0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Драгоценная » Отрывок из книги «Драгоценная»

Отрывок из книги «Драгоценная»

Автор: Эльба Ирина и Осинская Татьяна

Исключительными правами на произведение «Драгоценная» обладает автор — Эльба Ирина и Осинская Татьяна . Copyright © Эльба Ирина и Осинская Татьяна

Пролог

 

 

Повернувшись на другой бок, я закрыла глаза и попыталась уснуть. Выходило плохо, очень плохо. Близость мужчины вызывала странную дрожь, будто маленькие молнии поочередно били по коже, порождая непонятное томление во всем теле и желание сбежать. Гнусный тип! Уверена, он подстроил это специально, чтобы отомстить. Да было бы за что! Подумаешь, прилюдно отклонила его предложение руки и сердца. Ну да, в очень некорректной форме, но и он хорош! Застал врасплох, вот я, растерявшись, и ответила в привычной для меня манере.

Но ведь столько времени прошло — целых полгода. Все должно было забыться, сгладиться. Так нет же, он решил припомнить обиду! Вот возьму и не поддамся на провокацию. А сейчас надо спать. Завтрашний день обещал быть тяжелым и насыщенным, так что лишние переживания ни к чему.

Стоило закрыть глаза, как воспоминания перенесли меня в имение родителей, в любимую с детства спальню. В распахнутое окно залетел ветерок, приправленный ароматом садовых роз. Скользя по телу, теплый воздух ласкал плечи и шею, покрывая их легкими, невесомыми поцелуями. От его дуновения чуть сдвинулся край одеяла, и ветер-проказник замер над вырезом рубашки, словно в нерешительности. А потом все же продолжил движение, расстегивая пуговички и уверенно, но нежно спускаясь ниже, постепенно из теплого превращаясь в горячий…

Вынырнув из дремы, я резко села на кровати. Мой мучитель все так же лежал на полу, положив под голову подушку. Грудь мерно вздымалась в такт дыханию, а тело казалось расслабленным. Все говорило о том, что он крепко и сладко спит. Неужели мне просто привиделось? Настолько реалистичный сон…

Я бы даже поверила в это, если бы не одно «но» — пуговицы действительно оказались расстегнуты, а плечи и шея нестерпимо чесались. Вот такая вот странная реакция на мужскую щетину и неоспоримое доказательство того, что сон мой был реальностью. Чувственный сон… и запутанная реальность.

 

 

Предыстория

 

Замок спал, укрытый звездным одеялом ночи. Цикады на десятки ладов и мотивов возносили хвалебные песни серебряной Аше и ее вечному спутнику — алому Калиту[1]. Два светила, чьи лучи, сплетаясь в едином танце, любопытно заглядывали в приоткрытое окно, выхватывая из мрака маленькую хрупкую фигурку. Сжавшись в дальнем углу огромной спальни, она беззвучно проклинала свою судьбу.

По бледным щекам катились голубые слезинки. На секунду замирая на подбородке, уже в следующее мгновение они срывались вниз драгоценными камнями. И так происходило всегда, сколько девушка себя помнила. Слезы радости были прозрачными, чистейшими эльтами, венчающими королевскую корону и регалии таров. Слезы горя опадали желтыми, словно свет звезды, интарами, что так ценились мастерами. Слезы страха были лазурными лабитами, что жрецы преподносили своим богам, как редчайший дар. И так всегда… Каждый оттенок ее эмоций имел свой цвет, свое название, свой драгоценный камень. Она сама была величайшим сокровищем этого мира, потому что подобный дар, если и проявлялся у кого-нибудь, то тщательно скрывался, точно так же, как стереглась тайна девушки. И тот факт, что подобных ей нет ни на одном из пяти материков, безумно радовал… Ни одному живому существу она не пожелала бы такой жизни: с детства ее заставляли испытывать сильные эмоции, пытаясь научить контролировать дар. Никто не подозревал о той боли, что неизменно накатывала после использования дара. Но хвала Аше, с возрастом боль утихала, и с ней уже можно было мириться, а слезы радости почти затмевали неприятные ощущения. Видимо, уроки дяди стали приносить свои плоды, хоть он и действовал по наитию, поскольку ранее с таким «сокровищем» ему сталкиваться не приходилось.

Имя столь удивительному ребенку подобрали соответствующее — Армель, что в переводе означало «каменная принцесса». С пеленок малышку приучали соответствовать своему имени, а после того как драгоценная девочка познакомилась с наследной принцессой Анитой, внучкой короля Себастиана, и стала ее фрейлиной — обучаться тонкостям придворной жизни получалось легче. В обществе приходилось учиться сдерживать свои чувства и эмоции, а это, в свою очередь, помогало контролировать дар.

Лия[2] Шанталь купалась в родительской любви и гордилась статусом подруги принцессы. Мир казался созданным для нее одной… пока на пути Армель не появился Он.

Орион Разящий — капитан корабля головорезов с лихим названием «Бездна». Его считали неуловимым призраком, появляющимся прямо из тьмы и уничтожающим торговые суда. После нападения «Бездны» на волнах качались лишь обломки да редкие выжившие. Многочисленные байки окружали имя капитана ореолом таинственности, усиливая страх перед безжалостным пиратом. Самая страшная и оберегаемая тайна грозного разбойника заключалась в том, что в миру Разящий принадлежал к роду Сельтор и носил статус тара Турмалинского, снискав себе славу искусного и беспощадного манипулятора.

Неуловимый? Нет… всего лишь умудренный жизнью и побитый судьбой человек. Безжалостный? На пути к заветной цели жалости нет места, а цель у него была, и он упорно шел к ней, порой по головам.

Вот только цель у капитана была не самая достойная. Он жаждал мести… Когда-то давно, еще в прошлой жизни, Орион, как самый обычный льер[3], прожигал жизнь при дворе Себастиана Златого на светских развлечениях, не задумываясь, растрачивая свою молодость на плотские утехи. Именно тогда он впервые в жизни полюбил. Полюбил с безрассудной горячностью, свойственной молодому сердцу. Беглый взгляд сквозь бальную залу, мимо танцующих и смеющихся людей. Один удар сердца и понимание: вот она — любовь.

Виктория Сальская — ненаследная принцесса Америи. Молоденькая девушка, родившаяся от связи короля и фаворитки. Ее планировали отдать в жены нойону соседней державы — острова Мэнсей, а у него на тот момент уже было две жены. Викторию собирались использовать в качестве разменной монеты, и Орион узнал об этом. Чего стоят доводы разума в сравнении с голосом сердца? Пылкий влюбленный выкрал избранницу ночью, воспользовавшись помощью верных подданных, и увез в родовое поместье Турмалин, расположенное на неприступном острове, со всех сторон защищенном высокими скалами и коварными рифами. Только истинные турмалинцы знали безопасный путь.

Победа! Это была настоящая победа! Любимая Виктория рядом — добрая, нежная, хрупкая… И вся жизнь для них двоих. Так думал Орион, не замечая хмурых взглядов отца. Конечно, он не сказал пожилому родителю, кто его возлюбленная. Но опытному интригану — старому тару Турмалинскому — этого и не требовалось. Он все понял и… отвез принцессу обратно во дворец. Король был умным самодержцем и обставил все так, что юную деву похитили, но благородные Морские тары спасли ее и вернули домой. На следующий же день состоялась свадьба Виктории и нойона. Больше Орион свою любимую не видел. А через год до него дошли слухи, что молодая жена правителя Мэнсей покончила с собой.

В тот же день умер и юный льер, а в бушующем море родился Орион Разящий — пират, жестокость и хладнокровие которого вошли в историю. Теперь в сердце мужчины жила другая любовь — кровь, крики и запах смерти. И не существовало для него преград на пути к поставленной цели. За предательство отец Ориона был заживо замурован в стену фамильного замка, а тарство Турмалинское взял в свои руки новый Морской тар. Следующей целью стал нойон Мэнсей — только жизнью он мог расплатиться за гибель Виктории. Но самая страшная участь ждала короля Америи, и это был наиболее сложный пункт плана. Отца погибшей любимой Орион хотел растоптать, а что хуже всего для заботливого короля? Правильно — гибель его государства. К этому главарь «Бездны» и шел, используя все и всех.

Неизвестно как получилось, что пират прознал про каменную принцессу, но Турмалинский тар решил, что она идеально подходит для его плана. Дар определил судьбу драгоценной Армель, в одночасье меняя всю ее жизнь…

 

Камень первый

 

 

Магическое клеймо, знаком бесконечности горевшее на внутренней стороне бедра, зудело неимоверно. Боли уже не было, но неприятные ощущения не позволяли забыться. А забыться хотелось — комната, в которую меня отвели сразу после «церемонии», нервировала. Небольшая, в алых тонах, она была сплошь завалена всевозможными орудиями и инструментами. Страшно было даже подумать, для чего все это здесь находилось. Но больше всего пугала кровать, располагавшаяся в центре. На спинках, в неровном свете двух светил, поблескивали оковы с цепью.

О любви Морского тара, льера Сельтора, к пыткам ходили истории одна страшнее другой. О гареме, размер которого давно перевалил за сотню, — еще ужаснее. Но я и предположить не могла, что увижу все это воочию. И огромный замок, окруженный со всех сторон неприступными скалами. И безымянных рабынь, снующих по «женскому крылу». Даже они бросали на меня сочувствующие взгляды, стоило мне под конвоем рослой служанки появиться в коридоре.

Я всегда считала себя симпатичной девушкой, без яркой красоты, но все же способной заинтересовать мужчин. Невысокая, хрупкая и изящная. Волосы цвета первого снега почти всегда убраны в модную прическу, голубые глаза на фоне светлой кожи сверкали подобно холодным лабитам. Лицо в форме сердца, с высокими скулами и острым подбородком. Так что на недостаток внимания я никогда не жаловалась, хотя, возможно, дополнительным поводом для него было то, что в свои восемнадцать я оказалась весьма завидной невестой. И выгодной. Очень выгодной!

Замужество меня не пугало, об отношениях «после свадьбы» фрейлины принцессы были наслышаны от опытных придворных дам. А некоторые из подружек уже успели познать прелести взрослой жизни на практике. Мне же пока никто не приглянулся настолько, чтобы я забыла о воспитании, девичьей чести и выгодах договорного брака, но целоваться пробовала. Так просто, из любопытства.

Мысли об интимных отношениях вернули меня из воспоминаний. Похоже, скоро я познакомлюсь и с этой стороной взрослой жизни, вот только что-то не хочется. Очень не хочется!

Сжавшись маленьким комочком, я беззвучно роняла слезы, чувствуя привычную боль. Увы, контролировать себя сейчас было весьма сложно. Скатившиеся капельки до пола долетали уже голубыми камнями, гулким стуком нарушая звенящую тишину. Слезы страха… давненько их не было. Родители опекали единственную дочь, одаривая заботой и любовью… И я отвечала им взаимностью.

Стоило мне осознать, что под маской грозного капитана разбойничьей «Бездны» скрывается печально известный тар Турмалинский, как я поняла, что пощады не будет. Поэтому, услышав угрозы в адрес дорогих мне людей, я пошла вместе с пиратами без сопротивления… И совершенно не жалела об этом, потому что выбор между рабством и смертью близких очевиден. Тем более я уверена, что на мои поиски уже отправилась целая гвардия. Все-таки пропажа будущей тарисы Озерской и фрейлины принцессы Аниты — событие чрезвычайное. Впрочем, подозрения, что спасти меня уже не успеют, крепли с каждой минутой.

Гулкий звук шагов постепенно нарастал, заставляя вздрагивать от каждого удара металлических набоек о каменный пол. Наверное, так судьба отсчитывает последние мгновения, что остались до встречи с палачом.

Чем ближе капитан пиратов, наводящих ужас на все побережье, подходил к комнате, тем сильнее становилось желание задавить голос разума и броситься вниз на скалы. Уверена, морские волны, что столетиями бились о камень, с радостью бы приняли меня в свои объятия. Но тело словно одеревенело, и, когда дверь в комнату отворилась, я могла лишь судорожно вздрагивать, ожидая неминуемого…

— Какая рыбка нынче попала в наши сети! — голос был сильный, с хриплыми нотками. — Ну что же ты плачешь, куколка? Радоваться должна, что удостоилась такой чести! Я очень привередлив, и не каждой посчастливится удовлетворить мой вкус!

Разговоры нисколько не мешали мужчине перебирать орудия пыток, любовно проводя пальцами по каждому из них и примеряясь то к одному, то к другому.

— Ну, чего ты там жмешься? Уже давно должна была раздеться и лежать на постели! Давай-давай, поднимайся.

Я продолжала сидеть неподвижно, не в силах даже вздохнуть. А пират, будто этого и не замечая, приблизился и, вздернув меня на ноги, удовлетворенно улыбнулся. Легкое движение — и мое импровизированное платье из простыни оказалось на полу. На лицо упали белые пряди, словно отгораживая от этого кошмара.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась я, но тихий шепот был проигнорирован.

Зажмурившись, я даже не сопротивлялась, когда Морской тар подтащил к кровати и бросил животом вниз. Сведя мои руки над головой, он неспешно застегнул наручники. Как же я надеялась, что похититель поддастся на женские слезы, и если не отпустит, то хотя бы в отвращении отступит, отложив свои коварные планы до следующего дня. А там бы я что-нибудь придумала. Подкупила бы, в конце концов. Но, увы, пират был привычен и к слезам, и к мольбам.

Что там писал Рейдис в своих статьях по душеспасению? «Если насилие неизбежно, постарайтесь отвлечься от происходящего». Не представляю, правда, как это сделать. Но попробую!

Интересно, а сам ученый попадал в ситуации, когда от насилия можно лишь отвлечься? Одно дело — учить других, и совсем другое — испытать на себе. Я девочка очень нежная и к подобному обращению не приученная. Самыми большими травмами были разбитые коленки в далеком детстве, когда мы с подругами играли в салочки, и исколотые иголкой пальчики, когда матушка пыталась мне привить любовь к вышиванию. Ей это, к слову, не удалось, а вот мне немного помогло в освоении дара: если от боли слезы набегали на глаза, я некоторое время могла сдерживать их трансформацию. Однако сейчас я была так напугана, что страх вытеснил не только иные чувства, но и некоторые навыки, и я со злостью почувствовала, как на покрывало скатились маленькие лазурные лабиты. Лучше бы Морской тар уже приступил к своим пыткам, потому что хуже боли только ее ожидание!

Резкий свист хлыста, рассекающего воздух, заставил вздрогнуть и сделать судорожный вдох. Удара не последовало, но это только пока. Я прикусила губу, чтобы не закричать. Судя по слухам, гуляющим во дворце о таре Турмалинском, он любил играть с жертвой, запугивая до умопомрачения. А когда бедная пленница смирялась со своим положением, понимая, что хуже просто не может быть, пират доказывал обратное. Мастер своего дела… Палач, не знающий пощады.

Я могла начать умолять, обещая золотые горы за свое освобождение, вот только тар, кажется, знал, что я намного ценнее «гор». Как ему стало известно про мой дар, оставалось загадкой, но в то, что предал меня кто-то из близкого окружения, верить не хотелось. Правда, иного варианта я не видела. Только вот кто?

Родители? Единственная и долгожданная дочь стала подарком судьбы, который не продадут ни за какие сокровища мира. Да и зачем им чужие сокровища — когда есть свое, родное.

Нянюшка? Пожилая лия ухаживала за мной с детских лет и хранила тайны, о которых даже мама не знала. Ни за что не поверю, что это могла быть она.

Мастер Жизни… Он наблюдал за мной с момента первого проявления дара, всегда был добрым и заботливым, забирая часть боли и подбадривая веселыми историями. Да и не стал бы родной дядя, который души во мне не чаял, идти на такое вероломство.

Но тогда кто? Кто предал мое доверие, отдав на растерзание чудовищу? Возможно, я никогда этого уже не узнаю…

Холодный металл прижался к обнаженной спине и медленно заскользил вниз, царапая нежную кожу. Правильно… К чему испытывать судьбу и мое бедное сердце кнутом, когда можно часами вырезать узоры острием лезвия? Ведь простор для деятельности так велик… Я стиснула зубы, сдерживая рвущийся наружу всхлип.

Сдавленный хрип и звук падения стали для меня полной неожиданностью, и я даже не сразу поняла, что происходит. Приоткрыв один глаз, обвела затуманенным взглядом кусочек комнаты с окном. Там было пусто, и лишь свет двух ночных Звезд скользил по предметам.

Медленно повернув голову в сторону двери, я невольно зажмурилась, но, пару ударов сердца спустя, набралась смелости и широко распахнула глаза. Самый ужасный из всех ныне существующих пиратов был там… Лежал на полу, со стилетом в руках! Мощная грудная клетка не вздымалась в такт дыханию, а остекленевшие глаза смотрели в потолок.

Из груди вырвался истошный крик. Последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание, — толпа мужчин, ввалившихся в спальню, и лицо пожилой женщины с печальной улыбкой на устах…

 

 

***

 

— Госпожа! Госпожа, вы живы?

Если отмахнуться от въедливого тоненького голоска и продолжить сладкий сон еще можно было, то от пощечин никуда не денешься. Так что пришлось открывать глаза и судорожно вспоминать, а где я, собственно, оказалась, и почему кто-то позволяет себе так со мной обращаться? Копание на задворках памяти ничего хорошего не принесло: картинки прошедшей ночи и испытанного ужаса нахлынули удушающей волной, со скоростью дракона на взлете сменяя друг друга. А от последней, напрочь закрепившейся в сознании, и вовсе стало жутко. Неужели я убила Морского тара? Странное предположение, но кроме нас двоих в комнате никого не было. Он ведь скончался почти сразу, как приступил к пыткам! Неужели сердце не выдержало созерцания такой красоты? Пожалуй, я не хотела бы знать ответ на этот вопрос.

Сейчас важнее было понять другое. Во-первых — где я и как тут очутилась? Во-вторых — что это за милый ребенок с испуганными глазами? И в-третьих — что со мной будет дальше? Пожалуй, хотя бы на один вопрос ответить мне могли прямо сейчас.

— Ты кто? — медленно поднявшись, спросила я у девочки.

— Уля, госпожа. — Малышка, лет семи на вид, быстро поклонилась. — Меня приставили к вам, госпожа, пока не приедут хозяева.

— Давай по порядку. Кто приставил?

— Экономка, госпожа.

— И зачем она это сделала?

— Чтобы вам было удобно, госпожа, и вы ни в чем не нуждались.

Как любопытно, до обморока я была пленницей, а теперь выходит — гостья?

— А где мы находимся?

— В женском крыле, в покоях наложниц.

Час от часу не легче! Я что — наложница? Интересно, чья, если тар Турмалинский скончался?

— Теперь скажи мне, Уля, что за хозяев мы ждем?

— Сыновей ныне покойного тара, госпожа.

— И когда они должны прибыть?

— Никто не знает, госпожа.

— А сколько у льера Сельтора сыновей?

— Двое, госпожа!

Эти сведения наводили на определенные размышления. Если у тара всего два сына, то борьба за власть пройдет довольно быстро. Короткий поединок — и все, к сильнейшему отойдет и остров, и наследство в виде немалой казны, и целая сотня наложниц. Вот счастье-то кому-то привалит! Кому-то, но не мне. Потому что если от старого тара я точно знала, чего ожидать — он с большим удовольствием рассказывал, для чего именно нужны хорошенькие девушки, тем более с даром — то от неизвестности можно ждать лишь беды.

— Уля, ответь-ка мне еще на один вопрос — а где мать хозяев?

— Никто не знает точно, госпожа. У ныне покойного тара было много наложниц…

А вот это уже что-то новенькое! Впервые слышу, чтобы бастарды претендовали на титул и наследство. Их ведь ни одно высшее общество не примет! Кажется, я рассуждала вслух, потому что девочка негромко произнесла:

— Господин был женат на знатной даме, и мальчики официально признаны рожденными в браке. Один, говорят, и правда был ее сыном, но кто именно — неизвестно.

— А ты случайно не знаешь, из какой семьи она была?

— Подробности мне неведомы, госпожа.

— Жаль. Кстати, а ты сама, случайно, не дочь тара?

— Нет, госпожа! Мой отец один из стражников острова. Мы с семьей живем за крепостной стеной.

— А работаете здесь прислугой?

— Да, госпожа.

— Ясно. — Задумчиво обведя взглядом помещение, я загрустила. — Уля, а тебе не давали никаких распоряжений по поводу платья для меня? Про завтрак я пока молчу…

— Ой, простите, госпожа! — Девчушка испуганно посмотрела на меня, а потом подлетела к шкафу, спрятанному прямо в стене. — Вот, возьмите халат. Сейчас я проведу вас в купальню, а затем вернемся и подберем платье.

Надев широкополый красочный халат, в котором в определенных условиях и гостей не стыдно было бы принимать, настолько он походил на домашнее платье, я направилась за служанкой. Как ни странно, вскоре она вывела меня во внутренний двор. Тут было на удивление безлюдно: то ли все еще спали, то ли куда-то ушли. Спрашивать у Ули, в чем дело, желания не было, поэтому я с интересом осматривалась, на всякий случай запоминая, что и где находится. Эту привычку переняла у отца, который когда-то был военным, но после травмы ушел в отставку.

Помимо явно хозяйственных построек в непосредственной близости от величественных стен замка, я приметила несколько однотипных домиков, стоящих через равное расстояние друг от друга. Они казались игрушечными, приятно разбавляя общую серость и унылость. Кое-где между ними протекал ручей, от которого поднимался теплый пар. Журчащий поток змейкой пересекал большой двор и скрывался вдалеке за высоким забором.

Купальни, явившиеся целью нашей прогулки, поразили даже мое избалованное жизнью во дворце воображение. Один величественный бассейн окружали несколько маленьких чаш и фонтанов, по дальней стене с тихим журчанием стекала вода, искрясь в лучах проникающего сквозь витражи солнца. Я скинула халат и уверенно направилась к ближайшему спуску в воду. Горячая вода, пенящаяся пузырьками, с одной стороны, помогала мышцам расслабиться, а с другой — приятно щекотала кожу. Я блаженно прикрыла глаза. Несмотря на обморок, перетекший в живительный сон, отдохнувшей я себя не чувствовала. Сказывалось напряжение последних дней, противные мысли копошились в голове, тревожа душу и заставляя сердце болезненно сжиматься.

Надежда, что сыновья тара окажутся добропорядочными гражданами королевства и помогут несчастным наложницам вернуться домой, приятно грела сердце… и в то же время это была недостижимая мечта. Самое доброе, что могли сделать сынки такого чудовища — выставить всех престарелых дам с острова, оставив для себя молоденьких. И подобная перспектива мне категорически не нравилась! Я домой хочу, к мамочке и папочке. К подругам и дворцовым интригам, без которых жизнь казалась такой скучной и пресной. Хотя… в последнее время мне грешно жаловаться на скуку — что ни день, сплошные злоключения!

Значит, надо хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию и решить, как действовать дальше. Не верю, что не смогу договориться с молодым и, несомненно, корыстным мужчиной. Можно пообещать награду, причем немалую, за мое возвращение домой. Или даже поддержку на Совете таров, где отец имеет большое влияние. В самом крайнем случае стану любовницей нового хозяина замка и завоюю его расположение. Конечно, последний вариант наименее приятный и потребует много времени, но что только не сделаешь ради себя любимой?

Впрочем, если эти сынки окажутся симпатичными… Думаю, отец не станет сердиться, когда я представлю ему богатого мужа, имеющего к тому же собственный флот. Каким бы ни был мир в нашем королевстве, а соперничество между приближенными к короне было весьма ощутимо, и поддержка такого рода ни одной семье лишней не будет.

В любом случае, мне бы не разрешили выйти замуж за простого льера — это вопиющий мезальянс. Будущая тариса Озерская не может опуститься ниже тара. Это и статус, и власть, и возможность влиять на Совет, пусть даже и через супруга. Жаль, очень жаль, что в Америи патриархат! Иной раз женщины намного мудрее, расчетливее и безжалостнее мужчин… Чего только стоит императрица Леда, властвующая в Нантэрии. А уж как она «строит» соседей… Да и магия у жителей ее империи весьма интересная. Впрочем, опять не о том думаю.

Значит, решено! Сначала попробую поговорить с новым хозяином острова Турмалинский и договориться. Если не получится, пущу в ход все дворцовые навыки. Интриги, флирт и предательство — бессменные спутники власти, без которых порой не обойтись.

— Госпожа! Госпожа! — запричитала Уля, но я только отмахнулась от нее. — Госпожа! Он приехал! Приехал!

— Кто приехал? — недовольная вмешательством в составление грандиозных планов, буркнула я.

— Один из сыновей, госпожа!

— Что же ты молчала до сих пор!

Выскочив из воды, я надела халат и поспешила обратно в замок. Так, для приведения в действие обоих планов понадобится что-нибудь светлое — чтобы сразу намекнуть на мою непорочность, но открытое, чтобы не выглядеть послушницей богов.

Осмотрев приготовленные старым таром наряды, я поморщилась. Сплошь развратные полупрозрачные платья, открывающие все прелести на радость любопытной публики. Ох, представляю, какой бы фурор произвело такое одеяние на королевском балу! Усмехнувшись собственным мыслям, я таки отыскала некое подобие желаемого. Два платья — белоснежное и нежно-голубое, вполне можно было выдать за одно. Талия у меня узенькая, так что мнимая полнота от двух слоев одежды, да еще и без корсета, не страшна.

К тому же, данный цвет прекрасно оттенял мои глаза и придавал и без того бледной коже еще большую аристократичность. Полюбовавшись своим отражением в зеркале, я дождалась, пока Уля соорудит мне нехитрую прическу, и наконец-то вышла из покоев.

Девочка с важным видом повела меня по длинным гулким коридорам. Тем же маршрутом следовали и наложницы прежнего тара. Хм-м-м, судя по тому, как выглядели эти несчастные — соперниц у меня нет!

Скользя по внушительной галерее, увешанной кровавыми сценами морских сражений, я пыталась удержать на лице каменное выражение. Только от очередного полотна меня то и дело подташнивало.

Уля же, казалось, вообще не замечала ничего вокруг, спеша в главный зал. Радостное возбуждение, сверкающее в карих глазах, лучше слов выражало нетерпение перед встречей с новым хозяином. Бедный наивный ребенок… Откуда ей знать, что новая власть не окажется во сто крат хуже предыдущей? И если прошлый хозяин хотя бы не трогал детей, то новый… Да, и такое случалось в нашем королевстве. Редко, правда, потому что Себастиан Златой с особой жестокостью наказывал таких моральных уродов. Отец нередко, повинуясь указу, ездил с отрядом карать виновных и радовал потом монарха сувенирами в виде отсеченных голов. Мне, слава Извечным, этого видеть не довелось, но пересказы иной раз были намного красочнее самого зрелища!

Пристроившись к наложницам, я со скучающим видом вглядывалась в воодушевленные лица. Понятно, что всем хочется верить в чудо и скорое возвращение домой, но нельзя же быть такими наивными! Я вот была уверена, что новый тар потребует плату за свою «милость». И не факт, что она окажется приемлемой.

Наконец, все обитатели замка собрались и в полном молчании воззрились на потенциального хозяина. Ну, что я могу сказать по поводу этого недоразумения? Высокий, худой и нескладный. Не страшный, но пенсне, криво сидящее на носу, портило впечатление. Про ужас, что творился на голове у благородного льера, вообще молчу! Ну как можно было запустить прическу до такого состояния? Сразу видно, что человек редко бывает при дворе! У нас придворные льеры всегда отращивали длинные волосы и щеголяли друг перед другом пышными гривами, сооружая из них замысловатые прически. Военные же предпочитали короткую стрижку, не забивая голову уходом за волосами. Этот же мужчина выделялся «золотой серединой». Неровные рыжие пряди немного вились и торчали во все стороны, будучи слегка обгоревшими на кончиках.

Интересно, чем он занимался, прежде чем получил наследство? Служил в какой-нибудь канцелярии? Вполне возможно, но взгляд слишком рассеянный. Может, он художник или музыкант? Нет, тоже вряд ли. Что же, у меня появилась первая тема для разговора с этим чудиком. На тот случай, если все-таки придется его соблазнять.

— Как вы уже догадались, я Лазар Сельтор — младший сын тара Турмалинского. К сожалению, мой старший брат несколько задержится, посему похороны отца пройдут без него. Церемония состоится завтра. Потом я смогу заняться вами, дамы… Вопросы?

Вопросов не было. Но удивительно то, что они с братом не собираются делить власть! Не думала, что у пиратов и их отпрысков в чести древние традиции наследования титула! Из этого можно сделать вывод, что молодые люди образованны и благоразумны, а значит, и договориться не составит труда! Ох, никого не придется соблазнять! Прямо гора с хрупких плеч!

 

 

***

 

 

Раньше, когда я слушала рассказы о владениях Морского тара, перед глазами вставала огромная скала, она возвышалась над бушующим океаном продуваемая всеми ветрами, и оттого представляла собой унылую каменную пустошь. Приятно знать, что хоть в чем-то байки о землях тара Турмалинского оказались преувеличенными.

За крепостной стеной, ограждающей замок, раскинулась долина, радующая глаз буйствами красок. Изумрудные травы контрастировали с сочной зеленью деревьев. Пестрые искорки полевых цветов манили нарвать букет. В свете Звезды небольшие водоемы с поднимающимся от них паром, утопали в радужном сиянии. Если бы на этом острове я присутствовала в качестве гостьи, не преминула погулять среди буйной растительности и окунуться в горячий источник. Знакомые любители путешествовать рассказывали, что такие ванны очень полезны для тела и души… Мечты-мечты…

Аккурат по центру великолепной долины змеилась широкая, полноводная река, уносящая свои воды в море. Вот к ней наша процессия и направлялась, ведомая льером Лазаром Сельтором. Под печальную мелодию флейты, разбавленную надрывными криками чаек, мы спускались по широкой каменной дороге. Серпантин скрывал от любопытных глаз конечный пункт, но, кажется, кроме меня этот факт никого не беспокоил.

Поправив черный платок, выданный вместо ожидаемых шляпки и вуали, я тяжко вздохнула. Сегодня дневная Звезда была щедра на тепло, скользя золотыми лучами по коже и оставляя свою неласковую метку. Жарко, очень жарко, но если осмелюсь снять накидку, во-первых — нарушу древние правила похоронной процессии, а во-вторых — приобрету ненужный загар. Аристократкам не пристало щеголять плебейским цветом кожи. Посему я стоически терпела, украдкой вытирая со лба капельки пота. Врала тетя Марель, когда говорила, что настоящие леди не потеют! Это она, будучи мастером Воздуха, могла себе позволить теплую шубу — летом, и легкое платье — зимой. Ветра всех сторон света, ее вечные спутники, всегда оберегали мастерицу от погодных напастей. Жаль, от проклятия мгновенной старости спасти не смогли…

Наконец-то спуск с горы закончился, и из-за густых зарослей показалось большое озеро. Разные мелководные ручейки, наполняли его чистой водой, чтобы дать жизнь реке. Дно озера было усеяно камнями всех оттенков алого, придавая кристальной воде красный отсвет. Теперь понятно, почему это тарство носит название Турмалинское. Такие несметные запасы неограненных драгоценных камней, а бывший тар промышлял пиратством. Неужели у него совсем не было деловой хватки? Или настолько увлекся местью, что забросил дела земные? Второй вариант — самый подходящий.

В недалеком детстве отец брал меня на осмотры владений, заставляя слушать доклады управляющих. За десять лет волей-неволей нахватаешься полезных сведений о сельском хозяйстве. И что-то мне подсказывало, что простирающаяся у подножья горы долина ранее была пашней, но, видимо, последний раз она использовалась лет пятнадцать назад. Представляю, какая там сейчас плодородная земля! А если деревенские жители, чьи дома вынесены за пределы замка, еще и задабривали природных духов, то это не чернозем, а настоящее золото! Вкупе с влажным теплым климатом местные угодья стали бы настоящим раем для заморских кустарниковых деревьев, которые пытался вырастить отец!

Если разговор с льером выйдет удачный, надо будет намекнуть ему о возможности аренды пахотных земель. А еще о добыче и поставке турмалина, потому что негоже пропадать такому добру! От дяди я слышала, что турмалин обладал чудодейственными свойствами и был предметом поклонения у некоторых народов, а еще являлся незаменимым ингредиентом в изготовлении различных снадобий.

Пока я предавалась экономически выгодным мыслям, покойного тара уже уложили в лодку, украшенную цветами. В полном боевом облачении, с копиями символов власти по бокам от головы и мечом, который он сжимал в руках. Лицо бывшего пирата выглядело умиротворенным, даже каким-то счастливым. Быть может, повстречав за гранью свою возлюбленную, он наконец-то освободился от бремени мести и ушел с миром. По крайней мере, я на это очень надеялась, потому что быть связанной с недружелюбным призраком совершенно не хотелось. А учитывая, в чьем присутствии скончался Орион Сельтор — у меня были причины этого опасаться.

Человек, ушедший в обитель Извечных, не закончив важные дела, мог сделать своим якорем живое существо, находящееся в тот момент рядом, и преследовать его до самой смерти. Или же пока «якорь» не завершит дела умершего. Кстати, именно поэтому в нашем королевстве процветало наемничество и экзорцизм. Первое — в силу нежелания заказчиков обзаводиться тенью в облике призрака, а второе — за счет первых, освобождая убийц от «сопровождающих».

Прочитав короткую речь о сыновней любви и преданности подвластного люда, льер Лазар положил на глаза отцу две золотые монетки и с традиционным: «Пусть душа твоя найдет дорогу к свету!» столкнул лодку в воду. Немного отплыв от берега, она вдруг закрутилась на месте волчком, а потом стремительно понеслась вниз по течению. Речные духи признали правителя.

Почувствовав магический всплеск, я проследила за огненной птицей, взмывшей в небо и полетевшей следом за лодкой. Буревестник, махая огромными крыльями, настиг лодку на середине пути. Последний взмах — и лодку объяло пламя, освобождая душу от бренной оболочки. И полетели в небо искры, окрашивая лазурь в оранжевый цвет. И подхватил теплый ветер тлеющее знамя, на котором красовалась гордая, предвещающая бури птица с драгоценным турмалином в лапе.

Тар умер… Да здравствует новый тар!

 

 

 

***

 

 

С самого утра у кабинета льера Лазара выстроилась очередь из желающих «поговорить». Тянулась она через весь коридор, спускаясь на первый этаж и сворачивая к уже знакомой галерее. Гвалт стоял соответствующий такому скоплению людей, взлетая ввысь и тая под резным потолком.

И, ясное дело, именно мне выпала честь замыкать немаленькую процессию. А во всем виновата Улька, которая не разбудила вовремя. Справедливости ради отмечу, что она пыталась, но я, как настоящая леди, отказалась просыпаться раньше десяти.

Правда, она, как возможная горничная, могла бы действовать понапористее. А так приходилось теперь терпеть последствия собственного слабоволия и выслушивать истории последних десятков лет. Точнее, кто сколько жил в замке, тот столько и жаловался.

В какой-то момент я даже посочувствовала юному льеру — мигрень ему обеспечена. Только вот хозяин сам виноват! Мог ведь заранее отдать распоряжение об отправке всех желающих наложниц в родные пенаты, а уже нежелающих выслушивал бы. Даже не сомневаюсь, что таких здесь не имелось. Впрочем, куда уж мне, скромной дочери тара Озерского до Морских повелителей? Так что остается только сидеть на мягком стульчике и медленно попивать из высокого бокала свежевыжатый сок. Это Улька таким образом пыталась загладить вину и облегчить мою участь.

Бывают такие моменты в жизни, когда в голове проскакивает умная мысль, заманчиво виляя пушистым хвостом и привлекая к себе внимание. Вот только все попытки поймать это великолепие всегда заканчиваются одинаково — «хвост» оказывается в руках другого. Со мной было то же самое. Стоило подумать об участи льера Лазара и способе облегчения его жизни, как наша часть галереи оживленно загудела.

Оказывается, от временного начальства поступил первый умный указ — развезти наложниц по домам. Сказать, что женщины были в восторге, — ничего не сказать. Такой ликующей радости этот замок еще не видел. Не скрою, я веселилась вместе со всеми, сдержанно улыбаясь и обмахиваясь раздобытым веером, иногда пряча за ним коварную усмешку. Как только вернусь домой — сразу же посвящу отца во все свои планы. Не сомневаюсь, что он их одобрит, и уже мой следующий визит на этот остров будет носить дипломатический характер с захватническими замашками. Все складывается просто замечательно!

И снова живая цепочка медленно потянулась вдоль галереи, только теперь разбредаясь по своим покоям. Женщины спешили собрать нажитое за долгие годы имущество, хоть как-то возмещая ущерб, понесенный за время пребывания на острове. Я не стала мешаться у них под ногами и мозолить глаза, а с чистой совестью отправилась в бухту, чтобы занять место на корабле. Указания льера Лазара были вполне четкими, так что судно, плывущее в нужную мне часть света, нашла быстро. Только команда его слегка… настораживала. Их нельзя было назвать типичными пиратами, о которых частенько писались книги. Никаких повязок, скрывающих отсутствие глаза, или бород, хранивших в себе остатки обеда. Да и немытыми телесами тоже не разило: эти люди были вполне цивилизованными и даже галантными — один из моряков помог подняться на корабль, учтиво предложив руку. Только вот сама аура, окутывающая бывалых морских волков, подавляла. Поблагодарив за помощь, я заняла выделенную на время плавания каюту, а потом поспешила обратно на палубу. Время в пути должно было занять не больше суток, но находиться в четырех стенах не хотелось. Несмотря на разумную настороженность, я не смогла отказать себе в желании поближе рассмотреть корабль. А он, надо сказать, впечатлял.

Почти пятьдесят шагов в длину, с высокими мачтами и белыми парусами на косых реях — это судно было типичным представителем каравелл. Быстроходное, легкое и маневренное оно отлично подходило для людей, привыкших «появляться из ниоткуда и исчезать в никуда». В отличие от остальных, этот корабль выглядел наиболее побитым и «помятым», из чего можно было сделать вывод о частых боевых столкновениях. Впрочем, ничего другого от пиратского корабля ожидать и не стоило.

Медленно передвигаясь по палубе, я водила пальцами по глубоким зазубринам, оставшимся, по всей видимости, на память о не самом удачном нападении. Но даже эти отметины не могли испортить общего впечатления ухоженности. Было видно, что капитан любил и всеми силами старался сберечь своего морского друга.

В некотором отдалении на волнах покачивалась еще одна каравелла, правда, сделанная намного грубее данной. Да и цвет выдавал ее иностранное происхождение. Ну не растут у нас черные деревья! А в том, что корабль не крашеный, я была уверена. Хотя вполне возможно, что какой-нибудь мастер иллюзий за хорошую сумму продал артефакт, меняющий реальность. Только такие вещи по карману не каждому тару…

Еще два судна относились к бригам, выделяясь одной открытой батареей с шестнадцатью пушками. И, в отличие от каравелл, красовались черными флагами с характерными для пиратов знаками. Представляю реакцию мирного населения, к берегам которого подойдет такой корабль!

Улыбнувшись своим мыслям, я повернулась в сторону замка. Его громада возвышалась над деревьями, так что казалось, будто пирс находился на заднем дворе. Лодка, доставившая меня на судно, плыла с новой партией пассажиров. По недовольным лицам команды явственно читалось, что появление очередных «баб» на борту их не радовало. Да только делать нечего — в течение трехдневного траура они обязывались повиноваться временному «хозяину».

Знала я это благодаря книжке, когда-то позаимствованной из королевской библиотеки и носящей гордое название «Пиратский кодекс». Правда, кодексом его можно было назвать с большой натяжкой.

Вот там-то я и вычитала, что в случае смерти капитана его место мог занять один из наследников, силой доказавший право управлять кораблем. Может, смысл прочитанного я поняла не совсем верно, но суть сводилась к одному — у них в чести была грубая сила. Но пока не прошло трех дней, они подчинялись любому наследнику капитана, а уж после могли бросить вызов и, если наследник проигрывал, выбирали нового… Таким же способом. Впрочем, мне-то что? Главное, чтобы нас до дома довезли!

Прислуга замка прилипла к окнам и наблюдала за грандиозным событием, вернее — отбытием. Наверное, в каком-то из окон и льер Сельтор следил за выполнением своего приказа… и вздыхал с облегчением, глядя на пустеющий берег. Да уж, после нелегкого утра его вполне можно было понять. Не каждый способен выдержать женскую болтовню, а уж с жалобами и требованиями — подавно! Да, весьма и весьма интересный экземпляр.

Когда последние пассажиры поднялись на борт, капитан судна приказал развести всех по каютам и поднимать якорь. Команда тут же бросилась выполнять приказы, создав тем самым панику на корабле. Точнее, панику создали женщины, но виноваты в этом моряки! Стоя чуть в стороне, я с невольной улыбкой наблюдала за столпотворением, чувствуя усиливающееся покачивание палубы. Море я любила, поэтому и не спешила спускаться в маленькое помещение, которое придется разделить еще с пятью бывшими наложницами. Свежий соленый ветер намного приятнее удушливого влажного воздуха, с примесью ароматической воды, которой забрызгали себя вновь прибывшие пассажирки. Только кто бы еще прислушался к моим желаниям? Так что хочу или нет, а спускаться придется.

Корабль отошел от берега уже на добрую сотню саженей, когда я почувствовала это… Сначала болью обожгло внутреннюю сторону бедра, вынуждая вскрикнуть. Затем словно огонь начал растекаться под кожей от проклятой метки в разные стороны, отчего я негромко застонала. С каждой минутой становилось только хуже, и я, уже не в силах сдерживаться, упала на палубу, завыв диким зверем. Жар буквально сжигал изнутри, лавой разливаясь по телу, будто испепеляя внутренности. Вечные Звезды, как же больно… Сил уже не было даже на то, чтобы кричать… Или я просто перестала себя слышать… Неважно. Потому что хотелось только одного — потерять сознание и раствориться в бархатной тьме. Наверное, Извечные надо мной сжалились, потому что следом за очередной волной боли пришло благословенное забвение...

 

Камень второй

 

 

Сознание возвращалось постепенно, давая о себе знать болью в горле и звоном в ушах. Кажется, я лежала на мягкой постели, замотанная в кокон из шерстяных покрывал. Открыть глаза и рассмотреть обстановку удалось не сразу, а сделав это, я пришла к неутешительному выводу: судя по картинам морских сражений на потолке, я вновь находилась в замке тара Турмалинского.

Полумрак и пляска бликов огня на стенах наводили на мысль, что день клонится к концу. Тяжелый, спертый воздух комнаты мешал нормально вздохнуть, а одеяло — пошевелиться. Я тихонько застонала и вновь попыталась высвободить руку. И, о чудо, у меня получилось! Правда, прикрыв глаза от напряжения, я не сразу поняла, что кто-то помогает выпутаться из неожиданной ловушки.

— Госпожа, как вы? — раздался над головой знакомый голос.

— Воды…

Произнести даже такое маленькое слово получилось с трудом. И каким же облегчением стал поднесенный к губам кусочек льда. Вот только чтобы утолить жажду — этого было мало, а когда несколько драгоценных капель медленно скатились по щеке, я с укоризной посмотрела на Улю. Странное ощущение, что на мне гораздо меньше одежды, чем было до потери сознания, хорошего настроения не прибавило.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — пролепетала Улька, снова протягивая мне лед.

— Странно чувствую… — честно призналась я и, пока говорила, заглянула под одеяло.

Платья на мне не было, только плотная ночная сорочка с воротником под самое горло, застегнутая на все пуговички. Чудеса, не иначе!

— Простите, госпожа, но нам пришлось вас раздеть. Вы столько времени пролежали в мокрой одежде на холодных камнях…

Я удивленно смотрела на девочку, пытаясь вспомнить, что делала мокрая на камнях. Последнее воспоминание было о прощании с этим злополучным местом с палубы пиратского судна. Не успела я озвучить роящиеся в голове вопросы вслух, как в помещение вошел льер Сельтор.

— Дитя, сходи на кухню и попроси сделать для меня и нашей гостьи чай.

— Слушаюсь, господин! — пролепетала малышка, и в следующее мгновение ее и след простыл. Улыбнувшись такой исполнительности, я перевела взгляд на хозяина дома.

­— Благодарю за проявленные внимание и заботу, льер.

— Не стоит, лия. Это — мой долг, как радушного хозяина.

— Расскажете, как я оказалась в замке?

— Всенепременно. Но позвольте сначала представиться — льер Лазар Сельтор. А как я могу к вам обращаться?

— Лия Армель Шанталь, дочь тара Озерского.

— Мое почтение, лия Шанталь, — улыбнулся новый знакомый и немного неловко поцеловал протянутую руку.

Мы едва сдерживались, чтобы не рассмеяться, тем самым окончательно презрев правила этикета, но ситуация действительно выглядела комично. Худощавый льер Сельтор в свободной рубашке синего цвета, расстегнутой на две пуговицы, и домашних брюках. Как выглядела я — страшно было подумать. И при этом пытаемся соблюсти дворцовые правила вежливости и приличий. Вот что значит воспитание!

— Итак, лия, что касается истории вашего появления в замке. Честно говоря, я и сам не совсем понял, что произошло. Сидел в кабинете и корпел над бумагами, когда за мной прибежали слуги. Вас нашли на берегу, без сознания. По всему выходило, что вы спрыгнули с корабля и доплыли до острова… А вот зачем — поведайте мне сами.

— По правде, я ничего из этого не помню. Лишь момент, как стояла, держась за фальшборт, а потом клеймо начало гореть огнем и… темнота.

— Клеймо?

Рассказывать об этом совершенно не хотелось, тем более человеку, которого едва знала. Но сказанного не вернешь, так что остается только отвести глаза и промолчать, в надежде, что льер Сельтор поймет мое поведение. Увы, не понял…

­— Лия Шанталь, прошу, не смущайтесь меня. Я искренне хочу помочь.

— Сомневаюсь, что это в ваших силах.

— И все же, попробуйте довериться. Тем более, есть у меня некоторые подозрения относительно вашего «клейма». Это ведь отец его поставил, не так ли?

— Да, — вынуждена была согласиться я.

— И если исходить из вашего заявления, что клеймо горело огнем, то посему выходит, что это магическая метка принадлежности… Простите за странную просьбу, но могу ли я взглянуть на нее?

— Нет!

Мой ответ был категоричен. А как иначе?

— Но отчего же, лия?

— Потому что в этом случае вам придется на мне жениться!

Кажется, мужчина был ошеломлен моим заявлением. Пришлось пояснить:

— Понимаете, это клеймо или метка, как вам угодно, находится в таком месте… В общем, постороннему мужчине даже думать об этом неприлично!

— Но я не просто мужчина, лия Шанталь. Я исследователь, который хочет и может помочь, но для этого мне нужно взглянуть на рисунок!

— Я и так могу сказать, что он из себя представляет.

— И соотношение длины и ширины? И ровность линий определить? Поймите, в магических рисунках значение имеет любая мелочь. Если я не буду точно знать всех исходных параметров, то могу нечаянно навредить. Поверьте, у меня и в мыслях не было вести себя недопустимо или покушаться на вашу честь.

— И все же я отказываюсь демонстрировать этот позорный символ. Лучше скажите, вы сможете прояснить мое возвращение в замок или …

— Вполне. Все магические знаки, что наносятся на тело, предназначены для привязки. В основном их наносят рабам, устанавливая ограниченное расстояние и замыкая контур на конкретном человеке. В данном случае, по всей видимости, вы были привязаны к моему отцу. Уж не знаю, что в вас такого ценного, но расставаться с вами в его планы не входило. Так вот, после смерти «якоря» привязки, контуры метки сместились. Я могу только предполагать, что или кто стал новым «якорем». Вероятно, носители крови тара Турмалинского, то есть все его дети.

— Весьма сумбурное объяснение, но, кажется, основную мысль я уловила. Выходит, теперь я привязана к… Сколько у вашего родителя было бастардов?

— Не имеет значения, лия. Из совершеннолетних детей на острове никто не жил, а малыши находятся при своих мамах. Вопрос об их дальнейшей судьбе пока не решен, я жду брата. Скорее всего, в настоящий момент вашей привязкой являюсь я, но точно определить это можно лишь после исследования. Видимо, как только расстояние до ближайшего наследника перевалило за допустимую норму, активировалась метка. На основании этого можно определить примерную длину вашего «поводка». При нарушении установленного расстояния, контроль над вашим сознанием будет брать клеймо.

— Значит, сколько бы я ни пыталась сбежать, всегда бы возвращалась, сама того не желая? Это очень жутко звучит.

— Именно поэтому разрешите мне взглянуть на символ. Думаю, я найду способ разорвать нашу связь.

— Каким образом? Вы, льер, мастер или, быть может, настоящий маг?

— Можно и так сказать, лия Шанталь. Не буду вдаваться в подробности, но навыки работы с магическими потоками у меня имеются.

— Ваши доводы звучат не слишком убедительно. Не сочтите за труд пояснить: какая стихия вам подвластна?

— Я — мастер Материй, такой ответ устроит?

Задумавшись, я стала вспоминать, что же это за направление такое. Определенно слышала о нем, но всего пару раз и вскользь. Значит… значит…

— Льер, уж не хотите ли вы сказать, что являетесь алхимиком?

Судя по ехидной улыбке, именно на это Лазар и намекал. Ох, Вечные Звезды, угораздило же меня связаться с сумасшедшим! Видимо общая слабость и усталость ослабили контроль над эмоциями, потому что в следующее мгновение улыбка сползла с губ мужчины, а между бровями залегла глубокая складка.

— Лия, не все алхимики — безумцы, гоняющиеся по свету за тенью философского камня! Уж вы-то, дочь тара, должны были абстрагироваться от мнения общественности и сплетен необразованного люда!

— Так оно и было, льер Сельтор, пока однажды в королевском дворце мне не довелось повстречать вашего коллегу. Неприятная была встреча, надо признаться!

— Повторюсь, безумцы не все! Но многие… — уже тише добавил Лазар.

— Вот видите, мои опасения не беспочвенны, поэтому, при всем моем уважении, метку я не покажу. По крайней мере — пока.

— А когда будете готовы? — встрепенулся мастер Материй.

— Льер, у меня такое ощущение, что вы в моем лице нашли новое увлекательное пособие… Даже не так, подопытного! И это, надо признаться, не очень приятно!

— Лия Шанталь, несмотря на некую… увлеченность наукой, в первую очередь в вас я вижу человека, которому нужна помощь. И я ее окажу, будьте уверены!

— Звучит как угроза. — Я улыбнулась и попыталась убрать прядь волос, упавшую на лицо. — Льер Сельтор, понимаю, что моя просьба несколько неприлична, но…

— Как только вернется служанка, она поможет вам добраться до купальни.

— А далеко идти? — робко поинтересовалась я, понимая, что сил почти нет.

— Шагов десять. Вы сейчас в моих личных апартаментах, так что все удобства рядом.

— Благодарю.

На этом мы распрощались. Принесенный малышкой чай с настойкой от простуды я выпила залпом, а вот на горячие пирожки меня уже не хватило. Потребность привести себя в порядок после незапланированного купания стала непереносимой. Несмотря на помощь служанки, передвигаться было тяжело, слабость во всем теле мешала нормально помыться, но я не сдавалась.

Выбралась из ванной комнаты только спустя час, проведя большую часть времени за отмыванием волос. Остальное пришлось на обработку ссадин, в которые попал песок, и кое-где оттирание грязи. Я с детства любила водные процедуры, но это было первое купание, после которого я вышла недовольная и с покусанными губами. А что делать? Приходилось как-то сдерживать вскрики, стоны и… ругательства при обработке ран.

В итоге, пред ясны очи льера Сельтора я вышла чистая, благоухающая, но с припухшими губами и слегка покрасневшими глазами. Судя по взгляду, гостеприимный хозяин слегка растерялся от вида последствий приема ванны и поспешил пригласить меня к столу.

— Лия Шанталь…

­— Прошу, называйте меня Армель.

— Лия Армель, повар специально для вас приготовил куриный бульон по старинному рецепту таров Турмалинских. Надеюсь, он поможет вам справиться с простудой…

— С простудой? Льер, придворные фрейлины не болеют!

Я улыбнулась, и тут неожиданно поняла, что сейчас из моего носа совершенно неприлично потечет.

— Простите, лия, запамятовал. — Лазар протянул мне носовой платок, а ответная улыбка кардинально преобразила лицо мужчины, делая его похожим на мальчишку.

Как давно я не видела настоящие, искренние эмоции. Во дворце считается неприличным выставлять чувства и мысли напоказ. Все, что вы можете встретить на лицах придворных — холодную улыбку и столь же ледяной взгляд. Не помню, когда сама в последний раз улыбалась от души.

— Лия, как вам сей кулинарный шедевр? — как бы между прочим спросил Лазар и без перехода добавил: — Может, все же покажете метку?

Мастер Материй явно хотел воспользоваться моим разморенным после ванны и вкусной еды состоянием, но он забыл, что я большую часть жизни провела при дворе.

— А вы готовы выполнить несколько условий?

— Женитьба входит в их число? — усмехнулся льер Сельтор, подавшись вперед.

— А вам бы этого хотелось?

— Надеюсь, вас не обидит моя искренность, но… я буду вынужден отказаться. Несмотря на вашу красоту, положение в обществе и замечательное чувство юмора, я пока не готов расстаться с вольной жизнью и своими экспериментами. Да и вряд ли дочь тара Озерского удовлетворит замужество с лестаром[4].

— Знаете, если не брать в расчет все условности нашего мира и надежды родителей, то вполне устроило бы. Вы кажетесь милым, искренним и интересным собеседником. Говорите то, что думаете. Для обычного льера — это весьма достойные качества, но для придворного — верный путь либо на каторгу, либо на плаху. Хотя… одного «выжившего» с подобными чертами характера я припоминаю. Вы, кстати, чем-то на него похожи.

— Любопытно. Вы — друзья? — с интересом спросил льер Сельтор.

— Да, заклятые… — грустно улыбнулась я. — Впрочем, мы отошли от основной темы разговора. Первое мое условие — я хочу повидать родителей.

— Похвальное желание. Даже страшно представить, что они сейчас чувствуют.

— Я рада, что вы меня понимаете. Второе условие — никто, повторюсь, абсолютно никто не должен знать о метке. Даже ваш старший брат!

— С этим сложнее. Мой брат далеко не глупый человек. Рано или поздно он заметит наше с вами «тесное» общение и тогда начнет задавать вопросы. А вру я очень скверно… Поверьте, я сделаю все от меня зависящее, но обещать ничего не могу.

— Что же, будем надеяться, что ваш брат сразу погрузится в дела тарства, которые ему предстоит принять, и до наших скромных взаимоотношений ему не будет никакого дела.

— Я тоже на это уповаю, но, возможно, у вас есть и третье условие?

— Конечно, но его я еще не придумала. — Я немного приподняла уголки губ, в намеке на улыбку, в соответствии с придворными привычками. — Обещаю, как только я определюсь с ним, то незамедлительно извещу вас.

— Договорились. — Мой новый знакомый чуть ли не потирал руки в предвкушении. — В таком случае, предлагаю перейти к делу: показывайте метку! Хотя, нет, стойте. Мне надо взять необходимые приборы для замера и тетрадь для записей.

Золотистый куриный бульон с кусочками мяса и ароматными сухариками как раз закончился, сидеть и далее на стуле было не очень удобно, поэтому я подхватила бокал с глинтвейном — его невероятный вкус не позволял оставить напиток на столе — и пересела в кресло. Некоторое время я мужественно боролась со сном и ожидала возвращения мастера Материй, но… Не знаю, сколько его не было, и, закутавшись в плед, я все-таки заснула.

 

 

***

 

— Лия Шанталь, вы только ножку покажите и можете дальше спать.

— Льер, я не настолько пьяна, чтобы показывать свои ножки незнакомому мужчине!

— Мы знакомы, лия. И даже успели выяснить, что я не собираюсь на вас жениться, так что вам нечего опасаться.

— О-о-о! — Возмущению в моем голосе могла позавидовать и папина двоюродная сестра Аршисса — блюстительница нравственности всех соседей. — Вы собираетесь залезть даме под юбку и при этом отказываетесь нести ответственность?

Я выпрямилась в кресле и отодвинула ноги подальше от коленопреклоненного льера, постаравшись спрятать ступни под сиденьем.

— Ох, лия Шанталь, если бы я знал, как подействует на вас бокал глинтвейна, никогда бы не предлагал.

— А как он на меня подействовал? — Я расправила юбку на коленях и решила смягчить ситуацию комплиментом. — Очень он у вас вкусный, не то что в королевском дворце. Там его явно разбавляют водой … Может, еще по бокальчику?

— Для храбрости вам хватит и того, что уже выпили, поэтому будьте хорошей девочкой и покажите мне метку.

Немного поспорив, я все-таки сдалась, предварительно попросив Лазара отвернуться. Кое-как подобрав подол платья, оголила бедро с позорным клеймом, но при этом постаралась укрыть пледом ноги до колена, оставив для просмотра только небольшой кусочек обнаженной кожи.

— Можете повернуться, — вздохнула я. — Где там ваши измерители?

Пробормотав что-то нечленораздельное, мастер Материй приложил к метке металлический и очень холодный инструмент. Вскрикнув от неожиданности, я попыталась оттолкнуть чужую руку, но мужчина уже и сам отскочил в сторону. Еще бы, когда с таким грохотом падает целый поднос с посудой…

В дверях гостиной стоял дворецкий, наблюдая за нами круглыми глазами. Точнее, за хозяином, шустро переместившимся из положения «на коленях у ног прекрасной дамы» в положение «сидя на полу посреди гостиной с глупым видом». Да уж, на удивление абсурдная и… скандальная ситуация.

Покраснев, я постаралась незаметно вернуть подол платья на место, придав себе оскорбленный вид.

— Да как вы посмели! Воспользовались моим беспомощным состоянием, чтобы проделать такое… такое непотребство! — мой голос срывался на фальцет. — Негодяй! Убирайтесь вон.

Я гневно смотрела на льера Сельтора, а он уже беседовал с дворецким, что-то ему втолковывая и эмоционально жестикулируя руками.

Как только за слугой закрылась дверь, льер повернулся ко мне и с извиняющейся улыбкой изрек:

— Кажется, нам все-таки придется пожениться!

— Дам ответ, когда… буду лучше себя чувствовать, — пробормотала я.

С трудом поднявшись на ноги, я направилась в спальню, и стоило моей голове коснуться подушки, как я провалилась в глубокий исцеляющий сон.

 

 

***

 

Корабль легко скользил по темным водам, подгоняемый порывами ветра. Пришедшие с запада тяжелые серые облака заполонили почти все небо. Вспыхивающие то в одном, то в другом месте косые молнии походили на яркие иголки, сшивающие непослушные тучки, чтобы не разбежались. Косые полосы дождя неровными нитями соединяли небо и море, и уже не понять, где начинается одно и заканчивается другое. Покрывало непогоды окутало нас со всех сторон.

Стоя на носу корабля, я наслаждалась буйством стихии, иногда вздрагивая от колючих капель. Коварный плаксун[5] разворошил простую прическу и теперь играл с длинными прядями, то нежно скользя ими по лицу, а иной раз жестко хлеща. Так хотелось раскинуть руки в стороны, закрыть глаза и взлететь, растворяясь в бушующей силе природы. Поддаться зову и впитать в себя ее мощь, наполняя живительной энергией каждую частичку тела. И смеяться… Хотелось петь и смеяться, но нельзя. Поэтому молча вглядываясь вдаль, я изживала на корню странные порывы и желания. Вместо задорного смеха — рисовала на лице скупую улыбку. Улыбку человека, который любыми способами добивается своего.

Даже здесь, на пиратском корабле, я чувствовала себя вполне уверенно. Несмотря на то, что мимо меня то и дело сновали морские головорезы с угрюмыми лицами, стоило сделать невинный взгляд, похлопать ресничками и робко улыбнуться, как мужчины сбивались с шага и старались побыстрее скрыться из виду.

— Лия, вам стоит спуститься в каюту, — голос капитана заставил отложить на некоторое время приятные мысли и с кроткой благодарной улыбкой покинуть облюбованное место.

Сидеть одной категорически не хотелось, так что я решила навестить своего сопровождающего. Льер Сельтор с момента отплытия пребывал в соседней каюте, то ли страдая от морской болезни, то ли изучая записи по рабскому клейму. В любом случае, сейчас я могла узнать, чем занят почтенный алхимик. И если первым — то придется переориентировать его на второе.

Настойчивый стук в дверь был бессовестно проигнорирован. Не желая сбивать костяшки пальцев в кровь, я решила прибегнуть к запасному варианту, не подобающему благородной госпоже. Убедившись в отсутствии в коридоре ненужных свидетелей, я несколько раз ударила каблуком сапога по доскам. Такую просьбу войти сложно проигнорировать, поэтому вскоре передо мной предстал совершенно сонный мастер Материй с растрепанными волосами и пятном от чернил на щеке. Я бы сочла этот образ довольно милым, если бы не одно «но»: кто будет искать решение моей проблемы?

— Я разбудила вас, льер? Прошу прощения, — постаралась, чтобы голос звучал невинно.

— Ничего подобного, лия Армель. Я лишь на минутку прикрыл глаза… А который сейчас час?

— Перевалило за полдень. Кстати, лучше бы вам не подниматься на палубу. Погода ухудшается, не попасть бы в шторм.

— Не страшно, — улыбнулся Лазар. — Каждый из кораблей Морских таров оснащен встроенными артефактами, направленными на защиту судна и экипажа.

— Иными словами, мы не затонем? А если нарвемся на… ну не знаю, рифы? Айсберги?

Прежде чем ответить, хозяин каюты приглашающим жестом предложил пройти внутрь и прикрыл дверь. Воспитанной лие надлежало отказаться от столь неприличного приглашения, но я понадеялась, что на данном судне не найдется ревностных блюстителей нравов, способных по прибытии нажаловаться маменьке.

— Нам не грозит ни первое, ни второе. Айсберги опасны для северных вод, рифы — лишь вблизи островов. Так что вам не о чем волноваться. Нас даже особо сильно качать не будет — артефакт и на это рассчитан. Так что можете бояться только грома.

— А молнии? Они ведь тоже опасны!

— В этом случае сработает защитное поле, поглощающее разряды. Лия Армель, вам действительно нечего бояться!

— Так неинтересно, — надула я губы и с любопытством осмотрелась по сторонам. — В чем тогда заключается опасность будней мореплавателя?

— Поверьте, лия Армель, опасностей много. Ведь никто не отменял нападения других пиратов — как морских, так и воздушных. А еще многочисленные подводные твари, которых так и не извели.

— И у нас есть шанс столкнуться с кем-то из них?

— Не знаю, к счастью или сожалению, но нет. Орланское море — одно из немногих, откуда чудищ удалось изгнать.

Во время обеда в замке таров Турмалинских я решила, что льер Сельтор не интересуется ничем, кроме алхимии. Но как оказалось — это далеко не так. Довольная улыбка расцвела на моих губах. Льер намного смышленее и разностороннее, чем кажется. Это, конечно, несколько осложняло задачу, но делало игру лишь интереснее. Пересмотреть поведение и подправить линию отношений мне не составит труда, а поставленная цель того стоила.

Сутки пути по Орланскому морю, и к завтрашнему утру я уже буду дома: в нежных объятиях маменьки и под строгим взглядом отца. Жаль, конечно, что наша встреча будет короткой, но главное — убедить их, что я в порядке и повторный отъезд жизненно необходим. Потом следует навестить принцессу и в красках описать свои приключения. Надеюсь, впечатлительная Анита пожалеет свою верную фрейлину и позволит отлучиться из дворца на неопределенное время. Служба короне и дворцовые интриги — чрезвычайно заманчивы, но от метки избавиться не мешало бы.

— Лия Армель, вас заинтересовали наши фамильные регалии?

Я и не заметила, как в раздумьях остановилась напротив небольшого открытого сундука и смотрела на его содержимое невидящим взглядом.

— Да. Весьма тонкая и изящная работа.

На атласных подушечках лежали символы власти таров — диадема с родовым камнем, перстень-печатка и медальон с капелькой крови главы рода. Именно медальон являлся магическим артефактом и отвечал за сохранность рода и богатства. Новый тар, вступая в права наследования, делился с хранителем каплей своей крови, после чего носил драгоценность не снимая. Магическая вещь усиливала наследственность, являясь главным атрибутом жениха в первую брачную ночь, а также открывала доступ к фамильным тайникам. Наверняка медальон выполнял еще ряд функций, о которых мне, к сожалению, было неизвестно — у каждого фамильного хранителя они были особенными и зачастую — неповторимыми.

— А для чего вы взяли регалии с собой? Разве им не надлежит дожидаться нового владельца в сокровищнице замка?

— Пока мой старший брат не вернулся из плавания, я являюсь их хранителем. Поэтому и приходится возить с собой.

— Ваше дело, — пожала я плечами, а потом заинтересованно посмотрела на записи, лежащие рядом на столе. — Как продвигаются дела с клеймом?

— Пока смог вычленить только два энергетических потока из восемнадцати, вложенных в плетение. Но все впереди.

— Может, займемся тогда делом? А потом вместе поужинаем?

На эти предложения Лазар ответил согласным кивком и, указав на стул рядом со своим, принялся за записи.

 

***

 

— Армель, доченька моя!

Стоило выйти из кареты около столичного особняка таров Озерских, как меня тут же заключили в объятия ­— крепкие, нежные, родные.

Мама тихо шептала ласковые слова, роняя горячие слезы. Я же наслаждалась ароматом ванили, что шел от ее волос, и млела от мысли — я дома. Позади родительницы стоял отец — хмурый, напряженный, без единой эмоции на лице. Но я-то знала, что все это игра. Ни к чему посторонним знать, что самым большим сокровищем тара Озерского является дочь. И он обязательно крепко обнимет меня, окутывая облачком ароматного табака. Поцелует в макушку и тихо шепнет:

— Вот ты и вернулась, моя Снежинка.

Такого детского прозвища я удостоилась за странный цвет волос. Папа у меня брюнет с легкой сединой на висках, а мама — рыжая, как лисичка. Поэтому пепельная блондинка в моем лице сильно выделялась на их фоне. Остальной внешностью я пошла в мамочку, а вот характером — в отца. Никто никогда не смел усомниться в моем происхождении. А те, кто все же рисковал, очень горько жалели об этом.

— Армель, моя маленькая девочка! — Мама нехотя отпустила меня, разжав трясущиеся руки.

— Все хорошо, мамуль. Все действительно хорошо.

— Дочь, ты не хочешь представить нам своего спасителя?

— Да, конечно. Отец, мама — это льер Сельтор, сын ныне покойного тара Турмалинского. Льер, позвольте представить вам моих родителей: льер Амиран Шанталь, тар Озерский, и лия Ринея Шанталь.

И пока мужчины раскланивались, я взяла матушку под руку и повела в дом. Несмотря на ранний час, зеваки вокруг нашего столичного особняка уже стали собираться, так что давать лишний повод для сплетен не хотелось. Прислуга, столпившаяся в прихожей, смотрела насторожено, не зная, чего ждать от вернувшейся хозяйки. И правильно делали — в следующий раз будут лучше следить за своей молодой госпожой. Взгляд выловил любимую няню, которая тихонько утирала слезы, стараясь не привлекать внимания. Незаметно кивнув ей, я подозвала к себе дворецкого Фредерика. Распоряжения насчет Ульки, которую я забрала с острова, не заняли много времени, и, оставив маму заниматься обедом, я пошла в сторону своей комнаты. Больше всего в данный момент хотелось принять ванну и переодеться в привычные вещи. А там уже матушка освободится и поднимется посекретничать. Нужно будет рассказать ей краткую версию моего похищения — без трагических подробностей, чтобы не волновать лишний раз.

Спустя почти час, посвежевшая и поведавшая о своих приключениях, я сидела в столовой и слушала диалог отца и моего освободителя. Судя по вопросам, что задавал папа, льер Сельтор ему приглянулся. Особенно та отрасль магии, в которой он считался мастером. Ох, чует мое сердце, так просто тар Озерский от этого несчастного не отстанет. Но мне это было только на руку…

— Благодарю вас, льер, что доставили мою девочку в целости и сохранности прямо к родительскому порогу. Надеюсь, вы выкроите пару дней и останетесь погостить? — матушка, как и всегда, была гостеприимна.

— Премного благодарен, лия Шанталь. Почту за честь!

— Я уже распорядилась, чтобы для вас подготовили одну из гостевых комнат. Желаете отдохнуть с дороги? Фредерик вас проводит.

— Лия Шанталь, не сочтите за дерзость, но, если это возможно, я бы хотел совершить небольшую прогулку по саду.

— В таком случае, позвольте сопровождать вас. Дорогой? — последнее обращение уже относилось к отцу.

— Конечно, Ринея, идите. Мне все равно надо поговорить с дочерью.

— Тар, — поклон отцу. — Лия, — поклон мне, и льер Сельтор, предложив тарисе Озерской руку, отправился на знакомство с парком.

— В кабинет? — спросил папа, глядя вслед удаляющейся паре.

— Может, на веранду? Заодно чай попьем.

— Как пожелаешь. Фредерик, распорядись, чтобы подали чай. И напомни повару про сюрприз…

Выслушав распоряжения, дворецкий исчез, а мы с отцом отправились на веранду. Стоило стеклянной двери захлопнуться за нашими спинами, как папа привлек к себе и, поцеловав в макушку, счастливо произнес:

— Вот ты и вернулась, моя Снежинка.

— Прости, что доставила столько хлопот.

— Хлопот, Армель?

Подняв голову, посмотрела в голубые глаза отца, отмечая в них бушующее море эмоций. Как же ему было страшно… И страх этот добавил седых волос в некогда темную шевелюру. Лучиками морщин разрисовал лицо, темными разводами запечатлев усталость. Бедный мой папочка.

— Зачем, родная? Почему ты пошла с ним?

— Ради вас с мамой.

— Армель!

— Что, отец? Неужели ты думаешь, что я смогла бы спокойно спать с мыслью, что на ваши жизни в любой момент могут устроить покушение?

— Снежинка, это родители должны защищать свое чадо, а не наоборот.

— Папуль, ты меня и так оберегал, как мог.

— Видимо, недостаточно хорошо. Жаль, что время не повернуть вспять. Лично бы убил этого мерзавца!

­ — Папочка, он ничего мне не сделал. Почти ничего…

— Расскажешь? Только сначала попьем чай …

Служанка, тенью прошмыгнувшая в помещение, принялась за сервировку стола, ловко сгружая с подноса приборы. Отточенным движением наполнив чашки, она покосилась на отца и, получив согласный кивок, сняла с последнего блюда кружевную салфетку. А там…

— Мои любимые пирожные! С цветами орнисы! Но как, папуль?

— Чтобы порадовать свою маленькую принцессу, я еще и не такое могу. Все, давай за стол, а то чай остынет.

Послушно устроившись в плетеном кресле, я взяла в руки фарфоровую чашку и с удовольствием сделала глубокий вдох. Вот оно, очередное подтверждение, что я дома! Чай специального сорта, произрастающий только в нашем тарстве. Сколько себя помню, дома мы пили исключительно его. Без новомодных добавок, без сливок и сахара. А зачем они нужны? Этот напиток и так нес в себе сладость лета, аромат лугов и нежный привкус дневной Звезды, что ласкала каждый листок золотыми лучами. Вот оно, мое личное волшебство. А если еще откусить пирожного с кремом из цветков орнисы, а потом глоток чая…

— Люблю тебя, папуля! — счастливо улыбаясь, прошептала я.

И нет смысла скрывать истинные эмоции, потому что мои родители никогда не используют их против меня. Не предадут, не растопчут. Наоборот, порадуются вместе со мной, даря ответную теплую улыбку.

— И я тебя, Снежинка.

Спустя некоторое время и две чашки чая я все же собралась с мыслями и решила поведать отцу о своих злоключениях. Сначала рассказала о похищении и внезапной смерти старого тара Турмалинского.

— Армель, надеюсь, ты понимаешь, что он умер отнюдь не от старости?

— Да. Но больше чем уверена, убийцы уже нет на острове.

— На основании чего такие выводы?

— Всех наложниц с детьми развезли по разным частям света.

— Родная, а почему ты решила, что отравителем выступала именно наложница или ее ребенок? Почему не прислуга? Или же сын тара? Да та же экономка, о которой ты упоминала, могла подсыпать яд.

— В отношении прислуги я тоже думала, но, понаблюдав за ними, видимых мотивов не обнаружила. Тар хорошо, если не сказать — замечательно, о них заботился. Про родственников ответить сложнее — я не всех видела. Разве что, Лазар… Нет, точно не он!

— Откуда такая уверенность, Снежинка?

— Ну какой из него убийца? Титул и основное наследство ему все равно не достались. Да и потом он слишком рассеянный, отрешенный, полностью увлечен своей работой. Сомневаюсь, что такой человек смог бы убить собственного отца. Ради чего?

— Армель, ты начинаешь забывать, чему я тебя учил? Одно из правил аристократа — держи лицо в благочестивом лицемерии. Мне казалось, при дворе ты идеально овладела этим искусством. Так почему не допускаешь, что им владеют и другие? Что мешает молодому и амбициозному ученому, который умеет и любит работать с разного рода порошками, подсыпать один из них в еду? Или в воду? Кто знает, какие мотивы двигали молодым человеком. Быть может человеколюбие и желание прекратить кровавые деяния отца. Или грандиозные планы по захвату власти. Ведь если убил одного тара, почему бы не поступить так же со вторым и перетянуть бразды правления на себя? Или…

— Я поняла, отец. Но мои наблюдения говорят об обратном. В любом случае, буду держать ухо востро.

—Такого случая не будет, родная. Ты остаешься дома! А через неделю мы съездим в наше тарство. В связи с твоей пропажей его величество дал мне отпуск и, узнав о счастливом спасении, полагаю, не станет его отменять.

— Но папочка, я должна вернуться.

— Почему? Пока что я не услышал ни одного довода.

— Понимаешь… до смерти Орион Сельтор успел поставить мне магическую метку, которая ограничивает… свободу. Я не могу находиться на большом расстоянии от Лазара.

— А может, это очередная уловка охочего до власти мужчины?

— Инцидент, выявивший свойства клейма, случился до того, как раскрылось мое инкогнито. И произошло это вдали от мастера Материй.

— Все равно, ни о какой поездке не может идти и речи! Тем более пока не встретишься с дядей.

— Я себя хорошо чувствую, отец. Не надо отвлекать его от дел.

— Для Асхата ты важнее любого другого пациента. Тем более он уже в пути.

— Ох и достанется мне от дяди… — вздохнула я.

— Рассказывай дальше, родная. Что еще интересного с тобой произошло?

— Прежде чем продолжу, повторюсь — мне придется вернуться на остров. Льер Лазар обещал помочь снять клеймо, и остается только поверить ему на слово.

— А почему он не может остаться у нас в гостях и продолжить свои исследования в тишине и покое?

— Лазар забрал тарские регалии брата с собой. А тому, чтобы вступить в права наследования, без них никак. Поэтому вернуться придется в любом случае.

— Пусть отошлет брату почтового дракона. А если вспомнить, что новому тару все равно придется предстать перед королем, Лазар может легко дождаться его здесь.

— Ну, папа!

— Признавайся, зачем ты хочешь вернуться на остров?

— Ну-у-у… — замялась я, не зная, с чего начать. — У него там своя лаборатория, в которой он сможет быстрее раскрыть тайну метки. — Поймав суровый отцовский взгляд, я попыталась подобрать более достоверный аргумент. — Там столько всего интересного… Благоприятный климат для восстановления здоровья. Плодородная земля, ждущая крепкой хозяйской руки… Залежи драгоценных камней и замечательная бухта для своего небольшого военного флота…

— Армель!

— Да, папочка?

— Останешься дома. И никаких планов по захвату власти!

— Но почему другим можно, а мне — нельзя? — обиделась я на отца.

— Потому что у других это только планы, а тебе же хватит ума и упорства воплотить задуманное в жизнь.

— Ну папочка!

— Нет! Я все сказал!

Шмыгнув носом, я полными слез глазами посмотрела на отца. Нижняя губа задрожала, пальчики потянулись к платочку…

— Снежинка, не забывай, что тебе не стоит плакать, тем более что в этот раз слезы не помогут. Мне твоя идея абсолютно не нравится — и точка.

— Но ты ведь сам хотел, чтобы я вышла замуж за богатого и хорошего человека!

— Начнем с того, что в приоритете был именно хороший человек, а все остальное шло бы приятным дополнением. Что же касается нового тара Турмалинского, то ты даже не знаешь, как он выглядит. Я, признаться, тоже. Слышал о сыновьях Ориона, но байки о нездоровых любовных похождениях старого тара затмевали любые другие сведения. Я как-то даже не задумывался об их личностях. Как оказалось, зря. Надо будет поговорить с королем.

Начав рассуждать вслух, отец постепенно погрузился в свои мысли, изредка что-то бурча под нос. Ну вот, как всегда! Я ему такой выгодный вариант предлагаю, а он — противится. Да, я не спорю, что может быть опасно и даже чуточку страшно — но оно того стоит! А уж власть и дополнительный голос в совете… м-м-м.

— Папуль, я пойду к себе?

— Иди, Снежинка, отдыхай. Кстати, выбери на завтра время, когда сможешь посетить короля. Да и принцесса Анита волновалась.

— Хорошо, папуль.

Поцеловав родителя в щеку, я отправилась в свои покои, по дороге обдумывая, какие доводы и аргументы могли бы положительно повлиять на его решение. Толковых мыслей не появлялось, так что я решила дождаться приезда дяди, чтобы попросить совета у него.

Главное во всей этой суматохе не забыть придумать, как вычислить личность предателя, сдавшего меня покойному Ориону Разящему. Но это все позже, а пока — отдых!

 

 

***

 

— Ну и где моя горе-племянница? — послышался голос дяди из гостиной. — Бесенок, хватит притворяться спящей.

Улыбнувшись, я сладко потянулась, а потом соскочила с постели и, накинув халат, выскочила из спальни. Льер Асхат Шанталь, младший брат папочки, как раз раскладывал на столе бутылочки всевозможных цветов. Однажды он пытался научить меня делать настойки и различать лечебные травы, но быстро забросил это неблагодарное занятие. Не было у меня склонности к целительству. Зато дядя славился своим даром на все королевство, заслужив звание лучшего мастера Жизни.

— Дядя!

— Армель! — Повернувшись на голос, он заключил меня в свои медвежьи объятия, басовито рассмеявшись.

Внешность у него была запоминающаяся, внушавшая трепет, потому благородного целителя частенько принимали за костолома, и этим неизменно вызывали добродушную улыбку. А уж когда он находился в обществе своей миниатюрной жены, то и вовсе удостаивался звания великана.

Однако близко знавшие дядю Асхата люди неизменно повторяли одно — наидобрейшей души человек. Он всегда боролся за своих пациентов до последнего, и частенько выигрывал у Смерти, забирая больных из-под самой косы.

— Так, посмотрим, что тут у нас. Небольшое истощение, остаточные симптомы нервного срыва, легкая форма простуды и… измененная энергетическая структура. Это что еще такое?

— Вы еще с папой не разговаривали, да?

— Он отправился к королю на аудиенцию, вернется только к ужину. А что Амиран должен был мне поведать?

— Историю моего похищения и все последствия.

— Это все рассказать мне можешь и ты, пока будем проводить лечение.

Вздохнув, я принялась в очередной раз пересказывать свои приключения, с ужасом понимая, что предстоит проделать то же самое еще как минимум три раза — перед королем, принцессой и подружками. Правда, для всех версии будут немного разными, но все же — быть в центре внимания так утомительно… Если это, конечно, не королевский бал.

— Вот так вот я и оказалась дома, с клеймом на ноге и грандиозными планами — в голове, — закончила я свое повествование.

— Бесенок, прости, но на сей раз я солидарен с твоим отцом. Что-то тут нечисто… Совсем нечисто.

— А я так надеялась на вашу помощь и понимание. Дядя, мне совершенно необходимо вернуться во владения тара Турмалинского!

— Армель, ты и без этого тара прекрасно проживешь. Зачем тебе лишняя головная боль? Ты хоть представляешь, какой это труд — поднять доходы тарства? Да я в свое время, пока изучал все аспекты ведения хозяйства, чуть умом не тронулся. А ты замахнулась на такое грандиозное предприятие! Зачем тебе это, Бесенок? Наслаждайся жизнью и свободой.

— Так я этого и хочу! Но чтобы получить полноценную жизнь и свободу, мне нужно устойчивое и надежное место в обществе и Совете. Я хочу, чтобы с моим мнением считались, а к словам — прислушивались. И, между прочим, у меня есть на кого равняться.

— Ты опять про Инею? Ох, Бесенок. Я уже жалею, что когда-то рассказал тебе эту историю.

— Я, между прочим, тоже. — Отец, как всегда, появился в комнате бесшумно. — Это после твоих сказок у нее стали формироваться захватнические планы.

— Ничего подобного! — возмутилась я, послушно глотая противное на вкус лекарство. — Я всегда знала, чего хочу от жизни. И голос в Совете один из обязательных пунктов.

— Снежинка, никакого Совета! — стукнув кулаком по столу, рыкнул отец.

Ой, кажется, довела! Говорила мне маменька, что к мужчинам особый подход нужен, а я опять поспешила. Одно слово — папенькин характер. Как и он, всегда иду напролом к намеченной цели, свято веря, что просчитала все последствия.

— Запру в комнате, и будешь сидеть, ноликом вышивать!

— Брат, вообще-то вышивают крестиком…

— Без разницы! Главное, что дома и под надзором!

— Сбегу, — обиженно сообщила я отцу.

— Вроде бы в строгости воспитывал, учил старших слушаться. В кого она такая пошла? — вздохнул родитель, опускаясь в кресло.

— Даже не могу предположить, — засмеялся дядя, протягивая мне мятный леденец собственного приготовления.

— Папуль, дядя, я ведь действительно хочу как лучше. Неужели вы не понимаете, что при участившихся столкновениях между тарами нам необходима дополнительная военная поддержка?

— А про столкновения-то ты откуда знаешь? — удивился мастер Жизни.

— Из дворцовых сплетен, — не моргнув глазом, соврала я.

— А родственников обманывать нехорошо.

— Подслушала… — нехотя созналась я, опустив взгляд. — Но сейчас речь не об этом! Тары объединяются в коалиции. Сначала подомнут под себя слабых, потом начнут строить козни против более сильных. И чем богаче будет тарство, тем соблазнительнее кусочек. Как думаете, на чьи земли обратятся жадные взгляды?

— Бесенок, король не позволит уничтожить род с тысячелетней историей и родной кровью! — возразил дядя.

— Может быть, но подстраховаться необходимо. Между прочим, это твои слова, отец.

— Я не отрицаю, что нужна подстраховка, но не ценой твоей жизни.

— Пап, я справлюсь. В противном случае никто не запрещает устроить маленький несчастный случай будущему мужу…

— Армель! — возмущенно прошипел целитель.

— Не смертельный! Так… слегка ограничить дееспособность.

Дядя попытался было еще что-то сказать, но отец его перебил:

— Я подумаю о твоем предложении. Но даже если решусь отпустить на остров, то с определенными условиями.

Я расправила юбку на коленях и сложила на ней руки, приняв образ послушной девочки. Дядя, увидев это, только сцедил смешок в кулак, а тар Озерский продолжил:

— Первое: если возникнет угроза твоему здоровью или жизни, тут же возвращаешься домой. Уточняю — даже если палец уколешь — вернешься! Вместе с льером Лазаром, между прочим. В нашем родовом поместье будете клеймо изучать. Второе: если мне не понравится новый тар, никакой свадьбы не будет.

— Даже если он меня скомпрометирует?

— Даже если обесчестит! Не позволю жить дочери с негодяем!

— А я, простите Извечные, не позволю жить самому негодяю!

И вот угроза дяди Асхата меня впечатлила намного больше, потому что убийство для мастера Жизни — все равно, что своя собственная смерть.

— И, третье, самое главное условие, Снежинка — с тобой поедет тетя Аршисса!

— Нет! Что угодно, но только не это! Я на все пункты согласна, кроме такого эскорта.

— Либо так, либо крестики с ноликами!

— Но я ведь даже поговорить с таром нормально не смогу, если тетя будет рядом!

— Армель, либо так, либо остаешься дома!

Мой выбор был очевиден. Час спустя в наше тарство отправился почтовый дракон с просьбой к тете Аршиссе явиться в столицу.

 

Камень третий

 

 

— Вот вы где, льер Сельтор! — Заглянув в библиотеку, я застала мужчину за рассматриванием семейного древа рода Шанталь.

— Доброго вечера, лия.

Меня удостоили мимолетным взглядом, коротким кивком и вернулись к изучению рисунка.

— Что же такое интересное вы там нашли? — полюбопытствовала я, подойдя ближе.

— Не могу понять, здесь опечатка или глаза меня обманывают? — удивленно спросил алхимик, непочтительно тыкая пальцем в основание древа.

— Никакой ошибки нет. Основателем нашего рода действительно считается Инея Шанталь.

— Но как? Впервые вижу, чтобы женщину считали Прародителем!

— Тогда считайте ее Прародительницей, если вам так проще, — я вздохнула. —Льер Сельтор, неужели вы никогда не слышали легенду про Инею Защитницу?

— Нет…

— Что ж, давайте присядем, и я поведаю вам дивную историю.

Проводив Лазара к креслу, стоявшему у окна, я удобно устроилась в соседнем и начала повествование.

— В давние времена, когда земли уже были поделены между людьми, и на каждом материке сформировалось свое государство, Америей правил славный король Люций. Великий и мудрый, он за короткое время сумел наладить отношения со всеми соседними державами, договорившись даже с жителями Фантума, которые в то время больше походили на дикарей...

— А сейчас не походят? — усмехнулся собеседник.

— Ныне Фантум считается свободной землей кочевников-воинов, которыми правит вождь Маква. Вы желаете об этом поговорить?

— Прошу прощения, лия Армель, — без тени раскаяния извинился алхимик.

— Значит — нет. Тогда рассказываю дальше.

Тихо вздохнув, тем самым выражая свое неодобрение, я продолжила историю о славной Прародительнице.

— Так вот, в те глубокие стародавние времена мир еще был наполнен магией и зловредными порождениями хаоса. Магические монстры лезли из разрывов вселенской материи и нападали на мирных жителей — убивая, сея страх и панику. Попадались на нашей земле маги, пробовавшие закрыть дыры в мироздании, что вели в первозданный хаос, но поодиночке их сил не хватало, а объединиться мешала глупая гордость.

И вот внимание молодого короля привлекла одна из магинь, вступившая в неравный бой с чудищами. Звали ее — Инея Шанталь. Эта юная лия переместилась из Нантэрии в приграничье Америи, следуя от разрыва к разрыву в горячем порыве закрыть проходы.

Люций магом не был, но всячески поощрял людей, наделенных даром. И всегда сам возглавлял отряды боевых магов, выезжающих на места новых разрывов на территории королевства. Так он и познакомился с синеглазой Инеей.

Проводя многочисленные эксперименты и игнорируя насмешливые взгляды от более старших коллег, девушка медленно, но верно двигалась к разгадке возникновения проходов в наш мир. Люций поддерживал магиню, искренне интересуясь ее теориями и предположениями. В один из дней, после очередного столкновения с чудовищами Хаоса, Инея нашла разгадку.

Магические потоки… Те самые энергетические нити, что оплетали наш мир, и служили причиной разрывов. Истончаясь, они лопались, нарушая силовой баланс и открывая доступ для потусторонних порождений. Поделившись своим открытием с другими магами, Инея заручилась их поддержкой. Она высчитала основные потоки, необходимые для закрытия прорех. Объединив мастеров, она направила совместную энергию на силовые нити и, напитав их, восстановила баланс.

В знак благодарности Люций провозгласил девушку Инеей Защитницей, даровав титул тарисы Озерской. Так магиня Нантэрии стала Прародительницей рода, а сын ее получил место в Совете по праву рождения.

— Представляю, как радовался муж магини… — снова перебил меня мастер Материй.

— А у нее не было мужа, — улыбнулась я, глядя на вытягивающееся лицо мужчины.

— Откуда тогда ребенок?

— Льер Сельтор, не заставляйте меня, благовоспитанную девушку, рассказывать вам, откуда берутся дети.

— И все же, лия Армель, мне очень любопытно…

— Неужели вы думаете, что интерес короля Люция прошел бесследно? К тому же, кому он мог доверить место в совете, как не собственному сыну?

— Но почему он тогда не женился на девушке?

— О, вы такой милый. Бывай вы чаще при дворе, давно бы поняли, что даже короли не вольны собой распоряжаться. Несмотря на времена и нравы, королевский брак должен нести выгоду государству. У Люция была невеста из земель Росаи, и отменить свадьбу он не мог.

— Грустная сказка, — вздохнул Лазар, вызывая у меня улыбку.

— Отнюдь. Чтобы быть счастливой и родить от любимого мужчины, необязательно быть его женой… Эта мудрость актуальна и по сей день. Впрочем, воспитанной девушке не стоит беседовать на такие темы, посему, разрешите откланяться.

Я поднялась из кресла и легким взмахом руки разгладила несуществующие складки на платье.

— Кстати, завтра я собираюсь во дворец. Составите мне компанию или предпочтете и дальше изучать нашу семейную библиотеку?

— Я с удовольствием прогуляюсь во дворец.

— В таком случае, выезжаем в полдень, сразу после завтрака. Доброй ночи, льер Лазар.

Мой будущий избавитель ничего не ответил, тут же погрузившись в свои странные думы.

 

 

***

 

 

Узнав, что до королевского дворца шагов двести пятьдесят от силы, льер Сельтор предложил совершить легкую прогулку. Погода стояла чудесная: облачная дымка ограждала прохожих от палящего солнца, небольшой ветер приносил свежесть и ароматы цветов. Хотя, если бы не радужное настроение, вряд ли бы Лазар смог меня уговорить — фрейлине принцессы не подобает появляться при дворе таким образом.

Взяв с собой Ульку, в качестве субретки, и несколько охранников, я отправилась на аудиенцию к его величеству.

— Лия Армель, вы позволите поинтересоваться, что собираетесь рассказать королю? — заговорил мастер Материй, когда мы отошли на некоторое расстояние от дома.

— Правду, льер Лазар.

— Значит, про похищение тоже поведаете…

— А что вас смущает? — Я с интересом посмотрела на слегка смутившегося мужчину. — Однако я думаю, его величество и без меня о нем знает, и останется только прояснить, по чьей вине наследница осталась без своей лучшей фрейлины почти на неделю.

— Если вы так значимы для королевства, то как отцу, храни Звезда его душу, удалось совершить похищение?

— Льер Лазар, — я нарочито укоризненно похлопала кавалера веером по локтю, — вы, как ученый, должны понимать, что при должной подготовке и «Сердце Таймиры» — венец королевских регалий — можно украсть из сокровищницы. А служебное рвение сыскарей из Высшей канцелярии определяется скоростью обнаружения пропажи и силой возмездия провинившимся.

— Армель, позвольте мне вас так называть. — Сейчас мастер Материй больше походил на гувернера. — Знаете, к каким выводам я прихожу, размышляя над вашими словами?

Я вопросительно приподняла брови, поощряя льера Сельтора к продолжению.

— Хоть вы и прекрасны, как упомянутая драгоценность, но освободил вас именно я. Значит, либо мастерство и таланты сыскарей короля оставляют желать лучшего, либо вы, простите за дерзость, не так значимы для принцессы, как думаете.

Что-то беседа стала принимать неприятный поворот. Как он смеет — этот недоучка — сомневаться в моей значимости? Сделав максимально высокомерное лицо, я лениво обвела взглядом пейзаж, и после многозначительной паузы невзначай обронила:

— Лазар, — раз ему можно фамильярничать, чем я хуже, — вы уже знаете, отчего умер ваш отец? Неужели столь скоропостижная кончина не вызывает у вас вопросов? Может быть, всему виной плохая наследственность, и скорая беспричинная смерть в порядке вещей в вашем роду?

— Н-нет…

— Тогда вам не кажется, что смерть тара была более чем своевременной? — И сразу уточнила: — Для меня, конечно же, ­— молодой хрупкой девушки, оказавшейся на грани бесчестия.

— Почему же тогда эти таинственные служители короны сами не спасли вас? Почему бросили там одну?

— Хоть я и являюсь фрейлиной принцессы и лицом, приближенным к королевской семье… мастера Высшей канцелярии передо мной пока не отчитываются. — Разговор совершенно перестал мне нравиться, и отвечала я сухо и сдержанно. — Полагаю, их дело — следить и вмешиваться только в крайнем случае. Угроза для моей жизни была устранена. Уверена, что через день или два за мной явилась бы королевская гвардия.

Я замолчала, давая возможность оппоненту переварить информацию. И если он действительно не тот, за кого себя выдает, как предостерегал вчера отец, то пусть хорошенько подумает, прежде чем затевать против меня что-нибудь недостойное. И он, и я понимали, что мои рассуждения о причинах смерти старого пирата — это только предположения. Но они имеют под собой основания, чтобы быть правдой…

— Никогда бы не подумал, что столь молодая особа, не являющаяся членом королевской семьи, окажется такой значимой фигурой при дворе, — вернулся к разговору алхимик.

— Лазар, видимо, вы позабыли вчерашний рассказ. Я не только являюсь фрейлиной принцессы — в моих жилах также течет королевская кровь. Ведь сын Инеи, пусть и был бастардом, но от венценосного родителя. А потому все причастные к моему похищению понесут суровое наказание, так или иначе.

— Лия Шанталь, а уж не на суд ли вы меня ведете? — с подозрением спросил мой спутник.

Я позволила себе звонко рассмеяться. Подобный поворот беседы мне понравился куда больше.

— Льер Сельтор, — подхватила я его официальный тон, — даже если и на суд, главное — в качестве кого вы там предстанете: свидетеля или подозреваемого.

— Подозреваемого в чем? — алхимик не удержался в рамках этикета и возмущенно повысил голос.

— Выслушав доклад своих шпионов, — проигнорировала я вопрос, — король может решить, что покойный тар действовал не один. Однако, услышав из уст невинно пострадавшей меня рассказ о благородном спасителе, скорее всего, занесет вашу кандидатуру в свидетели.

Теперь, видя слегка ошарашенное лицо Лазара, хоть и понимая всю серьезность вопроса, мне было особенно трудно сдержать смех. Поэтому я молчала, продолжая движение в сторону дворца. Ему требовалось время, чтобы усвоить все выдвинутые предположения.

— Почему мне кажется, — продолжил беседу Лазар, — что за рассказ о «благородном спасителе» мне придется дорого заплатить?

Никак не прокомментировав догадку, я дала льеру время подумать над моими словами, а пока уделила все внимание прекрасному дворцовому парку, через который мы уже некоторое время шли. К слову сказать, именно эта возможность взглянуть на удивительное творение волшебных рук главного садовника королевства подтолкнула меня принять предложение о пешей прогулке. Вдоль посыпанной гравием дорожки стелились гибкие стебли с яркими бирюзовыми листьями, на кончиках каждого отростка блестел, словно капелька росы, бутон будущего клемантара. Периодически справа и слева от дорожки попадались узорчатые решетки, и тогда стебли красочного растения взбирались на них и оплетали до самой верхушки, создавая изящную ширму, отбрасывающую тень на песок.

Помимо клемантара парк населяли и другие яркие представители флоры. То тут, то там цветы были высажены в виде замысловатых узоров. Однако общий замысел художника от садоводства можно было постигнуть, только взобравшись на самый верхний этаж дворца, откуда открывалась потрясающая панорама на всю территорию.

Будучи хорошо знакомой с дворцовыми распорядками и расположением комнат, я легко нашла дорогу к покоям принцессы, не привлекая лишнего внимания дворцовой знати. Сначала я хотела переговорить со своей подругой, поскольку, только узнав последние новости и сплетни, смогу без опаски встретиться с местными акулами, не боясь попасть впросак.

— Лия Армель, лия Армель, вы вернулись! — раздался звонкий, почти детский голос.

Эх, полностью избежать знакомых лиц все же не удалось… Нашу компанию догоняло милое создание с черными, как вороново крыло, вьющимися волосами, убранными в неприхотливую прическу. Большие глаза были распахнуты и сияли восторгом от неожиданной встречи. Розовые губы еле сдерживались, чтобы не растянуться в неприлично широкой, для светской дамы, улыбке.

— Лия Армель, как я рада видеть вас здесь, во дворце, в добром здравии!

Девушка наконец-то догнала нас и попыталась приветствовать реверансом, что плохо ей удалось из-за легкой одышки. Я подавила тяжелый вздох. Никак малышка не научится держать эмоции при себе. Более того, ее открытый взгляд и теплые слова провоцировали меня на ответные чувства. Но я, как главная фрейлина принцессы, не могла себе этого позволить.

— Каталина, вы опять сбежали от своей дуэньи? Уж она-то просветила бы вас о том, что не подобает благородным девушкам бегать по коридорам королевского дворца.

Благородная девушка, только недавно представленная ко двору, была прелестна и юна. Ее невинная улыбка и слегка наивный бесхитростный взгляд привлекали внимание кавалеров и завистливые взоры их дам. Не знаю почему, но именно меня Каталина выбрала в качестве объекта для подражания, и с тех пор, как мы познакомились, я всячески искала способы «отвязать» от себя ангелочка. Ее беззащитность необъяснимым образом пробуждала во мне желание уберечь дитя от интриг и сплетен. А я так надеялась, что подобную мягкосердечность смогла в себе искоренить. При дворе нельзя заводить друзей, поскольку любой из них может подставить тебе подножку или воткнуть нож в спину. Козни являются здесь особым культом и даже целой наукой, в изучении которой нет места простакам.

— Лия Армель, ну что же вы молчите? — донесся до меня голос Каталины, отвлекая от посторонних сейчас размышлений. — Как ваша поездка? Мне говорили, что вы отправились в загородное имение родителей, навестить больную тетушку. Надеюсь, с ней все в порядке?

Малышка задавала невероятное количество вопросов и, кажется, даже не ждала на них ответа. Ох уж эта детская непосредственность. Сейчас она также легкомысленно начнет рассказывать все, свидетелем чего была в мое отсутствие. И юная фрейлина совершенно не задумывается о том, как окружающие могут использовать в дальнейшем, такие на первый взгляд невинные истории, как потерявшаяся брошь лии Клисты или плохое самочувствие льера Горенка.

Меня от привычки болтать довольно быстро отучил отец, объяснив, что значительно ценнее получать сведения от других, как можно меньше сообщая о себе. Ну да, таких интриганов, как мои родственники, еще поискать нужно.

— Милая Каталина, — прервала я неудобные словоизлияния. — Вы совершенно не даете мне возможности представить вам моего спутника.

Девушка резко замолчала, и ее щечки окрасились нежным румянцем.

— Льер Сельтор, представляю вам одну из фрейлин ее высочества — лию Каталину Аутсорскую, — дождавшись приветственного реверанса, я продолжила знакомство. — Лия Каталина, позвольте вам представить льера Лазара Сельтора, практикующего ученого, мореплавателя и моего спасителя.

— О! Так вы настоящий герой, как в исторических хрониках? — засмущавшись окончательно, пролепетало милое создание. Но тут, видимо, до девушки дошел смысл сказанных мною слов, и ее взгляд окрасился беспокойством. — Лия Армель, вы сказали «спаситель»? Вы попали в беду? Что случилось?

Как бы в подтверждение искренности своего беспокойства, фрейлина схватила меня за руку.

— Лия Каталина, не волнуйтесь! — пришел мне на помощь мастер Материй. — Лия Армель всего лишь попала в плен…

На этом месте воздух покинул мои легкие, и я закашлялась, пытаясь одновременно убить Лазара взглядом. Алхимик оказался стойким и не поддавался убивательным планам. Наоборот, он обернулся к моей субретке и попросил ее принести стакан воды. Для человека, впервые оказавшегося во дворце, Улька обернулась на удивление быстро. И вот пока я жадно пила, этот ужасный человек решил продолжить разглашение моих секретов.

— Так вот лия Каталина, спешу вас успокоить: лия Армель попала в плен безалаберности и разгильдяйства одного управляющего, запустившего дороги в провинции до такого состояния, что карета вашей подруги сломалась. Столь знатная лия вынуждена была ночевать в поле.

— Но тут, мне на радость, проезжал льер Сельтор, — я наконец-то пришла в себя и перехватила инициативу повествования, — и как истинный благородный муж протянул руку помощи, позволив воспользоваться его экипажем.

— О, какая романтическая история, — с восторженным придыханием произнесла юная фрейлина. — Прекрасная дева, одна, посреди бескрайних опасностей наших провинций, и доблестный герой, явившийся в минуту тревоги, дабы разделить с ней одну ка…

— Милая Каталина, — поспешила я перебить болтушку, пока она своими восторженными выдумками не подвела нас с Лазаром под свадьбу. — Не поможете ли вы мне в одном важном деле?

— Все что в моих силах, — со всей серьезностью ответила лия Аутсорская.

— Дело в том, что мне необходимо попасть на прием к его величеству, а льер Сельтор впервые при дворе и никого здесь не знает. Не затруднит ли вас составить ему компанию и проводить в гостиную принцессы, куда я подойду после аудиенции?

— Я с превеликим удовольствием составлю компанию столь благородному льеру и поделюсь с ним своими знаниями о дворце.

Дождавшись, пока Лазар предложит локоть новой спутнице, очень мило смущавшейся в присутствии «героя», я проследовала в сторону личных апартаментов короля. Улька и охрана поспешили за мной.

В приемной его величества Себастиана Златого меня ждало разочарование — время встреч было плотно расписано. И хоть отец говорил, что король желал меня видеть, как можно скорей, пропускать посетителя без записи секретарь не торопился. Пришлось, похлопав ресничками, попросить служителя «пера и бумаги» при первой возможности сообщить его величеству, что лия Армель Шанталь находится во дворце, в покоях принцессы, и готова явиться по первому требованию.

Направляясь к подруге, я уже знала, что тайком проберусь в ее личные покои и дам знать, что у нее гости. Я соскучилась по нашему общению, а потому не хотела делить ее внимание ни с кем.

Спальня принцессы была ожидаемо пуста: хозяйка уже общалась с придворными в одной из многочисленных гостиных дворца, горничные закончили уборку, флерьетки украсили столики свежими цветами. Вдохнув волшебный аромат, я активировала маленькую тельн[6] и отправила Аните весточку. Не прошло и десяти минут, как меня стиснули в нежных девичьих объятиях. Я даже растрогалась от неожиданности. Не думала, что принцесса так же скучала по мне, как и я по ней.

— Армель, негодница! — Изящная ручка легонько хлопнула меня по плечу. — Как ты могла оставить меня тут одну? Променять на какую-то престарелую тетушку в далеком имении?

— Простите, ваше высочество, — я разжала объятия и отступила на шаг, дабы приветствовать принцессу учтивым реверансом. — Это случилось не по моей воле. Отец сказал, что поступили срочные известия о плохом самочувствии нашей родственницы, и нам пришлось спешно собираться в дорогу. Но хвала провидению — известия не подтвердились. Тетушка жива и здорова и даже скоро будет здесь, в столице.

Врать моей будущей королеве было неимоверно сложно, но раскрывать тайну отец запретил даже ей. Однако мой скромный жизненный опыт говорил о том, что одна тайна цепляет за собой другую, норовя погрести под ворохом недомолвок и лжи, поэтому следовало хорошо запоминать, кому и что ты врешь. Внезапные размышления спугнул цепкий взгляд Аниты. Она пристально всматривалась в мое лицо, а потом потянулась к нему пальчиками.

— Ой, а что это у тебя тут? — мягкие подушечки провели по скуле, после чего принцесса внимательно на них посмотрела. — Удивительно, но похоже это — эльт! Совсем маленький, но кристально чистый. Откуда он у тебя на лице?

В первое мгновение я ничего не могла понять и только молча хлопала ресничками, пока меня не накрыло понимание. Получается, я настолько обрадовалась нашей встрече, что невольно упустила слезинку радости, застывшую драгоценным камнем. Другого объяснения я не видела, а судя по удивленно-восхищенному взгляду подруги — надо было срочно что-то придумать.

— Моя поездка за город все-таки не была совершенно бесполезной. Я придумала… — Я выдержала небольшую паузу. — Новый способ украсить лицо!

Теперь была очередь принцессы удивленно хлопать ресницами, а я спешно придумывала, как перевести разговор на другую тему.

— Девичьи слезы способны разжалобить даже самое суровое сердце, и привлекают внимание окружающих. Закрепив легким магическим заклинанием камешек в виде слезы на коже лица, можно выгодно подчеркнуть скромный взгляд и красивые глаза. Только в этот раз заклинание оказалось слабенькое, раз вы смогли снять украшение…— Жестом предложив принцессе расположиться на диванчике, я заговорила о другом. — Однако это не единственная новость из провинции. В дороге я повстречала милого молодого человека — льера Лазара Сельтора, и хотела бы его вам представить.

— А я, кажется, знаю о ком речь. Незадолго до твоей весточки я видела лию Каталину с каким-то дворянином. Я ведь угадала — это он?

Я кивнула и уже набрала в грудь побольше воздуха, дабы поведать Аните придуманную Лазаром легенду, как она опередила меня.

— Пока ты не сбила меня с мысли, спешу высказать претензии по поводу твоего исчезновения! Это было бесчеловечно! Подруги, а особенно главные фрейлины, не поступают так со своими принцессами. Но Извечные справедливы и уже воздали тебе по заслугам.

Поймав мой ничего непонимающий взгляд, Анита захихикала, но тут же прижала ко рту сложенный веер, сдерживая проявление эмоций.

— Этим поступком ты лишила себя самого громкого скандала сезона.

— За время моего отсутствия что-то случилось? Но меня не было всего неделю…

Я обиженно надула губы. Ну что за несправедливость в жизни?

— Не просто случилось. — Уже не сдерживаясь, принцесса звонко засмеялась. — Планируемая тобой афера свершилась!

— Афера? А какая именно?

— Ну не афера, а мероприятие, связанное с льером Бодриком! Придуманная нами ловушка сработала.

— Как?! Столько дней подготовки и я все пропустила? — из-за расстройства я не заметила, как начала мять в руках тонкий батистовый платочек. — Рассказывайте скорее, как все прошло? Как лия Гаагус?

— О, давай я расскажу все по порядку, чтобы ты прочувствовала каждый момент. — Царственная особа самолично налила в мою чашку чай, передала ее мне на блюдечке и, сложив ладошки на коленях, начала вещать. — Во-первых, купленный нами магический пузырь справился со своей функцией. Он действительно невидимкой летал за Бодриком и при малейшем эмоциональном всплеске льера — начинал запоминать все, что происходило вокруг. Вначале все было как обычно — на всех приемах и трапезах Гарус Бодрик не спускал глаз с нашей скромной красотки. Он буквально поедал ее взглядом, делая какие-то намеки, но девушка была непреклонна и разве что мило краснела, потупив взор. В итоге я все-таки решила пойти на задуманную тобой авантюру и дать возможность парочке поговорить наедине. Надеялась, что скоро мы почтим визитом их свадьбу.

Я поняла, что рассказ подошел к своей кульминации, и начала нервно размешивать ложкой чай, пока не поймала насмешливый взгляд ее высочества. Смутившись, я извинилась и попросила ее продолжать.

— На одном из балов Гарус был в компании своего лучшего друга — льера Хастлера, и я тебе клянусь, Армель, каждый раз, когда Бодрик хотел подойти к лие Гаагус, друг его отговаривал. Ну, это, так сказать, события, происходившие на виду у всех. А наутро ко мне прилетает наш маленький круглый шпион, и что же я вижу в его памяти…

Тут Анита прервалась, чтобы глотнуть немного чая, и я решила последовать ее примеру.

— Злющий льер Бодрик несется по коридору дворца, распугивая редких слуг — время было то ли очень раннее, то ли наоборот — позднее, поэтому коридоры практически пустовали. Подлетает к знакомым покоям и без стука врывается внутрь!

Тут принцесса позволила себе сделать эффектную паузу, а я перевела дух.

— И… В комнате находятся… — рассказчица не удержалась и захихикала, — льер Хастлер и лия Гаагус в совершенно непристойном виде!

— О-о-о… Как же так? — от удивления я прикрыла веером рот. — Она же принимала знаки внимания льера Бодрика.

— Принимала — от одного, а оказывала — другому, — мелодично засмеялась Анита.

— Значит, свадьбе все же быть?

— Кхм, милая Армель, боюсь, ситуация несколько пикантнее…

Я впервые видела свою подругу такой смущенной.

— Это как? Поездка к тетушке явно утомила меня, и я не могу понять, о чем речь. — Лихорадочно прокручивая в голове возможные варианты, я продолжила мучить платочек.

— Нарушив уединение этой парочки, — Анита сжалилась и пояснила, — льер Бодрик начал предъявлять претензии своему лучшему другу в том, что он предал его, изменив с какой-то профурсеткой! Оказывается, они были не просто лучшими друзьями, а… самыми лучшими… Я бы даже сказала — неразлучными…

— Но он же сам… к ней… — От всей этой истории я растеряла подходящие слова и придворную выдержку, чего со мной не случалось еще ни разу.

— У нее отличное приданое, да и родня настаивала. — Принцесса поднесла чашку к губам и сделала пару глотков.

— Ваше высочество, — я постаралась сделать взгляд как можно проникновеннее, — а воспоминания из пузыря все еще у вас?

— Узнаю свою любимую фрейлину, — весело засмеялась Анита. — Вместе посмотрим?

Но сбыться планам не удалось. Неожиданно открылась дверь, и в гостиную стремительно вошел Себастиан Златой. Я тут же подскочила с места и, обойдя столик, склонилась в глубоком реверансе.

— Ну, с возвращением, пропажа! Как же ты нас расстроила, — произнес его величество.

Подойдя вплотную, он по-отечески обнял меня, а затем, слегка отстранившись, пристально всмотрелся в лицо.

— Анита, дорогая, позволь я ненадолго украду твою подругу. Знаю, что вы соскучились, но мне необходимо с ней побеседовать.

Его величество явно пребывал в прекрасном расположении духа, расточая комплименты и радушие. Наследная внучка деликатно оставила нас вдвоем, упомянув, что будет ждать меня в цветочном зале с остальными фрейлинами.

Разговор не заставил себя ждать. Король Себастиан расположился в кресле, с непонятным интересом взирая на меня, и принялся задавать вопросы: как мне удалось выбраться из плена? Сильно ли я пострадала? Действительно ли его злейший враг — Орион Разящий — умер?

Я не удивилась, что самое высокопоставленное лицо в нашем государстве осведомлено о похищении и настоящем месте моего пребывания. Единственный вопрос, не дававший мне покоя: почему его секретная служба не пришла на выручку? Все, что я наговорила Лазару, было бравадой и попыткой доказать свою значимость для королевства. А на самом деле сердце сжималось от страха и обиды: что со мной стало бы, не умри пират так своевременно?

— Армель, — король наклонился вперед и взял меня за руку, — ты знаешь, как я к тебе отношусь. Для меня ты как вторая внучка, а если учесть твой ум, эрудицию и силу характера, я порой даже жалею, что ты только дальняя родня. Когда-то я рекомендовал твоим родителям оставить тебя фрейлиной при Аните, и это было дальновидное решение. Моя малышка переняла у тебя немало полезных качеств…

— Спасибо, ваше величество, я очень ценю все, что вы для меня сделали. — Я смущенно потупила взор.

— Оправдываться не буду, но скажу — мои люди уже были на острове, когда пришло известие о кончине опального тара. Так что моей драгоценной родственнице ничего не угрожало.

По тому, как хитро блеснули искры в глубине венценосных глаз, я заподозрила, что королю известна даже самая сокровенная моя тайна. Но стоило ему моргнуть, как ощущение исчезло, будто и не было. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— В свете изменившейся ситуации, — продолжил тем временем Себастиан, — агенты решили выждать и понаблюдать за развитием событий. И все сложилось самым удачным для нас образом: ты спасена, а я могу побеседовать с наследником тара и удостовериться в его лояльности.

— Кхм, с наследником пока не получится. С острова меня забрал младший сын покойного тара — льер Лазар Сельтор. Но титул переходит к его старшему брату.

— Да? Как же так, а где наследник?

Глядя в невинно-удивленные глаза короля, я не могла понять: он действительно не знает, или со мной опять играют в «хищника и приманку»?

— Возможно, — начала я после небольшой паузы, — льер Лазар знает о местонахождении своего брата? И если для вашего величества это важно, я готова не только побеседовать со своим спасителем, но и вернуться с ним на остров, чтобы понаблюдать, как новый тар вступит в свои права.

 

 

 

 

***

 

 

И снова перед глазами сменялись коридоры, залы и лестницы. За время, проведенное во дворце, я уже привыкла к роскоши и красоте, не обращая на нее внимания. Только парк все еще продолжал пленять мое сердце. Однако неуместно было сейчас на него отвлекаться, необходимо еще раз продумать, как сообщить принцессе об отъезде.

Разговор с сюзереном прошел в целом неплохо. Я могла собой гордиться: заверила в лояльности и получила разрешение на отплытие. Теперь осталось уладить с Анитой маленький нюанс: мне опять придется оставить ее одну. Как ни жаль расставаться, но проклятое клеймо не оставляло выбора.

Свиту и саму высокородную особу я нашла, как и было обещано, в цветочной гостиной. Когда-то эта комната стала моим самым большим разочарованием в этом величественном строении. Услышав название, я ожидала увидеть прекрасный зал, заставленный редкими и обязательно цветущими растениями, собранными с разных частей света. А оказалось… оказалось, что просто это единственное помещение во дворце, где стены расписаны цветочным орнаментом.

— Я снова с вами, моя королева, — произнесла я негромко, пройдя сквозь ряды знакомых лиц, и присела в реверансе.

— Ну, Армель, ну зачем ты мне об этом постоянно напоминаешь? — Анита укоризненно посмотрела на свою фрейлину, но потом ее взгляд смягчился. — Ты, кажется, хотела мне кого-то представить?

Я обвела глазами комнату. Присутствующие вели неспешные разговоры, кто-то подкреплялся у столиков с напитками и канапе. Там-то я и увидела своего «протеже». Он по-прежнему развлекал лию Каталину. Хотя, возможно, все было наоборот.

Пока мы с принцессой Анитой потихоньку продвигались к интересующей нас паре, успели обменяться приветствиями и последними новостями с другими гостями. И вот когда мы уже подошли к цели нашего променада, в помещение на всех парусах вплыла дама, моментально пробравшаяся к нам.

— Ваше высочество, — театральным шепотом заговорил желтый дворцовый вестник — лия Изольда. Желтой ее прозвали за непомерную любовь к платьям солнечной расцветки, а вестником — потому, что она не только всегда в курсе последних событий, но и с удовольствием делится сведениями с окружающими. — Вы не представляете, какой пассаж только что произошел в голубой гостиной!

— Добрый день, лия Изольда. Кажется, сегодня я еще не имела удовольствия приветствовать вас.

Услышав этот ледяной тон и осознав смысл слов, лия смущенно потупила взор. Щечки ее окрасились пунцовым румянцем, и, опускаясь в глубоком реверансе, она поприветствовала свою госпожу. Но надолго смирения не хватило. Видимо, новость и впрямь была невероятна.

— Только что лия Гаагус при десятке свидетелей вызвала льера Бодрика на искупительный поединок!

После этих слов, сказанных дрожащим от нетерпения голосом, мы с принцессой переглянулись. На нашей троице скрестились взгляды всех присутствующих, я это спиной почувствовала. Резко притихшие придворные активно прислушивались.

— Разве женщина, да к тому же лия, может вызвать кого-то на поединок… как вы его назвали — искупительный? — к разговору присоединился Лазар, стоявший в непосредственной близости от того места, где нас настигло известие.

— Ваше высочество, позвольте представить вам благороднейшего человека, льера Лазара Сельтора, — воспользовалась я ситуацией, дабы сгладить последствия от нарушения мастером Материй этикета. Он не имел права вмешиваться в разговор, не будучи представленным принцессе. Однако его подвело присущее всем алхимикам любопытство.

— Добрый день, льер Сельтор. — Анита остановила на мужчине свой «королевский» взгляд, используемый ею при знакомствах. — Надеюсь, в ближайшее время вы расскажете мне, чем заслужили столь высокое звание «благороднейшего человека» у моей любимой фрейлины. Обычно, — в ее глазах заиграли хитринки, — она скупа на комплименты.

— С удовольствием, ваше высочество, — алхимик склонил голову в знак почтения.

— Ну, так что там с лией Гаагус? Я совершенно ничего не поняла из ваших слов, лия Изольда, — вернулась принцесса к сильно интересующей нас теме.

— Ох, ваше высочество, — с придыханием продолжил наш «желтый вестник», — вы только представьте, какой скандал! Лия врывается средь бела дня в гостиную, полную знатных льеров, и вызывает одного из них на «искупительный поединок». Позволю себе напомнить, что это поединок, при котором у более слабого противника появляется шанс отстоять свою честь, если богиня справедливости на его стороне.

— Да-да, я помню эти правила, — вмешался в разговор звонкий голос лии Каталины, — как раз недавно в одном из романов их очень хорошо описывали. Оба дуэлянта пишут по два или три варианта подходящего для них вида «сражения», что-то, в чем они точно уверены в своей победе. И эти записки кидают в мешочек из плотной ткани. Мешочек хорошенько трясут…

К этому моменту нас уже обступала плотная толпа благородных мужей и высокопоставленных дам. К тем, кто ранее находился в гостиной, добавились вновь прибывшие.

— Затем тот, кого вызвали, наугад достает бумажку и зачитывает название поединка, в котором ему предстоит отстаивать свою честь.

— Спасибо за этот краткий экскурс, лия Каталина, — нежным голосом проговорила принцесса. — А теперь давайте узнаем самое интересное: какой же вид поединка вытянул льер Бодрик?

В воздухе повисла дрожащая тишина, атмосфера, кажется, искрилась напряжением, ведь все понимали — благородных женщин не учат сражаться на мечах или стрелять из лука. Использование магии в любых поединках за честь — запрещено, чтобы смертельно не покалечить участников. А поэтому вид сражения не мог предсказать никто. Добившись таким образом абсолютного внимания, лия Изольда торжественным голосом произнесла…

— Сражение на спицах!

— Каких спицах? — после некоторой паузы растерянно спросила я.

— Ну, наверное, вязальных… — предположила принцесса. — А разве еще какие-нибудь есть?

— Есть у колес в карете, — выдал свои познания мастер Материй.

Мы не стали углубляться в энциклопедические изыски, придворные пытались усвоить и осознать только что услышанную новость.

— А что же послужило причиной столь дерзкого поступка? Чтобы лия открыто при всех… еще до обеда… — раздался удивленный голос лии Каталины.

— Пока никто не знает! — взяла слово лия Изольда. — Но я буду не я, если не выясню! Вы только представьте, даже друг Бодрика — льер Хастлер, пришедший как раз к моменту фиксирования условий поединка, был удивлен и возмущен до глубины души. Голосом, способным заменить все дворцовые кухонные ледники, он поинтересовался подробностями происходящего и чуть ли не силком увел поединщиков на террасу для беседы без лишних ушей. Но и растения умеют слушать, так что скоро мы узнаем, что происходит!

На этих словах двери в гостиную отворились с громким хлопком, пропуская вперед чинного и серьезного мажордома.

— Первый обед подан в королевской столовой. Прошу всех проследовать.

На этом наполненный событиями день пришел в относительное спокойствие. Придворные, возглавляемые принцессой и ее старшей фрейлиной, продефилировали к месту трапезы. За столом все только и говорили, что о предстоящем поединке, но ничего нового мы с подругой для себя не почерпнули. Даже наоборот, мы в отличие от окружающих хотя бы знали причину столь неординарного поступка лии Гаагус.

Улучив минутку, я предупредила свою госпожу, что буду вынуждена опять ее покинуть. Мне предстояло очередное морское путешествие. Как и предполагала, известие принцессу не обрадовало, но против воли любимого дедушки она пойти не могла, и была вынуждена смириться с моей поездкой. Правда, в этот момент ей на глаза очень некстати попалась моя субретка, и это своеобразным образом решило судьбу Ульки. Девочка осталась во дворце скрашивать будни наследницы.

 

 

Камень четвертый

 

 

— Армель, это совершенно недопустимо! Ты знаешь, кто ходит на обеды в таких нарядах? А эта прическа… Какой кошмар! Просто немыслимо! Сейчас же вернись и приведи себя в порядок! Будущей тарисе Озерской непозволительно одеваться так вульгарно!

Нотации, подобные этой, сопровождали меня с самого отплытия из столицы. Несмотря на раздражительную нудность подобных речей, я радовалась, если им удавалось отвлечь меня от сожалений по поводу расставания с принцессой и от того, что опять пропускаю грандиозный скандал — поединок на спицах. Но радость эта была недолгой.

Лия Аршисса, вызванная отцом из поместья, излишне добросовестно выполняла наказ родителя «бдить и оберегать». Она следила за каждым моим шагом и придиралась к любой мелочи, заставляя пожалеть о данном батюшке обещании. Через несколько часов после отплытия мне хотелось сбросить ее за борт! Скормить морским чудищам и освободиться от чрезмерной опеки.

Но, увы, чудища не спешили на торжественный обед, хотя, казалось бы, покрасневшее от натуги круглое лицо с тройным подбородком должно привлекать голодных хищников. И даже нависшей в моем лице угрозы тетушка не чувствовала, продолжая распекать по поводу поведения юных дев. Внушительный бюст колыхался в такт ее дыханию, ритмично поднимая толстую золотую цепь с массивным кулоном в форме сердца и гипнотизируя мужскую часть команды, когда мы находились на палубе.

— Да, тетя. Хорошо, тетя.

Вот и все, что я повторяла раз за разом, не желая выслушивать очередные нравоучения о своем непристойном поведении и не подобающем для юной девы характере. Вечные звезды, как же мне сейчас не хватало маленькой Ульки и ее непосредственных детских вопросов. Жаль, конечно, что принцесса оставила себе малышку, но что поделаешь? Подругам не отказывают. Тем более если это твоя будущая королева.

— Лия, можно узнать, ваша тетя хоть иногда молчит?

Лазар столкнулся со мной на выходе из своей каюты. Ученый держался за голову, слегка морщась от громких звуков, и видимо страдал от переутомления и качки.

— М-м-м, кажется, нет.

— А во сне?

— Во сне — тем более! Хотите удостовериться опытным путем? — усмехнулась я.

— Нет уж, увольте. Никогда не думал, что сутки плаванья могут быть столь долгими и выматывающими.

— Все зависит от компании, мой друг.

— Армель! — Бдительная тетушка появилась, как всегда, неожиданно. — Как тебе не стыдно! Одна, с малознакомым господином, в узком коридоре… Что о тебе скажут в высшем обществе? Это неприлично!

— Да, тетя Аршисса, — произнесла я вслух, но не удержалась от мысли: и как в свете об этом узнают?

— А это что, молодой человек? Злоупотребляете выпивкой? Да еще в присутствии моей девочки!

Только сейчас я заметила, что льер действительно держал в руках отливающий странной синевой бокал, периодически его взбалтывая. Может, готовил лекарство от мигрени?

— Отдайте немедленно эту гадость! — голос тетушки был возмущенным до предела, а я негромко застонала.

О любви тети Аршиссы ко всевозможным горячительным напиткам знали немногие, а те, кто имел несчастье видеть благородную госпожу в подпитии, старались помалкивать. Если, будучи трезвой, она не давала никому покоя, то на пьяную голову становилась совсем… нехорошим человеком. Именно по этой причине винные погреба нашего имения пустовали. Учитывая, что усадьбу с трех сторон окружали великолепные виноградники, соседи удивлялись такому положению дел. Но мы предпочитали выглядеть в их глазах нерачительными хозяевами, чем в очередной раз восстанавливать разрушенный хлев или спешно распространять слухи о появившейся в озере наяде, для изгнания которой пришлось заказывать службы в десяти храмах Извечных богов.

Благодаря нашим стараниям последние несколько лет незамужняя лия Аршисса вела исключительно здоровый образ жизни, если не брать в расчет несколько случаев, когда для нее провозили наливку «контрабандой». Последствия от этого недосмотра лишь укрепили окружающих в том, что кузина тара Озерского и алкоголь — совершенно несовместимые вещи! Но льер Сельтор этого не знал. Он вообще не ожидал от воспитанной лии подобной прыти, а посему даже не сопротивлялся, когда тетя Аршисса выхватила у него из рук бокал.

— Нет!

Мы выкрикнули почти одновременно. Только если я была в ужасе от представляемых последствий, то Лазар просто в ужасе… Увы, сделать мы ничего не успели. Игнорируя нас, тетя Аршисса одним большим глотком опорожнила сосуд, напоследок причмокнув губами. На мгновение на ее лице появилось выражений крайнего блаженства, а в следующий миг…

— Веером мне по морде, это что?! — выкрикнула я любимое ругательство бабушкиной приживалки, отскакивая от того места, где только что стояла дородная нарядная женщина.

— Мой эксперимент… По всей видимости, весьма удачный, — мрачно отозвался Лазар, с брезгливым лицом вытаскивая из вороха рюшей, оборок и бантов черную морскую свинку. Очень упитанную морскую свинку.

— Льер Сельтор, только не говорите, что превратили мою тетю в… это!

Лазар благоразумно промолчал, протягивая мне упитанный комок шерсти с влажными глазками-пуговками, сейчас расширенными от ужаса. В ступор впала и я.

— Это что? Это как?

— Она сама виновата! Любой благоразумный человек знает, что нельзя ничего пить и есть из рук алхимика!

— Спасибо, что не забыли предупредить меня об этом, когда угощали бульоном в своем доме, — возмущенно напомнила я.

Возразить было нечего, но виноватым, по-видимому, мастер Материй себя не считал, поэтому некоторое время мы молча мерились взглядами.

— И что мне с ней делать? Я никогда не ухаживала за животными. — Взяв подрагивающее создание на руки, я обернула его платочком и растерянно посмотрела на Лазара. — А у тебя противоядия нет?

Обескураженная происходящим, я даже не заметила, как обратилась к льеру на «ты».

— Пока нет. Это зелье было опытным образцом, я бы даже сказал — побочным… Ох, морские черти, надеюсь, она оставила хоть капельку, иначе с изготовлением обратного эликсира могут возникнуть серьезные проблемы, и вы получите домашнего питомца в долгое пользование.

— Льер, это не смешно! Лия Аршисса Шанталь — не питомец.

— А кто вам сказал, что я смеюсь? — мрачно пробурчал Лазар, поднимая бокал и вертя его в руках. — Кое-что осталось. Замечательно! Как только разберусь с вашим клеймом, примусь за разработку эликсира.

— Нет! Сначала тетушка, а потом уже клеймо! — возразила я и осеклась.

Фактически, приставленная компаньонка будет все время рядом, а значит условие, выдвинутое отцом и дядей, я не нарушу. Однако не будь этого несчастного случая… Аршисса бы только мешала мне в обольщении тара Турмалинского, а ныне… Как все-таки удачно складываются обстоятельства. Неужели сама судьба благоволит моим планам? Приятно так думать.

— Знаете, Лазар, вы правы. Лучше сначала решить вопрос с моим клеймом, а потом и тетю спасти можно. Ведь проблемы надо решать по мере их поступления? — Наткнувшись на подозрительный взгляд мужчины, я кокетливо похлопала ресничками, поправляя белокурый локон. — Может, пойдем обедать? А то от всех этих стрессов я так проголодалась…

После обеда, невзирая на мои протесты, Лазар все же засел за свою походную лабораторию, объяснив это тем, что по свежим следам требуется восстановить формулу выпитого зелья и набросать примерные варианты противоядия. Все, что мне оставалось, это удалиться в свою каюту и вздрагивать каждый раз, когда до слуха доносились непонятные хлопки, звон стеклянных склянок и ругань.

Из каюты мастер Материй вышел лишь ближе к вечеру, когда на горизонте замаячил знакомый остров. Я стояла на верхней палубе, крепко держась за бортик, и рассматривала горизонт. Скопление кораблей в прибрежных водах и шлюпок в портовой бухте вызывало смутную тревогу.

— Ох, как же он быстро! — вздохнул льер Лазар.

Мой компаньон на ближайшее время протянул мне подзорную трубу, одолженную им у капитана.

— Почему — он? — Я не преминула воспользоваться оптикой, чтобы получше рассмотреть берег. — Судя по количеству кораблей — они. Тут целая флотилия пришвартовалась. Что происходит?

— Брат вернулся раньше времени. Наверное, только меня с регалиями и ждет.

— А-а-а, ведь без регалий не может состояться битва за право капитана? — решила я блеснуть познаниями.

— Битва — это громко сказано, да и доказывать что-то кучке пиратов брат не станет, у него свои методы. Тут дело в другом… Указы, которые я составил, недействительны без подписи и печати нового тара. Брату они, в принципе, безразличны, но вот для тарства — важны. В общем, получается, что я задерживаю Лариона, который и так с трудом сорвался со службы, чтобы решить личные дела.

— Это все конечно трогательно, но, кажется, вы кое-что забыли.

— Например?

— Мы договаривались, что ваш брат ничего не узнает про клеймо и мое похищение. В связи с этим возникает вопрос — в качестве кого вы собираетесь меня представить? И как вы объясните нахождение на острове благородной лии без дуэньи?

— Ох, совсем забыл рассказать. Мы тут с капитаном посовещались, как можно вас замаскировать и… В общем, вы будете изображать мою наложницу.

— Лазар, кажется у меня из-за качки проблемы со слухом. Повторите, пожалуйста, что вы сказали?

От подобных заявлений у меня в глазах потемнело. Вечные звезды, во что меня втравил покойный тар Турмалинский?!

— Я представлю вас в качестве наложницы, — уже не так уверенно отозвался льер, наткнувшись на мой пылающий взгляд.

— Вы… обсуждали… меня… с посторонними людьми?! — процедила я сквозь зубы, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. Настолько вывести меня из равновесия не удавалось, пожалуй, еще никому.

— Нет, э-э-э, да… капитан не посторонний! — определился с позицией алхимик, между тем потихонечку отступая к корме.

— Это не дает вам право примерять на меня — благородную лию, родственницу королевской семьи, первую фрейлину принцессы — платье наложницы!

Заканчивала отповедь я уже шепотом, поскольку заметила пристальное внимание моряков, снующих по палубе. Только мужских сплетен мне не хватало. Они же хуже женских!

— Других вариантов я не нашел, а эта идея показалась мне… э-э-э… вполне отвечающей нашим замыслам. — Этот остолоп небрежным движением взъерошил волосы и посмотрел на меня виноватым взглядом. — Это ведь ненадолго. Брат в тарстве пробудет от силы дня три, а потом мы вплотную займемся клеймом и… тетей.

Напоминание о тете только подстегнуло начавшее было утихать возмущение. Как я посмотрю в глаза родителям по возвращении?

— Вот! Я так и знала, что ты ее специально заколдовал, маг-недоучка! — Я не заметила, как перешла на фамильярное обращение. — Чтобы некому было защитить бедную девушку, попавшую в лапы… грязных пиратов!

Для лучшего эффекта тут я должна была бы пустить слезу, но, помня о своем непростом даре, пришлось сдержаться и изобразить головокружение. Правда, Лазар не обратил никакого внимания на мое состояние.

— Да как ты могла такое обо мне подумать? — Лицо алхимика вспыхнуло негодованием. — Я ночей не сплю, пытаясь найти решение твоей проблемы, волосы рву на… на…

Тут Лазар запнулся, посмотрел на меня странным взглядом, и на щеках его стали расцветать красные пятна.

— На груди? — решила я прийти на помощь, но видимо неудачно.

Мастер Материй сжал кулаки, резко развернулся и скрылся за ближайшей дверью, не говоря ни слова. Что мне оставалось в данной ситуации? Только продолжать изучать стремительно приближающийся берег.

Не прошло и пяти минут, как льер вновь стоял на палубе. Немного сутулый, нескладный, рукава камзола испачканы каким-то порошком ­— ведь и правда, тратит свободное время на работу в лаборатории. Моя совесть зашевелилась, тяжко вздохнула и перевернулась спать на другой бок.

— Я не вижу другого способа провести тебя неопознанной на остров. В свете отсутствия дуэньи ты можешь быть либо служанкой, либо… в общем тоже неподходящий вариант. А у наложницы хотя бы наряд удачно зачехляется, чтобы посторонние не любовались на чужую собственность.

— Ты понимаешь, что требуешь от меня невозможного?

Я тяжело вздохнула и прикрыла веки, чтобы попробовать еще раз спокойно все взвесить.

— Выдать тебя за мужчину мы тоже не сможем: с головой укутанная в плащ фигура только привлечет ненужное внимание и вызовет вопросы. — С каждым словом льер Сельтор выглядел все убедительнее. — А вот к чужой наложнице какие могут быть вопросы? В конце концов, ученым тоже доступны маленькие слабости.

После этих слов льер мило покраснел. Вечные звезды, если узнаю, что с моей помощью этот наивный юноша хочет осуществить свои давние фантазии, даже Изначальные боги не уберегут его от моего гнева. Вот что мне стоило продумать заранее подобное развитие событий? Конечно, тетя казалась незыблемой скалой, форпостом, защищающим меня от кривотолков. Но нельзя было исключать вариант тяжелой и продолжительной болезни… морской… свинкой…

— Допустим, я соглашусь. И возможно, твой брат даже не удивится появлению у тебя подобного вида собственности…

Судя по тому, как забегали глаза визави, брат таки удивится.

— Но неужели он не станет задавать никаких вопросов? Что ты можешь рассказать новому тару про наше знакомство? Как и где оно состоялось? И почему ты выбрал именно меня?

Вопрос «во сколько я ему обошлась» деликатно не стала озвучивать. Понадеялась, что у человека редкой профессии алхимика должно быть достаточно средств.

— Так на материке и встретил! Один из моих клиентов — шейх — расплатился тобой за заказ. Кстати, я уже и наряд соответствующий подобрал! В трюмах у капитана чего только нет. Он в моей каюте.

— Кто, капитан?

— Кхм, нет… наряд. Примеришь?

Выбора у меня не было: явиться на остров под своим именем, в нарушение всех норм приличия, я не могла. Было и страшно, и стыдно. Поэтому идея укрыться с головы до ног цветными тканями показалась мне наименьшей из зол, пока я не вспомнила, что эти ткани все полупрозрачные! Кажется, даже попытка надеть на себя два комплекта сразу не очень спасла положение. В придворных платьях я чувствовала себя уверенно, и осанка соответствовала высокородной лие, а в этих воздушных шароварах из летящей ткани, в этом вышитом корсете на голое тело я только и думала, как бы остаться незаметной. Обещанная Лазаром чадра присутствовала, но была выполнена из белой прозрачной ткани и мало что скрывала. Посему я очень обрадовалась, обнаружив еще один элемент одежды — яшмак[7]. Теперь рассмотреть мое лицо было невозможно.

Осталось сосредоточиться на том, что я должна тенью следовать за господином, ни с кем не разговаривать, никуда не встревать, и тогда на обыкновенную наложницу никто не обратит внимания.

Мысль о том, как я в новом образе буду соблазнять тара Турмалинского, в тот момент меня почему-то не посетила.

 

 

***

 

 

Сойдя на берег, Лазар Сельтор тут же отправился во дворец, предварительно отдав распоряжения перенести из каюты наши с тетушкой вещи в один из гостевых домиков. Морскую свинку, проявлявшую чрезмерное беспокойство и суетливость, мне пришлось упаковать в наспех сколоченную матросами коробку и оставить с вещами.

Я шагала следом за «господином» вплоть до кабинета тара Турмалинского, где, как нам поведал дворецкий, и находился сейчас новый владелец острова. По здравому размышлению в кабинет меня Лазар не повел, а посадил ожидать его в одной из гостиных поблизости.

Через полчаса сидения в тишине я так утомилась, что принялась расхаживать по комнате. Когда дверь внезапно открылась, впуская в комнату двух братьев, я стояла у большого окна и пыталась успокоиться, рассматривая солнечный морской пейзаж и вслушиваясь в крики чаек.

— Ах вот на что ты намекал… — произнес Лазар. — Тут нет никакой тайны. Это моя наложница, Арме…сана. Досталась мне в благодарность за работу от одного шейха. Редкой красоты девочка…

Стараясь походить на безвольную собственность, я наклонила голову, устремив взгляд в пол, и чуть не вскрикнула, когда поняла, что солнце — оказавшееся у меня за спиной, делает полностью прозрачной ткань моего наряда, открывая посетителям четкие контуры фигуры. Я не только нарушила все мыслимые правила этикета, я умудрилась предстать перед мужчинами практически раздетой!

— Детка, подойди ко мне, — догадался исправить ситуацию мастер Материй.

Я даже простила ему это фривольное обращение, лишь бы побыстрее отойти от окна. Мелкими шажками, боясь разжать колени и не поднимая взгляд, я приблизилась к мужчинам и встала так, чтобы высокая фигура Лазара скрывала меня от его родственника.

— Как интересно. И кто же этот загадочный шейх, столь щедро оплачивающий твои услуги?

От голоса собеседника я вздрогнула. Алый Калит свидетель, что до попадания на остров, я никогда не встречалась с мужчинами рода Сельтор. Так почему же этот голос так мне знаком?

— Почему загадочный? Это широко известный в узких кругах Абелим Мультис рао Сель-Мааби — покровитель редких талантов и коллекционер уникальных жемчужин.

Мне оставалось только уповать на то, что алхимик знает, о ком говорит, потому что времени отрепетировать придуманную историю у нас не было.

— Как интересно! Не знал, что у него появился амулет мгновенного переноса, — усмехнулся тар Турмалинский.

— В смысле?

— Смысл в том, братик, что я вместе с Абелимом был на острове Шеиль и точно знаю, что он планировал отплыть только ближе к концу недели. Ты же, как я понимаю, только что из столицы. Так что при всем желании он не мог оказаться там вместе с тобой.

Младшенький нервно мялся, затягивая паузу, и явно был близок к тому, чтобы совершить опрометчивый поступок.

— Я не говорил, что шейх лично передал мне дар. — Наконец-то он взял себя в руки. — Наложницу привез поверенный.

— Почему-то мне кажется, что ты пытаешься меня обмануть, — задумчиво произнес новоявленный тар. — Уверен, что ничего не хочешь рассказать?

— Да, — упрямо ответил Лазар.

«Молодец мальчик! Держись — мы выкрутимся. Только не показывай меня своему братцу. Голос у него что-то очень знакомый, не к добру это», — вот такие мысли крутились в голове, пока я прислушивалась к чужому разговору.

— В таком случае я настаиваю, чтобы ты продемонстрировал мне свою «редкую красоту».

«Нет, только не это. Только не сейчас. Я не готова!»

— Боюсь, что ты будешь сражен наповал и заберешь у меня девочку.

— Бояться никто не запрещает, но на демонстрации лица — настаиваю. Ну же!

— А может, как раз наоборот?

— В смысле?

— Ну, может, она что-нибудь другое продемонстрирует, а лицо не будет?

В первый момент я растерялась, услышав подобное предложение. Но тут воображение, воспитанное на проделках, которые мы устраивали с принцессой, подкинуло интересную идею. Встав на цыпочки, я прошептала на ухо Лазару просьбу о посещении «нужной» комнаты.

— Да, Армесана, конечно. — Схватив колокольчик для вызова прислуги, мой «господин» адресовал следующие слова брату: — Ты так напугал бедную девушку, что ей требуется уединиться. Надеюсь, не возражаешь, чтобы служанка проводила ее в ближайший будуар?

— Говоришь, так сильно напугал, что она… кхм… неожиданно. Ладно, пусть облегчит… свою грешную душу, а после закончим разговор.

На этих словах в гостиную просочилась — иначе и не скажешь — молоденькая горничная и повела меня навстречу спасению. Уже взявшись за ручку двери, я оглянулась, чтобы присмотреться к будущей жертве моих планов повнимательнее. Копна темных волос на затылке, высокий рост, выправка явно военная… Последний пункт подтолкнул меня к мысли, что надо бы подробнее расспросить Лазара о его брате. К тому же голос нового тара, его фигура, походка, пока он подходил к окну — все это напоминало мне старого знакомого, и я молилась Извечным, чтобы это был не он.

Комната для личных уединений оказалась оформлена с поистине тарским размахом: расписные стены, вдоль которых стояли кадки с вьющимися растениями, зеркало в массивной раме от пола до потолка, комод, небольшой шкаф, парочка кушеток и трельяж. Она оказалась настолько большая, что в ней легко отгородили ширмой два угла, в которых можно было уединиться с шедевром столичных мастеров — самоочищающимся горшком.

Пользуясь тем, что меня оставили одну, я принялась лихорадочно все обыскивать. Возможно, кто-то из женщин наводил здесь марафет и оставил какой-нибудь парфюм или румяна. Но Извечные боги были сегодня не на моей стороне. Улов по итогам осмотра будуара был небогат: черный и белый карандаши, пользованная расческа, бутылочка ароматной жидкости и… И, кажется, я придумала, что мне поможет — вазочка на трельяже была доверху наполнена плодами монгонго. Эти удивительные плоды представляли собой шарики диаметром чуть больше ногтя. Под твердой розовой шкуркой, больше похожей на скорлупу, скрывалась сочная сиреневая мякоть. На вкус она была горьковатой, поэтому есть их можно было только с голода. Однако очищенные плоды источали такой приятный, слегка сладковатый аромат, что их приноровились использовать для ароматизации небольших комнат, например, таких, как эта. Но больше всего меня сейчас обрадовало то, что мякоть монгонго окрашивала кожу в сиреневый цвет, а значит — боевая раскраска наложницы будет незабываемой.

За время моего отсутствия мужчины вернулись в кабинет, туда меня и проводила служанка, ожидавшая под дверью. Сейчас я чувствовала себя увереннее, чем несколько минут назад, поэтому спокойно прошла внутрь под перекрестными взглядами двух пар глаз. Все, что от меня требовалось — это красиво сыграть свою роль, хотя слово «красиво» в данном случае не очень уместно. Я тихонько усмехнулась, вспомнив свое отражение в зеркале: бледное после морского путешествия лицо и широко распахнутые глаза. Такого эффекта я добилась, закрасив веки сначала белым карандашом, потом черным наметив зрачки и новый контур глаз. По вискам и подбородку был нанесен узорчатый рисунок, а за щеки и нижнюю губу я запихнула нечищеные шарики монгонго. В самый ответственный момент — знакомство лицом к лицу с новым таром — мне придется прикрыть веки, и я не буду видеть, что происходит. Но на что только не пойдешь, спасая свое имя.

В кабинете ощущалось напряжение. Сквозь накинутую на лицо чадру окружающие предметы и люди казались нечеткими. Старший льер Сельтор вальяжно сидел в массивном хозяйском кресле, а младший — напряженно расхаживал по кабинету. Учитывая, что вновь пристроиться за спиной у Лазара нельзя, я застыла у стены, не зная, как поступить.

— О! Наша милая наложница вернулась. А я уже хотел посылать спасательную шлюпку на поиски. — Тар Турмалинский хмыкнул, но при этом цепкий взгляд неприятно царапал.

— С каких это пор моя наложница стала «нашей»? — оторопело проговорил алхимик и протянул мне руку. — Армесана, проходи, не стой в дверях. Хочу представить тебя своему брату.

Я сделала несколько робких шагов и остановилась так, чтобы оказаться между братьями.

— Армесана, — произнес «хозяин», положив руки мне на плечи. — Это льер Ларион Сельтор, тар Турмалинский. Он владелец этих земель. Поэтому вправе лично знакомиться со всеми прибывающими на остров. — Лазар не сдержал вздоха. — Открой лицо, чтобы он убедился, что я не привел с собой шпиона.

«А может, не надо?» — чуть не вырвалось у меня. К счастью, орешки не дали открыть рот. Вечные звезды, как же страшно. Но оттягивать неприятности я не любила, поэтому, закрыв глаза, резко приподняла край ткани.

Тар Турмалинский, как раз решивший в этот момент отпить из бокала, закашлялся и, судя по звукам, вскочил с кресла, отряхивая разбрызганные капли.

— Я всегда подозревал, что алхимия плохо скажется не только на твоем характере, Лазар, но и на вкусах. Однако не предполагал, что этот момент наступит так скоро.

— Ларион, выражайся яснее. Я не понимаю твоих намеков. И если ты удовлетворен увиденным, позволь девушке откланяться. Морское путешествие слишком утомило ее.

— Оно и видно, — пробурчал чуть слышно тар.

Я не могла его видеть, так как глаза все еще приходилось держать закрытыми, но что-то в интонации заставило мысленно улыбнуться. Причем злорадно. Тем временем тар обратился к брату:

— Надеюсь, за время знакомства ты успел хорошо узнать свою наложницу?

— В каком смысле? — уже чуть ли не рычал обычно спокойный алхимик.

— Конечно же, в смысле этикета и воспитания. Видишь ли, в замке практически никого нет, кроме нас. И я хотел бы пригласить твою новую знакомую составить нам компанию за ужином. Ты же не против? Я слышал, наложницы весьма искусны в сервировке стола и… умеют скрасить досуг господина.

Вечные звезды, кажется, я действительно попала!

 

 

***

 

Трапезничать предстояло в тесном семейном кругу в одной из гостиных, примыкающей к апартаментам нового тара. Нам с Лазаром дали время на отдых и соответствующую приличиям смену платья. Извечные знают, как мне не хотелось туда идти, но подготовиться нужно было в любом случае. Поэтому я послушно проследовала за молчаливой служанкой в отведенные комнаты. Они находились в гостевом крыле замка. Поселять в тех покоях, с которыми я успела познакомиться во время прошлого визита, меня не стали. Может, это и хорошо — не знаю, как бы я восприняла место смерти Ориона Разящего.

Мой багаж уже принесли, однако в свете придуманного одним мастером Материй образа, вряд ли мне сейчас подойдет что-то из любимых нарядов. Оставив эти мысли на потом, я приняла душ и прилегла отдохнуть. Нужно было собраться с мыслями.

Однако часа через два стало ясно, что ожидание и отсутствие занятия только нервировали сильнее, а повод отказаться от совместной трапезы так и не нашелся. Пришлось подняться с постели и заняться ревизией одежды. На мое счастье в гардеробе нашлись наряды в стиле наложниц покойного тара. Взвесив все «за» и «против», я вновь надела два полупрозрачных платья, добившись таким образом достаточной плотности ткани, накинула на себя уже выстиранную чадру, которую доставила очередная служанка, и, глубоко вдохнув, отправилась на каторгу… Точнее — на ужин.

К счастью, тащить тяжелые подносы с едой — на что намекал тар Турмалинский — мне не пришлось. Слуги самостоятельно подняли на третий этаж все необходимое и, расставив на столе, удалились. А вот честь раскладывать порции по тарелкам досталась мне. И два взгляда — цепкий и настороженный — пристально следили за мной с разных сторон. Глаза я упорно не поднимала, стараясь оттянуть тот момент, когда мы окажемся за одним столом. Закончив с сервировкой, я покорно встала за плечом льера Лазара в надежде, что мужчины захотят поговорить наедине и отправят меня на кухню. Увы, надежда оказалась тщетной. Мне предложили присоединиться к ужину и даже пододвинули стул, пока я садилась. Есть хотелось ужасно, но под пристальным вниманием братьев кусок в горло не лез, вот я и гоняла по тарелке одинокую оливку.

Никогда не думала, что так обрадуюсь предложению сервировать стол к чаю. Подхватив поднос, я направилась в смежную комнату, где у камина стоял небольшой столик и несколько кресел. От непривычной работы руки подрагивали, а чашки то и дело звонко перестукивались. Когда я вернулась к большому столу, чтобы забрать воздушные пирожные, сахар и кое-какие мелочи, почувствовала отчетливый шлепок…

К подобному обращению я не привыкла, поэтому на грубость ответила совершенно инстинктивно: с разворота влепила Лазару звонкую пощечину. Поднос при этом выпал и, громко стукнувшись об пол, растерял свою ношу, которая, печально звеня, разлетелась в разные стороны.

— Что вы себе позволяете?! — прошипела я разъяренной кошкой.

«Хозяин», никак не ожидавший такой реакции, широко распахнул глаза и недоуменно смотрел на мою покрасневшую руку.

— Арме-с-с-сана! Ты чего?

— То есть извиняться вы не намерены? — Взгляд непроизвольно заметался по сторонам в поисках орудия убийства. — Ну ничего, я вас быстро научу, как вести себя в обществе. Негодяй! — Я схватила в руки вилку. — Сумасшедший алхимик!

— Женщина, ты совсем страх потеряла! — прорычал в ответ льер, смешно косясь в сторону брата.

Но мне уже было не до этого. Как он только посмел поступить со мной как с портовой девкой! Со мной — фрейлиной принцессы, которая и ручку-то не каждому подавала для поцелуя. Я даже примерилась, куда ткну орудием возмездия, как прямо за спиной раздался ироничный голос.

— И не говори, братец! Таких строптивых воспитывать надо, иначе на шею сядет, и толку от нее никакого не будет. Сплошные расходы.

— Так вот кто был примером для подобного поведения! — продолжила я бушевать. — Пиратские сынки!

Я развернулась, намереваясь в лицо высказать новому тару, что думаю о нем, его брате, их отце и всей ситуации в целом, но неожиданно оказалась прижата к крепкому телу.

Глаза мужчины — темно-синие, как бушующий океан, — впились в меня пристальным взглядом, а руки потянулись к накидке, прикрывающей лицо. Он не спешил, с каким-то извращенным удовольствием медленно приподнимая ткань. И когда белокурые волосы разметались по плечам, на губах Лариона заиграла довольная, плутовская улыбка.

— Теперь я даже не знаю, что думать, братец, — обратился тар к Лазару, но смотрел по-прежнему на меня. — То ли ругать тебя за похищение столь ценной для короля и принцессы особы, то ли благодарить за спасение от… шейха. Или же подозревать в заговоре с этим юным и коварным созданием? Кстати, доброго вечера, лия Шанталь.

— Не очень-то он добрый, — непослушными губами прошептала я, все еще не веря в происходящее.

Это действительно был он ­— льер Ларион Идамас. Самый молодой командующий эскадрой в королевстве. Лучший «переговорщик» его величества, участвующий во всех дипломатических миссиях. А еще… еще… просто невыносимый тип с отвратительным характером!

При дворе его знали как сына ныне покойного льера Идамаса, и как он мог вдруг стать сыном тара Турмалинского — не укладывалось в голове. Это какая-то ошибка! Ведь король не мог приблизить к себе сына неблагонадежного подданного?

— Удивлены?

— Не то слово, — выдохнула я, не в силах скрыть свои эмоции. — Вы даже на этом удаленном острове умудрились меня достать!

— Я, лия? Мне-то казалось, это вы преследуете меня. Надеюсь, в этот раз вы без подруг?

— Никак не можете забыть прошлую встречу?

— Скорее, изгнать из памяти фрагмент, когда я доказывал отцу вашей подруги, льеру Ристеру, что не прикасался к его дочери.

— Ну, это была явная ложь! Еще как прикасались. Особенно когда из постели вытаскивали.

Не выдержав, я засмеялась и тут же пожалела об этом.

Руки Лариона крепче сжались на талии, и я как никогда отчетливо почувствовала их жар. Глаза тара стали совсем темными, а лицо было на недопустимом расстоянии от моего.

— Давайте не будем о прошлом, лия Армель. Эти разговоры меня… расстраивают. А вы ведь помните, как я несносен, когда расстроен?

Я помнила… Очень хорошо помнила. И вкус крови на языке, когда он прокусил мне губу. И жар дыхания на шее и… небольшой багровый след, что остался на нежной коже на долгие две недели. Да, льер Идамас, или все-таки — льер Сельтор? — умел мстить. Расчетливо и очень искусно. Извечные, за что вы снова столкнули меня с этим мужчиной?

— Так вы что, знакомы? — тяжелую тишину разрушил удивленный голос Лазара.

— Приходилось… встречаться, — уклончиво отозвалась я, пытаясь высвободиться из крепкого захвата.

С большой неохотой тар отпустил, позволяя сделать несколько шагов назад, но когда я вскрикнула от боли, мгновенно оказался рядом, подхватывая на руки.

— Брат, будь добр, попроси здесь убраться, вызови целителя и вели, наконец, подать чай.

— А ты куда?

— А я пока помогу госпоже наложнице устроиться с комфортом, полагающимся ее статусу. Заодно немного… пообщаюсь.

И так многозначительно это прозвучало, что мне сделалось страшно. А еще жарко. При попытке спрятать глаза я бросила взгляд на пол, усыпанный осколками. Вот чего стоила моя неосторожность. Тонкие тканевые туфельки наложницы не уберегли нежную кожу. Кровь продолжала капать из пятки, украшая паркет алыми узорами. Зрелище оказалось настолько завораживающим, что голова закружилась, и я потеряла сознание.

 

 

***

 

Туман в голове пугал и нервировал. Я открыла глаза и тяжело вздохнула: никогда бы не подумала, что вид крови так на меня подействует. Слабость все еще сохранялась, поэтому мне оставалось только осматривать окружающую обстановку. Старый знакомый разместил меня на софе в соседней комнате, в той самой, где я пыталась сервировать чайный столик, а сам отошел к бару и теперь гремел какими то бутылками-склянками. Провозившись еще немного, Ларион подхватил наполовину наполненный бокал и направился ко мне.

— Вы пришли в себя? Отлично, а то не хотелось бы намочить ваш не совсем скромный наряд.

После подобных слов слабость быстро прошла, уступая место злобе и негодованию.

— Возьмите, лия Шанталь. Надеюсь, это немного приведет вас в чувство, мне надо осмотреть рану.

— Не стоит утруждаться, льер Идамас. Или теперь вас величать льер Сельтор?

Я сложила руки на груди, отказываясь брать лекарство — неизвестно, чего ожидать от его изготовителя: помощи или отравы?

— Тар Турмалинский, к вашим услугам, — усмехнулся лучший дипломат его величества и поставил бокал на ближайший столик. — Судя по тому, что брат до сих пор не привел лекаря — он за ним в столицу отправился. Я хотя бы попробую остановить кровотечение.

Как в столицу?! В панике я чуть было не подскочила на ноги, когда поняла, что не мог Лазар бросить меня одну. Ведь если бы алхимик уехал так далеко, печать бы вынудила меня кинуться следом. Или не вынудила… ведь второй наследник крови тут, рядом. Как все сложно с этой меткой! Скорей бы уже от нее избавиться. И где этого лекаря морские ветры носят? Участившееся дыхание и ощутимый румянец на щеках мне совсем не нравились, мало ли какую заразу я могла подхватить в этом проклятом месте.

— Позвольте вашу ножку, лия Армель, — вернулся к вопросу лечения радушный хозяин.

Испугавшись, что Ларион сейчас возьмет меня за ногу, я резво поджала ее под себя. Острая боль пронзила от пятки до бедра, отчего я не сдержала крика. На глаза набежали слезы, и пришлось срочно закрыть лицо руками, чтобы не дать скатиться предательским каплям.

— Лия, что же вы творите? — отчитал тар и попытался перехватить мою стопу. — Стекло ведь могло остаться. Вы только хуже сделаете. Дайте мне ногу!

Я отрицательно покачала головой, так и не отнимая рук от лица.

— Дай, кому говорю, — донесся грозный рык.

Кое-кто все-таки справился с экзотическим нарядом и непослушной пациенткой: меня схватили за щиколотку и вытянули ногу вверх, попутно оголив ее до колена. Я тихонько поскуливала, но когда ногу вновь прострелило болью, непроизвольно ударила мучителя другой ногой в попытке оттолкнуть. Одновременно с этим раздался жуткий грохот падающего подноса с посудой, и ненадолго в комнате повисла тишина.

— Простите мою неловкость, — донесся невозмутимый голос дворецкого. — К следующему разу я окончательно привыкну. Сейчас будет новый чай.

С этими словами слуга развернулся и покинул помещение. К счастью, тут же вошел лекарь, приведенный Лазаром.

— О, еще один сервиз? — Мастер Материй окинул задумчивым взглядом место трагедии. — Мне кажется, посуда здесь бьется чаще, чем в моей лаборатории при опытах. Ларион, с этим надо что-то делать, если ты надумаешь тут жить.

По-моему, появление младшего родственника вызвало неудовольствие новоявленного тара. Предоставив меня мастеру Жизни, он вернулся к бару и стал разливать по бокалам вино. Глядя на это, я поняла, что тоже не отказалась бы выпить, пусть и напиток, приготовленный невоспитанным льером.

Благодаря магическим способностям лекаря боли я больше не чувствовала, но на обработку раны все равно старалась не смотреть. Наоборот, протянула руку и взяла со столика бокал. В нем оказался тягучий эликсир с какими-то травами. Приятное тепло разлилось по венам. Я смаковала терпкий вкус и спокойно ждала завершения процедуры.

Братья расположились в креслах у камина и тихонько о чем-то переговаривались. На нас с лекарем они не обращали ровным счетом никакого внимания, и это натолкнуло меня на мысль, что можно тихонечко выскользнуть из комнаты вслед за мастером Жизни, который уже закончил свою работу и ловкими движениями убирал инструмент и заляпанные кровью салфетки. Ну в самом деле, пусть Лазар сам разбирается со своим родственником. Он втянул невинную девушку в сомнительную авантюру с наложницей, вот пусть теперь и отдувается. Я ведь сразу говорила, что это плохая идея.

Еще тетушка так некстати лишила нас своего общества. А кто будет защищать ее маленькую подопечную от необоснованных нападок грозного тара? От одного голоса которого — такого властного, сурового, волнующего — у меня подкашивались колени. Поэтому для серьезной беседы мне необходимо было набраться сил.

Из-за указания лекаря хотя бы полчаса не беспокоить ногу, я не стала выходить вместе с ним. Наоборот, после его ухода мысленно досчитала до десяти и на цыпочках тихонечко двинулась на выход.

— Лия Шанталь, — от раздавшегося за спиной насмешливого голоса я невольно вздрогнула, — расскажите, куда вы собрались, да еще в нарушение рекомендаций мастера Жизни?

Растерявшись, я застыла на месте. Ощущение неловкости опалило щеки, окрашивая их в красный цвет.

— Решила не мешать мужскому разговору, — постаралась как ни в чем не бывало произнести я и обернулась к мужчинам. — А заодно отдохнуть в тишине и покое. Сегодняшний день был крайне… насыщенным и утомительным.

Я глазом не успела моргнуть, как тар Турмалинский уже держал меня под локоть.

— Вы удивитесь, когда узнаете, как удобны эти кресла, — он повел свободной рукой в сторону места, где они с братом беседовали. — А фруктовый чай поможет быстро снять усталость.

Нехотя я проследовала к столь расхваливаемой мебели.

— А пока вы набираетесь сил, я с удовольствием послушаю историю о том, как первая фрейлина принцессы и наследница древней фамилии стала наложницей моего младшего брата.

В комнате повисло неловкое молчание, разбавляемое только журчанием заварки, наполняющей чашку. Учитывая, что мы не рассчитывали на столь скорое разоблачение, то и не заготовили никакой правдоподобной версии. А если бы и заготовили, в свете моего знакомства с новоявленным наследником вряд ли бы она пригодилась. Я прокручивала в голове возможные варианты ответа, и вывод напрашивался только один: мне фатально не везет!

— Любезный тар… — Я взяла маленькую фарфоровую чашечку и сделала глоток. — А я ведь не менее любопытна, чем вы. Поведайте нам, как так вышло, что при дворе его величества Себастиана вас знают под именем льера Идамаса?

— Я никогда не скрывал своего второго имени. Во всяком случае, от короля. И, в отличие от некоторых, никого не обманывал.

— Это вы сейчас на что намекаете?

Моим голосом можно было заморозить самое глубокое озеро на этом острове, но продолжить возмущение мне не дал Лазар.

— Ларион, ты неправ. Лия Шанталь находится здесь по моему приглашению. О каком обмане ты говоришь?

— И давно ли первая фрейлина ее высочества стала принимать приглашения от молодых неженатых мужчин на длительные морские прогулки, да еще и без сопровождения?

Тар сурово взглянул на меня.

— Помнится, мне вы отказали даже в прогулке по королевскому саду, мотивируя недостаточным для благовоспитанной лии количеством сопровождающих компаньонок. — Тут Ларион задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Их, кажется, было пять?

Только я собралась сказать, что зависть по отношению к младшему брату — недостойное благородного человека чувство, как этот самый младший брат меня опередил.

— Понимаешь ли, Ларион, тут такое дело… — Лазар мялся и явно не знал какими словами обрисовать проблему. — Компаньонка была, но…

— Братик, не томи, я жажду услышать, что же случилось с этой святой женщиной.

— Почему святой? — удивилась я.

— Потому что только такая отважится в одиночку сопровождать столь предприимчивую особу как вы, лия.

Я смотрела на этого наглого типа и не знала, что сказать. Вроде бы меня и оскорбили, но так искусно, что даже не обидишься. Однако моего ответа никто не ждал. Лазар все еще пытался донести новость о происшествии с тетушкой.

— … ну и вот, она выхватила у меня из рук бокал и опрокинула его одним махом. Так что на остров лия Армель прибыла в компании… морской свинки.

На некоторое время в комнате воцарилась гнетущая тишина. Мы с Лазаром ждали реакции хозяина дома на рассказ о нашем путешествии. Но вот раздалось какое-то фырканье, и сразу после этого гостиную потряс бархатный, глубокий смех. Тар Турмалинский перестал сдерживаться и от души веселился над нашей историей.

— Я жажду знакомства с этой жертвой гениальности моего брата, — немного успокоившись, заговорил льер. — Я всегда был уверен, что ты многого добьешься, Лазар, потому и помогал с обустройством лаборатории. Но, кажется, ты превзошел сам себя. Это надо отметить.

С последними словами хозяин дома поднялся из кресла и направился к бару. Вскоре на столе стояли три бокала, два из которых искрились янтарем в отблеске свечей, а третий, невзначай пододвинутый ко мне, дымился легким белым паром, вновь наталкивая на размышления о том, насколько я доверяю этому человеку.

— За новое невероятное оружие! — и братья опустошили бокалы.

Мне оставалось сделать то же самое, но я лишь робко пригубила незнакомый напиток. Восторженный голос тара Турмалинского продолжал расписывать перспективы:

— Ты только представь, Лазар, в умелых руках удачно подлитое снадобье вмиг превратит врага в милое добродушное создание.

Я так и застыла после этих слов. Тар абсолютно прав! Даже страшно подумать, какие потрясающие перспективы откроются перед тем, кто будет владеть бутылочкой с заветной синюшной жидкостью. Только сначала надо дождаться, когда алхимик разработает противоядие — или как он его называл? Но уже можно было прикидывать, кто из моих знакомых лучше всего смотрелся бы в образе мелкого пушистого зверька. Однако стоило поднять глаза от бокала, как я тут же наткнулась на серьезный взгляд льера Идамаса.

— Даже не думайте, юная лия, опробовать это средство на мне.

Я покраснела как птица торка, а мужчина усмехнулся.

— Во-первых, вы поставите в неловкое положение моего брата. Представьте, каково это — быть виновным в превращении близкого человека. А ведь он именно себя обвинит в случившемся, как изобретатель данного зелья.

— А во-вторых?

— М-м-м, во-вторых… — тягучим волнующим голосом протянул тар Турмалинский, — будучи морской свинкой, я не смогу отказать себе в удовольствии и… покусаю вас! — Тар резко подался в мою сторону и демонстративно клацнул зубами.

Не ожидав такого, я вскрикнула, подпрыгнув на кресле, чем опять вызвала приступ смеха у хозяина дома. Его младший брат только непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

И так мне обидно стало, что Ларион веселится за мой счет. Надо будет внести свои штрихи в этот красивый довольный «портрет».

— Ладно, лия Армель, пойдемте, — неожиданно произнес тар и, поднявшись из кресла, протянул мне руку.

— Куда?

— Провожу до покоев, чтобы вы могли в тишине и спокойствии обдумать очередной коварный план, как испортить мне жизнь.

 

Камень пятый

 

 

На улице уже смеркалось, и в этом сумеречном освещении комната выглядела немного загадочной и даже волшебной. Я решила не зажигать свет, а рассмотреть выделенные мне покои в полутьме, изучить морской пейзаж за окном. Хозяин дома, проводив меня до апартаментов, пожелал приятных снов и тут же сбежал. Не знаю, на что я рассчитывала, но после столь бурного выяснения отношений во время ужина полагала, что так быстро меня не оставят… Однако этот невоспитанный мужлан вновь поступил как ему вздумалось, а я теперь вынуждена бродить в растрепанных чувствах.

— Как ты посмела надеть столь вызывающий наряд? — неожиданно раздался в тишине писклявый голос.

— Свет! — воскликнула я и хлопнула в ладоши, продолжая озираться вокруг себя в поисках говорившего. Мгновение тишины… и ничего не произошло.

— Ха-ха-ха, — размеренно произнес все тот же противный голосок. — Деточка, это замок в старинном народном стиле — тут магические светильники не предусмотрены. И чему тебя только родители учили?

Действительно, ведь сама же видела, что в гостиной горели только свечи. Однако, привыкшая к благам столичного дома, куда в первую очередь покупались все магические новинки и удобства, в минуту опасности я, не задумываясь, попыталась зажечь маг-свет. Видимо, придется действовать по старинке.

Еще раз окинув утопающую в сумерках комнату внимательным взглядом, я глубоко вздохнула и осторожно пошла к столу, на котором стоял канделябр. Передвигаясь, я старалась не выпускать из виду тот угол, со стороны которого доносился странный звук. Однако никто так и не воспользовался моей беспомощностью, и, найдя огненный камень, я поспешила зажечь свечи и ухватить довольно тяжелую вещь двумя руками — мало ли что. Теперь можно было и комнаты повторно осмотреть.

— И не разгуливай тут с горящими свечами! Хоть мы и рядом с морем, а пожар займется быстро — ты даже не успеешь свой бесстыжий наряд переодеть, так и придется меня в неглиже спасать, — снова, словно из ниоткуда, раздался писклявый голос, и вдруг на ковер перед диваном выползла знакомая морская свинка.

— Тетушка! — воскликнула я и, не удержавшись на подкосившихся коленках, опустилась на пол рядом с ней. В последний момент уберегла от падения подсвечник, вспомнив о предупреждениях родственницы.

— Да уж какая я теперь тетушка, — тяжело вздохнул зверек. — Где эта сво… эх, естествоиспытатель — пусть вернет все обратно!

— Тетушка, он не может сейчас вернуть. — Я взяла животное на руки и погладила шерстку. — Лазар еще не придумал как — вы выпили опытный образец.

— Армель, милая, я обещаю больше ничего не пить, только расколдуйте меня! Это же такой позор, в мои-то годы…

Дальше раздавались только повизгивания и похрюкивания, поскольку свинка уткнулась мордочкой мне в живот и явно предалась горю.

— Значит, обещаете больше не пить?

Я задумалась о том, как можно использовать неожиданную лояльность и покладистость пожилой женщины.

— Обещаю! Только поесть дай, а то не кормят меня тут… Совсем.

Удивительно, но на почве ухода за пожилой… морской свинкой, мы с тетушкой даже как-то поладили.

 

 

***

 

 

Следующая пара дней прошла в изучении владений таров Турмалинских. В перемещениях по острову меня не ограничивали, и после завтрака я отправлялась на разведывательную прогулку.

Компанию мне составляла только тетушка, комфортно разместившаяся в плетеной корзинке. Младший льер Сельтор с утра до вечера пропадал в выделенных ему под лабораторию комнатах, что вселяло надежду на скорейшее разрешение свалившихся мне на голову проблем.

Чем дольше я знакомилась с этим местом, тем печальнее становилось на сердце. В здешнюю красоту было невозможно не влюбиться, но вспоминая наши отношения с тем, кого теперь величают хозяином залежей турмалина, я понимала — прибрать к рукам такое сокровище мне не удастся.

За эти дни льер Идамас перемолвился со мной от силы парой слов. В то время как при дворе наши встречи всегда проходили феерично. Ларион постоянно жалил меня остроумными замечаниями, едва не переходя грань приличия. Чтобы не дать спуску, я оттачивала на нем мастерство словесных баталий, но иногда в ход шли и маленькие женские каверзы. Но даже не в этом была причина моих сомнений: полгода назад я отклонила предложение руки и сердца льера Идамаса! Вряд ли мужчина забыл ту неловкую сцену, но я же не знала, что у него есть запасное имя с таким богатым приданым.

Время близилось к обеду, и пора было не только подкрепиться самой, но и накормить мою маленькую питомицу. Уже на подходе к замку меня удивила суета слуг и какая-то беготня в обычно тихом имении. На первом этаже также оказалось на удивление многолюдно. Посреди холла стоял сам командующий в окружении морских офицеров. Суетились слуги, перетаскивая багаж.

— А вот и моя гостья, — по-военному строго произнес тар Турмалинский, повернувшись ко мне. — Лия, я получил срочное известие и вынужден отплыть с острова.

— Весьма неожиданно. — Я окинула присутствующих беспокойным взглядом. — Льер Лазар, а вы тоже отбываете?

— Нет, у брата какой-то важный эксперимент, он не может его прервать, — ответил мне тар, не дав младшему вставить и слова. — Но вы не волнуйтесь. Я обязуюсь доставить вас к родителям в целости и сохранности.

— М-м-м, не стоит беспокоиться. Мы с тетушкой замечательно проводим время у вас в гостях и нисколько не заскучаем в ожидании, когда мастер закончит свои алхимические изыскания.

Приветливо всем улыбнувшись, я пожелала господам приятного плавания и поспешила покинуть холл, дабы не услышать еще одного предложения собирать вещички.

Пройдя несколько шагов по коридору, я вздрогнула от хлопка парадной двери, сотрясшего дом до основания. Кажется, кому-то не понравился мой ответ. Мне же не оставалось ничего иного, как проследовать дальше в свои апартаменты. Как только руки избавились от достаточно увесистой корзины со свинкой, водрузив ее на стол в гостиной, ноги стали измерять комнату вдоль и поперек, давая тем самым разуму простор для размышлений. А подумать было о чем.

Неожиданно дверь в гостиную отворилась, явив грозный лик тара Турмалинского.

— И все-таки мы поговорим. Я не позволю вам остаться здесь наедине с моим братом! — Ларион быстрым шагом пересек комнату и остановился напротив меня, испепеляя суровым взглядом. — Вы погубите свою репутацию.

— Почему это наедине? Я, между прочим, тут с компаньонкой.

Рука сама потянулась к стоящей поодаль корзинке. Но увидев, что тетушка довольно посапывает, я накинула на плетеную ручку платок, соорудив подобие полога. Не надо ей просыпаться раньше времени и демонстрировать наш маленький секрет — остренький язычок.

— Не смешите меня. Вы — благородная, воспитанная девушка. Первая фрейлина ее высочества. Вы прекрасно понимаете, что компания милого домашнего животного — не тот барьер от сплетен, который может вас защитить, если информация о вашем пребывании под сводами этого дома станет известна при дворе.

— А кто, позвольте, виноват в том, что моя тетушка вынуждена влачить столь жалкое существование?!

Моему возмущению не было предела. Это не семья, а какое-то стихийное бедствие. И я еще хотела с ними породниться!

— Лия Армель, почему вы сопротивляетесь? — Ларион положил руки мне на плечи и требовательно заглянул в глаза. — Я же о вас беспокоюсь! Опыты брата не безопасны. Он может неделями не выходить из своей лаборатории, совершенно игнорируя то, что происходит снаружи.

Подобная забота была очень трогательна, особенно от человека, который ранее только и делал, что отравлял мне жизнь. Но как я могла уехать, не разобравшись с проклятой меткой?

— Льер Ларион, мне льстит ваше беспокойство, — начала я, старательно пряча от него взгляд, — но, если вы не против, мне хотелось бы погостить еще немного в этом чудесном месте. Тут потрясающий, целебный морской воздух…

Тар Турмалинский еще некоторое время молча всматривался в мое лицо, видимо ища в нем какие-то ответы. А затем резко отстранился и, не говоря ни слова, покинул комнату.

С его уходом стало как-то тоскливо, но, обнаружив пристальный взгляд проснувшейся тетушки, я быстро взяла себя в руки. На лоснящейся черной мордочке было такое умильное выражение, что хотелось почесать свинку за ушком. Что я и проделала, чуть не лишившись пальцев.

— Армель, это недопустимо!

— Что на этот раз? Находиться с мужчиной в одной комнате? Или пребывать в его замке?

— Чесать тетушку за ушком! Хотя, не скрою, приятно.

— А-а-а… Тетя, а насчет тара вы мне ничего сказать не хотите?

— Видный мужчина. К тому же испытывает к тебе интерес. Когда станешь его женой, не забудь забрать к себе старую больную тетушку…

— Старую, как же, — улыбнулась я, игнорируя слова про замужество. — Не наговаривайте на себя!

И, подхватив пискнувшее животное на руки, прижала ее к себе. В ответ раздался польщенный писк, но я уже не обратила на него внимания. Ощущения, которые я очень надеялась более никогда не испытать, вновь накатили волной, смывая сознание и оставляя после себя туман боли. Короткими мутными отрывками я видела происходящее, но была не в силах вернуть контроль над телом и что-либо изменить. Окончательно сознание уплыло, когда я прыгнула в холодную воду. Наступила блаженная темнота…

 

 

***

 

Сквозь сон и тяжелую темноту доносился чей-то неприятный голос.

— Лия, пора уже открыть глаза. Ну же, не упрямьтесь. Выпьете микстуру и продолжите отдыхать.

Стоило последовать совету, как я натолкнулась на добрую улыбку довольно пожилого мужчины с аккуратной бородкой пепельного цвета. Однако больше всего привлекали внимание необычные глаза, будто выцветшие, с множеством морщин в уголках. Он удерживал в одной руке пустую ложку, а в другой — бутылек с лекарством, и явно ждал от меня каких-то действий. Только я пока не могла ни на чем сосредоточиться и не понимала, что от меня хотят.

— Откройте ротик, — лекарь решил повторить попытку.

На этот раз я послушалась, хотя выражение лица незнакомца настораживало, словно он ждал, что я вот-вот превращусь в неведомую зверушку. Кстати, о зверушках.

— Где свинка? — поинтересовалась я, как только проглотила микстуру.

Если б не головокружение, я бы тут же отправилась на ее поиски, но сейчас даже сесть было непросто.

— Отдыхает в моей каюте, — улыбнулся целитель, убирая бутылочку в сумку. — Я дал ей укрепляющей настойки, а потом уложил спать. Очень милое создание, должен признаться. И умное…

— Еще бы ей умной не быть, — вздохнула я, расслабляясь. — Простите, вы сказали, в каюте? Это значит, что мы на корабле?

— Да, лия. Мы на «Алате», личном корабле льера Идамаса.

— А что я тут делаю?

— Этим вопросом сейчас задаются многие, — снова улыбнулся он. — Впрочем, со всем разберемся позже. Сейчас отдыхайте, лия Армель. Я зайду через пару часов, проверю ваше состояние.

— Благодарю… Простите, как ваше имя?

— Льер Артур Шэлон.

— Благодарю, льер Артур, — улыбнулась в ответ и, последовав совету корабельного лекаря, закрыла глаза.

Спать не хотелось, но, учитывая головокружение, я предпочла полежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи.

Веселый мужской смех, громкие голоса и шелест волн, бьющих в деревянные борта. Тяжелый гул не то ветра, не то крови в ушах. И тихие легкие шаги, что затихли у самой каюты, а потом скрипнула дверь…

— Вы спите, лия Шанталь?

— Нет, — с трудом ответила я. — Можно воды?

— Конечно.

Глаз я не открывала, поэтому вздрогнула, когда на плечи легли горячие руки, помогая приподняться. Сквозь тонкую ткань жар чувствовался очень остро, заставляя щеки заалеть, а сердце застучать чаще. Поднесенный напиток я выпила почти весь, только с последними глотками задумавшись над содержимым. Кисло-сладкий вкус с ноткой гвоздики, от которого по телу разливается приятное тепло. Кажется, это был глинтвейн.

— Вы решили меня споить? — тихо спросила я.

— Скорее, помогаю набраться сил, — осторожно опуская меня обратно на подушки, ответил тар Турмалинский.

Голос раздался над самым ухом, вызывая странную дрожь в теле. Я нашла в себе силы открыть глаза и тут же наткнулась на тяжелый, пристальный взгляд льера, замерший на моих губах. От подобного внимания кожа стала зудеть, и я непроизвольно облизнулась. А потом вжалась в подушки от того, какими жадными и опасными стали глаза мужчины.

— Лия Шанталь? — нарушил затянувшуюся тишину капитан «Алаты».

— Где мы?

— В открытом море, довольно-таки далеко от дома.

— От вашего или моего?

— От обоих. Вы почти сутки пролежали без сознания, изрядно напугав моего лекаря.

— Только его?

Откуда в моем голосе эти кокетливые нотки?!

— Меня скорее напугала перспектива объясняться с королем и вашим отцом: почему вместо живой и привлекательной девушки домой вернулся растрепанный бледный труп.

— Что?!

Такого оскорбления я не ожидала! Вот же… тар!

— Ну с-спасибо! — прошипела разъяренной кошкой я, отталкивая от себя наглеца (откуда только силы взялись). — Вон отсюда!

— Простите, лия Армель, но это моя каюта.

— Ах так? Тогда я сама уйду!

— В таком виде? На потеху всем матросам?

— Можно подумать, на этом корабле нет свободных кают!

— Свободных, как это ни странно, — нет. Но, как я уже сказал, вы вполне можете порадовать своим присутствием матросов.

— Лучше они, чем вы!

— Тогда не смею вас задерживать, — усмехнулся льер Идамас, отходя в сторону и скрещивая руки на груди.

Просить дважды меня не надо было. Подтянув одеяло так, чтобы укрыться им, когда встану с постели, я направилась к двери. И даже успела добраться до нее, прежде чем мужские руки скользнули вокруг талии и обняли меня, превращая одеяло в кокон.

— Я, конечно, могу вас отпустить, маленькая лия, но тогда вы не узнаете, куда мы плывем.

— А разве не в столицу вы обещали меня отвезти?

Я стояла не шелохнувшись, голос слегка подрагивал от напряжения, и вновь закружилась голова — то ли от пережитого воздействия магической метки, то ли от близости столь привлекательного мужчины. А в ответ раздался лишь искренний смех.

— Вы, помнится, отказались от этого предложения, — протянул мне на ушко бархатный голос, и неожиданно меня отпустили. — К тому же поступивший приказ короля не позволяет теперь делать подобный крюк…

Судя по всему, Ларион отошел к противоположной стене и преспокойно ждал, как я поступлю. Наглый, беспринципный, самоуверенный тип! Как он узнал, что неуемное любопытство — мое больное место? Пришлось держать лицо и с гордо поднятой головой вернуться обратно и присесть на койку, плотнее закутываясь в одеяло.

— Вы не оставили мне выбора, — хмуро произнесла я.

— Может, за ужином побеседуем?

— Ужин еще не принесли, так что у нас полно времени. Я слушаю!

— Нельзя же быть такой настойчивой, лия Армель. Это дурной тон…

Тар откровенно надо мной потешался, а меня от тембра его голоса пробрала сладкая дрожь. Наверняка это действие глинтвейна на голодный желудок, так-то этот тип мне не нравился. Совсем-совсем! Ни его темные глаза, ни чувственные губы, ни маленькая родинка чуть пониже ключицы, которая отчетливо видна из-за расстегнутого воротничка… Ох!

— Вы зачем меня напоили? Этикетом это также не приветствуется. Поэтому не уклоняйтесь от темы, тар.

— Кстати, об этом. Прошу при команде обращаться ко мне льер Идамас, капитан или, если вам угодно, по имени…

И так интимно прозвучало последнее предложение, что я даже покраснеть умудрилась.

— Как пожелаете, капитан.

— Хорошо, — задумчиво протянул льер Идамас, а потом вкратце рассказал, куда и зачем мы плывем.

Оказывается, пока я гостила на острове таров Турмалинских, из дворца была похищена одна из молодых фрейлин принцессы. Причем, знакомая мне фрейлина — Каталина Аутсорская. Кому могла понадобиться эта милая и недалекая девушка, для меня оставалось загадкой. Но судя по тому, что «Алата» изменила курс и решила не заходить в столицу — Лариону стало известно местонахождение несчастной, и сейчас мы спешили на выручку.

Да уж, что-то в последнее время слишком часто стали похищать молодых девушек. Королю Себастиану пора бы предпринять меры.

— Я так полагаю, вы знаете, где сейчас лия Каталина?

— Знаю, — и взгляд такой хитрый.

— И как ее спасти можно, тоже знаете?

— Знаю.

— Издеваетесь?

— Ну, если только самую малость.

— Капитан, я слишком устала, чтобы играть в загадки. Просто расскажите, что да как. И быть может, я даже сумею помочь.

— О вашей помощи, моя отзывчивая фрейлина, даже речи быть не должно. А рассказывать, в сущности, нечего. Просто за то время, пока мы вылавливали вас из воды и пытались привести в чувство, поступили новые данные от королевской разведки. Оказалось, что во время похищения Каталины Аутсорской в столице гостил печально известный шейх Лабим. Слышали о нем? Его шейханат, Трутан, находится в самом центре Саабийского полуострова.

— Молодой благородной девушке не подобает знать о всяких извращенцах. — Меня аж передернуло от воспоминаний, связанных со слухами, ходящими об этом шейхе.

— Я так и подумал, поэтому воздержусь от пикантных подробностей его жизнеописания и перейду сразу к сути. В день, когда пропала девушка, шейх спешно покинул Америю. Наблюдателям это показалось подозрительным, но они не успели заручиться поддержкой его величества для задержания отплытия иностранного флота, и Лабим спокойно покинул наше королевство.

— Значит, по факту у вас нет доказательств, что именно шейх украл девушку. — Я вопросительно взглянула на своего визави и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила рассуждения: — В связи с этим команда не сможет высадиться на его территории и устроить обыск. И из всего этого следует, что когда судно подойдет к берегу, мы произведем тайную высадку и отправимся на разведку.

— Все верно, лия Армель. Я и мои люди отправимся в шейханат и освободим несчастную, а вы тем временем будете сладко спать в моей постели.

— Что? Да как вы смеете такое говорить?!

От негодования у меня сжались кулаки, от чего края одеяла чуть не расползлись в разные стороны. Пришлось повременить с возмущением.

— Простите, но что «такого» я сказал? Вы действительно сейчас на моей постели и здесь же проведете последующие ночи. Если, конечно, не надумали скрасить досуг команды…

— Нет! Их досуг лучше скрасите вы! — Свое возмущение я могла передать только уничтожающим взглядом, одновременно плотнее укутываясь. — Кстати, а где, позвольте поинтересоваться, собираетесь спать вы? — Каюсь, не смогла сдержать ехидные нотки.

— У ваших ног, лия. У ваших ног…

Достойно ответить этому провокатору помешал ужин. Матрос, доставивший еду, удостоился такого зверского взгляда от меня, что ретировался быстрее, чем тарелки с подноса оказались на столе. Тар, ничуть не расстроенный спешным бегством члена команды, сервировал стол, разлил по серебряным кружкам вино и жестом пригласил присоединиться.

— Мне казалось, что на таком большом судне, как «Алата», должна быть кают-компания. Почему нам принесли еду сюда?

Отвлекая Лариона вопросом, я пыталась прикинуть, как смогу разместиться за столом, укутанная с ног до головы, да и есть в таком наряде будет затруднительно.

— В кают-компании помимо меня обедают и другие офицеры. Сомневаюсь, что вы захотите предстать перед ними в подобном виде.

Льер Идамас протянул мне длинный плотный халат и отвернулся, давая возможность облачиться. Неплохо было бы выяснить, как вообще я оказалась в одной рубашке и куда делось платье и другая одежда, но сначала надо подкрепиться, есть и правда очень хотелось.

Весь ужин прошел в напряженном молчании. Пару раз я ловила на себе задумчивые взгляды, но стоило вопросительно приподнять бровь, как тар целиком сосредотачивался на еде.

— Хватит уже так на меня смотреть, капитан! Спрашивайте, что хотели, или дайте спокойно поесть.

— Ешьте, лия Армель, ешьте. Все, что меня интересует, вполне может подождать. А вот ваш голод, как и мой… стоит утолить сейчас.

И опять двусмысленный намек, от которого щекам стало жарко. Почему, ну почему при дворе он вел себя совершенно иначе — хоть и язвительно, но отстраненно, а сейчас словно с цепи сорвался? Да если бы тогда льер Идамас был таким вот соблазнительным, загадочным, возможно, я и не совершила бы такую глупость… Хотя на тот момент его социальное положение было намного ниже, нежели сейчас. Но будь он ко мне более внимательным, возможно, я и не устояла бы. А теперь чисто из принципа не буду поддаваться на провокацию!

Наш ужин подходил к концу, когда в дверь каюты вежливо постучали. Дождавшись ответа, пожилой целитель вошел, кивнул льеру Идамасу и попросил меня уделить ему пару минут.

Осмотром лекарь остался доволен, снова напоил гадкой микстурой, а потом строго-настрого наказал соблюдать постельный режим.

— Льер Идамас, надеюсь, вы присмотрите за исполнением предписания? — уточнил мастер Жизни.

— Непременно… — со всей серьезностью произнес тар Турмалинский, а в обращенном на меня взгляде плясали такие чертенята, что я опять покраснела.

 

 

***

 

Повернувшись на другой бок, я закрыла глаза и попыталась уснуть. Выходило плохо, очень плохо. Близость мужчины вызывала странную дрожь, будто маленькие молнии поочередно били по коже, порождая непонятное томление во всем теле и желание сбежать. Гнусный тип! Уверена, он подстроил это специально, чтобы отомстить. Да было бы за что! Подумаешь, прилюдно отклонила его предложение руки и сердца. Правда, в очень некорректной форме, но и он хорош! Застал врасплох, вот я, растерявшись, и ответила в привычной для меня манере.

Но ведь столько времени прошло — целых полгода. Все должно было забыться, сгладиться. Так нет же, он решил припомнить обиду! Вот возьму и не поддамся на провокацию. А сейчас надо спать. Завтрашний день обещал быть тяжелым и насыщенным, так что лишние переживания ни к чему.

Стоило закрыть глаза, как воспоминания перенесли меня в имение родителей, в любимую с детства спальню. В распахнутое окно залетел ветерок, приправленный ароматом садовых роз. Скользя по телу, теплый воздух ласкал плечи и шею, покрывая их легкими невесомыми поцелуями. От его дуновения чуть сдвинулся край одеяла, и ветер-проказник замер над вырезом рубашки, словно останавливаясь в нерешительности. А потом все же продолжил движение, расстегивая пуговички и уверенно, но нежно спускаясь ниже, постепенно из теплого превращаясь в горячий…

Вынырнув из дремы, я резко села на кровати. Мой мучитель все так же лежал на полу, положив под голову подушку. Грудь мерно вздымалась в такт дыханию, а тело казалось расслабленным. Все говорило о том, что он крепко и сладко спит. Неужели мне все привиделось? Настолько реалистичный сон…

И я бы даже поверила в это, если бы не одно «но» — пуговицы действительно оказались расстегнуты, а плечи и шея нестерпимо чесались. Вот такая вот странная реакция на мужскую щетину и неоспоримое доказательство того, что сон мой был реальностью. Чувственный сон… и запутанная реальность.

Откинувшись обратно на подушки, я стала медленно застегивать пуговички. Это уже переходит всякие границы! Я прокручивала в голове возможные варианты отмщения, но все они никуда не годились. Глаза потихонечку закрывались, усталость и общая слабость брали свое, и я начала уплывать в страну грез. Но затем мысль о том, что сон может повториться, заставила испуганно распахнуть глаза и проверить, что делает тар.

Он по-прежнему спал. Бледный свет луны аккуратно пробирался в иллюминатор, прыгая на стул, с него на пол. Но вот корабль качнулся, и луна осветила мужское лицо. Погладила брови, пощекотала высокие скулы, приласкала твердые губы. Ларион глубоко вздохнул, потянулся и… повернулся на другой бок! Лишив меня возможности уличить его в обмане.

Вот же — мужчина! Сам спит, а мне приходится придумывать коварные планы, вместо того чтобы хорошенько отдохнуть.

Из коридора донесся неприятный звук: чьи-то когтистые лапки царапали дверь каюты. Вспомнив рассказы о том, что трюмы кораблей полны крыс, я чуть не завизжала и от страха прикусила одеяло. Скрежет повторился, и тут я вспомнила, что на судне помимо обитателей трюма есть еще один грызун.

Я привстала на цыпочки и, успокаивая себя тем, что в случае опасности тар обязательно придет мне на помощь, тихонечко пошла открывать. На полу коридора с непередаваемым выражением мордочки сидела любимая тетушка. Она все еще была в образе морской свинки, мои надежды на то, что зелье выветрится со временем — не оправдались. Подхватив на ручки пушистый комок, я вернулась на кровать и укрылась с головой одеялом. Тетя Аршисса появилась чрезвычайно вовремя для того, чтобы провести секретные переговоры. Разработав совместный план мести и заручившись поддержкой родственницы, я свернулась калачиком и со счастливой улыбкой на лице уснула.

Утро наступило неожиданно рано. Оно чем-то мокрым и холодным толкало меня в щеку, затем сопело на ухо, потом пощекотало, пробираясь под рубашку, чем и разбудило окончательно.

— Ну что, тетушка, вы не передумали? — шепотом поинтересовалась я и потянулась.

— Девочка, я так давно мечтала потискать такого красавчика, что сейчас не откажусь от затеи, даже если передумала ты, — забавно пофыркивая, ответствовала родственница и попросила опустить ее на пол.

 Свинка тихонько подобралась к спящему мужчине, обнюхала его голову, ткнулась носом в ухо, лизнула. Чтобы избавиться от беспокоящих ощущений, тар повернулся на бок, и тетушка не преминула этим воспользоваться. Она подползла к его губам, обнюхала их, смешно морща носик, и лизнула.

— М-м-м, Армель… — раздался сонный голос.

Я тут же притворилась крепко спящей, однако больше тишину ничего не нарушало. Я приоткрыла один глаз: Ларион лежал в том же положении. Для военного он подозрительно крепко спал.

Любимая тетя Аршисса тем временем продолжила исследовать лежащее тело. Аккуратно ступая мохнатыми лапками, она прошлась вдоль груди тара, а затем, поддев край слегка распахнутой рубашки, пробралась внутрь.

— О, — протянул чуть хриплый голос, — ты такая нежная, такая податливая… — и руки стали на ощупь искать ту, что виделась в сладком предутреннем сне. — Постой, не уходи! Побудь еще со мной.

Последние слова я еле разобрала. Все-таки речь спящего иной раз совершенно непонятна. И тут льера Идамаса постигла оговоренная заранее кара — своими маленькими острыми зубами свинка цапнула его за бок. После этого надо было успеть выбраться наружу и запрыгнуть ко мне на кровать. Так нам виделся план мести накануне ночью, и совсем не так все пошло сейчас.

— М-м-м… Страстная какая! — неожиданно вскрикнул Ларион и резко перекатился на живот, подминая под себя мою родственницу.

В последний момент я удержалась от возгласа «Тетя!», но тар проснулся и так. Едва успев прикрыть глаза и притвориться спящей, я вся обратилась в слух, только уши оказались плохими помощниками в понимании действий Лариона. Он издавал непонятные звуки, топтался и что-то двигал. Не удержавшись, я приоткрыла один глаз, дабы разобраться в обстановке, и вздрогнула. Прямо надо мной нависло суровое лицо.

— Я так и знал, что вы не спите! Что здесь происходит? — Он выпрямился и теперь смотрел на меня с высоты своего роста.

— Что происходит? — зевнула я, старательно изображая недавнее пробуждение. — Доброе утро, льер Идамас. Вы всегда так шумите по утрам?

— Только когда мне мешают спать. — Ларион сверлил меня суровым взглядом, а затем резко отвернулся. — Вставайте! Позавтракаем на палубе. Солнце обещает нам отличную погоду, располагающую к трапезе на свежем воздухе. Заодно обсудим текущие дела.

Я посмотрела вслед удаляющемуся льеру и еле сдержала смех. Со спины, отчаянно цепляясь за пояс его домашних бриджей, висела милая морская свинка, всеми силами пытающаяся остаться незамеченной.



[1] Серебряная Аша, алый Калит – спутники планеты, видны в ночное время суток.

[2] Лия — госпожа, т.е. общепринятое обращение к женщинам.

[3] Льер — благородный господин, обращение к мужчинам.

[4] Лестар — человек, родившийся в знатной семье, но не наследующий титула.

[5] Плаксун — западный ветер.

[6] Тельн — небольшой магический помощник, положив его между ладоней, владелец нашептывает весточку и адресата. Раскрывая ладони, подкидывает тельн вверх, и он, в виде мотылька, летит к адресату и предстает перед ним аккуратной запиской.

[7] Яшмак — платок, закрывающий лицо.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям