0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Дом со Скрипом » Отрывок из книги «Дом со Скрипом»

Отрывок из книги «Дом со Скрипом»

Исключительными правами на произведение «Дом со Скрипом» обладает автор — Аксюта Copyright © Аксюта

Глава 1.  В которой у Лиссы новоселье

 

«Здравствуй, прототип». Эта мысль лениво шевелилась, пока Лиссандра разглядывала мотылька, сонно ползущего по деревянной оконной раме. Белые крылышки, бледное тельце, тонкие, полупрозрачные ножки и усики. Обыкновенная, довольно крупная моль. «Моль бледная» - сколько раз так называли её, когда в сердцах, когда искренне сожалея. Да, она ею и была - классической натуральной блондинкой, обладательницей не только светлой шевелюры, но и вечно бледной, незагорающей кожи, светлых глаз и почти бесцветных бровей и ресниц. И да, если кто не знает, натуральная блондинка – это такое специальное счастливое существо, которое если не разукрасить как следует, больше всего походит либо на приведение, либо на ту самую пресловутую моль.

Она вздохнула, потревоженный движением воздуха мотылёк поспешил забраться в щель между рамой и стеклом, и следом за ней, заскрипев всеми своими рассохшимися досками, вздохнул её новый дом. В этом звуке ей почудилось сочувствие, и Лисса невольно благодарно улыбнулась. А что? Наедине с собой можно не «удерживать лицо», позволить себе маленькие странности и фантазии. Например, действительно поверить, на одно головокружительно-приятное мгновение, что её новый дом по-настоящему живой, понимает и сочувствует. Всё-таки впервые в жизни она осталась действительно, по-настоящему одна. И так будет долго, до тех пор, до тех пор, пока на новом месте не обзаведётся друзьями и знакомыми. Или не сочтёт себя проигравшей, а затею с переездом неудачной и не вернётся домой.

Миг гармонии бытия оказался действительно мигом: из-за забора послышалось нетерпеливое бибиканье грузовичка, который девушка наняла у Привратного Храма, чтобы переправить вещи в свой новый дом. Вы не подумайте, что это для перевозки нарядов ей потребовалась целая машина, ради них она бы и не подумала вводить себя в такие расходы – сумку через плечо и обошлась бы на первое время, но мольберт, этюдник, холсты, рамы и подрамники, кисти, краски, растворители и много всякого такого, что перечислять замучаешься – это всё ни в какую сумку не уложишь и уж тем более не поднимешь, разве что бригаду носильщиков нанимать. Лисса так и представила себе караван добрых молодцев, тянущих на плечах поклажу и невольно ухмыльнулась.

Ухмылка её досталась водителю грузовичка, который тут же разулыбался в ответ и вылез из кабины с предложением помочь разгрузить, перенести, и чуть ли не расставить вещи по местам. Нафиг-нафиг-нафиг! Потом знать не будешь, как от него отделаться, хотя этот и ничего, довольно привлекательный. Хоть и не молодой. Вон какие симпатичные морщинки разбегаются по загорелой коже из уголков глаз.

- Что-что? – упс, кажется, она увлеклась и опять бесцеремонно разглядывает человека. Ничего, простительно в силу избранной профессии и как только соседи узнают, что у них тут под боком поселилась ненормальная художница, большинство странностей будут списывать именно на это. И случайных пострадавших предупредят. – Нет, спасибо, помощь в переноске мне не нужна. Но может быть, вы подскажете мне, где можно взять в аренду велосипед?

Он присвистнул и рассмеялся, встряхнув каштановыми кудрями с редкими нитками седины, выбивающимися из-под форменной водительской кепки. Ну да, пока Лисса отвечала стандартными фразами, которые есть в самом начале каждого разговорника, её иностранный выговор не был так заметен. Смешно ему.

- Постучитесь в любое домовладение по соседству. У них, как правило, полно всякой двухколёсной рухляди. В аренду там не дают, но могут одолжить велосипед на пару дней, по-соседски, пока вы не подберёте себе что-нибудь в городе.

- Спасибо, - Лисса ещё раз улыбнулась и, подхватив самую лёгкую из коробок, скрылась за порогом собственного дома. И сидела там, за закрытыми дверями, пока водитель не закончил разгрузку и грузовичок не утарахтел в сторону Спотто. Может это и трусость, может особа самостоятельная и современная нашла бы другой способ намекнуть на нежелательность дальнейшего знакомства, но Лиссандре на сегодня стрессов уже было достаточно.

Хотя на самом деле ещё одни руки и крепкая спина оказались бы совсем не лишними. И о чём она, спрашивается, думала, когда от помощи отказывалась? Девушка оглядела гору барахла, практически в прямом смысле этого слова гору – куча сумок и ящичков возвышалась холмом практически ей по плечи и растерянно потёрла подбородок. Наверное действительно зря не припрягла добровольного помощника - убоялась репутации мужчин-байхи. Нашла бы как отшить этого субъекта после того, как тот помог бы затащить эти ящики в дом, а то они тяжеленные. По крайней мере, один из них. В него начинающая художница уложила свой складной мольберт, а в оставшееся пространство напихала кисточек, гвоздиков, шурупчиков, скоб, материала для рам и подрамников, несколько скаток с холстами и … она даже приостановилась, пытаясь вспомнить, что же ещё попалось в загребущие лапки. Если одеждой, косметикой и прочим она могла и пренебречь, то когда доходит дело до рабочих материалов, Лисса становилась жадной и не могла отказаться буквально ни от чего. В общем, не стоит даже пытаться поднять и внести его в дом. О том, чтобы перекатывать-переваливать с боку на бок тоже речи не идёт (о ужас, там столько всего такого, что может поломаться!), так что подставляем пальчики под один край, приподнимаем и пытаемся волоком затянуть его в дом.

- Деточка!

Ящик вывалился из её рук и чуть не ударил по ногам. Лиссандра, с некоторым трудом – поясница начала противно ныть - выпрямилась и увидела, что опираясь на забор, совсем рядом с калиткой, но всё же по ту её сторону стоит средних лет тётушка и разглядывает её с любопытством и неодобрением.

- Простите, - девушка неуверенно улыбнулась.

- Деточка, ты разве не знаешь, что молоденьким девушкам не стоит поднимать тяжести? Это вредно, - женщина склонила голову на бок и продолжила разглядывать незнакомку.

- Приглашать к себе в дом незнакомых мужчин может оказаться ещё вреднее, - проворчала Лисса.

Тётушка расхохоталась. Искренне, в голос и очень красиво. В смысле, красивым был и сам смех, и смеющаяся женщина. Её плотные белые зубы, беззастенчиво открытая шея, стрелочки морщин, разбежавшиеся от прижмуренных глаз. Руки сами собой нащупали этюдник и карандаш. И тут же опустились. Люди по-разному реагируют, когда видят, что их начинают рисовать: кто-то выпрямляет спину и принимает горделивую позу, кто-то хмурится и отворачивается, а кто-то даже начинает громко возмущаться, что у него разрешения не спросили. В любом случае, естественность теряется.

- Что-то случилось, деточка? - проницательно заметила тётушка.

- Можно я вас порисую?

Момент конечно же был упущен, но получить разрешение на будущее будет нелишним.

- Так ты художница что ли? - она окинула изучающим взглядом горы барахла и тот самый неподъёмный ящик.

- Художница, - призналась девушка и почему-то почувствовала себя самозванкой. – Лиссадра Нилли. В обозримом будущем я собираюсь здесь жить, ну и творить тоже. Так как на счёт портрета?

- Обсудим, - не спешила тётушка соглашаться и назначать конкретные сроки. - И надолго ты к нам?

- Как получится. Если повезёт, то надолго, если очень повезёт, то навсегда.

Женщина ещё раз смерила её нечитаемым взглядом и сказала неожиданное:

- Меня можешь звать тётушкой Лилеей и я пришлю к тебе моего младшенького. Всё-таки не стоит молоденькой девушке поднимать тяжести, - подвела она итог неодобрительно.

С чего бы такая щедрость? Или здесь так приято приветствовать новых соседей? В её родном мире к новосёлам мигом набегали матроны с пирогами собственного приготовления и двумя-тремя старшими дочками. Чисто по-соседски, и, если уж говорить откровенно, то не столько помочь обустроиться на новом месте, сколько со всех сторон обсмотреть новых соседей и получить новые темы для кухонных бесед. Или это так, из вежливости сказано? В любом случае, сидеть без дела, ожидая обещанной помощи Лиссандра не собиралась, ей ещё кучу не столь весомого барахла нужно перетащить и если не расставить по местам, то хоть рассовать по углам. Однако и получаса не прошло, как возле её калитки нарисовался хмурый подросток находящийся в той непростой стадии взросления, когда уже не ребёнок, но ещё не взрослый.

- Дрась. Чё тщить?

Сказано было неразборчиво, сквозь зубы, так, что Лисса, невеликий знаток байихского, не столько поняла, сколько догадалась. Но за работу парень хватался споро и силён был просто чудовищно - ящики, которые девушка чуть приподнимала с одного конца, он легко подхватывал на руки и оттаскивал вверх по лестнице. Не её же была вина, что подходящая под студию комната, достаточно большая и с приличным освещением, обнаружилась на втором этаже?

Хмурого подростка звали Мило, тётушке Лилее он приходился сыном. Поздним, младшим и это было практически всё, что ей удалось из него выжать. Удивительно необщительный пацан. Но вежливый. Закончив с переноской последнего чемодана, распрощался и предложил обращаться, если потребуется перетащить что-то тяжёлое или ещё какая мужская работа возникнет. И утопал. Даже от предложенного всё из той же вежливости чая оказался.

И хорошо, что отказался: печь Лиссандра ещё не пробовала разжигать и совсем не была уверена, что сможет совладать с нею, и посуда тоже до сих пор была не распакована. И не потому, что девушка не помнила, куда что рассовала – очень даже помнила, вон в том кофре, расшитым по верху фетровыми кувшинами и кружевными чашками (работа сестрицы Миссулы), но ставить свою, привезенную из родного дома посуду на невычищенные столы и полки, по которым неизвестно какие мыши бегали, Лисса не хотела.

Дом возмущённо заскрипел: это какие ещё грызуны? Не было их никогда на подвластной ему территории!

Лиссандра от этого возмущения только отмахнулась – пришло время браться за щётки, тряпки, мыло и воду. Не сказать, чтобы дела домашние были её коньком, но как всякая девушка получившая хорошее домашнее воспитание, вести хозяйство она умела. А сейчас её просто-таки трудовой энтузиазм охватил. Мало просто выкупить дом, чтобы сделать его по-настоящему своим, нужно ещё приложить к нему руки. Вот, хотя бы вымести пыль и паутину, вымыть полы, протереть окна. Она не ставила себе невыполнимых задач, вроде привести в порядок весь особняк в одиночку за один день, но хотя бы комнаты, намеченные под спальню и мастерскую, а так же кухню, в которых она в ближайшее время планировала обитать, привести в порядок следовало как можно скорее.

Дом удовлетворённо вздыхал, подставлял под щётку деревянные ступеньки, ведущие на второй этаж, и прятал занозы.

С самым большим помещением второго этажа, которое на плане претенциозно именовалось «Утренняя гостиная», Лиссандра расправилась довольно быстро. От наполнявших когда-то это помещение вещей, остались только выгоревшие на солнце контуры на стенах, а больше всего времени заняло отмывание высоких, панорамных окон, которые и послужили причиной того, что Лиса определила это помещение под мастерскую художника. Творчество не терпит тесноты и плохого освещения.

Под спальню была зарезервирована тоже не самая маленькая комната и Лиссандра обошлась бы и меньшей, и даже, наверное чувствовала себя в ней уютней, но именно у этого помещения имелся один весомый плюс. Деревянная кровать, настолько монументальная, что бывшие жильцы, практически подчистую вынесшие внутреннее убранство дома (кое-где были сняты даже стенные панели), не пожелали связываться с её перетаскиванием. Вещей из дома девушка привезла не так много, и уж запасной кровати среди её поклажи точно не было. Хорошо ещё мама настояла на том, чтобы впихнуть ей скрутку с тонким матрасиком, а то ближайшие пару дней пришлось бы ей спать на голых досках.

Лиса сбежала по лестнице, выплеснула в траву очередное ведро грязной воды и подумала, что неплохо бы сделать перерывчик, чая выпить, или хотя бы пожевать ссобойку, запивая её водой из колодца, если с печью с первого раза совладать не удастся. Но уже спустя пару минут вспомнила, почему не сделала этого раньше – кухня до сих пор осталась невымытой даже вчерне. Или наплевать? Не настолько уж она брезглива, можно ж вполне и на крыльце расположиться. Нет, если сейчас остановиться, дать себе расслабиться – запланированные на сегодня дела она точно не доделает. И Лисса опять взялась за воду и тряпки.

Кухня была вычищена и если не сверкала и блестела, то уж посвежела точно, однако расположиться на отдых в ней по-прежнему не тянуло. Почему? Лисса огляделась – нет, взгляд ни за что не дисгармонирующее не цепляется. И тут её осенило: несмотря на приоткрытую на улицу дверь и пару кубометров вынесенной грязной воды, воздух был по-прежнему тяжёлым. Почему? На самой кухне точно ничего не завалялось: она, с мокрой тряпкой наперевес обследовала все уголки. А рядом? Вроде бы где-то тут должно быть отдельное помещение для хранения продуктов.

Стыдливо скрипнула дверь в кладовку, открывая источник неприятного запаха. Неопрятная куча чего-то, впоследствии оказавшаяся кублом из тряпок, имевших резкий, какой-то прямо звериный запах и в другом углу куча хорошо обглоданных и основательно просохших костей. Это ещё что за инсталляция?! О! Инсталляция!

Лисса схватилась за этюдник. Пол, на который она с размаха плюхнулась, скрипнул вопросительно, но заинтересованно смолк.

Карандаши? Нет, грифели! Линии – тонкие, аккуратно вычерченные, ложились поверх широких мазков, а кое-где, где того требовал творческий замысел, по уже нарисованной части картины приходилось проходить пальцами растирая и размазывая и тут же, поверх подрисовывать детали.

Она рисовала не неопрятную кучу – что в ней как таковой может быть интересного? Она рисовала настроение. Зыбко-неопределённое, немного загадочное, тревожное и мрачноватое.

Остановилась только когда свет окончательно ушёл. Рисунок получился, мягко говоря, не для продажи. И даже не для публичной демонстрации.

У неё таких уже целая папка накопилась.

Ужин был поздним, и на него у неё было то, что осталось не съеденным в обед. Ну и нестрашно, стройнее будет. Зато печь разожглась буквально с одной спички, чего Лисса совершенно не ожидала, если учесть, какие неубедительные палочки и щепочки она насобирала по окрестностям в качестве топлива. Сидеть перед потрескивающим огнём, медленно жевать то, что мама на дорожку насобирала было необычайно уютно, а от постепенного осознания, что она  оторвалась от семьи, осталась совершенно одна да ещё и в чужом мире, живущем по собственным, во многом неизвестным ей правилам, становилось немного тревожно.

Дом легонько, чуть слышно, сочувственно вздыхал.

Но на самом деле, девушка ни о чём не жалела. Она хотела каких-нибудь перемен в своей жизни и хотела отдельную студию. Кто не пробовал рисовать, приспособив под это дело уголок семейной кухни, тому не понять.  После четвёртого курса Художественной Академии Лиссандре посчастливилось найти подработку - смонтировать выставку Эрмена Дега, по творчеству которого она как раз собиралась защищать дипломную работу. Так Лисса впервые попала к байхи в тихий уютный университетский городок и захотела если уж не остаться насовсем, то хотя бы задержаться подольше. И очень жалела, что работа носила эпизодический характер, а средств, чтобы просто так задержаться не было. И на этот домик наткнулась, когда бродила по окрестностям в поисках вдохновляющих пейзажей. И ещё целый год спустя, пока работала над дипломным проектом, готовилась к защите теоретической части (экзистеционалисты прошлого столетия и Эрмен Дега как центральная фигура этого направления), время от времени просматривала сводки рынка недвижимости и тихо радовалась, что дом, который она для себя присмотрела, так никто и не купил и даже на длительный срок в аренду он не сдавался.

Дом был неказистым, хотя и довольно просторным, двухэтажным (и даже трёх, если считать тёплую мансарду), но пустовал он давно и потому словно бы нахохлился, надвинул крышу на помутневшие глаза-окна, потемнел деревянными брёвнами стен, допустил в стыки бодро зеленеющий мох. Потому, наверное, местные его и обходили, из-за вида больно непрезентабельного. Но крыша не текла, стены исправно держали тепло, в подвале не завелась сырость, а на престиж Лиссандре было глубоко наплевать, она от равнения на него отказалась примерно в то же время, когда перестала краситься.

Великоват только для неё одной, ей своей особой такое пространство не заполнить, званые вечера она устраивать не собирается, а идея запереть пустующие помещения почему-то казалась неправильной. Хотя, с рациональной точки зрения так и следовало поступить, но рациональность так же никогда не была сильной стороной её натуры, а простор, и то что через широко распахнутые двери видно заглядывающее в окна солнце, ей даже нравилось.

 

Глава 2. В которой появляется Лило

 

Вообще-то её полное имя было Лилокан и дома его обычно сокращали до Кане, но на плебейское Лило она тоже охотно отзывалась. Так было проще. Жить проще. А «Кане» она теперь только свои работы подписывала, это имя среди любителей попользоваться артефактами уже приобрело некоторую известность и отказываться от него было бы неразумно. До недавнего времени она была одной из старших дочерей одного из самых видных столичных Холмов, но слишком уж небрежно и в открытую начала пользоваться своими природными способностями. И неприятности пришли вслед за известностью. Пришлось на время (а кто знает, может и навсегда) скрыться из вида, перебравшись в тихую провинцию, в один из Холмов, связанный с материнским родственными узами.

Старшая матрона холма, предпочитавшая чтобы её именовали тётушкой Лилеей, приняла её если не с радостью, то по крайней мере без возражений и дополнительных условий, сочтя Лило, с её дарованием, весьма ценным приобретением для своего Холма. Приживаться на новом месте было … трудно, хотя место во внутренней иерархии она изначально заняла вполне приличное и даже удостоилась вялого одобрения Хозяина Дома. Но втиснуться в уже устоявшиеся взаимоотношения, завязать дружеские связи, да и разобраться кто здесь с кем и против кого…

Но были в сравнительно небольшом семействе (всего-то полтора десятка матерей и примерно столько же ещё не рожавших молодух) свои положительные стороны. К примеру, общинная кухня, она же центр общественной жизни дома и место стечения новостей, была только одна и туда не брезговали спускаться даже старшие матроны. Здесь, среди кастрюлек и сковородок, кипели страсти, скворчало негодование, булькало возмущение, подвергались разделке и потрошению чужие поступки. А, впрочем, какие здесь могут быть новости? Всегда одно и то же.

Сегодня, поднимаясь из подвалов, куда спустилась ещё до завтрака, чтобы поскорее справиться со своею частью домашних дел, Лило не ожидала каких-нибудь сверхобычных известий, хотела только поесть в приятной атмосфере разговоров на вечные женские темы. Однако новость была. Да какая! В Дом со Скрипом, который пустовал последние два десятка лет после смерти старой Даны въехала новая хозяйка. Нет, разговоры шли и раньше, городские власти всё время пытались если не продать, то хоть сдать дом на некоторое время – плохо, когда такие как он стоят пустыми. Но даже когда стали известны некоторые подробности заключенной сделки, никто почему-то не верил, что у них в соседях появится молодая девушка, да ещё иностранка, да к тому же живущая совсем одна!

- Не дело это, - бухтела старая Эдна до блеска натирая огромную сковороду. – Молоденькие девушки должны жить в семье.

Большие дома-семьи – это было единая традиция всех трёх миров, хоть и проявлялась она немного по-разному. У байхи были вот такие, как этот дома-гаремы, где сосуществовало вместе множество объединённых родственными связями женщин и один на всех муж. У риманов семьи были маленькие: родительская пара и их несовершеннолетние дети, зато жили они по несколько семей под одной крышей в огромных домах-замках. Йокси числили ближайшими родственниками не только родных, по даже двоюродных, троюродных и прочих дальних, а их дома хоть и построенные на одну семью, постепенно срастались балкончиками, соединялись лестницами, мостиками и переходами, так что не сразу и определишь, где заканчивается один дом-семья и начинается другой.

В общем, селиться поодиночке было не принято ни у кого, исключение составляли изгнанники и немногочисленные оригиналы.

- А может она отторженка? – весело предположила легкомысленная Пило, нарезавшая зелень к салату.

Лило тихонечко, вдоль стенки прокралась к казанку с жидкой кашей на арониковом масле. Пока ей хотелось послушать, а не участвовать в общем разговоре.

- Не похожа, - веско заявила старшая матрона, которая как бы осуществляла общий пригляд, а на самом деле просто вышла почесать языком со всем обществом. – Хотя нахалка она преизрядная.

- И что сделала? – весело чирикнула Нино.

- Попросила попозировать для портрета, - тётушка Лилея пренебрежительно выпятила нижнюю губу.

Дамы, собравшиеся на кухне, выразили согласие с ней неопределёнными возгласами и кивками. Хотя Лило, к примеру, ничего особенно оскорбительного в подобном предложении не усматривала.

- Мило, ты ж вроде заходил помогать, - задорно, с другого конца кухни, крикнула Беля. – Вот и обскажи нам, что у неё и как.

- Да нормальная девчонка, - пробурчал хмурый подросток, по обычаю устроившийся в самом дальнем и тёмном углу и принялся ещё быстрее наворачивать налитое в тарелку варево.

 Лило подумала, что фиг они от него ещё что-нибудь добьются, парень был на редкость немногословным. А ещё, что среди йокси как раз может найтись такая оригиналка, которая захочет пожить в совершенном одиночестве, и это здесь, даже не смотря на наличие в Спотто межмировых врат, иностранцы в диковинку, а она, пока жила в столице, успела насмотреться на самые разные типажи.

Между тем дискуссия приобретала всё более острую форму, выдвигались самые разные версии, которые доказывались с пеной у рта, от того, что у этой йокси явно не всё в порядке с психикой, до того, что она сбежала от разбитого сердца. И это притом, что вживую новую соседку видели только тётушка Лилея и Мило.

Слушать всю эту пустую трескотню было забавно, Лило расслабилась и вздрогнула, когда мягкая пухлая ладошка коснулась её плеча.

- Зайди ко мне, как поешь, - и тётушка Лилея, кивнув ей для придания веса своим словам, направилась к выходу из кухни.

Пришлось на еду приналечь, чтобы не уходить с кухни полуголодной, то, что старшая матрона милостиво разрешила ей закончить то, чем Лило сейчас занималась, не означало, что та будет её долго ждать. А сунув опустевшую миску в чан с тёплой водой, и тоже направившись к выходу, успела услышать:

- … всё равно это ненадолго. Нешта такая фифа сможет прижиться в доме-с-характером?

Лило продвигалась по пустым коридорам, вырытым в глиняным нутре холма - вся детвора по летнему времени высыпала наружу. Зимой здесь всё будет совсем иначе, станет тесно и шумно. Да и благословенная прохлада сменится влажным теплом. При её приближении плафоны, наполненные светляками ожидавшими подачки, разгорались ярче и гасли, за её спиной, не желая расходовать высокоценный свет бездарно. Лучше они потом ещё раз какого-нибудь кормильца приманить попробуют.

Старшая матрона не имела рабочего кабинета, он ей по статусу не был положен, это вообще была привилегией мужчины. Зато у неё имелся личный будуар, в котором она принимала посетителей, устраивала разносы подчинённым и принимала прочие разные решения, касавшиеся жизни дома.

- Давно пришло время поговорить с тобой девочка, - матрона одарила Лило непроницаемым взглядом. – Да я всё откладывало, думала, когда же ты, наконец, возьмёшься за работу.

Лило дёрнулась возмущённо: как раз перед тем как подняться на кухню она проверяла, как там созревают личинки нитенницы, а это процесс длительный и трудоёмкий, да и прочих работ по хозяйству Лило выполняла никак не меньше остальных молодух дома. Но промолчала. Тётушка Лилея всё равно собирается только высказаться и отдать распоряжения – ничто из того, что могла сказать вызванная на ковёр, её не интересовало. И этот факт усваивали, и очень быстро все, кто имел несчастье иметь дело с тётушкой Лилеей.

- И я не о рутинной возне, хотя после твоей сортировки певчие сверчки размножаются намного активнее, нам даже корзиночек может для них не хватить. Так, о чём это я? А, о работе. Истинная твоя цель, можно сказать предназначение – это подобрать мужа для наших дочерей. Ну и для себя, заодно, тоже. Такого, чтобы и нравился всем, и в работе толковым был. Андрах уже немолод, а ему ещё нужно успеть передать дела приемнику. Иди, девочка, думай, прикидывай, и, наконец, начинай работать.

Лилокан, так и не сказав ни слова, развернулась и вышла.

Для неё не стало неожиданностью, что новая семья потребовала применения её особых способностей, да что там, она очень удивилась бы, если бы этого не произошло. Но всё равно было неприятно.

Это тягостное, сосущее ощущение не дало усидеть ей на месте и никого из молодёжи, чьё личное счастье она, по идее, должна была обеспечить, Лило видеть не хотелось. А старшие женщины семьи, ей так и казалось, смотрят ей в спину выжидательно и осуждающе. И получаса не прошло, как Лило вымелась из дома-в-холме под громко оглашённым предлогом пойти и самой познакомиться с залётной иностранкой.

 

На стук в дверь никто не ответил, на стук в окно – тоже, хотя из глубины дома доносились какие-то звуки, свидетельствовавшие о том, что хозяйка несомненно присутствует в своих владениях. Или, по крайней мере, кто-то там есть. Развернуться и уйти восвояси? Это было не в характере Лило и она решительно толкнула дверь. Не заперто. Нет, у них тут, конечно, тихий пригород, но не до такой же степени, чтобы совсем не запираться! Возмущение придало энергии её природной бесцеремонности и Лило решительно прошагала аж до середины кухни, каким-то шестым чувством определив, что хозяйка найдётся где-то именно здесь.

Нашлась.

Навстречу ей из какой-то боковой комнатушки вышагнула бледнокожая белокурая дева, уверенно сжимающая в худой но сильной руке молоток.

- Эм, кхм, - прочистила горло Лило и подумала, что поговорка про наглость1 сейчас пришлась как нельзя более к месту. – Я не грабитель честное слово!

Девушка перевела взгляд на орудие в своей руке и улыбнулась.

- А это и не оружие, - в говоре её чувствовалась лёгкая, интригующая неправильность, но местным наречием она владела бегло. Это чувствовалось. – Лисса.

Она протянула вперёд раскрытую ладонь и Лило, почти не задумываясь, приложила к ней свою – традиционное приветствие, принятое между девушками-студентками во всех трёх мирах.

- Лило. А зачем тогда молоток?

- Полки в кладовке подбить нужно было, - прозаически отозвалась блондинка.

- Самой? – Округлила глаза Лило.

- А что? Если уж я сама себе подрамники сколачиваю, то что мне какие-то там полки? Тем более что их нужно не сделать заново, а всего лишь чуть-чуть подремонтировать.

Сама Лило ни за что бы не осквернила руки столь грубым инструментом, но самостоятельность новой знакомой ей импонировала.

А между тем Лиссандра рассматривала свою новую гостью. В отличие от тётушки Лилеи, совсем молоденькая, может быть даже ровесница. Невысокая, с кожей цвета гречишного мёда, с каштановыми волосами блестящими, как мех норки, с громадными влажными чёрными глазами, она была не просто красива, а являла в своём роде совершенство. Нет, Лиссандра, если даст себе труд немного подкраситься, будет выглядеть не хуже, но у этой-то всё натуральное. Будь Лисса нормальной девушкой, точно, если бы и не невзлюбила с первого взгляда, то как минимум, ощутила укол мгновенной неприязни. Но нормальной она не была.

- Ты просто познакомиться, или дело есть? – она, продолжая рассматривать гостью, склонила голову на бок.

- Дела нет, - хихикнула Лило. – А ты действительно смотришь, как будто мерку снимаешь, правду говорят.

Лисса ухмыльнулась и, картинно взмахнув молотком, поддержала общий тон разговора:

- Для гроба.

И это было здорово: шутить, да ещё так рискованно, но при этом чувствовать, что находишься с собеседницей на одной волне, и та тебя отлично понимает. Моментальный контакт.

- Так вот, что за «бюро добрых услуг» ты тут у нас собираешься открыть! Помощь нужна?

- Вообще-то один добровольный помощник у меня уже есть. Неразговорчивый пацан такой, Мило, может знаешь. Мне его одна местная дама буквально навязала. Но работает парень хорошо, ничего не скажешь.

- Знаю, - кивнула Лило. – И тётушка Лилея и её младший сын из моего Холма. Я собственно и пришла потому, что сегодня утром на кухне много говорили об иностранке, поселившейся неподалёку.

- И что говорят?

- Да что там могут говорить, если никто тебя толком не видел? – уклончиво ответила Лило.

- Слушай, давай я тогда чаю поставлю, и мы с тобой посидим, поболтаем?

- Не получится, - с видимым сожалением отказалась Лило. – Я только на минутку заскочила, поздороваться-познакомиться, а вообще-то мне в город надо, по делам.

Лисса понимающе кивнула: ей тоже в город было нужно, но чуть позже и тоже по делам.

 

1 Наглость – второе счастье, первое – когда за неё не бьют.

 

Спотто на самом деле небольшой городок, ядро которого составляет старинный, известный на три мира Университет, однако небольшой он, если учитывать только постоянно проживающих в нём людей. А если добавить толпу студентов, каждого из которых, по степени шумности и проблемности можно считать за две отдельных человеческих единицы, да и профессорско-преподавательский состав – та ещё публика… Но сейчас не сезон. Каникулы сейчас у счастливчиков и выездные практикумы у тех, кому повезло ещё больше. И на это время Спотто закономерно превращается в тихий, сонный, благопристойный городок.

Хорошо, что Лиссандра здесь уже не совсем новичок, и знала направления на самые нужные места. К примеру, барахолка - место, где можно недорого приобрести подержанные вещи в очень приличном состоянии. Ей столько всего нужно купить в дом, а денег на всё новое у неё точно не хватит. Да, собственно, чего это она сама с собой начала кокетничать, у неё их скоро совсем не останется, хватило бы на самое необходимое. И если вскорости она не начнёт рисовать и сдавать готовые вещи на продажу – станет банкротом. Полным и абсолютным. Даже у родни помощи не попросишь, межмировые денежные переводы идут под таким грабительским банковским процентом, что посылать что-то таким образом - чистое разоренье.

На худой конец, подумала Лиссандра, если по каким-то причинам с местными галерейщиками дела пойдут не так хорошо, как она рассчитывает, станет со своими картинками вот прямо тут, между лотком со старыми, по большей части не подлежащими ремонту часами и стойкой с садовым инвентарём и будет торговать сама.

Говорят, путь к славе тернист. Вот и проверит на собственной шкуре.

Хотя…, Лисса жадным взглядом пробежалась по торговым рядам и справедливо усомнилась, что удастся хоть что-то заработать самостоятельной торговлей: всё, что будет выручено тут же и потратится. Вот, например, чайник, пузатый, медный, круглобокий, двухведёрый. Для неё одной он, пожалуй, великоват, но какой же он краси-ивый. Пришлось самой себе надавать по рукам, чтобы не тянулись к недоступной пока роскоши (а то если бы она его взяла, то уже бы и не выпустила) и тащиться к рядам с крупногабаритным железным ломом. Тут, среди газонокосилок и запчастей от автомобилей (байхи - лидеры автомобилестроения), встречался и самый востребованный в сельской местности транспорт - велосипеды. Лисса три раза обошла эти ряды из конца в конец, пока не наткнулась на то, что нужно. Трёхколёсный, переднее - большое, два сзади - поменьше, а между ними надёжно пристроена сплетённая из металлических прутьев корзина, рама круто изогнута, бордовый лак на ней слегка пооблупился, придавая велосипеду неповторимую индивидуальность, а к рулю приделана маленькая кожаная сумочка совершенно очаровательного вида. Правда скорость одна - педальная и тормоза нужно подрегулировать, но с этим, она думала справиться самостоятельно. Не впервой. Корзина, конечно, портит внешний вид, огрубляет его, но без неё не обойтись никак. Она же ведь не просто покататься транспорт берёт, а с конкретной целью: ездить в магазины и на рынок.

И это конечно не дело, сразу после покупки взгромоздиться на непроверенную технику, но от барахолки до пригорода, где стоял её новый дом, путь неблизкий, а ещё нужно заехать на зелёный рынок, купить хоть каких продуктов, а то в кладовке у неё пусто – шаром покати, травяного сбора и то осталось заварить на две заварки.

Велосипед недовольно поскрипывал, тряско переваливался по неровностям дороги, но исправно катил по городским улочкам, мимо маленьких лавок и магазинчиков, тихих аллей и скверов с уютными скамейками, мимо… Э нет, не мимо, потому как если она проедет мимо этого ресторанчика выставившего столики прямо на тротуар, с его умопомрачительно аппетитными запахами, то скончается прямо на месте. От голода и общей неудовлетворённости жизнью.

К столику подошёл официант, важный как адмирал на командном мостике корабля и положил перед девушкой папочку с меню. Его ничуть не смутил ни велосипед, ни общий простецкий вид девушки и если судить по нему, заведение в которое она заглянула, было классом выше среднего. Ничего, разок можно и шикануть.

Девушка, не заглядывая в меню сделала заказ:

- Густой сырный бульон на травах и чесночные хлебцы.

И то и другое являлось национальным блюдом и то и другое имелось в наличии всегда в любом заведении от самой затрапезной забегаловки до ресторанов прима-класса. И, что самое главное, было оно достаточно сытным и не требовало долгой и сложной готовки.

К бульону подали метёлку скрученную из травяных волокон михши. По правилам местного застольного этикета её следовало окунать в бульон, а потом обсасывать, и это было даже вкусно, михша придавала особую пикантную нотку любому блюду, но потреблять пищу таким образом изящно, или хотя бы аккуратно у Лиссы не получалось, а потому она достала из сумки ложку, одну из нескольких, привезенных с собой из дома и принялась по-простецки хлебать ею суп.

Через два столика от Лиссы попивал чай с хрустящими хлебцами какой-то риман. Не то, чтобы девушка сильно его разглядывала, но что он собрат-приезжий, видно было издалека, такие темнокожие бывают только римане и только с заокраинного востока. Ага, тоже, видимо решился на аутентичную кухню и теперь думает, как с нею справиться, вон как уставился, то ли завидующе, то ли неодобрительно – так сразу и не понять. То ли не дошёл до подобного пофигизма, то ли то, что он там себе заказал никак не подходит для накалывания на традиционные риманские шпажки.

О, кстати, о столовых приборах, Лисса сыто откинулась на спинку стула и, потягивая мятную водичку из высокого бокала, подняла со стола михшевую кисточку и провела её мягким, ровно обрезанным краем по своей ладони. Кисть. Кисточка самая настоящая. Ага, хорошая идея. А ничего такая, интересная штука и хорошо, что осталась совершенно новенькой. Пригодится.

И Лиссандра, непринуждённым жестом закинув в сумку неиспользованный столовый прибор, пошла расплачиваться за обед, не дожидаясь пока ей принесут счёт.

 

В это же время Лило, облюбовав лавочку в одном из меленьких уютных скверов, составляла свои собственные списки, в которые входили названные сёстры, их кавалеры, о которых девушке было известно, места в которых их вернее всего можно было застать и кое-какие полезные сведения. Материала набралось не так уж и мало и теперь нужно решить, с кого начать проверку кандидатов. Может быть с близнецов, работающих в закусочной, которая как раз находится неподалёку? Помнится, они были последними, кто привлёк благосклонное внимание хохотушки Нино. Или стоит, наоборот, заняться строителем Бели, от которого та родила уже двоих детей?

Было бы намного проще, если бы тётушка сама озаботилась списком кандидатов, которые её устроят. Или хотя бы выдвинула это своё требование чуть пораньше, пока у Лило не закончились занятия в институте и вокруг неё мелькало немало молодых-симпатичных-перспективных. А сейчас что, сейчас лето, мёртвый сезон.

Тут нужно понимать ещё одну такую вещь: несмотря на то, что место главы Холма и хозяина гарема считается весьма и весьма престижным, а люди его занимающие обладают немалым весом в обществе, далеко не каждый мужчина жаждет его занять. Ибо, комплектом идёт ответственность и та-акая куча самых разнообразных проблем…

В общем, сложно всё это.                                                                           

И, наверное всё же стоит начать с Белькиного строителя, недаром же она от него решила родить даже не одного, а целых двоих детей, что-то такое наверное в нём нашла.

 

Глава 3. В которой Кайрен оценивает масштабы своих проблем

 

Храмы богаты. Все Привратные храмы во всех трёх мирах, даже самые мелкие не бедствуют, даже не смотря на то, что деньгами храмовые услуги было оплачивать строжайше запрещено. Любыми деньгами, чем угодно, имеющим условную ценность, в оплату за переход из мира в мир можно отдать только то, что ценится непосредственно. За пользование Вратами можно было заплатить корзинкой груш, карманными часами или, скажем, стопкой льняных простыней. Выплатить сумму, эквивалентную этим вещам было бы и проще и удобней, но древняя магия, склеившая в определённых точках все три мира, такой оплаты не принимала, считала таких клиентов обманщиками и, со временем, отказывалась их пропускать. Что самое забавное, служителям, бравшим денежную мзду, если такие находились, ничего за это не было. Ничего, кроме человеческого суда, который был весьма и весьма строг. Как в таких условиях можно было разбогатеть? Торговать подношениями. Потому как вкуснейшие аласские груши вполне обычны у йокси, но не встречаются и у байхи, и у риманов. Даже в монастырском саду, где настоятельница Озогара собственноручно высадила привезенные с далёкой родины саженцы, деревья выросли, даже цвели весьма богато, но ни одного плода монастырская братия так до сих пор и не дождалась.

Рган Риопу, уже второй десяток лет занимающий должность старшего храмового кладовщика, аккуратно внёс в опись новые поступления, а кое-что и отложил, чтобы собственноручно поставить на полочку. Впрочем, такие предметы на самом деле попадались нечасто. Вот, к примеру, набор резных расписных шкатулочек, которыми на днях с ними расплатилась решившаяся на переселение девица. Смешная такая, заполошная, всё боялась, что этого не хватит, чтобы оплатить протаскивание через Врата всего её барахла, которого, кстати, было не так уж и много. Хотя, может быть и не смешная. Информация особо не распространялась дабы не провоцировать злоупотребления, но переселенцы в этом плане люди привилегированные – тех, кто переходит из мира в мир не для краткой вылазки, а с целью поселиться у соседей надолго, пропускают почти всегда.

По храмовому двору разнёсся звон медного колокола, сигнализирующего о том, что прибыл новый гость. Идти встречать самому, или же послать помощников? Нет, Рган не настолько состарился и утратил любопытство, чтобы не встретить путешественника самолично, тем более что колокол оповещал не о каждом, но и нестись во всю прыть, как младшему служке, было несолидно.

- Просвещённый Риопу! Просвещённый Риопу, срочно нужно ваше присутствие!

Из-за угла вывернул тот самый служка, которого Рган только что вспоминал. Найлис. И всем хорош малый, но вот солидности в нём не на грош. Впрочем, как и у всех йокси, те, даже достигнув почтенных шестидесяти, могут прыгать и шуметь, как взбесившиеся подростки.

- Что случилось, Найлис?

- Там ваш соотечественник и хочет видеть вас, а то есть старшего кладовщика, срочно и немедленно!

Парень чуть не подпрыгивал от нетерпения. Рган несколько ускорил шаг – нечасто его присутствие именно требовалось, а не было просто желательным.

На счёт соотечественника Найлис как всегда поторопился, во-первых имевшийся в наличии восточник не прибыл только что из своего мира, а пришёл из Спотто, а во-вторых, хоть и принадлежали они к одной расе, называть соотечественником восточника Рган не стал бы.

Зато у спирально завитого конуса врат стояли пятеро храмовых носильщиков с контейнерами в руках.

- Просвещённый?

- Да?

- Вы сможете разместить их у себя? - восточник повёл иссиня-чёрной ладонью в сторону поклажи. – В храмовом саду, к примеру. Разумеется, услуги храма будут щедро оплачены.

Рган несколько оторопел от такого напора: ни здравствуйте, ни как вас зовут – сразу к делу, и с болезненным любопытством склонился к контейнерам. В них нежная рассада винного ореха легко покачивала на ветру светло-зелёными листочками. И на что рассчитывает этот высокомерный уроженец восточных провинций? Что окажется умнее всех?

- В храмовом саду, разумеется, я разместить их смогу, - размеренно и важно начал старший кладовщик. - Но сад – не хранилище, замков не имеет и хоть за его ограду случайные люди допуска не имеют, гарантировать безусловную целостность вашего багажа я не смогу. Или, если хотите, организовывайте охрану.

Хотя, зная местных жителей, Рган сильно сомневался, что такая мера может хоть чем-то помочь, уж скорее пробудит ненужное любопытство.

Клиент в задумчивости чуть прикусил нижнюю губу, что-то там про себя прикидывая и изрёк:

- Давайте так, - он извлёк из внутреннего кармашка крошечный блокнотик и карандашиком прилагающимся к нему, написал несколько цифр. – Это сумма гонорара храму за передержку растений и за каждый исчезнувший проросток она будет уменьшаться на одну десятую процента.

Рган взглянул на сумму и не смог удержать невозмутимого выражения лица – брови сами собой поползли вверх. И это всё всего лишь за передержку саженцев в течении некоторого времени?! А, кстати, какого?

- Сроки?

- Две недели.

Рукопожатие скрепило договор.

 

… из трактата «О природе незримого»…

Соединили ли Предтечи три мира незримыми мостами или размножили один, оставив между копиями связи-перемычки, древние тексты, дошедшие до нас, допускают двоякое толкование, однако для целей практического свойства это совершенно неважно.

 

Кайрен О'Ши из могущественного дома Ши ослабил узел шейного платка и плеснул себе в стакан на два пальца солнечного чая. Вообще-то напиток предназначался для угощения партнёров во время проведения переговоров, но сейчас ему срочно требовалось расслабится, а и чего лучше этого божественного дара Предтечей люди ещё ничего не придумали. Бодрит, расслабляет, дарит лёгкую эйфорию, но сколько его не выпей похмелья не вызывает. А, видит Свет Первозданный, свежая голова ему ещё понадобится. Крутят чего-то партнёры, недоговаривают и не понять, чем недовольны. И не отказываются наотрез и определённого согласия не высказывают, ни да, ни нет, и всегда оказывается, что может быть.

И это при том, что дом О'Ши берёт на себя все риски связанные с провалом всего дела. Да разумеется, винные орехи очень капризны, им не везде условия подходят, да и вообще, за пределами горных долин Благодатной Рэнии, где ещё изредка встречается даже в диком виде, вырастить их удалось всего в трёх местах. Но он, лично он, вначале под руководством уважаемого Мэннора О'Ши, а потом уже самостоятельно, разработал принципы кросс-районирования и даже имел возможность кое-что опробовать. Технология работала. Он замахнулся на акклиматизации винного ореха в соседнем мире, внимательно изучил все известные удачные и неудачные опыты, вывел кое-какие закономерности и имел очень неплохие шансы на успех. А возможная прибыль, точнее её прогнозируемое количество, заставила рискнуть семью деньгами.

И кто бы мог подумать, что дело настолько затянется? Прошли уже все сроки, которые они вдвоём с двоюродным дедом аккуратно высчитывали, прибыли ящики с рассадой винного ореха, а у него не только место под посадку не только готово, но даже конкретная договорённость не достигнута.

А, впрочем, стоит ли удивляться, в такой-то год!

Начался он с того, что на традиционном балу средизимья случилась дуэль, тоже впрочем, вполне традиционная. Необычным было только то, что на этот раз вызвали его самого и тоже по волне традиционному поводу: поединок из-за дамы. Дело усугублялось тем, что до этого момента он понятия не имел, что прекрасная Рьянта имеет ещё одного поклонника и что тот, в отличие от самого Кайрена, отдававшего все силы семейному делу, весьма опытный бретёр. Результатом стало весьма неприятное ранение в бедро, загнавшее Кайрена на несколько недель в постель. И даже прекрасной утешительницы ему не перепало, ибо Рьянта предпочла победителя. Зато, неожиданно, двоюродный дед, который являлся фактическим главой клана, дал ход перспективному проекту, уже не раз откладывавшемуся. И Кайрен отбыл к байхи, едва только смог стоять, не цепляясь судорожно за трость – и это был положительный момент. Кто знает, сколько заняли бы разные согласования и решился бы вообще двоюродный дед на эту авантюру, если бы не стремился вывести его из-под удара. А то, что вызовы ещё последовали бы, можно даже не сомневаться, после так наглядно продемонстрированной бойцовской несостоятельности нашлось бы немало желающих увеличить им список своих побед.

А тут очередное поражение, уже на ниве коммерции, никогда и раньше не бывшей для него родной.

Он не впервые приехал к байхи, уже случалось вести с ними дела, и он как-то уже привык считать, что неплохо здесь освоился, притерпелся и вошёл в курс местных особенностей. А вот, оказывается, ничего подобного! Насколько просто общаться было с одинокими мужчинами, занятыми на производстве, настолько тяжело было договориться хоть до чего-то с гордыми обладателями многочисленных гаремов. Впрочем, он и не был профессиональным переговорщиком, и до сих пор считал своим местом поля, теплицы и лаборатории, и если бы не та дуэль, превратившая его в удобную мишень для всех сопляков, имеющих желание самоутвердиться, этой работой занимался бы кто-нибудь другой.

А, впрочем, как получилось, так получилось, может, оно и к лучшему.

 

Глава 4. В которой Лисса находит тыквы и яблоки.

 

«Нет, действительно, очень хорошо, когда начинаешь новую жизнь не на пустом месте», - думала Лисса, монотонно накручивая педали. Старенький велосипед подпрыгивал на камнях мостовой, дребезжал, весело звенел закреплённый на руле колокольчик, его неумолчный голос за эту поездку уже успел Лиссе поднадоесть, но пока ещё слишком нравилось, как он выглядит на своём месте, чтобы его снимать.

Она помахала ладошкой владелице антикварной лавки «Вчерашний день», экстравагантной особе сведшей с ней знакомство на почве интереса к реставраторству. В этой отрасли искусства Лисса мало что понимала, но интеллектуальный разговор поддержать не отказалась.

Кивнула группке уличных портретистов – с этими ребятами отношения у неё не заладились с самого начала. До прямых конфликтов дело не доходило, но новичок, только-только появившийся в городе, но уже владеющий собственной мастерской и продающийся по городским галереям, здорово их раздражал. Точнее, раздражала, но от пола это совершенно не зависит.

Кстати, у йокси, такого явления, как работающие на улице полупрофессиональные портретисты вообще не существует, слишком многие умеют вполне прилично рисовать, чтобы суметь на этом что-то заработать. А уличными художниками называются ребята, расписывающие стены зданий прямо поверх штукатурки.

Постаралась миновать как можно скорее тележки, на которых подогревались жареные земляные яблоки и запечённые на шпажках рисовые колобки. Слишком аппетитно пахло и нечего себя дразнить.

Возле почтового отделения затормозила: именно сюда, до востребования, ей должны были приходить письма из дома, ибо за разноску корреспонденции по адресам следовало доплачивать дополнительно, а она честно старалась обойтись без тех трат, без которых можно было обойтись. Письмо было. Из желтоватой приятно хрустящей бумаги, подписанное аккуратным маминым почерком и, разумеется, разрисованное вензелями и завитушками. Кто именно поиздевался над конвертом, Лиссандра вот так сразу определить не смогла бы: привычка в задумчивости покрывать все доступные поверхности такой вот хаотически-гармонической росписью в их семье была у многих.

Хотя оно может и неплохо, зато почтальонша отыскала столь примечательный конверт моментально.

Лисса не утерпела и тут же распечатала письмо: по два слова от отца и брата, длинное послание от сестры, в котором та не столько интересовалась делами младшенькой, сколько расписывала происшествия и изменения в своей собственной жизни и в жизнях членов семьи, близких друзей и соседей. На сложенном вдвое листке плотного картона мама в коротком телеграфном стиле уверила, что у них у всех всё хорошо, а так же перечислила список вопросов, ответы на которые хотела бы увидеть в ответном послании, вроде того: как любимая доча кушает, не перерабатывает ли дорвавшись до творческой свободы, не мёрзнет ли и не одиноко ли ей в огромном пустом доме. А ещё в этот картон оказалась вложена не доверенная межмировому банку купюра. Мда, и ведь предупреждала же мамочку, что ничего такого не стоит делать: для семьи это довольно крупная сумма, а ей, если обменять по местному грабительскому курсу, погоды не сделает. Впрочем, пусть полежит, потом она найдёт способ как можно будет осторожно вернуть деньги в семью.

Небрежно сунув письмо в один их многочисленных карманов любимой юбки, она опять взгромоздилась на велосипед и наконец, спустя два дома и один поворот, добралась до галереи мэтра Миноно, маленькой, но очень приличной. С ним она свела знакомство ещё в прошлый свой приезд и тогда же попробовала выставить кое-что из своих работ. Вполне удачно. Поэтому и на этот раз ехала не с пустыми руками, ещё дома подготовила кое-что из ходовых малоформатных картинок. А то бы пришлось начинать уличной художницей, как тем бедолагам, так тоже можно, но путь к великому художественному будущему сильно удлинится.

 

Лилокан устроилась в сквере на лавочке напротив одного из высотных городских домов, где жили мужчины, покинувшие материнские Холмы. Район был престижным – чистенький центр города с шаговой доступностью магазинов, театров, выставочных залов, кафе и ресторанов. Именно здесь проживал самый перспективный из кандидатов, некий Одиах, давняя любовь старшей дочери тётушки Лилеи и вовсе не случайно именно это место и время выбрала Лило для полуденного отдыха. На кандидата сначала следовало посмотреть издали, в естественной для него среде. Может быть кому другому подобное наблюдение и не принесло большой пользы, но Лило, с её магическим чутьём, отточенным многолетними тренировками, хватало одной-двух минут, чтобы сделать массу полезных выводов. Недаром же она битый час провела на этой лавочке, настраиваясь на восприятие конкретного объекта и отсекая все лишние факторы.

К подъездной дорожке подкатил новенький автомобиль консервативного серого цвета, выбежавший из парадного швейцар подобострастно кланяясь распахнул дверцу и на тротуарную плитку вышагнул молодой мужчина в элегантном деловом костюме. Хорош. Нет, правда, хорош. Поскромничала названая сестрица, когда назвала его строителем, наверняка ведь руководитель какого-нибудь филиала, а то и инженер. Выдающийся экземпляр и прямо в этот конкретный момент Лило отлично понимала, почему Беля так всерьёз и надолго влипла конкретно в этого красавца. Жаль, очень жаль, но не подходит совершенно. Здесь и сейчас Лило превосходно видела, что он слишком плотно врос в мир мужчин, его оттуда не выкорчевать.

Нет, выводы предварительные, и она, конечно, ещё и личное знакомство организует, но девять из десяти, что придётся искать кого-то другого.

 

Рисование отнимало у Лиссы львиную долю светлого времени суток. Вот буквально, только усядешься, разложишься, увлечёшься, как уже свет ушёл и продолжать нет возможности, а в плечах и спине поселилась противная ломота.

Светло-салатовый фон из отпечатков михшевой кисточки (знали бы местные, как именно она их столовые приборы использует!), тонкая жёрдочка, а на ней невзрачная коричневая птаха, в полунаклоне с чуть разведенными в стороны крыльями, готовая разразиться не то призывной трелью, не то возмущённым чириканьем. Простенькая картинка? Так, да не так. Теперь подрисуем коричневой тушью линии тонких лапок, колючую бусинку глаза и кое-где стрелки-контуры перьев. И вот теперь, можете смело плюнуть в того, кто скажет, что соловей годится только на то, чтобы его слушать.

Лиссандра вставила картинку в рамочку из скрученных стволиков тростника и поняла, что ни за что не готова с ней расстаться. Хоть режьте, а в магазин она её не понесёт. Дом ответил ей согласным вздохом – украшения он любил и даже готов был подставлять новой хозяйке все стены, на выбор. Однако картинка была аккуратно закреплена на медальоне столбика деревянной лестницы ведущей на второй этаж, а сама девушка, ещё с минуту полюбовалась на дело рук своих и решительно направилась на улицу. Сегодня она слишком долго просидела в мастерской, взаперти – так не долго и в старуху превратиться, не дожив даже до тридцати лет.

Нехорошо.

Но со двора пришлось быстренько убираться, потому как впереди, на дороге показались закутанные в традиционные одежды фигуры – названые сёстры Лило, она их уже научилась узнавать. Сейчас, если вовремя не сбежать, подойдут и начнут долгую беседу ни о чём, а у Лисы как-то нет настроения на натужную вежливость. Уф. Вовремя. Даже если и заметили, как она сворачивает за угол дома, выкликать, будем надеяться, не будут.

Территория, по местным меркам, к её дому прилагалась не слишком большая, но местные мерки, это такая вещь, к которой одинокой йокси привыкнуть было непросто. К примеру, далеко не все уголки своих владений она обследовала – времени на это вечно не хватало, и тот участок земли, к которому она только что вышла, точно видела только из окна мастерской и ни разу не бывала лично.

Задний двор, между прочим, немалых размеров пространство, зарос душистыми травами, одичавшим малинником и плетями тыквы-крошки. По-хорошему, нужно бы здесь всё расчистить, обустроить огородик или хотя бы цветник разбить, но никакого вдохновения для возни в земле Лиссандра не чувствовала. Зато, если деньги окончательно закончатся, а с заработком не срастётся, можно будет ещё некоторое время продержаться на подножном корме. У самого забора ещё и яблоня стоит и нужно подобраться поближе, чтобы рассмотреть есть ли на ней что и какой степени оно спелости. Яблоки Лисса любила. Дома ветви старой яблони свешивались прямо в окно их с Мисси спальни, та ещё, помнится, ворчала, что они ей свет загораживают, шить мешают и нужно бы попросить кого-нибудь из мужчин, да хоть того же братца Майсиля, он как раз мелкий и лёгкий, слазать да проредить. Но все эти разговоры прекращались, стоило только созреть яблочкам – солнечно-жёлтым, крохотным, размером с крупную вишню, но сочным и сладким, они съедались прямо так, с косточками, только хвостик и оставался.

Лиссандра прижмурилась от приятных воспоминаний, сглотнула набежавшую слюну и смело двинулась в сторону старого, кряжистого дерева. Ноги тут же запутались в переплетениях вьюнков, за юбку принялись цепляться коварные колючки и спешили насадить репьёв на её подол. Но оно того стоило: пусть яблоки ещё не созрели, урожай обещал быть хорошим и сорт она узнала – такими изредка торговали у привратного храма.

Хорошо!

А пока в карманы ею любимой юбки отправятся тыквы-крошки, плети которых обнаружились среди сорняков, их и так, сырыми погрызть можно и запечь. И вообще, будет нелишним пройтись по окрестностям, посмотреть, чем местная природа богата.

Просто из любопытства, ради собственного удовольствия и удовлетворения охотничьих инстинктов.

 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям