0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Золотая тигрица » Отрывок из книги «Золотая тигрица»

Отрывок из книги «Золотая тигрица»

Автор: Петровичева Лариса

Исключительными правами на произведение «Золотая тигрица» обладает автор — Петровичева Лариса Copyright © Петровичева Лариса

Глава 1

Дорогая пропажа

«Губы Рикарда скользнули от ключиц и обхватили сосок. Анна ахнула, судорожно сжала покрывало. Не кричать, только не кричать! Но стон, вызванный умелыми ласками, уже сорвался с губ, опухших от жадных поцелуев, и пальцы любовника двинулись вниз, к нежным складкам плоти. А там, внизу, Анна уже была влажной и горячей, уже готовой принять его. Но Рикард не торопился. Пальцы скользнули по клитору и нырнули внутрь, стали двигаться то быстро и резко, то медленно и плавно, заставляя Анну выгибаться на ложе от наслаждения. Губы продолжали играть с грудью…»

Моими соседями в вагонном отсеке были двое восточных купцов с дамой, закутанной в непроницаемый балахон. Сеточка для глаз, вот и все излишества. А нечего показывать неверным то, что должен видеть только муж! Купцы были ненавязчивы: поздоровались при посадке и больше ни слова мне не сказали.

Я не могла не радоваться. Не люблю дорожные разговоры с их прилипчивым панибратством и желанием непременно залезть в душу, они раздражают. А вот почитать любовный романчик в желтой обложке, пока за окнами вагона проносятся холмы да перелески родной Хаомы – это по мне. За последние три месяца я устала от деловой прессы и многотомных справочников по экономике и юриспруденции и заслужила право отдохнуть с таким вот прелестным описанием радостей плоти.

Раньше я частенько задавалась вопросом, кто вообще читает такие книги. Гордыня очень веселый грех – теперь я прекрасно знаю ответ.

- А она ничего так, - заметил один купец другому – по-амрарски, разумеется. Мужчины востока, конечно, дики и необузданны, но до того, чтоб обсуждать хаомийскую даму на хаомийском даже они не додумаются. Второй купец скептически посмотрел на меня и ответил:

- Тощенькая.

- Ерунда, - отмахнулся первый. – Ты только посмотри, что она читает. Развратную книжонку, прости меня Господь! А если женщина читает такие книги, то мужчины у нее нет, но она его хочет.

Купец выразительно завел глаза к потолку. Я с непроницаемым лицом продолжала читать. Рикард уже успел взять свою женщину, и через полстраницы они сменили позу.

Из-под сеточки в балахоне на меня смотрели испуганные карие глаза восточной дамы. Должно быть, она боялась конкуренции – мало ли, до чего можно договориться таким манером.

Все-таки, это сомнительное удовольствие - стать не первой, а второй или третьей женой. А восточная дама была именно первой, если судить по количеству золотых цепочек.

- Если бы она перекрасила волосы, то я бы женился на ней прямо сейчас, - продолжал пылкий купец. Я взглянула ему в глаза и ответила на чистейшем амрарском:

- Слава Господу, мне это не грозит.

Дождавшись, когда лица купцов приобретут одинаково ошарашенное выражение, я одарила их самой очаровательной улыбкой и перевернула страничку.

До столицы мы доехали в гробовом молчании. Когда поезд остановился на перроне, и проводник с грохотом открыл двери и выдвинул лесенку, незадачливые купцы подхватили багаж и даму и бегом покинули пассажирский отсек. Я спокойно дочитала любовную сцену, убедилась, что герой и героиня, как и полагается, испытали самый невероятный одновременный оргазм, и, выглянув в окно, увидела, что толчея снаружи спала. Приехавшие и встречающие медленно, но верно покидали перрон, уступая место железнодорожным рабочим.

Ну и хорошо. Не люблю толкотню.

Я покинула вагон последней. Как и следовало ожидать, все экипажи успели покинуть стоянку, а трястись в омнибусе я не захотела. В принципе, я была не слишком привередлива, но сегодня, после завершения трудного дела, мне хотелось комфорта. Вещей у меня было немного, всего лишь один маленький саквояж, и я решила прогуляться пешком. Все лучше, чем ловить удачу в виде экипажа…

Выбравшись с вокзальной площади, я неторопливо дошла до улицы с респектабельными магазинчиками, которые предлагали своим покупателям все, что только могут создать умы и руки лучших людей мира. Скользя взглядом по вывескам, я вдруг увидела, что на углу Бакалейной открылась новая лавочка с чаем и кофе – и это натолкнуло меня на идею.

Кофе в наших краях дорог, пьют его только в высших слоях общества. Швейцар оценил мою осанку, покрой и отделку платья и бросился открывать дверь, склонившись чуть ли не до мраморных ступеней. Я со знанием дела выбрала четыре фунта сладкого кеврийского кофе, заказала мелкий помол и купила новую турку, расплатившись квадратными веленийскими ньянмами. Что греха таить, захотелось немного покуражиться, сверкнув иноземным золотом, а не скучными отечественными ассигнациями.

Удалось.

Честно говоря, я не особо жалую кофе. Но его очень любит Дамьен, мой лучший друг, и если он сейчас в столице, то обрадуется и мне, и подарку.

Дамьен жил неподалеку от парка в небольшом двухэтажном доме, утопающем в зелени. Большую часть дома занимала библиотека и мастерская: Дамьен был мастером-переплетчиком. Иногда он уезжал из города к каким-то клиентам в провинции, и я надеялась, что сегодня мой друг дома.

Так и вышло. Изящная калитка была приоткрыта, а из почтового ящика торчала растрепанная кипа газет: Дамьен как обычно заказал их, а вытащить забыл. Я прошла по дорожке к дому и увидела Дамьена: тот сидел за столиком в саду и возился с очередной книгой. Дамьен был полностью погружен в работу. Он обожал свое дело и не замечал ничего вокруг. Некоторое время я стояла молча, просто глядя на него. Высокий, тощий, всегда одетый в бесформенный темный халат, Дамьен был похож на застенчивого сверчка. Он действительно был очень робок, всегда смотрел так, словно извинялся за неведомую провинность и искренне старался занимать как можно меньше места. Сейчас его обычно простецкое лицо, одухотворенное любимым делом, казалось удивительно благородным и красивым – даже с учетом россыпи веснушек, которые называют плевками дьявола.

- Привет, - улыбнулась я. Дамьен встрепенулся, словно его застали за чем-то предосудительным, но увидел меня и тотчас же расплылся в широкой улыбке.

- Вера, - промолвил он, выбрался из-за стола и, помедлив, будто собираясь с духом, заключил меня в объятия. И только теперь, уткнувшись носом в его грудь, я окончательно поняла, что вернулась, что месяцы изнуряющего труда, смертельных опасностей и поисков правды остались позади.

Наконец-то я была дома.

- Как хорошо, что ты не уехал, - промолвила я. Дамьен сразу же стушевался, выпустил меня и смущенно улыбнулся.

- Да, - кивнул он и спросил: - Это что, кофе?

- Кофе, - я протянула ему бумажный пакет с покупками, и Дамьен просиял: в отличие от меня, он обожал кофе, но не мог похвастаться достаточными для покупки деньгами.

- По чашке? – спросил Дамьен с такой затаенной надеждой, что отказать было невозможно. Я кивнула и поинтересовалась:

- Тебе помочь?

- Нет-нет, - Дамьен помотал головой и чуть ли не бегом направился в дом. Вскоре из открытого окна кухни долетел запах свежесваренного кофе, а через несколько минут Дамьен вышел в сад с подносом. Осторожно взяв крохотную чашку, я сделала маленький глоток: самое то, не слишком сладкий и не слишком горький.

- Ты надолго в столицу? – осведомился Дамьен. Я неопределенно пожала плечами. Письмо, лежавшее в саквояже, делало мое будущее крайне неопределенным.

- Честно говоря, не знаю, - ответила я. – Меня сегодня приглашают во дворец. Официально на большой бал-маскарад. Неофициально на встречу с его величеством.

По лицу Дамьена скользнула тень. Он чего-то испугался и очень старательно попробовал скрыть свой испуг. Я была признанным специалистом по особо деликатным вопросам, но королевская семья ни разу не прибегала к моим услугам, так что страх был оправдан. Я и сама боялась.

- Как твоя поездка? – Дамьен решил перевести тему, и я мысленно поблагодарила его за это. Он обладал какой-то невероятной деликатностью – редкое дело в наши дни.

- Удачно. Выяснила, что председатель сберегательного банка Леузы растратил средства вкладчиков на своего любовника. Тот принимал знаки внимания исключительно в виде бриллиантов.

На щеках Дамьена появился смущенный румянец. Специфика моей работы частенько заставляла его краснеть.

- Бриллианты я нашла и вернула совету директоров, они в итоге даже оказались в выигрыше, - продолжала я и добавила: - Честно говоря, устала, как зараза. А тут еще и это письмо…

- Не ходи, - с какой-то горячечной твердостью промолвил Дамьен. – Ты же можешь отказаться, сделай вид, что ничего не получала. Хочешь, пойдем вечером на набережную или просто…

Он окончательно стушевался и отвел взгляд, решив, что и так сказал слишком много. Я поставила чашку на стол и погладила его по руке: Дамьен как-то жалобно улыбнулся, но ничего не сказал. Просто накрыл мою руку своей, и некоторое время мы сидели, не говоря ни слова.

Он был уверен, что мы друг другу не пара. Простой переплетчик, мягко говоря, небогатый и низкого происхождения, никогда не сможет завести действительно близкие отношения с благородной дамой, которая, к тому же, обладает значительным состоянием. Я прекрасно знала, что дело тут совсем в другом, и дьявол побери, если бы мне надо было выбирать, то из всех своих многочисленных воздыхателей я бы выбрала именно Дамьена.

Но я не могла.

- Таким людям не отказывают, - с искренним сожалением призналась я. Дамьен понимающе кивнул, и я продолжала: - Но если ты завтра свободен, то можем поехать в сады на пикник.

Сады Вестерлинга начинались прямо за городом, и сейчас там должны были зацветать яблони. Жители столицы обожали выезжать туда на пикники – место располагало и к спокойным прогулкам, и к любовным историям. Услышав мое предложение, Дамьен радостно улыбнулся и спросил:

- Во сколько за тобой заехать?

- У меня в особняке еще ремонт не закончили, - с ходу соврала я. – У тебя гостевая спальня не занята? Приютишь до завтра?

Дамьен просиял. На миг меня обожгло стыдом – с точки зрения любого здравомыслящего человека я отселила мастера-переплетчика в зону дружбы и бессовестно пользуюсь им, когда сочту нужным.

- Конечно, - улыбнулся Дамьен и добавил: - Я буду рад.

***

Бал-маскарад был назначен на девять вечера – я пришла во дворец в шесть, как и требовалось в письме. Молодой человек в темном сюртуке, встретивший меня возле входа, поклонился и произнес:

- Госпожа Анхельм, рад вас приветствовать. Меня зовут Борис, я личный помощник его величества Пауля. Скажите, каков по счету день вашего женского цикла?

Я одарила его самым гневным взглядом, на который только была способна. За время работы мне удалось повидать всякое, но еще никто из чиновников не спрашивал меня о месячных. Борис правильно оценил выражение моего лица, потому что поспешил пояснить:

- Дело в том, что вам должны будут поставить особую печать о неразглашении. А она напрямую связана с вашими особыми днями.

- Не волнуйтесь, - я презрительно посмотрела на наглеца. Действительно, наглец: не потому, что спрашивает – это его работа. Потому что даже бровью не ведет. – До особых дней еще долго.

- Вот и хорошо, - Борис улыбнулся и, взяв меня под локоть, направился в сторону неприметной двери, которая вела на боковую лестницу. Это уже было по правилам: я привыкла, что мои клиенты приводят меня через черный ход. Забавно: даже шлюхи приезжают к парадному подъезду, а я, которая спасает состояния и честные имена, трусь возле задней двери.

Впрочем, это издержки производства. Главное то, что за несколько лет работы я сколотила такой капитал, что почти опережаю дворян первого ранга. Но об этом никто не знает: деньги любят тишину.

Борис привел меня в богато обставленную гостиную, где уже ждал придворный маг, сухонький старичок, одетый по моде пятидесятилетней давности. Он откашлялся, вынул из кармана коробочку с печатью и церемонно произнес:

- Девица Вера Анхельм, сия печать налагается на вас с тем, чтобы вы сохраняли молчание о том, что услышите от его величества Пауля. Если вы раскроете тайну вашей беседы, то печать испепелит вам руку до плеча.

Я понимающе кивнула.

- Поднимите рукав до локтя, - чуть ли не нараспев произнес маг и, когда я выполнила требование, открыл коробочку и осторожно поставил печать мне на руку. Мелькнули и погасли голубые очертания королевского герба. Я вернула рукав на место, и маг сказал:

- Теперь пройдите к его величеству.

Пауль Третий, правивший страной уже тридцать лет, встретил меня в соседней комнате, служившей, по всей видимости, приватной гостиной. Впрочем, я решила не тратить время на оценку меблировки, поклонилась королю в ноги и с искренним уважением проговорила:

- Ваше величество, я счастлива быть здесь.

Король кивнул. Сейчас, в частной обстановке, он сильно отличался от того владыки, чье изображение было на портретах. Немолодой семьянин, чьи дела вдруг оказались настолько плохи, что он решил обратиться ко мне.

- Вставайте, Вера, я не охотник до церемоний, - сказал Пауль и указал на кресло. – Присаживайтесь, дитя мое, нам предстоит большой разговор.

Я послушно опустилась в кресло. Некоторое время король молчал, словно собирался с духом и перебарывал собственную гордость, а затем произнес:

- Мне рекомендовали вас как лучшего специалиста в своей области. Говорят, вы можете найти даже то, что спрячет дьявол.

- Я могу многое, в том числе и это, - с достоинством откликнулась я. – Что мне нужно отыскать для вас?

Король вновь умолк. Задумчиво крутил в пальцах какую-то безделушку на цепочке. Я терпеливо ждала.

- Не «что», а «кого», - наконец, сказал Пауль. – Эвгар, мой сын.

А вот тут я действительно лишилась дара речи. Потому что у короля был только один сын, наследный принц Эван, красавец и сокрушитель женских сердец – и ни о каком Эвгаре никто и никогда не слышал. А Пауль словно понял, что мне в самом деле можно рассказать любую правду, потому что заговорил быстро, будто боялся, что не сможет сказать все.

- Они близнецы, Эвгар и Эван. Эван родился первым, самый обычный, крепкий такой мальчишка… А вот Эвгар появился на свет через пять минут, и на его плече была метка. Придворные маги осмотрели его и подтвердили: Эвгар урожденный колдун. Сами понимаете, какой это позор, колдун в королевском роду – но он мой сын, я люблю его. И Августа любит.

- Владыческий статут повелевает уничтожать магов королевской крови, - негромко сказала я. – Но я думаю, вы поступили правильно, сохранив ему жизнь.

Пауль посмотрел на меня с грустью и надеждой – так, как смотрят на того, кто способен разделить чужую боль.

- Эвгар жил в отдельных покоях. Не в заточении, нет… у него было все, что и у брата. И его силы росли с каждым днем. Если сперва мы с Августой надеялись, что метка всего лишь родимое пятно, то потом надежды иссякли, - король вздохнул. – Наш мальчик действительно вырос колдуном. Я решил не держать его взаперти. Он отлучался из дворца на неделю, на месяц, вел свою жизнь, но теперь его нет уже больше года, - Пауль протянул мне свою безделушку, это оказался медальон с портретом. – Вот он, Эвгар. Я прошу вас найти его и вернуть. Если он откажется приходить, то хотя бы скажите, что он жив и здоров.

Я почтительно приняла медальон и принялась рассматривать портрет. Нарисованный Эвгар улыбался мне, он, как и его брат, был весьма и весьма привлекательным. Каштановые волосы с легкой волной, правильные черты бледного лица, проницательный взгляд зеленых глаз – на мой вкус, дело портил только крупный рот, фамильная черта хаомийских государей. Как говорил один мой знакомый, такой пастью да медку бы хапнуть.

Где же ты сейчас, Эвгар, какой медок ешь?

- Чем он занимался? – спросила я. – Его высочество Эван получил медицинское образование, не так ли?

Пауль кивнул.

- Эвгар занимался философией и богословием.

- Он веровал в Господа нашего? – спросила я. Король вновь качнул головой.

- Да. Но, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу, что в монастырь он уйти не мог. Его бы уничтожил конфликт сил, и Эвгар это знал.

- А где он жил во время своих прежних отлучек?

- Дом на Приморской, - ответил Пауль. – Но в нем уже год никто не появлялся, мы, конечно, проверяли. Эвгар жил там под именем господина Миерхольта.

Миерхольт. Герой старинной сказки об охотнике и принцессе, как мило.

- Женщины?

- Он влюбился несколько лет назад, но роман не получил развития. Та девушка ему отказала, - быстро ответил король. – С тех пор никого.

Я помедлила прежде, чем задать следующий вопрос.

- Мужчины?

Король одарил меня таким взглядом, что впору было залезть под кресло, закрывая голову. Я выдержала этот взгляд, не моргнув глазом.

- Нет, - твердо сказал Пауль. Я понимающе кивнула и сказала:

- Ваше величество, мне нужно осмотреть покои Эвгара. И тот дом на Приморской тоже.

Пауль обвел комнату широким движением руки.

- Вы уже в его покоях.

Теперь я по-настоящему удивилась. У меня уже успел сложиться определенный психологический портрет принца Эвгара, и мне было сложно представить одинокого немногословного мага в этом выхолощенном интерьере. Шелковые обои с золотыми цветами, тюль, подхваченный голубыми лентами, изящный каминный экран – это комната какой-нибудь придворной кокетки, а не молодого богослова и философа. Впрочем, я снова кивнула и промолвила:

- Надеюсь, ваша служба безопасности поделится со мной документами по делу его высочества.

- Разумеется, - ответил король. – Найдите мне хоть что-нибудь, Вера. Если он жив – я хочу знать, что он жив. А если умер… - Пауль замолчал, и я вдруг с искренним горьким сочувствием подумала, что он очень любит сына. Совладав с собой, король закончил фразу: - то я хочу его оплакать.

- Я не даю обещаний, ваше величество, - промолвила я таким тоном, чтобы король понял: я полностью разделяю его беду. – Но я сделаю все, чтобы выполнить свою работу.

И Пауль мне поверил.

***

Разумеется, я пошла на бал, но не потому, что любила с задранной юбкой отплясывать дрызгу в компании золотой молодежи. В неофициальной обстановке люди проще идут на контакт, а мне позарез нужно было узнать несколько фактов о пропавшем принце.

Взяв у распределителя простенькую золотую маску с перьями, открывающую нижнюю часть лица, я подхватила бокал южного игристого и смешалась с гостями. Довольно скоро меня узнали: господин в черном домино и клювастой маске Доктора Смерти взял меня под локоть. Я демонстративно закатила глаза и манерно пролепетала:

- Ах, Смерть, не похищай меня! Я так молода…

Анри Фюке, купец высшего ранга, недавно приобрел баронский титул и теперь важничал так отчаянно, что становилось смешно. Он уже несколько лет не давал мне покоя, надоедая любовными притязаниями, и ему давным-давно следовало дать от ворот поворот, но Фюке меня откровенно забавлял, и я держала его при себе.

К тому же, сегодня у меня было острое ощущение того, что при всей откровенности Пауль все-таки не открыл мне всей правды, и секретная служба поделится только теми документами, которые он разрешит мне показать. А Фюке обладал поистине удивительным уровнем осведомленности о том, какие дела творятся в столице, и мог быть мне полезен.

- Давно ли вы вернулись, о прекраснейшая? – Фюке обхватил меня за талию и повел в сторону закрытого балкончика: отгороженный от бального зала легким шелком шторы, он был идеальным местом для беседы.

- Сегодня днем, - сказала я. Фюке опустил штору, я села на скамеечку и поинтересовалась: - Что нового в столице?

- Сплошная скука, - Фюке плюхнулся рядом и, подняв маску, обнажил покрасневшее лицо. Господину барону было душно. – Я сегодня видел вашу собачку, этого переписчика. Шел по улице и прыгал от счастья, сразу видно, встретил вас раньше, чем я.

- Во-первых, не переписчика, а переплетчика, - сказала я. Фюке был ревнив, но добрый Дамьен казался ему слишком жалким соперником, так что купец ограничивался лишь злыми шутками. – А во-вторых, вы несносны, и вас надо наказать. Два танца вместо трех.

Фюке прижал руку к сердцу и склонил голову, принимая кару. Я мельком подумала о том, сколько еще времени смогу водить его за нос.

- Но я вас прощу, - продолжала я, - если вы мне кое-что расскажете.

- Все, что угодно, - с готовностью заявил Фюке. В бальном зале заиграли торжественный и чопорный вехотт, официальный танец, открывавший праздник. Первой парой по традиции шли король и королева.

- Господин Эвгар Миерхольт. Несколько лет назад снимал халупу на Приморской, задолжал очень крупную сумму моему клиенту.

Наносная игривость покинула узкое холеное лицо Фюке, он моментально стал серьезным и собранным. Дело есть дело. Некоторое время он размышлял, а потом отрицательно помотал головой.

- Вот так сразу не припомню. Что, его надо достать из пасти дьявола?

- Надо, - кивнула я. – Вы соберитесь с мыслями, друг мой, а позже побеседуем.

- Танцы будут только после беседы? – уточнил Фюке. Я обольстительно улыбнулась и быстро поцеловала его в губы.

Поцелуй – это единственное, что я могла позволить.

- Разумеется. Иначе как я узнаю, что вы меня не обманете?

После вехотта, когда старики разбрелись к карточным столам, а в зал внесли новые подносы с южным шипучим, пришло время легкого и непринужденного эххе. Стоило мне выйти с балкона, как на мою голову сразу же отыскался кавалер в золотом сюртуке – подхватил и закружил по залу. Ничего не оставалось делать, кроме как расслабиться и получать удовольствие. Я любила этот танец: никаких замысловатых фигур, просто элементарное чувство ритма.

- Почему вы не появлялись при дворе раньше? – спросил мой партнер, не утруждая себя приветствиями. Я оценила доброжелательную улыбку крупного рта и с достоинством откликнулась:

- Сиротам некогда танцевать, ваше высочество. Сироты должны зарабатывать на жизнь.

Принц Эван вздохнул и спросил:

- Меня так легко узнать?

- Такого прекрасного кавалера ни с кем не перепутаешь, - ответила я. – Но если жизнь и рассудок еще дороги вам, то уберите руку с моей талии.

В моем голосе было нечто, заставившее принца подчиниться. Его правая рука вернулась с талии на лопатку, и принц спросил:

- Почему вы такая недотрога, Вера?

Я решила сказать правду – тем более, он все равно не поверит.

- Потому что я смерть. Хотите мучительной гибели – проведите со мной ночь, и сначала вам будет очень хорошо, а потом очень плохо.

Эххе закончился, но принц и не подумал со мной расстаться. Сжав мое запястье – вроде бы несильно, но при всем желании не вырваться – он повлек меня к небольшой двери, украшенной золотым гербом: маленькой гостиной для отдыха монарших особ. Сейчас она пустовала. Принц закрыл дверь, снял маску и спросил:

- Когда вы начнете поиск Эвгара?

Его лицо было практически точной копией лица в медальоне. Вот только взгляд пропавшего сына короля был усталым и грустным. Застарелая такая усталость, которая не снимается никаким отдыхом.

- Я уже начала его, ваше высочество, - сказала я, устроилась в небольшом кресле и очаровательно улыбнулась. – Так кто же та женщина, к которой ушел ваш брат?

Принц оценивающе посмотрел на меня. Сел на банкетку напротив.

- Нет никакой женщины, - со вздохом ответил он. – Эвгар говорил, что влюбился, но это было пять лет назад.

- И чем же все кончилось?

- Ничем. Насколько я понял, та дама ответила ему отказом.

- Чем он занимался, когда жил на Приморской?

Некоторое время Эван молчал, задумчиво глядя на меня, точно прикидывал, какую долю информации следует выдать. Мне все сильнее начинало казаться, что за пропавшим Эвгаром стоит какая-то мрачная тайна, и колдовские способности – всего лишь мелкая деталь.

- Алхимия и артефакторика, - наконец, сказал Эван. – Он хотел работать во дворце, но матушка запретила. На Приморской была его лаборатория.

Значит, артефакторика. Я мысленно выругалась – грязно, со всеми возможными загибами. Нет ничего хуже самодеятельного артефактора, обычно с их делами вплотную связан криминал. А если тут еще и алхимия, то пиши пропало.

Я понимала, куда еще мне придется отправиться. И это вызывало дрожь.

- Он добился успехов? – спросила я. Эван кивнул.

- Небольших. Взрывчатая смесь для фейерверков нового типа. Теперь они не разрываются в руках, даже дети могут запускать салюты.

- Как это трогательно, - улыбнулась я. – Скажите, а почему ваш отец решил искать Эвгара именно сейчас?

- А что вас удивляет? – ответил Эван вопросом на вопрос. Ух, как я этого не люблю!

- Ваш брат взрослый, дееспособный мужчина. По всем законам он имеет полное право жить там, где считает нужным, и не давать никому отчета, - я сделала паузу и добавила: - Вашему отцу понадобился личный маг – почему?

Эван неопределенно пожал плечами.

- Спросите у него, - посоветовал он. – Мой брат несчастный человек, на самом деле. Отец нас любит, неудивительно, что он беспокоится.

Я отметила, что мой вопрос в принципе остался без ответа. Интересная семейка, и каждый что-то не договаривает.

- Когда Эвгар занялся артефактами?

- Около четырех лет назад, - неуверенно сказал принц. – Может, три с половиной…

Ага. Значит, после неудачного романа Эвгар взялся за работу с артефактами. Артефакторика очень сложная область, смесь науки и магии, и если большую часть заклинаний можно творить просто так, без вспомогательных принадлежностей, то есть и такие случаи, для которых нужны артефакты. Например, привороты.

- Благодарю вас, ваше высочество, - я почтительно склонила голову и добавила: - Я сделаю все, чтобы найти вашего брата.

Эван кивнул, и в его глазах мелькнула странная тень, которой я не поняла. Словно где-то в разуме принца поднялось тяжелым китом некое воспоминание.

- Еще один танец? – спросил он.

***

Король позволил мне провести ночь в покоях Эвгара. После бала я пришла сюда и с удовольствием убедилась, что для меня подготовили чайник чаю и печенье.

Люблю, знаете ли, выпить чашечку черного свазиленского перед сном.

Заперев двери, я прошла через уже знакомую мне комнату в спальню. То ли Эвгар не мог приложить руку к обстановке, то ли ему было все равно, но спальня была такой же скучной, с ноткой легкого кокетства. Широкая кровать под балдахином, прикроватный столик с уже зажженной лампой, светло-голубой восточный ковер с затейливым рисунком – не представляю, как в такой обстановке может жить маг. Вот просто не представляю.

Я навестила уборную, затем разделась, с удовольствием расшнуровала надоевший корсет и, оставшись в белье, вытянулась на кровати. Прекрасно. В меру мягко, в меру жестко, одеяло легкое и в то же время теплое. Разумеется, белье давным-давно поменяли, но в комнате все равно осталось нечто, принадлежавшее владельцу. Какие-то тени мыслей, чувств, желаний… Я не знала, как это назвать, но мне нужно было это почувствовать. Без этого поиск был бы бессмысленным.

Спустя четверть часа я все-таки смогла уловить легкий запах. Он был похож на тонкую светлую прядь тумана и был мне знаком. Неудивительно, думала я, прогоняя его перед собой, он похож на запах короля Пауля и принца Эвана… Запах был грустным, жизнь Эвгара была не слишком-то счастливой. Одинокий, никому не нужный, даже любимая женщина отказала.

А что, кстати, делают мужчины из высшего общества, когда им отказывают женщины?

Я ухмыльнулась и выдвинула ящик прикроватного столика. Тонкая сигара сорта каиба в упаковке, изящная зажигалка, потертая серебряная монетка, пожелтевший билет в оперу с оторванным краем и классический журнал «Путеводитель джентльмена».

- Ну что ж, пируем, - сказала я.

Сняв упаковку с сигары и закурив, я в очередной раз пообещала себе, что когда-нибудь брошу это вредное занятие. Но сорт каиба это форменное искушение, а как победить искушение? Правильно, поддаться ему. К тому же, не так часто я и дымлю… Уложив подушки поудобнее, я села в кровати и раскрыла журнал. Вот что значит качественная бумага и печать, страницы даже не пожелтели.

Первые разделы были довольно скучными. Большой рассказ о новых яхтах, реклама первого самоходного экипажа, дорогие ателье, новые театральные постановки… Реклама публичных домов и девушек располагалась в конце, на желтых страницах, и сопровождалась изображениями, описаниями и подробными расценками. Девушки были всех размеров и цветов, нашелся даже юноша с длинными косами, который возлежал среди пышных подушек, кокетливо прикрыв член букетиком фиалок. Впрочем, чтоб закрыть его, понадобился бы целый ящик этих цветочков.

- Да вы знаете толк в извращениях, Эвгар… - проговорила я, переворачивая страницу. Меня интересовали те едва заметные следы, которые мог оставить читавший, и вот, пожалуйста, краешек одной из желтых страниц слегка загнут. Крошечная закладка на память.

Девушка на странице была удивительно хороша. Темные волнистые волосы, карие глаза с томной поволокой, слегка приоткрытые пухлые губы и просто идеальная фигура, без малейшего изъяна. Девушку звали Сладкой Осокой, восемнадцати лет от роду.

«Несмотря на молодость, наша Сладкая Осока обладает значительным опытом в ублажении как мужчин, так и женщин. Ее таланты всесторонне оценили лучшие люди Хаомы обоего пола. Оказывает услуги семейным парам, компаниям от трех человек. С радостью допускает двойное проникновение, окончание на лицо и в рот, обожает доминирующие игры, может стать как строгой госпожой, так и верной рабыней. Легко может сменить роль и отъестествовать желающего накладным органом любого размера. Стоимость от трех тысяч золотых карун за час».

Я смущенно отложила журнал. Конечно, ханжой я не была, но такие вещи все-таки вызывали во мне странное давящее чувство неловкости.

Какие же услуги эта Сладкая Осока оказывала Эвгару? Была ли верной рабыней или меняла роль?

Впрочем, самым интересным были не те способы, которыми девушка зарабатывала на жизнь. Рассматривая изображение, я заметила, что на ее левом предплечье красовался затейливый шрам, слегка прикрытый шелковым шарфом. Сомнений не было: такой знак могли оставить только клещи допросной.

Наша Сладкая Осока в свое время очень тесно пообщалась с инквизицией.

Братьев инквизиторов я откровенно недолюбливала. Эти мордастые типы в форменных темно-серых сюртуках всегда вызывали у меня неконтролируемый страх, хотя я ни разу не попадала в зону их влияния и интересов. Я понимала, что везде, где есть магия, нужен будет и контроль за ней, но это понимание не могло удержать меня от перехода на другую сторону улицы, когда в толпе я замечала очередного видного мужчину в форме. Даже давний приятель Виташ, трудившийся старшим следователем в столичном подразделении инквизиции, заставлял меня ежиться.

Что ж, пожалуй, пришло время познакомиться с этим милым ведомством поближе. Но – уже завтра. Я отложила журнал, загасила сигару и потушила лампу.

Мне почти никогда не снились сны – и это было хорошо. Потому что во сне я всегда видела одно и то же: каменистый берег реки, хмурый осенний день, алые лапы кленовых листьев и алые пятна крови на камнях. Это была моя кровь. Вдоволь натешившись, река все-таки выбросила меня на берег, и я лежала на камнях, не понимая, жива ли еще, или уже умерла. Избитое изувеченное тело было куском боли, и я, глядя в низкое небо, сочащееся дождем, просила смерти.

Теперь ты и есть смерть, ответил тот, кто вытолкнул меня из окна замка. И, падая в ледяную осеннюю воду, я отчетливо понимала, что все кончено. Что уже ничего не изменишь.

Потом кто-то присел на корточки рядом, и горячая живая рука похлопала меня по щекам.

- Эй! Эй, ты жива?

Голос был мужским, и я шарахнулась было в сторону, но новая огненная волна боли прокатилась по телу, и я обмякла на камнях.

- Жива! – радостно воскликнул обладатель горячей руки и мужского голоса. Не надо, пожалуйста, мысленно взмолилась я, понимая, что меня снова начнут терзать и мучить. Но человек со всей возможной осторожностью завернул меня в свое темное пальто из колючей ткани, поднял на руки, и я увидела зеленые глаза, щеки, усеянные веснушками и растерянную улыбку.

А потом стало темно, и я, наверно, все-таки умерла.

Свет, пробившийся сквозь густой мрак, был светом лампы. Я обнаружила, что лежу на жесткой койке, заботливо укутанная лоскутным одеялом. Мой спаситель расположился на скамье поодаль: он читал какую-то книгу, прихлебывая из кружки. Некоторое время я рассматривала его лицо, пытаясь понять, стоит ли мне бояться, а затем окликнула:

- Эй…

Он оторвался от книги и улыбнулся – и эта улыбка была такой, что сразу стало ясно: я в безопасности, и этот человек никогда не сделает мне ничего плохого. В отличие от всех остальных людей, побывавших в моей жизни.

А потом сон милостиво закончился, и до самого рассвета со мной была лишь тьма.

 

Глава 2

Сладкая Осока

Виташ встретил меня весьма дружелюбно и, узнав суть вопроса, согласился помочь. Лишний раз прижучить ведьму было для него особенным удовольствием.

Для меня же было удовольствием покинуть его контору. Прямо несказанным.

Несмотря на раннее утро – было всего девять, когда мы приехали по нужному адресу – Сладкая Осока работала вовсю, даже дверь запереть забыла, и мы без малейших затруднений прошли в богато меблированную квартиру. Из столовой высунулась девчонка в белом фартучке служанки, Виташ сунул ей под нос свою серебряную бляху, и та, сдавленно пискнув, убралась обратно, и дверь за собой закрыла.

За что ценю Виташа, так это за решительную готовность сделать свое дело до конца. Мы познакомились с ним восемь лет назад, и с тех пор Виташ разочаровал меня только после начала службы в инквизиции. Высокий, горбоносый, с выбритой до блеска головой, он мог изображать доктора Смерть без маски и внушал ведьмам суеверный ужас.

А мне того и надо было. Разумеется, я рассказала ему не все, но он и не задавал лишних вопросов. Надо, значит надо. Пойдем да сделаем.

Сладкая Осока обнаружилась в спальне, розовая отделка которой натурально резала глаза. На ковре лежал обнаженный господин с необъятным пузом, девица стояла над ним, широко расставив ноги, и, судя по всему, только что закончила справлять малую нужду. Слава богу, я этого не видела, иначе непременно рассталась бы с завтраком, поданным мне во дворце.

Виташ был небрезглив и, как я уже заметила, решителен. Практически выбив дверь с ноги, он в два шага пересек комнату и для начала швырнул Сладкую Осоку на кровать, а пузатому господину дал пинка. Проститутка заверещала, а пузатый отполз в сторону и заголосил:

- Да что вы позволяете? Я заплатил!

- Работает инквизиция! – рявкнул Виташ. – Взял портки и скрылся!

Пузатый мгновенно подхватил одежду и, тряся причиндалами, скрылся в коридоре. За что я все-таки люблю инквизицию, так это за то, что их слушаются сразу и безоговорочно. Будь со мной обычный полицейский, клиент Сладкой Осоки сразу же стал бы качать права.

Но обычный полицейский не мог мне помочь. И необычный тоже.

Сладкая Осока прикрылась пушистой думкой и жалобно защебетала:

- Добрый господин, я работаю с лицензией… Никакой ворожбы… Уже три года никакой, Господом клянусь. Мне проблемы не нужны…

Ага, значит, магичка третьего уровня. Предсказание судьбы, ерунда, по большому счету.

- Проблемы будут, Мира, - пообещал Виташ. За что еще я его ценю, так это за уникальную память. Стоило мне назвать прозвище девицы, как он сразу же ответил: да, знаю. Было дело. Виташ мотнул головой в мою сторону и продолжал: - У госпожи Анхельм есть к тебе пара вопросов. Ответишь честно – останешься здесь. Иначе поедешь по знакомому адресу, и не мечтай, что отработаешь там по профессии.

Мира закивала головой так быстро, что я испугалась, как бы та не отвалилась. Я подошла к кровати и, вынув из сумочки медальон, показала портрет Эвгара и спросила:

- Эвгар Миерхольт. Когда он у тебя был?

Мира всмотрелась в изображение и неопределенно пожала плечами.

- Не припомню, госпожа.

Виташ тотчас же закатил ей затрещину, и Мира залепетала:

- То есть, точное время не припомню, а так был такой… Один раз был, год назад, что ли…

Я посмотрела на Виташа, тот кивнул и вынул из кармана плоскую серебряную пластинку, исчерченную рунами – артефакт, который мог показать нам все, что происходило в комнате во время визита Эвгара. Мира умоляюще посмотрела на инквизитора и промолвила:

- Нельзя ли без этого, добрый господин? Тошнит потом неделю.

- Не умничай, - хмуро посоветовал Виташ и прижал артефакт ко лбу девушки. Мира содрогнулась всем телом и без чувств обмякла на кровати.

- Эвгар Миерхольт, - повторила я, вспомнив пройденный по дороге инструктаж. – Покажи все, что есть о нем.

Над распростертым телом проститутки поднялось белое туманное облако: артефакт вступил в контакт с воспоминаниями Миры. Облако отплыло в сторону, и на нем появилась живая картинка, четкая и ясная. Казалось, мы с Виташем смотрим на сцену театра.

Комната была той же самой. Мира открыла дверь, впуская клиента, и Виташ, всмотревшись в лицо Эвгара, задумчиво сказал:

- Это маг, причем сильный. Смотри, картинка сбоит.

С бледным лицом Эвгара действительно происходило что-то странное. Картинка на его месте прыгала и размазывалась.

- Что это значит? – спросила я.

- Не хочет, чтоб его запомнили и опознали через артефакт, - со знанием дела пояснил Виташ. – Умный, прячет рожу.

- Добрый вечер, господин Миерхольт, - Мира тем временем обольстительно улыбнулась, подошла к Эвгару и взяла его за руку. – Я Сладкая Осока и буду рада сделать все, чтобы вы остались довольны. Почему вы выбрали именно меня?

- Ты похожа на мою знакомую, - негромко сказал Эвгар и велел: - Не болтай. Раздевайся.

Я пристально смотрела на картинку и думала, что это форменный подарок судьбы. Когда видишь человека максимально открытым, когда смотришь, как он движется и слышишь, как он говорит, то найти к нему дорогу будет проще.

Эвгар становился живым, а не просто лицом в медальоне.

И он, дьявол его побери, был очень хорош собой. Красивое сильное тело, хорошая кожа, проработанный рельеф мускулов – на него хотелось смотреть и хотелось касаться. Пробежаться пальцами по этим крепким плечам, скользнуть ладонью по животу и сомкнуть пальцы на члене…

Я мысленно осадила себя. А Эвгар тем временем поставил Миру на кровати по-собачьи, в ту позу, которая в Хаоме считается невероятно, просто до крайности порочной, и вошел в нее быстрым и резким толчком. Девушка сдавленно ахнула, выгнулась, повела бедрами, насаживаясь еще глубже. Эвгар намотал ее распущенные волосы на руку и начал двигаться – сперва медленно, потом усиливая ритм.

На Виташа было жалко смотреть. Его форменные штаны вспучились в паху совершенно недвусмысленным образом. Я отстраненно подумала, что Сладкой Осоке, похоже, придется сегодня поработать бесплатно.

- Стоп, - сказала я. – Есть зацепка.

- Ты про бумажник? – спросил Виташ. Профи есть профи, смотрел не только на грудь Миры, но и по делу.

- Он, родимый, - кивнула я. Когда Эвгар раздевался, он вынул из кармана бумажник – дорогой, кожаный, под завязку набитый визитками. Одну из них, беспечно высунувшую уголок, я узнала: она принадлежала крошечному магазинчику Эбруко.

Когда ты сын папы-короля, пусть и спрятанный от света, то сигары тебе привозят прямо в прикроватный столик. А когда ты живешь по-своему, то тебе приходится ходить по магазинам самому. Магазинчик Эбруко торговал всеми известными сортами сигар, находился на дальней окраине города и давал возможность не отсвечивать лишний раз.

Туда-то я и поеду. Совмещу приятное с полезным – сады Вестерлинга там неподалеку.

Эвгар на живой картинке тем временем отстранился от проститутки и, судя по ее короткому «Ах!» вошел уже со сменой, так сказать, направления. Мира сморщилась от боли, но по-прежнему продолжала двигать бедрами. Работа есть работа.

- Я поеду, - сказала я. Смотреть на радости чужой плоти все-таки обидно, когда понимаешь, что у тебя ничего подобного больше никогда не случится. Виташ как-то отстраненно кивнул и, убрав артефакт в карман, принялся расстегивать жилет.

Всего доброго и спасибо.

***

Дамьен, трудившийся над переплетом очередной книги с непривычной для него резкостью движений, выглядел расстроенным и разочарованным. Он, похоже, не выспался, ждал моего возвращения.

Стало стыдно. Я присела на корточки рядом с рабочим столом Дамьена, робко погладила его по запястью и проговорила:

- Не сердись, пожалуйста. Рухнула в новое дело, всю ночь глаз не сомкнула.

- Я так и подумал, - без выражения откликнулся он, отложил книгу и инструменты и поднялся из-за стола. – Кофе будешь?

Я поднялась тоже, и некоторое время мы стояли вплотную, глядя друг другу в глаза. Ноги вдруг стали ватными, я испугалась, что сейчас упаду, и вдруг подумала: да гори оно огнем. Жили они счастливо, пусть и очень недолго.

И король так и не найдет пропавшего сына. Ну и дьявол с ними.

Дамьен мягко провел пальцами по моей щеке, и вязкая патока мгновения слабости пропала. Я будто бы опомнилась.

- Кофе будешь? – повторил Дамьен и тотчас же смущенно отвел взгляд.

Все вернулось на круги своя.

Сады Вестерлинга были моим любимым местом в столице. Здесь всегда было спокойно: шум огромного города оставался за какой-то незримой чертой. Если в своем начале сады были очень изящным парком с клумбами, фигурно выстриженными кустами и аккуратными дорожками, то постепенно, удаляясь от входа, они превращались в настоящий лес. Полиция откровенно не рекомендовала забираться в глубину садов, и мы с Дамьеном решили последовать совету.

По пути к переплетчику я заглянула в один из приличных ресторанов, и теперь в моей корзинке для пикника была еда на любой вкус: и куропатки, завернутые в промасленную бумагу, и ветчина, нарезанная почти прозрачными ломтиками, и сыр, изъеденный дырами, и пышные булки, и икра в прозрачной вазочке. Когда мы чинно устроились среди деревьев и разложили завтрак на траве, то в глазах Дамьена появилась грустная тень. Очередное напоминание о том, что он беден и никогда не сможет позволить себе хорошую еду.

Я ощутила горькую неловкость. Когда-то давным-давно я предложила Дамьену очень серьезную сумму за свое спасение. Он отказался с таким видом, словно я закатила ему пощечину при всем честном народе.

Насколько проще быть честным альфонсом – сидел бы сейчас да наворачивал икорку за обе щеки. И денежки на булавки в кармане нащупывал.

- Ты, конечно, не расскажешь мне о новом деле, - произнес Дамьен. Я соорудила ему такой бутерброд, на который не всякий рот разинется, и ответила:

- Поставили печать о неразглашении. Не хочется остаться без руки, - вздохнула я и вдруг подумала, что с Дамьеном снова придется расстаться на неопределенный срок. Господь знает, когда мы увидимся снова, может, к тому времени у него будет жена и стайка ребятишек.

Честное слово, я бы очень этого хотела. Тогда бы мне осталось беспокоиться только за себя.

- Но скажи хотя бы, как все идет.

Я пожала плечами. Хорошо, да не очень, плохо, да не совсем.

- Мой осведомитель ничего толкового не сказал, - Фюке, действительно, ничего не припомнил и пообещал найти что-нибудь завтра. Пришлось все-таки танцевать с ним и поцеловать еще раз. – Зато сегодня я нашла небольшую зацепку. Надеюсь, выйдет толк.

Дамьен вновь улыбнулся, и я подумала, что его робость просто очаровательна.

- Я чем-то могу тебе помочь? – поинтересовался он. Бутерброд, кстати говоря, уже был съеден. Я даже не заметила, как он исчез.

- Можешь, - сказала я. – Давай после пикника зайдем в магазинчик Эбруко, надо задать хозяину пару вопросов.

Да, такое вот дурацкое правило: женщины не имеют права входить в табачные и винные магазины и лавки без мужчины-сопровождающего. Конечно, девицы, сражающиеся за равноправие, плевали на него с высокого дерева, но мне не хотелось привлекать к себе внимание, устраивая скандал.

- А что это за магазинчик? – поинтересовался Дамьен, осторожно придвигая к себе куропатку.

- Табачные изделия, - ответила я. Двое франтов, проходивших по дорожке, одарили нас весьма выразительными взглядами. Что такая женщина делает рядом с таким убогим спутником?

По лбу бы им стукнуть.

- Ох, прости, - Дамьен посмотрел на меня с искренним сожалением. – У меня аллергия на табак, не переношу малейшего запаха. Прости, Вера…

- Да ничего, - улыбнулась я. Придется тащиться туда с Фюке.

Некоторое время мы молчали: когда я ем, я глух и нем. Потом Дамьен поинтересовался с плохо сдерживаемым любопытством:

- А твой объект… Скажи, какой он? Если, конечно, это можно.

Я помолчала, вспоминая, с какой резкой яростью Эвгар вбивался в тело Сладкой Осоки. Он ведь в тот момент ненавидел ее всем сердцем – и обожал с такой же силой.

Как ненавидел и обожал свою недостижимую женщину.

- Он жестокий, - ответила я и посмотрела на руку. На месте печати по-прежнему была чистая кожа, которая и не думала воспламеняться, и я добавила: - Жестокий и очень несчастный.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям