Оленева Екатерина " /> Оленева Екатерина " /> Оленева Екатерина " />
0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Зеркала и лица: Солнечный Зайчик (эл. книги) » Отрывок из книги «Зеркала и лица: Солнечный Зайчик»

Отрывок из книги «Зеркала и лица: Солнечный Зайчик»

Исключительными правами на произведение «Зеркала и лица: Солнечный Зайчик (#1)» обладает автор — Оленева Екатерина Copyright © Оленева Екатерина

Лили проводила время за учебниками, боясь, что в школе окажется единственной, кто не знает ничего. Она штудировала их от корки до корки, с головой окунаясь в волшебную историю и описания заклятий.

Памятуя о страстном интересе своего друга к зельям, особенно тщательно изучала "Тысячу волшебных трав и грибов", "Волшебные отвары и зелья", выписывая названия трав, описание их свойств и возможных сочетаний.

Они часто встречались с Северусом. Он охотно разъяснял то, что оставалось для девочки непонятным. Иногда вместе готовили простенькие зелья. Вернее, готовила Лили, а Северус сидел рядом и контролировал процесс. Чаще всего атаке юных магов подвергалась кухня Розы Эванс, которая с понимающей улыбкой и тайной гордостью наблюдала за действиями ребятишек.

Петуния, стоило Северусу переступить порог дома Эвансов, демонстративно задерживалась у подруг, в библиотеке, на площадке, да где угодно. Лишь бы не встречаться « с этим Снейпом».

 – Она меня ненавидит, – с горечью поделилась Лили душевной болью. – Она всех магов ненавидит.

 Северус скривил губы:

 – Эта стерва просто тебе завидует.

 – Не смей называть так мою сестру! Петуния – не стерва.

 – А со стороны так выглядит, что очень даже… И кстати, не просто стерва, а лицемерная стерва. Потому что делает вид, будто презирает то, чем сама на самом деле хочет обладать.

  – Даже если и так! Все равно, не смей, Северус! Не смей! Или мы сильно поссоримся! Ясно?

 – Яснее не придумаешь. Значит, – скрестил руки на груди мальчик, – твоя сестра ненавидит магов, да? А как ты объяснишь вот это?

Северус не воспользовался палочкой. Лили не понимала, как он это сделал, но в её руке оказался свиток.

 – Что это? – подозрительно сощурилась она.

 – Письмо.

 – Письмо?

 – Да, письмо.

 – Из Средневековья, судя по форме?

 – Из Хогвартса.

 – Мне письмо?

 – Нет, не тебе, – сладким голосом ответил мальчик. – Ты читай, читай…

 – Но… нехорошо читать чужие письма.

 – Читай, Лили. Или я сделаю это сам.

«"ХОГВАРТС"

     ШКОЛА КОЛДОВСТВА и ВЕДЬМИНСКИХ ИСКУССТВ

     Директор: АЛЬБУС ДАМБЛДОР

     (Орден Мерлина первой степени, Великий Волшебный Уровень, Главный. Колдун, Важная Персона, Всемирная Конфедерация Чародейства)

 – Что за галиматья? – удивилась Лили, отрываясь от письма. – Это чья–то шутка?

 – Нет. Стандартная форма официального письма. Читай дальше, Лили. Чи–тай.

«Уважаемая мисс Петуния Эванс.

С прискорбием извещаю, что принять Вас в Школу Колдовства и Ведьминских Искусств мы не можем. Для этого мало  иметь желание. Никакими стараниями невозможно искупить отсутствие Магического Дара.

Приношу искренние соболезнования по поводу предстоящей разлуки с Вашей любимой сестрой и выражаю надежду, что, несмотря на обстоятельства, узы, связывающие вас, с годами станут только крепче.

С искренним уважением,

 Альбус Дамблдор».

 – Что это, Сев?

 – Это же очевидно. Письмо директора Хогвартса к твоей сестре, – лишь в темных глазах друга таилась недобрая усмешка, как всегда, не задевая его губ. – Судя по стилю, ответное.

 – Но…как? Как Туни могла связаться с ним? Ведь в вашем мире обычная почта не работает, правда?

 – «В вашем»? – невесело хмыкнул Снейп, скрещивая руки на груди. – Да. В нашем мире не требуются конверты и марки. Видимо, твоя сестра действительно умнее тебя, Лили. Скорее всего, она использовала твою сову. И твои учебники. Твоя сестра стерва – уж извини, но я буду называть вещи своими именами. Но она умная стерва, и…

Вжих!

На бледной щеке мальчика остался багровый след.

Лили и Северус оба в недоумении смотрели друг на друга.

Лили посмотрела на руку, будто та действовала сама по себе. Без её ведома.

 – Ты ударила меня? – не столько гневно, сколько удивленно воскликнул мальчик, держась за щёку.

 – Моя сестра не вещь, – непривычно тихо и твердо сказала девочка. – Извини, мне, конечно, не стоило…

 – Я понял. Ты тоже…извини.

Но на бледном лице не отражалось раскаяние. Понял ли он Лили? Или просто спешил замять ненужную сейчас ссору?

 – Ах, Северус! Ну почему ты бываешь таким чужим? – воскликнула девочка, заломив руки. – Ты все время застегнут на все пуговицы. Никогда не поймешь, что у тебя на душе на самом деле!

Снейп улыбнулся. На сей раз одними губами. Глаза его оставались тусклыми и холодными, словно погасшие угли.

«Боже! Каким этот человек станет, когда вырастет?!», – подумала Лили.

 – Ты хотела бы знать, что у меня на душе?

 – Конечно.

 – А ты не боишься?

 – Чего?

 – Того, что тебе это может вовсе не понравиться.

 – Боюсь, – честно призналась Лили. – Боюсь тебя потерять. Я так люблю тебя, что все за тебя готова отдать, – все свои тайны и мысли; все мои любимые книжки, игрушки …

 – О! Даже так? – язвительно засмеялся мальчик. – Такую жертву с твоей стороны я никогда не приму.  Игрушки и конфеты? – это уж слишком жестоко, право...

 – Не смейся надо мной. Это не смешно. Ты стал частью моей жизни, частью меня самой. Но мне иногда страшно, что для тебя это ничего не значит. Наверное, это неправильно, вот так прямо говорить о том, что думаешь, что чувствуешь? Ты никогда так не делаешь. Ты всегда ставишь между собой и людьми барьеры. Северус, что у тебя на сердце, на душе?

Лили потянулась к нему, желая погладить по щеке. Но мальчик перехватил тянущуюся к нему ладошку, крепко сжимая.

 – Хочешь знать, что в моём сердце, Лили?

Он в упор смотрел на неё, и под этим взглядом Лили охватило привычное желание поежиться. Будто она долго стояла в прохладной комнате.

– Но для того, чтобы ты поняла, мне нужно слишком многое тебе рассказать. Моя мать, Лили, принадлежит к самой верхушке аристократического магического общества. А я вынужден пресмыкаться здесь. Не просто среди магглов – среди маггловского отребья! Я живу не своей жизнью. Я ненавижу все, что меня окружает. Этот Ткацкий тупик – воистину тупик, из которого нет выхода. Знаешь, зачем я день за днем варил эти проклятые зелья? Искал яд. Можешь сколько угодно таращиться на меня, Лили. Но, да! Я искал этот яд, который не смог бы определить ни один маггловкий врач. Я воображал, что если бы отец сдох, мы могли бы с матерью остаться одни, стать свободными! Мы вернулись бы туда, где нам и место.

 – Нет, Северус. Ты не смог бы этого сделать…

 Мальчик скривился. Это не было ни улыбкой, ни усмешкой. Это было гримасой, жутко искажающей тонкие, неправильные, и без того некрасивые черты:

 – Смог бы.

 – Нет, ты не такой. Просто тебя все достало. Но ты все равно не смог бы убить своего отца.

 – Дело не в том, смог бы я или нет! – заорал он неожиданно, взмахивая руками, будто собираясь улететь. – Дело в том, что это ничего бы не изменило! Я все равно был обречен жить здесь! С вами!

В его голосе гремели боль и ярость. Жгучая, как кислота, ненависть:

 – А я хочу домой! Я хочу на то место, которая моя мать, глупая женщина, потеряла! Как она могла так поступить с собой? С нами обоими?! День за днем я живу и вижу, как она ненавидит Ткацкий тупик, этих мелких людишек, копошащихся вокруг нас. Но если для меня ещё есть надежда – для неё её нет! Нет, понимаешь? И я не смогу ничего с этим сделать. Она обречена прожить и сдохнуть здесь!

  – Сев! – Лили хотелось заплакать, и она боялась, что не сдержится, понимая, что её слезы ещё больше разозлят друга. – Мне жаль. Правда – жаль! Даже если я не понимаю всего. Но ведь я не виновата…

 Снейп моргнул. Слабая улыбка коснулась бледных губ.

 – Ты…? Да кто винит тебя, Лили? Я не знаю, как прожил бы без тебя последний год. В тебе столько радости. Ты словно сплетена из теплых лучей полуденного солнца. Это чувствуют даже магглы. Недаром же тебя зовут Солнечным зайчиком.

Лили притянула его пальцы, все ещё сжимающие её руку, к щеке и потерлась о них, ласкаясь, словно кошка.

 – Ты спрашиваешь, что в моем сердце? – повторил Северус. – Надежда на то, что я вернусь в мой мир, займу в нем свое место и разделю его с тобой.

 – Северус! Я всегда буду с тобой! Я никогда тебя не оставлю. Я – твоя. Вся – сколько меня есть. Я живу для тебя и, если потребуется, – умру…

 – Хватит! Хватит уже говорить о смерти.  Смерть – не игрушка. Это очень хреновая вещь, Лили.

Мальчик зарылся руками в пушистые светло-рыжие волосы – волосы цвета опавших листьев. В локоны, в которых причудливо и необычно перемешались золото и закат, огонь и солнце.

 – Я клянусь тебе, Лили. Клянусь, что завоюю мир и положу его к твоим ногам.

 – Ох, Северус! – засмеялась девочка. – Какой ты смешной! Мне не нужно мира. Мир вроде коврика под ногами? Для чего это? Вполне хватает того, что есть: моей семьи, тебя и возможности стать волшебницей. Сколько радости я могу подарить людям? Мне так хочется сотворить какое–нибудь красивое–красивое волшебство! Ну, вроде тех лилий на ветке, что ты мне подарил. Заставить дождь застыть и поцеловать каждую застывшую капельку. А ещё лучше сыграть на них, на висящих в воздухе капельках, как на колокольчиках. Пусть звенят! Или…дай подумать? Превратить жгучие языки пламени в мягкие и нежные, похожие на прикосновения шелка ленты. Пусть красиво летят к небу и не причиняют никому боли…

 – Это уже просто издевательство над природой. Давай хоть огню позволим быть самим собой?

  – Хорошо, ладно, пусть огонь будет огнём. А мы будем просто летать. Вместе. Всегда.

 – И мир таки будет лежать под нашими ногами? – издевательски выгнул бровь Северус. – Ковриком?..

 – Ох! – засмеялась Лили, – ну, если только так. Тогда пусть лежит.

***

В последний день августа Эвансы первый раз провожали свою девочку в Школу Магических Искусств. Миссис Снейп любезно согласилась послужить проводником на Другую Сторону.

В четверть одиннадцатого Лили, охваченная радостным возбуждением, стояла на вокзале Кинг–Кросс.

Она почти всю ночь не спала, переполненная волнением. И сейчас с любопытством посматривала по сторонам, наслаждаясь видом поездов. Пол подрагивал, когда очередной состав вползал по рельсам.

Всё вокруг переполнялось ожиданием.

Вновь прибывшие и уезжающие, все чего-то ждали. Самое волшебное место – вокзалы. Вокзал – родитель множества дорог, разбегающихся в разные концы нашей матушки–планеты. Дороги, ведущие из одного места в другое, дороги, бегущие из прошлого к будущему.

Лили сама себе казалась сосудом, до краев переполненным ожиданием счастья. Огромного, способного разорвать её маленькое тело на части.

Она шагала вместе с мамой и Туни за миссис Снейп и Северусом. Замыкал шествие отец, тащивший за собой тележку, груженную вещами. Билл периодически отдувался – тележка была отнюдь не легкой.

Миссис Сней сбавила шаг, только когда они подошли к платформе, над которой висела большая табличка с цифрой десять.

 – Не отставайте, – прозвучал колючий голос матери Северуса.

Лили даже дышать от волнения перестала. Шаг, ещё шаг. К ним стремительно приближался железный барьер.

Ещё секунда, и они в неё врежутся!

Словно пелена скользнула, как будто в глаз что–то попало… и вот перед Лили совсем другой вокзал, полный людьми, так же сильно отличающимися от оставшихся позади, как день отличается от ночи. Одежды, голоса, прически, даже лица у них были другие.

Лили заметила, как жадно её сестра вглядывается во все, что их окружало. Заметила и ощутила острый, болезненный укол. Как ужасно, наверное, бедная Туни чувствует себя, увидев лишь самый краешек чуда, в то время как Лили достанется всё. Она опустошит всю чашу, до донышка.

 –Туни!  – попыталась Лили взять старшую сестру за руку.

Но та отшатнулась, словно Лили превратилась в трёхглавого змея.

 – Туни, пожалуйста! – взмолилась Лили. – Пожалуйста! – Она снова попыталась схватить старшую сестру за руку.

И снова потерпела поражение.

Нужно было немедленно найти слова, что залатали бы брешь, способную потопить кораблик их отношений. Нужно было что–то сделать. А слов не было. Только тупая, саднящая боль в душе да предательская влага на глазах.

 – Ну пожалуйста. Ну не сердись на меня! – в отчаянии всхлипнула Лили. – Ну прости!

Лили хотелось вцепиться в сестру и трясти её, пока та не поймет…

А что, собственно, Туни должна была понять?

 – Прости! Я… я…послушай! Ты только послушай меня! Может быть, когда я окажусь там… ну, услышь меня, пожалуйста!  Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить своё решение…

Это были не те слова.

Брешь на глазах превращалась в пропасть.  Глаза Петунии расширились, губы задрожали. Она вся вспыхнула.

– Ты?! – зашипела Петуния. – Ты рылась в моих вещах?! Гадина!

 – Нет, нет! Я не…

 – Конечно, ты «не»! Это всё твой мерзкий дружок! Ты бы сама не дотяпала!

 – Петуния! Я просто хочу…

 – Мне плевать на то, что ты хочешь! Ты для меня умерла, Лили! Слышишь?

Лили потрясенно подняла глаза на сестру. Пальцы вдруг сделались ватными, и рука сестры выскользнула из её руки.

 – Что я тебе сделала, что ты так говоришь со мной?

 – Лили! – позвал Билл, оборачиваясь. – Ты идешь? Солнечный Зайчик, не опоздай!

 – Иди же, великая волшебница! Иди к своему драгоценному «Севу»! Он вон с тебя глаз не сводит. Смог бы, наверное, оторвал бы мне голову! И подарил бы тебе, чтобы ты не плакала, скучая.  Заставил бы говорить меня только то, что ты хочешь слышать. Кэтрин хренова, нашла себе Хитклифа? Цепного песика? Иди! Скомандуй ему: «Фас»!

 – Туни…как ты можешь…?

 – Думаешь, сможешь держать его на поводке? – лицо сестры, искаженное злобой, будет сниться Лили в кошмарах.  – Он, твой драгоценный Северус, дикий зверь. И когда–нибудь он разорвет тебя! Он тебя уничтожит!

– Тише, пожалуйста…

 – Что? Стесняешься этих чудаков? Открой глаза и посмотри, куда ты попала. Это же бедлам! Настоящий сумасшедший дом: совы, жабы, цилиндры… Чему, интересно, вас станут учить? Пить кока–колу из черепов?!

 – Хватит!

 В груди образовывался неприятный ком. Будто сестра проделала там огромную дыру. И воздух выходит, выходит…

 – Ты действительно думаешь, что меня может это расстроить – отсутствие возможности стать чудачкой и уродкой?

Туни, Туни…

С тобой ли мы делили все – от шоколадки до мечты? Ты отдавала Лили свою порцию сладостей, защищала от бродячих собак, мальчишек и ночных кошмаров. Ты была первой, кто учил Лили читать и рисовать. Ты делилась любимыми мелодиями и книжками…

Никто не сможет ударить так больно, как человек, который знает о тебе все. Который для тебя – всё.

Петуния, охваченная злым духом, не желала тормозить:

 – Ты ведь урод, Лили. Ты не понимаешь, тебе никогда не стать нормальной. Уродка! Уродка! – с каким–то сладостным исступлением шептала сестра.

 – Я не уродка…

Снейп смотрел на них. Лили затылком чувствовала на себе его взгляд. Кожей ощущала холодную ярость, направленную на её сестру. Ледяные, опасные щупальца, протянутые через пространство…

Лили постаралась выставить щит.

«Не смей!», – мысленно кричала она своему другу. – Не суйся. Я сама разберусь!».

 – Ты едешь в спецшколу для уродов. Это к лучшему, что вас станут держать подальше от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности.

Лили отвернулась.

Родители оглядывали платформу с видимым удовольствием.

«Уродка…для нашей безопасности! Уродка, ты уродка! Уродка!», – гремели в ушах сказанные с ненавистью слова сестры.

 – Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли, – жестко сказала Лили.

 – Клянчила?! – визгнула Петуния. – Я не клянчила!

 – Клянчила. Ещё как. Просилась стать уродкой…

Сестры стояли так близко. И никогда не были так далеки друг от друга.

 – Будь. Ты. Проклята!  – сказала сестра.

И, развернувшись, пошла прочь.

«Если тебе станет страшно, а меня не будет рядом, просто досчитай до ста. И прежде, чем скажешь «сто», – я буду рядом», – говорила ей в детстве Туни.

Лили изо всех сил старалась не разреветься.

Туни можно понять…

 Ей просто очень больно, очень обидно. Если бы все было наоборот…

Если бы все было наоборот, она, Лили, никогда бы так не сказала!

  «Мне плевать на то, что ты хочешь! Ты для меня умерла!

 – Ты едешь в спецшколу для уродов. Это к лучшему, что вас станут держать подальше от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности.

 – Будь. Ты. Проклята!...».

Никогда бы не сказала. Никогда!  Никогда – никогда!!!

Не отдавая себе отчета, Лили принялась считать:

«Раз, два, три…»

Мама и папа улыбаются, а Северус так внимательно смотрит на неё. На Лили.

«Десять, одиннадцать, двенадцать…».

Туни вернётся. Она просто погорячилась. Чего в гневе не скажешь? Она опомнится. Она вернётся. Они помирятся. Они не могут вот так расстаться!

«Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять…»

 – Если станет страшно… – сорок четыре, сорок пять, сорок шесть, – …а меня не будет рядом… – пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять… – … ты просто досчитай до ста… – семьдесят, семьдесят один, семьдесят два, – …прежде, чем скажешь «сто»… – восемьдесят девять, девяноста один, девяноста два,  – …я буду рядом…

СТО!

Петуния не вернулась. Не пришла.

То, что случилось, уже не изменить.

Чаша разбилась…

Взгляд Лили скользил по платформе. По кошкам, совам в клетках. По школьникам, большинство из которых уже надели длинные черные одежды.  Кто–то грузил чемоданы в ярко–алый паровоз, кто–то приветствовал друг друга после долгой разлуки.

– Ты чего загрустила, Лилия моей души? – обнял отец. – Не грусти. Мы будем часто писать тебе.

  – Вы что? Поссорились с Туни? – нахмурилась Роза.

 – Мы не ссорились, – соврала Лили.

Отец в последний раз поцеловал её.

Лили по железным ступенькам взобралась в алый поезд.

Паровозный гудок разнёсся над перроном.

 

Глава 10 Хогвартс–Экспресс

 

Лили брела по коридору, надеясь отыскать пустое купе, где можно спрятаться. Оно отыскалось ближе к концу последнего вагона.

Устроившись у окна, она могла видеть своих родителей, мечущихся по перрону. Отец и мать старались её разглядеть, Лили это понимала, но с какой–то мстительной радостью не подавала знака.

Парадокс: обидела её Петуния, а злилась Лили на родителей.

Вот чему они радуются, сплавляя дочку с рук?  Наверное, Туни единственный человек в их семье, способный сохранять здравомыслие. Только больно, бесконечно больно, что зависть в ней оказалась сильнее любви.

Все, не думать. Не думать! А то начнешь плакать и уже не остановишься.

А плакать нельзя, потому что в любой момент может зайти кто–нибудь…

Дверь с шумом ушла в сторону, будто от хорошего пинка.

На пороге в картинной позе застыл мальчик. Её ровесник.  Взгляд его сначала уперся в окно, потом скользнул к Лили. Потом неизвестный вздохнул, словно признавая, что покрасоваться–то тут особо не перед кем. И шагнул вперёд.

 – Я здесь сяду,  – заявил он, словно был кинозвездой и решил осчастливить сиянием маленькую фанатку.

Лили приподняла брови, от всей души надеясь, что выражение её лица в данный момент хоть отдалённо напоминает Северуса.  

Никакого эффекта.

Мальчишка точным движением забросил чемодан на место, предназначенное для хранения багажа, и плюхнулся на сиденье, скрестив на груди руки и картинно вытянув ноги.

Лили отметила, что костюм на нём дорогой: брюки со стрелками, пиджак, застегнутый на все пуговицы, белый крахмальный жесткий воротничок рубашки. Цвет у костюма был необычный: не черный, не темно–синий, а серый и какой–то блестящий, словно мерцающий.

Костюм Лили понравился. Мальчик – нет.

– Меня зовут Джеймс, – растягивая слова, почти как Люциус Малфой, произнес он. – Джеймс Поттер.

Будь Лили в другом настроении, она посмеялась бы над ним от души.  Ведёт себя, как записной красавец, а похож на лягушонка. Глаз за очками не видно, нос, скулы, подбородок резкие и острые, какие–то летящие, и незапоминающиеся вовсе, губы – узкие, а рот такой величины, что Пиноккио обзавидуется! Сними с него костюм, и в толпе этого Поттера ни за что не отыщешь.

 – Я буду учиться в Гриффиндоре, – снова подал мальчик голос. – А ты?

– Тебя это не касается, – ответила Лили.

Лицо мальчика дрогнуло, на губах вспыхнула злая, кривая улыбка:

 – Хаффлпафф, однозначно. Магглорожденных принимают только туда.

 – А с чего ты взял, что я магглорожденная?

 – А в среде волшебников все девочки воспитаны.

 Дверь снова отошла в сторону. На сей раз спокойно и плавно, как занавес перед представлением. Лили открыла рот от изумления. Потому что таких красивых мальчиков ей в жизни видеть не доводилось.

Стильный!

Волосы темные, вьющиеся, будто на бигудях всю ночь спал, а утром укладывал волосы часа два, не меньше. Длинные глянцевые локоны, спадающие на плечи, казались черными. Но под солнечными лучами вспыхивали темно–красными огоньками. Кожа смуглая.

Раньше Лили считала Северуса изящным, но теперь поняла, что ошибалась. Изящным был этот мальчик. Плащ на нём был пижонский, длинный, до самых щиколоток. На черной водолазке блестело серебряное украшение.

Потом Лили встретилась с ним глазами… Ужас! Смотришь и пугаешься.

Во–первых, девочка ожидала, что они окажутся карими, а не полуночно–синими. А во–вторых, взгляд злой и одновременно обреченный, печальный…

«Как корка льда над вулканом», – подумала про него Лили

Мальчик весь был такой: жуткий и красивый – глаз не оторвать.

 – Места свободные есть? – тихо спросил красивый мальчик.

 – Да сколько угодно! – узел, сплетенный из рук на груди блистательного Поттера, расплелся. – Я здесь, можно сказать, один…

Новенький притворил за собой дверь и сел.

 – Сириус Блэк, – представился он.

 – Джеймс Поттер. Классный прикид. Правда, будь у меня твоя физиономия, я бы такое носить не стал…

 – А с твоей он точно гармонировать не будет, – холодно парировал Блэк.

Повисла пауза.

Поттер снял очки и протер их обшлагом белоснежной рубашки, выступающим из-под пиджака на классические сантиметры–миллиметры. Небрежно так, наплевательски вытер. 

Без очков глаза его выглядели огромными, странными, какими–то совиными.

Дверь снова распахнулась.

В груди Лили разлилось тепло – на пороге стоял Северус.

Друг уже успел переодеться в школьную робу, избавившись от нелепых «маггловских», как он называл их, одежд. Новенькая мантия была застегнута на все пуговицы. Снейп выглядел очень строго, будто учитель. Эффекту не мешали даже длинные волосы, спадающие вдоль худых щек. Кожа на скулах казалось такой тонкой, что почти просвечивала. Встревоженный взгляд черных холодных глаз обратился к Лили:

 – Вот ты где?

Сев, как обычно, проигнорировал присутствие неинтересных ему людей.

 – Я всюду тебя искал. Ты от меня прячешься?

Присев рядом, Северус взял Лили за руку. Руки у него были холодными и чуть–чуть влажными. Не самые приятные ощущения. Мама как–то говорила Лили, что такие руки бывают у людей с плохими сосудами и больным сердцем. Впрочем, Северус был слишком ей дорог, чтобы хоть какая-то его черточка могла внушить неприязнь или отвращение.

 – Я не хотела с тобой разговаривать, – тихо призналась Лили. – Я ни с кем разговаривать сейчас не хотела.

Мальчишки напротив явно подслушивали. Злиться на красивого парня Лили не позволяла её артистическая натура, поскольку все красивое вызывало у неё восхищение. Так что вспышка неприязни была адресована только лягушонку, как окрестила она про себя Поттера.

 – Я слышал твою перепалку с Туни, – понимающе кивнул Северус.

 – Она меня ненавидит. По–настоящему! За то, что мы с тобой прочли пресловутое письмо Дамблдора…

Северус пожал плечами.

– Она моя сестра, Сев!

 – А ты разве не её сестра? – ровным голосом возразил он.

Лили разозлилась не на шутку:

 – Разве я спрашивала твоё мнение?!

 – Лили, если тебе станет легче после того, как ты спустишь всех собак, то можешь продолжать в том же духе.  К ссоре с сестрой у тебя есть все шансы присовокупить и ссору со мной.

Джеймс Поттер с нескрываемым любопытством разглядывал нового соседа.  Глазел, что говорится, в открытую.

 – Ты, собственно, кто?  – задрал подбородок вверх Лягушонок.

 – А ты? – приподнял брови Северус.

 – Я – Джеймс Поттер!

 – А я, – елейный тоном пропел Сев, – Северус Снейп.

 – Твое имя мне, между прочим, ровным счетом ничего не говорит!

 – Твоё, мне, между прочим, тоже.

– Твоя подружка в Слизерин собралась?

 – Даже если и так, тебе–то что? – поиграл бровями Снейп, всем своим видом показывая, кто в разговоре лишний.

Поттер намека понять не захотел:

 – А то, что я не люблю Слизеринцев. Вот что! Если бы меня распределили на этот факультет, я бы сразу ушел из школы…

 – Как бы все огорчились, – в сторону процедил Блэк.

 – Слов нет, – поддержала Лили.

 – А ты–то чего им подпеваешь?  – искренне возмутился Лягушонок, который, видимо, считал, что сосед справа полностью на его стороне.

 – Все мои родственники учились в Слизерине. Думаю, что и мне туда прямая дорога. Так что…

 Поттер недовольно взъерошил волосы, после чего те стали напоминать вшивый домик:

 – Ёлки–палки! В купе ни одного приличного человека! Одно отребье!

 – Поаккуратней в высказываниях, Поттер, – предупредил Блэк.

 – К чему такая самокритичность, Поттер? – хихикнула Лили.

– А ты?  – Поттер развернулся к Северусу. – Тоже собираешься в Слизерин?

 – Почему нет?

Лили фыркнула. Она–то знала, что друг собирается в Равенкло. А этому очкарику не обязательно.

 – А я непременно, как и мой отец, и мой дед, попаду в Гриффиндор. Факультет для смелых и благородных…

 – Как будто кто спрашивал о твоих чаяниях? – покачал головой Блэк.

 – Конечно, Гриффиндор, Поттер. Мог бы и не сотрясать воздух. С первого взгляда видно.

Каки–и–и–е мы наблюдательные!  – по-змеиному зашипел Лягушонок.

Лили почувствовала, как запахло жареным.  А ей совсем не улыбалось присутствовать при драке. Уцепившись за широкий рукав северусовой мантии, она тоном задаваки и всезнайки, позаимствованным у Петунии, потребовала:

 – Пойдем поищем другое купе. Мы люди поплоше, не чета некоторым…

 – О! Наше общество не по душе рыжей принцессе? – язвительно бросил вдогонку Поттер.

Лили демонстративно задвинула за собой дверь.

Войдя в следующее купе следом за Севом, Лили остановилась, наткнувшись на серые, как ртуть, глаза.

 – Д…добрый день, – поздоровалась она с Люциусом.

В том, как молодой человек сидел, небрежно откинувшись на кожаные сиденья, было что–то кошачье, вкрадчивое и хищное.

 – Добрый день, мисс Эванс.  – Кажется, его губы презирали каждую букву в произнесенной фразе. – Как поживаете?

 – Хорошо.

 – Садитесь, – любезно разрешил господин Малфой.

Взгляд Лили задержался на значке, блестящем на правом лацкане его робы.

– Нравится? – растянул губы в гримасе, подразумевающей улыбку, белокурый красавец.  – Значок префекта. Угощайтесь, – пододвинул он девочке кулек со сладостями.

 – Знаешь, кто был с Лили в купе? – процедил сквозь зубы Сев.

 – Кто же? – без малейшего намека на интерес вздохнул Малфой, поднимая бесцветные глаза на Снейпа.

 – Сириус Блэк.

Лили закашлялась. Она почему–то ожидала рассказа о Лягушонке.

 – Кузен Беллы? Ну и как там наш малыш?

Северус вместо ответа смерил Люциуса взглядом:

– А это правда, что малыш Блэк без палочки превратил головы домашних эльфов в воздушные шары?

 – Белла отзывалась о старшем сыночке Вальпургии, как о талантливом поганце.  Хотя мадам Вальпурга им недовольна, но… – Малфой договорил фразу на другом языке.

Лили показалось, что на французском.

 – О! Ну так эта дама всем на свете недовольна, – ответил Сев.

И оба засмеялись.

Лили почувствовала ревнивый укол в сердце. Когда это Северус успел сблизиться с этим… префектом? И к тому же невежливо говорить так, чтобы она чего–то не понимала.

 – Этот Поттер…? – приподнял брови Снейп.

– Чистокровный, – кивнул Малфой. – Из «Светлых». Я так понимаю, что вы друг другу не понравились? Нам не нужны неприятности, Сев. Учти это.

 – Я никогда не создаю проблем. Я их только разрешаю.

И молодые люди снова засмеялись.

Лили крутила головой, переводя взгляд с блондина на брюнета.

 – Тем более, – продолжил Люциус, – совершенно ни к чему ссориться с Блэками. Мы – одно племя, один факультет…

 – Может быть… – начала Северус, – а может быть…

 – Не может, – непререкаемым тоном заявил Люциус, очень властно, но не повышая при этом голоса. – Не было случая, чтобы Блэки учились не в Слизерине. Так что тебе с ним жить последующие семь лет; бок о бок.

В купе вошли ещё трое: два парня и девушка.

 – Что это за малявки, Люциус? – поинтересовались вновь прибывшие.

  – Сын Эйлин Принс и его маггловская подружка.

 – Маггла? – присвистнул один из парней. – Среди нас? Мы теперь придерживаемся умеренных взглядов, Люциус…?

 – Уймись, Нотт, – порекомендовал Малфой. – Я дал отцу слово, что пригляжу за мальчишкой…

 – А при чем тут девчонка?

 – Лили мой друг, – подал голос Сев.

Головы всех присутствующих повернулись к нему. Глаза с любопытством ощупывали хлипкую несуразную фигуру.

– Уверена, если бы малышка не была такой куколкой, наш Люци проявлял бы куда меньшую толерантность, – медоточивым голосом проговорила девушка с буйной копной кудрей.

Раньше Лили думала, что Северус в совершенстве отточил искусство замораживать взглядом. Теперь, увидев взгляд Малфоя, она понимала, что её Сев пока только подмастерье…

Эти почти взрослые, высокомерные колдуны с серебристыми змейками на лацканах, идеально одетые, идеально причесанные, с идеальными манерами! Девочку посетило желание вскочить и разлохматить волосок к волоску лежащую прическу Нотта. Дернуть за отутюженный зеленый галстук Розье, так, чтобы гладкий треугольник под выступающим кадыком расплелся в её пальцах и стал таким же небрежным, как у лягушонка–Поттера. Хотелось какой–нибудь выходкой стереть выражение пренебрежительного высокомерия, застывшее на идеальных чертах Люциуса Малфоя.

В этом обществе Лили будто не хватало воздуха. Она чувствовала себя невидимкой, окружающие её словно не замечали. Не преследовали, не говорили гадостей. Просто Лили Эванс для них не существовало. Для взбалмошной, импульсивной, самолюбивой девочки подобное было неприемлемым.  Но как переломить ситуацию к лучшему для себя, Лили не знала, и потому благоразумно помалкивала, поедая шоколадные конфеты, любезно предложенные Люциусом Малфоем, пока не раздался противный механический голос:

 – Через пять минут поезд прибудет на платформу «Хогвартс». Пожалуйста, оставьте багаж в купе, его доставят в школу отдельно. Через пять минут поезд прибудет…

Вскоре они вывалилась на темную, крошечную платформу, где задували прохладные ветра.

 – Первоклашки! Первоклашки! – раздался в сумерках низкий рокочущий голос, отдающийся дрожью в коленках.

Посреди платформы, сжимая в руке фонарь, стоял настоящий великан. Огромная физиономия почти полностью скрывалась под густой гривой спутанных волос и длинной неряшливой бородой. Из–под всего этого растительного буйства, словно агатовые пуговицы, сверкали два огромных глаза.

 – Первоклашки! За мной! Смотрите под ноги!

Поскальзываясь и спотыкаясь, дети шагали по отвесной, узкой тропе. В море лиц взгляд Лили выхватил красивого мальчика из купе. Она ожидала увидеть рядом с ним лягушонка Поттера, но мистер Блэк шагал в одиночестве, словно отгородившись ото всех невидимой стеной.

Темнело быстро, и все, что не освещал фонарик великана, идущего впереди их процессии, рассмотреть было практически невозможно.

Тропинка вывела их на берег большого озера. На противоположном берегу водоёма возвышался внушительный замок с многочисленными башнями и башенками. Над ним сияли звезды, и у Лили возникло такое чувство, будто она летит, как в ту ночь, когда Северус впервые показал ей волшебный мир.

 – О! – воскликнул кто–то рядом. – Какая красота.

 – Хогвартс! Хогвартс! – выдыхали переполненные радостным возбуждением дети.

Великан указал на флотилию маленьких лодочек, сгрудившихся у берега.

 – Не больше четырех в лодку!  – скомандовал он.

С Лили и Северусом в лодке оказались пухленькая темноволосая девочка и хмурый мальчик.

 – Вас как зовут? – спросила девочка.

 – Я – Лили Эванс.

 – А я – Эллис МакМиланн.

 – Все сели? – голос великана словно растекался над маслянистой поверхностью озера. – Тогда вперёд!

 – Ой, как здорово, правда? – запищала Элис, испуганно цепляясь за борта маленькой лодочки. – Я уже давно мечтала попасть в Хогвартс. А ты, Лили?

 – И я, конечно. Кто бы не мечтал?

Флотилия дружно отчалила от берега и заскользила по гладкой, как зеркало, поверхности озера. Дети молчали и во все глаза смотрели на высившийся впереди замок. Им приходилось задирать головы все больше по мере того, как они приближались к утесу. Когда первая лодка достигла его, все пригнулись, и маленькие лодочки пронесли их сквозь занавес из плюща, за которым прятался вход в широкую пещеру. Они проплыли по темному тоннелю, видимо, уводившему в подземелье замка, и там, наконец, достигли подземного причала, где выбрались на берег, усеянный галькой. Все шли по переходу, следуя за лампой в руке великана, пока не вышли на ровный, покрытый росой газон прямо перед замком.

Каменные ступени вывели их к высоченным дубовым воротам.

Великан поднял гигантский кулак и трижды постучал в дверь.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям