0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Тайны Лемборнского университета (эл. книга) » Отрывок из книги «Тайны Лемборнского университета»

Отрывок из книги «Легенды Таркона. Тайны Лемборнского университета (#1)»

Автор: Андреева Марина

Исключительными правами на произведение «Легенды Таркона. Тайны Лемборнского университета (#1)» обладает автор — Андреева Марина Copyright © Андреева Марина

Глава 1 Вынужденный шаг в неизвестность

Наконец-то семнадцатилетие! Я так долго ждала этого дня. Мой первый бал. Представление обществу. Идеальное место чтобы встретить свою любовь.

Аромат парфюма кажется до сих пор щекочет ноздри. Сверкание драгоценностей слепило ярче канделябров и магических светильников. Разряженные великосветские дамы и кавалеры, снизошедшие посетить замок некогда влиятельных, а ныне опальных соседей, шептались за нашими спинами, исподтишка кидая косые взгляды. Ну и боги с ними! Всё было просто великолепно!

Перед мысленным взором мелькают образы молодых людей, встреченных на балу. Вот, например, граф Артон Леорский! Как же он красив! А сколько силы в его руках, обнимавших мой стан во время танца… взгляд карих глаз заставлял сбиваться дыхание… А маркиз Савойе?! Такой озорной и заразительной улыбки никогда прежде не видела… Барон Рендонский… Волевой, решительный, за ним можно оказаться как за стеной… Герцог Ардонский тоже внешне хорош: гордый профиль, пронзительный взгляд синих глаз, полуулыбка на точёных губах, но что-то в нём было отталкивающее. Меня аж передёрнуло. Вспомнились орды мурашек пробегавшие по всему телу каждый раз, когда его холодные руки касались оголённых участков кожи. Были конечно и другие, не особо приятные – престарелые кавалеры, но они терялись в общей массе привлекательных молодых людей.

Кто из этих кандидатов лучше? Маменька точно о влиятельности и богатстве речь заведёт. А я так не хочу! И пусть сейчас щёки вспыхивают при воспоминании о каждом из возможных претендентов на мою руку. Я ещё не в силах выбрать одного-единственного. Надо обождать. Вот пожалуют в наш замок с визитами, пообщаемся, узнаем друг друга получше, ну а там сердце само выберет…

Из приоткрытого окна доносится стрёкот цикад. Обычно скрипучий, раздражающий, но сейчас чудится в нём мелодия – будто оркестр играет. Губы невольно расползаются в улыбке, а тело так и рвётся вальсировать. Где-то вдалеке, нарушая гармонию кричит сыч. Горящих щёк касаются слабые порывы ветра. Голова слегка кружится, словно я выпила лишний бокал шампанского. Звёзды за окном мерцают, как свечи в канделябрах. Кажется, бал не окончен, вот сейчас из-за спины раздастся вкрадчивый голос: «графиня Вигентонская… фиета Селена, позвольте пригласить вас на танец?», – я обернусь, и очередной кавалер с почтением склонив голову, коснётся моей руки, и мы закружим по залу.

– Дочь, пройди в кабинет, – я вздрогнула от неожиданности, былую эйфорию как рукой сняло. Когда отец говорит таким тоном… не к добру это, ой не к добру.

Хлопнув дверью он скрылся из вида. На подгибающихся ногах плетусь следом. До кабинета рукой подать, а я как во сне бреду и бреду, и конца края этой дороге нет. Тело пробивает озноб в предчувствии чего-то, что явно мне не понравится. Надеюсь батюшка не принял чьё-то предложение без моего ведома? Ведь обещали, что я смогу самостоятельно сделать выбор! Да, круг кандидатур сузится из-за необходимости получить одобрение родителей, но основное решение останется за мной! А может речь пойдёт о поездке в столицу, которую планировали после моего первого бала? Нет. Вряд ли. К чему бы такая поспешность? Впереди ещё целый месяц.

Вот уж и кабинет. Берусь за ручку двери, тяну на себя – не поддаётся. То ли я сил лишилась, то ли дверь внезапно потяжелела. И по телу странная слабость разливается.

– Входи, – распахнув злосчастную преграду настежь, молвил отец.

Зашла. Камин полыхает, распространяя аромат берёзовых поленьев. Тепло, а меня продолжает знобить. Отец обошёл стол, уселся в своё любимое кресло и жестом указал, мол, присаживайся.

Как-то осунулся он после бала. Всегда моложавый, крепкий, а сейчас морщины прорезали лоб, тени под глазами. Может приболел? Хотя нет. Челюсти напряжены так, что аж желваки гуляют, ещё и губы сжаты в тонкую линию – явно злится. Вот только на кого и за что? Неужто я неподобающе повела себя на балу?

– Селена, – произнёс отец и встал со своего места. – Ты уже не маленькая и прекрасно понимаешь, в каком положении находится наш род, – при этих словах он отошёл к камину и, взяв кочергу, начал ворошить поленья.

Потревоженные угли заискрили, наружу полыхнуло жаром, а меня от такой вступительной речи пуще прежнего зазнобило. Обнимаю себя за плечи, в попытке унять дрожь и хоть немного согреться, но тщетно. Колотит так, что зубы вот-вот чечётку отбивать начнут.

Минутные стрелки на часах проходят круг за кругом, а отец всё молчит. То ли ждёт, когда же я самостоятельно догадаюсь, о чём речь, то ли просто слова подбирает? Догадки-то у меня имеются, но озвучивать их не стану – слишком страшны перспективы в том случае, если окажусь права.

– К чему этот разговор, батюшка? – не выдерживаю.

Отец выпрямился во весь свой немалый рост, подкинул в руке кочергу, будто взвесил, и… швырнул на пол. Та звякнула о мрамор, отскочила и покатилась по светло-бежевому напольному ковру, оставляя грязный серый след. Я дёрнулась, едва не упав со стула. Поджала ноги под сиденье, будто кочерга могла повторно пронестись в опасной близости. Вжалась всем телом в спинку стула и ошалело смотрю на стоящего передо мной человека. Что ж такое случиться могло, чтобы педантичный в вопросах чистоты и нерациональных трат, вечно спокойный и уравновешенный отец выкинул такой вот финт?

– Герцог Ардонский попросил твоей руки, – нарушил тишину отец, а у меня внутри всё аж похолодело.

Хотелось крикнуть: «Нет!», – но меня опередили:

– Старший герцог…

– Что?! – вылупилась я на продолжающего отводить взгляд отца, в надежде на то что ослышалась.

 Если младший Аргонский был хотя бы молод и внешне хорош собой, пусть и неприятен, то этот… этот был магом и при этом выглядел лет на семьдесят, если не больше! Сколько ему в действительности даже страшно подумать!

– Это шутка такая, па? – взирая на отца, выдавила я, хотя и понимала – не до шуток ему.

Если он настолько взбешён, то вопрос уже решён и меня просто ставят перед фактом. Но как же так? Обещали же право выбора! Вот и где оно? Не-е-ет… Это невозможно! Наверняка, матушка, ещё не в курсе. Стоит ей рассказать и…

– Мы с твоей мамой были вынуждены принять это предложение, – припечатал отец, убив остатки надежд. – Ты должна понять – от этого зависит благосостояние всего рода. Боги с нами, но ты будешь жить в роскоши, и для Киреана…

Глаза мгновенно застилает пелена слёз. Не помню, как выскочила из кабинета. Я неслась прочь, не разбирая дороги, то и дела натыкаясь на слуг и предметы. И вот я уже в некогда любимом уголке замка – оранжерее. Когда-то, ещё в детстве, любила прятаться здесь, представляя, что это мой тайный мирок, в котором никто, кроме садовника, меня не сможет найти. Почему-то сюда редко кто-то заглядывал, и это давало мне возможность побыть наедине с самой собой. Вот только сейчас это место уже не кажется таким уж надёжным укрытием.

В груди щемящая боль от которой больно даже дышать. Будто вырвали кусок души. Как?! Как они могли поступить так со мной? За что? Боги с ними? Ну и боги с ними! Киреан? Да брат ещё совсем недавно под стол пешком ходил, и что теперь? Я должна выйти за мерзкого старикана, чтобы обеспечить его будущее? Что-то не припоминается, кто о моём будущем позаботился!..

Сколько я просидела, оплакивая былые надежды и мечты? Не знаю. За окнами ночь. И в какой-то момент внутри рождается… нет, это даже не мысль, а будто извне пришёл приказ к действию – БЕГИ!

В доли секунд я очутилась в своей комнате. Заметалась, скидывая в сумочку всё самое необходимое. Туалетные принадлежности, шпильки, гребень, несколько носовых платочков на смену. Я никогда не выезжала за пределы замка и понятия не имела, что мне нужно и куда идти? Но и остаться тут не могла.

– Замуж за этого мерзкого старикана?! Ни за что! Не бывать этому! – вполголоса причитала я, продолжая метаться по комнате.

Мелькнула даже мысль о самоубийстве, как в некогда прочитанных мной романах. Но это показалось мне слишком уж кардинальным решением. Если не останется выбора, то тогда… А пока… пока бежать.

Одна беда – я знала, что мне понадобятся деньги, но их у меня не было. Вернее, были кой-какие медяшки, оставшиеся с той поры, как мы посещали ярмарку в ближайшем городке. Вот только на них разве что сахарный леденец купить можно или пирожок. Деньги… Деньги… Они хранились у отца в кабинете, но он всегда был закрыт. Тут же вспомнилось что у мамы в сейфе хранится семейная реликвия – гарнитур из колье, браслета, диадемы, кольца и серёжек. Понимаю, что нехорошо воровать, но они сами виноваты! Не надо было вынуждать меня!

С такими мыслями, накинув плащ с капюшоном я выскользнула из комнаты и пробралась в мамины апартаменты, состоящие из целой анфилады просторных залов. Прислушалась. Тихо и темно. В неверном свете луны прокралась к той стене, где за картиной был спрятан сейф. Осторожно, стараясь не шуметь, сдвинула облачённый в тяжёлую рамку пейзаж и, дрожа от страха, покрутила рукоять цифрового механического замка. Мама не раз доставала что-либо из сейфа в моём присутствии, поэтому нужную комбинацию цифр я запомнила ещё в детстве, но прежде никогда ей не пользовалась. Имелся риск, что защита может быть ещё и магической, но обошлось. Стоило последней цифре набраться, и замочек щёлкнул, а дверца с едва различимым скрипом подалась мне навстречу.

Внутри лежали какие-то бумаги. Их осторожно сдвинула в сторонку и нащупала заветную шкатулку. Первым желанием было схватить её и бежать прочь, не оглядываясь, но я всё же уложила бумаги на место, закрыла сейф, аккуратно вернула картину в прежнее положение и лишь потом бесшумной тенью выскользнула в коридор.

Выбраться из здания оказалось непросто. После бала большая часть прислуги не спала, наводя порядок, постоянно приходилось прятаться в нишах, во избежание нежелательных встреч. И на улицу выйти через центральный выход не удалось. В холле постоянно кто-то находился, пришлось, как в детстве, выбираться через чёрный ход в подсобном помещении при кухне. Благо время было ещё ранее, и там не было ни души.

Двор встретил пронизывающей ночной прохладой. Поёжившись, подумала: не вернуться ли за более тёплой одеждой? Но оглянувшись на темнеющую на фоне ночного неба махину здания, передумала. В этот раз удалось вырваться незамеченной, повезёт ли в следующий? Неизвестно. А рисковать не хочется. Мне и так предстоит ещё как-то пробраться за стены замка.

Семья наша не богата, а минувший бал сильно подорвал наше финансовое положение. Я слышала, как об этом разговаривали родители ещё накануне мероприятия. Но мама настаивала на том, что эти траты окупятся, и отец согласился. Сейчас же, в целях экономии нигде не горело ни единой магической лампы и мне это было на руку. Двор окутан мраком, но свет звёзд и луны никуда не делся. Возле ворот стража с факелами прогуливается, но они далеко. Откуда-то слышны приглушённые голоса.

Осторожно, стараясь держаться в тени здания, крадусь к хозяйственным постройкам. Миновала кузню, из которой, вопреки обыкновению, не доносится ни звука, пробралась к конюшне и замерла в растерянности: что делать дальше?

– Отвезёшь это в село, старосте. Он там разберётся, – словно в ответ на мои мысли, послышался голос управляющего, сменившийся на звук удаляющихся шагов.

Следом ворота конюшни распахнулись, и минуту спустя оттуда медленно выползла старая кляча, волокущая за собой телегу. Мимолётного взгляда на кусок мешковины, наброшенный на содержимое повозки, хватило, чтобы метнуться следом. Как оказалась внутри? Сама не поняла. Сжалась вся, подобрав под себя подол юбки и плаща. Прислушиваюсь. Тихо. Только кобылка порой всхрапывает, цокая копытами, да телега поскрипывает. Значит, не заметили.

Носа коснулись запахи съестного. Наверное, это остатки пиршества в честь моего совершеннолетия отправили в село, на радость простонародью. Наготовлено-то было с запасом, а сохранить продукты сложно. В животе заурчало, напоминая о том, что пребывая под впечатлениями, я так и не поела во время праздника. Тихонько пошарила рукой, нащупала какую-то корзину. Пироги! Сцапала первый попавшийся, засунула в рот и чуть не заучрала от удовольствия. С мясом. М-м-м… Вкуснотища…

– Тпр-р-ру-у-у… – раздалось снаружи, и у меня кусок в горле застрял, а сердце в пятки ушло.

Перед мысленным взглядом уже предстала картина: вот откидывают полог из мешковины… в глаза бьёт свет факелов…

– Не дают выспаться Семён? – пробасил один из стражников.

– А что делать? Мы люди подневольные, – вздохнул в ответ возница и тут же послышался скрип вращающегося барабана – открывались ворота.

Внутри всё ликует: я смогла! До последнего не верилось, что удастся выбраться из замка. Ан нет! Вот он – позади! Я даже приподняла осторожно кусок мешковины, чтобы собственными глазами в этом убедиться.

Пока тряслись по бездорожью, успела набить желудок всякой снедью и в одну из корзин навалила еды всякой-разной впрок. Кушать-то захочется, а где её – еду-то – брать?

Пару раз возница останавливался. То нужду справить, то дорогу впереди посмотреть, один раз откинул край мешковины и потянулся к ближайшей корзине, а у меня в это время едва ли сердечный приступ не приключился. Вот если б заметил? Но нет, обошлось.

На въезде в селение повозка притормозила. Места у нас дикие. Леса вокруг, говорят, зверьё всякое водится да люди лихие порой возле тракта встречаются, посему селения обнесены частоколами. Вот он и пошёл договариваться, чтобы воротины отворили, а я тем временем выскользнула из телеги и, прихватив свою сумочку и корзину, укрылась в ближайших зарослях.

Раздался звук вытаскиваемого засова и оттягиваемых в сторону тяжёлых воротин. Всё это перемежалось пыхтением и приглушённой бранью. Скрипнула телега. Видать, возница под уздцы заводил кобылу. Опять пыхтение и ругань, сменившиеся тишиной. Только где-то вдали филин угукает.

Посидела немного, пережидая, пока всё окончательно затихнет, и выбралась на дорогу.

Селение находилось немного в стороне от тракта, пришлось вернуться. Постояла на перекрёстке, соображая куда идти? Было бы обидно вернуться к замку. Благо раньше я тут раньше пару раз всё же бывала. Вернее, мимо проезжала, когда в город выбирались на ярмарки или к портным в сопровождении мамы. Сориентировалась и потопала подальше от некогда родного гнезда.

Иду. Зябко кутаясь в плащ. При дыхании облачка пара перед лицом возникают, и вот вроде темно совсем, а их видно. В голове пустота. Кажется, обида на родных выела все чувства и эмоции, оставив лишь бездушную оболочку. На горизонте светлеть начинает. По обочинам туман стелется. И тишина, даже цикад, которые вечно скрипели под окнами замка, – не слышно.

Ноги устали, а я всё плетусь. Но всё равно глазею по сторонам, ведь прежде мне никогда не удавалось вот так погулять! На тракте никого: ни путников, ни телег, ни карет. Я-то думала – напрошусь к кому в попутчики. Слыхала, как о таком кто-то из работников в замке рассказывал. Наверное, это не тут – на приграничье – происходило, а ближе к центру королевства. К тому моменту, как солнце встало в зените, пришлось сделать привал. Углядела на обочине поваленный ствол и упала на него без сил. Жутко хотелось есть и пить. И если с первым проблем не было, то о воде я как-то совсем не подумала.

Солнце жжёт немилосердно. Убегая в ночи, я совершенно забыла о шляпке. Сейчас же идти в тёмном плаще с накинутым капюшоном слишком жарко, а без него напекает голову, и кожа на лице уже саднит от пыли, пота и солнечных ожогов. Ещё и платье с туфлями, теми самыми, в которых была на балу, совершенно не подходят для длительных прогулок по бездорожью, а тракт представляет собой широкую грунтовую дорогу с неизбежными выбоинами и никогда не высыхающими лужами.

Один каблучок вскоре остался на дороге. Идти стало сложнее, пришлось оторвать и второй. Он, как назло, долго не желал поддаваться, но моё упорство взяло верх. Чуть позже я неудачно споткнулась о какой-то камень, и на второй туфельке оторвалась подошва. Она скребла по земле, поднимая вверх снопы пыли и мешая идти. Подол платья из нежно-фиалкового быстро превратился в грязно-серый. Немного помучившись, не выдержала и выбросила пришедшую в негодность обувку. Ничего на смену у меня не было, пришлось дальше идти прямо в чулках. Но и они не пережили путешествие. Казавшаяся плотной ткань порвалась на пальцах ног, в образовавшиеся дырки тут же стали набиваться пыль, песок и мелкие колючие камешки. Пришлось расстаться и с чулками. И пусть теперь я ощущала себя голой, но идти, как ни странно, стало легче.

Ближе к вечеру, миновав несколько примыкающих к тракту дорог, и так и не встретив ни одного путника, не считая одинокой лани, пересекавшей тракт, я услышала журчание ручья. Звук был едва различим, но истёртые в кровь ноги уже несли меня вперёд. И откуда только силы взялись?

В мире больше не существовало ничего, только этот волшебный звук, напоминающий звон хрустальных колокольчиков. К ручейку вела едва различимая тропка. Первым делом я от души напилась. Вода прозрачная, вкусная и безумно холодная. Но я глотаю и глотаю. Не могла остановиться, пока горло не свело судорогой. Сложила ладошки лодочкой, зачерпнула и ополоснула лицо. Раздражённая кожа вспыхнула. Я скрипела зубами, но продолжала смывать грязь. Следом пришёл черёд ног. В столь жутком состоянии они ещё никогда не были: в пыли, ссадинах и порезах, ещё и мозоли проступили.

– Надо было туфли сразу выбросить, – закончив с водными процедурами, бормочу.

Ледяная вода и относительная прохлада леса заставили забыть об изнуряющей жаре, которая даже в вечернее время царила на дороге. И тут взгляд зацепился за что-то совершенно чужеродное для этого места. Присмотрелась повнимательнее. Точно! Что-то наподобие шалаша. Помнится, видела такие, их дети нашей прислуги в отдалённых уголках замковой территории строили из всяких подручных средств. Интересно, а тут-то кому вздумалось это делать? Может, путники, часто проезжающие мимо, организовали себе место для ночлега? Или охотники?

Страха не было. Если кто-то там есть, уже дал бы о себе знать. А значит – никого. Ночь вот-вот вступит в права, и лучшее места для ночлега я вряд ли отыщу. Обошла вокруг сложенного из веток остроконечного строения. Выхода было два: один в сторону дороги, другой в лес. А ведь им явно давно не пользовались – вон даже травка у входов не примята, да и кострище мхом поросло. И главное, с этого места сквозь листву хорошо просматривался довольно большой участок дороги.

Внутри было прохладно, сухо и темно. Две кучи лапника возле стенок. Останавливались здесь явно не одинокие путники. Собственно, больше здесь ничего и не было. Расстелив плащ поверх одной из лежанок, уселась, с блаженством вытянув ноги, жутко уставшие за последние полтора дня. Да какие полтора? Все два! Вчера встали рано из-за подготовки к банкету и балу. Весь день в суете, потом собственно праздник, а потом… В горле снова будто ком застрял. Поплакать бы? Да слёз уже нет. По дороге остатки выплакала. Одно хорошо – с ними и злость на родных ушла, я их в какой-то степени даже оправдала в своих глазах, но о возвращении и речи быть не могло. Да, мне сейчас плохо как никогда, но лучше уж так, чем всю жизнь рядом со стариком, маги… они подолгу живут.

Дело в том, что пусть мне и дано надлежащее приличной девушке из знатного рода образование, но о жизни, вернее о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, я знаю гораздо больше, чем положено. Во-первых, моя служанка – весьма романтичная натура – всегда безумно увлекалась романами, ну и мне тайком таскала. Так я узнала о любви, ревности, предательстве. А потом… потом случайно застала нашего садовника с одной из замужних кухарок. Нет, они меня не заметили – были слишком увлечены. Ну а я… я, вместо того, чтобы убежать – смотрела. Понимала, что это нехорошо, но ничего не могла с собой поделать. Позднее я не раз становилась свидетельницей подобных непонятных мне сцен и однажды, описав увиденное, спросила у служанки, заменившей мне подругу:

– А что они делали?

Девушка рассмеялась и, косясь по сторонам, утянула меня в укромный уголок, где и поведала, что так вообще-то муж и жена детей делают обычно. Я хотела возмутиться, что у кухарки муж совсем другой, уж я-то его знаю! Но служанка меня опередила:

– …но порой этим занимаются и просто так, ради удовольствия, –выпалила она.

В чём удовольствие, я тогда так и не поняла, что не мудрено – мне было-то от силы лет десять. И вот теперь я с омерзением представляла на месте тех людей себя и престарелого герцога… Даже кусок пирога едва обратно не выскочил от такой картинки. Фу! На миг взгрустнулось от мысли о тёплой ванне и мягкой постели. И я тут же, стараясь отвлечься, начала фантазировать о том, что меня ждёт впереди. В моих грёзах я представляла, как встречу прекрасного принца, а может, это будет и не принц? Но он однозначно будет молод и красив, и обязательно полюбит меня с первого взгляда…

Да, в тот момент я напрочь забыла о том, что у меня теперь нет ни денег, ни дома, что моя внешность уже оставляет желать лучшего, и дальше станет лишь хуже. Об этом думать совсем не хотелось. Возможно, детские сказки о добрых феях-крёстных, которые с лёгкостью решат все свалившиеся на мою голову беды, – вовсе не сказки? А может, и не о феях, а просто о добрых волшебницах, что сути не меняет. Я искренне верила, что всё плохое осталось позади, а впереди меня ждёт прекрасная, наполненная событиями и приключениями жизнь!

Вот в таких приятных размышлениях я и погрузилась в сон.

Пробуждение было резким. Конское ржание и топот создали эффект вылитого на голову ведра с водой. Однажды, ещё в детстве, меня угораздило стать жертвой такой вот проказы одного из сыновей нашего управляющего. Его, конечно же, выпороли, и подобного больше не повторялось, но воспоминания сохранились на всю жизнь.

И вот сижу ни жива ни мертва, даже дышать боюсь. Прислушиваюсь, может, просто мимо кто едет по тракту? Ан нет. Топот всё ближе, уже и мужские голоса вполне различимы. Осторожно, стараясь не шуметь, поднимаюсь. Закуталась в плащ, натянув поглубже капюшон, чтобы мои светлые волосы в ночи не привлекали внимание. Схватила сумочку и корзинку и выскользнула из шалаша в сторону леса. Отойти далеко я не успела. Всё-таки одно дело – красться впотьмах через лес, а другое – ехать верхом.

– И не вздумай здесь дрыхнуть! – раздался повелительный голос. – Ночью она не пойдёт, слишком избалованная, но завтра или послезавтра не спускай с дороги глаз. Иначе герцог с нас три шкуры спустит.

От этих слов у меня всё внутри похолодело. Почему-то я ни на секундочку не усомнилась в том, что речь именно обо мне. Дальше выбиралась совсем уж с черепашьей скоростью, моля всех богов, чтобы рассвет не наступал как можно дольше. Ведь оттуда, со стороны шалаша, дорога о-о-очень далеко видна, и мне надо убраться подальше до восхода солнца.

Глава 2 Решение проблем

Плутала я довольно долго, в какой-то момент испугалась, что не найду дорогу к тракту, но мне повезло – вышла. Вернее, увидела её, но покидать спасительный покров леса побоялась. Кто знает, насколько я удалилась от шалаша? Солнце к тому времени уже почти достигло зенита, но учитывая мои зигзаги…

Так и бреду вдоль дороги. Идти тяжело. Истерзанные ноги так и норовят подогнуться, платье, ещё вчера шикарное, в котором не стыдно было пойти на приём к королю, теперь больше напоминает тряпку. Нет, оно не порвалось, слава богам, видимо, плащ уберёг, но зато основательно измялось и покрылось толстым слоем пыли.

Ещё и оступилась, подвернув ногу. Посидела на пеньке, да и вышла на дорогу. Будь что будет. Хуже, если я в лесу ногу сломаю. Что потом делать?

Плетусь, солнце шпарит, пить опять хочется, а нечего. У ручья была, но воды набрать не во что, а впрок, как показала практика, напиться невозможно. И вдруг слышу – сзади кто-то едет. Едва удержалась, чтобы не кинуться в лес. Смысл? Если это те, кто меня разыскивает, то уже заметили, и от лошади на своих двоих я точно не убегу, а если это простые путники, вдруг подвезут?

Обернуться боюсь. Прислушиваюсь. Лошадей явно несколько. Едут размеренно, если бы погнались за мной, давно бы были рядом. Вскоре к топоту копыт примешивается и другой звук. Неужто карета? Останавливаюсь. И тут приходит мысль: «А вдруг герцог собственной персоной?»

– Тпр-р-р-р… раздаётся поблизости.

А у меня сердце на миг биться перестаёт. О том, что дышать надо, вообще позабыла.

Скрипнула, открываясь, дверца, а у меня будто глаза к дороге приросли, боюсь посмотреть – кто же там? Вот в поле зрения попали походные сапоги из мягкой кожи. Хорошо выделанные, явно не из дешёвых, а самое обидное – на них ни пылинки, в то время как я…

– Фиета! – окликнул меня приятный мужской голос. – Не бойтесь, мы не причиним вам вреда, – тут же добавил он.

Даже не по себе стало. Веду себя как дикарка какая-то. Уж лучше в карете подальше убраться, чем быть пойманной людьми герцога. Поднимаю взгляд и… О боги… На какой-то миг окружающий мир перестаёт существовать, в нём остаются лишь пронзительно чёрные, но при этом лучащиеся внутренним светом глаза, приятные черты лица, словно обрамление картины, и лёгкая, едва различимая улыбка. Ветер играет упавшей на лоб каштановой прядью…

– До ближайшего населённого пункта довольно далеко, – произнёс незнакомец. – У нас есть место, и если хотите, можете продолжить путь с нами. Что скажете?

Что-что? Кивнула. Вот честно хотела ответить в соответствии с правилами приличий, но язык к нёбу прилип. Причём не образно, а в прямом смысле слова – слишком уж жарко, и пить хочется.

Голова идёт кругом, но почему-то кажется – я всё делаю правильно. Мужчина галантно протянул мне руку, помогая забраться в карету. Две девушки сидят на мягком диванчике сидений по одной стороне, с другой – чопорного вида матрона лет около сорока, очевидно, именно рядом с ней сидел тот самый мужчина. Вот и куда мне? Недолго думая, решила подсесть к девушкам. Одна из них, обладательница рыжей копны кучеряшек, с миловидным личиком и веснушками, робко улыбнулась мне в ответ. Вторая скользнула по мне холодным взглядом серых глаз и так резко дёрнула головой, отворачиваясь, что пряди прямых, словно отутюженных, волос цвета воронова крыла взлетели в воздух и словно меч рассекли воздух. Ну и ладно! Выбора у меня всё равно нет, сидеть всю дорогу рядом с незнакомым мужчиной, как минимум, неприлично.

Внутри кареты, как ни странно, оказалось прохладно, наверное, магия использована какая-то. Эх… у меня ведь тоже задатки есть, вот только толку от них?

Незнакомец занял своё место, и карета тронулась.

– Куда путь держите? – поинтересовался мужчина. – И кстати, позвольте представиться, граф Лейрон Дортанс. Фиеты Милания и Адриана – по воле случая я сопровождаю этих девушек в столицу. И фаам Ксеона – компаньонка моих спутниц.

Миланией оказалась вызвавшая с первого взгляда симпатию улыбчивая попутчица.

– Графиня Селена Вигентонская, – слегка склонив голову, представляюсь. – И я тоже хотела бы добраться до столицы, – добавляю в надежде, что мне не откажут и не выпроводят из кареты на первом же постоялом дворе.

– Так вы и есть та самая графиня?! – неожиданно оживился мужчина, а у меня рука инстинктивно дёрнулась к ручке дверцы, и та мгновенно отворилась.

В салон ворвался конский топот, грохот и поскрипывание кареты, преодолевающей очередные препятствия на дороге. Голова пошла кругом от мелькания травы и камней на обочине.

– Постойте! – граф выставил вперёд руку, преграждая мне путь к отступлению, и тут же захлопнул дверцу. – Не делайте глупостей, я ведь говорил, что мы не причиним вам вреда.

– Но… – только и смогла выдавить я.

– Нас останавливали и проверяли, нет ли в салоне некой беглой графини, – пояснил он. – Даже если бы вы не представились, подумайте: мы вдали от поселений встречаем на тракте девушку явно благородных кровей, идущую пешком и практически без багажа.

Ну что тут скажешь? Кивнула, отводя взгляд, но мне показалось, или на губах мужчины промелькнула улыбка?

– Думаю, у вас были веские основания для столь решительного шага. Теперь вы в безопасности. До самой столицы, – добавил он и откинулся на спинку сиденья, слегка прикрыв глаза.

А я… осознав, что мне действительно ничего не грозит… стыдно сказать… расслабилась на мягком удобном диванчике в приятной прохладе, и убаюкиваемая мерным покачиванием – заснула.

И привиделось мне, что я уже в столице, каким-то чудом у меня появилась своя комната. Откуда она? Не знаю. Просто есть и всё, как это бывает порой во снах. Не слишком просторно, но светло и уютно. На столе какие-то книги, я как раз собираюсь взять одну из них и вдруг слышу, как открывается дверь. Внутри всё сжимается в предвкушении, сердце бьётся чаще, а губы растягиваются в улыбке. Кто-то вплотную прижимается к моей спине, но я не боюсь, нет неловкости или стыда, мне хорошо. Откидываю волосы на плечо, оголяя шею, и кожи тут же касается горячее дыхание…

– Селена… – донёсся откуда-то извне тихий девичий голос.

Выдернутая из мира грёз, непонимающе озираюсь по сторонам. Ах, да! Я же в карете. Но никого нет, только та улыбчивая девушка… Милания склонилась ко мне.

– Постоялый двор, – произносит она. – Мы собираемся принять ванну и перекусить.

О боги! Как же соблазнительно это звучит, но…

– У меня нет денег, – вздыхаю. – А то, что есть, вряд ли здесь купят, – вспомнив о семейном гарнитуре, добавляю.

– Зато у меня есть! – не унималась попутчица. – И мне их вовсе не жаль! А вам однозначно нужно привести себя в порядок после долгой дороги. В таком виде нельзя появляться в столице, – несколько смущённо добавила она.

Взгляд коснулся чумазых рук, и пришло понимание – она права. Несмотря на внутренние терзания и нежелание быть должной, пытаюсь встать и безвольным мешком плюхаюсь обратно на мягкий диванчик. Все мышцы болят, ноги саднят.

– Селена… можно на «ты»? – уточнила девушка.

– Конечно, – соглашаюсь.

– Мне действительно не жалко. Я еду поступать в университет и уверена, что мне это удастся. Там я буду на обеспечении королевства, и эти деньги мне ни к чему, разве что на новые шляпки их тратить, а вам… тебе это нужнее.

– Спасибо, – вымучено улыбаюсь и с помощью моей благодетельницы выбираюсь всё же из кареты.

– Ой! – всплеснула руками девушка, и по её взгляду стало понятно – заметила мои босые ноги.

– Порвались, – тихо говорю.

– Я дам, у меня есть запасные, – тут же засуетилась она и метнулась к кучеру.

Пока они открывали багажное отделение, пока Милания копалась в своих вещах, озираюсь по сторонам. Трактир представляет собой небольшое бревенчатое здание в два этажа. Небольшой двор, по сторонам от крыльца стоят столы и лавки. Справа виднеется конюшня. Кажется, я уже когда-то бывала здесь. Видимо, останавливались по дороге в город. Интересно, а далеко ли до столицы? Батюшка, помнится, когда ездил туда, пропадал не меньше чем на месяц.

– Вот! – воскликнула явно довольная собой Милания, вручая мне в руки какой-то весьма увесистый свёрток. – Надеюсь, тебе подойдёт.

Ничего не оставалось, кроме как поблагодарить и последовать за девушкой в таверну. В памяти всколыхнулись воспоминания о нашей последней поездке в город. Мы действительно здесь останавливались с мамой. Мама… Простит ли она меня? Сможет ли понять?..

Милания в это время о чём-то непринуждённо болтает. Слушаю в пол-уха, стараюсь отвечать более или менее впопад, чтобы не обидеть невниманием, но её, кажется, это не особо беспокоит. Есть же счастливые беззаботные люди на свете! Хотя… давно ли я такой же была? Двух дней не прошло, а кажется – на десяток лет постарела.

Так, под её болтовню, мы и вошли в трактир. Внутри оказалось не душно, но жарко натоплено и очень многолюдно. Просторный зал в четыре ряда заставлен здоровенными столами, но свободных мест почти нет. Вот и откуда люди взялись, если на тракте почти никого не было? Хотя… кто знает, может, здесь он гораздо оживлённее, я же часть пути проспала. К тому же, за то время, пока мы шли от кареты к зданию, мимо пронеслось несколько конных, и даже одна телега протарахтела.

У одной из стен расположен огромный очаг, в котором поварёнок вертит целую кабанью тушу. Оттуда и жар по всему залу расползается, вместе с умопомрачительным ароматом жаркого.

Сглотнув слюнки, окинула взглядом присутствующих и, заметив призывно махнувшего нам графа, направилась к одному из дальних столиков.

– Эй, красотка, – послышался пьяный голос, но я даже отреагировать никак не успела, а возле толстомордого хама с гривой спутанных сальных волос уже очутился наш спутник.

– А теперь извинитесь перед графиней, – приставив шпагу к горлу грубияна, потребовал он.

– Ха! Графиня – босоножка! – загыгыкал один из собутыльников забияки.

Граф, кажется, не шевельнулся, но особо разговорчивый посетитель тут же согнулся пополам, будто ему под дых дали, и прошипел:

– Сучьи маги…

 – У-у-у… – боясь что-то сказать, промычал тот, которому в шею упирался кончик шпаги, и тут же поднял вверх руки в примирительном жесте.

– Так-то лучше, – не спеша убирая оружие, кивнул граф и взглядом указал нам идти к нашему столику.

– Это случаем не та графиня? – уловила я чей-то голос.

Внутри всё рвалось метнуться назад, к выходу, но откуда-то пришло понимание: сейчас эти слова прозвучали всего лишь как предположение, а если побегу, то, по сути, докажу, что догадка правильная. Что будет потом? Ясное дело – поймают и отволокут к герцогу. Вряд ли граф ввяжется в открытый конфликт. Кто я ему? Никто. Случайная попутчица, а у него имеются обязательства – доставить девушек в столицу.

Заняла место возле стенки, сжалась в комок в ожидании продолжения, но как ни странно, граф вскоре вернулся и как ни в чём не бывало подозвал подавальщицу.

– Девушка, что порекомендуете взять? – поинтересовался он.

Всё происходящее видится будто не мной, а со стороны. Вот Милания придвинулась ближе, и под столом нащупав мою руку, успокаивающе её пожала, вот официантка умчалась на кухню выполнять заказ. Сопровождающая девушек фаам неодобрительно косится в мою сторону. Граф же не спускает взгляда с недавних забияк. А я… я сижу ниже травы и тише воды, стараясь ничем не привлечь к себе внимания окружающих.

Наконец-то принесли еду. Ух! Чего тут только не было: и свининка на рёбрышках, и жареная рыбка, и овощи, и свежий хлеб, и… Хотелось всего и много! Никогда прежде такого не испытывала. В животе тут же заурчало. Благо в таверне довольно шумно и вряд ли кто-то расслышал столь неподобающие звуки.

Есть пришлось, постоянно контролируя свои действия и удерживая в узде желание по-дикарски хватать всё руками и запихивать в рот. Запив всё липовым чаем, отправились наверх – в комнаты. Для нас с Миланией выделили одну на двоих. Как ни странно, тут уже стояли разделённые ширмой две лохани с горячей водой. Вот спрашивается: когда и кто успел отдать распоряжения?

Жутко смущал тот факт, что я оказалась для кого-то обузой. Пусть Милания всем своим видом и демонстрировала абсолютную беззаботность по этому поводу, но…

– О боги! – вырвалось у меня, когда тело погрузилось в горячую воду.

– Да, – отозвалась моя новоиспечённая подруга. – После утомительной дороги это истинное блаженство. Вот приеду в столицу, до учёбы ещё неделя целая останется, хочу погулять по городу. Интересно же! Не поверишь, за семнадцать лет жизни – ни разу в столице не побывала! А ты?

– И я, – признаюсь.

– Ну так вот я и говорю, – как ни в чём не бывало продолжала болтать Милания. – Приедем, надо будет погулять, посмотреть, что там да как. На Ярмарку сходить, в театр, ещё хочу хоть издали на королевский дворец взглянуть…

Девушка продолжала щебетать, а я нежилась в ванне и думала о своём: что мне делать? Денег нет, устроиться на работу я вряд ли смогу, ведь как ни крути, а те навыки, которые прививаются с детства девушкам из знатных родов, вряд ли помогут заработать на кусок хлеба. По сути, я не умею и не имею ничего… Кроме выявленных некогда магических способностей, которые в нашей глуши некому было развивать…

– А что ты планируешь делать по прибытии? – ворвался в мои размышления голос подруги.

– Не знаю, – честно отвечаю. – Вот как раз об этом и думала.

– Ну и чего надумала-то? – не унималась она.

– Ничего, – вздыхаю.

– Э-э-э… нет, так дело не пойдёт! – воскликнула девушка и заплескалась громче прежнего. – Сейчас я, подожди! Всё придумаем!

Спустя минуту, закутанная в огромное, больше похожее на простыню полотенце девушка уже восседала на краешке моей ванны и, продолжая о чём-то лепетать, помогала мне вымыть волосы.

– А вообще, мне кажется, что тебе надо попытать счастья на вступительных экзаменах в универе, – говорила она. – Даже если в тебе нет ни толики магии, ты имеешь образование и с лёгкостью поступишь на знахарский. А это значит – ближайшие семь лет тебе не надо будет забивать голову всякими глупостями типа где жить и что есть. А потом… ты ведь красивая! Встретишь своего единственного и неповторимого, выйдешь замуж и забудешь о прошлом как о страшном сне!

– Звучит заманчиво, – улыбнулась я, решив не говорить о наличии магического потенциала.

– Вот и чудно! Вот и хорошо! Значит, решено – ты едешь с нами! – брызнув мне в лицо водой, воскликнула Милания и, заметив, что я собираюсь ответить ей тем же, звонко смеясь, умчалась прочь.

Пока я выбиралась из ванны, пока закутывалась в такое же, как и подруги, неимоверно огромное полотенце, Милания что-то тихонько напевала и довольно ритмично шлёпала босыми ногами по полу, явно вальсируя по комнате.

– Ну… – заметив меня, девушка замерла. – По идее планировалось, что добравшись до таверны, мы отдохнём, поспим, перед выездом ещё раз перекусим, прихватим с собой в дорогу провизии, но… я совсем не хочу спать! – рухнув на кровать с раскинутыми в стороны руками, известила она.

Прозвучало это так… в общем, я поняла, что и мне понежиться в кои-то веки в мягкой постели будет не дано. Однако я всё же забралась на свою кровать и, подложив под подбородок сомкнутые в замочек руки, уставилась в окно.

– Интересно, а как там? – говорю.

– В столице? – тут же подхватила тему готовая говорить о чём угодно Милания.

– Ну и там конечно, – соглашаюсь. – Но меня больше интересует Университет.

– Ах, ты об этом! Сейчас расскажу! – заявила она и в мгновение умудряется перевернуться, сесть и подобрать под себя ноги. – Мои родители там учились, и бабуля. Дед тоже, говорят, но он умер ещё до моего рождения. Папа не особо распространяется о студенческих годах. Он вообще у меня не особо-то общительный. Вечно чем-то занят. А вот мама и бабуля…

И девушка окунулась в воспоминания о некогда услышанных историях. Рассказывала она очень увлекательно, ярко, в красках, перемежая всё это описанием ситуаций, когда услышала ту или иную историю. Но в какой-то момент я поймала себя на мысли, что почти не слушаю, голос Милании звучит фоном, оставляя обрывки информации на задворках сознания, а мысли уже там – в универе. Как же всё-таки здорово, что мы встретились!

На этой мысли я и провалилась в сон. И, конечно же, виделись мне описанные Миланией здания на территории учебного заведения. Я знала, что вон та махина – это административное здание, где хранятся всякие архивы, там же находится кабинет ректора, деканаты, а ещё… ещё там один-единственный день в году работает приёмная комиссия. И будто день этот уже позади, а я уже являюсь полноправной студенткой не знахарского, как предполагала подруга, а лекарского факультета. Собственно, у женщин выбор был невелик: при наличии магии либо на бытовой идти можно, либо на лекарский, ну а если есть знания, но нет магии, то на знахарский. Магии во мне оказалось с избытком, и решив, что не пристало графине домработницей быть, я тут же выбрала лекарский.

Проснулась от того, что кто-то очень настойчиво тормошил меня за плечо.

– Ну вставай уже! – как-то немного обиженно бормотала Милания. – Все уже собрались, одних нас ждут.

– Ой! Прости, – смущённо говорю и начинаю озираться в поисках своей одежды.

– Вот, – девушка кивнула на стоящий возле кровати стул, на котором было развешено симпатичное голубое платье. – Твои вещи я уже упаковала, приедем и на месте отдадим их в прачечную. Одевайся уже, чего глазеешь.

Никогда прежде я не носила чужие вещи. И дело было не в том, что я брезговала, просто неудобно было.

– Давай, давай! – подбадривала меня девушка. – Я же видела, что у тебя совсем нет вещей, а у меня целый сундук этих нарядов. Прости, но я это платье не очень люблю. Вернее, дело не в нём. Голубой – не мой цвет. Вот зелёный, или бирюзовый… персиковый мне тоже нравится… – мечтательно закатила глазки девушка. – Вот, помню, было у меня одно…

Так под её воспоминания о нарядах мы и собрались. Собранную Миланией торбочку всё же пришлось распаковывать и собирать по новой. Дело в том, что с платьем и туфельками проблем не возникло – они сели на меня как влитые. Но вот нижнее бельё… Всё-таки это слишком уж личное, чтобы брать подобные вещи у кого-то, пусть девушка и говорила, что они абсолютно новые, но в этом вопросе переступить через себя я так и не смогла, пришлось достать уже ношенные и заботливо упакованные. Только и оставалось поражаться – чем я думала, собирая сумку в дорогу? Зачем мне куча гребешков, шпилек и носовых платочков, которые я взяла?

В общем зале было менее многолюдно в этот час. Мы наскоро перекусили и отправились в путь. Туда, где должна была исполниться моя мечта. А сейчас я больше всего на свете хотела стать самостоятельной и независимой, чтобы никто не имел права распоряжаться моей судьбой по своему усмотрению.

По словам Милании именно это и обретали поступившие в ВУЗ студенты: во время всего курса обучения, а это ни много ни мало – семь лет, над ними были не властны никакие законы, кроме университетских. Ни родственники, ни женихи, ни даже сам король… в общем, никто не имел права забрать или принудить к чему-либо учащихся. Ну а по выходу из учреждения, имея на руках диплом, человек априори был обеспечен работой, и опять же за ним сохранялся некий статус неприкосновенности, и все спорные вопросы в его адрес могли решаться исключительно через тяжбы с гильдией магов.

И вот мы уже в пути, и несмотря на то, что за окном опускаются сумерки, а рядом пыхтит и ворчит вечно чем-то недовольная фаам Ксеона, у меня на душе праздник! Ведь благодаря случайной встрече я обрела пусть и безмерно беспечную и болтливую, но искреннюю и заботливую подругу, а ещё… ещё нашла способ решения всех своих проблем!

Глава 3 Вступительное испытание

За неделю, проведённую в пути, мы ещё трижды останавливались в постоялых дворах. В остальное время и ели, и спали прямо в карете. Останавливаться без крайней нужды граф Дортанс не позволял, только для смены лошадей и справления естественных потребностей. Он сетовал на то, что сроки поджимают, и поторапливал кучера. Мужчина явно был вымотан, но послушно гнал лошадок вперёд. Как он ещё с облучка не свалился? Мы-то спим, а он? Чудеса, да и только.

Больше всего радует то, что никто не лезет в душу. Не спрашивает – что заставило бежать из дома. Вспоминать не хочется. Стараясь отвлечься, всматриваюсь в проплывающие за окном пейзажи и мечтаю о том, что ждёт меня в университете. Кстати, о своём решении поступить я всё же рассказала. Дамы, за исключением Милании, никак не отреагировали, сделав вид, что их это не касается, а вот граф явно одобрил моё решение.

За время нашего путешествия господин Дортанс, как к нему все обращались, воспроизвёл впечатление очень галантного и предупредительного человека. И что греха таить? Он мне нравится! Так, как никто и никогда прежде. Я нет-нет да ловлю себя на том, что сквозь приопущенные ресницы слежу за его лицом. Вслушиваюсь в звуки его голоса. А в те редкие моменты, когда его рука касается моей, дыхание замирает, а сердце то несётся вскачь, то пропускает удар. Да и в моих фантазиях о будущем он занимает всё более прочные позиции, становясь неотъемлемой его частью.

Фаам Ксеона так и не изменила своего предвзятого отношения ко мне. Собственно, как и вечно холодная Адриана, оказавшаяся двоюродной сестрой Милании. Если бы подруга сама об этом не поведала, я бы даже не предположила, что эти две совершенно непохожие друг на друга девушки – родственницы.

И вот она – столица! От одной этой мысли усталость словно рукой сняло. Мы с Миланией прилипли к окошкам и глазеем по сторонам.

Народу вокруг столько, сколько я за всю свою жизнь не видела! Улицы вроде бы широкие, а свободного места совсем нет. Все снуют, спешат куда-то. Коляски, кареты, телеги наводняют дороги, не давая пешеходам возможности перейти с одной стороны улицы на другую. Ближе к окраине дома невысокие, максимум в два этажа, и стоят, плотно прилегая один к другому, по мере продвижения к центру они растут ввысь, меняется архитектура. Всё чаще здания начинают скрываются от любопытных взоров за кованными решётками заборов и скверами. Порой на пути встречались какие-то храмы. Милания права – столица стоит того, чтобы по ней праздно погулять, глазея по сторонам.

Но вскоре и красоты приелись – дало о себе знать утомление, вызванное долгой дорогой. Устало откинувшись на спинку мягкого дивана, я закрыла глаза, мечтая лишь об одном – когда же вновь можно будет принять ванну и растянуться на кровати. От долгого пребывания в сидячем положении ноги и спина затекли. Хотелось хотя бы походить на своих двоих.

И вот карета остановилась. Граф оживился. Спустя мгновение мы вновь тронулись, и я увидела толпу народа за окошком. Затем мы миновали какие-то ворота, а потом… потом я увидела административное здание университета. Милания настолько детально передала всё то, что слышала от своих родных, что я узнала его с первого взгляда.

В просторном дворе университета оказалось очень многолюдно. Самое удивительное, что я слышала, конечно, о равноправности студентов друг перед другом вне зависимости от социального положения, но раньше это были всего лишь слова. И вот смотрю по сторонам и осознаю, что попала в некую сказку. Здесь, судя по одежде, присутствуют представители всех сословий: имелись и мастеровые, и крестьяне, и отпрыски аристократических семейств. Да, сейчас последние воротили носы, а первые старались держаться немного в сторонке, но вон там идёт, весело обмениваясь впечатлениями после каникул, совершенно разношёрстная компания! Трудно представить, как эти люди сумели ужиться бок о бок? Нет, я лично никогда ни к кому предвзято не относилась, но это в глазах многих считалось слабостью и подлежало порицанию.

– Не стоит терять время. Сейчас пройдёте в те двери, – уверенно произнёс выбравшийся из кареты граф. – Чем раньше всё закончится, тем раньше сможете отдохнуть после дороги.

Стоило высунуться на улицу, и кожу опалил жар. Как же здесь душно! Захотелось вернуться обратно в прохладу кареты. Да и ноги подгибались. То ли от усталости, то ли от волнения. Страшно подумать, что будет, если я не пройду отбор.

– А вещи? – спохватилась Адриана.

– Ничего с ними не случится, – отмахнулся мужчина. – Побудут в карете. Фаам Ксеона, вы здесь не впервой, узнайте, готовы ли комнаты.

– Но… – выдохнула она и бросила весьма красноречивый взгляд в мою сторону.

– О фиете Селене я позабочусь сам, – отозвался граф. – Ещё неизвестно, на какой факультет ей удастся поступить.

Женщина недовольно сморщилась, но спорить не стала. Развернулась и вмиг затерялась в толпе.

– Пойдёмте, девушки, – наш спутник жестом указал на вход в махину административного здания.

Холл встретил нас не то что прохладой, а каким-то будоражащим воображение холодом. Такое ощущение, что очутились мы в склепе. Нет, зал был просторный, с высоченными потолками, и каждый шаг отдавался от стен многократным эхом, но всё вокруг так и сквозило монументальностью, начиная от ледяных даже с виду беловато-прозрачных плит пола и заканчивая каменными стенами. Как-то неуютно, хочется убраться отсюда прочь и поскорее.

– Чувствуете? – как-то грустно улыбнулся граф. – Значит, поступите, – обнадёжил он.

Вопрос, что именно мы ощутили, так и не сорвался с губ. Из одного из выходящих в холл коридоров вылетел какой-то парень и, увидав нашу компанию, кинулся навстречу:

– Господин ректор! Там…

Дальше я не слышала, просто стояла, в шоке взирая на нашего спутника. М-да. Грустно. Этот шикарный мужчина – ректор. Видимо, я зря столь невнимательно слушала щебет Милании. В памяти отложилась информация о том, что ректор заведения милашка, и половина студенток от него без ума, однако он женат, и у него даже дочь есть. А вот о том, что этот самый ректор никто иной как сопровождающий нас граф, она то ли не знала, то ли забыла упомянуть, то ли я прослушала столь важную информацию. И это печально, ведь в моих снах он занимал далеко не последнее место. Да что там сны? Это всего лишь бессознательные картинки, предоставленные нам фантазией, но и в мечтах он всегда был рядом… Ну вот и почему мне так не везёт?..

Как в тумане мы миновали длинные вереницы каких-то коридоров и галерей.

– Ждите здесь, – донёсся до меня ставший вмиг каким-то чужим голос графа.

Сказано – стоим. Адриана – само спокойствие, на лице, как всегда, холодная маска, да и весь облик такой, что удивительно – после путешествия на её платье нет ни единой складочки. Будто она только что переоделась. Милания переминается с ноги на ногу, нервно теребя подол юбки. Вот и чего переживает? По дороге я за ней нервозности не замечала. А вот на меня снизошёл неожиданный окой: во чтобы то ни стало поступлю, и граф будет мой! Откуда пришла эта решимость? Не знаю. Но в этот момент это казалось единственным верным решением.

«А как же любовь?» – кричала часть меня. «Я уже полюбила…» – отвечала вторая часть. «О каких чувствах в этой ситуации может идти речь?» – возмущался разум. От этих внутренних дебатов становилось страшно. Наверное, именно так люди начинают сходить с ума. Но почему-то я не могла даже мысли допустить о том, что где-то там, в далёком будущем, рядом со мной будет кто-то другой – не он! Может потому, что никого более благородного я ещё не встречала? Не исключаю, что те молодые люди, с которыми я познакомилась на балу, так же могли привлечь моё внимание, но, увы, их я так и не узнала. А вот графа…

 «Женат… женат…» – словно набат звучали в голове слова. И с каждым новым повторением мир всё больше терял краски, и наваливалась неведомая до этого апатия. А стоит ли поступать и оставаться здесь? Да, я решу вопрос жилья, еды… Но это насущное… Необходимые для существования мелочи. Каково мне будет всё время видеть его и знать, что он не со мной? Что мы никогда не сможем быть вместе?

Эти мысли отравляли всё моё существо, вынуждая бежать прочь без оглядки.

Милания, словно заметив неладное, взяла меня за руку и сжала ладошку. Нехитрое действие, кажется, придало мне сил и уверенности. Будь что будет. Может, я ошиблась. Может, это шутка, и Дортанс никакой не ректор? Или ослышалась, и он вовсе не женат? А может… может, это всё просто переутомление, и отдохнув после долгой дороги и минувших потрясений, я совсем другими глазами взгляну на графа?

Первой в кабинет вошла Адриана. Девица была неимоверно уверена в себе, и закрывая дверь, не преминула бросить в мою сторону высокомерный взгляд. М-да уж, если я пройду отбор и останусь здесь, явно надо быть поосторожнее с этой змеёй.

Время ожидания тянулось мучительно долго. В коридоре, в отличие от улицы, было пусто, но порой мимо нас проходили то педагоги, облачённые в мантии, то студенты. Одни едва ли не пританцовывали, другие понуро плелись прочь – видимо, завалили экзамен. Интересно, что ждёт меня?

– Не знаешь, как проходит экзамен? – шёпотом обращаюсь к подруге, но та явно волнуется и, вопреки обыкновению, в ответ лишь плечиками пожала.

Ну что ж, не хочет говорить, её право. Хотя за болтовнёй время быстрее бы пролетело. Наконец-то дверь в кабинет распахнулась, и на порог сверкая улыбкой, с грацией королевы выплыла Адриана. Ясно – поступила.

– Баронесса Милания Штурц, – послышался голос из-за двери.

– Фух! – громко выдохнула подруга, пожала мне на прощание руку и прошмыгнула внутрь.

Адриана тем временем не ушла. Встала у окна, полуотвернулась и таинственно улыбается. Нервирует, но стараюсь делать вид, что меня это ни чуточки не задевает. Вот и спрашивается, откуда в этой девице столько высокомерности? Что она из себя возомнила? Спросить об этом у Милании возможности не было, но когда-нибудь мы окажемся наедине, и я обязательно расспрошу подругу.

Теперь, после ухода подруги, время вообще будто остановилось. Даже не знаю, за кого в этот момент я волновалась больше: за себя ли, или за неё? Ещё мгновение назад нервировавший меня взгляд Адрианы будто пропал. То ли девица потеряла ко мне интерес, то ли я уже привыкла?

Стою. Смотрю на дверь и стену рядом с ней, а в голове роятся странные образы. Откуда-то приходит граничащая со знанием уверенность, что там совсем небольшая комнатка метров на десять квадратных, из мебели только стол и четыре стула. Один, наверное, предназначен для испытуемого, на остальных кто-то сидит. Я не вижу фигур, лиц, цветов, просто знаю, что это такой-то предмет, а этот человек – женщина. Кстати, единственная из присутствующих троих, помимо Милании.

Видение это странное. Всё как-то размыто, и ощущается некими свечениями в пространстве. Неужто те самые галлюцинации, о которых рассказывал наш замковый доктор? Помнится, он говорил, что бывает так: при некоторых видах отравлений или значительном истощении организма возникают в сознании людей странные картинки. Может, и при переутомлении то же самое? Или я съела что-то не то?

И вдруг видится мне, что та, кто в моих фантазиях может оказаться Миланией – вспыхивает каким-то особым сиянием, встаёт и направляется будто прямо в мою сторону. Останавливается на мгновение возле самых дверей, будто ждёт чего-то или слушает последние наставления, и…

Дверь из кабинета распахивается, и на пороге появляется сверкающая улыбкой во всем тридцать два зуба Милания.

– Приняли! – прикрыв за собой дверь, приглушённо восклицает она, кидаясь ко мне на шею, но тут же отстраняется и подталкивает меня, мол, иди. – Удачи, – доносится вслед.

Ну что делать? Я ещё от шока из-за совпадения моего видения с реальностью не отошла, но вхожу. И замираю с открытым ртом. Всё именно так, как я себе и представляла: небольшая комнатушка, стол, четыре стула. Двое мужчин на вид лет тридцати пяти – сорока, одна седоволосая пожилая женщина. Так это что, не галлюцинации?!

– Вы проходите, проходите, – произнёс более высокий из мужчин. – Давайте ваши документы, – говорит, и я послушно протягиваю заранее приготовленные бумаги, которые чудом не забыла прихватить во время побега. – Хм… Селена Вигентонская. Ваш род хорошо мне знаком. Приятно осознавать, что несмотря на жизненные трудности, ваши родные предпочли придерживаться былых традиций.

Так и подмывало спросить – это какие такие ещё традиции? Но вовремя прикусила язычок и лишь смущённо улыбнулась в ответ. Ну не рассказывать же о том, что я просто-напросто сбежала из дома?

– Ну что ж, привилегий вам это не даёт, но буду рада, если представительница столь знатного некогда семейства почтит своим присутствием стены нашего заведения, – как-то заученно молвила женщина, сделав явный акцент на слове «некогда». – Тяните по одному билету из каждой кучки, – она взглядом указала на лежащие перед ней листочки. – У вас два часа на подготовку. Списывать не рекомендую.

О каком списывании речь, если я каких-то пару недель назад даже понятия не имела о предстоящем поступлении и не готовилась. Но это всего лишь мысли. Две кучки – два вопроса. Молча вытянула билеты и села за стол.

Один билетик отложила в сторону, даже не заглянув, второй прочла. С вопросом по письменности мне повезло. «Расскажите в свободной письменной форме, как вы представляете себе процесс обучения в нашем Университете» – гласило задание. Ну, это легко! Уж Милания мне на целый роман историй нарассказывала! Вот я и накатала целых пять листов, но стоило попросить ещё один лист и меня остановили.

– Хватит, вы не одна, понимаем, что написать вы можете много, но нам это ещё и проверить надо, – остановила меня женщина.

Отдала своё так и не завершённое творение, беру второй листок с заданием, а сама кошусь на преподов. Когда строчила, старалась выбрать то, что должно прийтись по нраву как студентам, так и педагогам. Допустить ошибок я не боялась. Меня всегда хвалили за грамотность. Но придётся ли им по вкусу содержание?

– Вы пишите, пишите ответ на второй вопрос, – подал голос молчавший до сих пор мужчина.

Второй вопрос оказался по истории «Какое значение для приграничных районов Элансии имело Каргонское соглашение?» В принципе, ответ на этот вопрос я тоже знала, благо отец в своё время пытался объяснить мне значимость экономических вопросов не только на примере ведения дел в замке, но и руководствуясь ссылками на исторические события. Как же сложно сосредоточиться, когда напротив тебя сидят и проверяют первую работу. Глаза нет-нет да косят на вчитывающихся в мою писанину преподов. Собрав всю волю в кулак, сижу пишу. Чувствую, как от усердия перо по бумаге скрипит, но стараюсь не отвлекаться, чтобы не упустить чего-то особо важного. Вот вроде и всё. Перечитала. С моей точки зрения дополнить здесь нечего.

– Вот, – подойдя к столу, протягиваю исчирканный мелким почерком листочек.

Преподаватели удивлённо переглянулись, видимо, мало кто столь быстро отвечал.

– Ну, коль вы столь быстро справились, – отложив в сторонку мою прежнюю писанину, произнёс тот из мужчин, что был пониже. – То может, освободите нас от необходимости читать, и поведаете о своих умозаключениях вслух?

Ух! Если меня допускают к ответу, значит, проверенная работа не так уж и плоха?

– В результате заключённой договорённости население районов, граничащих с Каргоном, обрело льготы на ведение торговых операций, что сказалось на социально-экономическом…

Сначала я сбивалась, но постепенно разговорилась и дальше вещала уже более чем уверенно. Приводила аналогии с системой управления замка. Никто не перебивал, не засыпал дополнительными вопросами. Мой ответ слегка затянулся и, если бы не стук в дверь, я бы так и продолжала.

– Ждите вызова, – крикнул высокий и умолк, а я сбилась с мысли и запаниковала.

В кабинете повисла гнетущая тишина, и я уже начала бояться – не сболтнула ли лишнего? Или наоборот: наговорила много, а самое главное, ключевое – упустила?

– Спасибо, – произнёс наконец-то высокий. – Это лучший ответ из всех, что я слышал.

От этих слов у меня даже уши вспыхнули. И я с замиранием сердца ожидала вынесения вердикта по первому билету. Хотя последнее не столь и опасно. В университете пять факультетов: боевой магии, лекарского искусства, бытовой магии, ментальной магии, целительский.

Первый и четвёртый из них испокон веков считаются чисто мужскими, и женщинам там делать нечего. На третий я не хотела бы попасть – не позволяла врождённая или привитая с годами аристократическая гордость. Второй, по словам Милании, был очень востребованным, и шанс быть зачисленной именно туда невелик, но при наличии магии – это возможно. Если повезёт, попаду именно туда. А вот если завалю проверку на наличие магии, то моим спасением станет последний – знахарский, то есть лекарского искусства. Туда зачисляли практически всех прошедших конкурс, но не обладающих магией. Там обучали искусству зельеварения. Этакий травник-алхимик на выходе получался, способный кровь остановить, вывих вправить и роды принять. Я не гордая, можно и туда, лишь бы не выгнали взашей.

– Сядьте поудобнее, – жестом указывая на свободный стул, произнёс высокий. – Закройте глаза и постарайтесь увидеть, что я сейчас буду делать.

Выполняю всё сказанное, гадая, что ж я должна увидеть-то? Неужто будет нечто похожее на то, что я испытала там – в коридоре? Но, как назло, сколько ни тужусь, ничего, кроме пробивающегося сквозь веки солнечного света, не вижу.

– Можно, спиной к окну сяду? – так и не открывая глаз, спрашиваю. – Солнце в глаза бьёт, – поясняю.

– Если вам будет удобнее, – ответила кто-то из мужчин.

Пришлось открыть глаза и перенести стул на другое место. Села. Да, так однозначно лучше. Попыталась максимально расслабиться и одновременно сосредоточиться на происходящем, возрождая в себе те ощущения, что испытывала совсем недавно. И вдруг увидела синевато-зелёное размытое пятно, как раз там, где сидел высокий. Свечение было каким-то холодным. Хм… Холодное… Почему с этим словом у меня всегда ассоциировалось железо?

– Какой-то металлический предмет, – говорю.

Послышалось удивлённое хмыканье.

– А форму можете назвать?

– Эм… – растерялась я и попыталась всмотреться более внимательно, но картинка тут же поплыла и пришлось опять частично рассеять внимание. Края свечения мягкие… – Округлый или овальный, – неуверенно произношу.

– Размер?

– Небольшое…

– Насколько небольшое? – уточняет, судя по голосу высокий.

– С серебряник, – отвечаю с неведомо откуда взявшейся уверенностью.

– Хорошо, открывайте глаза, – произносит он и разжимает ладонь, на которой поблёскивает в солнечных лучах металлический шарик!

– Следующее испытание. Закройте глаза и отвернитесь. Уши прикройте руками. Считаете мысленно до десяти и, не открывая глаз, найдите на столе недавно появившуюся, то есть ранее там не лежавшую, вещь, – приказал тот, что пониже.

Опять послушно выполняю требования. И самой уже интересно найду – не найду? В принципе, уже сейчас перед моим мысленным взором нарисовалась картинка стола, какой она была в то время, как я изучала шарик. Думаю, найти нечто лишнее будет несложно. По крайней, мере – надеюсь.

Увидела. Но не стала сразу тыкать пальцем. Почему-то такой вариант ответа показался мне не совсем правильным. Так и не открывая глаз, осторожно подошла к столу, одной рукой взялась за его край, вторую развернула ладонью вниз и провела ею над столешницей пытаясь ощутить что-нибудь необычное. И ведь чувствовала! Разное. Но всё оно было будто нейтральным или даже холодным, а в одном месте, именно там, где мне и привиделось нечто новое, словно тепло излучалось. Боясь ошибиться, я несколько раз проверила этот участок, прежде чем опустила руку на… гладкий, напоминающий на ощупь отполированное дерево, кругляшок.

– Поздравляем, этот этап тестирования пройден успешно, – произнесла женщина, и когда я взглянула на педагогов, то…

Мне показалось, или на их лицах было удивление?

– Отвернитесь, – вновь скомандовал высокий. – Сейчас мы спрячем одну из лежавших на столе вещей. Ваша задача её найти. Вы сможете делать это и с открытыми глазами, если вам так будет проще. Но это снизит проходной балл, – добавил он.

Стоило отвернуться, и за спиной раздалось активное шорканье, кажется, преподы решили размяться, заодно запутав незадачливую абитуриентку. Ну, коли открытые глаза снижают балл, то надо для начала попробовать исследовать поверхность стола с закрытыми. То есть не пощупать, а так же энергетически ощутить, чего не хватает, а потом поискать это нечто.

– Приступайте, – разрешил, судя по голосу тот, что пониже.

Исчезнувший предмет определился легко. Это был тот самый кругляшок. В памяти тут же возродилось недостающее ощущение от близости пропавшего предмета. И почудилось, что я ощущаю слабую связующую нас нить. Поводила рукой в воздухе. В какой-то миг связь вроде бы стала прочнее, и я, на ощупь огибая стол, двинулась в этом направлении. Не знаю уж, галлюцинации это или что, но мне определённо казалось, что руку будто магнитом тянет куда-то. Ещё немного и…

– Достаточно, – заставив меня отпрянуть, произнесла женщина, и когда я открыла глаза, она уже доставала кругляк из рукава своего платья.

Следом пролетели ещё четыре испытания, и неведомо каким чудом, но мне удалось с ними справиться!

– Поздравляем, – по завершению очередного задания молвила преподавательница. – Вы зачислены. И, несмотря на обычаи, вам предоставляется свобода выбора одного из четырёх факультетов: боевой, целительский, бытовой или ментальной магии.

Я откровенно вылупилась на членов комиссии. Они предлагали мне – девушке –поступить на мужские факультеты?!

– Да-да, – кивнула женщина. – Вы не ослышались. Ваш магический потенциал слишком высок, чтобы запирать его в рамках стандартных целительских или бытовых возможностей. Возможно, на боевой вам идти и не стоит, там слишком велики физические нагрузки. Но ничто не мешает вам выбрать менталистику. Очень интересное направление. Ещё ни разу мы не видели достаточного уровня магических способностей у поступающих в наше заведение девушек. Вы можете стать первой.

Вот это дилемма. Что же выбрать? Нет, боевой однозначно не для меня. А вот менталистика звучит соблазнительно. Но… хотя… Почему бы и нет?

– Вот и прекрасно! – отозвалась седовласая, и я с опозданием осознала, что последнюю мысль произнесла вслух.

– Хм… Вы хорошо подумали? – с сомнением интересуется высокий. – Я понимаю, что уважаемая профессор… Э-э-э… простите, фаам Марчелла, хочет доказать всем и вся, что женщины способны на многое, но требования в процессе обучения на данном факультете более высокие, и соревноваться в процессе учёбы придётся с лучшими из лучших.

Заметив кислую мину на лице той самой фаам, я перевела взгляд на педагога:

– И что? – с вызовом спрашиваю.

– Да нет, ничего, – как-то слишком явно стушевался он, а я с опозданием подумала: не пожалею ли об этом решении?

Глава 4 Начало новой жизни

Из кабинета, где заседала приёмная комиссия, я вышла в полной прострации: всё плывёт перед глазами, в голове туман, и одна только мысль бьётся испуганной птицей – «надо дойти, смогу ли…» Куда, зачем? Ответов на эти вопросы не было.

Стоило двери за моей спиной закрыться, и рядом тут же очутилась Милания. Взгляд подруги взволнованный, но и это я осознаю лишь каким-то отдалённым уголком разума.

– Ну как? – почему-то шепчет она, и звук её голоса звучит глухо, будто я нырнула в воду и слушаю её оттуда.

Пытаюсь сосредоточиться. Вожу глазами из стороны в сторону: туда-сюда, туда-сюда. И облегчённо вздыхаю – всё же удаётся сфокусировать взгляд на прячущей в свою сумочку какую-то книгу и недовольно кривящей лицо Адриане:

– Пошевеливайтесь, – всё ещё странным и каким-то низковатым, тягучим голосом говорит она. – Устала вас ждать уже.

– Так иди! Тебя никто не держит, – огрызается Милания и берёт из моих рук листочек с результатами. По мере того, как глаза подруги бегут по строчкам, брови девушки поднимаются всё выше и выше. – Менталистика?! – изумлённо воззрившись на меня, восклицает она. – Но как?

Что тут скажешь? Я лишь плечами пожала, тут же пожалев о таком простом, казалось бы, действии: накатила новая волна, но теперь уже не тумана, а головокружения.

– Нет, я, конечно же, рада за тебя, ты не подумай, – тут же затараторила подруга, будто нарочно пытаясь испытать на прочность мою многострадальную голову. – Просто… Просто я надеялась, что если в тебе есть магия, то мы будем вместе… И учиться, и жить… А теперь… теперь ты на другом факультете…

Договорить ей не позволила отворившаяся за нашими спинами дверь.

– Не горюйте фиета, – молвила выходящая в коридор фаам Марчелла. Женщина взглянула на меня, покачала головой и коснулась кончиками пальцев моих висков. Головокружение тут же как рукой сняло.

– Спасибо, – пролепетала я, но преподавательница лишь отмахнулась.

– Ваша подруга поступила на мужской факультет, а значит, жить ей придётся в другом общежитии. То есть не в общежитии факультета, – пояснила она. – Я походатайствую, что бы вас распределили в одну комнату. Думаю, руководство не откажет.

– Ой! – прижав ладошки к своему лицу, радостно воскликнула Милания, в зелёных глазах которой вмиг заплескалось самое настоящее счастье.

Как же мало кому-то надо для радости. В этом отношении я искренне и по-доброму завидую подруге.

– Пойдёмте, я провожу вас, – улыбнулась седовласая фаам.

В холле женщина нас покинула, на прощание сообщив, чтобы немного подождали здесь, пока решится вопрос расселения. Мы послушно кивнули и тут же заметили спешащую в нашу сторону и явно нервничающую фаам Ксеону.

– Ну и? – как-то слишком уж лаконично вопросила она, строгим взглядом окидывая своих подопечных.

– Целительский, – гордо молвила Адриана, и на лице женщины отразилось облегчение, она явно была довольна своей любимицей.

А за время нашего путешествия я убедилась в том, что из двух девушек она больше благоволит именно к Адриане. Вот и сейчас, услышав то, что хотела, она как бы с ленцой взглянула на Миланию и, не сказав ни слова, лишь слегка приподняла вопросительно бровь.

– И я тоже, – словно и не заметив пренебрежения, радостно известила моя подруга.

В мою сторону фаам Ксеона даже и не взглянула, но меня это волновало меньше всего.

– Это хорошо, что вы обе на целительский попали, – покивала каким-то своим мыслям женщина. – Мне показали имеющиеся в наличие комнаты, я выбрала одну попросторнее, с балконом и видом на парк, и там есть своя ванная комната! – на последней новости она сделала особый акцент. – Но… к вам подселят кого-то третьего.

– А без этого никак? – едва ли не топнув ножкой, воскликнула вечно хладнокровная Адриана.

– Увы, – вздыхая, разводит руками женщина, – но если ты когда-нибудь увидишь те клетушки, в которых живут по двое, то кого угодно согласишься терпеть рядом с собой.

– Это ужасно, – закатила глаза вечно всем недовольная девица. – И вообще! Я устала. Я хочу принять ванну и поесть. И даже не знаю, чего больше!

– Да, да, пойдёмте, – тут же спохватилась женщина, и с некоторой неприязнью мазнув взглядом по мне, замерла. – А её куда поселят?

Кто бы знал, как меня взбесило это «её». Можно подумать, меня здесь нет, или я глухая! Никогда прежде никто не смел говорить обо мне в таком тоне! По крайней мере, в моём присутствии.

– Фаам Марчелла обещала походатайствовать, чтобы нас поселили вместе, – тут же выпалила Милания. – И велела дожидаться решения здесь.

– О боги! Только не это… – простонала Адриана, прекрасно слышавшая разговор Милании и с преподавательницей, но, видимо, до последнего надеявшаяся, что жить она будет либо одна, либо вдвоём с сестрой.

– Должна с тобой не согласиться, моя дорогая, – обернулась к ней фаам Ксеона. – Лучше уж так. Всё-таки графиня – это не какая-то холопка.

– Как это холопку?! – воззрилась на неё девица. – Ко мне?

– Не мы устанавливаем здесь правила, – в очередной раз вздохнула женщина.

Тем временем к нам подошёл какой-то молодой человек, поинтересовался, кто из нас Селена Вигентонская, и, вручив мне какие-то бумаги, поспешно убрался прочь.

– Что там? – в то же мгновение Милания совершенно беспардонно выхватила из моих рук листочек. – О! Распоряжение о заселении в общежитие целительского факультета! И да, вместе со мной! Здорово! – воскликнула она, а Адриана, услышав новости, скривилась так, будто только что целый лимон съела.

Смотрю на подругу и поражаюсь: вот и откуда у неё столько сил и энергии? Меня дорога и все предшествовавшие ей события измотали настолько, что сейчас я и слова сказать не могу. Да, хочется, конечно же, в ванную, и поесть тоже не помешало бы, но кажется, стоит мне войти в комнату с кроватью – просто упаду и засну.

Стоило выйти из административного здания, и мы вновь очутились в душном, наполненном абитуриентами дворе. Идущая впереди фаам Ксеона, будто таран, пробивает для нас дорогу. Милания глазеет по сторонам, а меня окружающие красоты сейчас совсем не привлекают. Видимо, закончилось действие магического вмешательства фаам Марчеллы: в голове снова туман, всё тело болит. Дойти бы уже. Вот мы очутились на довольно просторной аллее, с обеих сторон которой возвышаются ряды однотипных четырёхэтажных зданий. Память преподнесла подсказку – по левую руку общежития, по правую – библиотека, столовая и учебные корпуса. Но где какие, вспомнить не удалось.

Наконец-то вошли в одно из зданий. После духоты на улице царящая в холле прохлада немного привела меня в чувство. К нам вышла комендантша – низкорослая крепко сложенная пожилая женщина с проницательным взглядом светло-голубых глаз. Проверила бумаги, покивала каким-то своим мыслям, переглянулась с фаам Ксеоной и выдала три ключа от комнаты на втором этаже.

И только после этого я заметила примостившиеся в углу вещи. Сундуки, сумки и давно уже опустевшую корзинку, с которой я так и не рассталась. Денег-то у меня нет, а от её продажи можно выручить хоть какую-то копейку. Боги! Кто бы знал, что я когда-то докачусь до подобного?

Тут же, словно по волшебству, появилась какая-то девушка лет двадцати, щелчок пальцев, и кажущиеся неподъёмными вещи взлетели в воздух и поплыли в направлении лестницы. Чудеса, да и только.

Мои родные хоть и учились в универе, но сильным даром не отличались. Мама закончила бытовой и по мере возможностей наводила порядок в замке, экономя на прислуге, папа – выпускник боевого факультета, но его умения и навыки на практике не особо-то пригодились. Да и невелики те умения были, говорят, ведь его и в ВУЗ-то приняли только благодаря хорошей физической подготовке и громкому титулу, как по секрету рассказывала мне бабушка. Мол, ему ещё повезло, что в тот год остались места, вот и взяли. Может, потому и не любил он вспоминать о студенческих годах?

Пока размышляла, мы уже завернули в коридор на втором этаже. Наша комната оказалась последней. Вошли и… я застыла с открытым ртом. Да, внутри оказалось довольно мило, но всё это я уже видела, там – во сне – по пути в столицу. Помещение просторное, стены окрашены в нежно-бежевый цвет, под тон ему гардины на огромном, занимающем почти всю стену окне, являющемся одновременно и выходом на балкон. Имелись и ещё пара окон поменьше, и небольшая дверка, очевидно, ведущая в ванную. Из мебели – три вполне удобные на вид кровати, возле каждой из них стояли по тумбочке и стулу с высокой спинкой. Высокий трёхстворчатый шкаф из светлого дерева и комод с шестью длинными ящиками. И – да, три стола с довольно удобными креслами.

Сопровождавшая нас девушка переместила вещи в угол и, не прощаясь, ушла.

– Это моя! – даже и не думая поинтересоваться чьим-то мнением, воскликнула Адриана и под осуждающим взглядом фаам Ксеоны буквально прыгнула на ту из кроватей, что находилась возле балкона.

– Ну и ладно, – как-то безразлично пожала плечами восхищённо глазеющая по сторонам Милания. – Селена, а ты любишь, чтобы стенка была справа или слева?

– Не знаю, – честно отвечаю. Мне действительно было всё равно – я слишком устала, и к тому же у меня никогда кровать возле стенки не стояла.

– Тогда я, чур, буду спать здесь! – подруга плюхнулась на правую от входа кровать. – Отсюда до ванной ближе, – усмехнулась она.

– Ну вот куда вы? В грязной одежде? Не искупались, не переоделись, не поели… – запричитала начинающая разбирать сумки девушек фаам Ксеона.

Но всё это звучало уже фоном, а я, мимоходом положив на стул свою единственную сумку, в которую до того умудрилась запихать ещё и котомку со своим грязным платьем, устало опустилась на кровать и… заснула.

И привиделось мне опять нечто странное. Будто стою я в нашей новой комнате, возле приоткрытой балконной двери. Тишина, с улицы задувает тёплый ветерок. На небе звёзды, и я знаю, что впереди простирается парк, но за покровом тьмы он не виден. Какое сейчас время года? Ранняя осень, поздняя весна или лето? Моих почему-то обнажённых предплечий касаются сильные мужские руки, но я не вздрагиваю, не напрягаюсь – наоборот, откидываю голову назад, упираясь в широкую твёрдую грудь стоящего за моей спиной человека, и так хорошо на душе, так спокойно становится…

– Се-е-еле-е-ена-а-а… Ну вставай же, соня! – доносится откуда совершенно чуждый в этой ситуации голос, явно принадлежащий Милании.

Краем сознания понимаю, что это сон, но тут же вспоминаю о своих видениях там – в карете. Как могло случиться, что я видела в мельчайших подробностях эту комнату? Выходит, мне снятся вещие сны? А это значит…

– Се-е-еле-е-ена-а-а… – продолжает канючить всё тот же голос, но я не реагирую, хочется повернуться и увидеть – кто этот мужчина?

Внезапно мир будто перевернулся. Едва сдержав крик ужаса, сонно озираюсь по сторонам. В комнате только я и держащая в руке явно выдернутую из-под моей головы подушку Милания.

– Наконец-то ты проснулась! – как ни в чём не бывало произнесла она. – Ну ты и мастер поспать! Ладно ещё обед проспала, но сейчас мы по твоей воле и на ужин опоздаем!

Если вначале я искренне хотела возмутиться, то теперь… сжавшийся от голода желудок заставил придержать язвительные словечки в адрес подруги. Она права. У нас ещё ночь впереди, чтобы выспаться, а вот поесть…

Подскакиваю с кровати и понимаю, как же опрометчиво умудрилась заснуть прямо в одежде. На смену-то ничего нет…

– Вот-вот! – словно угадала мои мысли подруга и кивнула в сторону стула, где…

– О боги! Но как? – немного хрипловато со сна воскликнула я, взирая на вновь ставшее новеньким нежно-фиалковое бальное платье, рядом с которым лежит перекинутое через сиденье стула платьице попроще, и опять небесно-голубого цвета. – Ты решила избавиться от всех голубых вещей из своего гардероба? – понимая, что отказываться бесполезно, усмехнулась я.

– Ты давай-ка в ванную беги, пока вода не остыла, – начала подгонять меня подруга. – Платье твоё «бытовухи» за один медяк в порядок привели, им всё равно практика нужна была. Ну а это… да, не люблю этот цвет, а тебе с твоими белыми локонами он идеально подходит. Да и к глазам…

Как оказалось, чудеса ещё не закончились. Стоило мне наскоро вымыться и выбраться из ванной с замотанной полотенцем головой, как тут же ко мне подскочила какая-то худосочная девица с длинным носом, бесцеремонно сдёрнула полотенце… Пара пассов рук и… Я оказалась абсолютно сухой и даже расчёсанной! К тому же та одежда, которую я сняла, идя в ванную, теперь была аккуратно разложена на кровати и буквально источала вокруг себя ауру чистоты.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я, глядя, как подруга суёт нежданной гостье монетки.

Дико всё это, но за время нашего путешествия Милания настолько приучила меня, что платит за всё она, что теперь это кажется чем-то самим собой разумеющимся. А ведь долг, как известно, платежом красен, вот только чем я смогу отдариться? И когда?

– Чего стоишь? – выпроводив гостью, обернулась ко мне подруга. – Столовая ночью не работает. Одевайся и пойдём.

Стоило вновь услышать о еде, и успокоившийся немного во время купания желудок вновь взбунтовался.

Пока я одевалась, Милания расхаживала по комнате и взахлёб делилась раздобытыми новостями:

– Ты видела, что они вытворяют? Хлоп, и волосы сухие, щёлк, и вещи чистые! Говорят, нас этому тоже уже на первом курсе научат!

– Вас может и научат, – буркнула я, намекая на то, что факультеты у нас разные, а значит, и программы обучения наверняка отличаться будут.

– И тебя! Основы бытовой магии входят в обязательный курс обучения. Мы с Адрианой взяли уже расписание, я и твоё прихватила, – она кивнула на листик бумаги на тумбочке.

– Когда вы всё успеваете? – только и смогла подивиться я.

– Знаешь, я не очень хорошо лажу с родными Адрианы, но в одном её мать права: жизнь одна, и какой бы долгой она ни была, её надо прожить, а не проспать.

– Неплохо сказано, – вынуждена была согласиться я. – А где она, кстати?

– Моя тётка?

– Не-е-ет, Адриана.

– А-а-а… Эта заучка в библиотеке засела, – махнула рукой подруга. – Теперь её оттуда не выгонишь.

– То есть спать – это почти грех, а всю жизнь просидеть за книгами – это нормально? – усмехнулась я, памятуя, как меня выгоняли лишний раз погулять на улицу, отбирая книжки.

– В них скрываются тайны великих знаний! – таинственным приглушённым тоном, явно имитируя кого-то, произнесла Милания. – Хотя секрет прост. Ты слыхала про проклятие «Жажда знаний»? – спросила подруга, но ответить я не успела – мы вышли на улицу, и девушка тут же со свойственной ей лёгкостью сменила тему разговора: – Кстати, смотри. Вон то здание справа, самое ближнее к административному корпусу, видишь? Вот нам туда, это столовая, – как ни в чём не бывала начала вещать она. – Там же располагаются лазарет и библиотека. Следующее – вотчина боевиков, потом ваш корпус, ну а дальше… все остальные. Они тебе пока без надобности, судя по расписанию. Вон там, – она небрежно махнула на самое крайнее слева здание, – обитают знахарки, потом наше общежитие, как ты догадываешься, по другую сторону бытухи, а потом мужские общежития. Они нам тоже ни к чему…

Последние её слова потонули в гуле голосов. В столовой, несмотря на столь поздний час, было очень многолюдно. Сам зал поразил габаритами. У нас в замке даже бальная зала была раза в два меньше. Многочисленные ряды столиков, и почти все заняты. Пол и стены выложены каким-то белым камнем с зеленоватыми прожилками. Два ряда широких колонн поддерживают высоченный потолок. И что удивительно: вот идёшь мимо столиков, слышишь гул голосов, а почему-то отдельно вычленить чей-то разговор не удаётся. Не иначе как магия какая-то. Собственно, чему удивляться, находясь на территории магического ВУЗа?

Вот вроде идём, никого не трогаем, да и вообще никого тут не знаем, а все аж оборачиваются. С чего бы это? Преодолев ползала не выдержала и спросила у подруги.

– А как ты хотела? – усмехнулась она. – Ты же первая в истории университета девушка, поступившая на менталистику! – будто нечаянно излишне громко ответила она, а в её глазах мелькнула... Гордость?

Да уж, об этом аспекте вопроса я как-то совершенно не подумала, приняв вызов фаам Марчеллы, решившей на моём примере показать, что женщины ничем не хуже мужчин. Теперь явно не удастся затеряться в толпе. Окидываю взглядом почему-то притихший зал, по большей части заполненный именно представителями мужского пола. О боги! Ведь на занятиях вокруг меня будут одни мужчины! Ох и нелёгкая жизнь мне предстоит. Я же их до бала, считай, не встречала… Ну, помимо отца и работников в замке, конечно. Как вспомню свой единственный бал: изобилие молодых людей, и все взгляды обращены ко мне…

– А ещё, говорят, в этом году как раз на твоём факультете будет учиться сам наследный принц! – донёсся до меня приглушённый шёпот продолжающей что-то вещать Милании. – Представляешь, как тебе завидуют все девчонки? Ты каждый день будешь видеться с самим Редериком!

– Только этого мне не хватало… – выдохнула я, осознав масштаб трагедии: мало мне быть единственной в истории на этом факультете, а значит, вечно приковывать внимание окружающих, так ещё и зависть…

– Вы что-то уже выбрали? – голос женщины, стоящей на раздаче, выдернул меня из размышлений.

Не особо задумываясь, чего именно хочу, сделала заказ, получила поднос с едой, и мы двинулись в обратный путь по залу в поисках свободного столика. Самое обидное – многие уже поели, но всё равно не покидают своих мест. Просто сидят и рассматривают меня, будто неведомого зверька на ярмарке, и при этом даже не пытаются скрывать свой интерес. От этих взглядов голова идёт кругом. А я молю богов лишь об одном – как бы не упасть. Вот будет позорище!

Всё обошлось. Есть хочется безумно, но под пристальными взглядами кусок в горло не лезет. Наконец-то соизволившая заметить моё состояние Милания умолкла, огляделась по сторонам, будто до того и не замечала всех этих взглядов. Взяла с тарелочки пирог, завернула в салфетку и произнесла:

– Пойдём отсюда.

К этому времени на улице уже стемнело. Вдоль всей аллеи светятся магические фонарики. Такие же разгоняют тьму и возле входов в здания, на главной площади перед административным зданием и даже в парке. Хотя там их было не так уж и много.

– Хорошо-то как, – говорю.

То ли из-за навалившегося напряжения, то ли от так и не отпустившей усталости, но там – в столовой – мне было душно, не хватало воздуха, а здесь – на улице – хотелось вдыхать свежий вечерний воздух полной грудью.

– Может, прогуляемся? – протягивая мне салфетку с завёрнутым в неё пирогом, предложила подруга.

– Давай, – ни на мгновение не задумываясь, согласилась я.

Как ни странно, Милания просто идёт рядом и молчит. Это настолько не совпадает со ставшим уже привычным образом беззаботной болтушки, что я уже собралась поинтересоваться, не случилось ли что? Может, обиделась? Но подруга меня опередила:

– Сейчас постарайся никак не реагировать на то, что я скажу, – шёпотом произнесла она. – Осторожно, не привлекая внимания, посмотри направо, чуть в сторону от фонтана. У меня зрение не очень хорошее, – признаётся она промеж делом. – Не могу понять, кто там, но как будто следит за нами. Наверное, не стоило нам гулять в темноте.

Нет, я, конечно же, покосилась в указанном направлении, вот только ничего не заметила. Вернее, не так. Люди там, конечно же, были, но они либо прогуливались, как и мы, либо сидели на лавочках, а некоторые группками стояли возле самого фонтана.

– Тебе показалось, – попыталась я успокоить разнервничавшуюся подругу. – И что нам может угрожать в универе? К тому же… ты забыла о том, что я теперь весьма известная здесь личность, так что… даже если кто-то и глазеет, что ж теперь делать?

Конечно же, всё это была бравада. Мне совсем не нравилась сложившаяся ситуация. И пока я утешала подругу, мои глаза продолжали лихорадочно обшаривать каждый куст в указанном Миланией направлении, и в какой-то миг я… мне показалось, что я действительно заметила мелькнувшую в зарослях тень, явно принадлежащую мужчине. Зачем ему прятаться? Он что-то скрывает, или же намерения этого человека далеки от хороших? Дыхание сбилось. Колени охватила слабость. Разум кричал – беги! Но сил не было.

– Ты что-то заметила? Да? – уже откровенно глазея в ту сторону, уточнила перепуганная не меньше моего Милания.

– Н-нет. Не знаю. Пойдём в общежитие, – произнесла я, и мы словно по команде развернулись и быстрым шагом, не забывая коситься по сторонам, поспешили назад, туда, где аллею заливал свет многочисленных магических ламп.

Вот вроде и парк уже позади, а ощущение чужого взгляда в спину лишь усиливается. И настолько оно неприятное, что даже мурашки бегают по спине. Но кто это может быть? Студенты? Вряд ли их интерес зашёл бы столь далеко, чтобы тайком следить из-за кустов. Тогда кто? Если бы не убедилась в том, что фигура однозначно принадлежит мужчине, то могла бы подумать, что это фаам Ксеона решила проследить за Миланией. Ан нет. Она куда ниже ростом и полнее, к тому же вряд ли эта дамочка поступится принципами и наденет мужскую одежду. А вдруг меня всё же выследили люди герцога?..

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям