0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Дилогия. Возвращаться плохая примета (эл. книга) » Отрывок из книги "Возвращаться - плохая примета!" Дилогия

Отрывок из книги "Возвращаться - плохая примета!" Дилогия

Исключительными правами на произведение «Возвращаться - плохая примета! (Дилогия)» обладает автор — Ляпина Юлия . Copyright © Ляпина Юлия

Пролог

Ранним погожим утром королева Араниэ готовилась устроить малый королевский прием в своих покоях.  Вокруг нее сновали камеристки, куафер, горничные и дежурные придворные дамы.

- Ваше величество, извольте взглянуть – какое платье вам приготовить на день? Ваше величество, какие украшения к нему подобрать? Ваше величество, чулки простые или узорчатые? – кудахтали камеристки.

Им вторили придворные дамы:

- Ваше величество, ко двору приехали одновременно герцог Госстарский и посол Афсардии маркиз Луэлянд. А у них между родами кровная месть! Если пересекутся в вашей приемной – непременно закончится дуэлью, а это международный скандал и моветон!

-Фрейлины, успокойтесь! Я прикажу разобраться! – пыталась угомонить перевозбужденных подданных королева. – Я надену нежно-розовое с жемчужной отделкой и опаловый гарнитур, - это уже камеристкам.

Неожиданно для всех бесшумно приоткрылась дверь . Вошедшая Хранительница  Династии  в традиционной черной мантии преклонила колени перед  похожим на трон креслом. 

- Ваше величество! 

Королева милостиво кивнула,  позволяя  встать, и тут же велела приготовить  ванну с ароматом жасмина. Встрепенувшиеся горничные выбежали за двери.

- Дамы,  - дружелюбно обратилась ее величество к фрейлинам, - проследите, чтобы в мою ванну были добавлены необходимые ароматические композиции.

Сделав почтительные реверансы, дамы вышли на цыпочках  – они прекрасно понимали, ее величество пожелала остаться со второй дамой королевства тет-а-тет. За ними бесшумно проследовали остальные служанки.

Оставшись наедине с Хранительницей, Араниэ подняла на магичку  печальные глаза:

- Руима, как герцог эт  Верис? Мальчики все время спрашивают о своем друге. Есть ли какая-нибудь надежда?  Можно ли что-нибудь сделать?

- Увы, ваше величество,- Хранительница невольно опустила взгляд. Лицо ее приняло виноватое выражение:

 - Мои заклинания не в силах ему помочь.

- Он так и останется соба… псом?

- Боюсь, все еще хуже,  ваше величество, - мрачно ответила волшебница. Вздохнув, сообщила: - Он категорически отказывается от еды.

Королева встала,  нервно ломая руки:

- Он хочет умереть? Но ты говорила,  что есть надежда! Нужно приложить все усилия! Саоритас любил его как сына, я не могу подвести его память.

- Он не может так дальше жить, - тихо сказала Хранительница, упорно не поднимая взгляд. Складки ее  губ приняли скорбное выражение. -  Поймите, попираются его гордость воина и мужчины,  честь аристократа. Его душат безвыходность и отчаяние. И я ничего не могу с этим поделать: безродной черной дворняге не место при дворе.

- А его невеста?- ее величество готова была схватиться за соломинку, -  Может быть,  она сможет убедить его… остаться? – королева посмотрела на Хранительницу сквозь пелену слез. – Я не могу нести еще и этот груз,Руима!

- Он не хочет ей сообщать.

Королева удивленно приподнялась:

- Почему?! – пощипала в растерянности мочку уха. Потом сама взяла щетку и нервно провела несколько раз по всей длине роскошных распущенных волос. Спросила в растерянности: -   А если устроить им встречу?

- Они встречались, -  лаконично отозвалась Руима. Лицо Хранительницы Династии помрачнело.

Араниэ всхлипнула и сморгнула набежавшую влагу:

- И что случилось?

 - Она сказала при нем,  что выходит замуж за другого.

Королева всплеснула руками. После недолгого молчания, ее величество решительно заявила:

- Я распоряжусь, чтобы эту мерзавку отправили прочь от двора! Надолго!

 - Это не поможет, ваше величество, - негромко произнесла Руима. – Опала Валенсии не вернет герцога в человеческое состояние, скорее наоборот – только подтолкнет Врана к порогу смерти, потому что он будет чувствовать вину еще и за нее. Но у меня был странный сон… прошу ваше величество  отдать распоряжение временно пожить герцогу со мной в деревне. Если сон сбудется, возможно, нам не придется оплакивать его светлость.

- Боюсь, нам ничего другого не остается, - королева промокнула  кружевным платочком опухшие глаза.   – Прошипела: – Я люблю его как сына и продолжаю надеяться.  Но эту негодяйку я все-таки лет на пять отлучу от двора…

 Глава 1

Под усталыми ногами тихо шуршали мелкие камушки, покрывающие насыпь. Вольный ветер обдувал лицо. Растоптанные босоножки без каблуков скользили по еще влажной траве, свисающей на узкую тропку.

Полная высокая девушка в длинном, почти до пят, светло-голубом джинсовом сарафане  шлепала от  автобусной остановки через редкий подлесок. Мурлыкая себе под нос веселые песенки и энергично  размахивая свободной от сумки рукой, она пересекла железную дорогу. Там, пристально глядя под ноги, осторожно спустилась с насыпи и потопала дальше, вглубь лесопосадки  по узкой тропинке.

Внезапно в воздухе раздался тихий хлопок - и тропинка опустела, только нетронутые капельки утреннего дождя радужно качались и блестели на длинной траве…

Маргарита 

  Вот только что под ногами были пестрые утоптанные камушки насыпи, по которой я ходила уже три года - и вдруг оказалась скользкая желтая глина! Ноги поехали в разные стороны, волосы упали на лицо, закрывая очки…  В результате, приземление на пятую точку оказалось очень болезненным.

  Поднялась, кряхтя и постанывая. На глаза от обиды набежали слезы –вот как назло, только сегодня одела новый сарафан, сколько лотков на рынке оббежала, пока нашла!

С моим ростом и весом даже футболку купить проблема: ну не шьют у нас парашютов из хлопка! Вздохнув и поправив очки, наконец оглянулась – и ойкнула. Мама дорогая! Где я?! Рука сама потянулась к крестику на шее.

  Вместо прозрачной березовой посадки - высокие сосновые стволы с редким подлеском.

А куда подевались гаражи? Ровные ряды железных ворот, которые постоянно заставляли меня нервно оглядываться: а ну как маньяк в густой тени притаился?

Теперь же… утоптанная тропинка сменилась скользким глинистым откосом. Явно незнакомые места. Как же так?!

Сердце забилось где-то в горле. Руки затряслись. Судорожно пытаясь вздохнуть и взять себя в руки, я клекотала, словно заистеривший ребенок.   

  Стоять на месте не было сил -  подгибались ноги. Решила лучше спуститься вниз и присесть. Очень уж кружилась голова.  Вдох. Выдох.

- Да воскреснет Бог и расточаться врази Его…

Внизу, под откосом, лес духовитый, сосновый. Капельки дождя свисали с длинных иголочек, будто слезинки.

А что, может, я просто задумалась и забрела куда-нибудь?

Нет, не может быть! Ближайший сосновый лесок находится километрах в десяти от остановки, на которую я приезжаю из колледжа. Мои босоножки, хоть и растоптанные, на такое путешествие не рассчитаны.

Хочется сесть, но пеньков нигде нет. О, придумала! Вытянула из кармашка сумки черный пакет с серебристым силуэтом медведя, расстелила его прямо на колючую лесную подстилку, уселась и попыталась подумать.

В лесу жарко и влажно. Пришлось достать бумажный платочек и протереть очки, а заодно и вспотевшее лицо.

  Первоочередная задача - где я? Неужели просто заблудилась? Прислушалась: не слышно ни гула машин, ни стука железной дороги с пронзительным ревом пробегающих электричек.

Тихо. Только шум деревьев, звонкая дробь капель и треск сучьев.

Тут меня по макушке шмякнула шишка, и я решила - эврика! -  позвонить кому-нибудь. Пусть меня найдут. Ну, и время заодно посмотрю...

Ага, а телефон-то, оказывается, отключен... Нет сети.

Заряжала с утра, что это с ним? Потрясла, потыкала кнопки - ноль эмоций, экранчик все так же темен и пуст. Связи нет.

Куда идти - Бог весть. Но и на месте сидеть тоже неудобно. Есть уже хочется.

Я возвращалась домой с занятий, а перед тем отсидела четыре пары в аудитории и отбегала пару по тропинкам парка. И в мечтах была уже дома, на диване, с кружкой чая, хорошим бутербродом и книжкой в придачу.

   Еще немного посидела, жалея себя. Всхлипнула, поднялась и потопала, куда глаза глядят.

Глядели они туда, где между широких стволов проглядывали трогательные и пушистые невысокие сосенки. Обычно такие маленькие деревца растут на опушках, либо вдоль вырубок, а это уже шанс выбраться на дорогу.

  До дороги добраться не удалось - среди зеленых иголок торчало довольно большое пятно, черное в желтый цветочек.

«Кх-х-м!» - пятно распрямилось и оказалось обычной деревенской бабусей. Все  просто: темная юбка, бесформенная кофта, беленький платочек и большущая корзина у ног.

Темные внимательные глаза быстренько оглядели меня с ног до головы, и я поспешно заговорила, разгоняя смущение:

  - Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, как до деревни дойти?

  - Да тута недалеко будет, а ты чейная будешь? Прохоровская, али Зареченская ?

 - Да я нездешняя!  Заплутала, похоже, - невольно подстроившись под  деревенский говорок, сказала я, растягивая слова.

  Бабка еще раз подозрительно окинула меня цепким внимательным взглядом. Пробурчала:

  - Одета чисто, а вроде праздника нынче никакого нет, и волосья короткие... Болела, что ль? - уже погромче вопросила старушенция.

Я сочла за лучшее с нею согласиться:

  - Болела, бабуля…

  - А на нос чего вздела?

  Вот тут я очень удивилась: где это у нас на Земле есть место, в котором до сих пор неизвестны очки?

  - Да так, - говорю. - Вижу плохо, вот и ношу.

  - Ну пошли, девка. Покажу тебе наш погост.

  Иду и размышляю потихоньку: погостом деревни давненько называли, что это я - в Сибирь убрела? Или в пространственно - временной туннель провалилась? Так бы и посмеялась сама над собой, да боюсь, скорее заору или завою в голос. В такую дичайшую, жуткую по сути ситуацию никогда еще не попадала.

  Идти было тяжело. Босоножки щедро черпали сухие иголки, веточки и прочий лесной мусор. Низкие сосенки то и дело забирались колючими лапками под юбку...

Да и жарко. Сумка оттягивала плечо, и я то и дело перебрасывала ее с одной руки на другую. Пыхтела я, как самовар. Хоть и старалась не подавать виду - бабуська юрко пробиралась меж деревьев и готова была в любой момент пропасть из виду.

В таком потогонном ритме кардиотренировки мы почти пробежали минут десять, и вдруг, как в мультике, перед нами открылась деревня.

 

Руимасолариэсс

С утра волшебница была не в духе: весь вечер просидела над чашей с наговоренной водой и так ничего толком не увидела. Какая-то прыщавая девчонка рядом с принцами… И сразу три линии сходятся на ней! Как же ее, найти, эту барышню?  Таких страшненьких в городах и селах особо не берегут, это факт. Но и найти по описанию сложно. Их пяток на пучок. Попробуй-ка одну-единственную  отыщи!

Задумавшись, Хранительница Династии подошла к полкам и вынула из ряда потрепанных жизнью фолиантов небольшую, карманного формата книжечку в обложке из толстой, потертой кожи. И принялась читать нараспев заклинание поиска. Напевные слова, мелодичные фразы зависали в воздухе и собирались в маленький вихрь, сотканный из капелек воды. По взмаху руки небольшое облачко вылетело в приоткрытую дверь и поднялось ввысь.

  К утренней дойке село и окрестности сбрызнуло легким дождиком - досталось и околице, и полям, и ближнему лесу. Сама же сиятельная дама присела к столу и стала ждать. Небольшое зеркальце перед ней поблескивало дорогой серебряной амальгамой. Полированный диск подернулся мелкими капельками воды. Некоторое время ничего не происходило, и другая волшебница, возможно, уже давно заскучала бы, рассматривая знакомые опушки… Но Верховная Хранительница отличалась неистощимым терпением, а еще недюжинными умениями - рядом с зеркальцем легли навощённая дощечка и стилос.

Осмотрев очередной кусочек территории, орошенной дождем, хозяйка делала отметки на тонком воске и переводила зеркальце дальше. Уже настало время обеда, а она все сидела не разгибаясь.

Ну-ка, ну-ка! Неужели оно? В зеркале было хорошо заметно, как открылось жерло портала, которое выплюнуло страшненькую темноволосую девицу в светло-голубом сарафане. Дородная молодка с короткой стрижкой и странными стеклышками на лице, соединенными тонкой проволокой, растерянно озирала окрестности, потирая ушибленную пятую точку.

Магиана прищелкнула языком:  место, где темно-каштановую  приблуду выкинуло, довольно знакомое.

   Хранительница быстро встала из-за грубо сколоченного стола и прихватила со стола печатный медовый пряник. Волшебница убрала в шкатулку зеркало и покрытую воском дощечку, вернула книгу на полку и, тяжко  вздохнув, вышла вон, притворив тяжелую дубовую дверь и дожевывая пряник на ходу .

  На окраине села Малые Броды стояла избушка травницы - все в деревне знали, куда бежать за помощью, если порвет зверь или вдруг скрутит лихорадка. Все болезни лечила умелая лекарица, никому не отказывала, хотя норову была крутенького, могла и палкой поперек хребта ежели что не так проехаться. Такое бывало редко, зато помнилось долго. Впрочем, ей и не то прощали за легкую руку и великий талант в своем ремесле. Не одного селянина в свое время с того света вытащила, почитай все село родами принимала – ни один младенчик не пропал, ни одну роженицу не свезли на погост. Потому любили и почитали бабку как мать родную и по возможности ей не перечили.

Старуха жила в добротном домике так давно, что уже и не помнили, откуда она тут появилась. Но если случалось бабульке  пропадать по своим делам на месяц-другой - тогда сельчанам приходилось несладко. Проходило время, из трубы начинал подниматься к небу легкий, почти прозрачный дымок, и староста вздыхал с облегчением - лекарка на месте.

И нельзя сказать, что травница не искала себе замену. Несколько раз старуха привечала молодых девок, ладных да пригожих, ловких в хозяйстве. Учила их понемножку бабьей науке, но… потом выдавала замуж, дав неплохое приданное. Да и то сказать - жена, сведущая, как зашить рану али принять дитя, в любом семействе нужна. А вот стать травницами несподобились девки, видно. Тут не хухры-мухры, особый талант нужен. Не каждая сможет.

   Но в этот раз бабка удивила все село - притащила откуда-то из Залесья здоровенную  темноволосую девку и поселила у себя. Все дивились: бабка впервые послала шустрого мальчонку к старосте с удивительной новостью – мол, взяла ученицу.

  Глава 2

  Маргарита

Бабуля вывела меня к довольно большому населенному пункту - оштукатуренные разноцветные домики, цветущие вишни и яблони. Темные крыши из толстых досок, крытых  чем-то вроде сланцевых пластин. Улочки очень прихотливо изгибались и прятались за высокими цветущими деревьями. Вдалеке виднелась высокая крыша часовни. Я прищурилась: странно, на макушке не крест, и даже не полумесяц, а что-то похожее на солнышко с лучами.

  -Вот, девка, и деревня наша. А ты куда шла-то?

  - Домой, - вздохнула я. Подняла голову: - А где тут у вас почта?

   Вроде бы на почте обязательно должен быть интернет, или хотя бы телефон. Вот только кому звонить? Родители уехали в отпуск, сестра к своему парню на каникулы, в соседний город, а я вообще через день должна была отбыть на педагогическую практику в детский санаторий!

Дома тишина и пустота. Вон, даже холодильник с утра отключила - чтобы разморозить перед отъездом.

  - Почта? - Удивлению бабки не было предела. - Так тебе на голубятню надо?

   Тут уж я обалдела: какую голубятню? Редкие сохранившиеся голубятники зарабатывали, сдавая птичек в аренду новобрачным, а вовсе не рассылкой и-мейлов.

  Впереди показалась широкая мощеная улица. Каменные плитки кое-где потрескались и вросли в землю. Но в целом улица как улица, ничего шибко необычного.

И тут меня словно по голове жахнуло - вдоль улицы ни одного столба! Асфальта на дороге тоже нет. Совсем.

Ну допустим, глухомань тут такая, что уличного освещения нет. Но ведь и дома стоят совершенно свободно, не тянутся к крышам привычные 'качели' проводов...

  Видимо, я застыла на месте и как-то отключилась, потому что очнулась и полностью пришла в себя уже в добротном деревянном домике на широченной, как кровать, лавке. В руке у меня  была кружка травяного настоя.

Я изумленно оглянулась и устыдилась. Ну я и красавица! Разлеглась у человека в доме, как у себя, а до сих пор даже представилась!

- Бабушка, а как вас зовут?

- Меня-то Руимой кличут, травница я здешняя. А ты кто будешь? – доброжелательно отозвалась необыкновенно энергичная старушка.

- Маргарита Ясновская, студентка я.

- Студентка… Студень, чтоль, варишь?

Это уже совсем не смешно. Я чуть не застонала от непроходимой дремучести местных селян.

- Нет, - вздохнула я,  - не студень.

- Ну и ладно.

Бабуська хлопотала у печки, приговаривая что-то утешительное, и все подливала мне чаек, сдабривая его вишневым вареньем и сухариками. Я сделала пару глотков, расширенными глазами разглядывая внутренность избы примерно семнадцатого-восемнадцатого века. Все как на картинке в  альбоме «Русская изба», только икон нет. Поперхнулась. После чего поставила на пол кружку и вырубилась повторно. Можно сказать, выбило предохранители. 

  Проснулась я с ясной головой и хорошим настроением на все той же лавке, в своем сарафане, с сумкой, заткнутой под голову. Проснулась по интересной надобности. А вот куда идти?

На улицу, наверное. Раз уж тут такая глухомань.

Стояло раннее утро. Ночь не успела смениться днем – предрассветный сумрак густо окутывал дома и деревья.

Очки оказались заляпаны непонятно чем. Сарафан после вчерашнего склона не радовал, а уж футболка, надетая под него, - просто «фу»!

Откопав в кармане замусоленный платок, кое-как протерла очки.

И тут же подпрыгнула - возле крыльца на цепи лежала громадная собачища! Я их, в принципе, вообще боюсь - и больших, и малых, а тут вообще… мягко говоря, гигантские размеры внушали уважение. К тому же пес явно мог дотянуться до крыльца.

  Робко приговаривая: «Хорошая собачка, хорошая», - я скатилась с крылечка, не обращая внимания на жалобно скрипнувшие доски, и постаралась отбежать подальше.

Собак даже не пошевелился, продолжая лениво лежать на боку. Лишь поглядывал на меня удивленно - мол, чего это она?

 Тут на крыльцо выперлась вчерашняя бабулька и, глядя на меня со скрытой насмешкой, показала пальцем:

  - Уборная вон там, за кустами. А потом в баню пойдешь, ученица.

«Ученица?! Ученица?!!» Сделав несколько шагов, я поняла, что со вчерашнего дня ничего не изменилось: те же домики вокруг.  Тот же чистый воздух, без запахов бензина и солярки.  Прозрачное небо, не исписанное линиями инверсионного следа реактивных самолетов. Другое время, чужой мир. ЧУЖОЙ!

До бани я не добралась.  Стекла на землю у грубой деревянной постройки и зарыдала. Сначала тихонечко заскулила, словно обиженный щенок. Потом начала подвывать, размазывая по лицу горючие слезы.  И наконец заикала, давясь огромным горем.

 Травница прибежала не сразу: сначала дала мне выреветь  страх перед  неизвестным. Проститься с родными.  Оплакать надежды и мечты. Потом подошла неспешно и  вылила на меня ведро воды!

- А-а-апчхи! – От неожиданности я замолчала и принялась чихать.

- Пойдем-ка,  девка.  Пыль да грязь смоешь - и на душе легче станет, - уверенно заявила местная ведунья.

Я,  не сопротивляясь, позволила себя поднять. Шаг за шагом старуха привела меня в баню  - низкое строение из потемневших от влаги и времени бревен. Внутри небольшие сени, скамья и печь.  В  большем отделении - широкие лавки, полок, огромная кадка у самой двери и две бадьи на печи.

  - Мойся, сейчас платье принесу. И одежу постирай.

  На маленьком окошечке стояли две керамические посудинки - одна покрупнее, небрежно закрытая крышкой, другая совсем крошечная, с плотно притертой деревянной пробкой, обернутой тканью.

 - Этим вымоешь тело,  этим - волосы, а вот тут для стирки, - и бабка ушла.

  Вообще-то я не в первый раз оказалась в деревенской бане, но чтобы на полке не оказалось даже банального мыла?! И пол земляной. Толстенная доска, брошенная, как мостик к полку.

Даже от слабенького жара баньки голова у корней волос стала противно зудеть. С волосами у меня вечная проблема: жирные, тонкие, висят сосульками. И голову надо мыть каждый день, и стричь приходиться чуть ли не ежемесячно.

Поспешно стянула сарафан, стряхнула высохшую глину и бросила в бадью для стирки. Следом полетела футболка, вся в каких-то подозрительных разводах, и белье.

Водичка как раз - не горячая и не холодная. Мочалки нет, но под лавкой стоит горшок с мелким белым песком.

Вот как полезно смотреть передачи ВВС - однажды показывали, как бедуины моются песком вместо мыла. Пригоршня песка, немного воды и - и вуаля!

  После песка настало время попробовать жидкость из горшочка - это оказался какой-то кисель с вкраплениями мелких белых цветов и листьев. Пах он почти как мой любимый «травяной шампунь».

Вздохнув, растерлась еще и этим киселем. Он почти не пенился, только шипел, словно гашеная сода, стекая на пол. Теперь споласкиваем голову пару раз…

В сенях завозилась старуха. Сунулась в дверь, внимательно осмотрела меня всю с ног до головы и вроде осталась довольна.

   Бр-р! Вздрогнув от холодного воздуха, я взялась за притертую пробку, осторожно раскачала и потянула. Не идет! Еще покрутила. Фиг! Наконец удачно подцепила ногтем краешек и вытянула. В воздухе разлился - нет, торжественно поплыл! – одуренный аромат меда, мяты, перца и горьких трав. Замерев, я вдыхала его и бездумно улыбалась.

  Бабка опять сунула длинный любопытный нос.  Пришлось скорее мыть – точнее, дополаскивать голову. Хорошо, что волосы короткие и наклоняться не надо: плеснула воды, хлюпнула и растерла второй раз «шампунь». Подождала. Потерла у корней, особенно тщательно на темени и за ушами - и смыла парой ковшей водички. Теперь можно идти.

В предбаннике мне показалось очень холодно. На лавке ждало мягкое тканое покрывало. Рядом лежало небольшое льняное полотенце и платье, тоже изо льна, но потоньше.

На утоптанном земляном полу вместо моих убитых босоножек стояли… ну, как бы их назвать?.. Первое, что приходило на ум - поршни. Куски кожи, сшитые на подъеме и на пятке, внутрь набита шерсть вместо стельки, дополнительная завязка тоже из кожи. Рядом с платьем обнаружилось что-то похожее на фартук, только узкий и длинный, как и рубаха, плюс плетеный из шерстяных ниток поясок с кистями.

  Решив, что стирка в липнущем к телу платье - последнее дело, завернулась в покрывало. Голову обернула полотенцем и пошла стирать. Бельишко развесила у печки, чтобы высохло побыстрее, а футболку и сарафан пришлось долго отмывать от странных бурых пятен на боках. Потом поразвешивала мокрые вещи тут же, в бане, и отправилась мерить обновки.

Трусики и лифчик уже вполне высохли. Платье, хоть и с трудом, на них натянулось. Рукава «три четверти» с завязками. Простой ворот, украшенный узором у горловины, тоже стягивался тесемкой.

Фартук я одела, как поняла - одна половинка свисает с плеч вперед, другая - назад, а сверху все это держит поясок. В таком виде, да еще в кожаных поршнях на босу ногу, поплелась к дому.

  Очки в бане тоже отмыла как следует, а вот голова оставалась в полотенце: расческу-то я с собой не взяла!

 Пес так и лежал у крыльца, лениво повернув голову в мою сторону. Рядом с крыльцом стояла расписная миска на невысокой табуретке, в ней какая-то каша.

Я присмотрелась и едва не приствиснула: в миске с теплой, парующей кашей зазывно торчала крупная мясная косточка. Рядом ведро воды.

  А пес в ту сторону и не смотрит. Худущий, будто его голодом морят. Такой тощий… через комки свалявшейся шерсти ребра наощупь посчитать можно! Хворый он, что ли?

Старуха стояла на крыльце и уговаривала его поесть ворчливым голосом.

  - Вран, кому я готовлю, ешь! Смотри, скоро ноги протянешь!

   Угрозы не производили на псину никакого впечатления, он гордо смотрел вдаль, словно и не ему говорено.

Потом опустил голову и устало прикрыл глаза: вид, словно у той говорящей цирковой лошади – когда ж вы отстанете, дайте сдохнуть!

 А мне пса жалко стало - такой пыльный, худой, но осанистый, словно не двортерьер, а аристократ в  -цатом поколении.  Голова большая,  тяжелая, покрыта она черной лоснящейся шерстью, а не бурыми свалявшимися клочьями, как бока.

Завидев меня, старуха кивнула каким-то своим мыслям, пожелала «с легким паром» и повела в дом.

  На столе курился дымком самовар немного непривычного вида - почти квадратный, углы лишь слегка скруглялись под прихотливым узором.

Рядом с дородным самоваром меня ждала в миске нарезанная зелень вроде петрушки и укропа, пара теплых вареных яиц и блюдце сухарей.

Хозяйским жестом лекарка пригласила за стол и вознесла хвалу за трапезу неведомому мне пантеону. И придвинула мне миску:

- Ешь, девка,  с голоду добрые мысли не появляются.  Мне в твоем возрасте крепко поголодать пришлось,  - старушка успокаивающе улыбнулась, - зато теперь пряниками утешаюсь.

На блюдце перед травницей и впрямь красовались печатные пряники с начинкой, и больше ничего.

Чай она мне наливала особо - довольно сладкий травяной отвар в большущую коричневую кружку с розовыми цветочками.

Завтрак сперва показался скудным,  да и вареный белок я не очень люблю, но съев яйцо и сухарик, я поняла, что сыта и продолжала пить чай с хрустящими зелеными веточками, которые сначала приняла за петрушку

После еды полезла в сумку - надо же причесать волосы! Пусть они короткие и редкие, зато чистые! 

Для себя  отметила любопытный взгляд хозяйки дома. Пожалуй, это шанс проверить, действительно ли я не на Земле.

Не спеша раскрыла крышку из плотного кожзама…

Как раз вчера я получила стипендию. И зашла на небольшой рыночек возле колледжа закупить разные мелочи, необходимые приличной девушке для поездки в санаторий

Теперь сыто раздувшаяся сумка наводила меня на разные мысли: если я на Земле, и просто попала в Богом забытый поселок каких-нибудь староверов или никониан, то, возможно, получится подкупить кого-нибудь отвезти весточку в город.

А если я и впрямь оказалась в дремучем Средневековье - то содержимое сумки может дать мне неплохой шанс на благополучную жизнь.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям