась на выход, подхваченная твёрдой рукой мужа. — Алис, дверь запри!

В квартире пахло… больницей. Кисло-сладко-вонюче. Папа уехал сразу: с работы отпросился на час. Женька застрял на кухне, он был в том возрасте, когда болезнь и смерть не стояли в приоритетах, а вот чат с подружкой вконтакте — да. Алиса с мамой зашли в комнату, где лежала бабуля. Раньше, когда здесь жил дед Вова, единственная комната была перегорожена шкафом, давая матери и сыну хоть какую-то возможность уединиться в своем уголке. Но Алиса этого уже не помнила. Маленькой была, когда дед умер и шкаф убрали с середины. Теперь здесь было просторно, мебель ныкалась по стенам. Старенький телевизор, комод и две тяжёлые книжные полки — больше ничего. В углу над кроватью над усохшим, словно принадлежавшим восковой кукле, телом склонилась бабушка, мамина мама. Бабуля, бабушкина мама, была очень плоха. Она дышала так тихо, что временами казалось — умерла. Но хриплый кашель, то и дело сотрясавший хрупкое тело, опровергал: нет, ещё живая, ещё цепляется.

Бабушка заметила нас и встала, оставив больную.

— Ну как она? — взволнованно спросила мама.

— Да никак, — бабушка оглянулась на кровать и заговорила тихо: — Думали, вчера ещё преставится, а она тянет, не хочет помирать. Не узнаёт меня, за бабку свою покойную принимает.

— Ну, значит, недолго осталось, — мамины глаза наполнились слезами, голос дрогнул. Алисе стало совсем не по себе. Бабулю было жалко, хоть и понимали все, что в возрасте за восемьдесят человек может умереть в любой момент. Отжила своё старушка, пора ей упокоиться, а всё равно жалко...

— А врач что сказал? — промокнув глаза салфеткой, спросила мама.

— Да ничего, — отмахнулась бабушка. — Оставил помирать. Даже не колол ничего.

— Тоже мне, медик называется! — в момент вскипела мама. — Как это — помирать?! Нелюди, вообще!

— Ты голодная? — чтобы отвлечься, бабушка ласково погладила Алису по щеке, но та качнула головой:

— Там Женька на кухне, его корми.

— Пойдём выпьем от нервов, — бабушка взяла маму под локоть. — Если осталось что-нибудь...

— У бабули водки сроду не было, а наливки мне мало будет. Схожу в магазин, — решила мама. — Алис, ты со мной?

— С бабулей посижу, — отказалась Алиса. Она не любила семейные посиделки с чекушкой, хоть родители и не были алкоголиками. Просто не любила слушать их разговоры под градусом. Лучше уж, и правда, с умирающей посидеть.

Алиса любила бабулю. Сколько себя помнила, в этой однокомнатной квартирке в Чертаново было уютно, вкусно пахло пирожками и плюшками, лекарственными травами и сушёными грибами, которые старушка собирала сама даже в весьма почтенном возрасте. Бабуля встречала Алису неизменно ласковым взглядом поверх очков с сильными линзами и вопросом: "У тебя всё хорошо, детонька?" И, не дожидаясь ответа, кормила супом и домашними котлетками...

Теперь бабуля лежала на кровати, прикрытая стареньким стёганым одеялом, и без очков её когда-то круглое, а теперь узкое, худенькое личико казалось совсем детским. Из полуоткрытого рта текла струйка слюны. Руки бессильно лежали, сложенные на животе. Бабуля была беспомощней младенца. Алиса вытащила из сумки пачку бумажных салфеток, развернула одну и аккуратно промокнула уголок бабулиного рта. Взяла старушку за сухонькую руку, сжала легонечко. Ох, бабуленька...

Хлопнула дверь — это мама ушла в магазин. Бабушка громко сказала из коридора:

— Я к соседке за стульями!

Алиса только машинально кивнула. Бабулина рука была уже чуть тёплой, но хриплое дыхание словно отгоняло смерть. Живи ещё, живи, поправься, ну пожалуйста!

Она почувствовала резкую боль в пальце, подняла руку, чтобы посмотреть: как будто перстень обжёг, но палец выглядел как обычно. Статическое электричество? И бабуля вдруг зашевелилась, громко вдохнула со всхлипами, позвала сипящим слабым голосом:

— Ира! Ира! Поди сюда, детонька, наклонись!

— Бабуль, это я, Алиса! — испугавшись внезапного пробуждения бабули, Алиса попыталась отнять руку, но сухие скрюченные артритом пальцы держали на удивление цепко.

— Наклонись… Ну же!

"Фу ты, трусиха!" — обругала себя Алиса. Это же родная бабулечка, а не демон из интернетских страшилок! Привстав с кровати, Алиса склонилась над старушкой и услышала тихие слова:

— Возьми и на благо обрати...

В бабушкиных пальцах появился браслетик — обычный плетеный из ниток хвостик. Алиса сжала его в кулаке и жалобно попросила:

— Бабулечка, перестань, ты меня пугаешь!

— Ты… Ты не Ира?! — вдруг ясно уставилась на неё голубыми глазами старушка и застонала, словно от досады. — Алисонька, детонька… Не тебе… Да ладно… Пусть так...

И захрипела страшно, задыхаясь. Потом хрип оборвался, веки закрылись, и бабуля обмякла на кровати. Алиса смотрела на неё, не понимая, не желая понять очевидное. Бабуля умерла на её глазах! Бабулечка… Её больше нет… И никого рядом не было! На миг стало жутко, словно сердце остановила чья-то жестокая рука, сжав до боли, но тут же отпустила, вернув возможность дышать. Алиса осторожно попятилась, наткнулась на стул и опустилась на него. Внезапно успокоилась. Смерть не страшна. Вот был человек — и нет его. Просто бабуля куда-то ушла, далеко, насовсем, но плакать не надо. Не стоит. Всё будет хорошо...

Алиса и не плакала. Она просто сидела на стуле, сжимая нитяной браслет в кулаке, пока не пришла бабушка, не закричала страшно… Пока не вернулась мама и не увела Алису на кухню, где Женька клялся и божился, что ничего не слышал, а потом повторял: "Во даёт бабуля! Во даёт!" Алису заставили выпить рюмку кисловатой наливки, тормошили, что-то спрашивали… Ей было не то что пофиг, а такое чувство, что она парит над всей суматохой высоко и далеко...

Кто-то приходил, уходил, вроде, был врач и милиция, потом соседки возились в комнате, тихо, но деловито. Мама сновала в дверях туда-сюда, бабушка, тихонько плача, готовила у плиты. Приехал папа, обнял по очереди всех и задержал в руках Алису, всё что-то спрашивал у неё, но она отвечала коротко и иногда, казалось, не в тему.

Очнулась она только за столом. Бабушка накрыла скромный ужин, папа выставил две купленные бутылки водки, быстро помянули покойницу, и разговор перешёл на практические вопросы. Алиса пришла в себя на мамином возгласе:

— А может, ну её, квартиру? Продадим, ремонт сделаем в нашей?

— Алиске по дарственной завещана, — возразила бабушка. — Бумагу я сама у нотариуса заверяла.

— И что, она каждый день из Чертаново в универ будет переться? Полтора часа ж!

— Зато своя квартира! — веско ответил папа. — У нас всё есть, какой ещё ремонт тебе надо? А у девки хоть угол будет, куда мужика привести!

— Валя!

— Папа!

— Чего смотрите, как две тёлки на лугу! — фыркнул папа. — Что естественно, то не безобразно!

— Зять прав, — кивнула бабушка. — Да и бабуля так решила.

— Вот всё Алиске, всё! А мне ни дара, ни квартиры, — пожаловалась мама, разливая водку по рюмкам. Над Алисиной задержалась, потом наполнила, как всем, до края, а на удивлённый взгляд Алисы ответила: — Пей уже, совершеннолетняя, помяни бабулю!

— Дар-то при чём? — поморщилась бабушка. — Вечно ты, Ирка, приплетёшь Ваньку к Маньке!

— Какой ещё дар? — не поняла Алиса. — Бабуля что, экстрасенс? Была?

— Не слушай ты её, — бабушка успокаивающе похлопала Алису по руке. — Травами она лечила, шептала помаленьку, да я в это не верю! А Ирка вон — верит, ну и пусть ей!

— Верю! Зря я, что ли, медсестрой стала? Она меня готовила!

Мама была явно не в себе, и это можно было понять. Бабулина смерть потрясла их всех. Ведь ещё недели две назад старушка ходила на свои лесные прогулки, хлопотала по хозяйству, бодро звонила и по телефону просила привезти то рыночного творога, то чая из китайского магазина. И вдруг… Приступ астмы, скоропостижная смерть… Но разговоры о даре явно были лишними. Сделали из бабули чуть ли не ведьму! Да ещё и её, Алису, за дар какой-то упрекают… А вот квартира — это хорошо! Это суперский подарок, умно бабуля придумала. Хотя, если задуматься, кому ещё завещать квартиру? Из молодёжи в семье только она да Женька, но ему вроде бабушкина двушка отойдёт, так говорили всегда. А мамин брат, дядя Лёня, уже лет десять как живёт в монастыре — не то послушником, не то монахом — и возвращаться в мир не собирается, поэтому жилплощадь ему ни к чему.

Мысли прыгали с места на место, вероятно, радовались хозяйкиному сумбурному настроению, а Алиса всё никак не могла сосредоточиться на чём-то главном. Точнее, ей казалось, что за толпой дурацких рассуждений прячется одна важная мысль. Увы, недоступная, зараза. А тут ещё папа решил стукнуть кулаком по столу, отчего тараканы в голове смолкли и испуганно шмыгнули по углам.

— Да вы что, с дуба рухнули обе?! Тёща училка, жена, бл@ть, медсестра, про ведьм разговорились! Втираете мне, менту, тьфу, бл@ть, полицейскому, что бабуля была ведьмой!

Женька подал голос от края стола:

— Ведьма, пока дар не передаст, помереть не может. Она те чё-нить передала, Алис?

Алиса машинально покачала головой. Браслетик? Вот он, в кармане. А больше ничего.

— Евгений! Если и ты не прекратишь эти глупости, останешься без телефона, компьютера и карманных денег! — папа сердито зыркнул на брата и отправил в рот полкотлеты. — Совсем у вас с этими интернетами крышу снесло!

— А я чё, я только сказал, чё слышал, — Женька пожал плечами и вернулся к пабликам в контакте. — Уже и говорить нельзя стало...

— Думать надо мозгами, а уже потом рот открывать, — папа налил всем по рюмке и пристально оглядел семейство: — Это ко всем относится! Ну, за бабулю, чтоб ей земля была пухом.

— Так не закопали ж ещё, — возразила бабушка. — Чтоб её приняли в царство небесное!

— А сорок дней? — подозрительно спросила мама. — Сорок дней же душа между живых мается...

Папа выпил рюмку и резко встал:

— Бесноватые. Женя, Алиса, поехали домой! А вы, — бабушке с мамой, — когда упьётесь и чертей начнёте гонять по квартире, позвоните.

В машине он тихо сказал Алисе, пока мотор прогревался:

— Не слушай мать, совсем она сдурела на старости лет. Бабуля всю жизнь проработала фельдшером, ни ног, ни рук не жалела для больных, а на пенсии ещё и санитаркой подрабатывала. Хорошая была женщина, душевная. А они — ведьма, ведьма… Мне в молодости ногу прострелили — ты ещё под стол ходила — бабуля меня вылечила, а не медики-хрендики эти...

Папа помолчал и добавил:

— Может, и лучше, что ты с ней была в последнюю минуту. Ты у меня умная, не такая, как мать. И душевная, прямо вся в бабулю...

— Пап, а правда, что она травами лечила? — спросила Алиса, явственно ощутив запах сушёного сена, который пропитал бабулину квартиру, казалось, навсегда.

— Правда, — неохотно ответил папа, осторожно трогая машину по обледенелой мостовой. — Но она много читала специальной литературы. Научной! А не шаманской какой-нибудь! Так что не думай об этом...

Она старательно не думала. Умирающая бабуля стояла перед глазами, пока они ехали до дома, пока Алиса мылась в душе и чистила зубы. Было очень страшно при мысли, что бабуля приснится во сне. Браслетик из джинсов Алиса переложила в сумку, но что-то подсказывало ей, что не в нитках дело. Она даже хотела погуглить про ведьм, но в последний момент решила, что не стоит. Всё будет хорошо. Это просто у всех шок от смерти родного человека. И у неё самой тоже шок. Уснуть бы и забыться...

Уснуть удалось на диво быстро, мало того, Алиса осознавала, что спит. Она даже поразилась. Такого с ней ещё никогда не случалось: сознательно изучать сон и с любопытством думать, что же случится дальше.

Платье с корсетом и широкой юбкой-колоколом делало её похожей на Анжелику из фильма. Алиса коснулась пальцами головы и с недоверием глянула на себя в огромное тусклое зеркало на стене. Причёска, бог мой! Кудри, локоны, заколочки, шпилечки, бабочки и цветочки! Прям графиня де Монсоро! И кружевные воланы, спадающие от локтей на юбку… А колье на шее — сапфиры с бриллиантами!

— Это не сапфиры! — раздался из-за спины знакомый голос. — Это голубые алмазы, очень редкие. Но что делает на тебе моё фамильное ожерелье?

Обернувшись, Алиса увидела Фёдора. Он стоял, прислонившись к косяку, руки сложены на груди, а из-под рукавов с золотыми галунами небрежно торчат кружевные манжеты. Шпага на боку… Шляпа с пером брошена на комод… Прямо французский король! Нифига себе косплей!

— Алиса! Как ты сюда попала?

— Я сплю, — призналась она. — Я вижу тебя во сне. Вполне милый сон, как думаешь?

— Очень… реалистичный, — пробормотал Фёдор, подходя. Его руки поднялись, вероятно, чтобы обнять её, но замерли на полпути. Брови сдвинулись. Фёдор взял в ладонь локон тёмных волос, растёр между пальцев, растерянно сказал:

— Не понимаю… Как можно видеть один и тот же сон?

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям