0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Зима плюс Осень равно Весна » Отрывок из книги «Зима плюс Осень равно Весна»

Зима плюс Осень равно Весна от автора Котянова Наталия

Автор: Котянова Наталия

Исключительными правами на произведение «Зима плюс Осень равно Весна» обладает автор — Котянова Наталия Copyright © Котянова Наталия

1

 

Рихард Хантер всегда относился к своей фамилии с изрядной долей иронии. Охотник… Вот ещё! Хоть в прямом, хоть в переносном смысле. Не его это – охотиться. Выжидать, выслеживать, сливаясь с окружающей обстановкой – лишь для того, чтобы в нужный момент сделать молниеносный рывок и одним-единственным, чётко выверенным движением сразить свою жертву наповал. Безошибочно. Безжалостно. Наверняка.

…А ведь все вокруг думают про него именно так. Охотник. Бизнес-акула. Человек, который всегда добивается своего. Которому нет смысла сопротивляться. Который никогда никого не жалеет… Хотя бы потому, что никто в своё время так же не пожалел его самого.

Каково это – полностью ослепнуть в двадцать четыре года? Потерять родителей, пережить предательство друзей и ещё вчера «дико влюблённой» невесты, едва избежать полного разорения… Поседеть в одну ночь…

Никто не знает, чего ему стоило снова подняться. Но он – поднялся. Просто потому, что его забыли научить сдаваться. Он не умел проигрывать, и не проиграл. Даже слепой. Один, намеренно отодвинувший от себя остальной мир – он всё равно остался победителем. Как ему это удалось? Если бы кто-то осмелился спросить его об этом прямо, получил бы в ответ «фирменный» циничный смешок и неожиданно-легкомысленное: «Понятия не имею! Видать, карма такая!» Но никто не спрашивал. Свят-свят-свят…

 

Рихард Хантер сидел в своём кабинете, в любимом удобном кресле и рассеянно смотрел в окно. Вернее, смотрел в сторону окна. Опять метель… Воет и воет, как раненый зверь, который из последних сил приполз к его дому в надежде, что над ним сжалятся и впустят в уютное, обещающее покой и выздоровление тепло. Глупый зверь… В этот дом его точно не пустят. Потому что это – его дом. Только его, только для него, и ни для кого больше. Потому, что он – Хантер. Охотник. Не-жертва. К сожалению многих.

Тогда какого чёрта?! Мужчина раздражённо поморщился и с силой потёр висок. Третий раз, третий – это уже ни в какие ворота не лезет. Но, тем не менее…

Жёлто-красный кленовый лист на снегу, прижатый тяжёлой меховой лапой, скомканный и рваный – как и положено хрупкому листку под весом уверенного в себе хищника - вдруг вспыхивает, да так ярко, что мир на миг просто перестаёт существовать, обжигает, проникая под кожу, заставляя испуганно колотиться равнодушное ко всему сердце… Пронзительная боль также быстро уходит, и хищник с изумлением замечает, что снег под его лапой внезапно растаял до самой земли. Даже не до земли – до травы, молодой, весенней, ярко-зелёной. Слепящей почище сверкающего на солнце снега. Невольные слёзы из глаз, лапы беспорядочно топчут снег, оставляя после себя живые изумрудные следы. Резь в глазах становится сильнее, но хищник почти не замечает её, занятый гораздо более важным делом – он дышит. Урча от наслаждения, жадно глотает почти забытый, непередаваемо вкусный воздух обрушившейся на него весны. А он думал, что она больше никогда не наступит. Глупый, глупый…

Третью ночь подряд Рихард видел один и тот же сон. Третье утро начиналось для него с ощущения безмерного, какого-то детского счастья, которое обещал ему этот сон. Дальше следовали разочарование, недоумение и злость. В том или ином порядке, но тоже обязательно. Ибо Рихард настолько привык  контролировать свою жизнь, знать, что всему есть своё объяснение и без труда находить его, что этот, казалось бы, незначительный эпизод порядком действовал ему на нервы. Он впервые за долгое время чего-то не понимал. Ну, сон, подумаешь. Ну, повторённый трижды, бывает. Ну, в какой-то мере символичный… и что? Ничего. Кроме одной маленькой детали. Вот уже десять лет Рихард Хантер вообще не видел снов. Ни разу с той страшной ночи…

И вот теперь… Что же он означает? Что подсознание так жаждет ему сообщить? Неужели то, о чём он сейчас мимоходом подумал? Но это же смешно!

Размышления затянулись, но ни к какому более-менее стоящему выводу он так и не пришёл. Спокойно, не злиться, не злиться…

 

Неизменный секретарь – фиг его знает как выглядевший, но чрезвычайно расторопный парень – привычно скользнул в приоткрытую дверь кабинета, держа наготове блокнот.

- Не хочу звонить ему сам… Позвони и передай – я согласен. День пусть выберет на своё усмотрение.

- Хорошо.

Похоже, старину Сноурта ждёт небольшое потрясение с утра пораньше. Хотя, какое там «небольшое»! Он просто обалдеет. Ведь на его памяти Рихард едва ли не впервые изменил своё решение. Правда, касалось оно пустяка, но тем не менее… Значит, эта чёртова вечеринка, на которую все так рассчитывают, всё-таки состоится. Если бы он сам знал, зачем он это делает… Ничего, вот на ней и узнает.

 

2

 

Сколько раз он уже пожалел о том, что поддался на эту «сонную провокацию»? Если быть предельно точным, то двенадцать. Сноурту это показалось забавным: позвать от его имени тридцать пять человек, ровно столько, сколько лет исполнилось на днях «нашему уважаемому имениннику». Правда, сам Дэн с пеной у рта утверждает обратное – он-де приглашал максимум двадцать «рыл» и никак не виноват в том, что они дружно решили взять с собой своих незамужних дочерей. «Господин Хантер, конечно же, имел в виду и непременное присутствие моей несравненной малышки Катрины (Женевьевы, Шарлотты, Мэдлин… нужное подчеркнуть), поэтому я счёл своим долгом…» привезти в его дом очередную жеманно хихикающую дуру. Или не хихикающую, но всё равно дуру. Впрочем, это у бедняжек явно наследственное…

Или Рихард просто переоценил чужое отношение к собственной персоне? Не так уж его и <s>боятся</s> уважают «друзья, партнёры и добрые соседи», как он привык думать? Дэн клялся, что самолично добавил в стандартный текст приглашений ставшую уже привычной фразу «убедительная просьба парфюмом не злоупотреблять». И… вот.

<s>Невыносимо воняющее</s> Благоухающее облако – адская смесь самых модных в этом сезоне ароматов, «нежных и чувственных», то есть убийственно-сладких и удушающе-тяжёлых, заставило хозяина пообещать себе, что следующая вечеринка в этом доме состоится никак не раньше его столетнего юбилея. Если, конечно, он до него доживёт. Судя по всему, шансов на это нет никаких…

- Держи, а то смотреть больно, – шёпот друга раздался над самым ухом. Вместе со стаканом в руку незаметно перекочевала таблетка обезболивающего. Спаситель!

Минут через десять Рихард смог относительно примириться с окружающей обстановкой и скрепя сердце ринулся в самую гущу «дорогих гостей». Радовало то, что маменек упомянутых Катрин и Женевьев здесь не было вовсе: хоть к этому его негласному пожеланию отнеслись всерьёз. Соседи и знакомые давно и чётко усвоили, что господин Хантер не выносит праздной болтовни и сплетен. С тех самых пор, когда главной темой оных был он сам и его «несчастная семья». На редкие неделовые мероприятия вроде сегодняшнего он приглашал исключительно мужчин и тех немногочисленных дам, с кем можно было обсудить всё те же «мужские» темы. Бизнес, политику, последние научные достижения, в крайнем случае искусство, но уж никак не моду-погоду. Таких дам в его окружении было целых три, не считая Герды. Глава местного благотворительного фонда, двоюродная тётка, насколько пожилая, настолько и мировая, и вдова друга и партнёра Хантера-отца, сумевшая, несмотря на «помощь» сыновей – редкостных раздолбаев, сохранить и приумножить семейный капитал. Этих женщин Рихард искренне уважал, каждую по-своему, и потому внёс их имена в самое начало списка предполагаемых гостей. Сразу после единственной сестры. Впрочем, он был почти уверен, что у Герды снова найдётся весомый предлог не навещать «любимого брата». И относился к этому вполне философски. Им действительно легче выносить друг друга на расстоянии, и чем оно больше, тем лучше.

Итак, в теории - четыре приглашённые дамы, на практике - минус одна, плюс (прости, Господи!) двенадцать. Причём каждый прибывший «сюрприз» свято уверен, что виновник торжества будет несказанно рад его лицезреть. Вернее, обонять и дорисовывать в воображении нежный образ пленительной незнакомки, раз уж ослепить его своей красотой технически невозможно. Рихард Хантер – тот мужчина, который стоит всех затраченных усилий. Кратковременной строгой диеты (на всякий случай), бесконечных советов оставленной дома маменьки, жёсткого взгляда папеньки, которому обещано «поменьше хихикать и щебетать, побольше молчать, вдруг за умную сойдёшь…» И даже приветливой улыбки паре заклятых подружек, «этих наглых выскочек, и что они тут делают, Хантер не мог их позвать, правда, пап?!» Папа благоразумно пожимал плечами. Хозяин Вайленберга может позволить себе пригласить кого угодно, начиная с премьер-министра и заканчивая дрессированным крокодилом. Впрочем, до таких крайностей явно не дойдёт. Обещана вечеринка для узкого круга, значит, никаких смущающе «высоких» персон. Шутка с крокодилом скорее была бы в духе безродного хозяйского прихлебателя, сам Рихард никогда не позволит себе подобного в силу воспитания и, пожалуй, отсутствия чувства юмора. Вернее, его полной атрофии… Загадочный, по-своему притягательный, с тяжёлым властным характером (закономерный минус), слепой (пожалуй, плюс) и баснословно богатый (самое главное!!) – такой человек просто не мог оставить окружающих равнодушными. Зависть – до ненависти, страх, интерес, даже, как ни странно, восхищение – эти чувства Рихард Хантер вызывал с неизменным постоянством.

Где-то в прошлой жизни остались те, кто помнил его другим. Беззаботным восторженным студентом, душой курса, одним из самых завидных женихов Университета… Многое, очень многое поменялось с тех пор. Исчез общительный мальчишка, оставив вместо себя холодную каменную статую. Исчезли былые друзья, все, кроме одного, а новые так и не появились. Зато появилась огромная корпорация взамен рухнувшей отцовской, огромное неприветливое поместье в сельской глуши (меньше часа лёта от столицы, пустяк) и чуть не лично спроектированный хозяином дом, в котором могли с лёгкостью заблудиться его нечастые гости, а сам он ориентировался лучше всех. И – да, несмотря на слепоту и испортившийся характер, Рихард Хантер, к своему крайнему сожалению, всё ещё считался завидным женихом. Очень завидным.

 

- Последний опоздавший, - пробубнил Дэн, высмотрев кого-то в толпе. – И можно будет садиться жрать. Весь день ношусь, как ужаленный, ещё немного – и моё бедное пузо своим бурчанием всех твоих гостей разгонит!

- Сделай одолжение.

Дэн фыркнул и машинально покосился на друга. Всё та же надменная каменная маска. А ведь он только что пошутил - в своей манере. Не приказал заткнуться и перестать нести ахинею, а именно пошутил, призывая «бедное пузо» и в самом деле разогнать этот балаган. Эх, мечты!

- Дядя Реджи?

- Угу.

Ровесник отца, влиятельный человек с цепкой хваткой и острым умом, Реджинар Войт был тем редким человеком, кто в своё время не отвернулся от потерявшего состояние Хантера-младшего и на первых порах всячески ему помогал. Внешне их отношения казались довольно-таки формальными, без особой теплоты и фамильярности («дядей» Войт назывался исключительно за глаза). Но за этой отстранённостью скрывалось доверие – настоящая роскошь для сегодняшнего Рихарда. Вот почему он ждал его приезда. Вот почему неосознанно потеплели безразличные ко всему глаза… С тем, чтобы через минуту вновь наполниться холодом.

- Ты не сказал. Там Герда?

Скорее не вопрос – утверждение.

- Да, только увидел. Явилась-таки… - неприязненно фыркнул Сноурт. Он и леди Хантер хронически не переваривали друг друга и в те редкие моменты, когда вынуждены были общаться, выносили мозг не только себе, но и всем вокруг. – Чёрт, с ней ещё одна кукла, я её не знаю. И какой-то белобрысый тип. Я их не приглашал, имей в виду!

- Белобрысый с ней или с куклой? – успел уточнить Рихард, пока гости пробирались к нему через зал. Неужели Герда, наконец, сочла кого-то достойным своей царственной особы??

- Обломись, кажется, с куклой. Точно. Такая же морда стервозная… Оу, Рихард, угадай, кто решил нас осчастливить! Твоя обожаемая сестрёнка! Герда, дорогая, отпадно выглядишь, как всегда! Господин Войт, моё почтение. Господа…

Хозяин неспешно повернулся и смерил вновьприбывших своим «фирменным» взглядом. Тем самым, от которого у многих против воли пересыхало в горле. Забавные сейчас, должно быть, лица у незнакомой парочки! Войт наверняка сообщил им о его слепоте, и они ожидают увидеть бледную немочь в чёрных очках или с двумя неподвижными мутными пятнами вместо глаз. А вместо этого увидят нечто странное. Странное и необъяснимое даже для самого Рихарда. Больше десяти лет прошло с тех пор, как он полностью потерял зрение. Не видел ни предметов, ни людей, отрезанный от мира неподвижной чёрной пеленой. Но глаза - абсолютно слепые глаза – внешне выглядели живыми и по-прежнему двигались, безошибочно вычисляя лица собеседников. Серые от природы, а сейчас почти белёсые, в контрасте с угольно-чёрными ресницами они производили на окружающих сильное впечатление. Сильное и пугающее. Безразличный, словно вымороженный взгляд гипнотизировал, подавлял и вызывал безотчётное желание держаться от этого человека как можно дальше. Мудрое решение, которое его самого чрезвычайно устраивало.

Мало кто мог вынести этот жутковатый взгляд спокойно. Почти все, кто мог, сейчас находились рядом: верный легкомысленный Дэн, безразличная ко всем «Снежная Королева» и дядя Реджи. За плечом которого гулко сглотнул незнакомый парень.

Рихард смягчил взгляд улыбкой, от которой Дэн снова тихо фыркнул, а белобрысый сглотнул во второй раз.

- Рад приветствовать вас в своём доме, господа.

- Моё почтение новорождённому! – улыбнулся в ответ «дядя». – И прости старика – и за опоздание, и за эту вот парочку голубков. Дальняя родня Вилмы, заехали навестить, и я осмелился притащить их с собой. Ну же, Терри, не тушуйся, Рихард тебя не съест!

Посмеялись. Белобрысый по-прежнему молчал, и Войту пришлось представлять «голубков» самому.

- Теренс Линдер-Трингер. Его невеста Саманта Эллис.

Больше он ничего добавлять не стал, справедливо рассудив, что именинник вряд ли заинтересуется навязанными гостями. Только почти беззвучно шикнул на парня, который машинально вытянул вперёд руку.

- П-простите…

- Примите наши поздравления, господин Хантер, - подала голос его невеста. – С прошедшим юбилеем, и… - (И?) – У вас совершенно потрясающий дом. Пожалуй, самый красивый из всех, что я когда-либо видела.

Рихард слегка наклонил голову, принимая и соглашаясь, и даже улыбнулся – специально в сторону гостьи. Высокая. Красивый чувственный голос, манера чуть растягивать слова, мнимая искренность… Забавно, в чём ещё она похожа на Герду? Зуб даю, как сказал бы Дэн, эта девица не менее стервозна, чем его дорогая сестрёнка, и наверняка держит робкого Терри в ежовых рукавицах. Впрочем, какое ему дело…

- Герда, я рад, что ты приехала.

- Я тоже. Давно не виделись, Рихи.

Гости понятливо ретировались. Отошёл и Дэн, отпустив пару шуток насчёт «миленького платьица» и «убийственных глазок цвета моей любимой чашки». Леди Хантер оставила их без ответа, только привычно закатила глаза.

- В сотый раз спросишь, когда же я, наконец, выгоню взашей этого клоуна? – усмехнулся Рихард. – В сотый раз вынужден тебя огорчить. И вообще, тебе не кажется, что клоуны – это как раз мы с тобой?

- Если ты про сегодня, то определённо, - согласилась она. – Как-то не ожидала попасть в цирк. Или лучше сказать, в ботанический сад? Неужели мой великий и ужасный братец и в самом деле решил жениться, и под предлогом юбилея устроил грандиозные смотрины?

- Я похож на идиота?

Герда фыркнула и обвела глазами зал.

- А ты знаешь, пара-тройка мордашек так очень даже ничего. Может, подумаешь? Как они на тебя смотрят! И ведь не боятся, серьёзно, не боятся, не то, что их толстые папаши… С ума сойти, да ты, оказывается, главный местный сердцеед! Ах, кто б и на меня так влюблённо потаращился!

- А разве некому? Куда делся этот бедняга граф Перье?

- Пф, ты бы ещё ледниковую эпоху вспомнил!

- А Карл, как его…

- И Карл, и Эдвин, и этот недомерок Рэйнер-младший – всё в прошлом. К твоему сведенью, я уже две недели пребываю в гордом одиночестве. Так непривычно… Но, знаешь, мне это нравится!

Герда подозвала официанта и отсалютовала брату фужером.

- Твоё здоровье, дорогой!

- Спасибо. Столько поводов для веселья, смотри, не перестарайся…

- А то что? Боишься, что испорчу твою великолепную вечеринку?

- Упаси Бог, Ниви. Хоть голая на столе пляши. Ты девочка взрослая, кто я такой, чтоб тебе указывать. И даже советы давать… - Рихард на миг замолчал и закончил совсем другим тоном. – Просто не забывай про своего «любимого» Дэнни. Он тебе потом всё это сто раз припомнит, в мельчайших подробностях, и достанет так, что вы наконец-то подерётесь. Жаль, что я этого не увижу… Ну, хоть послушаю!

- Размечтался! – хмыкнула Герда. – Не заслужили вы такого счастья! Особенно мой «любимый» Дэнни.

- О, свершилось!! Рих, она всё-таки признала, что ко мне неравнодушна! Герда, снежинка моя, я давно это подозревал! Что же ты до сих пор молчала, столько времени зря потеряли! Иди же ко мне, детка!

Рихард не сомневался, что следующим звуком станет характерное глухое «тук» от встречи хрусталя со лбом зарвавшегося приятеля, но сестра сегодня была на удивление благодушна. Поэтому ограничилась только содержимым фужера. К счастью (или к сожалению, как посмотреть), шампанского в нём осталось буквально на донышке. Герда нежно полила вечно взъерошенную шевелюру Сноурта и даже самолично сняла с его щеки потёкшую каплю. Медленно растёрла пальчиком по его же шее, томно шепнув в самое ухо:

- Я не настолько пьяна, мой милый...

Дэн невольно вздрогнул и уже не так уверенно предложил:

- А если я принесу тебе ещё, розового? Я знаю, ты его любишь.

- Увы, прости, снеговичок. Я слабая женщина, мне столько не выпить…

Герда ослепительно улыбнулась, послала ему воздушный поцелуй и удалилась, грациозно покачивая бёдрами. Рихард улыбнулся, представив, с каким выражением лица друг смотрит ей вслед.

- Один – один.

- Рих, я тебе говорил, что иногда мне безумно хочется придушить твою сестру?

- Неоднократно. Весь вопрос в том, ключевое слово здесь «придушить», или без него вообще можно обойтись?

- Отстань ты! О, кажется, две твои потенциальные невесты сейчас вцепятся друг другу в волосы! Побегу разнимать!

Смылся. Интересно, наврал, или страсти понемногу накаляются? Тогда самое время перейти в столовую.

 

Банкет прошёл ожидаемо скучно. Если бы не Дэн со своими шутками и едкими комментариями (само собой, на грани слышимости), хозяин задремал бы прямо за столом. Зато последующая часть вечера обещала быть более увлекательной, прежде всего благодаря «невестам». Стремясь произвести на него впечатление, они наперебой музицировали (по большей части весьма недурно) и пели (пару раз действительно недурно). Рихард с удобством расположился в кресле и под этот приятный фон успел побеседовать с дядей Реджи и тётей Дагмарой, послушать брюзжание Сноурта, по его просьбе наблюдавшего за Гердой – похоже, она всерьёз вознамерилась напиться. Да ещё в компании «папенек»… Не похоже на неё! Когда играли особенно хорошо, Рихард прерывал разговор и просто сидел и наслаждался. Музыка, особенно старая классика, была для него любимейшим из доступных ныне удовольствий.

«Папенек» обносили коньяком, молодёжь налегала на шампанское; к услугам желающих в малой гостиной – бильярдные и карточные столы, в зимнем саду – скрипач-виртуоз, в Серебряном зале – местная театральная труппа с комическими сценками. В большой гостиной предполагалось непринуждённое общение и, куда уж теперь деваться, танцы. Дэн быстро организовал подходящую музыку и уломал размяться пяток мужчин помоложе и поактивней. Они с удовольствием кружили молоденьких девушек, те тоже выглядели довольными. Раз хозяин в качестве партнёра недоступен, почему бы не пофлиртовать с женатым соседом? Безопасно, забавно, да и доченьку его позлить не грех…

Герда танцевала всего один раз – как доложил Дэн, «с тем белобрысым, ну, помнишь, который после свадьбы возьмёт фамилию жены, если не совсем дурак…» А, Терри. Не устоял, значит, против чар Ниви! Хотя девица у него, Как-её-там, наверняка выглядит ненамного хуже, но, значит, в чём-то всё же проигрывает. Или это просто извечный мужской рефлекс – изведать неизведанное? Всё попробовать, оценить, сравнить, с тем, чтобы в результате вернуться к самому первому варианту?

Смешно. Было бы, если бы дело не касалось его сестрёнки. Давно уже взрослой, самостоятельной, эгоистичной и стервозной ледышки, какой считают её окружающие. Снежной Королевы, которой по ошибке досталось тёплое искреннее имя Герда. Рихард ещё со школы, когда начал изучать испанский, прозвал её Нив, Ниви – настолько она была похожа на хрупкую сверкающую снежинку. Белокожая, белокурая, с огромными синими глазами и хрустальным голосом… Дэн говорит, что в последнее время она становится всё больше и больше похожа на него, даже внешне. «Такая же красивая замороженная рыбина». Скрытная, жёсткая и равнодушная ко всему и всем. Наверное, хорошо, что он не видит её такую. Только слышит. И, смирясь, принимает… Но всё ещё помнит её прежнюю - беззаботную смешливую девчонку, которая так любила сказки. И чтобы непременно с хорошим концом!..

В жизни всё оказалось наоборот. Мир, которому она безраздельно доверяла, рухнул в одночасье, и любимый старший брат, почти бог, вдруг оказался бессилен что-то изменить. Не смог заслонить её от боли, не защитил, не уберёг… Самые страшные слова Рихард услышал от неё спустя год после смерти родителей. Как она обо всём узнала, кто сказал ей?!

…Сколько она тогда выпила, набираясь смелости, прежде чем выплюнуть ему в лицо своё «ненавижу»? «Это ты во всём виноват, ты!! Если бы не ты, они оба были бы живы! Ты мне больше не брат!!»

Утром пришло раскаянье. Конечно, он простил её. Свою маленькую растерянную сестрёнку, единственного близкого для него человека… И при этом такого далёкого. Рихард не обманывался на свой счёт, понимая, что в глубине души она так его и не простила. Что она стыдится этого и по-своему продолжает любить его, но их отношения никогда уже не станут прежними. Верить людям Герда, похоже, разучилась навсегда…

 

А вот время от времени делать глупости – со скуки, кому-то назло, да хоть себе – это по-прежнему пожалуйста! Дэн исправно докладывал: Ниви заигрывает с блондином, Ниви стравливает между собой двух девиц, Ниви командует какому-то толстопузу принести ей коктейль, чтоб подходил по цвету к платью (и где он возьмёт такую ядовитую гадость!) Ниви решает станцевать танго… опять этот белобрысый, чтоб его! Куда только смотрит его личный Цербер?!

- А ты не плюйся ядом, а сам её пригласи. А Терри пришли ко мне, пусть посидит рядом, поблеет…

Друга как ветром сдуло. Возмущённое Гердино «отцепись, извращенец!» заглушила страстная аргентинская мелодия; её несостоявшийся кавалер послушно плюхнулся на соседний стул – развлекать «скучающего» хозяина. Неприятный у него голос, высокий и действительно какой-то блеющий. И парфюм тоже неприятный, слишком сладкий. Рихард мысленно назвал собеседника «Зомби» и стал вынужденно расспрашивать о том, кем он приходился покойной жене Войта, надолго ли приехал в их края, в какой области работает, и прочая, и прочая. Терри запинался и мямлил – словом, оправдывал первое впечатление. Слабак. Но слабак явно обеспеченный, иначе чем бы он смог заинтересовать хищницу «Герду-два»?

- У вас очень красивая сестра.

На ловца и зверь!

- Как и ваша невеста.

- Откуда вы… Ох, простите!

Вот же бестолочь.

- Я в этом абсолютно уверен.

- Вы правы. Сэм тоже…

- Сэм?

- Ну, Саманта. Она любит, когда её так называют. Как мальчишку.

- У неё короткие волосы?

- Нет, наоборот, целая грива. Она на мальчишку совсем не похожа.

- А на Герду? Она ведь тоже блондинка?

- К сожалению, нет. Сэм рыжая.

Надо же, прокололся!

- Ну, то есть не совсем рыжая, а потемнее. Но при ярком свете…

- Значит, шатенка.

- Точно, шатенка!

- Опишите её одним словом.

Даже любопытно.

- Сексуальная!

Хм, ожидаемо, но… Судя по голосу, кое-кто пялится сейчас аккурат в сторону Герды. Что же она там вытворяет? Бедный Дэнни…

- А вот и Саманта! Вы позволите?

- Разумеется.

Терри не сдержал облегчённого вздоха.

Интересно, какая пара смотрится эффектнее – шатенка с блондином или блондинка с шатеном? Чёрт, по-настоящему интересно! Он бы лично поставил на «снежинок», но одна из них уже явно в неадеквате, так что «голубкам» и карты в руки… Сэм. Надо же.

 

3

 

Что-то острое вскользь задело Рихарда по руке и упало на пол рядом с его креслом. Он машинально нагнулся и осторожно провёл ладонью по гладкому паркету. Ага, вот оно! Вернее, она. Небольшая дамская брошь в виде кленового листка. Из янтаря, - определил Хантер, поглаживая её пальцами. Хороший, «тёплый» камень. И запах на нём – тонкий, едва заметный, странно-знакомый… И чертовски приятный. Чертовски! Чья же это вещица? Никто из его сегодняшних гостий так не пахнет…

Он сделал вид, что опирается подбородком на руку, и поднёс листок к самому лицу.

 

- Простите.

- Да?

Рихард с досадой обернулся на голос, возвращаясь в реальность. К своей дурацкой вечеринке и не менее дурацким «невестам».

- Господин Хантер, верните, пожалуйста, мою любимую брошку! Я уже чуть не под все диваны заглянула, и вдруг вижу – она у вас. Не понимаю, как она так далеко укатилась…

О. А ведь это никакая не «невеста»!

- Наверное, из-за того, что вы чересчур страстно танцевали?

Наверное, из-за того, что я захотел, чтобы ты сама ко мне подошла?

Рихард с трудом погасил предвкушающую улыбку. Демонстративно сжал свою находку в ладони и кивнул – не на тот стул, что до этого занимал Зомби, а на стоящее с другой стороны от него такое же удобное кресло.

- Присаживайтесь… Сэм. Уделите мне несколько минут?

- С удовольствием.

Преждевременное заявление, дорогуша!

С учётом того, что он сейчас выключит «любезного хозяина» и включит «бесцеремонного». Интересно, как она себя поведёт? Возмутится, встанет и уйдёт или, как и её женишок, будет послушно мямлить «да, нет, не знаю»? Если последнее, значит дрянной из него психолог.

Пауза затянулась. Рихард поигрывал брошкой перед носом у её владелицы и ждал, когда у той закончится терпение. Не дождался. Она лишь подалась в его сторону, опасаясь за музыкой не расслышать вопрос. Неожиданно для себя он сделал тоже самое… И во второй раз начисто выпал из реальности, с трудом удержав на лице прежнюю невозмутимую маску.

Едва уловимый запах, оставшийся на камне, действительно принадлежал ей. Этой светской кукле со сладким голоском и холодной расчётливой головой. Хантер так и видел её почти точной копией своей сестры, вернее, того образа, что она так старательно поддерживала. Но, похоже, он здорово ошибся. Даже в этом, самом первом приближении. Истинная кукла ни за что бы не променяла женственную Саманту на мальчишеское Сэм. И сейчас, подобно его «невестам», благоухала бы концентрированным «сексуальным» безобразием, не вызывая в нём никакого отклика, кроме головной боли. «Полуночная страсть», «Наслаждение», «Неповторимая, номер тринадцать»… или что там ещё нынче в моде? Рихард благосклонно воспринимал разве что Гердину «Зимнюю фиалку». Тонкий холодный аромат подходил ей на все сто процентов. К тому же при брате она никогда не злоупотребляла духами. Как и Сэм сегодня. Единственная из молодых женщин, кто пошёл навстречу пожеланию хозяина. Единственная, кто оставался для него чем-то совершенно безликим, кого он со своим обострённым обонянием даже не почувствовал! Пока не наклонился к ней совсем близко.

И не узнал его, наконец. Свой собственный, неизменный в последние десять лет парфюм. Мизерный тираж, заоблачная цена и при этом крайне низкая популярность – во всяком случае, за всё это время Рихард ни на ком не замечал похожего запаха. Слишком уж он специфический. Вымороженный, как говорил Дэн. Так и представляешь себя бредущим по колено в снегу, среди нескончаемых, скрипящих под ледяным ветром мёртвых стволов-головешек – всё, что осталось от леса после давнего пожара. Чёрно-белый безмолвный мир, и над ним - блёклое зимнее небо, равнодушное ко всему и всем. И к тому, кто так и не сможет выбраться из этого жуткого леса, кто упадёт, обессиленный, прямо в снег, и уже назавтра сам станет снегом… Брр.

Забавная реакция для человека с фамилией Сноурт. Самому Рихарду было на редкость комфортно в таком «невозможном» аромате. Он уже давно перестал его замечать, сроднился с ним… И вдруг выясняется, что его «второе я» беспардонно присвоила себе какая-то посторонняя девица!

Но на ней, на её коже и волосах он воспринимался всё же как-то иначе. Вот почему Рихард так долго не мог его узнать. Даже картинка в голове возникла совершенно другая. Вместо скрипучего снега под ногами – опавшая хвоя и хрусткие сухие листья, вместо пожарища – погружённые в сон живые деревья. Тусклый осенний день, холодный прозрачный воздух, горьковатый, но настолько упоительный, что хочется вдыхать его снова и снова. И заворожённо смотреть, как в прорези сплошной пелены облаков вдруг на миг промелькнёт кусочек ослепительно-синего неба…

Та, которую он принял за ещё одну Зиму, оказалась Осенью. Смешно… до дрожи.

 

Рихард машинально облизал губы. 

- Так, значит, «Мёртвый лес».

- О. Похоже, я таки попалась, - после заминки насмешливо подтвердила Сэм. – Не ожидала, что кто-то его узнает. Ну что, будете, как Терри, возмущаться и читать мне мораль о приличиях? Не трудитесь. При всём моём уважении – есть привычки, которым я не собираюсь изменять даже под дулом пистолета.

Рихард усмехнулся и качнул головой.

- Что вы, и в мыслях не было. Наоборот, вы меня заинтриговали своим выбором. Почему именно этот запах?

- А не нормальный женский, вы хотите сказать? Как у всех этих ку… благовоспитанных молодых леди? Всё просто – они мне не нравятся. В смысле, не леди, а сладкие духи. Поэтому сегодня я с удовольствием общаюсь только с не очень молодыми леди. И ещё с вашей сестрой. Она потрясающая.

- Да, Герда такая… А я?

Коварный вопрос. А никто и не обещал, что будет легко.

- Вы ещё более потрясающий, чем она. Гораздо более.

- И чем же я потряс лично вас? Тем, что отказываюсь вернуть вашу любимую вещь? Правду, Сэм, я хочу услышать правду.

- Возможно, вы удивитесь, господин Хантер, но у меня нет привычки врать направо и налево. Особенно по мелочам.

Уела. Поздравляю, Рихард, ты – мелочь.

- Это значит, что вы честно ответите на любой мой вопрос?

- Определённо – нет, - так же спокойно отозвалась она. – Если вопрос мне не понравится, я просто промолчу.

- То есть мою «потрясающую» персону мы больше обсуждать не будем?

И что он так к этому прицепился??

Лёгкое движение воздуха, чуть усилившийся аромат – Саманта снова наклонилась в его сторону.

- Если вы настаиваете... Но в таком случае мой ответ может вам не понравиться.

- Снова интригуете?

- Ни в коем случае. В отличие от остальных гостей, я вас практически не знаю, господин Хантер, и поэтому…

- Рихард. И поэтому мне интересно услышать о первом впечатлении стороннего человека.

- Вы прекрасно знаете, какое производите первое впечатление, - усмехнулась она. – Терри аж весь побледнел и сразу побежал за шампанским, совсем забыл про свою аллергию… Как бы сыпью не покрылся, бедняга.

- Сожалею. У меня не было ни малейшего намерения его пугать.

- Разве? Хорошо, может, это он излишне чувствительный. Но, знаете, я сейчас сижу и думаю совсем о другом. Вы позволите, если я сама у вас кое-что спрошу? Это ведь вы придумали то странное неофициальное название? «Мёртвый лес». А я-то всё думала, откуда оно пошло. «Снежный апрель» ещё хуже, какой снег, когда там полынь…

- И как же вы сами его называете? – прохладно осведомился Рихард.

- Без выдумки, просто «Ноябрь», - с фальшивым смешком ответила она.

Ни к чему впиваться в подлокотник... Ты же сломаешь её дурацкую брошку!

- Вы так любите осень?

- Нет. А вы так любите зиму? – Саманта помолчала, давая ему возможность ответить, и зная, что ответа не будет. – Вы ведь уже поняли, что я имею в виду, господин Хантер. Моё первое впечатление о вас не совпало со вторым. Потому что «Мёртвый лес» - это уже никакая не маска… Страшно, когда кажется, что больше нечего терять. Страшно… и опасно для окружающих. Я не думаю, что есть смысл и дальше продолжать этот разговор. Тем более, сюда направляется одна из ваших гостий. Уверена, общение с ней вам будет более…

- Сидите! – отрубил он. – Мне нравится разговаривать с вами, и я буду разговаривать с вами. Леди Элейн, простите, но я сейчас несколько занят. Благодарю.

- Вы всегда так невежливы с дамами? – поинтересовалась Сэм, глядя вслед надутой девушке. – Хотя, о чём это я. «Господин Хантер из тех людей, которые могут себе позволить абсолютно всё». Эту фразу в разных вариантах я слышала уже раза четыре. Так что вопрос снимается. А вот…

- Какая любопытная! – хмыкнул он.

- Извините.

- Так что вы хотели спросить? Сэ-эм! Помните - правду и ничего кроме правды?

- Хорошо. Как вы узнали, что это именно леди Элейн? Я вам хотела сказать, как она выглядит, но не успела. И она сама даже рта не раскрыла…

- Всё элементарно, Ватсон, - Рихард откинулся на спинку кресла и выразительно постучал себя по кончику носа. – Известный научный факт, что при потере зрения обостряются другие органы чувств, мне пришлось проверить на себе лично. Это действительно так. К моему большому сожалению.

- Почему «к сожалению»? – удивилась она.

- Попробуйте угадать.

- Вы… тоже не любите сладкие запахи?!

- Браво. Не люблю – это ещё мягко сказано. Но это не помешало мне запомнить каждый сегодняшний «цветок» по его сногсшибательному амбре.

Сэм невольно хихикнула.

- А если у двух девушек одинаковые духи?

- А если двух разных девушек одеть в одинаковые платья, их тут же начнут путать друг с другом?

- Да, я об этом как-то не подумала… - она заёрзала на месте, явно глядя куда-то в сторону.

- У вас ревнивый жених?

- Кто? А… нет. Почему вы… Боже, господин Хантер, от вас ничего не утаишь! Такое ощущение, что у вас, наоборот, ещё и третий глаз есть, на затылке.

- Я бы не отказался. Забавно было бы увидеть, какую мину состроит ваш пугливый Терри, когда услышит от меня пожелание пойти куда-нибудь… скажем, послушать скрипку, причём в гордом одиночестве. А вы пока побудете моей заложницей.

- Звучит угрожающе.

- Я предупредил. Опишите себя, Сэм, - велел он без паузы.

- Что конкретно вас интересует?

- Всё. Начните с внешности. Цвет глаз?

- Серо-буро-малиновый, - буркнула девушка. – В крапинку.

- Не обижайтесь на меня. Если бы я мог вас видеть, то не стал бы задавать такие бестактные вопросы. Но, увы.

- Ладно, - вздохнула она, явно тяготясь его вниманием. – Не серо-буро-малиновый. Но почти. Серо-оливковый с жёлтыми точками. Дурацкий какой-то. Что есть, то есть.

- Насчёт дурацкого я бы поспорил. Хорошо, дальше. Про волосы Терри сказал. Фигура?

- 176, 94-64-92, - закипая, процедила она. – Что ещё вам сообщить? Размер стопы? Или лучше сразу размер…

- Спасибо, пока не надо, - насмешливо улыбнулся Рихард. – Как бы вы охарактеризовали себя одним словом?

- Идиотка!

Угольно-чёрные брови удивлённо приподнялись.

- Вы уверены, что это… хм… слово имеет к вам какое-то отношение? Я так не считаю.

- Спасибо. И, тем не менее, это так, - утомлённо отозвалась она. – Господин Хантер, скажу вам откровенно, что этот разговор мне окончательно перестал нравиться. Поэтому я…

- Поэтому вы немного отдохнёте от меня, пока я ищу своего распорядителя. Неформального вида мужчина, темноволосый, единственный, кто не в смокинге, вы его видите?

- А, такой растрёпанный, который ещё с вашей сестрой танцевал танго? Он и сейчас стоит рядом с ней, кажется, они о чём-то спорят…

- Вы меня очень обяжете, если опишете, не с кем он стоит, а где, - нетерпеливо перебил Рихард. – У одного из окон, перед аркой, недалеко от рояля… Где конкретно?

- Может, лучше вас проводить?

Он развернулся к ней с таким видом, что девушка запоздало прикусила язык.

- Он стоит справа от двери в малую гостиную.

- Благодарю вас, - Рихард встал, продолжая «смотреть» в её сторону. – Никуда не уходите. Да, и ещё. Не стоит игнорировать мою просьбу. Обращайтесь ко мне по имени, договорились? У вас есть пара минут, можете порепетировать. Желательно с таким сексуальным придыханием, при вашем голосе выйдет бесподобно!

Уверенно шагая в указанном направлении, он спиной чувствовал её взгляд. Кажется, его «заложница» сейчас в тихой ярости… То ли ещё будет!

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям