0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Змеиный расклад » Отрывок из книги «Змеиный расклад»

Отрывок из книги «Змеиный расклад»

Автор: Людвиг Светлана

Исключительными правами на произведение «Змеиный расклад» обладает автор — Людвиг Светлана . Copyright © Людвиг Светлана

Всем девочкам с самиздата посвящается. Сомневаюсь, что они узнают себя здесь, если вдруг возьмутся читать. Да и я, наверное, к концу отошла от изначальных характеров, которые хотела передать. Но всё же, не познакомься я с несколькими «коллегами по перу», ко мне никогда бы не пришёл этот сюжет.

0. Скрыто. Дурак

«Понимаешь, Солей, мужчины –  загадочные существа. Вот взять, к примеру, моего: умный, любит меня, всегда ценит моё мнение. Но стоило мне один раз оставить его наедине со старой приятельницей, с этой Ашес, как на следующий день он объявил соседям войну, из которой все девять государств бывшей Трианы не могут выбраться вот уже четвёртый год. Поговорили, называется, пока Леда занята была.

Поэтому ты за своим присматривай получше. Хороший-то он хороший, но без надзора и учудить может»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

«В случае если в сделках между взаимозависимыми лицами создаются или устанавливаются коммерческие или финансовые условия, отличные от тех, которые имели бы место в сделках, признаваемых в соответствии с настоящим разделом сопоставимыми, между лицами…» – на середине фразы меня охватил приступ злости и безысходности, я смяла листок и со всей дури запустила его в угол. Дури во мне оказалось мало – комок едва-едва перелетел через стол. И ладно, зато идти недалеко.

Вздохнув, я встала, прошлась до выброшенной бумажки, осторожно подняла её, придерживая подол длинного тёплого платья, чтобы по полу не возился, и медленно, вдумчиво разгладила лист. Итак, пробуем ещё раз.

Не успела я сосредоточиться на строчках, как в коридоре раздался жуткий топот, словно стадо слонов пробежало, а потом заголосил нестройный хор. Замечательно, я и так не могу сосредоточиться, а моим мелким приспичило устроить гонки возле кабинета.

Пока дети не убежали слишком далеко, я стрелой метнулась к двери, выскочила в коридор и громко-громко наигранно позвала:

– Дей! Аврора! Я как раз вас искала! Не поможете маме с законом?

Брат с сестрой затихли тут же, казалось, даже дышать перестали где-то этажом ниже, куда они успели добежать.

– Дей! Аврора! Вы здесь? Мне кажется, я вас слышала!

И снова в ответ тишина.

Теперь я могла биться об заклад, что детей и не услышу. Шикарная уловка – предложить им почитать вместе со мной эти трижды проклятые законопроекты. Она работала лучше любых угроз и увещеваний. Как царевич и царевна они уже в своём юном возрасте могли разобраться в простеньких официальных бумагах, но, как и их родители, начинали клевать носом после первых предложений длиной в целый абзац. Один раз, когда проказники мне мешали, я отловила их и заставила поработать со мной – больше они на эту удочку не попадались.

Изучить записульку наших чиновников мне было необходимо, чтобы не попасть впросак и случайно не подписать совершенно абсурдный закон, но куда с большим удовольствием я бы этих «творцов» придушила – совершенно невозможное чтиво. В итоге, конечно, всё равно жители останутся недовольны, речь ведь о налогах идёт, но я-то должна убедиться в справедливости. Ну, или хотя бы умеренности.

Однако шаги в коридоре сбили весь настрой. Торопливые, громкие, знакомые. Законопроект полетел на стол, я подскочила к двери, распахнула и тут же оказалась в родных объятиях. Как мы сообразили закрыть дверь на щеколду – ума не приложу, настолько были заняты поцелуями и ласками. Я снимала с мужа дорожную кожаную куртку и брюки, он в один момент стянул моё тёплое платье.

– Так не честно, Тео! – возмутилась я, оставишь перед ним в одном нижнем белье.

– Не может быть, родная! – притворно изумился мой муж, подхватив меня на руки. Не знаю, впрочем, зачем – мы почти тут же очутились на полу.

Ловким движением руки Тео вытащил ленту из моих волос, которые тут же пламенными стенами с двух сторон отгородили нас от мира. Я взлохматила золотистые кудри мужа, наклонилась к его губам – не успела, он резко приподнялся и прильнул к моим.

– Вкус под цвет – сладкие, как клубника! – восхитился Тео, когда я перестала наслаждаться его мягкими касаниями.

– Это помада, – рассмеялась я, и муж тут же, словно проверяя, провёл по моим тонким губам.

– Неправда – ничего там нет, – поддел он, показывая пальцы.

– Так ты уже всё съел. И хватит отвлекаться, давай, снимай рубашку, она лишняя.

На несколько секунд наши глаза встретились: тёмно-зелёные лукавые искры с насмешливо-карими. Очень похожими, если не приглядываться, но в тоже время безумно разными. Тео заправил волнистую прядь мне за ухо, легонько щёлкнул по длинному прямому носу… уж не знаю как, но рубашку я умудрилась стянуть с него сама. И ещё кучу ненужных вещей, как и он с меня. Не люблю я позднюю осень, всегда столько одежды.

Полы в нашем замке грели отменно, можно было нагими нежиться на тёплом ковре, не боясь застудиться. Я игриво болтала ногами и водила пальцами по завиткам на груди мужа, Тео любовался мной, то и дело очерчивая лицо с пухлыми щёчками и острым подбородком. Так бы и молчали вечность, только проблемы ждали решения, а они дамы нетерпеливые.

– Ты рано. Говорил же, что завтра приедешь? Ещё боялся на встречу опоздать.

– На последнем постоялом дворе нашлось зеркало в полный рост, старший в отряде пообещал, что они сами доберутся, вот я сразу и сюда. Иначе хорошо бы я завтра выглядел на переговорах: взмыленный, небритый, потный.

– Как там всё?

Вместо ответа муж сначала тяжело вздохнул, но я ждала пояснений, поэтому пришлось говорить:

– Тяжело, Соля, очень тяжело. Города, словно проститутки, переходят из одних рук в другие. У Оки сильная армия, намного сильнее, чем у Андреса, да только тот хитрее. Я бы предпочёл решить дело миром, потому что иначе это надолго, а нас уже с деньгами прижимает. Одна надежда, что завтра мы к чему-нибудь придём.

– По-хорошему, нам бы в самом начале присоединиться к Оке, глядишь, быстрее бы всё решилось, – поморщилась я, вспоминая начало войны. Задним умом мы все сильны.

– Видишь, мы думали, пара стычек, и успокоятся. Да и изначально преимущество у Андреса было. Кто же мог подумать, что старый царь пойдёт поперёк своей Ашарсы и договорится поставлять оружие не её другу, а Оке? Вот уж для всех сюрприз был.

– Зато не прогадал, – скривила я губы. – Сколько лет у всех всё плохо, они одни в выигрыше. Скоро деньги из ушей полезут. Надо было и нам метнуться к Оке, – ещё раз посетовала я.

– По-хорошему, надо было моей матери, когда страна разваливалась, за порт костьми стоять, – фыркнул Тео, вновь припомнив старые грешки бывшей царицы. С тех пор, как принял власть, он всё критичнее и критичнее относился к матери. Конечно, о мёртвых либо хорошо, либо ничего… но это был тот случай, когда я не попрекала мужа. – Да тогда не сообразила, отдала всё побережье Цезарю, а нам теперь расхлёбывай. Урвать бы себе кусочек…

– А если сейчас метнуться? – с надеждой спросила я, но муж только ласково улыбнулся и погладил меня по волосам, прочёсывая пальцами спутанные прядки.

– Увы, мы не решающая сила в войне, мы скорее группа поддержки, и такие перебежки могут дорого нам обойтись. Я попробую как-нибудь выкрутиться, Соля, правда попробую. Просто будь со мной.

Вздохнув, я потёрлась лбом о его плечо, вдохнула едва различимый за тёплым ароматом сандала запах пота, резко подорвалась, чмокнула в шею, в щёку и решительно заявила:

– Ладно, раз там ничего сделать нельзя, то давай разберёмся с проблемами, которые ждали тебя здесь. Ваша бывшая категорически не желает съезжать, постоянно ссылаясь на тебя. Попроси её, пожалуйста, отсюда, пока она мне всю кровь не перепортила.

Неожиданно Тео замялся, стушевался и отвёл глаза. Предчувствуя неладно, я приподнялась на локтях и строго спросила:

– Тео?

– Ей же страшно вдали от укреплённых замковых стен.

– Всем страшно, но что-то мы не тащим сюда всех друзей и знакомых.

– Амалия же не чужая.

– Конечно, – иронично согласилась я. – Твоя бывшая невеста и любовница. Я прекрасно об этом помню. Поверь, она не даёт забыть. Вот только нашим детям скоро свадьбы играть пора, а ты ей всё прошлые долги отдаёшь. Или я чего-то не знаю и не только прошлые?

Под моим едким взглядом он неожиданно не смутился, как я надеялась, наоборот, кажется, разозлился на такое предположение, однако вместо ответа попробовал увильнуть:

– Авроре всего девять лет, какое замужество?

– Не меняй тему, – попросила я строго.

– Хорошо, – согласился муж, но от его голоса меня пробрал озноб. – Амалия просила у меня защиты, и я пообещал никуда её не гнать, пока не закончится война.

– Давно ли? Что-то я такого не припомню.

– Сегодня.

Замолчали, не глядя друг на друга, переваривая.

– А то, что ты мне обещал, избавить меня от этой радости, ты позабыл? – напомнила я, а в груди словно свернулась противная змея предательства и не просто жалила – впилась зубами в сердце.

– Солей, – позвал Тео строго, нахмурившись. Он выждал какое-то время, словно перед рискованным прыжком, наконец, выдохнул и протараторил: – В конце концов, я – царь, и это моё решение.

Зря он это сказал. Я каждый раз во время ссор и споров боялась этой фразы, но муж всегда сдерживался, по неведомым мне причинам никогда не прибегал к этому аргументу, и я была ему благодарна. Тем больнее оказалось услышать его сейчас, когда Тео защищал свою бывшую подстилку.

– Я поняла, – холодно сказала я, поднялась и поспешно начала одеваться. – Только не забывай, что я – твоя жена и у меня тоже есть кое-какие права.

– Соля, – подскочил он следом, растеряв всю свою твёрдость, и попробовал обнять, – да чем она тебе так мешает?

Как обычно, извиняться за резкие слова он и не собирался, хоть и чувствовал, что не прав. Вместо ответа я отстранилась и накинула ему на плечи рубашку.

– Давай, приводи себя в порядок, тебя ещё дети не видели, только и успел к потаскухе заскочить.

– Вот слушай, откуда ты таких слов набралась? Ещё и меня приучила… Ты же женщина, царица, не положено тебе так говорить.

Я снова не стала отвечать, только, замерев, вперила в его укоризненный немигающий взгляд. Тео не виноват, ни в чём не виноват, но в такие моменты меня подмывает высказать всё. Только мужу лучше не знать, где его нежная милая Соля, которую он встретил совсем юной девицей, набралась таких слов, никогда не знать о том, какие духи могут приходить во снах длинною в сотню лет.

– Иди к детям, – попросила я, – а у меня дела.

И вместо того, чтобы остаться и дочитать треклятый законопроект, выскочила сама, прикрыв дверь. Хлопнула бы, да не захотела привлекать внимания – ещё люди сбегутся, а царь без штанов.

Рабочее настроение словно ветром сдуло, больше всего хотелось найти эту вертихвостку, с которой уже успел повидаться мой благоверный, и выдрать ей космы. Или достать карты и внушить уехать куда подальше. В самый дальний замок на границе, подальше от владений Андреаса и Оки, где сейчас идёт война. Там соседи работорговлей промышляют, повезёт если эту змею украдут.

В кабинет нашего первого министра я ворвалась без стука, спугнув мелких чиновников, которые словно пичужки повскакивали со своих мест и без спроса выскочили за дверь – злая я пострашнее выговора от начальника за самоволку.

– Добрый день, Солей! Что случилось? – невозмутимо поинтересовался Дамиан, отрывая серые глаза от бумаг.

– Мне срочно нужно снять стресс. Я помню, ты говорил про бутылку хорошего Лунарского коньяка…

– Так Тео же приехал! – просиял первый министр, надеясь , что сможет от меня отделаться. – Можно снимать стресс другими народными способами, безвредными для здоровья. Или он до тебя не дошёл ещё?

Я посмотрела на приятеля так, что он без слов понял всё, однако претензии свои я высказала и вслух:

– Дошёл он до меня, под конец списка.

– Солей, только не устраивай драм, пожалуйста! – поморщился Дамиан. – Сначала он быстренько пробегает по всем, решает спешные срочные вопросы, а потом уходит к тебе, чтобы вас никто не отвлекал. Не в первый раз…

– К бывшей любовнице можно было бы и вообще не заходить, – заметила я, усаживаясь за стол и демонстрируя, что без обещанной рюмки не уйду.

– Вы что из-за Амалии поругались? – сдался первый министр, со старческим кряхтением встал, словно бы я могла сжалиться и его не гонять, и направился к серванту. – Только не говори, будто ты его ревнуешь. Весь замок в курсе, что муж тебя обожает. Даже, на тебя некоторые грешат, но не на него.

Света в кабинете как всегда не хватало: вечер давно уже забрал солнце, окутав всё сумерками с и без того не солнечной стороны, а Дамиан точно экономил – держал включённой одну только настольную лампу. Я дождалась, пока первый министр достанет пару гранёных рюмок, плеснёт в обе светлого орехового коньяка до середины. Пригубила, вопреки традиции не чокаясь, а потом залпом выпила.

– Не ревную – нет ощущения, будто между ними что-то есть. Хотя вот в иной день начинаю сопоставлять факты… и кажется, что я зря настолько самоуверенна.

– Брось, Тео – царь, он мог бы гулять и не скрываясь, а он после каждой поездки бежит к тебе как влюблённый школяр.

– Тогда почему она себя так нагло ведёт в чужом доме? – возмутилась я, подставляя рюмку для новой порции.

– Недальновидная потому что, – примирительно ответил Дамиан, разливая по новой. Опять недолил до краёв.

– Дура потому что, – решила я и в этот раз звонко стукнула хрусталём о хрусталь.

– Солей, вот откуда только ты такого набралась? – посетовал первый министр, качая головой, однако позволил себе развлечься и пофантазировать: – Неужто в детстве ты была шкодливой девчонкой, которая перелазила через замковую стену и убегала вместе с пастухами в поля?

– Нет, я была крайне послушной девочкой и никогда не огорчала родителей или воспитателей. А слова… просто чертей во сне гоняла, – отрезала я, и Дамиан тут же замолк, не став продолжать беседу.

Был у нас с ним один маленький секрет, которым я ни с кем больше не делилась. Очень хотела рассказать Тео, да только ему такое знать не стоит. А Дамиан знал, всё знал и с полуслова понимал мои шуточки про сны. Точнее для других шуточки, а для меня большую часть жизни. Потерянную часть.

– Там сильно плохо? – спросил он тихо, поглаживая свои первые седины. Вообще ему едва перевалило за сорок, поэтому я общалась с ним так запросто, однако последние годы изрядно потрепали его нервы, заметно состарив.

– Как тебе сказать? – задумалась я, покачивая ногой. – Лучше, чем сдохнуть.

Помолчали. Я поняла, что полумрак мне надоел, и достала из кармана свою колоду. Вставать и идти до выключателя было откровенно лень, а вот поколдовать аж руки чесались. Перелистав мелкие картинки, я, наконец, нашла девятнадцатый старший аркан – Солнце. Под улыбающимся светилом бежала полунагая парочка. Обычно она означает счастье, хороший период в жизни, но можно использовать ей и в самом простом значении.

Вытянув руку с картой вперёд, я медленно повела ей по кругу, затем так же обратно.

– Давай ещё налью, – предложил первый министр, пытаясь меня отвлечь, но я только поставила перед ним рюмку. Минуты через две, наконец, все широкие люстры загорелись, и я, довольная собой, убрала колоду. Зато успокоилась.

После мы выпили ещё по одной, и ещё по одной, с каждой рюмкой я становилась всё честнее и откровеннее, особенно в своих планах касательно одной заносчивой недальновидной блондинки, которой так же недальновидно пообещал защиту мой благородный недальновидный муж. Под конец я настолько разговорилась, что Дамиан не выдержал и потребовал:

– Давай-ка мне сюда свою колоду, а то я боюсь тебя выпускать с ней из кабинета.

– Фи, не стану я применять против этой мымры волшебство – просто придушу! – засопротивлялась я.

– Тогда они тем более тебе не понадобятся. Давай их сюда, полежат у меня в столе под замком, ничего с ними не случится. Давай-давай! Амалия, конечно, не подарок, но в ваших размолвках не виновата – всё у вас в голове.

Для вида я поломалась ещё пару минут, однако в итоге всё равно сдалась, прекрасно понимая правоту первого министра. Я бы, конечно, сдержалась и не стала причинять вред нашей гостье, но с картами, запертыми в чужом столе, усмирять себя намного проще.

– Слушай, – протянула я, хитро прищурившись и наклонившись через стол, – если нельзя трогать безвинную Амалию, то как насчёт Тео.

– Колоду не отдам! – предупредил Дамиан, сглотнув. Кажется, он успел порадоваться своей предусмотрительности.

– Не стану я на нём колдовать, даже душить не собираюсь. Как насчёт небольшого поучительного представления?

– Какого ещё представления? – насторожился мой собеседник.

– Давай подстроим всё так, чтобы он увидел, как мы целуемся? Мы с тобой?

Дамиан побледнел, края губ мигом опустились и, казалось, подбородок стал ниже. Сначала он пытался что-то невнятно прошлёпать губами, потом, собравшись с силами, выдал:

– Я не стану с тобой целоваться! Даже не проси! Мне дорога моя голова!

– Мы же понарошку! – давила я. – Я даже губ не коснусь, так, встанем в двусмысленную позу.

– Боюсь, Теодор сначала меня убьёт, а потом станет разбираться, – запротестовал первый министр, махая руками и откидываясь от меня подальше, словно вжимаясь в спинку кресла. – Тогда на твоей совести будет смерть молодого государственного деятеля, так и не успевшего познать радости семейной жизни…

Хмыкнув, я вздёрнула бровь и попробовала укорить его без слов. Однако Дамиан знал меня слишком хорошо, чтобы попасться на такой трюк, поэтому пришлось добивать словами:

– Если ты так хотел познать радости семейной жизни, то после второго развода надо было не затягивать с очередным браком на пять лет. Слабенькое оправдание. Дамиан, ну пожалуйста! Ты же знаешь, что Тео с трудом понимает ситуацию, если не поставить его в такую же? Не отрубит он тебе голову, даже не придушит – твои заслуги перед государством слишком высоки.

Держал оборону мой «подельник» долго, но в конечном итоге к концу бутылки капитулировал. С исполнением плана до момента, когда протрезвеем, мы решили не затягивать, поэтому сразу же отправились выбирать нужную позицию. Прошло всё не просто удачно – великолепно: я повисела на шею у Дамиана, напропалую хихикая; первый министр грамотно скрыл меня за своей спиной, оставив виднеться только волосы, по которым меня сложно было не узнать; а Тео с генералами прошёл мимо нас, совершенно точно заметив, но не подав вида.

Наплевав на законопроект, который я так и не дочитала, я отправилась к нам в покои, предвкушая, как вечером вернётся мой муж, мы устроим скандал, я всё объясню, и вопрос с Амалией, после моей победоносной речи, решится тут же. Только этой ночью Тео так и не пришёл.

0. Явно. Шут

«Больше всего я не люблю эту притворную доброжелательность. Она настолько приторна, что аж зубы сводит, а за настоящую любовь и заботу эти неискренние вздохи и якобы радостные поцелуйчики вместо положенного по этикету приветствия примет разве что глупец. Впрочем, таких вокруг нас не мало, и на меня часто обижаются за то, что я не сюсюкаюсь с другими. Поэтому, если тебе нужны притворные ахи и вздохи и заверения в собственном величии – не ко мне»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

С утра мы с мужем встретились, но нам уже было не до перепалок: весь замок гудел подготовкой к сегодняшним мирным переговорам. Тео спросил о раздаточных материалах для каждого участника встречи, я напомнила ему про парадный костюм. Не выдержав, я задержала мужа ещё на минуту, впиваясь поцелуем в губы. Тео ответил жарко, страстно, но с неуловимой то ли обречённостью, то ли безысходностью. Ожидаемого облегчения поцелуй не принёс – только ещё хуже почему-то стало.

– Поговорить надо, – сказала я.

Тео покивал, да его сразу поймали слуги, сходившие сегодня с ума. Беседу пришлось отложить.

– Ма-ам! – тут же отвлекла меня от раздумий Аврора, бегущая по коридору. – Ма-ам, заплети мне красивую косичку, а то тётя Рина не умеет!

– Царевна, вашей матушке сейчас не до того! Имейте совесть! – ворчала не поспевающая за неугомонным ребёнком немолодая уже гувернантка, та сама Рина, бывшая кормилица Тео. Хорошая женщина, почти член семьи, но привыкшая к требованиям моей свекрови не беспокоить её по пустякам, связанным с ребёнком.

Не слушая, я выхватила у дочки из рук протянутую расчёску. Аврора, поняв намёк, тут же повернулась ко мне спиной. Я, конечно, занята, но на причёску ребёнку время найду, дел-то на две минуты. Мать я или не мать?

– Ма-ам! – тут же нашёл меня Дей и возмущённо спросил: – А сегодня опять Баш придёт?

Не зная ответа, я чуть отвлеклась от тонких золотистых, как у отца, волос в моих руках, и огляделась по сторонам в поисках мужа. Тео стоял далеко, в самом конце коридора – я узнала-то его только по яркой перевязи на парадном наряде, в который мой царь каким-то чудом успел переодеться.  Ни капли не смущаясь ни расстояния, ни заполошенных слуг, снующих туда-сюда, я во всё горло крикнула:

– Тео!!!

Он обернулся сразу. Подданные притихли и замерли.

– Они детей с собой берут?

– Нет! – ответил мой муж, и, бросив все дела там, зачем-то отправился к нам.

Мог бы и не ходить, я уже всё узнала, довольный Дей собирался ускользнуть, но ждал сестру. Уверенные шаги царя становились всё ближе и ближе, грохоча по паркету и эхом отскакивая от высоких каменных стен. Эх, ну и акустика у нас в доме, и холодина, несмотря на жуткие суммы на отопление. Всё-таки я доберусь и после войны заставлю обить всё тканью. Или просто коврами завешу.

– Детей не будет, – сказал Тео, когда оказался рядом, – но Ариэль обязательно возьмёт Баша и Киран с Жизель тоже хотели привезти девочек.

В ответ я укоризненно глянула-таки на мужа, не сказав ничего только из-за зажатых в зубах невидимок. Интересно, а кого он тогда детьми назвал? Ну, которых тут быть не должно? Остальные-то царские отпрыски уже взрослые дитяти.

Услышав дополненные новости, наш сын скривился, как он лимона, насупился и пожаловался, глядя на нас исподлобья:

– Баш опять мне половину игрушек переломает!

Возразить было нечего, юный царь Себастьян в гостях никогда не стеснялся. Это мы учили своих детей бережливости, а Ри сына такими мелочами не утомляла, да и нам как-то предъявлять претензии не по статусу.

– Составишь опись, – нашла я выход, заодно приучая Дея к государственным делам, – укажешь все поломки, а мы потом либо починим, либо заменим!

– Спасибо, я лучше без игрушек посижу, – скрестил сын руки на груди, отвернувшись.

– Не волнуйся, я тебе помогу! – внезапно воодушевилась Аврора, несказанно удивляя. Но, когда она прагматично добавила: – Только пару кукол моих туда впишем. И карету. И солнышко подшить надо, – всё встало на свои места.

Тео уже собирался от нас уходить, но внезапно я застыла, как вкопанная. Солнышко. Вчера.

– Чёрт! – громко выругалась я, и опять по всему замку пробежала тишина. Слуги затаились, ожидая самого худшего. Муж тоже обернулся.

Закрепив последнюю шпильку в волосах дочери, я, чтобы не привлекать излишнего внимания, присела перед ней на корточки, и тихо попросила:

– Аврора, солнышко моё, найди, пожалуйста, дядю Дамиана, попроси у него ключ от верхнего ящика стола и принеси мне мои карты – я их вчера там забыла.

 Я бы и сама сбегала, но где сейчас первый министр не имела ни малейшего понятия и могла потратить несколько часов на его поиски. Дочка проворно кивнула и собиралась убежать, только неожиданно помешал Тео:

– Солей, ты что с ума сошла детей за картами отправлять?

– А что такого? – удивилась я.

– Ты бы её ещё за арбалетом отправила! – всплеснул руками Тео.

– Арбалет тяжелее колоды, – философски ответила я, однако намёк мужа поняла. – Ладно, а если бы они унаследовали твой дар, а не мой, ты бы их к зеркалам, что ли, не пускал?

– До пяти лет я видел себя только в карманных. Первое зеркало в полный рост получил в пятнадцать, – припомнил Тео, а я аж глаза выпучила. Да мамочка-то у него настоящая тиранша была! Впрочем, это я давно знала.

Меж тем моё внимание привлёк зажатый воротник песочной рубашки, свернувшийся короткий рукав жилета из золотисто-коричневого алтабаса, недозастёгнутая пуговица… не выдержав, я подошла к мужу и начала приводить его в нормальное состояние. Он сначала словно дышать перестал, напрягся… и постепенно оттаял под моими прикосновениями.

– По-моему, это неразумно, – пожала я плечами. – Я вот карты в руки получила раньше, чем ходить начала.

– И что ты с ними делала? – удивился в этот раз муж.

– Грызла, – честно ответила я, припомнив, как мать чуть удар не хватил, когда мелкая я попортила её колоду. В замке из этой истории легенды слагали. – Но вопрос не о том: донести колоду много ума не надо, ничего они с ней не сотворят – пока не умеют. А уж чтоб картами вред причинить, так это и вовсе искусство. Можно и самого Дамиана попросить принести, главное его найти.

– Кстати, что вообще твои карты делают у него в столе? – спросил Тео, грозно прищурившись, словно сейчас хотел поймать меня с поличным.

Несмотря на всё желание, я твёрдо решила оставить скандал на вечер, поэтому ответила по делу, но стараясь затрагивать всю картину:

– Дамиан доблестно пытался спасти меня от претспуления.

– От какого?

Глянув на любопытно подслушивавших детей, я попросила их закрыть уши и честно ответила:

– Убийства одной белобрысой мымры.

Из-за спины послышались смешки – видимо, кто-то схалтурил, выполняя мою просьбу. Трагедии, правда, не случилось, потому что я грешила словечками и покрепче, не всегда замечая рядом детей. Они и не такое от меня слышали.

– Солей, зачем ты так грубо?

– А она маму уже достала, – неожиданно вступилась за меня Аврора и, передразнивая, привела примеры: – «Ах, ваши манеры соответствуют вашему происхождению», «Теодор такой благородный, что готов любую бесприданницу пожалеть», «Очаровательные детки, как хорошо, что они пошли в отца».

– А ещё она всегда слугам говорит, что передаст маме новости, а сама ничегошеньки не передаёт, – присоединился Дей.

– И вообще она двуличная интриганка, – добавила от себя Рина, пользуясь положением.

Услышав  о настоящем положении дел, мой муж нахмурился, и строго посмотрел на меня:

– Ну и почему ты мне не сказала?

– Я похожа на ябеду? – притворно оскорбилась я.

На самом деле, причина крылась совсем не в том, что я не хотела жаловаться на Амалию или считала это ниже моего достоинства. На войне все средства хороши, я бы ни за что не упустила шанс избавиться от наглой приживалки, однако её слова… о моих манерах, о ведении хозяйства, о том, что Тео взял меня без всего и привёл в дом цесаревной, задевали моё самолюбие. Я знала, как в действительности обстоят дела, и не обращала на её глупый трёп внимания, но мужу повторять такое лишний раз не хотела. Меньше слышишь – меньше сомнений. А то ведь кинул кто-нибудь мысль в голову, пусть и глупейшую, а нет-нет, да подумаешь о ней.

– Кайзер Кэрна Андрес с супругой казейрин Ледой прибыли, – разнеслось по всем зеркалам в замке. Когда мы настраивали для дворецкого эту систему оповещения, никогда не думали, что она окажется настолько удобной, а сейчас обойтись без неё не могли.

– Ого! – аж подпрыгнула я. – Рано они.

– Я хотел в свой доклад поправки внести, – спохватился Тео. Как всегда в последний момент! Нет, это не изжить, я даже ничего говорить не стану.

– Я пойду встречу, но карты…

– Забудь ты о картах. Зачем они тебе? У меня там пара зеркал будет и стража по всему замку. После встречи заберёшь, – предложил муж миролюбиво. – Сейчас лучше займи Андреса и Леду, пожалуйста.

Я закусила губу. Соглашаться не хотелось отчаянно, но, признавая его правоту, я закивала. В самом деле, не понадобятся они мне там так срочно, больше времени потеряю, пока разыщу Дамиана.

Словно подслушивая наш разговор, из-за угла появилась виновница разлада. Амалия приоделась в длинное, можно сказать шикарное белое платье, уложила белые волосы в замысловатую причёску с множеством кос, наверняка отвлекая служанок от важной подготовки. И бриллианты на ней сверкали, точно на новогодней ёлке.

Кольнуло. Я сегодня пожертвовала красотой, наспех перевязав волосы лентой, чтоб не мешались, и надела простое, зато тёплое коричнево-золотое платье из парчи. Разве что украшениями не побрезговала, подобрав массивный янтарный гарнитур, но он как-то терялся рядом с блёстками моей «соперницы».

– Может, я смогу помочь, если Солей некогда? – предложила она якобы с самыми светлыми намерениями.

– Можешь. Уйди, пожалуйста, в свою комнату и не показывайся на глаза нашим гостям. Не смей даже выходить оттуда, пока все не разъедутся, – строго приказал Тео, неожиданно разозлившись на ту, которую ещё вчера защищал.

Амалия точно с лица спала, никак не ожидая подобной реакции царя. Пару раз невинно моргнув, она обиженно протянула:

– Но я же так готовилась…

– Вот именно, – отрезал мой муж. – Ты готовилась, а моя жена, царица Амбры, занималась важными делами, вместо того, чтобы наряжаться. Так что раз уж ты её невыгодно оттеняешь, то придётся тебе посидеть взаперти. Кстати, для тебя она Её Величество царица Солей.

У меня на лицо наползала совершенно неуместная счастливая улыбка, а Амалия наоборот всё больше хмурилась и поджимала губы. В конце концов, она фыркнула и, развернувшись на каблуках, ушла к себе, подметая длинным подолом полы. А я выбросила из головы и забытую колоду, и все вчерашние обидки – подскочила к мужу, чмокнула его в щёчку и беззаботно, словно крылья выросли за спиной, побежала вниз по лестнице встречать гостей.

– Не запнись! – крикнул мне вдогонку Тео с лёгкой усмешкой.

– Ни за что! – пообещала я, останавливаясь и слегка оборачиваясь. – Спасибо.

Мой царь покачал головой, глядя на меня с какой-то непередаваемой тоской в глазах и тихо, едва слышно спросил:

– Соля, вот что ты со мной делаешь?

– Люблю, – так же тихо отозвалась я, улыбаясь в ответ. Развернулась и побежала дальше.

Перед входом в гостевую залу, я притормозила, выровняла дыхание, чтобы гости не поняли, что я бежала, и степенно вошла. Леда и её муж расположились на диване, прижавшись друг к другу, и от скуки пробовали угощения, поданные слугами – они всегда прибывали заранее, поэтому наверняка успели поесть у себя в посольстве.

– Добрый день, Андрес, – чуть склонила я голову, приветствуя кайзера соседней страны как равного, – добрый день, Леда, – повернулась я и так же поздоровалась со своей хорошей подругой по переписке.

Мне, конечно, хотелось обнять её, увести подальше, нажаловаться на Тео и, особенно, на Амалию, но Леда всегда любила соблюдение всех формальностей, поэтому на официальной встрече позволить себе подобные вольности я не могла.

– Добрый день, Солей, – поздоровались со мной по очереди Андрес и его супруга.

Он был старше её лет на двадцать, но выглядел под стать, хотя такой красавице и трудно соответствовать. У молодой кайзерин были шикарные идеально-гладкие волосы цвета карамели, осиная талия, тонкие запястья, прямые с ровным изломом брови, столь же прямой нос и тёмно-коричневые, почти чёрные глаза. Леда всегда шутила, будто бы специально под них подбирали крупные чёрные сапфиры в древнюю царскую тиару. И специально одевалась в длинные узкие платья из чёрного бархата.

Я устроилась в кресле по другую сторону от маленького столика с угощениями и заняла гостей ничего не значащей беседой. О делах мы ещё наговоримся вдоволь, а без внимания соседей оставлять никак нельзя – бестактно, хоть они и приехали за полчаса до назначенного времени. Говорили мы в основном с Андресом, Леда же отмалчивалась, как обычно избегая неинтересных ей бесед. Не прошло и десяти минут, как по зеркалам вновь разнеслось:

– Царь Исбы Макс и царицей Ашарсой прибыли!

Так, чтобы заметила только я, Леда скривилась, услышав эти имена. Позёршу и выдумщицу Ашес она не переносила на дух, и я её прекрасно понимала, зато вот Андрес поддерживал с ней удивительно хорошие отношения.

– Рада приветствовать вас, Макс, Ашарса, – кивнула я обоим, встав со своего места.

– И мы тоже рады видеть вас, Солей, – поздоровалась высокая женщина средних лет за себя и за мужа.

Пышное синее платье с многослойной юбкой, широкие рукава, перехваченные в двух местах, гофрированный воротник и россыпь жемчужин по всему костюму и в сетке, держащей пшеничные волосы, – пафос и желание выделиться сквозили в каждой детали этой крали, как мы её звали за глаза. Вот уж рядом с кем даже Амалия меркла.

– Ваш муж такой молодец, что организовал эту встречу! – заливалась соловьём Ашес, после того как расцеловала меня в обе щёки. – Эту войну давно пора прекратить, все устали от неё. Собраться всем вместе и, наконец, договориться – отличный выход. Ваше государство больше всего подходит для этого, как самое незаинтересованное! Только на вашей территории мы можем быть уверены в нашей безопасности!

Леда за спиной у всех гостей закатила глаза, я расплылась в улыбке, будто бы в ответ на слова Ашес, однако на самом деле посмеиваясь над реакцией подруги. Все мы знали, что кому-кому, а правителям Исбы конфронтация соседей выгоднее всего – наживаются на торговле оружием. Я бы не удивилась, узнай, что они приторговывают на оба фронта, но кайзерин заверяла, что её стране никакого оружия не продают – всё своё.

Расселись, стали трещать о всякой ерунде. Точнее трещала в основном Ашес, Леда стоически «держала лицо», чтобы не сорваться. За пять минут царица Исбы успела три раза нас поблагодарить, похвалить закуски, пожаловаться на давление раз пять, отметить мой янтарный гарнитур и вспомнить, что яркие камни нынче в моде. Я слушала словоохотливую женщину со сдержанной улыбкой, но стоило Тео присоединиться к нам, как тут же возжелала показать Леде новые доски для школ, разработанные нашими мастерами. Благо, сопровождать нас никто не вызвался.

– Я уже думала, это никогда не закончится, – покачала головой подруга. – Как же я отвыкла от её давления… хоть войну не заканчивай.

– Ты же не станешь возражать, если я покажу тебе образцы не сегодня? – усмехнулась я, останавливаясь возле широкого подоконника.

Подумав, я и вовсе устроилась там, Леда же осталась стоять. Надо сделать ступеньку и принести сюда подушки – и вид отличный, и место не проходное, аккурат между ведущими в гостевую лестницами.

–  Не стану, – согласилась подруга, но моему примеру не поддалась, только глянула на меня строго и предупредила: – Застудишься же.

Вместо ответа я лишь беззаботно пожала плечами – ветра нет, сижу я не возле самого окна, ни разу ещё не простыла здесь – и перевела тему:

– Смотри, кажется, Георгий подъехал.

Из кареты первым, не полагаясь на помощь лакеев, выпрыгнул крупный коренастый мужчина с широкими плечами и узкими бёдрами. Из-за длинных волос и щетины он чем-то напоминал зверя, в то время как девушка, которой он подал руку, напоминала диковинный хрупкий цветок. Слишком молодая для герцогини шестнадцатилетняя Шейна казалась ещё моложе из-за не округлившейся фигуры, маленького роста и кожи цвета топлёного молока. Тем ярче и более вызывающе смотрелись каштановые, как волосы, брови и ярко-розовые вечно смеющиеся губы на худом лице.

– Почему они не приехали раньше? – вздохнула Леда, чуть отодвинув занавеску. – Пообщалась бы с малышкой нормально.

– Малышкой? Ты с Шейной знакома? – удивилась я, и тут же смутилась глупости собственного вопроса: – Ну, в смысле ближе, чем шапочно…

– Да, мы переписываемся. Хорошая девочка, приятная, советы очень ценит. Главное, ты её малышкой не зови, это я так, любя и между нами, – подмигнула она мне. Намёк я поняла – о её любви давать прозвища я знала давно, правда, никак не могла выяснить, кем окрестили меня.

– А я вот так и не решилась написать, она всё-таки в союзе с Окой, – словно бы оправдывалась я, хотя было и не за что, но тут же перевела тему: – Так кто она? Откуда? Как они с Георгием познакомились?

– Не знаю, – просто пожала плечами подруга, немало меня удивив. – Она сразу оговорила, что о себе ничего рассказывать не станет. Я уважаю чужое решение, поэтому личных тем не касаюсь.

– Ох, какая загадочность, – чуть пренебрежительно хмыкнула я. Я вот тоже не спешила открывать своё прошлое, однако так категорично говорить о нём не отказывалась, просто ловко обходила темы. Мне это казалось менее вызывающим, что ли. – Смотри, смотри, – засуетилась я, увидев следующий экипаж, – Киран с Жизель подъехали!

Вперёд родителей из кареты выскочили две темнокосые близняшки и бросились в замок. Не спеша их догонять, на дорогу ступил мускулистый молодой махараджа, помогая выбраться такой же молоденькой смугляночке с очаровательными мягкими чертами лица и непривычно-короткой шапкой чёрных волос. Удивительно, как по нашей прохладной погоде Жизель не замёрзла в тонком светло-голубом сари.

– Я бы предпочла иметь дело с Шармиллой, мудрейшая женщина, – вставила моя подруга, но я только пожала плечами.

Я, в отличие от неё, с вдовствующей махарани даже не встречалась – наши государства не граничили, поэтому Тео предпочитал к ним бегать один, по зеркалам. Впрочем, наше знакомство с Жизель едва ли кто мог назвать близким. Она при мне особо не болтала, постоянно улыбалась и деликатно обходила любые личные вопросы, витая где-то в облаках.

Следом за семьёй махараджи, нетерпеливо притоптывали на месте кони другой, незнакомой мне повозки. Чуть вздёрнув бровь, я потянулась ближе к окну, точно силясь разглядеть пассажира кареты, но так и не преуспела, пока оттуда не вышла темнокожая грозная женщина, одетая в ещё более лёгкое платье, чем приехавшая перед ней гостья.

– Ого! – изумилась я. – Я не думала, что Джессмин сегодня приедет. Её даже Тео не звал. Интересно, кто пригласил?

– Кто знает, – таинственно ответила Леда, наблюдая за тем, как строго отдаёт приказания своим слугам суровая султанша. Удивительно, но она велела им покинуть территорию замка. Чудно.

Не выждав и пары минут к воротам подкатили открытые сани, из которых, не дожидаясь, пока притормозят, выскочила высокая загорелая женщина с длинными чуть вьющимися белыми волосами, перехваченными у висков в косы. Ей не помешало даже длинное узкое платье. Бесстрашная правительница кровожадных степняков, грациозная, точно кошка, с яркими большими глазами зелёного-зелёного цвета. Из-за неё разгорелась война, но она ни разу не попросила пощады.

– Ох, Ока приехала, – вздохнула кайзерин, завидев очередную гостью. – Пойдём обратно, а то мой на пару с Ашес сейчас вой поднимет.

Я послушно спустилась с подоконника и направилась следом за подругой, а она, тем временем, продолжила жаловаться:

– Вот не понимаю, столько лет прошло, его племянница наследует трон, а Андрес реагирует так остро, будто вчера убили его брата, кстати, отвратительного мерзкого типа. Лучше бы взял пример с Кирана – у него сестра вообще ни за что ни про что погибла, он же злость на невинных не срывает.

– Ну да, только в войну-то всё равно вступил против Оки, – заметила я.

– Но не он её начал, – возразила Леда.

Мы вошли в зал одновременно с тем, как по зеркалам объявили о приезде хатун Оксаны Бесстрашной, и почти тут же услышали о визите царя Себастьяна первого и его матери-регента Ариэль.

– Соля! – тут же, поперёк всем условностям и этикетам бросилась Ри мне на шею.

Я даже не успела разглядеть, в чём она сегодня, как ощутила прикосновения мягкого вельвета и вдохнула запах лака, исходящий от колючих, но пышных красных волос. Догадаться о том, как Леда закатывает глаза за моей спиной, не составило труда, но это меня не смутило – для Ри я делала исключения во многом.

– Привет, красавица, – поздоровалась я, разглядывая лучащуюся счастьем подружку. Большие зелёные глаза блестели точно колдовские искорки, курносый нос не по-царски швыркал, а на щеках расползались ямочки от улыбки. – Давно не виделись.

– Очень! Я по тебе жутко соскучилась.

– А что не зашла, как только приехала?

– Я ведь знаю, что тебе с утра не до меня было, – отмахнулась Ри. – К тому же мы здесь не так давно, только и успели сундуки в посольстве оставить. С ребёнком не так просто путешествовать, – пожаловалась молодая мать и глянула в сторону своего сына.

Юный царь неуверенно озирался среди «коллег», но уже подоспевших других детей признал, как и бессменную нянечку. Ри с облегчением выдохнула, когда сына увели, и призналась:

– Вот у вас он нормально уходит с ребятами играть, а дома я уже кого к нему только не приглашала – полчаса без меня и в рёв.

– Ты его просто избаловала, а здесь он понимает, что мама занята.

– А что делать? – пожала плечами мягкосердечная мать. – Я не могу слышать, как он плачет, сердце кровью обливается.

– Я своих брала на заседания министров, жалобы слушать…

Ри посмотрела на меня с притворным ужасом, будто бы я сказала что-то жуткое, и с усмешкой припечатала:

– Живодёрка.

Леда уже давно отошла от нас и сидела рядом со своим мужем, держа того подальше от обсуждавших что-то в другом конце зала Оки и Георгия с Шейной. Ашес весело щебетала с Жизель, которая сейчас вела себя не в пример дружелюбней, чем со мной; их мужья беседовали с Тео; Джессмин молчала, устроившись в углу. Интересно, зачем она вообще сюда пожаловалась? Официально в войне она не участвовала, так, влезала иногда, когда не просят, с разных сторон.

Когда двери в очередной раз распахнулись, и мы поприветствовали герцога и герцогиню Райта – упитанного низенького Юхана и круглолицую душечку-Гамину, мой муж взволнованно потёр руки, сглотнул и спросил:

– Что ж, пора начинать? Давайте пройдём в зал для совещаний.

Но внезапно по зеркалам разнёсся на этот раз женский голос:

– Прибыла волшебница Жверинда!

Замолчали все. Никакой волшебницы, там более Жверинды, мы не ждали, однако дама вскорости появилась перед нами: усталая, седая, ссохшаяся, но удивительно решительная.

– Добрый день! – поздоровалась она со всеми, оглядывая напряжённых правителей государств. – Прошу прощения, что мешаю вашим мирным переговорам, да только народ волнуется, что они опять никуда не приведут.

Тео попробовал возразить, но она жестом остановила его, словно прося договорить. Мой муж послушно замолчал, но глаза его уже забегали по зеркалам, а я, чертыхнувшись, вспомнила об оставленной колоде.

– Поэтому у народа появилось своё предложение: прекратить использовать их в личных разборках и решить всё самим, – продолжила волшебница, щёлкнула пальцами, и внезапно всё заволокло белым маревом.

1. Скрыто. Фокусник

«В наш просвещённый век жениться по любви – грамотное решение. Если бы все браки заключались подневольно, то не избежать бы кучи измен, скандалов и разбитых судеб монархов – вон, у Оки отличный пример. Но это совершенно не значит, что необученных мещанок или и вовсе нелюдей нужно подпускать к управлению государством. Да только кто станет слушать умные советы?»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

Из-за плотной снежной завесы, окружившей нас, я не могла разобрать ничего вокруг, только мелкие белые хлопья мелькали перед глазами. Свистящий холодный ветер, неизвестно как проникший в гостевую залу, вмиг окрасил щёки в алый цвет, а из глаз выбил слёзы. Когда ноги с лёгким хрустом продавили внезапно обмякший пол, и в туфли забилось что-то холодное, я поняла, что мы уже не в замке. Но прежде чем я собралась с мыслями, пурга внезапно прекратилась.

Белое поле, нетронутое следами животных, простиралось от кромки леса, возле которой мы стояли до самого горизонта, где встречалось с таким же белым, лишь слегка сероватым небом. Чёрные еловые лапы едва проглядывали из-под слоя зимних шуб, негостеприимно отгораживая от нас чащу. И всё, и больше ничего: снег, деревья и… одни женщины.

Упрямая и статная кайзерин Кэрна Леда.

Юная маленькая герцогиня Шейна.

Всегда жизнерадостная, но ошеломлённая сейчас мать-регентша Ри.

Отважная и бесстрашная даже среди здешних лесов степнячка Ока.

Горячая хмурая султанша Джессмин.

Молодая озадаченная смуглянка Жизель.

Пожилая уже душечка Гамина.

И наша «любимица» – белокурая царица Ашес.

– Давно уже, – разнёсся над головами громкий голос Жверинды из ниоткуда, – люди шепчутся, что их добрых и мудрых правителей сгубила любовь: они выбрали себе супруг среди недостойных, и из-за наущений жён и началась эта бесконечная война. Так пусть же зачинщицы и разбираются сами: отсюда сможет выбраться только одна. Она и станет царицей новой объединённой Трианы.

Меня поколачивало от злости и от холода. И, наверное, совсем капельку от страха. Обычно я сдерживалась, но после слов о новой Триане будто что-то ударило в голову, помутив рассудок. Я могла перебороть себя, но не хотела. Просто, срывая голос, заорала:

– Эй!!! Мы вообще-то сегодня планировали заключить мир!!!

В ответ мне лишь сдержано усмехнулись и совершенно спокойно ответили:

– У вас всё равно бы ничего не вышло. Так вернее.

– И как отсюда выбраться?! – спросила обеспокоенная Ри. Как она вообще ещё держала себя в руках, оставалось для меня загадкой. Я бы сразу с ума сошла, останься у меня маленький ребёнок один в чужом государстве.

– Где-то здесь, в этом замкнутом мире, находится артефакт-портал. На одну персону. Та, кто найдёт его, вернётся обратно.

– Что с нашими мужьями? – подала неожиданно уверенный голос маленькая Шейна. Она дрожала всем телом, зябко растирая голые плечи ладонями. Кнопочка и на вид и по возрасту, она держалась удивительно стойко, и в прищуренных, удивительно взрослых глазах вместо страха остервенение и ненависть.

– Всё с ними в порядке. Им придётся поддерживать мир, пока вы не вернётесь. Нам же не нужна анархия и захват власти? – иронично сказал голос с небес. – Ариэль и Оксана могут не беспокоиться. Думаю, чиновники какое-то время продержатся и не захватят власть при живых наследниках. Однако лучше поторопиться.

До того, как мы успели спросить ещё хоть что-то, Жверинда громогласно, так, что уши закладывало, объявила:

– Да начнётся игра! Да победит достойнейшая из восьми цариц! – и затихла.

Почему-то я знала, что больше нет смысла кричать – всё равно никто не ответит. Будто бы выключился какой-то прибор связи, и я теперь не слышала едва уловимые помехи. Наступила нерушимая полная тишина.

– Тварь! – выругалась я, выпуская пар.

– Солей, – одёрнула меня удивительно спокойная Леда, – ты же всё-таки царица…

– Здесь?! – нервно вскрикнула я, раскинув руки и словно пытаясь обхватить нетронутую даже зверем замёрзшую природу. – Здесь я чертовски злая колдунья, – подытожила я и тут же вновь обхватила себя руками – холод прибирался даже сквозь тёплое платье.

– Руганью всё равно делу не поможешь, – покачала головой пухленькая душечка Гамина. – Где мы вообще?

Не зря Леда выделяла эту женщину из прочих правительниц и называла душечкой: от её успокаивающего нежного голоса и здравой мысли, я взяла себя в руки. Относительно. Если бы сейчас кто-то повторил подвиг моей подруги и рискнул попрекать меня невежеством, грянул бы нехилый скандал.

– Понятия не имею, – ответила я за всех, так же оглядывая мертвенный холодный пейзаж. Ни намёка, ни зацепки. – Эта Жверинда говорила про закрытый мир. На первый взгляд он действительно необитаем. Возможно, это полностью порождение колдовства, но с помощью карт такого не создать. Больше похоже на переходный мир между зеркалами. Тео бы мог сказать точнее. Леда, а у тебя есть догадки? – обратилась я к невозмутимой кайзерин.

Та не стала даже ничего предполагать, просто покачала головой. Мыслей не было. Ни у неё, ни у меня, ни у кого-то ещё. Холод всё больше пробирал, и требовалось поторопиться, но в голове расплывалась странная пустота. Заторможенность.

– Какая-то сумасшедшая женщина, нелепый мир, нелепое задание и имя у неё тоже, – с патетическим надрывом в голосе пожаловалась Ашес, – нелепое.

Лишь бы только ныть сейчас не начала.

– Надо осмотреться, – первой пришла в себя Ока.

Пока я сумела развернуться к ней и оторопело сообразить, что же хотела сказать, степнячка уже достала с бедра нож, распорола подол платья надвое и, обернув половинки вокруг ног, заправила их в полусапожки. Я только и смогла, что позавидовать: и оружие при ней, и обувь удобная, и штаны вместо юбки грели не только душу. Только её длинные пепельно-белые волосы, перехваченные лишь двумя тонкими косичками у висков, могли мешаться. А вот некоторые раззявы даже карты прошляпили.

– Не уверена, что стоит расходиться, – наконец, собралась с мыслями и предупредила я. – Вряд ли мир безопасен.

– Если что – крикну, – чуть снисходительно улыбнулась Ока и, ловко ступая по снегу, не проваливаясь, направилась вдоль кромки леса.

– Надо двигаться, иначе мы замёрзнем, – решила Ашес и, пока я говорила с Окой, засобирала нескладные юбки.

– Ау! – возмутилась я, глянув в сторону самоуверенной царицы. – Я говорю, мир не безопасен. Давайте не станем бездумно расходиться, а хотя бы оговорим стратегию.

Ашес развернула в мою сторону голову, окинула пренебрежительным взглядом из-под полуопущенных ресниц и строго одёрнула:

– Вас кто-то старшей назначил, Солей? Я не заметила, так что прекратите командовать.

Сцепив зубы, я медленно выдохнула. Тонкая серебристая струйка воздуха потекла вверх, в небо, растворяясь и слегка успокаивая своим видом. Конечно, меня никто не назначал, поэтому нечего думать за других, пошла она, эта дуралейка, на все четыре стороны – дело не моё.

Сделав лишь пару шагов, Ашес провалилась в снег, наверное, по самое колено. Я фыркнула и отвернулась, как и Леда, зато сердобольная Гамина сразу оказались возле нашей неудачницы, пытаясь помочь. Ну-ну, лучше бы сама выбиралась, глядишь, в следующий раз сначала подумала.

Между тем, ноги уже подмерзали, а куда идти было не ясно. Мои товарки по несчастью раскудахтались, точно безмозглые курицы, пробуждая желание убивать.

– Эй, – неуверенно позвала нас Ри, – там кто-то стоит. Кажется, девушка. Давайте у неё спросим, что это за место.

– Ри! – сердито одёрнула я.

И она туда же, неугомонная моя! Правильно я всегда говорила, шило у неё в одном месте. Только я могу хоть заговориться, а спокойнее и рассудительнее эта женщина вряд ли станет – воспитание не то при всём её уме. Рыжая, яркая, шебутная, точно пламя костра. Я любила её за это, но иногда за это же и огреть хотела. Сколько мне нужно повторить про опасность мира, чтобы до всех дошло? Лучше бы здесь никого не было, от людей в таких местах ничего хорошего ждать не следует.

– Я помню, Соля. Не бойся, я не стану к ней подходить, – улыбнулась мне подруга, первой заметившая подозрительную фигуру в длинном белом одеянии с чёрными неприбранными волосами. Знакомый какой-то образ, не то видела я её где-то, не то слышала про такую. – Эй, госпожа!

Моргнуть не успели, как Ри красным пятном раскинулась на снегу, а над ней зависла та самая женщина. Крик, перешедший в хрип, напугал до безумия. Шейна первая отмерла, наспех скатала снежок и бросила, замерев наизготовку, да только «снаряд» прошёл насквозь. И тут меня озарило – юки-онна, снежный дух.

– Девочки, это призрак, она бестелесна, так просто её не убить! И не задеть! – возмутилась я, поражаясь чужой глупости.

– И что, она не сможет задушить Ариэль? – с надеждой поинтересовалась Гамина.

– Сможет, – расстроила Леда.

Колода пронеслась в голове разноцветным, но пустым веером. Почему-то мигом вылетели все значения, вспомнился только аркан разрушения. Поможет, не поможет – гадала я, а сама уже чертила на снегу рамку, вспоминая рисунок рассыпающейся башни и думая, как бы заставить призрака на неё посмотреть. Ри кашлянула ещё раз – руки у меня задрожали и не от холода, которым их окутал снег.

Дымок сначала тонкой струйкой подобрался к снежной девушке, а затем резко окутал всю, оттаскивая от жертвы. Призрак заголосил до звона в ушах; Ри, на ходу прокашливаясь, откатилась от опасности, поднялась сначала на колени, потом на ноги и, по колено проваливаясь в снег, подбежала ко мне. Дым меж тем рассеялся вместе с агрессивным духом, а Леда неспешно прикрыла курительницу крышкой, которую успела достать быстрее, чем я нарисовать карту. Плохо, очень плохо, одна я здесь вряд ли долго протяну, особенно без колоды.

– Что это было? – немеющим голосом спросила Ашес.

Я только глаза закатила. Радовалась бы, что не на неё напали. И какая ей разница что? Тут явно не только снежные девы водятся.

Ри не слишком цензурно обозвала эту тварь, и все замолчали. Пришлось мне объясняться:

– Юки-онна, если я не ошиблась. Дух умершей девушки, который обычно замораживает путников ночью в сильную метель.

– Сейчас не ночь, не метель и она, кажется, душила, – осторожно поправила Шейна. – Возможно, ты ошиблась?

Я только покачала головой и пояснила:

– Слишком яркий образ. Думаю, для нас сделали исключение. Или дело в мире, где мы находимся. Если здесь призраки, значит, Жверинда – медиум, а мы сейчас в прослойке между миром мёртвых и живых, где застревают неуспокоившиеся души.

– Кстати, она меня больше заморозить пыталась, чем задушить, – подтвердила мою теорию Ри, растирая покрасневшее горло. – Много тут ещё таких?

– Здесь – не знаю, – пожала я плечами, чувствуя, что уже замёрзла. Растерев коченеющими ладонями руки по всей длине, я начала топтаться на месте. – Вообще призраков очень много видов, сколько из них снежных – трудно сказать. Я плохо разбираюсь в умениях медиумов, но слыхала байки о духах куда страшнее юки-онны.

Снег захрустел под ногами возвращающейся Оки, привлекая наше внимание, но я почти уверена: захоти она – подкралась бы бесшумно. Степнячка улыбалась, пока не увидела встрёпанных и заполошенных нас. Она тут же поправила неизвестно откуда взявшийся лук за спиной и спросила, что случилось.

– Да так, – ответила самая спокойная Леда, – познакомились с местной фауной. Откуда? – кивнула она на оружие.

– Недалеко есть домик. Там кровати, одежда, немного еды, снаряжение и какие-то нужные вещи по мелочи. Думаю, нам стоит начать оттуда. Правда, не погреемся – он очень холодный, но камин есть.

– Отлично, – выдохнула я и, подхватив Ри под руку. – Пойдём?

Я первая неспешно побрела за нашей разведчицей. Командовать я не собиралась, раз кто-то сопротивляется, но сама никого слушать не хотела. Однако стоило всем пойти за Окой, как моя компаньонка остановилась, глядя нам за спину.

– Что такое? – недовольно спросила я. Не хватало, чтобы она нам очередного призрака отрыла.

– Жизель, – кивнула подруга на застывшую на месте смуглянку.

Та стояла в своём чересчур лёгком для здешней погоды сари. Не грелась, не двигалась, не сводила взгляд в неба – даже зрачки не шевелились. Испугавшись в первый миг, что Жизель под действием колдовства, я, чуть не падая, побежала к ней. Но стоило тронуть молодую женщину за плечо, как оцепенение спало: она вздрогнула, отшатнулась, глянула на меня, как на чудовище.

– Эй, не спи – замёрзнешь, – пошутила я, оторопев от её реакции. Живая, нормальная, чего застыла-то?

Она смотрела на меня и с каждым мигом дрожала всё сильнее. Кисти рук с опрятным невзрачным маникюром тряслись, в ярких серо-голубых глазах плескался уже не страх – настоящий ужас.

– Что с Жизель? – донёсся издалека голос Ашес – сама она возвращаться не спешила, едва повернувшись в своих длинных юбках.

– Не знаю! – крикнула я и попробовала вновь прикоснуться к смуглому плечу, накрытому полупрозрачной тканью.

Точно бомба взорвалась: Жизель схватилась за голову, взлохматив свои короткие угольно-чёрные волосы, и с душераздирающим криком упала на колени.

– Эй! – окликнула я и упала рядом на снег.

Она тряслась, раскачиваясь взад-вперёд, как неваляшка, и выла, выла, опустив голову. На нас посматривали, но подходить никто не решался, только Ри пробиралась, но узкое платье ей мешало.

– Жизель! – позвала я.

Ноль внимания. Смуглянка полностью ушла в себя, не замечая окружающий мир. Перехватить её запястья получилось не сразу: она отбивалась, брыкалась и непременно расцарапала бы мне руки, будь её ногти чуть длиннее. Зато когда мне всё удалось, Жизель пришлось посмотреть на меня.

Ужас не ушёл, его лишь заволокло слезами. После секунды передышки она вновь вскрикнула, как раненное животное, и попробовала вырваться. Такой натиск я сдержать не смогла – пришлось сдаться. Перепуганная женщина не собиралась убегать, больше не закрывалась, зато выдала такое, отчего в ступор впала уже я.

– Это всё ты! – закричала она. – Ты и подобные тебе! Это всё колдуны виноваты! Во всём! Это из-за тебя мы здесь оказались!

– Солей не виновата, – строго одёрнула подошедшая Ри. – Мы все здесь в одинаковых условиях. Успокойся!

– Успокойся?! – взвизгнула Жизель отпрянув от меня. – Успокойся?!

Ненадолго она замолчала, обратила внимания на мою подругу, затем медленно осмотрела всех остальных, ждавших в стороне окончания развязки.

– Какое к чертям спокойствие?! Что это за мир? Почему мы тут? За что?! Я ничего не делала, я ни во что не вмешивалась, я справедливо правила… Это всё вы… – одними губами прошептала смуглянка. – Это всё из-за вас, я здесь не при чём… Это всё вы! – взвизгнула она, собираясь продолжить, но я дёрнула её за руку, заставляя подняться.

Сильной никто меня не считал, однако сейчас помогла ярость, да и Жизель не сопротивлялась. Боль в плече её отрезвила. Она стояла, потирая конечность, и наконец-то слушала.

– Мы такие же жертвы, как и ты, – медленно объяснила я. – И мы мёрзнем, пока ты здесь истеришь. Давай перенесём обвинения и разборки в место потеплее?

Жизель не ответила – посмотрела затравлено и угрюмо поковыляла за остальными. Благодарности я не ждала, а вот от извинений бы не отказалась. Да зачем же?

– Отойдёт, – пообещала Ри, заметив хмурые складки у меня между бровей.

– Без разницы, – решила я и отправилась следом, в указанную сторону.

Процессию мы обогнали быстро, несмотря на то что через шаг я проваливалась в снег. Если везло – лишь слегка, но иногда утопала едва ли не по колено, с огромным трудом выбираясь обратно. Туфли, несмотря на ремешки, грозились слететь и оставить меня босой. Ри, отойдя от шока, скорее поддерживала меня, чем принимала мою помощь, а когда я пошутила на эту тему, сказал, что всё дело в её удобных сапогах.

Остальные тянулись за нами нестройной чередой. Ощущение было, что мы идём долго-долго, целую вечность, и уже прошли небывалое расстояние, на деле же ещё не скрылось из виду истоптанное нами место прибытия.

Найденный Окой домик оказался довольно большим: хватало места на десяток постелей и на ворох разбросанных вещей, и даже на ещё не помёрзшие цветы на подоконниках, которые явно говорили о недавнем визите людей. Здесь много всего нашлось: от блюдец подорожника, до маковых чаш, и Гамина сразу бросилась осматривать богатство. В самом дальнем углу белела известью деревенская печь, хотя внутри нашего временно укрытия и было чуть ли не холоднее, чем снаружи. Зато ветер не дул, и твёрдую поверхность под ногами я восприняла как высшую благодать.

– Камин надо растопить, – подала голос доселе молчавшая Джесс.

– А дрова здесь тоже есть? – заинтересовалась Ашес, проходя внутрь.

– Сомневаюсь, – вздохнула более молодая, но менее наивная Шейна, оглядываясь.

– Тогда лучше одеть вещи потеплее, иначе околеем, пока возимся с огнём. Да и неудобно в платьях, – предложила Ри разумную мысль.

– Надеть, – еле слышно выдохнула Леда, вместо того, чтобы согласиться или поспорить с мыслью. В этом вся она, а уж со второй моей подругой среди правящих особ у неё особо-натянутые отношения. Без веских причин.

Я влезать в беседу не стала, осмотрев полутёмное помещение с заиндевевшими окнами. Горы вещей, сразу и не понять, что есть, а чего нет, бревенчатые стены, огарки в подсвечниках на стенах. Прищурившись, среди вороха одежды я разглядела и оружие. Прошлась вдоль ряда кроватей, выбирая, и в итоге остановилась на стилете с серебряной рукоятью.

Не став никому ничего объяснять, я встала возле одной из свеч и принялась выцарапывать на стене за ней рисунок девятнадцатого старшего аркана, с помощью которого я ещё вчера зажигала люстру в кабинете первого министра. Рисунок получался корявым, продвигался медленно и неохотно, но мне надо было зажечь хотя бы один огонёк.

– Интересно, как там наши мужья? – вздохнула Гамина, посмотрев на холодную вязь, покрывшую стёкла.

– Уж получше чем мы здесь, – фыркнула Леда и, заметив мой манёвр, достала свои благовония.

Вдруг застучали друг о друга камушки, быстро-быстро, точно чьи-то каблучки побежали. Как по команде, мы обвернулись на звук уже в тот момент, когда у Оки в руках, между двумя кремниями теплился маленький игривый огонёк. Осторожно, точно бабочку с хрупкими крыльями, перенесла степнячка пламенеющий кусочек ткани к свечке и зажгла-таки первый фитилёк.

Больно кольнуло не только самолюбие, но и страх куснул изнутри. Да уж, от колдовства, без которого я жить не привыкла, здесь будет мало толку. Оно требует времени, спокойной вдумчивой обстановки, а здесь нет ни того, ни другого. Так ещё и колода осталась в другом мире. От этих мыслей я как-то сразу почувствовала себя совершенно бесполезной избалованной девчонкой. Наверное, я единственная среди собравшихся царевна по рождению. Самый неприспособленный к выживанию человек.

1. Явно. Волшебник

«Можешь, конечно, помечтать, только я тебе сразу скажу, что не получится ничего. Помимо упрямых баранов Андреса и Кирана, остальные – хитрые лисы, каждый из которых нацелился на определённый кусок территорий соседа: Оке не хватает плодородных земель в её степях и выхода к морю, Джессмин не отказалась бы от шахт, Юхану ничего не поможет, но он наивно надеется, что сумеет урвать территорию, которая спасёт всю его страну (хотя со своим подходом к управлению он даже добычу алмазов умудрится сделать убыточной). И пока не определится победитель и проигравший, войну не закончить, хоть запроводите переговоры»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

Я нашла для себя не только тёплые штаны в обтяжку, но и рейтузы. Конечно, одно едва натягивалось поверх другого, однако по такому холоду я наплевала на все сложности и совершила подвиг. Пушистый бежевый свитер с высокой горловиной оказался большеват, пришлось закатать рукава. Зато высокие сапоги пришлись точно по размеру.

Остальные тоже приоделись, разворошив кучей наваленную одежду и раскидав никому не приглянувшиеся вещи по всей комнате. Из верхнего Ока и Шейна выбрали безрукавки, заявив, что мороз здесь не такой и сильный, так, едва ледок схватился, зато без рукавов удобнее двигаться. Больше никто так рисковать не стал – натянули кто телогрейки, кто курточки-пуховички. На меня нашёлся отличный короткий плащ с меховым подкладом и удобными рукавами. Ашес долго ныла, что я забрала единственную стильную здесь вещь, но отнять её у меня не смогла – на ней не застёгивалась.

К сожалению, шапок не было, но я не стала глупить и повязала на голову шерстяной платок.

– По хорошему, верхнюю одежду надо было подобрать под цвет местности, – шепнула мне Леда, пока я рассматривала оружие, на которое ещё никто не положил глаз.

Осмотрев подругу – в чёрном облачении от сапог до лёгкого пуховичка и повязки на ушах – ехидным взглядом, я хитро спросила:

– Видишь здесь горы белых и серых вещей, несправедливо обделённых нашим вниманием?

– Конечно, повсюду валяются! – поддержала шутку кайзерин. – А ты себе какую-то коричневую куртяшку выкопала, ещё и Ашес расстроила. Она, бедная, как глянет на себя в зеркало, так сразу и вздыхает тяжко-тяжко. Смотри, убьёт ночью и заберёт «твою» кожу, как трофей.

– Не получится, я буду очень внимательно следить за её питанием, – подмигнула я, и мы тихонечко рассмеялись, но всё равно поймали пару укоризненных взглядов.

Ашес мы не любили обе. За притворное дружелюбие, за приторность, за фальшивость. Леда была уверена, что именно она, пытаясь поправить плачевное финансовое положение своей страны, подговорила Андреса, её хорошего друга, начать войну против Оки – отомстить за смерть брата. Науськала перекрыть порт, прекратить торговые отношения. Наверняка предложила скидку на оружие, которое они производят... а потом их страна заключила сделку с отважной степнячкой.

Естественно, прямых доказательств причастности Ашес у нас не было, поэтому вслух мы такое не высказывали, разве что я пожаловалась Тео и Ри, для которых это особого значения не имело. Зато подшучивать за спиной над важной и пытающейся строить из себя идеал блондинкой мы могли сколько душе угодно, как в письмах, так и при редких встречах, уж больно часто она радовала нас своими перлами.

– Что из оружия возьмёшь? – спросила я заинтересованно, не зная, на чём остановить свой выбор. Парочку стилетов я устроила в сапогах, один прикрепила к поясу, но это же не серьёзно.

– Кинжалы, – пожала плечами Леда. – Зачем мне ещё что-то? Колдовство – моё оружие.

– А я без колоды, – поморщилась я с досадой.

Не самый умный поступок – открывать свои слабости, да только волшебница волшебницу всё равно раскусит. Надеюсь, остальным она меня не выдаст.

– Вот думаю, может, меч себе взять?

– Зачем таскать лишнюю тяжесть, если всё равно не умеешь им пользоваться? – довольно резко ответила подруга.

– Научусь. Попрошу ту же Ри помочь с фехтованием…

Она, кстати, схватила перевязь с мечом через минуту после того, как зажгли все свечи, долго восхищалась заметными лишь ей одной достоинствами оружия, а потом не выпускала его из рук.

– …и она же тебя и зарубит при случае. Ты всё равно не сможешь им действительно себя защитить, только время потратишь.

– А если лук?

– С твоим зрением?

Вздохнув, пришлось согласиться. Как ни прискорбно было признавать, но я действительно защитить себя без колдовства не могла, однако уверенность остальных в выборе средств защиты удручала. Шпага у Шейны, сабли у Джессмин, кнут у Жизель, даже Гамина подхватила короткий меч. Одна Ашес мялась, взяв, как и мы с Ледой, только кинжалы.

– Может, дротики? – метнула я взгляд на набор тонких оперённых иголок, лежащий рядом со специальной трубкой.

– Без яда они тебе всё равно не помогут, и тут ты тоже не сильна. Солей, прекрати думать о глупостях.

– Не могу, чувствую себя какой-то ущербной.

– Ой! – укоризненно вздохнула подруга. – У меня один кинжал, а не три, и я и то не переживаю. Хватит нести чепуху. У тебя же не силы отобрали, просто рисовать труднее, чем работать с готовыми шаблонами.

Я только хмыкнула. Надо же, заметила всё моё вооружение, хотя рукояти сливалась по цвету с сапогами и удачно прятались. Внимательная она всё же, иногда даже слишком.

– Ты лучше смотри, – шепнула она, наклоняясь почти к самому моему уху, – и никто ничего не заметил. И до сих пор ничего не видим.

Я проследила за её взглядом. Дротиков и трубки на месте уже не было, зато рядышком с совершенно невинным видом стояла Ашес, а перья торчали у неё из кармана. Мы с Ледой смехом чуть не подавились, сдержавшись из последних сил.

Меж тем, ничего не подозревающий объект насмешек, решила вновь поднять нам настроение:

– Девочки, а я вот понять не могу, где здесь дамская комната?

Леда закатила глаза, я хрюкнула, прикрыв улыбку рукой.

– Везде: мы как раз в комнате, где одни дамы, – подколола кайзерин.

– Очень смешно, Леда, – не оценила Ашес.

На глупые вопросы – глупые ответы.

– Выходишь на улицу и можешь использовать любой куст. Хотя здесь людей нет, только призраки, так что лучше не стесняться и особо не прятаться, – пояснила я развёрнуто. Не стала бы говорить очевидное, да только вдруг заподозрила, что ещё кто-то может не сообразить.

– Но так, простите, и отморозить себе всё недолго! Камин здесь есть, значит, и уборная…

– Вообще долго, там не лютая зима, – пустила очередную шпильку Леда, перебив.

– И ты верно заметила, камин, а не система отопления. Раз так, то и канализации нет. Конечно, ничего не стоит притащить сюда какое-нибудь ведро или горшок, но комната одна, нам здесь ещё спать. Я против такой радости, – поддержала я.

– Солей, что за панибратское обращение? – тут же сменила тему и пошла в атаку Ашес. – Я, кажется, упустила тот момент, когда мы стали хорошими подругами. Давайте-ка не забывать о вежливости.

Если такой и был, то я, к счастью, его тоже пропустила.

– Мы застряли здесь все вместе и надолго. Думаешь, уместны реверансы? Кстати, я всем предлагаю отбросить некоторые условности в общении.

– Я согласна, – неожиданно поддержала Гамина, дружелюбно улыбнувшись. – Меня можно называть просто Гамой. В конце концов, мы ведь почти все до нашего царствования даже титулов не носили.

– Не обобщай, – коротко попросила Джессмин, но ни согласия, ни отказа мы от неё так и не услышали, даже после пары минут тишины.

– Я тоже не против, – сказала Шейна.

– И я, – улыбнулась Ри.

До сих пор не пришедшая в себя после истерики Жизель подтвердила молчаливым кивком, а Ока с усмешкой поддела:

– А меня уже давно никто полным именем не зовёт. Даже для визирей я Ока-хатун.

Мы легко засмеялись, вроде завязывалась непринуждённая беседа. Ри хотела что-то сказать Оке, но Ашес вновь вмешалась, возмущённая и оскорблённая:

– Я вот знаете, чего не понимаю? – спросила она с претензией, скрестив руки на груди. – Покинуть это место, может только одна из нас. Так почему мы кучкуемся, пытаемся вместе что-то делать…

– Скатертью дорога! – сорвалась я. Всё-таки, несмотря на шуточки и смех, нервы оставались натянутыми струнами: тронь – зазвенят, срываясь. – Ты-то чего за нами ходишь? Почему сидишь здесь, когда никто тебя не держит? Беги, ищи артефакт!

– Если мы сейчас разбежимся, то долго в этом мире не протянем. Здесь слишком опасно и призраки эти… совершенно незнакомые, – поёжилась Шейна. – Умрём, и ни одна не выберется, а Жверинде того и надо.

– Вот именно, что того и надо, – вмешалась Леда. – Вы серьёзно думаете, что она сказала правду про артефакт? Да даже если и правду: ни подсказок, ни примет, ни направления. Хватит тешить себя иллюзиями, мы застряли здесь и не выберемся, пока та дамочка не захочет. И что-то я сомневаюсь, что у нас вообще получится выбраться.

Обомлели все. От страха в груди словно разрослась чёрная пропасть, а в голове завертелось столько панических мыслей, что мне пришлось заставить себя думать о всякой ерунде, лишь бы не зацикливаться на переживаниях о доме, о детях, о муже… Иней на стёклах похож на искусное кружево; Жизель настолько славная, что располагает к себе, несмотря на выкрутасы; интересно, любила ли Ока своего мужа… Встряхнувшись, чтобы вновь не свернуть на кривую дорожку жалости и тоски, я запротестовала:

– Как это не найдём? Извини, мы с тобой обе волшебницы, отыскать артефакт не так-то и сложно.

– Но и не так-то просто. Я всё-таки просто волшебница, а не сивилла, чтобы такое провернуть.

Я прикусила губу, понимая, что могла сдать некоторые свои тайны. Когда колдовство разбавлено кровью обычных людей, оно теряет силу: жизнь становится короче, способности слабее. Видимо, у Леды не совсем чистая родословная, раз она не способна искать неизвестные предметы. Но я-то смогу.

– Волшебство пошло от предсказаний, предвидения, – осторожно закинула я отговорку. – Я, скорее всего, смогу найти этот артефакт, он ведь тоже необычный. Чары к чарам.

Вздёрнув бровь, кайзерин чуть повеселела. Конечно, заявила, что сомневается в моих способностях, но я всё равно заметила проблески надежды.

– Погодите, то есть это значит, что ты та единственная, кто выберется отсюда? – вновь вмешалась Ашес.

– Стала бы я тогда говорить вам о своих возможностях, – пожала я плечами, из последних сил стараясь не огрызаться. Терпеть не могла выскочек. Особенно глупых. – Просто если есть портал, то можно проследить путь, а по проторённой дороге вывести отсюда всех.

– Это точно, – подтвердила Джессмин. – Мои дети так все могут, игрались.

А ведь дети у неё, если мне память не изменяет, все четверо медиумы – волшебники, управляющие призраками. По крайней мере, если верить слухам, то её муж мог призывать себе на помощь духов и с их помощью за пару лет из бедняка превратился в самого состоятельного гражданина страны. Юная Джессмин Султан вышла за него замуж, родила четырёх детей, которых он обучил своей премудрости, а потом убила. Интересно, не мог нам кто-то из её отпрысков привет послать?

– Но ещё неизвестно, сможет Солей найти артефакт или нет. Вон, даже Леда сомневается, – опять вставила Ашес.

Я тоже сомневалась, но заявление меня задело. Выхватив стилет, я быстро, едва сдерживаясь, чтобы не бежать, вышла на улицу. В зимней одежде погода уже не казалась такой ужасной, даже наоборот, было тепло. Сапоги на сплошной подошве не уходили под снег, разве что изредка проваливались, но идти казалось значительно легче. Выбрав ровное не истоптанное место недалеко от нашего временно укрытия, я опустилась на колени и принялась рисовать острым концом оружия.

Три картинки в рамках: человек в шапке с бубенцами и с мешком добра в руках шагает по дороге – как наш путь; семь булав шипастыми головами вверх – карта означает победу; огромная монета со звездой в середине – знак нашего артефакта. Стянув перчатку с руки, я приложила вспотевшую ладонь к снегу. По ней, покалывая, шёл холод, а вслед за ним, едва заметно, – волшебство. Закрыв глаза, я попробовала увидеть, куда нам предстоит отправиться. Вглядываясь в черноту под закрытыми веками до голубоватых и сиреневых кругов, я надеялась различить, хоть что-нибудь, но тщетно, картинка не пошла.

– Вау! – выдохнула у меня за спиной потрясённая Ри.

Девочки давно столпились вокруг, только я не обращала на них внимания, а открыв глаза, увидела то же, что и они: снег местами слегка пожелтел, превратившись в блестящую полоску светлого золота. Такая маленькая победа меня не устроила, а скорее огорчила. Я не сомневалась, что смогу найти путь к артефакту, наоборот, рассчитывала, что сверх того увижу дорогу куда чётче.

– Все запомнили, куда идти? – спросила я, не высказывая своего недовольства некачественным предсказанием.

Нестройный хор голосов подтвердил, что да, все.

– Это значит, что он за тем холмом? Он так близко? – удивилась Жизель, но её тут же огорчила Леда:

– Это значит, что он за тем холмом, и неизвестно, сколько до него идти.

– Главное направление ясно! – оживилась Шейна, воспрянув духом. – Кто как хочет, а я вместе с Солей.

– Да теперь уже всем с Солей идти придётся, – вздохнула Ашес.

Тут-то меня и пробрало окончательно. В голову будто что-то ударило, слова стали долетать как через вату, зрение помутилось и очень захотелось заорать и что-нибудь ударить. Не знаю, как я сдержалась и не пырнула вредную дамочку сжатым в руке стилетом. Я даже выдохнула, чтобы говорить спокойно и разогнать красную пелену перед глазами. Потом ещё раз, и предельно спокойно, почти вежливо спросила:

– Что значит придётся? Вообще-то сейчас ситуация сложилась так, что я могу и нож в спину получить, когда приведу всех к месту назначения. А могу и по дороге. Или не я, а кто-нибудь из моих спутников. Поэтому брать с собой всю толпу – не самое верное решение.

Повисло молчание. Пока говорила, я успела развернуться ко всем и теперь, сидя в позе лотоса, смотрела на вытянувшиеся и побледневшие лица. Этим монологом я повергла в шок и Ашес, и всех остальных женщин, кроме, пожалуй, Леды и Ри – первая в любой ситуации чувствовала себя независимой, вторая был уверена, что её я не оставлю.

– Солей, ты же сейчас не всерьёз? – несмело спросила Шейна.

– Отчасти, – ответила я уклончиво. – Леду и Ри я хорошо знаю, я доверяю им, за твою порядочность поручится Леда, Гама хорошо разбирается в травах, Ока нам нужнее, чем мы ей… остальные же…

Я пожала плечами.

– Я ещё за Джесс поручусь, – поспешно предупредила кайзерин.

Ничего не сказав, я лишь удивлённо посмотрела в их сторону. Интересно, и когда они успели сдружиться? Тоже по письмам? Но тогда почему Леда ничего мне не сказала о причинах приезда султанши? Одни вопросы, и вряд ли я получу на них вразумительные ответы.

– Ладно, положим, Киран последние годы часто заезжал к нам и хорошо отзывался о Жизель, – в пику подруге, а заодно, чтобы довести Ашес до паники, добавила я.

– Я… я тоже разбираюсь в травах! – попыталась подвязаться действительно разволновавшаяся выскочка.

– Одной Гамы нам хватит, – легко ответила я.

– Нет, Солей, ты действительно серьёзно? – забеспокоилась почему-то уже Гама. – Но если мы её одну бросим, то практически обречём на верную смерть.

– Солей, что ты прицепилась к ней? Ашес не настолько бесполезная, какой ты хочешь её показать! – яро вступилась Жизель, вмиг скинув прежнюю растерянность.

Тоже мне, защитница нашлась на мою голову. А ведь я бы и её не брала с собой, да такую женщину лучше держать на виду. Как она познакомилась со своим мужем неизвестно. Говорят только, что Киран проезжал через какую-то отдалённую деревушку с одной своей невестой, благородного происхождения, а вернулся с другой, простой селянкой. О том, что стало с бывшей история умалчивает, только нет-нет, да вспомнит кто-то, будто её унесли призраки.

– Это жестоко, – согласилась внезапно Ока. – Одна она здесь действительно пропадёт. Давайте не станем ругаться  

– Ей не обязательно оставаться одной, – пошла я на попятную, поняв, что с кем с кем, а со степнячкой я точно не хочу портить отношения, как и мнение о себе, – если ей составит компанию тот, кому тоже «придётся» со мной идти.

Ашес поджала губы, одарила меня странным неприязненным взглядом, который я якобы не заметила, вставая.

– Я поняла намёк, извини, – наконец, выдавила она, и на этом разговор был исчерпан.

Хотя лучше бы она на меня обиделась и решила искать портал отдельно, заодно прихватив ещё кого-нибудь. Не любила я толпы.

2. Скрыто. Загадка

«Недавно Гама опять на меня обиделась. Я две недели не отвечала ей на письмо, потому что у меня не было настроения даже его читать – вымоталась страшно. Оказывается, она у меня там совета спрашивала о чём-то, написала ещё два письма вдогонку, а когда я призналась, что просто отдыхала, Гама устроила целую драму на бумаге. Почему люди не понимают, что у меня должно быть свободное время даже от них?»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

Вчерашний вечер, когда мы всей толпой ломали ветки для камина, я вспоминала с ужасом. И, каждый раз просыпаясь, я искренне надеялась, что это всё мне приснилось. Не так страшно было оказаться в другом мире с кучей избалованных и привыкших командовать баб, как с этой кучей делать одно общее дело. Как ни странно, больше всего меня раздражала не Ашес, а Гама с Джессмин: первая постоянно жаловалась, что ей не хватает каких-то безумно удобных вещей, а вторая норовила командовать. Ещё иногда хотелось стукнуть Ри за излишнюю инициативность, но я сдерживалась – её всё равно бесполезно останавливать, только отношения испорчу.

Спала я вообще плохо, постоянно ворочалась, сначала маялась от жары, потом мёрзла, и боялась спать на животе, как привыкла. Ещё пару раз за ночь выскакивала, выходила на крыльцо и оглядывала снег с охранным орнаментом из девяток булав. Я замучилась его вычерчивать, чуть не сорвала голос всем объяснять, что выходить за него нельзя, но всё равно на всякий случай обходила дом по кругу и проверяла целостность линий.

Один раз я всё-таки наткнулась на человеческий силуэт у кромки леса, присмотрелась к нему. Он не походил на неопрятных юки-онна, да и вообще на привычных мне духов. Обычный парень в простых штанах и не слишком тёплой куртке. Только когда он подошёл близко, я смогла разглядеть босые ноги и седые волосы, обрамляющие молодое лицо. Как и ожидалось, черту перейти он не смог, замер в двух шагах от меня, осмотрел рисунок, хмыкнул и заговорил:

– Эй, Соля, ты серьёзно намерена с ними возиться?

Вздрогнув, я не ответила. Уменьшительно-ласкательным именем меня звал только муж, Ри и кое-кто в прошлом, однако это не повод ввязываться в бессмысленный разговор. Как и смотреть на незнакомца лишний раз – ещё зачарует чего доброго.

– Бросай их, они же балласт! Тебя здесь никто не тронет, ты способна узнать дорогу. Зачем они тебе?

Видимо, это дух, который будит наши амбиции и призывает, понадеявшись на себя, геройствовать в одиночку. Только я не настолько глупа, чтобы его слушать. И за барьером.

– Соля, может, ответишь мне?

Вместо слов я развернулась и отправилась обратно в дом.

– Эй! Ты что, думаешь, я призрак? Это же я, я настоящий!

Конечно, а я монстр из сказок.

Я шла, а паренёк бежал вдоль моего орнамента, казалось, по-настоящему напуганный, и кричал:

– Соля! Эй! Ты что, обиделась? Обиделась, что я пропал? Или что не пришёл сразу к тебе? Соля! Соля! Малышка, стой!

Я даже не обернулась на него, просто закрыла за собой дверь. Я боялась, как бы его крики не перебудили остальных, но почему-то в дом они не проникали. Точно призрак, причём контактный, личный. Скорее всего, для каждого свой. Правда, хоть убей, не вспомню название.

С утра я поднялась почти первой, если не считать Оки, которая уже вернулась с улицы, посвежевшая и умывшаяся – капли на лице ещё виднелись, и корни волос возле лба темнели от влаги. Оглядевшись, она выбрала какую-то тряпку и вытерлась.

– Пора вставать, – сказала она, заметив, что я не сплю. – Солнце уже взошло, пока соберёмся… надо бы пораньше выйти, вдруг не успеем за сегодня добраться до портала.

– Скорее всего, не успеем. Вряд ли она спрятала артефакт за углом.

– Тем более. За день хотелось бы больше пройти, значит стоит пораньше пройти.

– Буди остальных, – согласилась я. – А я пока тоже схожу умоюсь. Кстати…

На пару секунд я замерла, не зная, как правильно сформулировать вопрос. Если Ока нашла реку, значит, пересекла барьер и оставила спящих нас в опасности. Конечно, ничего не случилось, так что незачем зря поднимать панику, но в следующий раз нам может не так повезти.

– Я не уходила далеко, умылась снегом, он здесь чистый, – словно поняв мой вопрос, с улыбкой ответила степнячка. – Но если что, недалеко река – я слышала журчание справа.

– Встаю, встаю, я уже не сплю, – заверила Жизель, которую Ока легко потрясла за плечо.

– И я, пожалуй, встану. Уже пару часов сна ни в одном глазу, – пожаловалась Леда, поднимаясь. – Надеюсь, успею до реки прогуляться, пока остальные просыпаются. Косметику надо хотя бы смыть… а то выгляжу я, наверное, не очень.

С утра кайзерин и правда казалась помятой: слипшиеся ресницы, тени залегли под глазами, на щеке отпечатались пуговицы от куртки, на которой она спала. Хорошо, что я себя не видела. И что вчера в спешке ограничилась пудрой и помадой.

– Пойдём, прогуляемся, – согласилась я, пятернёй приглаживая волосы и перетягивая хвост. – А потом попробуем найти в этих завалах расчёску, и я переплету тебе косу.

– Вот за это буду благодарна! – даже повеселела Леда.

Вода в реке оказалась ледяной, но, к счастью, не до такой степени, чтобы покрыться твёрдой корочкой. После небрежного ополаскивания с меня слетели и без того куцые остатки сна, а зубы, стоило их прополоскать, нестерпимо заныли. Ко всему прочему проснулся и «заговорил» живот, который вспомнил, что вчера его не кормили.

– Как думаешь, здесь рыба есть? – спросила я, когда мы освежились и стали наполнять прихваченные фляжки водой.

– Думаю, что мы её всё равно ловить не умеем, – как всегда в своём репертуаре ответила Леда. Вроде бы, она была права, но иногда мне так хотелось её стукнуть за излишний пессимизм.

– Я могу попробовать приманить колдовством? – предложила я. – Скажем, рисунок на ткань нанести и перебросить через реку. Если повезёт, получим неплохой улов.

– Например, пару покойников и одного живого упыря. Пойдём лучше, – поднявшись в полный рост, предложила она, – Ока, вроде, не с пустыми руками пришла.

Проворная степнячка действительно притащила двух птиц. Не так много на девять человек, особенно на пустой желудок, зато не голодными идти. Пока Гама и Жизель готовили, Ри с Шейной сбегали набрать воды. Я бы сходила с ними, чтобы не чувствовать себя обузой, но Леда вспомнила про косу и заставила меня поработать парикмахером. В домике к нашему удивлению нашлись и расчёски, и ленточки, и даже шпильки с невидимками, так что я довольно быстро управилась с одной причёской, а потом принялась за другие – пока я работала, Ри успела разболтать всем, что я хорошо плету, и мои творения не растреплются по дороге.

Так, цепляя одно за другое, вышли мы только к полудню. Я вообще предлагала Оке пропустить день и отправиться в путь уже завтра, да она отказалась. Пошутила, что тогда мы вовек никуда не уйдём. Шутка получилась слишком правдоподобная.

Идти нам предстояло по заснеженным горным склонам, довольно крутым. Сколько – непонятно. Периодически мы останавливались, чтобы я ещё раз нарисовала три заветные карты и сверила направление. Каждый раз полоса уходила к горизонту, да там и терялась. Приходилось вставать и идти дальше.

Это был первый день, поэтому никто не ныл, все только тихонечко переговаривались, разбившись на группы. По пути нам никто не попадался, если не считать редких птиц, парочку из которых подстрелила Ока. Во время очередной остановки Ри даже порадовалась:

– Хорошо, что нам до сих пор никто не встретился. Может, так и пройдём всю дорогу без проблем.

– Плохо, что никого. Лучше бы они засветло вылезли, – тут же отрезала Леда.

И в этот раз я была с ней согласна в мрачных предчувствиях. Оки-онну же в первый день к нам вряд ли специально подсылали, и тот дух, которого я встретила ночью… Если другие обитатели этого мира не вылезли сейчас, значит, они просто выжидают момент. Скорее всего, самый неудачный для нас.

За спиной осталось уже три холма, не таких и крутых, как нам казалось издалека. Белые хлопья давно валили с неба, противно застилая глаза. Фляжки почти опустели, желудок, памятуя об утреннем пире, просил есть с удвоенной силой – мне даже казалось, что голова кружится от голода. В этот момент и началось.

Визгливые залихватские крики заполнили окрестности. Мы нерешительно замерли.

– Кто это? – спросила самая любопытная Ри, оглядываясь.

– Кто его знает, – нерешительно пробормотала я, теряясь, какую карту на всякий случай рисовать. Обычную защиту? Да бесполезна она без круга.

Довольные вопли повторились, не приблизившись ни на каплю.

– Чему здесь можно радоваться? – тихо, настороженно задалась вопросом Ашес.

– Может, кто-то развлекается? – неуверенно пожала плечами Шейна.

– И чем тут развлекаться? – с насмешкой спросила Леда. – Замораживанием случайно проходящих цариц? Или поеданием их?

От картинки передёрнуло, наверное, всех, кто-то даже сглотнул, одна Ри попыталась разрядить обстановку:

– Можно, например, с горки кататься.

– На лыжах? – рискнула тоже кольнуть Ашес, однако беззлобно.

Что-то такое колыхнулось на краю сознания. Кататься зимой, смеяться, предупреждать путников… Очередная легенда, которую я смутно помнила. Снег, горы, ледяные бороды… Карлики с растоптанными ногами-снегоходами…

– На лавине, – неожиданно мрачно предрекла Леда.

– Скажешь тоже… – Ока приняла слова кайзерин за очередную саркастическую шуточку, да зря.

– Барбегази, – сообразила я, прошептав чуть слышно, и добавила достаточно громко: – Надо уходить отсюда, скоро лавина сойдёт. Живее.

– Но я ничего не слышу! – удивилась Гама, которую Леда схватила за рукав и потащила за собой со словами:

– Радуйся. Значит, у нас ещё есть время. Приятно знать, что здесь есть и хорошие духи.

Хохот снежных гномов с замороженными по легенде бородами явственно доносился с правой стороны склона. Точно по команде мы повернули налево, пытаясь перейти на другой склон, как можно дальше от смеха. Трудно было определить, где заканчивается одна гора и начинается следующая, чтобы однозначно сказать: мы в безопасности. Только оживившийся было с перепуга организм, вновь начал уставать, а молчаливая паника сменилась весёлыми шёпотками.

Ни грохота, ни шуршания, ни хлопка – точно стихийный мим пронёсся перед нами беззвучный снежный поток, клубясь как пар, и поглотил две не успевшие даже вскрикнуть фигуры. Где-то над нами гикнула птица, с издевательской насмешкой захохотали барбегази, катясь мимо по текучим, вязким белым волнам – всё как в дымке. Голос Оки и хруст снежинок под её сапогами были первыми звуками, которые я осознала после встречи с явно колдовским бедствием.

– Стой! – хапнула я за руку степнячку, которая чуть было ни прыгнула в лавину. – Ты им так не поможешь. Куда ты лезешь? Кто их откапывать будет? У меня не хватит сил, особенно если ты будешь третьей!

Глаза в глаза: я окунулась в перепуганную бесконечность болотно-зелёных радужек, утопая вместе с их хозяйкой в страхе. Никогда я не видела эту смелую женщину в такой панике, никогда её веки не распахивались так широко. Сейчас я даже засомневалась, действительно ли она сумела расчётливо заколоть собственного мужа.

– Но девочки там! Гама и Леда!

– А мы нужнее им здесь, – резко ответила я, хотя самой больше всего хотелось броситься в поток снега и «поплыть» следом за подругой.

– Мы можем попробовать поймать их? – предложила Ри. – Верёвка есть? Я смогу нырнуть, если обмотать…

У меня чуть глаза не выскочили, когда я услышала этот план.

– Даже не вздумай! Пока обвал не прекратиться, никто туда не полезет!

– Они ведь могут умереть, пока мы тут стоим! – кинула мне претензию Ашес, срывающимся голосом.

Я сглотнула.  Запросто могут. Только об этом лучше не думать, и тем более не соваться самим на верную смерть и не творить глупостей. Мы всё равно их не спасём. Мы ничего не можем, только ждать.

– Надо следить за ними, да? – спросила Шейна, водя взглядом вниз по склону. – Периодически они выныривают. Бывает просто нога или рука. Страшно.

– Вниз? – спросила Жизель нерешительно.

Словно очнувшись, я кивнула и припустила первая, спускаясь параллельно с клубами снега. Я не видела девочек, вообще перестала различать что-то перед собой, просто на автомате бежала, задыхаясь, чтобы побыстрее приступить к поискам, когда всё закончится. Шейна, самая глазастая из нас, неслась следом за мной, то и дело выкрикивая, что видит.

– Их давно не заметно! – наконец, выдала она.

Я замерла, а в спину мне чуть не врезалась Жизель – в последнюю секунду Ри успела подхватить её и помочь затормозить. Если их не видно, это значит… Да ничего это не значит.

– Постой здесь на всякий случай, – попросила я, дождалась, пока Шейна отрывисто кивнёт, и продолжила спуск дальше.

Пару раз я запиналась, прокатывалась по склону на животе, обмораживая нос и глотая холодные комья, но почти тут же подскакивала. Лавина постепенно сходила на нет, двигаясь всё ленивее, и в конечном итоге, проплыв ещё приличное расстояние от подножья холма, успокоилась между деревьев.

– Ты их с помощью колдовства найдёшь? – спросила Жизель, а я, растерянная, живо ухватилась за нужную мысль.

Оба рисунка были сложными. Первый – старший аркан, на котором старик бредёт с фонарём. Он Отшельник, он Искатель, а мнекак раз нужно кое-кого найти. Второй – девушка с мечом на коленях, служанка мечей – сметливая и с острым умом. Именно такой я видела Леду. Как бы ни нужна была нам Гама, первой я решилась искать свою подругу. В этом вопросе я оказалась слишком предвзята.

Тонкий след от моих каракуль потянулся по недавно бурлящему снегу почти тут же. Ри, Ока и Жизель бросились по его указке почти тут же, но оставшаяся со мной Ашес крикнула вдогонку:

– Жизель! Погоди, пожалуйста. Их двое под снегом, нам лучше разделиться!

– Позовёшь, как Солей найдёт! – только и ответила ей смуглянка, даже не обернувшись.

Вновь на снегу появился кривоватый размытый отшельник, а над второй картинкой я надолго задумалась. Какая она, Гама? Высоконравственная? Мечтательная? Коварная? Несчастная? Злобная? Добрая? Капризная? Или использовать ещё один старший аркан?

Единственная оставшаяся рядом со мной царица нервно продавливала сапогами круг, противно хрустя – точно ломала кости мелких холодных звёздочек. Это мешало сосредоточиться.

– Опиши одним словом Гаму? – неожиданно вскинулась я к той, которая сбивала меня с мысли.

Ашес остановилась, непонимающе хлопнула глазами.

– Мне нужно понять, какая она. Не могу просто так искать.

– Самоуверенная, – выдала блондинка, путая меня ещё сильнее.

Ладно, попробуем служанку монет.

След не пошёл. Ни с первого раза, ни со второго. Нить не желала тянуться, рисунок оставался обычными чёрточками на снегу, даже когда я перерисовала карту женщины.

– Эй, смотри, – внезапно наклонилась ко мне Ашес и указала на склон.

Достаточно далеко от нас едва заметно вилась тонкая струйка дыма. К ней уже подбежала отставшая от нас на склоне Джессмин и принялась раскапывать, Шейна тоже была на подходе, запинаясь и петляя среди вздыбленных сугробов. Ашес поспешила к ним, а я, точно громом поражённая, осталась сидеть на коленях.

– Соля, мы вытащили Гаму! – окрикнула меня Ри. Её голос доносился как через воду.

Выходит, той картой я нашла не Леду. Но почему ничего не получилось со второй попытки? Если бы кайзерин сама не подала знак, я бы ничего не смогла сделать.

– Можешь как-то помочь ей отогреться? – спросила довольная подруга, подбежав ко мне. – Гама вся дрожит, да и у нас руки отваливаются.

Я покачала головой, глядя, как Жизель ведёт к нам раскрасневшуюся, трясущуюся, но безмерно счастливую Гамину. Аккуратная корона-коса, которую я ей с утра заплела, сейчас походила на воронье гнездо, капюшон оторвался, а куртка была вся в снегу. Но Гама была жива.

– А где Ока? – спросила я, не увидев степнячки.

– Сказала, что увидела нечто интересное, и убежала. Вроде, ненадолго, – ответила мне Ри.

Вот опять самоуправство без предупреждения. В мире, где призраки на каждом шагу. Я только вздохнула. Надеюсь, с нашей Бесстрашной ничего не случится.

– В следующий раз, когда я решу, что призраки хорошие и нам помогают, зарежьте меня сразу! – в сердцах попросила Леда, подходя к нам.

Сопровождающие отставали от неё на пару шагов, устав от раскопок, зато сама кайзерин держалась на праведном гневе, словно на топливе. А меня подкосило. Если бы Леда сама не была волшебницей и не указала своё местонахождение, то умерла бы из-за моей халатности. Из-за глупой самоуверенности. Имела ли я право держать Оку? Отговаривать Ри? Возможно, они спасли бы её… или погибли сами. Только почему я вздумала решать за них, как лучше?

2.    Явно. Сивилла

«Да я тоже не понимаю, зачем играть в секретики. Кому надо узнают и имя до коронации, и всю родню, и предпочтения в еде. А если ты кому-то не доверяешь, то нечего и письма писать. Для меня всё достаточно просто, да мне и стыдиться нечего – я тоже почти как на ладони»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

Когда Ока нашла почти в точности такой же дом, как по другую сторону гор, только уже без вороха вещей, мы обрадовались, но не удивились. Видимо Жверинда на самом деле не желала нашей смерти, иначе бы оставила мёрзнуть на улице. На ужин опять были птицы, только в этот раз готовились в двух котелках – здешнем и притащенном с прошлой стоянки. Я вновь долго очерчивала орнамент вокруг нашего ночлега. В общем, всё повторилось.

Только свечи быстро догорели. Надо было зажигать по отдельности.

Сегодня сон не шёл, вместо него набежали непрошеные мысли о доме, о детях, о Тео. Обычно, когда я уезжала из замка по царским делам, ребята чуть не плакали, но держались, отсчитывая время до приезда безбожными зарубками на внутренней стороне стола. Никто не знал, пока я не полезла доставать случайно оброненный документ. Интересно, как они поступят в этот раз, когда я могу и вовсе не вернуться? Надеюсь, Тео окажется не слишком занят и сможет их утешить. А ещё хорошо бы они нашли мою колоду и начали к ней привыкать – сейчас самое время. Если их отец не запретит, конечно.

Их отец… Тео, мой Тео. Мы ведь так и не поговорили. Я не призналась в своей глупой выходке, он не рассказал, где ночевал. Знала бы, что окажусь здесь, ни за что бы не устроила то представление с Дамианом, потерпела бы и сотню Амалий. Всё равно между ними ничего нет, это видно – достаточно только посмотреть, как холодно мой муж глядит на бывшую. И как на меня. А ведь кто бы мог подумать, что я найду своё счастье с сыном той, которую ненавидела сильнее всего.

Тео был ключом от моей темницы, случайным пареньком в игре великих женщин этого мира. Первым поцелуем он разбудил меня, второе касание губ оказалось случайным, вместо третьего я планировала вогнать нож в его сердце и кинуть к ногам лжецарицы Геры бездыханное тело сына. Кровь за кровь, сердце за сердце, будущее за будущее. Так и получилось, только я не забрала чужое – Тео вернул мне моё. Судьба – загадочная штука. Тот, кого я чуть не убила, стал нужен мне больше жизни. А сейчас мне его особенно не хватало.

На небе здесь не появлялось ни одной луны, но звёзды сегодня сияли так ярко, что свет проникал через окна. Почти ничего не разглядеть, только постепенно, когда глаза привыкнут к полумраку, начинаешь различать сизые очертания предметов. Что мне здесь нравилось – вокруг стояла почти идеальная тишина. Иногда, конечно, ухала ночная птица, да не это главное. Не гудели приборы, не шуршало электричество в проводах, не ходила вода по трубам в батареях, только печка раскалилась, разошлась и украла весь воздух. К утру духота выветрится – разбежится через щели, и вновь станет холодно. Вот бы найти золотую середину.

– Все спят? – неожиданно бодрым шёпотом спросила Шейна.

Кривая усмешка невольно тронула уголок моих губ. Не одну меня, видать, мысли мучают.

– Нет, – внезапно отозвалась Ока. – Не могу уснуть в духоте.

– А я о Баше думаю, переживаю, как он без меня, – поделилась Ри. И замолчала.

– Ты его слишком балуешь, ему полезно пожить без тебя. Глядишь, самостоятельным вырастет, а не маменькиным сынком, – строго огорошила Леда. Она единственная из всех говоривших не понижала голос, поэтому её слова звучали словно гром в пустошах.

Обвиняемая зашуршала курткой, потревожила покрывало, приподнялась на локтях, а затем и вовсе выпрямила руки. Она вот-вот готовилась разразиться возмущённой отповедью, как я мягко предупредила её:

– С ним всё в порядке, и он не один – Аврора с Деем его отвлекут и успокоят, Рина присмотрит, а Тео не даст в обиду. Я думаю, он его даже твоим министрам не выдаст, пока мы не вернёмся.

– Хорошо бы, – успокоилась Ри, вновь укладываясь на кровать. – Наших министров я, если честно, больше, чем Жверинду опасаюсь. Ей-то Баш не нужен, а вот этим интриганам…

– Что ж ты рядом с собой держишь таких вероломных людей? – вновь влезла Леда.

Правильный вопрос, я бы тоже не стала работать с теми, кому боюсь показать спину. Кстати, много раз я и излишне беззаботной подруге советовала сменить первых лиц государства, но в ответ неизменно получала одну и ту же фразу:

– Они работники хорошие и Баша действительно любят. А что до меня… я не могу всем нравиться.

– Выходит, сейчас никто не спит? – спросила я, уходя от скользкой темы.

Если они сейчас не закончат диалог, то обязательно поцапаются: Леда терпеть не может тех, кто так безалаберно подходит к государственным делам, а Ри уверена в своей позиции и любит её отстаивать. Впрочем, она может отстаивать даже ту позицию, в которой не уверена или с которой совершенно не согласна, – ей просто доставляют удовольствие долгие вдумчивые дискуссии. Леде – нет. С ней приятно общаться, когда у вас одна точка зрения, но совершенно бесполезно пытаться доказать другую. Она вообще редкий человек, который всегда знает, что делать.

– Жизель спит, – отозвалась Ашес.

– Гама тоже, – поделилась Ока, – умаялась за день. И Джессмин.

– А я не сплю, – подала голос Жизель, кажется, усмехнувшись.

– Девочки, – внезапно спросила Шейна тихим голосом, готовым в любой момент «сломаться», – а вам не страшно?

И я вдруг поняла, что она рядом с нами – прожжёнными интриганками, правящими не первый год, – совсем юная, не знающая жизни. Она вела себя уверено, поэтому я забылась, не задумываясь, что у неё на душе.

– А чего бояться? – задорно удивилась Ри и пошутила: – Здесь даже мило, подумаешь, пару раз пытались убить.

Со всех сторон раздались нестройные смешки и фырканье – беззлобные или недовольные не различить.

– Бывало и хуже, – призналась внезапно Ашес.

– Что, например? – вроде бы просто поинтересовалась Леда, но в голосе сквозил неприкрытый скепсис. Остальные, правда, могли этого не заметить, да только я хорошо различала её интонации.

– Когда я надоела мужу, – решила высказать Ока, и все выжидающе замолчали. Мы все слышали её историю, но никто не знал её «изнутри», с другой стороны. – Уже после родов, он начал меня бить. Я не могла ничего сделать. Бесправная служанка, которая вышла замуж за хана по его прихоти… Мне только и оставалось, что молиться. Здесь действительно мило по сравнению с прошлым.

– Почему ты не сбежала домой? – спросила неожиданно Жизель.

– После того, что из-за меня случилось? – удивилась степнячка.

– Но ты же не хотела…

– Не хотела, – подтвердила бывшая прислуга. – Тогда влюблённость застилала мне глаза, мой любимый умел уговаривать. Я подумала: ничего ведь страшного, если мы всем скажем, что я настоящая рани, а не Лалита. Моя госпожа уедет обратно, зато я выйду замуж за хана. Когда я увидела её бездыханное тело на виселице… Нет, назад мне дороги не было.

– Матушка бы всё поняла и простила, – мягко сказала Жизель, удивительно тепло называя свекровь.

– Зато раджа Киран не простил бы мне сестру. До сих пор не может простить, да и народ тоже.

– Если бы матушка увидела твоё раскаяние, она бы его убедила. Она вообще потрясающая женщина. Я… из-за меня погибла невеста Кирана, но меня в этом ни разу не упрекнули.

В дальнем конце комнаты, где устроилась Ока, кто-то заворочался. Я сначала подумала, что это степнячка решила встать, но потом услышала сонный голос Гамы:

– А я почти восемь лет в рабстве провела. Кому-то везло с хозяевами, я слышала, даже браки среди рабынь встречались, но меня отправили на рудники, поварихой. Если бы у меня был выбор, оказаться здесь или снова там, я бы даже не сомневалась.

– У вас же в Райтии нет полезных ископаемых? Какой рудник? – удивилась Ри, да и остальные тоже.

– Зато есть работорговля с другими государствами, – вздохнула бывшая рабыня. – Меня продали в Семпру.

В темноте, почти в тишине излишне трагично ахнула Ашес. Мы с ней лежали на соседних кроватях, голова к голове, поэтому я заметила, как она прикрыла рот ладонью. Затем она удивлённо спросила:

– И как Георгий такое позволяет только?

– Что значит Георгий? – холодно спросила Гама. – К вам тоже рабов возят, только не в таких масштабах.

– Я даже не подозревала! Когда выберусь, сделаю всё, чтобы прекратить это варварство на своей территории! – патетично изрекла Ашес.

– Георгий, на самом деле, этого не позволяет, – встала на защиту мужа Шейна. – Он бесится, угрожает, казнит, но ничего не в силах поделать.

– Если правитель ничего не может поделать, значит, он не хочет решать проблему. Или он никудышный правитель, – категорично, как всегда в своей манере, заявила Леда.

Конечно же, она была права, но как у неё хватало духу бросаться подобными обвинениями почти в глаза – ума не приложу. Я всегда трусила, боясь, что, не зная обстоятельств, выставлю себя дурой и в любом случае поссорюсь с людьми.

– Но почему же! – вмешалась Ри, как обычно готовая отстаивать спорную гипотезу. Вот сейчас разорутся ещё и Джессмин разбудят. – Разное ведь бывает…

– …и всё сводится к тому, что либо правитель не хочет что-либо сделать, либо не может. Георгий, кстати, толковый мужчина, так что он, скорее всего, именно не хочет что-то делать, – подытожила моя категоричная подруга.

И Ашес, наверняка, прекрасно знает об этой проблеме в своей стране. О таких вещах трудно не знать. Только я, в отличие от Леды, не рискну бросить ей обвинение в лицо. Хотя, может, и Леда не рискнула бы сказать такое в лицо Георгию, а не его молодой жене. Он мужчина суровый, не посмотрит, что баба и что царица – может в морду дать.

– Он хочет, он очень хочет, – искренне веря в свои слова и своего мужа, сказала Шейна.

– Шейна, – тяжело вздохнула кайзерин, – ты ещё слишком молода и не понимаешь всей политической грязи.

– Я же со своим мужем не первый день знакома, – мягко, но уверенно ответила малышка.

– Ты только недавно вышла замуж…

– Я общалась с ним и до свадьбы.

– Узнать человека хорошо невозможно даже за пару лет, а по молодости нам все кажутся лучше, чем есть.

– Леда, ты вышла замуж шесть лет назад, – вновь влезла в беседу Ри, а мне отчаянно, просто до зубовного скрежета захотелось пнуть кровать, где она лежит. Я понимаю, что мнение спорное, но неужели нельзя просто промолчать?! – И до этого с мужем знакома почти не была. Хочешь сказать, за годы супружеской жизни ты изменила мнение о нём?

– У нас с Андресом совершенно другая ситуация! И очень специфичная история знакомства, – отрезала Леда, а меня аж заколотило.

Почему, почему так сложно в нашей ситуации не поругаться на пустом месте? Возможно, завтра жизнь Ри будет зависеть от Леды или наоборот. И я не поручусь, что они благородно спасут друг друга, забыв про личную неприязнь. Самое противное, хуже от этого может оказаться мне.

Если я не знала, что влезь я с просьбой сменить тему, обязательно останусь виноватой, то непременно бы вмешалась. Но прецеденты уже были, поэтому мне только и осталось что подобраться поближе к изголовью кровати Ашес и тихо чуть раздражённо спросить:

– У тебя случайно нет душещипательных историй о временах, когда тебе пришлось туже, чем здесь?

– Зачем тебе? – вмиг насторожилась белокурая царица, поджав губы.

Будто бы я выведываю страшные тайны, ей богу! Дура! Надо-то всего лишь чуть-чуть пошевелить мозгами, чтобы понять мои намерения, а она сразу в штыки воспринимает.

– Тему хочу перевести, но у меня нет ничего подходящего, – соврала я. – Иначе они поцапаются.

– Сейчас, – чуть снисходительно улыбнулась Ашес.

Даже в темноте она умудрялась раздражать меня своим выражением лица – потрясающий человек. Одно хорошо, девочки не смогли продолжить перепалку –  Ри только закончила длинный монолог, как влезла моя «сообщница»:

– Знаете, я случай вспомнила. Я только только-только стала царицей, молоденькая ещё, беременная как раз. И мы поехали на открытие нового порта в Кэрн. В тот день Приора отправила свои войска захватывать нас… Я как в ад наяву попала! Мы неделю сидели в осаде, потом меня вывезли вглубь страны, а Макс остался с Александром, помогать в командовании. Я чуть не родила раньше времени!

– Ты про ту знаменитую битву при Длере? – тут же переключилась Ри.

– Да, про неё. Можно сказать, я в ней поучаствовала. Никому такого счастья не пожелаю.

– Ну, у кого ещё припасены страшные истории? – насмешливо спросила Леда, раскусив уловку. – Может у тебя, Солей?

– Что ты, – тут же притворно стала отнекиваться я. – Я счастливо жила. Вон, Тео подобрал почти с улицы, стала цесаревной, затем чуть ли не сразу царицей. Успела двоих детишек родить. Не жизнь, а сказка.

– А как же те времена, когда ты браниться научилась? – продолжила кайзерин.

Я чертыхнулась про себя и мысленно же потренировалась в ругательствах, которым научилась. Вот и упоминай в переписке что-то действительно личное. С другой стороны, сама виновата, не подписала же в своё время, что это большой секрет.

– Так какие у тебя в жизни были неприятности, Солей? Ты здесь не нервничаешь особо, свободно себя чувствуешь. С тобой тоже нечто трагичное случилось? – поддержала вопрос и степнячка.

Отпираться показалось глупым ещё и потому, что я могла вызвать подозрения. К тому же, другие девочки разоткровенничались, пришлось и мне перенять эстафету. Зажмурившись, я медленно, словно прощупывая холодную воду, в которую хочу окунуться, заговорила:

– Есть такие страшные сны, когда ты не можешь проснуться. Что бы ты ни делал, как бы ни старался, ты можешь только убегать, бояться, плакать там во сне, терпеть боль, но кошмар никак не остановить.

– Сон? Солей, серьёзно? – удивилась Леда, и в кои-то веки я не смогла различить, какие интонации преобладают в её голосе. Или не захотела. – Одна ночь и всё.

– Не одна, – тихо намекнула я.

– Ты про колдовской сон? – внезапно поняла всё Жизель.

– Да, – опять без объяснений ответила я, а в голове замелькали горяще-обугленные картинки, насмешники-черти. Сколько же времени прошло, прежде чем я научилась побеждать в наших словестных перепалках и хотя бы ненадолго оставаться одна?

– Ты же совсем молодая, – неожиданно снисходительно ответила Гама. – Сколько времени ты там могла провести?

Я бросила испепеляющий взгляд в её сторону. Хорошо, что в темноте его не видно. Как же меня раздражала эта покровительственность от «старших». Они думали, что всё знали. Гама, наверняка, всё мерит своими восемью годами в плену, рядом с которыми многое меркнет. А она ещё, небось, гордится своими страданиями, выставляет их напоказ, как знамя мученицы. Но неужели так трудно поверить, что я не стану ровнять с пережитыми ими ужасами обычный сон? Люди… самоуверенные, всезнающие, смотрящие свысока, несдержанные, категоричные. Да и я не лучше, если честно. Мне в этот момент так захотелось стукнуть всех по носу, что я не сдержалась и с усмешкой ответила:

– Волшебники живут дольше обычных смертных – до трёхсот лет с хвостиком – и при этом не стареют.

– Сейчас это скорее редкость, – тут же пояснила для остальных Леда. – Вот у меня дар ещё остался, но кровь настолько разбавлена, что я вряд ли дотяну и до ста двадцати. Не намного дольше, чем обычные люди.

– А у меня родословная почти как у породистой лошади, – вздохнула я, – и фактически я здесь самая старшая, но для всех озвучиваю свой возраст за вычетом «пропущенных» лет.

Ненадолго повисла тишина, все вспоминали, сколько лет здесь самой старшей, какой возраст обычно называю я, и подсчитывали разницу. Я буквально слышала, как скрипят мозги.

– Больше пятнадцати лет, боже мой! – первой решила задачку Ашес и всплеснула руками.

– Да уж, жуткое дело, – более спокойно согласилась с ней вмиг потерявшая уверенность в величине своих страданий Гама.

А я чуть не расхохоталась, чуть не прыснула нервными истерическими раскатами смеха, да сдержалась в этот раз, прикусывая расплывшиеся в злобной улыбке губы едва ли не до крови, так, что слёзы проступили в уголках глаз. Пятнадцать лет… Пятнадцать! И они уже смущены, растеряны, сочувствуют. Я провела в заколдованном сне сотню.

3.    Скрыто. Царица

«Не стоит додумывать то, чего нет. Ты меришь людей по себе, но далеко не у всех хватает ума даже поступать рационально. Про какие-то сложные комбинации вроде грамотного управления государством, я даже не заговариваю. Люди глупы, их нельзя перевоспитать. Просто смирись с этим, жить станет намного легче»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

На второй день мы собрались куда быстрее, хоть и выглядели после бессонной ночи как зимующие мухи. Холодный чистый снег помог взбодриться всем, включая Жизель, которая полчаса на разные лады заверяла нас, что вот-вот встанет, а сама, как оказалось, даже и не проснулась. Мы-то наивные не знали, как с ней быть, а Ашес безжалостно высыпала на сонную подругу небольшой сугроб. Так не сквернословила даже я, но меня и никогда не будили столь безбожно. Я думала, они потом полдня станут дуться друг на друга, однако, уже собирая вещи, две подружки щебетали между собой как ни в чём не бывало.

– Девочки, а здесь кошки, – внезапно заявила Ашес, вытаскивая из-под кровати переполненную тяжёлую коробку.

От растерянности я чуть не выпустила из рук жёсткую пепельно-белую косу, но сразу же увидела, что белокурая царица достала вовсе не животных, а металлические крюки с прицепленными верёвками.

– Нам, наверное, пригодятся? – предположила Жизель.

– Вчера горы были не крутые, – неуверенно пожала плечами Ока и обернулась ко мне: – А сегодня?

–  Я вижу ровно столько же, сколько и ты. Конечно, на горизонте ни одной горы, но за ущелья я не поручусь.

– А куда мы идём? – заинтересовалась разговором Леда, проглотив очередную ложку горячего птичьего бульона. Моя порция стояла рядом, остывая – я боялась ожечь язык.

– Как и вчера, – пожала я плечами, – на восток.

Пока мои товарки просыпались и готовили, я уже успела проверить направление, и золотая тропинка вновь убежала в сторону, откуда начинало светлеть небо.

– Хм, – сделала вид, что задумалась кайзерин, хотя на самом деле уже знала ответ. Со своей излишней честностью врать она не научилась. – Мне кажется, они нам не понадобятся, а лишнюю тяжесть тащить смысла нет – быстрее выдохнемся.

– Кажется? – удивилась Ри.

– Я всё-таки волшебница или нет? – кокетливо задала Леда риторический вопрос, и наткнулась на мой взгляд. От меня такими глупыми отговорками отделаться не светило, поэтому она пояснила: – Хорошо, назовём это интуицией. Я брать не стану, – и выскочила на улицу, чтобы избежать дальнейших расспросов.

– Захватим парочку? – посоветовалась я с Окой, когда закончила её причёску и на освободившийся стул приземлилась Ашес.

– Закрепи шишку повыше, чем вчера, пожалуйста. Чтобы голову задирать не мешало, – попросила она меня словно парикмахершу.

Я выдохнула, проглотила.

– Парочка в самый раз, – ответила степнячка, заметив, как я чересчур медленно закрыла глаза. – Что ещё нужно?

В голову пришла вчерашняя идея с ловлей рыбы, но я прикусила губу, сомневаясь. Вдруг Ока тоже скажет, что это глупость? Не хочется выставлять себя дурой, и без того некоторые мои слова всерьёз не воспринимают.

– Да говори уже, – поторопила она с лёгкой усмешкой.

– Не стесняйся, – поддержала Жизель, нехотя задев.

Встряхнув головой, я распрямила спину, приосанилась. Короткие прядки выбились из низкого хвоста, но я резкими строгими движениями заправила их за уши и предложила:

– Если найти однотонное покрывало или просто большой кусок ткани, то можно нанести на него карту-манок и попробовать наловить рыбы в реке. Правда, я не знаю, как далеко мы от неё ушли...

– …но когда-нибудь обязательно к ней вернёмся, – тут же загорелась энтузиазмом Ри, а мне стало слегка не по себе.

Если честно, я сама не верила в успех затеи, а поддержка подруги скорее смущала, чем придавала сил. Ри иногда загоралась совершенно невероятными идеями, на которые тратила много сил, а в итоге не получала ничего, не продумав исполнение до конца. Я же сейчас ждала совета по делу и возможных подсказок, поэтому на восторженную реплику только, слабо улыбнувшись, кивнула в благодарность и в упор уставилась на Оку.

– Нужен очень большой кусок, – наконец, решила она, а у меня аж в груди всё затрепетало от косвенного одобрения. Значит, не совсем глупость предложила и тоже что-то понимаю в жизни. – И чем нанести рисунок, чтобы он не смылся в воде?

– Это не так важно, пойдёт любой уголёк. Когда получится карта, её уже так просто не убрать.

На том и порешили. С угольками проблем не встало, а вот покрывало взяли абы какое, с тусклым желтоватым рисунком и короткое. Я бы вообще отказалась брать, но Ри закинула его себе в рюкзак и сказала, что её не удавит, а на следующей стоянке ничего подобного может и не оказаться.

Дорога сегодня была ровная, даже слишком – белое поле простиралось во все стороны, в конце неизменно встречаясь с небом тонкой линией, и блестело, слепя глаза. Подруга побежала рассказывать всем, кто не слышал, про рыбу, а вот Леда уловила момент и оказалась рядом.

– Всё-таки высказала, – кивнула она на воодушевлённую Ри, которая то и дело мелькала своими красными косичками, бегая от одной правительницы к другой. Кстати, некоторые новость приняли с неожиданным восторгом, видимо, подустав от экономных порций птичьего мяса и наваристого, но голого бульона.

– А почему бы и нет? Ока хорошо идею приняла. Рацион надо разнообразить. Ещё бы крупы здесь найти…

– …и грибы под снегом, – хохотнула кайзерин и резко, забыв о шутках, перешла на деловой тон, при этом понизив голос: – В общем, пока вы разбирались с хлебом насущным, я тут подумала о более глобальных проблемах.

От фырканья я удержалась, хотя очень хотелось открыто показать эмоции.

– И о чём же? – лишь насмешливо спросила я.

– Я задумалась о Жверинде. Зачем ей надо отправлять нас сюда?

– Война надоела, вот и решила вопрос по-своему? – недоумённо предположила я. Честно признаюсь, я об этой даме и её мотивах здесь вообще не вспоминала.

– Перед самыми мирными переговорами?

– Ты же не верила, что они увенчаются успехом?

– Так то я, а то какая-то пришлая волшебница, которая нас первый раз в глаза видит. И ещё любопытно, почему решать вопрос отправили именно женщин, а не мужчин, как по правилам. Или почему не действующих правителей, коли мужчин у нас не хватает.

На этот вопрос тоже нашёлся бы подходящий вариант ответа, но Леда явно на что-то намекала. И если я буду как Ри долго спорить и не пойму, куда ведёт моя собеседница, то только испорчу ей настроение. И закончится всё тем, что она испортит его всем остальным своими милыми замечаниями. Только соображать сейчас я отчаянно не желала, в голове царила вязкая непроглядная пустота.

– И до чего ты додумалась? – решила я не играть в угадайку и не мучить себя.

– Она хочет сделать новой царицей одну из нас, – важно изрекла Леда.

– Ну? – не поняла я. – Она же так и сказала.

– Ты не поняла, – покачала кайзерин головой. – Она хочет усадить на трон кого-то конкретного, кто уже знает, где искать артефакт.

Мы подотстали от процессии, поэтому после ошеломляющих слов моей компаньонки я могла внимательно осмотреть каждую женщину, правда, только со спины. С этого ракурса коварная злодейка никак не выделялась.

– Не лишено смысла, конечно, да слабо верится. Мне кажется, тогда бы хоть одна мечтала разделиться и сбросить с хвоста остальных.

На деле же все жались друг к другу, как озябшие пичужки, даже умерив иной раз свои амбиции. По крайней мере, мне так казалось.

– Возможно, она не совсем знает, где артефакт, – уклончиво ответила Леда, почти гадая.

– Тогда со стороны Жверинды очень недальновидно отправлять сюда свою протеже, – не согласилась я. – Она может и вовсе не выбраться.

В домах, где мы останавливались, не было ни одной карты, подсказки или захудалого указателя, куда идти. Я специально уже при дневном свете осмотрела каждый угол. А о том, что я смогу найти координаты портала, вряд ли кто-то догадывался – меня все принимали за обычную слабенькую колдунью с разбавленной кровью.

– Или знает, но выжидает момент, чтобы скрыться от нас, – тут же скорректировала свою версию кайзерин.

Я только глаза закатила, пока она смотрела в сторону. Леда никогда не признает, что не продумала теорию до конца или что не права. Однако среди нас действительно могла оказаться та, кого Жверинда желала видеть на троне. Устраивать такое представление, тратить силы на отправку нас в замкнутый мир – никто не станет делать это просто так, даже ради справедливости. Куда проще нас всех убить во время мирных переговоров и попытаться узурпировать власть. Хотя её потом и удержать надо.

– Ты кого-то подозреваешь? – напрямик спросила я.

– Ты скажешь, что я предвзята.

– Ашес, что ли? – поняла я сразу, а Леда лишь пожала плечами. – Нет, я понимаю, она женщина противная, но ты сама говорила: ей выгодна война.

– Знаешь, вновь воссоединённая Триана под каблуком куда интереснее и прибыльней торговли оружием.

– О да! – насмешливо согласилась я. – И куда проблемнее. Моя сверкровка не смогла её целой удержать, а теперь, через полвека после полного распада, надо её собрать, минуя достигшие апогея расовые конфликты.

– Но кусочек-то лакомый?

– Я бы так не сказала.

– Тогда тебе нельзя отсюда выбираться, иначе на тебя свалится такая большая ноша, – ехидно пропела кайзерин, сверкнув в мою сторону завораживающе-тёмными глазами.

– Извини, – тут же сменила я тон на серьёзный, – выбираться мне надо – меня ждут Тео, Дей и Аврора, поэтому разводить реверансы я не стану.

– Придётся тебе жевать кактус и править жуткой собранной страной? – Леда же, в отличие от меня, шутить не переставала, только голос её переполнился едким сарказмом, чуть злым.

– Никто меня не заставит делать то, что я не хочу. Если я выберусь одна и не смогу вытащить остальных, то я просто откажусь собирать мёртвое государство.

– Конечно-конечно, и Теодор тебя поддержит, – продолжила глумиться Леда. – Он же совершенно не хочет отхватить кусочек нашего побережья.

Жаркое неприятное ощущение дрожью прокатилось по телу. Руки в перчатках мгновенно вспотели, словно искры в районе затылка заскребли мурашки. Она всё знала. Значит, и Андрес тоже. Насколько они на самом деле доверяли таким союзникам? Готовили какой-то сюрприз или просто посмеивались и не спешили обличать?

Однако, не дав паническим мыслям захлестнуть себя с головой, я ответила достаточно честно и твёрдо:

– Поддержит. Одно дело побережье, или даже весь Кэрн или Исба, другое – горячие кочевники Оки, которым очень трудно приглянуться, или голодные пустыни Каффии, с которыми много мороки даже привычной Джессмин. Про работорговлю между герцогствами я и не заикаюсь – там кошмар.

– Тебя послушать, так ты вообще царица поневоле. Взяла бы и отказалась от всего, – с вызовом предложила кайзерин.

Убеждать Леду, что я вообще говорила не о том, было бесполезно. Я даже начинать не стала, а во избежание ругани почти согласилась:

– Тео не откажется от власти, его иначе воспитали. И если наша семья уйдёт, передать управление просто некому. Достойных нет. Вот и приходится работать.

Улыбнувшись неодобрительно поджавшей губы кайзерин, я вернула тему в прежнее русло:

– Так почему ты считаешь, что именно Ашес в сговоре со Жвериндой?

Подруга тут же растеряла всю свою язвительность и заговорила со мной нормально, без подтрунивания. Кажется, обвинять Ашес она могла бесконечно.

– Ты заметила, как уверенно она вчера ночью говорила о возвращении домой?

– О боже! – чуть не всплеснула я руками. – Леда, она просто верит в лучшее!

– В нашей-то ситуации?

– А почему бы нет? Она далека от волшебства, у неё нет поводов сомневаться, – горячилась я, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос слишком сильно. – Это мы можем задумываться, прикидывать шансы, верить или нет. У неё всё проще. Не ты ли сама говорила, что она недальновидна?

Чуть усмехнувшись уголком губ, подруга, немало удивив меня, заметила:

– Недальновидна – это ты мягко сказала. Пожалуй, после того, как я намучилась разбирать последствия её «дружеских советов» Андресу, я бы приложила её одним из твоих крепких словечек.

– Так вот и нечего цепляться к словам, – поддержала я и, чтобы порадовать Леду, добавила: – Дура она и есть дура. Я бы скорее заподозрила Шейну или Джессмин. Сама посуди, Шейна в этом году стала герцогиней, о прошлом её ничего неизвестно – она скрывает…

– Брось, – отмахнулась кайзерин, словно я говорила какую-то чушь. – Она молодая, вот и боится лишнего о себе болтать. О нашем с тобой пошлом тоже особо ничего неизвестно – я вот сильно удивилась, узнав, что у тебя родословная «как у породистой лошади», – процитировала подруга мою вчерашнюю фразу, но почему-то из её уст она прозвучала обидно, – только нам хватает опыта уходить от темы деликатно, а ей ещё нет.

После её слов я прикусила язык насчёт Шейны, хоть и не перестала сомневаться, да только оставалась и другая кандидатка.

– А Джессмин? Между прочим, у неё все дети медиумы, и сама она не должна была приезжать. Да, она идёт с нами, но держится особняком. Уж куда подозрительнее Ашес!

– Ну, и такое не исключено, – не стала отрицать Леда, хоть и опять не поверила. – Всё же, других я бы сбрасывать со счетов не стала.

– Тогда я бы ещё Жизель заподозрила…

– А?

– Ты же в курсе про слухи о гибели невесты Кирана? Говорят, виноваты призраки, восставшие на местном кладбище. И вчера Жизель почти призналась, что причастна к её смерти. Возможно, наша компаньонка – медиум, и усиленно это скрывает. Причём не просто медиум, а способный поднимать умерших.

– Солей, не городи огород. Я же с ней общалась, она не лучше Ашес. Даже ещё глупее – это надо же было заявить, что назначить племянника министра на вакантную должность лучше, чем провести конкурс среди подходящих кандидатов, – принялась ворчать кайзерин, вспоминая неприятные моменты из их общения. – Слов нет! Дурость полнейшая! Как так можно?

Невольно я хихикнула в кулак. Конечно, возникали такие ситуации, когда рекомендованный человек действительно предпочтительнее постороннего, пусть и самого лучшего, но заявлять такое в целом… да ещё и Леде… действительно не самый умный поступок.

– В общем, она долго бы не скрыла свои способности, будь волшебницей. Ума бы не хватило. Выбрось эту глупость из головы.

– Я всё же считаю, что лучше подозревать в Жизель медиума, чем не подозревать, что среди нас есть медиум, – шутливо не согласилась я, а подруга в ответ только покачала головой:

– Ну, подозревай, кто тебе мешает.

Нас отвлекли встревоженные голоса впереди: Ри убежала слишком далеко, чего не одобрили попутчицы. Гомон нарастал, волнение перерастало в возмущение. Я вот понять не могу, дома её маленький ребёнок ждёт, ну почему она такая неугомонная? Правда ведь может влипнуть сама и потянуть за собой остальных.

Поморщившись, кайзерин упрекнула меня:

– Опять твоя рыба не понимает человеческих устоев.

Напоминать, что русалка не рыба, а Ри уже лет пять как больше не русалка, не имело абсолютно никакого смысла. Леда это знала и успешно игнорировала.

– Что ты к ней постоянно цепляешься? Она умная и всё прекрасно понимает, просто у неё такой характер взбалмошный, – попыталась я встать на защиту.

– Извини, я не люблю морепродукты, – саркастично напомнила кайзерин и предупредила: – Если с ней что-то случится, я её вытаскивать больше не собираюсь.

Слова укололи гордость. Прозвучало так, будто я ни на что не способна и вообще не колдунья. Однако я прекрасно помнила, что в прошлый раз я могла не успеть, поэтому пришлось молчаливо согласиться и окликнуть другую подругу:

– Ри! Ты куда убежала?

– Да я недалеко! Сейчас проверю кое-что! – отозвалась она задорно, мелькая где-то на пике небольшого холма.

– Ри, иди ко мне, мне без тебя грустно! – придумала я самый глупый повод угомонить беззаботную подружку.

Леда фыркнула рядом, но неожиданно Ри не стала спорить и сопротивляться, а подбежала ко мне и подхватила под локоток. Кайзерин точно ветром сдуло от нас – я лишь на миг отвернулась, а она уже оказалась рядом с Шейной. А я вдруг, осмотрела всех ещё раз и подумала, что в сговоре со Жвериндой может оказаться каждая, абсолютно каждая. И Гама – бывшая рабыня, которая мечтает искоренить работорговлю во всех странах. И Ока – бесстрашная степнячка, спокойная и уверенная в этом ледяном плену. Пожалуй, только Ри я не брала в расчёт – слишком открытая. Зато Леда внезапно стала для меня главной подозреваемой. Её дым мог оказаться вовсе не шаманскими фокусами, а чем-то абсолютно иным, ума бы ей хватило всё планировать так долго и скрывать. Да и ко всему, она сама заговорила со мной о возможной сообщнице Жверинды. Неплохой ход: якобы предупредила меня, пока я ещё не успела до этого додуматься, и отвела подозрение.

– Что-то ты сегодня тихая, – отвлекла меня от раздумий Ри.

– Прости, – улыбнулась я рассеянно, – мысли тут всякие…

– Так ты меня позвала, чтобы я чего не натворила? – с усмешкой спросила русалочка и положила голову мне на плечо.

– Знаешь же, что все волнуются? Зачем их лишний раз раздражать? К тому же, видимость хуже стала, – подмазалась я к погоде.

А снег, даже не собиравшийся падать в начале нашего пути, сейчас действительно разошёлся не на шутку. Белые комочки били по раскрасневшимся щекам и застилали глаза. Не выдержав, я нахохлилась словно воробей и натянула шарф до самого носа.

– Могу и с тобой пройтись, мне не сложно, – ни капли не обиделась Ри. И даже паршивая погода её не расстроила.

Первые ряды внезапно затормозили, за ними остальные. Мы с моей компаньонкой переглянулись и от греха подальше подтянулись к скучковавшимся девочкам.

– Там опять юки-онна, – кивнула вдаль Ока. – Вон, волосы чернеют.

Я присмотрелась, пытаясь различить очертания духа. Поразительно, насколько лучше меня видела степнячка – я едва-едва углядела среди слепящей нарастающей круговерти тёмные длинные пряди. А потом они внезапно померкли в сером дыме и рассыпались пылью вместе с хозяйкой. Точно по команде метель стихла, опустились последние снежинки в сугробы и перед нами вновь престал донельзя ясный горизонт.

– Всё, нет никого, – горделиво заверила нас Леда и рассмеялась. – Пошли, нечего время терять.

Мы с Ри снова оказались в хвосте. Подруга пробовала завязать беседу, я отвечала вяло и почти невпопад. Наконец, не выдержав, она спросила:

– О чём думаешь? Не поделишься? Я, конечно, понимаю, дело не моё…

– Да ничего особенно. Просто пытаюсь понять: я разгадала хитрый план или опять горожу огород.

– Знаешь, чаще всего всё проще, чем кажется.

– Знаю, – кивнула я. – Но мне слишком часто это повторяли.

3. Явно. Творчество

«Солей, запрети мне читать новости Исбы. У меня уже сил нет смотреть на этот бардак. Макс во всех вопросах советуется со своей ненаглядной женой Ашес, а она творит какой-то ужас. Каждый, каждый раз, как я беру в руки их газету, у меня слёзы наворачиваются на глаза. И я знаю, что ты мне уже говорила. И не раз. И не два. Но давай ещё попробуем, вдруг получится?»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

Остановились мы сегодня засветло: стоило нам выйти к бурлящей задорной реке и найти рядом уже привычный пустой дом, как почти все отказались двигаться дальше. Ока и Леда уговаривали пройти ещё немного, пока можно, только остальные вспомнили про рыбу и объявили привал, с концами. Кайзерин смотрела на меня так, будто готовилась сожрать вместо улова, но против голодного большинства не рискнули пойти ни я, ни она.

Лучшего полотна для карты чем то, что мы прихватили в дорогу, в этом домике не нашлось. Меня усадили чертить, освободив от домашних забот, но при этом не проходило и пяти минут, чтобы кто-нибудь не подошёл и не спросил: «Ну что, как у тебя дела?» Иногда просто очередная голодная государыня вставала у меня за спиной и смотрела, смотрела… В такие моменты во мне просыпалась жажда крови и отнюдь не рыбьей.

Изображение волшебника – мастера, которого я собиралась использовать как рыбака – и без того считалось самым сложным среди старших арканов, а под столь пристальными взглядами показалось мне и вовсе невыполнимым. Тем не менее, игнорируя гомон на заднем плане, я всё же умудрилась нарисовать и стол со всеми атрибутами мастей, и человека со свечой, и знак бесконечности, и даже цветы.

– Отлично! – воодушевилась застывшая за моей спиной в момент окончания работы Жизель. Кстати, её присутствие мешало мне меньше всего. – Что теперь делать?

– Двоим нужно перебраться на тот берег, двоим – остаться на этом, – начала я рассказывать свою стратегию, пока мы выходили из дома. Но кто же станет меня слушать.

– Мы на тот берег! – гордо решила Ашес и потащила за собой Жизель, прежде чем я договорила.

Течение было быстрым, но сама река оказалась неглубокой, поэтому им не пришлось долго искать брод. Я рта раскрыть не успела, как эти двое оказались по середину икры в воде. В сапогах. Без своего конца ткани. Без посудины. Теперь мне хотелось раскрыть рот только затем, чтобы издать протяжный нечленораздельный звук и после этого схватиться за голову.

– Вы же промочите ноги! – возопила Гама.

Я могла бы меланхолично заметить, что уже промочили, но вместо меня это сделала Ока. Словно мысли читает!

– В доме найдём сменку, – беззаботно отозвалась вдруг раззадорившаяся царица. В этот момент она выглядела такой необычайно счастливой и словно помолодевшей лет на двадцать, что я даже орать на неё передумала. Чем бы дитя ни тешилось.

– Вы же не пять мину морозиться собираетесь! Простынете, и никакие травы не помогут! – продолжала горячиться Гама. – Там-то тоже в мокрых сапогах стоять. А ну возвращайтесь!

 Если честно, меня такой приказной тон тоже бы задел, но я бы прислушалась к мудрому совету, одумалась и вернулась. Ну, в том случае, если бы у меня снесло крышу, и я полезла бы в горную реку посреди зимы. Однако Жизель неожиданно решила оскорбиться и «назло бабушке уши отморозить»:

– Никуда мы не пойдём, темнеет уже.

Гама сдаваться не собиралась. Она набрала уже воздуха в грудь, она уже готовилась атаковать. Картины апокалипсиса с размазанными вокруг взорванными мозгами уже возникали в моей голове, как вдруг я нашла решение.

– Шейна, у вас же с Ашес одинаковый размер ноги? – спросила я с надеждой, вспомнив первый подбор «нарядов».

– Да, – кивнула девочка.

Наша степнячка, тут же поняв намёк, шепнула Гаме, чтоб не ругалась, и утащила малышку подбирать обувь для упрямых рыболовок. Кажется, Оке и Жизель тоже подходили одинаковые сапоги.

Ри возилась в доме, следя за огнём, Джессмин стояла рядом с непроницаемым выражением лица, настолько отталкивающим, что я даже не захотела её просить. Зато рискнула обратиться к вышедшей из-за угла Леде:

– Не составишь мне компанию на этом берегу? – и пару раз моргнула глазками.

– Я убью тебя вместе с твоей рыбой, – пообещала подруга, но край покрывала взяла.

Просияв, я подскочила на ноги и схватила второй. Пока кайзерин не передумала, я торопливо сообщила:

– Нам нужно перекинуть на другую сторону край одеяла.

Леда недоумённо посмотрела на противоположный берег, причмокнула и, впечатлившись, покивала. Ашес с Жизель как раз снимали мокрую обувку, не дождавшись, пока им принесут смену, и прыгали сырыми носками по холодному снегу.

– Да я целый спектакль пропустила! – отметила кайзерин. – Ладно, пойдём, перекинем им «весточку». А то чего ж они зря морозятся?

С первого раза мы не докинули край – слишком короткое было покрывало. Со второй попытки конец вновь ухнул в воду, и пришлось торопливо его вытаскивать, пока ткань не промокла полностью. Перед третьей на крыльцо вышла Ри, внимательно на нас посмотрела, а заодно на Шейну и Оку, подобравших обувь, и, разувшись, под душераздирающие причитания Гамы вошла в реку. В первую ходку русалка отнесла отобранные у ошарашенных девушек сапоги, во вторую – мокрый край покрывала. И всё это под непрекращающуюся песнь о заболеваниях, которые можно подхватить зимой в реке, от Гамы.

– Слушай, зачем кого-то ловить? – хитро блеснула глазами Леда, наклонившись ко мне.

– Не смешно, – ответила я.

– То-то ты улыбаешься, – подстегнула меня подруга. – Эх, жаль, а мяса-то в ней больше. Потом она заболеет, испортится, и вообще мы из-за этих трёх кукушек потеряем неделю, пока будем выхаживать. А всё ты со своей рыбой! Вот чем тебе птички не угодили?

– Шейна, найди, пожалуйста, в доме полотенце? Надо чтобы Ри вытерлась, когда выйдет.

Малышка тут же бросилась в дом, не став выступать и разводить лишние беседы, зато Леда нашла очередной повод поиздеваться надо мной:

– Конечно, ей это так поможет. Хотя твоя рыба потом в дом пойдёт, глядишь, отогреется. Так и быть, будем сидеть здесь неделю не из-за трёх кукушек, а из-за двух. Поразительная разница!

– Бросим их тут, к чертям, – проворчала я, нервничая из-за открывающихся перспектив.

Девочки ещё не заболели, возможно, они бы выкарабкались с помощью трав Гамы, но я уже начала искать выходы из мрачной ситуации, которую живописала Леда.

– Боюсь, не получится. Увы, мы с тобой не одни, у нас есть балласт, который мы не бросим, а этот балласт не бросит другой балласт, потому что они добренькие. В общем, готовься сидеть неделю с умирающими. Они будут мучить тебя своими предсмертными просьбами, потому что все государыни перед кончиной становятся особо вредными, это традиция такая. Все будут носиться так, будто что-то можно сделать, создавая панику, а в итоге эти двое всё равно помрут, потому что здесь нет нормальных лекарств. Хорошо бы уложились за неделю, всё равно потом ещё одну на траурные причитания остальных потратим.

– Ты ещё мне тут про проблемы с гробом расскажи! – всплеснула я руками, чуть не выпустив свой край.

– А какие с ним проблемы? С ним как раз всё отлично. В домиках я видела гвозди и топоры, а вокруг растут чудесные сосенки.

– Я надеюсь, что ты шутишь, – обессиленно выдохнула я.

– Самообман – приятная штука.

Шейна вернулась с большим махровым отрезом именно в тот момент, когда Ри выбралась из реки. Бывшая русалка с благодарностью приняла полотенце, но, вытерев ноги и обувшись, в дом не пошла, а осталась на берегу наблюдать за нами.

– Три, – подытожила Леда, а я, не выдержав, скомандовала:

– Давай начинать. Один конец нужно опустить в реку.

Порадовало то, что работать с кайзерин оказалось приятно: мы за минуту приноровились и подстраивались друг под друга, не говоря ни слова. У Ашес и Жизель между собой тоже проблем не возникло, зато с нами они не ладили. Пару раз мы вразнобой дёргали свои края, упуская так и льнувшую к полотнищу потенциальную еду. Усугублялось положение ещё и тем, что каждый наблюдавший норовил посоветовать, как же нам удобнее работать будет.

– Солей, перехвати подальше, а то выскользнет!

– Ашес, не тяни так сильно, рыба выскакивает.

– Со стороны Жизель лучше наклонить.

– Леда, что ж ты так неосторожно дёргаешь! Мне показалось, что вся рыба сейчас на меня посыплется.

Кайзерин бросила резкий взгляд в сторону сказавшей последнюю фразу степнячки, но ничего ей не ответила. Только шепнула мне:

– Кстати, как тебе идея? По-моему, они в рыбе прекрасно будут смотреться.

– Прекрасная идея, – согласилась я. – Только, боюсь, они воплями обломают весь кайф. Предлагаю их утопить, а потом послушать виноватое буль-буль-буль.

– Какая ты жестокая!

 С грехом пополам, вспотевшие и злые, через целую вечность мучений, наконец, мы подняли ткань, переполненную рыбой. Котёл Гама уже притащила, умудрившись поставить его так, что он постоянно мешался под ногами.

– Отлично! Ашес, Жизель, поднимайте ткань наверх, а мы присядем.

Мы с Ледой одновременно стали опускаться на колени: сначала на одно, потом на оба, при этом прижимая края полотнища так, чтобы получилась «труба». Вот уже по импровизированной горке скользнула одна рыба, другая. Край резко выскользнул из рук упавшей на снег Ашес и ушёл ко дну, следом свой отпустила и её напарница. Вся злость, копившаяся в нас за время рыбалки, грозила вывалиться наружу, но споткнулась об отважную просьбу Жизель:

– Простите меня! Я не удержала край.

– А Ашес? – ухмыльнулась кайзерин.

– Она не удержала одна, – твёрдо ответила смуглянка, с вызовом.

Даже по удивлению на лице упавшей царицы, по благодарности в её глазах, было понятно, кто на самом деле виноват. Однако благородный, хоть и совершенно бесполезный порыв остудил наш пыл, и ругаться никто не стал, просто спокойно дождались, когда Жизель выловит покрывало из воды, натянули снова…

– Мне кажется, вы неправильно ловите рыбу, – осторожно подала голос Ри.

Тут уже причин сдерживаться у меня не нашлось. Набрав побольше воздуха в грудь и приготовив длинное витиеватое ругательство на тему «не нравится – делай сама», я развернулась и, поскользнувшись, грохнулась на снег, до звёзд в глазах отбила пятую точку, прокатилась на ней и с пронзительным визгом ушла по пояс в воду.

По всем правилам мне бы разразиться бранью, но я почему-то рассмеялась. Вот так мне и надо! Вместо того чтобы выпендриваться, за собой бы последила. Тоже мне, великий рыболов. Зачем вообще сюда полезла? Начертила карту и хватит, так нет же!

– Куку! – шепнула мне на ухо Леда, когда схватила меня за руку и попыталась вытянуть на берег.

А я как дурочка сидела, не поднимаясь, и хохотала. После замечания подруги так и вовсе согнулась на пополам, схватившись за живот.

– Солей, вставай быстрее! Я тебя уверяю, из тебя получится самая отвратительная утопленница. Я знаю, как ты ворчишь – мне не нравится! – уговаривала меня кайзерин.

Я попробовала подняться, но ноги снова разъехались. Не упала я только благодаря заскочившей в воду уже босой Ри. Кое-как они с Ледой вытолкали меня на берег. Шейна попыталась отдать полотенце, но кайзерин только отмахнулась:

– Куда? Она же насквозь мокрая! В дом её, иначе помрёт и отморозит себе всё. Чтоб вашу рыбалку! Придумали же тоже.

– Да ничего не случится, – попробовала я урезонить разбушевавшуюся подругу. – Сегодня всем начерчу на одеялах карты, они простенькие.

– Ага! – не прониклась Леда. – Всем по карте на одеяле, вокруг дома ещё барьерчик защитный, потом ещё чего удумаешь, а завтра мы тебя на носилках потащим, потому что ты заработаешь переутомление! Ау! Ты без колоды, нечего тут из себя героя строить!

Положим, без колоды я могла намного больше, чем думала вторая волшебница в нашей компании, но девять карт на покрывалах, даже простеньких младших арканов, для меня всё же перебор.

– Ашес, Жизель! Давайте обратно. Не судьба так не судьба, – продолжила командовать кайзерин. – Только сапоги не забудьте снять в этот раз, когда через реку пойдёте.

– Леда, вот чего ты раскричалась? Да, Солей нужно в дом отогреваться. Если сама устала, то иди вместе с ней. Но у нас нечего есть, – не стерпела такого отношения Ашес.

Выглядела она ещё хуже меня: перепотела, явно устала, задорный блеск из глаз давно уже исчез. По всему было ясно, что она и сама не прочь отдохнуть в доме, но взыграл дух противоречия. Вот нет чтобы признаться и спокойно уйти в дом! Не вышли из нас добытчики.

– Две рыбы на уху за глаза хватит! – отрезала волшебница.

– Как же ты готовить собралась, что двух рыбин тебе хватит? – упёрла руки в боки царица.

– Я – никак. Если я приготовлю, то вы это есть не станете! Поэтому я не полезу в то, в чём не разбираюсь. Но хотите – оставайтесь тут!

Подвернись Леде дверь, она бы обязательно ей грохнула, а так пришлось гордо удаляться в сопровождении укоризненного хруста снега под сапогами. Меня увели почти под конвоем, оставив Ашес и Жизель на том берегу, а Ри в речке.

– Ока! – окликнула бывшая русалка, когда мы уже почти все зашли. – Не могла бы ты принести полотенце?

– Раньше вспомнить не могла, – проворчала кайзерин и буквально впихнула меня в тёплое помещение.

Только здесь я поняла, насколько действительно замёрзла. Ноги с приятным покалыванием согревались, штаны вмиг стали не просто мокрыми, а отвратительно мокрыми. Уж не знаю, чем я вдохновилась, но стоило мне переодеться, как карта легла на первое попавшееся покрывало просто тут же. Пока Леда не видела, я начертила ещё одно, а третье пришлось заканчивать под возмущённые вопли Гамы о том, что я совсем не берегу своё здоровье.

– Девочек долго нет, – заметила Шейна через какое-то время, уныло глядя на бульончик, где плавали две одинокие рыбины. Соли нигде не нашлось, поэтому для меня зрелище было ещё печальнее, хоть вообще не ешь.

– Может, утопли, – мрачно предположила кайзерин, и Гама тут же вздрогнула:

– Нельзя такое вслух говорить, накликаешь ещё!

Леда украдкой закатила глаза, а я ехидно «напугала»:

– Гробы потом будешь сама колотить, – и чихнула.

– Тебе специально твоими одеялами обобью, – согласилась подруга с кислой улыбкой.

Дверь вдруг распахнулась, и внутрь завалилась  раскрасневшаяся наперебой швыркающая носами четвёрка. Комната сразу наполнилась звонкими женскими голосами, бациллами и рыбным духом, исходившем от полного котелка в руках Ри.

– Ну, принимайте улов! – радостно огласила бывшая русалочка.

– Каннибалка, – тихо шепнула Леда, присаживаясь рядом со мной.

– Теперь рыбой вонять будет, – сморщила носик Джессмин.

– Не вонять, а пахнуть, – рассмеялась Шейна, подскакивая к пришедшим и забирая переполненный котелок.

Девчонка тут же согнулась под его тяжестью, но не выпустила из рук и даже не пошатнула, донеся всю рыбу в целости до очага, где уже приготовила ножи Гама. Настроение, скатившееся было в минус, вновь поднялось до небес.

– А если кому не нравится – милости просим на улицу, – важно заявила Ашес, хлюпнула носом и чихнула.

Я тут же подскочила со своего места, хватаясь за подготовленные покрывала, и накинула их на кровати, старательно расправляя рисунок.

– У вас как получилось-то? – с лёгким, едва заметным интересом спросила Леда, не сдвинувшись с места.

– Мы с Окой в речку вошли, так сподручнее оказалось. Для ловли с берегов одеяло слишком короткое, а так мы его чуть ближе к середине подхватили – девочки только успевали котелок подставлять, – довольно рассказывала Ри, вылезая из сапогов и подставляя их поближе к огню.

– Вот застудитесь ей богу! – укорила Гама, проворно потроша рыбу.

– Я три карты всё же нанесла, укладывайтесь по очереди ногами к рукояткам, – скомандовала я.

– Раз здесь всего три, я пока с готовкой подсоблю! – радостно решила Ри, и тоже хлюпнула носом.

– Нет уж, – остановила Ока. – Давай сначала ты ложись, я быстрее со всем управлюсь. Да и чувствую я себя получше вашего. Вот от горячего вина я бы не отказалась, а валяться в кровати – увольте.

– Да здоровая я! – сопротивлялась бывшая русалочка.

– Конечно, и носом тоже от любви к искусству шмыгаешь, – усмехнулась я, кутаясь в обычный плед.

– Лучше бы сама лежать осталась, раз никому не хочется, – проворчала Леда и перебралась на другую койку.

Перед очагом уже все места заняли, так что я бочком протиснулась в угол и привалилась к разогревшейся каменной кладке. Сон тонкой змейкой окручивал разум, да мешало противное урчание желудка, необычайно привлекательный запах рыбы и здравый смысл, который подсказывал не спать на полу. Я попыталась уцепиться за предложение Оки о вине, но мысли ворочались медленно, с неохотой, точно в меду топли.

– Мы же часть пожарим? – мечтательно спросила Ашес.

– Обязательно! – согласилась Ока.

– Я шпажки поищу, – вызвалась Шейна, подскакивая.

Стоило ей встать, что-то с лёгким звоном проскользило под рубашкой и грохнулось на пол. Она наклонилась, но я первая заметила медальон и схватила его, точно добычу. Мигом даже сон слетел.

– Красивое украшение. В таких обычно фотографии носят, – улыбнулась я, не выпуская вещь из рук.

В других обстоятельствах, я бы никогда не позволила себе так нагло лезть в чужую жизнь, но в голове невольно всплыл разговор с Ледой о ставленнице Жверинды… а о Шейне я слишком мало знала.

– Можно внутрь заглянуть? – спросила я, словно невзначай. Откажется – ночью посмотрю.

Видимо, малышка тоже это поняла, поэтому неестественно приподняв уголки губ, разрешила. Поддеть ногтём крышку не составило труда. Фотография оказалась слишком мелкой, потому что на ней уместились аж пять человек: четыре девицы и статный пожилой мужчина – и старой, ставшей от времени жёлто-коричневой, а не чёрно-белой.

– Я думала, там Георгий, – с манерной разочарованностью протянула я.

Ко мне тут же подались Гама и Ока, разглядывая людей вместе со мной. Степнячка мягко заулыбалась, почти тут же оторвавшись от снимка, а вот бывшая рабыня точно каменную маску натянула, не мигая глядя в медальон. От греха подальше, я захлопнула крышку и вернула вещь владелице, да только Гама не отошла. Конечно, взяла себя в руки, принялась снова разбираться с нашим ужином, но голос, чуть дрожащий, выдавал волнение:

– Это что за статный мужчина?

– Отец мой, с сёстрами, – расслабившись, ответила Шейна, возвращая цепочку на место. Замок оказался целым, так что непонятно, отчего слетела.

Дальновидно бы было продолжить беседу, только я внезапно увидела, что Ашес лежит на животе и смотрит на камин, задорно болтая ногами. Я как ошпаренная оторвалась от тёплых камней, глянула ещё раз и строго спросила:

– Ашес! Ты одеяло перестилала?

Я-то точно помнила, что острия мечей смотрели в другую сторону.

– Нет, а что такое? – беззаботно спросила царица.

– Вверх ногами лежишь? Голова в рукоятях?

Прищурившись, Ашес внимательно посмотрела на рисунок углём, который едва-едва виднелся в скудном свечном освещении, и кивнула, вновь невинно спросив:

– Не сработает, если я лежу неправильно?

– Почему, сработает, – усмехнулась я пренебрежительно. Вот сказала же, как надо лечь. Почему такое безалаберное отношение? – Перевёрнутая карта означает изоляцию. Хочешь, изгоем стать –  валяйся в удовольствие.

С какой скоростью царица подскочила с кровати – не подсчитать. С минуту она смотрела на покрывало, как на ложе из ядовитых змей, не решаясь расположиться вновь.

– Я лучше без вашего колдовства обойдусь, отвар сделаю, – решила она, а мне словно в душу наплевали. – Ока, если хочешь, иди ты.

Между прочим, я сразу предупредила, как правильно. И сама же всполошилась, когда заметила пренебрежением своими указаниями. Что за отношение, будто я её уморить решила? А ещё замена волшебства травками. Ха! Их рядом даже ставить не стоит, только в крайних случаях.

Чтобы не выдать эмоций, я закрыла глаза и откинулась на камни очага, чувствуя приятно нежащее спину тепло через ткань. Ока покрывало предложила Леде и вежливо попросила сделать отвар и на неё, чтобы не отрываться от готовки. Поразительное дело, но её тактичный ответ меня нисколько не задел, хотя фактически они с Ашес сделали одно и тоже. Пожалуй, слишком многое в нашем мире зависело от правильно подобранных слов.

4.    Скрыто. Бунтарь

«Люди, порой, удивительно упрямы в своей глупости. Чтобы не обращать внимания на твои верные замечания, они чего только не придумают: обвинят в недальновидности или незнании вопроса; скажут, что  ты сама всё делаешь неправильно – лишь бы ты усомнилась в своих словах! А иной раз и вовсе попытаются залезть в личную жизнь: придумают, что ты несчастна с мужем, и дети у тебя удивительные оболтусы. Мне всегда смешно становится после такого, но желание советовать отбивает напрочь»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

Стоило Леде оставить меня и полюбопытствовать, что же там обсуждают Гама со смущающейся и ищущей лазейку избежать беседы Шейной, как рядом со мной оказалась Ока. Когда она подхватила меня под локоть, я вздрогнула – не слышала её шаги. Удивительно, но степнячка совершенно бесшумно перемещалась по снегу и словно танцовщица кружила между огромных хвойных лап и уродливых скрюченных голых пальцев вечнобезлиственных деревьев зимнего леса.

– Не против поболтать? – с дежурной улыбкой спросила Ока.

– О чём?

– Расскажи мне о своём колдовстве, – не стала юлить блондинка.

– Мне казалось, тебе не интересно.

– Извини за вчерашнее, – тут же припомнила степнячка. – Но сама понимаешь: обжёгшись на молоке, дуешь на воду. После того, как я получила власть, некоторые колдуны пытались  манипулировать мной. Так ты поделишься?

– Что именно тебя интересует? – пожала я плечами, не видя большого секрета. Всё равно она не сможет использовать мои умения, тем более против меня.

– Ты вчера говорила про перевёрнутые значения.

– Ну как перевёрнутые, – улыбнулась я. – Каждая карта фактически  имеет два значения – если она головой обращена к тебе, и если ногами. Суть почти одинаковая, но отличается оттенками. Та же четвёрка мечей, которую я вчера рисовала, в правильном положении – отдых, как время прийти в себя, в искажённом – одиночество. Ничего критичного, просто путать опасно.

– Четвёрка мечей… почти как в игральной колоде.

– А так и есть. Игральная колода пошла от гадальной, только названия мастей сменили. В оригинале вместо червей были чаши, вместо бубнов – монеты, пики – мечи, а трефы – булавы или жезлы. Я предпочитаю именно булавы, их рисовать проще. Некоторые используют соответствующие стихии, но мне с ними непривычно.

– Погоди! – попросила Ока, отодвигая ветку с нашего пути.

Та напряглась, как тетива лука и, стоило женщине отпустить её, затряслась, рассыпая снег мелким крошевом, словно муку через сито. Заворожённая, я замерла в пол-оборота, досматривая, как неспешно блестят в полёте крохотные звёздочки. Плавно спускались они на ровное покрывало и терялись меж точно таких, но удивительно уникальных. На людей похожи: все разные, все одинаковые, все в куче, а по отдельности быстро таят в чужих горячих ладонях.

– Солей? – позвала меня степнячка и, опомнившись, я поспешила следом за остальными.

Какая-то растерянная я в этом мире. Наверное, невольно вспоминаются те времена, когда я наивной юной девочкой ступила в волшебный сон и думала, что пережать несколько лет окажется легко. Я чуть не сломалась в первый год и не выбрала смерть вместо кошмара. Потом едва пережила первое десятилетие, года во втором считала с благоговеньем, думая, что вот уже растёт сын той, из-за кого я очутилась в пекле. После восемнадцатого круга ждала с надеждой, что вот чуть-чуть, подумаешь, я ошиблась в подсчётах или она не стала сразу рожать. После сорокового дело пошло на принцип. Потеряв там полвека, я научилась иногда пугать местных сильнее, чем они меня. Последнюю четверть моего заключения мы уже резались в карты, вдыхали ядовитые пары и издевались друг над другом, как старые приятели. Говорили, если я умру, так и не дождавшись своего царевича, то восстану уже демоницей. Тео даже не представляет, сколько народу он спас.

– Мне кажется, ты не всегда обычные мечи с монетами рисуешь, – вновь завела разговор степнячка. – Для рыбалки ты какого-то человека изображала.

– Волшебник, старший аркан, – пояснила я. – Они все сложные картинки, в отличие от младших, с которых скопировали игральную колоду. Разницы особой нет, только по значению: старшие обозначают духовную часть мира, младшие – материальную.

– И что, на все случаи жизни есть? – с любопытством спросила Ока.

Я, заподозрив скрытую издёвку, глянула на женщину внимательно. Но на спокойном нежном лице не отразилось ничего, кроме безобидного интереса.

– Не знаю, значения придумывала первая сивилла-карточница, а её уже давно в живых нет. Я как-то привыкла работать с тем, что есть.

– Кстати, а с сивиллами ты не в родстве случайно? – вопрос прозвучал как бы между делом, однако у меня в голове словно гонг зазвенел.

Все волшебники с чистой кровью так или иначе роднились между собой. Об этом не трудно было догадаться по моим неосторожным словам, но открыто я решила не подтверждать, а лишь отшутилась:

– Конечно в родстве. Ты разве не знаешь, что мой Тео – внук царицы Нана Тараксандры, сивиллы Кумской?

– Правда, что ли? – искренне изумилась степнячка, захлопав длиннющими, но белёсыми на концах ресницами.

– Правда-правда! – якобы похвасталась я.

– Ох, но как же великая сивилла отправила свою дочь править всего лишь маленькой Амброй?

Я недоверчиво скосила на собеседницу глаза. То ли она действительно плохо знала историю, то ли слишком хорошо разыгрывала из себя наивную дурочку, но фальши я вновь не заметила. Пришлось осторожно уточнить:

– А ты не в курсе? Она же изначально унаследовала Триану от царицы Самеи, когда та лишилась дочери. Только моей свекровке не удалось стать сивиллой…

…потому что оракул кого попало не примет.

– …почему-то, и постепенно большое государство распалось на девять маленьких. Конечно, это был закономерный процесс: слишком разные народы входили в состав большой страны, и учесть интересы всех было просто невозможно. Сивилла бы смогла ещё какое-то время удержать их в узде, но так получилось, что мы стали первопроходцами, и остальные крупные государства, где власть до сих пор сосредоточенна в руках великих цариц-прорицательниц, не любят вести с нами дела, чтобы не подавать своим дурной пример.

– Нет, историю Трианы я знала, – с усмешкой сказала Ока, когда я закончила. Она могла бы и оборвать меня на середине, но, видимо, из вежливости не стала. – Просто она распалась больше полувека назад, так давно… я никак не ассоциировала мать Теодора с последней царицей Трианы. Совсем забыла, что волшебники живут куда дольше нас. А что скажешь про колдовство Леды? – тут же задала следующий вопрос любопытная женщина.

– Ничего толком не скажу, – вздохнула я, недовольная. – У меня в родне шаманов не было. Тео зеркальщик, мать карточница, отец рунист. Предсказания по дыму трактуются в зависимости от формы. Леда направляет дым так, как ей угодно, и фактически использует вместо оружия, развевая призраков.

Визгливый звонкий крик прервал беседу и перепугал нас чуть ли не до смерти. Различив голос Жизель, я опрометью бросилась на звук, отставая от грациозной словно лань Оки. Мы по очереди перескочили через приметный лесной ручей шириной с небольшую речку, едва не промочив в нём ноги. Однако степнячка неожиданно свернула в сторону, взобравшись на небольшой холмик и положив стрелу на тетиву. Я же подбежала прямо к собравшейся толпе.

Как ни странно, никто не паниковал, все просто собрались в кружок и спокойно наблюдали за чем-то в центре. Оказавшись за спинами невысоких Шейны и Леды я чуть привстала на цыпочки, чтобы лучше разглядеть место происшествия. Ничего особенного я не заметила, разве что Ашес и Гама сидли возле поваленного дерева и оживлённо что-то обсуждали. Не спорили, а именно обсуждали, кажется затрагивая кулинарные вопросы.

– Всё в порядке, – внезапно заговорила Леда, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. – Ничего не случилось, если не считать того, что нас перепугали.

– Как это ничего не случилось? – возмутилась стоящая рядом Ри. – Жизель нашла съедобные грибы, девочки их сейчас собирают.

После этих слов кайзерин обернулась ко мне. Она ничего не говорила, но я без труда прочитала в её взгляде: «я когда-нибудь убью твою рыбу». Как их только угораздило рядом встать?

– Ой! – вновь раздался голос Жизель, которая от своей добычи отошла подальше.

Наша компания синхронно вздрогнула. Вновь стрела опустилась на тетиву, а остальные похватались за эфесы своего оружия. Но виновница переполоха только восторженно обхаживала какой-то куст, уже успев закинуть целую горсть красных ягод в рот.

– Отравится – прикопаю без гроба, – пригрозила тихонько Леда, но я, прищурившись, лишь заулыбалась:

– Это же барбарис, ничего с ней не случится.

На облезших тонких ветках, прикрытых сверху белым снежным мехом, точно матовый стеклярус алел. С утра я плотно позавтракала, но всё равно лёгкая кислинка невольно возникла на языке, и захотелось сорвать горсточку зимнего лакомства.

– Надо во что-то набрать, – засуетилась Ока.

– Мы с собой в этот раз особо ничего не вяли, только тарелки с мороженой рыбой. Может, их освободим и туда? – предложила Ри, стащив с себя походный узелок и внимательно осматривая всё своё богатство. У меня и такого не имелось – я завернула свою порцию только в ткань и закинула в самую маленькую сумку.

– Тогда все ягоды пропахнут, и никакого смысл в этом не будет, – не согласилась я. По той же причине не подходили и наши котомки. – Разве что надрать не пропитавшуюся ткань и скрутить туесок.

– А от покрывала с твоим рисунком можно кусочек взять? Оно у меня далеко от рыбы лежало! – предложила бывшая русалочка.

Кто-то рядом нервно икнул. Кажется, это была Ока, потому что Леда так никогда раньше не реагировала. С другой стороны, раньше никогда при ней и не предлагали волшебные вещи использовать для продуктов.

– Девочки, мы нашли ещё грибы! Нам не хватает одной сумки! Может, кто-то освободит? – крикнула Гама издалека.

– Солей, у тебя место есть? – спросила Шейна, неуверенно поглядывая на свою походную торбу. По размерам она казалась не больше моей, а вот забили её почти по завязку.

– Нет, но у меня и вещей не много. Можно в руках понести.

Рядом тоже засуетились, загомонили, перекрикиваясь друг с другом и решая, как бы извернуться. Гул нарастал, версии возникали разные, обсуждение то и дело перескакивало с грибов на ягоды, и вот уже не раз я слышала версии про использование околдованных покрывал. Поначалу я добро не давала, потом рассудила, что если их разорвать…

– Так! – неожиданно гаркнула Леда, прерывая наши разговоры. Перепуганные замолчали все. – Что за переполох вы устроили? Видно же, что это не последние кусты в лесу. Рядом дом есть, возьмём там посуды и нормальные сумки, а не эти ваши кошельки! И хватит нести чепуху! Одеяла даже трогать не смейте, какое колдовство им передастся через карты, никто не знает!

Возразить не посмели. Только медленно, словно оттаивая от неожиданно сковавшего нас изумления, зашуршали шепотками неуверенно и вновь заговорили.

– Откуда ты знаешь, что рядом дом? – спросила Жизель.

От неясного неприятного ощущения я вздрогнула. Кайзерин придержала ответ на секунду и, померившись с оппоненткой тяжёлыми взглядами, развеяла все мои опасения ядовитым ответом:

– Они здесь на каждом углу натыканы, много ума не надо.

Ни извинений, ни каких-то пояснений от Жизель мы не дождались. Она только хмыкнула многозначительно и сказала, что осмотрит окрестности.

– Как таких идиоток только земля носит, – шёпотом проворчала Леда, тем временем залезая рукой в колючие кусты барбариса и балуя себя ягодкой.

Гама и Ашес собирали грибы, набивая ими освободившуюся сумку Оки, а та вместе с Шейной и Ри пошла искать ближайший дом. Джессмин сначала стояла в стороне, словно истукан, а затем отправилась без предупреждения неизвестно куда.

– Нам бы тоже стоило поискать, – вежливо улыбнулась я, пропустив оскорбления мимо ушей.

Я Жизель знала плохо. С остальными хоть болтала пока косы плету, а у смуглянки причёска была короткой. Из того что я видела, Жизель производила впечатление девушки не глупой и даже порядочной, мнение о ней портила только та самая первая истерика.

– Да, давайте все разойдёмся в разные стороны и потеряемся! Солей, если хочешь, можешь грибы обрезать – полезнее получится.

Мысль показалась мне верной, так что закинув себе в рот несколько кислых барбарисин, я поспешила на помощь грибникам. Гама очень обрадовалась подмоге, Ашес отреагировала спокойней. Зато обе категорически запретили мне срезать медовые, блестящие маслянистыми боками шляпки моим стилетом, который и без запретов не подходил для такой работы. Вместо этого выдали припасённый кухонный нож – кажется, несмотря на изобилие посуды в каждом доме Гама таскала с собой целый набор столовых принадлежностей.

Очередной за сегодня крик переполошил нас всех, даже Леда, вздрогнув, выронила все ягоды из ладони, и они точно капли крови упали на снег.

– С Жизель что-то случилось! – мигом встрепенулась белокурая царица, чуть не порезав себя ножом.

– Ой, я тебя умоляю, – поморщилась кайзерин. – Она кричит за сегодня в третий раз. Наверное, сейчас дом нашла.

– Тебя не спросили! – огрызнулась Ашес, торопливо оттирая руки снегом от грибного масла. – Ты вообще испуганный крик от радостного отличаешь?

– Она своими радостными уже два раза за сегодня перепугала всех так, что чуть сердце не выскочило, – не осталась в долгу Леда.

А я внезапно вспомнила сказку про пастушка, который постоянно кричал о волках, и подумала, что вреда-то сбегать лишний раз не будет. В крайнем случае по голове стукну.

– Ещё одна! – донеслось мне вдогонку, когда я уже, крепко сжав в руке оружие, неслась по следам в ту сторону, куда ушла Жизель.

На пятящуюся испуганную крикунью я чуть не налетела, да вовремя успела вильнуть в сторону. Перед нами стоял тот самый парень с седыми волосами, которого я уже встречала. Всё та же одежда, руки прячутся в карманах куртки, и обуви нет.

– О, вот и Соля подоспела! – обрадовался он, заметив меня.

– Что это за тип? – строго спросила Леда, оказавшись за моей спиной.

Я удивлённо обернулась, не ожидая её здесь увидеть. Впрочем, Гама крепко держала в одной руке меч, а в другой кайзерин, так что всё вставало на свои места.

– Очередной местный дух. Я так понимаю, он будит амбиции в человеке и заставляет возгордиться, – просветила я остальных. – Я видела его в первую ночь, когда круг проверяла, и он убеждал меня бросить всех и идти одной.

Дух только губы на одну сторону скривил в подобии улыбки и вмешался:

– Разрешите представиться, меня зовут Дженкин! Но для вас, дамы, просто Джек, Ледяной Джек.

Первое имя показалось смутно знакомым, второе – чуть прояснило ситуацию. Я не помнила легенды, из которой произошёл этот призрак, но она точно была на слуху.

– Вас столько понабежало, – поморщился он. – Я не планировал разговаривать со всеми, надо как-то исправить ситуацию.

Леда повалила Гаму на снег за секунду до того, как нас в разные стороны разметало бурей. Меня приложило о ствол дерева, к счастью, не больно. Стилет провалился в снег, я упала на живот сама, чтобы привлекать меньше внимания. Кайзерин же тем временем встала, и это оказалось её ошибкой. Джек в мгновение ока оказался рядом с ней, притянул к себе за талию и поцеловал.

От неожиданности я чуть было не выпустила стилет, до которого успела прокопаться, и приоткрыла рот. Я бы так и превратилась в ледяную статую, если бы постепенно в неё не превращалась Леда, покрываясь инеем от губ и дальше.

Так коряво я не рисовала старшие арканы ещё никогда! Куда лучше бы подошла перевёрнутая восьмёрка мечей, изолирующая противника, но для западни их нужно несколько, а времени у меня нет. Башня была лёгкой; на второй под солнцем бегали не дети, а два палка-палка человечка. Если всё пойдёт как надо, она даст мне свет, а башня, карта разрушения, сделает его опасным. Ничего серьёзнее для духа я сообразить не смогла.

Подскочив к дереву, я остервенело вырубила на коре девять палок, вместо булав, и обвела корявой рамкой – привычный уже рисунок, как на барьере. У Леды кожа стала не просто бледной, а начинала голубеть местами, Гама пару раз попробовала ударить Джека мечом, но он остановил её голой рукой, сказав лишь:

– Позже!

– Эй! – крикнула я, прячась за стволом, и заблефовала: – А я ведь могу и с расстояния атаковать! Не хочешь со мной для начала разобраться?

Заметив подобие карты, наш противник улыбнулся чуть иронично, но свою жертву всё-таки отпустил. Кайзерин безвольной куклой повалилась на снег и, к моему счастью, тут же начала откашливаться, схватившись за грудь. Подоспевшая Гама бросила меч рядом, скинула перчатки и принялась растирать отмороженные конечности подруги. Интересно, у нас хватит сил утащить Леду? Потому что в лёгкой победе над Джеком я не уверена.

– Всё-таки поразительная ты девочка, Соля. Не карта, а схемка какая-то, но ведь действует! – похвалил парень, почти пойдя вплотную.

Он смотрел мне прямо в глаза, я не отводила взгляд… и резко упала, стоило ему дойти до черты. Попавшись, Джек опустил голову и тут же заорал, поражённый ярким режущим светом. Он закрыл лицо ладонями, я самодовольно ухмыльнулась, сметая рисунок, чтобы никто больше не ослеп по глупости.

– Соля, что ж ты творишь-то! – верещал поражённый противник.

Я уже подскочила на ноги, чтобы дать дёру, а заодно увести остальных, как прямо передо мной Джека разрубили напополам. Жизель, которая подхватила чужой брошенный меч, стояла, ошарашенно глядя на расплывающуюся призрачную фигуру.

– Не хотела говорить – так бы сразу и сказала, – разнеслась по воздуху спокойная фраза. И больше от нашего противника ничего не осталось.

– Я не знала, что ты мечом умеешь пользоваться, – зачем-то сказала я, кивнув на прикреплённый к её поясу кнут.

– Я не умею… фехтовать, – говорила она, запыхавшись. – А тут… разрубила… просто… – Жизель выдохнула и, утерев пот со лба, на одном дыхании выпалила: – Плевать на всё, как только найду в доме топор, его возьму. Хоть хозяйственный.

– И толку от него будет, как с козла молока: ни доспехи не прорубишь, если человек встретится, ни с призраками не справишься, – непереминула поделиться своим мнением Леда. – Только таскать замучишься с собой.

– По голове съездить хватит! – весело отозвалась отважная смуглянка. – Рада, что ты в порядке, ворчишь так привычно.

– Счастье-то какое, – мрачно согласилась кайзерин. – Только всё что можно отморозили. Как бы гангрена не пошла. Чувствую, сегодня я на одеялах лежу, сразу на всех трёх.

Где-то неподалёку застонала Ашес, и Жизель бросилась на звук. Царица улетела дальше нас в лес и при желании могла бы сбежать, но изображала, будто потеряла сознание: постанывая, она держалась за затылок и картинно закатывала глаза. Подруга вела её под руку, переживая. На её месте я бы лучше треснула эту дамочку побольнее. Я ведь тоже ударилась, но у меня перед глазами даже не помутнело, а эта краля, видать, просто побоялась участвовать в сражении и понадеялась, что про неё забудут.

– Возвращаться надо, вдруг уже дом нашли, – решила я и, не став никого ни в чём обвинять, первой отправилась обратно.

– Да, надо отдохнуть. Дальше я сегодня идти не смогу, – пожаловалась Ашес, на что я опять смолчала, а Леда всё же с сарказмом высказалась:

– Бедная, дальше всех стояла, даже добежать до нас не успела, а больше всех пострадала. Солей, ты-то совсем не больно ударилась о тот здоровый дуб?

– Нет, что ты, я отлично себя чувствую. Ничего страшнее сотрясения я точно не заработала. Так что если начну «палить» направо и налево, вы не пугайтесь – у меня просто галлюцинации, – всё-таки не сдержалась я.

Царица, поняв, в чём её обвиняют, выпрямилась и приготовилась уже отстаивать свою легенду, но кайзерин ловко перевела тему:

– А обратно действительно надо, Джессмин, наверное, дом нашла.

Как бы странно это ни выглядело, но дом действительно обнаружила Джессмин. Заодно собрала и всех остальных, кто бродил по окрестностям, и дождалась нас на той поляне, где мы побросали сумки. Выслушав историю сражения, каждая наперебой начала сочувствовать, охать, ахать, вздыхать, советовать больше не ходить в одиночку. Мои нервы сдали на третьем круге – я отправилась чертить защитный барьер, пока окончательно не стемнело.

Ползать на карачках – затекали ноги, на коленях – мёрзли икры и ладони, согнувшись – зверски болела спина. Поэтому дело шло медленно и серьёзно портило мне настроение. И, когда я в очередной раз распрямилась, чтобы размять затёкшие конечности, и увидела перед собой Жизель, я не сказать чтоб радушно её встретила.

– Поговорить надо, – сказала она серьёзно.

– Не подождёт, пока закончу? – кивнула я на оставшуюся треть круга.

– Оставь пока, всё равно кому-нибудь приспичит до темноты высунуться – сама же жаловалась, что потом восстанавливать с нуля, – предложила настырная собеседница. – А я бы не хотела, чтобы нас вдвоём заметили, поэтому давай, пока никого тут нет?

Мне не нравилось, когда мои планы перекраивали за меня, пускай в этом был хоть резон, хоть высший смысл. Но Жизель явно не собиралась отступать, поэтому я только скрестила руки на груди и кивнула, разрешая назойливой собеседнице говорить.

– У Леды есть карта местности.

Я резко зажмурилась и тут же распахнула глаза. Брови поползли вверх, рот приоткрылся после выдоха-усмешки.

– Очень смешно! – не поверив ни на секунду, покачала я головой. – И что же это мы её не заметили?

– Ашарса заметила…

Здесь я усмехнулась во второй раз, демонстративно вскинув голову.

– Вот поэтому я и пришла поговорить с тобой, а не стала кричать принародно, – попыталась доказать мне свою правоту Жизель. – Я вижу, как вы к ней относитесь. И все в курсе, что в любом спорном вопросе ты встанешь на сторону Леды, а не кого-то другого. Остальные тоже ей доверяют. А кто не доверяет ей, для тех авторитет ты.

– А Ока? – вскинула я бровь.

– А Ока вряд ли скажет что-то кроме: «Девочки не ссорьтесь» или «Вам почудилось», – поморщилась собеседница в ответ. – А ты сама посуди: Ашарса видела, как Леда сверялась с какой-то бумагой. Вчера она безошибочно знала, что гор не будет, сегодня – что дом рядом… Она ведь волшебница слабее, чем ты, а говорит, что видит…

– Жизель, это нормальные логические выводы! – повысила я голос, не выдержав поклёпа на подругу, но, перепугавшись, что нас могут услышать из дома, продолжила тише: – Колдовские способности здесь вообще не при чём, она просто наблюдательная, а объяснять нам всё слишком долго, вот и отшучивается. Если бы она нашла карту, то вам бы ещё могла не сказать о ней, а я бы точно знала. Так что извини, ты несёшь бред!

Я попробовала уйти, но Жизель перехватила меня за руку и завела уже другу песню:

– Она не так хороша, как тебе кажется. И не настолько умна. Она слаба, как волшебница, поэтому одна отсюда не выберется, но прицепилась к тебе как клещ, и вертит! Ты её мнение впитываешь точно губка! Не нравится ей Ашарса – и тебе не нравится…

– Мне не нравится Ашес, потому что она не нравится мне, – сделала я ударение на последнем слове, выдирая руку из чужой хватки.

Вот что за глупости! Леда, между прочим, на дух не переносит Ри, и это взаимно, но я вот ни капельки из-за этого не стала хуже относиться ни к одной из них. Почему этого-то никто не замечает? Ненавижу людей, видят только то, что хотят.

– Правильно! Потому что Леда понарассказывала тебе про неё гадостей!

Занавеска на окне покачнулась и, сквозь потемневшую от пыли тюль и лёгкую изморозь на стекле, я различила обеспокоенное лицо степнячки.

– Кстати, зря скрывалась. Ока нас заметила, – тут же прекратила я ругаться и заговорила нормальным тоном. – Извини, Леде я верю, а твои обвинения, ко всему прочему, голословны. Кстати, что тебе Джек успел сказать?

– Что я ко всему приспособлена, потому что выросла в деревне, и остальные мне только мешают, – выпалила она на одном дыхании, глядя прямо в глаза. Собеседница не отводила взгляд, ожидая реакции; облизала губы…

– И Леда мне не врёт, в отличие от некоторых, – укорила я и отвернулась обратно к своему рисунку.

– Я не… – начала Жизель, и я почувствовала, как она тянет ко мне руку. Стоять спиной к ней оказалась некомфортно.

– Даже не спорь! Я слишком хорошо в этом разбираюсь. Почти все чиновники Амбры врали напропалую, когда я только стала цесаревной. Лучше иди в дом и предупреди всех, что я собираюсь закрывать контур. Если они хотят насобирать ещё грибов или ягод, то пусть лучше поторопятся. Перерисовывать я потом ничего не стану.

Смуглянка помолчала некоторое время, а потом с тяжёлым вздохом спросила:

– Я могу сказать Оке, что планировала отдохнуть час и собирать вечером?

– Именно на это я и намекаю, – проворчала я, дочерчивая очередную девятку.

– Спасибо, – поблагодарила она, хотя в голосе всё равно сквозило больше раздражения, чем признательности.

С лёгким снежным хрустом позади меня Жизель ушла; хлопнула, подгоняемая сквозняком, входной дверью. А через пять минут все вспомнили, что у них какие-то грандиозные планы на заготовки в дорогу, ведь потом лесов может не быть, и сами точно грибы высыпали на улицу, чуть не потоптав готовый узор и уговорив меня подождать, пока они не закончат. Что грибов, что ягод оказалось много, как и подходящей под них тары, поэтому собирательниц, несмотря на свою посильную помощь, я еле-еле загнала обратно. А потом вспомнилось, что чтобы перемыть грибы, нужно много воды, и мы ещё почти час натаскивали снег. Естественно, дорисовывала я уже впотьмах.

4.    Явно. Хозяин

«Бывают ситуации, когда правых нет. Что лучше: пощадить одного тирана и косвенно убить тысячи человек или убить его своими руками, но спасти других? Трудный вопрос, здесь у каждого своя правда. Гама рассказывала, она как-то встала перед таким выбором, но она никак не обмолвилась, чем всё закончилось»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

Отчищать и отмывать грибы в огромных бадьях высотой нам по грудь я категорически отказалась. Как бы ни обижалась на меня Гама, как бы ни смотрела косо Ашес, я не соглашалась. Когда Ока попыталась сказать, что вместе сподручнее, я напомнила про защитный круг, который только недавно дорисовала, и уселась в углу с десятком жестяных кружек, которые мне разрешили загубить для эксперимента.

Со вчерашнего дня я загорелось идеей попробовать превратить воду в вино. Не то чтобы мне хотелось выслушивать бредни захмелевших спутниц, но, если это спиртное подогреть, то получится неплохое средство от простуды. Для профилактики так точно.

Подбирать подходящее сочетание оказалось гораздо тяжелее, выцарапывая рисунки на эмали, нежели просто перебирая готовые карты. Злясь, я успела, наверное, не меньше сотни раз обругать себя нехорошими словами за то, что забыла в тот проклятый день колоду у Дамиана. На третьей запорченной кружке я уже собиралась плюнуть на выпивку и создать себе новую, пускай топорную, но колоду. Однако чего в домах точно не валялось, так это бумаги, а ткань или бревна для карт категорически не подходили. Коры себе завтра, что ли, надрать ради такого?

На пятой попытке обращения всё той же воды проснулась отдыхавшая Леда.

– Ты что там делаешь? – спросила она, свесившись с кровати, возле которой я сидела. – Звук ужасный.

– Пытаюсь обратить воду в вино, – чистосердечно призналась я, как-то не подумав о последствиях. Если бы я была не так поглощена изображением рогатой твари для аркана судьбы, то ужаснулась бы собственной глупости.

– Ой, ты что великая сивилла? – тут же поддела меня подруга.

Осознав, что натворила, и чуть не вскрыв себе вены в очередной раз сорвавшимся стилетом, я высказала нечто неприличное.

– Не ругайся, это не красиво, – тут же потребовала Леда. – И не сутулься. Ты царица или кто?

Кажется, я разбудила вредность, и надо срочно отсюда уползать. Однако кайзерин смотрела на меня очень внимательно, и покидать её столь демонстративно я не решилась. Ей с утра не объяснишь, что она придиралась.

– У первой великой сивиллы всё получилось намного проще, – решила я ответить на первый вопрос, как на самый безобидный. – Если бы у меня оказалась книга перемен, я бы тоже не мучилась. А вот формулу для карт я не знаю.

– Потому что её нет!

– Потому что проще налить из кувшина, чем искать колдунью-картёжницу и просить её мучиться с превращением, – попыталась возразить я.

– Особенно если ничего у неё не получится.

Я чуть не зарычала от злости. И без того дела шли туго, так ещё и Леда решилась под ухо жужжать, сбивая и так не оптимистичный настрой. Но не успела я ответить, как голос подала Шейна:

– Солей…

Обернувшись к притихшим возле лохани и целой горы грибов женщинам, я кивнула.

– Вода очень грязная, в ней дальше мыть – только пачкать.

– Отлично, – не заметила я подвоха.

Ри тем временем, посвистывая, тушила на плите наш сегодняшний поздний ужин. Будто бы она ни при чём, хотя на самом деле в курсе.

– Понимаешь, весь нетронутый снег рядом с домом мы перетаскали, – намекнула яснее Ока. – Хотелось бы набрать за пределами контура.

– Вы издеваетесь, что ли?! – вытаращила я глаза и совершенно случайно грохнула кружкой об пол. – Контур закрыт, ау! Я кого предупреждала?

– Мы маленько не рассчитали, – примирительно улыбнулась Гама.

– Не рассчитали – всё, дилижанс уехал! Завтра пораньше проснётесь и доделаете, – попыталась я вразумить грибниц, но наткнулась только на пять насупленных взглядов.

– Ещё много осталось, если завтра за это сесть, то полдня уйдёт, и мы тут застрянем, – между тем предупредила Ри, не оборачиваясь. Но, словно спиной почувствовав мой прожигающий взгляд, заверила: – Молчу-молчу, я знала, что ты будешь против.

– А если за это сесть сегодня, то мы не выспимся и завтра далеко не уползём. Вы что с ума сошли с этими грибами? Да, я сама не против разнообразить рацион, но вы их уже намыли безмена по три на каждого в дорогу!

– Вот я тебя тоже убить хотела с твоей рыбой, – напомнила мне Леда.

Я чуть сама кого-нибудь не убила, просто растерялась, кого именно стоит прикончить первым.

– Больше мы просто не утащим, у нас ещё рыба осталась и вещи с собой. Давайте без фанатизма.

– И что ты предлагаешь? – спросила Ашес.

– Оставим грязные здесь, делов-то.

На меня посмотрели как на отчаянного еретика. Все, даже Леда и Ри. Во времена моего детства так глядели на тех, кто продвигал теорию о ненужности сивилл, как единых правительниц государств, и о собственном развитии территорий. Удивительно осознавать, что именно в такой стране я теперь и жила.

– А вдруг грибы нам больше не встретятся по дороге? – изумилась Шейна, высказавшись за всех.

– Так эти тоже долго храниться не станут, – поведала я. – Ими и травануться со временем легче лёгкого. Ужинать и спать, хватит нам.

– Но мы же собрали их, ты же сама помогала. Зачем добру пропадать? – такими же наивно-честными глазами, как и предыдущая «ораторша» смотрела на меня Жизель.

Из груди, не сдержавшись, послышался сдавленный рык.

– Да я просто не видела, сколько вы нагребли! Знала бы, загнала бы вас в дом раньше!

– Мы взрослые люди и сами решаем, чем нам заниматься. Какое право ты имеешь нам указывать? – чинно спросила Джессмин, которая и грибы собирала без энтузиазма, и сейчас, вместо помощи, лежала на кровати и пялилась в потолок.

– У тебя же карты длинные? – то ли просто так, то ли заметив, что я закипаю, сменила Ри тему, однако новая тоже оказалась неудачной.  – Если мы сотрём всего две или три?

– Да без разницы! Мне придётся переделывать абсолютно весь круг и закрывать его заново! Вы что думаете, я из-за трёх каракуль тут вопить начала?

– Извини, не знала, была не права, – быстро пошла на попятную бывшая русалка, а Леда надо мной презрительно фыркнула. Кажется, на первый труп надо начинать делать ставки.

– А полностью контур рисовать очень долго, – вслух решила Ашес и важно кивнула. Хорошо, что сразу сообразила, а не додумалась у меня спросить. На это я бы точно разоралась. – Давайте тогда подежурим по очереди.

– Я в этом не участвую, – заявила Джессмин и отвернулась к стене.

Кайзерин не сказала ничего, но ни её, ни меня даже спрашивать не стали. Шейна просто посчитала всех и спросила, с надеждой глядя на Ри:

– Нас шесть?

– Шесть, – согласилась русалочка, ободряюще улыбнувшись.

От злости хотелось расшибить кому-нибудь лоб. Вот так вот подойти со спины, взять за шею и со всей силы приложить о стену, чтоб кровь брызнула. Мозги, конечно, от этого на место не встанут, но я бы успокоилась. Только я всегда понимала, что насилие это не метод. И даже если элементарно просветить моих товарок, что они клинические идиотки, то нужный результат я вряд ли получу. Лишь агрессию в ответ и тысячу причин, что я не права, вместо осознания, что откровенно глупо поступать не следует. Поэтому я как можно более мягко, стараясь глубоко дышать и подбирать вежливые слова, спросила:

– И что же вы сделаете, если вдруг на нас нападёт какой-нибудь дух?

– Разбудим тебя или Леду, – беззаботно просветила Ока с лёгкой улыбкой.

– Весёлая окажется ночка, – загробным голосом решила Леда.

– Или попробуем сами справиться? – поддержала Жизель и демонстративно подняла найденный хозяйственный топорик.

Воображение живо нарисовало, как посреди ночи я подскакиваю от того, что лезвие проходит призрака насквозь и с жутким стуком застревает в полу.

– Веселее некуда, – поддержала я, чуть злость не растеряв от шока.

– Нам ещё пару часов перебирать грибы, а потом остаётся всего шесть на сон.

– Как раз по часу каждая отдежурит.

– И выспаться все успеем!

– Давайте распределим, кто в какое время?

– Можно мне пораньше? А то я потом не встану.

Они всерьёз собирались ради кучки грибов рисковать нашей безопасностью. Говорить что-либо я уже боялась, потому что с каждой новой фразой желание придушить кого-нибудь становилось всё сильнее. Я видела, что их уже не остановить, и они сломают мой барьер, что бы я ни делала, но Ри из вежливости спросила:

– Как тебе такой вариант, Солей?

– Да делайте вы, что хотите! – плюнула я на всё. – Только найдите мне какое-нибудь успокоительное. Гама, у тебя же есть?

Травница, до этого решительная в своём желании пойти на всё, вдруг стушевалась.

– У тебя что, успокоительного нет? – приподняла я бровь. – Ни в жизни не поверю. Ты хвасталась в первый день.

– У меня только засохший маковый сок, я держу его на крайний случай, как обезболивающее.

– Отлично! Мне как раз. Давай! – потребовала я, протянув руку.

– Нет, Солей, извини, но просто так его лучше не использовать. Он достаточно вредный, и к нему можно привыкнуть. Его вообще многие лекари запрещают, как отраву, но у нас здесь просто нет альтернатив, – чуть ли не прочитала мне лекцию Гама, выпятив грудь, точно вставая нерушимой стеной между мной и моим успокоительным.

– Вот именно, у меня нет других альтернатив! Дай, пожалуйста!

– Нет! Он вреден!

– Я не собираюсь жрать тонну до потери сознания! – взвилась я окончательно, особо раздражаясь от таких запретов. Если у кого-то нет ни ума, ни силы воли, то при чём тут я? Полмира его жуют, а мне вредно! – Попросила успокоительное нервы полечить! Спасибо!

Прежде чем травница сумела высказать очередной аргумент или оправдание, ко мне подошла Ашес и вложила в руку мятый тёмно-коричневый шарик со светлыми вкраплениями.

– Не бойся, не яд, – надменно усмехнулась она в ответ на мой подозрительный взгляд. – Просто иначе ты нас всех сожрёшь. От одного раза вреда не будет.

После такого вместо признательности появилось только отвращение. Видно же, что пытается подмазаться, чтобы я поменьше бухтела. Только я на такие фокусы не покупаюсь и дружелюбней вряд ли стану, если она не перестанет себя вести, как привыкла.

– Откуда он у тебя? – встрепенулась Гама, подавшись к нам, но я уже плотно сжала «подарок» в кулаке. Надеюсь, отбирать его у меня никто не полезет.

– Я ведь тоже в травах разбираюсь, – напомнила белокурая царица, – может быть, не хуже тебя. У меня бабушка деревенской знахаркой была, а мама её снадобьями потом в лавке приторговывала.

– Спасибо большое, – всё же вспомнив о вежливости, поблагодарила я. Постаралась не через зубы. – Вы бы шли уже за своим снегом, если не передумали.

После моих слов будто щёлкнул переключатель, который приводит механизм в движение, и пять женщин суетливо заметались по дому. Двоих отправили набирать первые вёдра снега, остальные принялись вычерпывать грязную воду из бочки.

– Только подальше от двери! – крикнула я вдогонку и, призвав себя не обращать внимания, прикусила с боем вырванное успокоительное. Только напоследок я не удержалась и пробурчала: – Не хватало нам катка под окнами.

– Она оказала тебе медвежью услугу, – сказала Леда, поднимаясь с кровати и укоризненно на меня посматривая.

Я подняла глаза, медленно откусила от шарика малюсенький кусочек, который тут же захотелось выплюнуть из-за отвратительного горько-травянистого вкуса. Пожевать его хоть немного стало просто жизненно необходимо, иначе я могла разругаться со всеми окончательно. И с Ледой в том числе. Я бы даже сказала, особенно с Ледой.

– Всё сказала? – с вызовом спросила я.

– Гама правду говорила о его вреде, и ты это прекрасно знаешь. Кстати, я пойду помогу им с водой, иначе мы вообще спать не ляжем. Не составишь компанию?

– Ни за что, – чётко проговорила я каждое слово и через силу продолжила жевать.

Они бегали и суетились, впуская в натопленное помещение холодный воздух и оставляя мокрые пятна на полу, а я жевала противное успокоительное и остывала куда медленнее, чем наша единственная комната.

– У меня всё готово. Соля, тебе накладывать? – спросила Ри почти сразу же – девочки не успели и пару ходок сделать. – Давай, пока они носятся, ты первая поешь вкусняшку. Заодно и успокоишься.

– Тоже хочешь отговорить меня от ужасно вредного по неведомым причинам успокоительного? – спросила я с подозрением.

– Неа, я вообще про него ничего не знаю, – беззаботно отозвалась сегодняшняя повариха. – Просто ты очень злая, когда голодная, а я тоже хочу тебя успокоить.

Тут я сдалась. Под ужасно неодобрительный взгляд вернувшейся за очередной партией воды Леды, я кинула разжёванный комок под диван, чтоб не мешался, и подобралась к очагу. Над грибами тонкой прозрачной занавеской вился пар, так что поначалу я побоялась обжечься. Но аромат так манил, что в пять минут, устав дуть и множество раз ошпарившись, я всё-таки умяла свою порцию.

Жить стало легче, жить стало веселее. Я даже решила попробовать нацарапать карту на коре и всё-таки создать защитный контур заново, чтобы избежать лишних проблем. Но стоило мне выйти из дома, как меня ослепило яркое сияние сине-лиловых лучей, протянувшихся от неба до самой земли подобно струнам на арфе.

Все насторожились, не зная, то ли в дом бежать, то ли в лес. Любование красочными переливами могло закончится для нас очень плохо, однако слепо уносить ноги никто тоже не спешил. Даже Ри высунулась на улицу, застыв в проходе и окончательно вымораживая наш ночлег. Ждали мы чего угодно, но только не портрета Юхана, который смотрел на нас непривычно строго, а затем зашевелил глазами точно живой.

Под шепотками и переглядками Гама вышла вперёд. Изображение её мужа, наконец, перестало смотреть по сторонам и сосредоточилось на своей супруге. Строгость, молчание, укор.

– Юхан, это ты? – неуверенно спросила его жена с замиранием сердца. Дрогнувший голос выдал все её чувства.

– Да, это я, – заговорил герцог с тяжким вздохом. – Жверинда дала нам возможность разговаривать с вами. Каждый вечер один человек сможет выйти на связь. Я по жребию выиграл это право первым.

Мы оживлённо загалдели, словно почувствовав почву под ногами. Даже я не удержалась и высказала радость, что смогу увидеть Тео, согласилась с Окой, что её, наверное, будет ждать дочь. Но Юхан снова вздохнул и продолжил, обрывая наше счастье:

– Только она мне кое-что рассказала в качестве оплаты.

– Что же? – удивилась Гама, ни капли не волнуясь. Я же по выражению лица всегда спокойного герцога вдруг поняла, что дело пахнет жареным.

– Например то, что ты испекла каравай, которым отравили моего старшего брата, – рубанул он.

Все потрясённо замолчали. Возможно, это какая-то шутка? Очередная игра этого мира с нами? Я ждала, когда Гама начнёт оправдываться и заверять, что всё это ложь, но она только смотрела на мужа, не мигая, а на глаза набегали слёзы. Губы её нервно подёргивались, но всё равно упрямо сжимались.

– И ещё то, что рубашку, из-за которой погиб мой средний брат, сшила тоже ты, – продолжил Юхан.

Она смотрела на него, не отводя глаз. Слёзы уже бежали по щекам, не сдерживаясь, но она осталась несломленной. Стояла напротив, а молчание всё затягивалось. Наконец, решившись, Гама дрогнувшим голосом спросила:

– Всё? – и поспешила замолчать, пока постыдно не разревелась.

– А тебе мало?! – взвился мужчина, повысив голос. – Ты, та, которой я доверял, убила моих родных! Да как у тебя только наглости хватило каждый день просыпаться рядом со мной, улыбаться всё время?! Я… я любил тебя! А ты оказалась подколодной змеёй!

– Юхан, послушай, я не могла иначе, – залепетала в ответ несчастная жена.

– Не могла?! Не могла обойтись без двух смертей?! Ты хоть соображаешь, что говоришь?! Я не мог поверить! Я надеялся, ты сейчас скажешь, что всё это ложь… Я жил с тобой семнадцать лет, ты растила моего сына, но я даже не подозревал, что ты за человек! Слепец! Почему, скажи мне, остальных Жверинда не смогла так шокировать, как меня?! Почему Андрес, Георгий, Киран и Теодор не узнали ничего такого, что могло бы их смутить! Вот им повезло!

Или просто они умеют держать лицо. Вряд ли Тео бы стал кому-то жаловаться, если бы узнал о моём секрете. О том, который можно легко раскопать, разумеется. Муж всегда предпочитал не показывать слабости соперникам. У Кирана хорошо поставлена разведка, его трудно чем-то удивить. А вот Леда и Шейна молодцы, действительно не дали мужьям повода для ссоры.

Но Гама неожиданно взвилась, после этих слов, взяла себя в руки и, гордо вскинув голову, сквозь зубы зашипела:

– А ты что, не в курсе, где меня взял? Я никогда не скрывала, что была рабой! И всегда говорила, что хочу это прекратить! Твои разлюбезные братцы наживались на торговле людьми! Они получали с этого неплохой заработок, а став правителями, «решили» бы и часть проблем в стране привычным способом! Я не могла этого допустить!

– Ты могла бы сказать мне!

– И умер бы ты! Или я, за клевету! Я всё сделала правильно!

Юхан закрыл глаза, устав спорить. Медленно покачал головой и трагично, словно в дешёвой драме, прошептал:

– И это – мать моего наследника…

– Только не вздумай приплетать сюда Роланда! – запаниковала Гама. – Он не имеет к этому никакого отношения!

Герцог посмотрел на неё строго, а в уголках глаз, казалось, и у него выступили слёзы.

– Не равняй меня с собой. Он даже не узнает о твоих грехах, – заверил мужчина и тихо добавил: – Особенно, если ты не покинешь этот мир. А теперь прости, но у меня нет больше сил с тобой разговаривать.

Свечение колыхнулось и тонкими нитями потянулось к небесам, быстро погружая всё обратно во тьму. Точно отпущенная кукловодом игрушка, Гама рухнула на колени, а затем закрыла лицо руками. Леда оказалась рядом с ней и не позволила окончательно лечь на снег, крепко обхватив за плечи.

– Давайте пойдём в тепло, – предложила я, поспешно.

О грибах уже все забыли – брошенные вёдра так и остались лежать на снегу рядом с разорванной защитой, а Ока и Леда под руки заводили плачущую навзрыд Гаму в дом. Шейна тоже хотела помочь, но сегодняшняя «жертва» правды не подпустила её к себе. Жизель даже подходить не стала.

Я уже хотела зайти в дом, как заметила замершую за пределами светлого края Ашес. Дверь хлопнула, оставив нас в темноте.

– Ау, все ушли уже. Чего морозишься?

Услышав мой голос, царица вздрогнула, точно забыла за своими мыслями обо всех и вся, и резко обернулась. Я не разглядела в потёмках её глаза, но голос прозвучал жалобно:

– Я вот думаю… Я никого не убивала, но Юхан не назвал имени моего мужа… Что же ему рассказала Жверинда?

– Не переживай ты так, – внезапно решила подбодрить я, сочувствуя. – Юхан мог и забыть, слишком горячая у них беседа вышла.

– Да, наверное, ты права, – покивала Ашес и распрямилась. – Точно, так и есть. Ему меня не в чем упрекнуть, я не такая, как некоторые!

Я позволила ей зайти в дом первой, а сама постояла на улице ещё немного, остывая. До чего же она невозможная, до чего же противная! Ни благодарности, ни сомнений! Вот чтоб я ещё раз хоть кому-то посочувствовала… на носу себе надо зарубить! Не ценят люди вежливых успокоений, не ценят!

От злости я отодрала кору без малейших проблем и отправилась обратно всё-таки в тепло. Гама не просто не отошла, а разошлась ещё сильнее. Она плакала навзрыд, то сокрушаясь о своих поступках, то гордясь ими, то жалея себя после слов мужа, особенно про этот мир. Как выяснилось, это он ещё не знал, что на пиру, где её свёкр подавился косточкой, она могла его спасти, но не стала, чтобы Юхан поскорее пришёл к власти. В этом радовало только одно: Жверинда знала далеко не все наши секреты, а только очевидные.

Мой, к сожалению, раскопать было не так и сложно. Я слушала стенания Гамы, причитания девочек рядом с ней и пыталась успокоиться, вычерчивая на с трудом расправляющейся поверхности девять добротных и различимых булав. Интересно, как я сама посмотрю в глаза Тео?

5.    Скрыто. Владыка арканов

«Гама – хороший человек, но если честно, когда мы начинали общаться, я думала, она лучшая правительница. У неё такие принципы, такие хорошие условия для развития… а в результате герцогство как было в разрухе, так и осталось. Она, конечно, говорит о культуре и духовности, которые постепенно прививает населению, но книгами сыт не будешь. То ли она этого не понимает, то ли ей не хватает характера грамотно проводить реформы»

Из письма кайзерин Кэрна Леды

царице Амбры Солей.

Ночью Гама ещё долго не могла успокоиться. Когда все легли и погасили свет, она бродила по комнате, постоянно выскакивая на улицу. Плакать уже перестала, но и постоянное хлопанье дверью мне спать ни капельки не помогало. Сквозь хрупкую дрёму я слышала, как кто-то ходил за ней, возвращался обратно. Ещё голоса постоянно звали: «Девочки, спите?» Я каждый раз что-то бурчала в ответ, а потом, наконец, уснула.

Ничего удивительного, что на утро у меня раскалывалась голова, да и остальных от кроватей отдирать приходилось с трудом. Уснувшая раньше всех Ока, правда, чувствовала себя как огурчик и удивлённо спросила меня, вернувшись с улицы после умывания:

– Слушай, ты же грозилась, чтоб барьер долго ставить.

– Так я его и не за пять минут сваяла, – пожала я плечами.

– Но днём ты промучилась с ним очень долго… Полночи, что ли, не спала? – участливо осведомилась степнячка.

– Нет, у меня включилась голова, и я нашла решение попроще, – похвасталась я, доставая карту на бересте. – Не фонтан, но по заготовке наносить орнамент намного проще.

Ока одобрительно покивала, совершенно не понимая, насколько на самом деле я облегчила себе работу. Я не стала вдаваться в подробности, вместо этого сказала, поглядывая на закутанную с головой Гаму:

– Её будить надо. Наверное.

– Пускай ещё немного поспит, пока мы собираемся, – смилостивилась степнячка, распуская вчерашнюю косу. – Заплетёшь меня?

– Садись, – легко согласилась я.

Пока я занималась её жёсткими пепельными волосами, самыми длинными здесь, остальные уже успели умыться и даже сообразить завтрак. Гама всё лежала, будто не замечая нас. Видимо, вчерашние переживания отняли у неё все силы.

– Я знаете, что думаю, – рискнула предложить Ашес, ковыряясь в разогретых вчерашних грибах – мы вечером так их и не доели, – давайте с мужьями один на один беседовать? Проявим друг к другу уважение, не станем выносить сор из избы. Наверное, любому будет неприятно разговаривать на личные темы под чужими взглядами.

– Ой, что это ты, решил тут придворные секреты развести? – ехидно поддела Леда, не одобрив предложения.

– У каждого есть право на тайну супружеской жизни! – гордо вскинула голову белокурая царица. – Ты сама активно продвигала этот закон у себя в стране…

– …а вы его потом бессовестно скопировали, – закончила предложение по-своему кайзерин. – Только у нас тут не демократия, нам не до прав и свобод, а лишь бы голову не потерять.

– Леда, но ведь действительно некоторым может быть некомфортно говорить при посторонних, – внесла свою лепту в обсуждение Ока. – Я, например, с дочкой смогу при всех побеседовать, но если Жверинда вдруг разыщет моего любовника… то я предпочла бы приватный разговор, – мягко улыбнулась степнячка.

– А у тебя есть любовник? – заинтересовалась Ри, мешая нам все карты.

– Сейчас есть, но они довольно часто меняются. У меня уже шестой, но зато скоро полгода вместе, – призналась Ока.

– Полгода – это здорово, – решила русалочка. – У меня дольше месяца ни одного фаворита не держится.

– Дамы, мы всё же не решили вопрос! – вмешалась в обсуждение чужой личной жизни недовольная Ашес. Перепуганная вчерашним спорным заявлением Юхана, пускать дело на самотёк она не собиралась.

– Всё мы решили! – стояла на своём Леда, беззаботно вытаскивая изо рта случайную косточку от ягоды и укладывая её на стол. – А если кто-то не чист…

В этот момент я поняла, что никто больше высказывать и возражать не станет: Гама спит; Шейна против не пойдёт – и так у бедной руки дрожат после вчерашнего, ей не до того; Ри тоже неожиданно вняла моим намёкам не лезть в споры – или ей просто всё равно, ей ведь разговаривать не с кем. А вот я-то окажусь в самом невыгодном положении, если они узнают мой секрет.

– Я поддерживаю предложение Ашес, – вступилась я, огорошив всех. Таких больших глаз я раньше ни у кого не видела, а тут на меня вылупились аж четыре пары.

Выдержав паузу, Леда вновь прищурилась и хитро спросила:

– Тоже есть секреты?

– Тоже будет неприятно с мужем публично миловаться. Ни тебе признаний в любви, ни клятв в вечной верности, ни воздушных поцелуев, – свела я всё в шутку. – Слышала же, Юхан сказал, что у меня от Тео страшных тайн нет?

– И я считаю, лучше наедине, – поддержала меня осмелевшая Шейна.

– Я уходить буду из вежливости, – встала на нашу сторону и Ри.

– Действительно, – согласилась с ней Ока.

Кайзерин обвела нас недоверчивым взглядом, фыркнула и вышла на улицу. Когда я сама пошла умываться, причесав всех, я уже и забыла о том, куда запропала Леда. А она стояла перед домом, разглядывая белёсо-серое небо без солнечного блеска, и не спешила возвращаться. Обиделась – уколола меня совесть.

– Что-то ты с Ашес сдружилась последнее время, – вторила ей подруга, пока я освежала лицо и рот снегом. – Она бережёт твои нервы, ты – её секреты.

– А ты не думала, что у меня тоже есть нечто такое, чем я не хочу делиться с остальными? – тихо спросила я, убедившись, что рядом никого нет, а дверь плотно закрыта.

– Зачем тогда мне об этом говоришь? – прищурилась она.

– Потому что я тебе доверяю, в отличие от некоторых, – честно ответила я.

– И что, прямо расскажешь мне свою тайну?

– Ну-у, – протянула я, якобы засомневавшись, – если ты мне расскажешь про своих родителей и почему из родной страны приехала к нам без денег и связей.

– Это несущественно, – мигом отбрила кайзерин.

– Моя история тоже к делу не относится, – улыбнулась я коварно.

Наверняка Леда бы попыталась мне доказать, что сравнение некорректно, и её родня совершенно не похожа на мою тайну, но я ещё раз внимательно глянула по сторонам, даже за угол дома посмотрела и совсем тихо объяснила:

– А подслушать, о чём будут говорить другие, не большая проблема, если ты так боишься упустить заговорщицу.

Внезапно кайзерин побледнела, и почти тут же в доме раздался перепуганный визг. Я, сломя голову, бросилась внутрь, Леда – следом, едва пропустив меня в дверях. Но оказавшись внутри, проходить дальше мы не спешили.

Все столпились возле кровати, с которой свешивалось по пояс тело нашей травницы. Рука, точно прося милостыню, вытянулась на полу, рядом жемчужинами раскатились незнакомые ягоды.

– Мёртвая, да? – спросила я, отстранённо наблюдая за картиной.

Ри быстро-быстро закивала, прикрывая ладонями лицо. Шейна не сводила взгляд с неестественно выгнувшейся Гамы. У Ашес наоборот глаза бегали между кроватью, полом и всеми нами, точно она что-то оценивала. Пару раз белокурая царица даже открывала рот, но заговорить не решилась. Ока молилась едва различимым шёпотом, который сейчас гремел как секундная стрелка часов в ночи. Жизель побледнела, Джессмин тоже, причём настолько, что на миг мне показалось, будто она просвечивает. Померещится же такое.

– Что случилось? – спросила я, сглотнув.

Становилось не по себе. Воздух сразу стал казаться спёртым, провонявшим мертвечиной. Я бы с удовольствием выскочила на свежий воздух и вдохнула полной грудью, если бы не внезапно свалившаяся мне на плечи ответственность: без меня тут никто ничего не решит.

– Я её будить пошла, – залепетала Ри, не смотря в мою сторону. Тело, точно магнит, притягивало к себе взгляды. – Тронула за плечо, потрясла, когда она не проснулась. Попробовала перевернуть на спину, а она бах… и вот… Я не знаю, что с ней…

– Пульса нет, – зачем-то уточнила Ока.

– А что за ягоды? – продолжила я спрашивать и, не выдержав, обернулась к Леде: – Открой дверь, пожалуйста!

Она услышала не сразу. Вообще сначала будто бы не поняла, что я обращаюсь к ней, затем вздрогнула, моргнула и, бестолково кивнув пару раз точно статуэтка с подвижной головой, толкнула тяжёлый створ наружу. Не скажу, что сразу стало легче, но прохладный воздух развеял набежавшую на разум дурманную дымку.

– Так что за ягоды? – спросила я, на этот раз в упор посмотрев на Ашес.

– Снежнеягодник, – сглотнула она, медля с ответом.

– Они ядовитые.

– Да, но… нет, – залепетала она, через слово облизывая пересыхающие губы.

Я бы разозлилась за дурацкий ответ, если бы не ситуация. Сейчас я сама едва держала себя в руках и от остальных собранности не требовала.

– Я слышала, что они ядовиты, но, чтобы умереть, съесть их надо очень много. Слабый яд, – припомнила Ока, первой придя в себя.

– Так тут вся кровать в них, – чуть не плача, запричитала Ри и обвела взглядом чужую постель, точно бусинами из разорванного украшения усыпанную белыми плодами.

– Столько насильно не скормишь, – опровергла невысказанные опасения степнячка, и словно дышать стало легче. – Она сама себя убила. Наверное, не смогла пережить вчерашнее.

– Он же сказал ей не возвращаться, – всхлипнула неожиданно Жизель и, не выдержав, разревелась в голос.

Под её плач мы молчали. Я опасалась высказываться практично, боясь, что все чувствительные барышни, а так же блюстительницы приличий и морали, меня просто сгрызут, но, каюсь, от проблемы хотелось сбежать как можно быстрее. Шокированные женщины и тело в доме слишком угнетали.

– Нам надо двигаться дальше, – наконец, решилась я.

Как и ожидалось, посмотрели на меня точно на прокажённую. Все.

– Похоронить её надо, – бесчувственным голосом отозвалась Леда. Она стояла, опустив голову и не двигалась.

– Земля сейчас мёрзлая, мы не выроем нормальную могилу, а просто в снегом закидать… вдруг растает? – озвучила Ока свои мысли.

– Сжечь? – предложила Ри, но от этого стало совсем не по себе.

Я вновь долго собиралась с силами, перед тем как высказаться, оттягивала время, но все молчали, и мне пришлось говорить:

– Давайте оставим её в доме? Просто уложим аккуратно.  Сюда всё равно никто не придёт. Получится неплохая усыпальница.

– Но это как-то… – задумалась Леда, а затем встряхнулась и решила: – Куда лучше, чем закопать её в яму или спалить. Да, наверное, так и стоит сделать. Хорошо бы цветов принести, но здесь же нет ничего такого, да?

– В одном из домов были цветы, – вспомнила Ри.

– Маки, – подтвердила я. В голове всплыли обрывки вчерашнего скандала, и тошнота подступила к горлу вместе с комком слёз. – Но здесь ничего такого нет, разве что еловых лап накидать.

На том и порешили. Я спешно выскочила на улицу, якобы набрать тех самых веток, а остальные принялись в доме приводить покойницу и её последнее ложе в порядок. Холод остудил мысли, но я неожиданно задрожала. Я казалась себе спокойной, однако восприняла случившееся куда серьёзнее: всё валилось из рук, а после импровизированных похорон я не с первого раза смогла начертить карты, указавшие нам путь.

В дорогу пустились молча, то и дело оборачивались назад и пытались разглядеть в чаще леса одинокий домик, но он скрылся из виду ещё после первой же минуты пути – слишком густо росли деревья вокруг.

– Я всё думаю, – первой заговорила Ри, – зачем ей было себя убивать? Юхан наверняка наговорил много чего не подумав. Но они столько лет прожили вместе. Неужели бы он её не простил? Пусть не сразу, но со временем. Он же любит её. Ведь и убийство можно простить, правда?

– Как тебе сказать, – задумалась я, вспоминая прошлое. – Смириться с этим можно, не гнаться за местью, можно даже жить с человеком, который убил близкого, но ты никогда уже не станешь к нему относиться как прежде. Он для тебя меняется безвозвратно.

– Хочешь сказать, ты не простила бы Тео за чью-то смерть? – провокационно спросила русалочка.

– Хочу сказать, я не простила бы никого за смерть Тео, – усмехнулась я в ответ. – У меня кроме него и детей близких-то не осталось. Но поступок Гамы я не понимаю. Да, сын у неё взрослый, но каково ему будет без матери? Я бы на её месте поборолась, ведь Юхан обещал ему ничего не говорить. Зачем было себя травить, да и так спешно…

– Ты знаешь, – вступила в разговор Ока, – чужая кровь на руках ведь тоже давит. Я и не гадаю, сколько лет пройдёт после смерти мужа, когда меня перестанет терзать этот поступок, но если бы моя дочь хоть раз бросила мне в лицо, что я убийца… я бы тоже сломалась. Да, меня обвиняют, на меня жмут, из-за моего поступка развязалась война, но моя страна и мои родные меня со мной. Я держусь на этом. Ты думаешь, у Гамы были бы такие люди рядом?

– Можно уехать куда-то подальше и начать всё с нуля. В какой-нибудь замок на отшибе, в провинции, – предположила я. – Но умереть чёрт знает где – это точно не выход.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям