0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Магов не предлагать! » Отрывок из книги «Магов не предлагать!»

Отрывок из книги «Магов не предлагать!»

Автор: Романовская Ольга

Исключительными правами на произведение «Магов не предлагать!» обладает автор — Романовская Ольга . Copyright © Романовская Ольга

Глава 1

 

«Снежная зима, — говорили они. — Наконец-то настоящая зима!» У, ненавижу! Интересно, как теперь тем умникам, которые радовались отсутствию соли на дорогах? Нравится ледок, удачно катаются на коньках по дороге на работу, в травмпункт уже заглянули? Не вижу улыбок на лицах, все ведь, как хотели: дворников нет, соли нет, благодать, одна наледь! Как, снег? В Петербурге зимой снег?! Он же стихийное бедствие, из года в год повторяют. Не выпадает зимой снег, раз коммунальщики к нему вечно не готовы. Зато как трамбуется! Загляденье! Тройной тулуп — здравствуй, копчик. Двойной сальхов — привет, сотрясение.

Проклиная всех и вся, в кромешной темноте брела на работу. Ну да, самый северный мегаполис, до марта солнца можно не ждать. Тем, кому не повезло вставать раньше семи, его и вовсе до мая не увидят. Словом, настроение соответствующее. А тут еще дворники дружно пропали, прихватив песок, в итоге даже ботинки на рифленой подошве не спасают. А как, собственно, если впереди метров сто гладкого черного льда? И ни снежинки. Ладно, глубоко вздохнуть и по сантиметру, по сантиметру. Скоро забор автостоянки, можно ухватиться. Потом дерево и дом, там всегда асфальт — особенность подветренной стороны.

Сумка тяжелая, спать хочется, мех в рот лезет.

Ненавижу работу! Похоже, зимой я абсолютно все ненавижу, особенно мерзкую, почти стопроцентную влажность, которая превращает комфортные минус шесть в минус сто пятьдесят шесть. Что характерно, вечером та же погода не кажется столь поганой. Может, потому что сумерки? В них все как-то приятнее.

Кое-как справившись с ледяным накатом, выбралась на тротуар.

Ну, что сказать? Идти можно, но не нужно.

Эх, завидую домашним животным: у них четыре ноги. А еще они безбожно дрыхнут, пока хозяйка, размахивая сумкой, словно знаменем, борется с сокращением расходов городского бюджета.

Вот как, скажите мне, как та дамочка в норковом полушубке лихо шагает на каблуках? Может, надо ступни иначе держать? Или завести другие ноги. Знать бы, где купить!

Подобные мысли роились в голове утром вторника. Вопреки поговорке, именно он стал тяжелым днем: в Петербург после оттепели пришло резкое похолодание. Нормальное явление для родного города — сразу ухнуть на десять градусов. В результате «Северная Венеция» больше не тонет, она ездит. На попе.

Безусловно, есть и плюсы — не стало лужи у парадной.

По закону подлости, транспорт из моего микрорайона до метро не ходил, либо нужно делать изрядный крюк, либо плестись пешком.

В ушах — любимая музыка, и левой, правой, с бока на бок.

Мысленно перенеслась на десять часов вперед, рисуя картинки вешалок с одеждой в магазине. Наконец-то появились деньги, куплю то платье. Оно потрясающее, идеально подойдет для свадьбы сестренки. Пусть она троюродная, но Машка близкий мне человечек.

«Останусь пеплом на губах…» — затянул мобильник. Удивившись, кто может звонить в такую рань, порылась в сумке и извлекла надрывающий аппарат. Начальник.

Пушной зверек!

Обитатель Арктики не подвел, степенная прогулка откладывалась, партнеры приезжали на полчаса раньше. Значит, на подготовку у меня пять минут. Много? Вряд ли. Посему ноги в руки и вперед, ставить рекорды.

Я работала переводчиком в чайной компании. Мы сотрудничали как с нашими «краснодарцами», так и с китайцами. Именно они стали причиной экстремального забега до метро.

Взмокла в пуховике, пока добралась до перехода. Приплясывая от нетерпения, подгоняла «зеленый» сигнал. Двадцать, десять... Ну же! Через дорогу рванула одной из первых, только вот нога предательски поехала, соскользнув с ледяного горба, и я упала, больно ударившись бедром. Сумка отлетела в сторону. Потянулась к ней и услышала истошный крик.

Дальнейшее помнила смутно. Что-то большое, темное, неслось на меня. Я взлетела, словно обрела крылья, только вместо легкости и счастья испытала нестерпимую боль.

Лед казался таким холодным, тело не слушалось. В сумке верещал мобильник, но мне его никак не достать.

Мир постепенно мерк, будто разом выключили освещение.

Какая-то женщина склонилась надо мной, трясла за плечо, только бесполезно, я стремительно уплывала в пустоту.

Неужели все? Как глупо!

 

Странно, если я умерла, должна увидеть белый коридор, но никак не склонившееся надо мной бледное девичье лицо. Медсестра? Тогда тебе несказанно повезло, Татьяна, выжила. Правильно, не идиот же водитель! На дороге наледь, «желтый» мигал, только горячий мужчина, любящий авто цвета «баклажан», мог вдавить педаль в пол. Раз так, я только ранена, в больнице. Нужно позвонить Федору Петровичу, предупредить, что с китайцами придется разруливать самим. В конце концов, отдел маркетинга с ними переписывался, значит, язык знает, сумеют договориться.

Воспоминание о сумке поубавили энтузиазма.

Телефон умер, превратился в лепешку. А если вдруг повезло, не раздавали машины, украли добрые люди. Хорошо, паспорт не взяла, а то выписалась бы с кучей кредитов и сотней мигрантов, якобы проживающих в моей однушке.

Девушка, однако, казалась странной, таращилась, как на привидение. Не чаяла, что очнусь? И где халат, разве в палату пускают в обычной одежде? Черное платье со шнуровкой на груди мало походило на униформу. Никак не могла понять, из чего оно сшито. Ткань грубая, с частым плетением. Из-под шнуровки проглядывала серо-белая ткань рубашки с кружевами — еще одна странность. Кто в наше время так одевается, только развлечься на корпоративе.

От медсестры пахло ладаном. Юная, лет восемнадцать, не больше. Стоп, тогда она практикантка, пришла мерить температуру или что-то вроде того.

— Она пошевелилась! — изумленно пробормотала девушка, словно обращаясь к кому-то третьему, и резво отскочила.

Только сейчас сообразила, что лежу на полу. Холодному, между прочим! Без пуховика, да что там, одежды вовсе не наблюдалось.

Губы задрожали.

Морг? Иначе почему я голая?! И как можно перепутать живого человека с мертвецом? Зато теперь понятно, отчего девушка испугалась.

Рывком села и прикрыла руками пикантные места. Голова кружилась, перед глазами расплылись радужные круги. Крепко я приложилась об асфальт, будь прокляты дворники! Что им стоило посыпать дорогу солью? Но нет же, экология! В итоге лежу в морге… Стоп, в морге ли? Покойникам полагается стол, их не кладут на пол. И где ящики с бирками, которые показывают по телевизору? Вряд ли в прозекторской нет освещения и мебели.

Пол испестряли рельефные рисунки, пальцы и кончики ног касались одной из линий — глубокой канавки. Пересилив дурноту, наклонилась и потрогала одну — грязная.

Стоило попытаться встать, как блондинка в черном платье метнулась за пределы выведенной на полу пентаграммы.

Нахмурилась, силясь понять, куда таки попала. Неужели выкрали извращенцы, пока сторож спал? Журналисты периодически пугали разными сектами, в которые вступали подростки. Девчонка как раз подходила по возрасту. Пробралась в больницу и умыкнула в чем была.

М-да, выжить под колесами автомобиля и умереть от рук сумасшедшей — сто баллов за невезение!

Странный, однако, рисунок. И руны тоже. Их тут много, выведены тушью внутри пентаграммы.

В мозгу всплыли обрывочные сведения по эзотерике и многочисленное женское фэнтези, которое со скуки читала в метро. И там, и там любили подобные вещицы, то и то наверняка читали члены многочисленных групп «В контакте», воображавшие себя магами. Не теми, с посохами, а суперлюдьми в балахонах, приносящими человеческие жертвы.

Брр! Нужно выбираться, пока не стала жертвой доморощенной некромантки. Где там одежда? Беспомощно оглянулась — ничего. Куда она ее подевали? Сожгла? Вряд ли, наверняка свалила в углу.

Странное место! Определенно, не больница — зал разрушенного замка. У него сохранилось три стены, четвертая обрушилась. Окна, естественно, тоже зияли провалами, арки осыпались. В помещение лился ровный лунный свет.

Тишина-то какая! И небо темное, нет привычного зарева огней над мегаполисом. Сверху, мигая, смотрят звезды. Много, в городе таких не найдешь. Ощущение, будто перенеслась в прошлое, стала героиней рыцарского романа.

Так, стоп, какие некроманты, какие прыжки во времени? В сельской местности тоже ночь осталась ночью, а волшебства не существует. Однако пентаграмма имелась, черные свечи по углам — тоже, а в центре — я. Алтарь и жертва. У девушки с распущенными светлыми волосами в руках… уфф, не кинжал — книга. Бедняжка с трудом удерживала толстый талмуд с кожаным переплетом, украшенным кабошонами. Последние лишь усилили смутное беспокойство. Место подобным книгам под стеклом в музее, а не в руках странных девиц. Кожа обтрепалась, сразу видно, фолиантом часто пользовались. Вместо закладки — железная спица. А что если блондинка ее в меня?..

Поискала глазами, чем бы защититься. Увы, ни камешка, ни деревяшки, только каменные плиты.

Выходит, меня завезли в одно из заброшенных имений в области, которые облюбовали сатанисты или игроки «Ночного дозора».

В голову навязчиво лезли мысли о насилии. Зачем раздевать, если не планируешь оргию? Да и какие сатанисты без сомнительных развлечений? Все, как в анекдоте про красивую ведьму. Крепкие парни вышли покурить перед ритуалом, оставили девицу сторожить недвижное тело.

Место пустынное, кричи, не кричи, не услышат.

Попыталась сделать шаг и поняла, что переоценила свои силы. Тело повело в сторону, и я позорно плюхнулась на пол.

— Кто вы? — ожила владелица талмуда.

— А ты? — задала встречный вопрос, потирая ушибленный копчик.

Странная она, слишком бледная. И платье несуразное, явно самодельное. Ролевичка? Нет, у них готические наряды, а тут не пойми что. Ни медальонов, ни перстней, ни иных атрибутов фэнтези, только тоненькая цепочка с кольцом. Никакого макияжа, губы искусаны, ногти обгрызены.

Незнакомка молчала, пришлось задать пару наводящих вопросов:

— Ты студентка? Санитарка, сатанистка?

Черт, как же холодно!

Обхватила колени руками, заодно прикрылась. Девушка девушкой, но незнакомая, стыдно.

— Некромантка, — обиженно фыркнуло недоразумение и чуть слышно добавило: — Начинающая.

На миг лишившись речи, изумленно уставилась на нее.

Кто? Некромантка?

Ущипнула себя за руку — больно. Значит, не сплю, только некромантов не существует!

Под ложечкой засосало.

Таки попала к безумцам. Внешность обманчива, сейчас девушка-одуванчик достанет железную спицу из книги…

— Прости, повтори еще раз, — от волнения голос стал хриплым.

Бежать и еще раз бежать!

Так, куда, куда они меня привезли? Тайцы? Не бывала в усадьбе Демидовых, только слышала о ее плачевном состоянии. Мол, наркоманы через забитые фанерой окна лазают. Но не настолько же там все плохо! Я лежу посреди развалин, будто в Павловский дворец после войны попала.

Думай, Таня, думай!

Монрепо? Память услужливо выдала картинку капеллы и некрополя на острове. По стилю похожи, по размерам — нет. Впрочем, туда туристов не пускают, могу ошибаться.

Словом, непонятное место, странное. И за окном не зима — весна. Вон цветущая ветка через проем в стене свесилась.

Мозг отказывался справляться с обрушившейся на него информацией, предпочел считать ее бредом. Говорят, люди под наркозом и не такое видят, только вряд ли они чувствовали каждую шероховатость пола, слышали, как ухает вдалеке сова.

— Я некромантка, — перебросив толстую косу через плечо, терпеливо повторила блондинка. — Ученица четвертого года мэтра Алимуса.

Ощущение странного наркотического сна только усилилось. Какая некромантка? Даже если случилось невозможное, и я очутилась в другом мире, маги смерти — сплошь мужчины. Положим, без черных балахонов, но где брутальный брюнет с холодным блеском в глазах? Где лес или чужое тело, куда обычно вселяют души попаданок? Неправильное какое-то фэнтези.

— Где я? — облизнув губы, решила расставить точки над «и», все больше склоняясь к выводу, что происходящее — плод игр подсознания.

Сами посудите, не могут сатанисты управлять ходом времен года, а жители иных миров разговаривать на чистейшем русском языке. Опять же я отлично понимаю блондинку, такое возможно, только если она плод моего воображения. Снятся же некоторым реалистичные сны, вот и мой такой.

Ответа не последовало. Похоже, у некромантки молчание вошло в привычку. Ладно, не хочет дева говорить, не нужно, она все равно ненастоящая. Действие препарата скоро пройдет, я очнусь, где положено, — в больнице.

В проеме полуразрушенной арки возник мужчина — как заказывала, брюнет с посохом, только не тридцатилетний надменный красавец, а стремительно седеющий мужчина с сальными волосами, зачесанными в хвост. Остановив взгляд на притихшей, разом съежившейся блондинке, он злобно окликнул:

— Тесса!

— Да, мэтр, — вздрогнув, проблеяла девушка и, понурившись, поплелась к седовласому.

Невольно пожалела бедняжку. Если она и глюк, то очень реалистичный: плечи опущены, голова втянута в плечи, пальцы судорожно вцепились в книгу.

Мужчина вырвал у блондинки талмуд, чуть ли не с пальцами оторвал, и отвесил затрещину. Да какую — я бы отлетела к стене. Девушка даже не охнула, не покачнулась, только потерла ушибленное место, что еще раз доказывало: мы в иллюзорной реальности.

— Ты нарушила запрет и провела ритуал, — прошипел мужчина. — Понимаешь, чем все могло закончиться?! — тут он повысил голос и перешел на крик.

— Да, мэтр, — голова Тессы опустилась еще ниже.

— Ты будешь наказана.

Брюнет поднял посох, а блондинка наклонилась, подставляя спину.

Видение видением, но такой дикости я не стерпела.

— Эй, послушайте, вас не учили, что людей бить нельзя?

Намеренно не сказала «женщин». Распускать руки — табу для интеллигентного человека, независимо от пола.

Посох таки по инерции опустился на спину Тессы. Та сдавленно охнула.

Брюнет медленно обернулся и уставился на меня. Злой прищур не обещал ничего хорошего, поэтому прокусила язык. Если правильно помню, шок помогает вырваться из пограничного состояния между сном и явью. Увы, ничего не изменилось, только слюна наполнилась привкусом железа.

Волосы встали дыбом.

То есть это не наркоз, а самая что ни на есть реальность? Я, голая, посреди развалин внутри пентаграммы, а в нескольких десятках шагов мужчина с неустойчивой психикой.

К сожалению, полностью прикрыться не удалось: родители не одарили волосами леди Годивы, хотя цвет совпадал — золотисто-рыжие. Между прочим, натуральные. Правда, мне они казались блеклыми, ни то ни се, поэтому регулярно красила их то в медный, то в цвет красного дерева. И глаза зеленые, как у ведьмы, только прическа подкачала — каре.

Падение напоминало о себе тупой болью в бедре, голова по-прежнему гудела, но я таки смогла выползти из пентаграммы. Безусловно, следовало сделать это с самого начала, а не ждать появления сектанта.

— Это кто? — мужчина в рубашке и штанах сомнительной свежести ткнул в меня пальцем.

В воздухе повисло молчание, нехорошее такое. Сузившиеся злобные глаза незнакомца впились в лицо, превратив в букашку, пришпиленную булавкой к картонке. До чего неприятный тип! Такому бы пограничником работать — наши доблестные служащие с зелеными тульями напоминали церберов, чья главная задача отговорить людей покидать родину. Только тут все серьезные, речь о моей жизни. Дернул же черт открыть рот! Могла бы под шумок, пока мужчина занимался Тессой, переползти в соседний зал, спрятаться за обрушившейся колонной. Может, для них насилие в порядке вещей. В конце концов, блондинка не жаловалась, не плакала, а ты полезла в чужой монастырь со своим уставом.

— Она, — содержательно и, главное, по существу ответила Тесса.

Глаза девушки бегали. Блондинка тоже явно мечтала сбежать. Она по шажку, медленно, но верно отдалялась от того, кого называла мэтром.

Блин, до чего реальная галлюцинация! Не верилось, будто мой разум способен создать столь красочную сценку, может, книги попробовать писать?

— Сам вижу! — окрысился брюнет и неожиданно рявкнул: — Где демоница?!

— Вот, — чуть слышно пробормотала Тесса и указала на меня.

На всякий случай проверила: ни рогов, ни крыльев. Зато пентаграмма. Ну да, кого еще могли призывать сатанисты? Только почему демоницу, от мужика больше прока.

— Ты понимаешь, что натворила?!

Мэтр в один прыжок преодолел разделявшее его и девушку расстояние и хорошенько встряхнул за плечи. Тесса пискнула и попыталась вырваться. Куда там! Она тряпичной куклой болталась в побагровевших от выступивших вен руках, казалось, еще немного, и голова отвалится. По щекам брюнета гуляли желваки, мышцы напряглись, рот исказил звериный оскал. Сумасшедший!

Наплевав на боль и прочие прелести знакомства с обледеневшей дорогой, ковыляя, припустила прочь. Не желаю стать следующей! Нагота уже не смущала. Подумаешь, пять минут позора, главное, живая. Да и вряд ли парочка достанет телефоны и выложит пикантные снимки в Сеть.

— Куда?!

У мужчины оказалось хорошо развито боковое зрение.

Дальше произошло нечто странное: я застыла с поднятой ногой. Дергалась, пробовала ее выпрямить, пошевелиться — никак.

Медленно, но верно захлестывала паника.

Как, как он это сделал? Ни веревок, ни гипноза, вот она я, думать могу, дышать тоже, а даже пальцы не согнуть. О таком читала только в фантастических книгах, сатанисты явно неспособны на такие штучки.

Шумно сглотнула.

Так, давай мыслить логически. Это наркотический бред, тут всякое возможно. Только вот с каждой минутой в рациональное объяснение вещей верилось все меньше. Ноги саднило от шершавых камней, тело покрылось гусиной кожей, нос хлюпал от сквозняка.

Мэтр отпустил Тессу. Она рухнула на пол и долго, минуты две, не могла подняться. Сначала и вовсе показалось: убил, но нет, блондинка, охнув, опираясь на руки села.

— Простите, я думала, что сумею.

— Сумею! — передразнил ее брюнет. Он выпустил пар, говорил спокойно, хотя раздражение никуда не делось. — Я три месяца готовил рисунок, три месяца, понимаешь?! Выверял каждую черточку, наполнял энергией, плел нити силы, и тут пришла ты и все испортила.

— Я все делала по книге, — Тесса покосилась на талмуд, валявшийся на полу. Незнакомец бросил его, когда погнался за блондинкой. — Ритуал вызова совпадал до последнего вдоха. Координаты задавали вы, — осмелев, она не удержалась от шпильки.

Мэтр скривился. Критика не понравилась.

— Тогда почему здесь это? — он презрительно поджал губы и указал на меня.

Даже обидно стало. Может, не Мисс Вселенная, но и дурнушка, с образованием, работой — и тут пренебрежительное «это», словно я коврик у двери.

— Не знаю, мэтр.

— Так, кого конкретно ты вызывала? — мужчина решил докопаться до сути.

Меня парочка на время оставила в покое, но освобождать не спешила.

— Иллиридис.

Талмуд дрогнул и плавно поплыл по воздуху в руки мужчине. Тот засунул его под мышку и направился ко мне. Тесса семенила следом, тайком потирая шею.

Смущенно опустила глаза, когда мэтр остановился напротив. Не самый лучший вид и поза для знакомства. Если честно, худшая, как для порно-журналов. Ладно, терпи, все равно не прикрыться. Как говорится в пословице, не можешь помешать, расслабься. Только тяжело следовать народной мудрости, когда тебя внимательно осматривают. Мужчина подошел к делу ответственно, обошел со всех сторон, но не трогал.

Зашелестели страницы. Послюнявив палец, мэтр открыл книгу примерно на середине. Первым в глаза бросился не текст на тарабарском языке, а гравюра. Она изображала статную полногрудую красотку с огненными волосами и кокетливыми черными рожками. Красотка явно не жаловала одежду и горделиво позировала невидимым наблюдателям. Пропорции тела поражали. Не знаю, как она добилась столь тонкой талии, но смотрелось эффектно. Такую бы любой мужчина вызвал, теперь понятно, отчего мэтр злился.

Иллиридис, значит. Надо запомнить на всякий случай, поискать в интернете.

Учитель, — сопоставив факты, поняла, передо мной тот самый мэтр Алимус — нахмурившись, передал книгу Тессе. Он ничего не говорил, не кричал, но у бедняжки дрожали губы. Она пробежалась глазами по строкам, вновь сличила меня с демоницей и тоненько застонала.

— Ну, нашла ошибку, бестолочь?

Мэтр забрал книгу и, хлопнув в ладоши, снял оцепенение. От неожиданности, не удержав равновесия, грохнулась на пол.

— Не надо, — отреагировал брюнет на неуклюжие попытки прикрыться, — как женщина ты меня не волнуешь. Ты проблема и только. Иномирная проблема, которую дура, не достойная быть моей ученицей, призвала вместо Иллиридис. Только вот почему призыв подхватил тебя?

Он почесал подбородок и прошелся по залу.

Повинно опустив голову, Тесса хранила молчание, а меня, наоборот, разбирало любопытство, хотелось столько всего выяснить, но сначала…

— Плащ не одолжите? Невежливо беседовать с голой женщиной.

— С голой женщиной не беседуют, — резонно парировал мэтр, но одеждой с барского плеча поделился, нехотя, сделав большое одолжение.

Окутавшись в плащ, почувствовала себя уверенней и ринулась в бой. Не желаю, чтобы обо мне говорили в третьем лице.

— Действительно, отчего, если вы призывали демоницей, здесь оказалась я? И где конкретно? Кто вы? — вопросы сыпались как из рога изобилия.

— Замолчи, мешаешь думать! — отмахнулся мужчина и ударил посохом о пол.

Горло сковало льдом, мышцы снова одеревенели, и я превратилась в немую куклу.

— Вероятно, она потеряла сознание, мэтр, — предположила Тесса. — Я напутала с положением звезд, энергетический поток чуть исказился и выцепил ее. Посмотрите, они с Иллиридис похожи.

Мужчина так не считал, но возражать не стал.

А некромантка продолжала, стараясь хотя бы разбором ошибки вернуть расположение учителя:

— У нее огненные волосы, она…

— На этом сходство заканчивается, — оборвал мэтр. — Ты очень разочаровала меня, Тесса.

Что-то мне не понравился его тон. Блондинке тоже, раз она упрашивала не выгонять. Напрасно — «не достойна», собирай вещи, возвращайся к родителям. Бедняжка расплакалась и убежала.

Жестокие тут порядки, за малейшую оплошность выгоняют. Интересно, кто-нибудь сумел закончить обучение у злобного мэтра? Я бы на второй день сама ушла.

Разобравшись с ученицей, мэтр вновь уделил внимание мне.

Кончик посоха уткнулся в лоб, заставив затаить дыхание. Вдруг убьет? Но нет, мужчина прикрыл глаза и не двигался. Острие чуть царапало кожу, от него растекалось приятное тепло. Оно убаюкивало, погружало в полудрему.

Перед глазами пронеслись события минувшего утра: забег до метро, падение, машина… Только теперь я выступала в качестве стороннего наблюдателя, никаких эмоций, словно смотришь кино.

Вот «Киа». Она тормозит, явно не успевает. Сумочка отлетает в сторону, я теряю сознание. Дальше — темнота.

«Я умерла?» — молча спрашиваю неизвестно кого. Осознать подобное сложно, ведь говорю, дышу, но там, на снегу…

— Понятно, — мужчина ожил и убрал посох.

Заморгала — возвращение в настоящее оказалось резким, болезненным, как у слепого и глухого, которому неожиданно подарили утраченные органы чувств. Краски слишком яркие, звуки — громкие. Голова болела — то ли от удара о лед, то ли от эксперимента мэтра.

— Благодари небеса, такая удача выпадает одному из тысячи.

Какая удача? Умереть под колесами автомобиля и очнуться абы где?

— Ты должна была умереть, но призыв Тессы нарушил естественное течение вещей, — объяснил мужчина. — Рождение и гибель неизменно приводят к большим всплескам энергии. Они гасят заклинания неумелых магов, которые мнят себя великими колдунами, — камешек в огород бывшей ученицы. — Тесса отправляла зов мир духов, ну и получила дух во плоти. Тебя. Рыжую, как и просила. Только мне сомнительные девицы не нужны, пусть твои боги сами разбираются, оставить живой или мертвой.

Мэтр ухватил под мышки и невежливо, словно куль с мукой, потащил обратно к пентаграмме. Плащ сполз, но он сейчас волновал меньше всего.

Мозг отказывался переваривать полученную информацию. Дышащая покойница, призыв демоницы, некроманты — хватит, чтобы сойти с ума. Но в истории концы не сходились с концами. Положим, магия магией, я не знаю ее законов, не могу судить, врет мэтр Алимус или нет, только мы говорим на одном языке, подобное невозможно. Раз так, никакого перемещения не было.

Некромант между тем вновь уложил в центр пентаграммы, хитро, особым образом согнув руки и ноги. Он несколько раз отходил, поправлял их положение, выверял, ровно ли лежит голова. Страха отчего-то не испытывала, происходящее напоминало фарс. Никакие мэтр Алимус и Тесса не сатанисты, просто запутавшиеся в реальности люди. Потому что их разговоры — полный бред, наряды нелепы, а человек либо жив, либо мертв. Оцепенение и прочие непонятные вещи — обычная реакция на стресс и побочное действие лекарственных препаратов. Не сомневаюсь, на дороге меня не бросили, отвезли в больницу, где сейчас и смотрю странный сон. Успокоившись, даже поняла, откуда взялись образы некромантов — игра, обычная компьютерная игра, только вчера проходила новый уровень. Все как под копирку — посохи, девицы в неглиже, суровые маги, разрушенные замки. Могла бы сразу догадаться, а не кивать на сектантов, которые уволокли неведомо куда в багажнике.

Сны иногда реальны, подумаешь, холод чувствуешь. Наверняка ноги в железную спинку кровати уперлись.

Только вот дальше мороз пробежал по коже — мэтр достал нож. Отчаянно замычала, когда он склонился надо мной и сделал порез на руке.

Таки сектанты! Мамочки, я не хочу умирать!

Воздух вокруг загудел, из линий на полу вырвалось пламя.

Кровь медленно стекала по руке в небольшое углубление. Этого некроманту показалось мало, и он сделал симметричный надрез на второй руке, измазал кровью мои губы, начертил семиконечный символ на животе. И если прежде я плавала между понятиями «сон», «явь» и «бред», то теперь знала точно, страшным, неведомым образом неизвестные притащили сюда и собрались провести обряд. Подозреваю, вызвать ту самую демоницу, раз с первого раза не вышло. И самое гадко, даже устно возразить не могу.

— Ладно, достаточно, — некромант оторвал от рубашки две узких полосы ткани и перебинтовал мои запястья. — Во всем нужен порядок, — назидательно заметил он и отступил за пределы рисунка, легко пройдя сквозь бесновавшееся пламя. — Возвращайся туда, откуда пришла.

Голову словно сдавило обручем. Царапины от порезов горели огнем, глаза слезились. Смутно различала силуэт брюнета, который, воздев руки, читал непонятный, лающий речитатив. Я не понимала ни слова, язык не походил ни на один из тех, который преподавали в родном Герцене. Даже когда мужчина замолкал и обращался ко мне, ощущала себя европейцем, очутившимся посреди первобытного племени. Странно, еще пять минут назад языкового барьера не существовало, а тут как отрубило.

Мир подернулся плотной дымкой. Теряю сознание. Ну и пусть, вряд ли станет хуже.

Мысленно вздохнула и приготовилась к очередному повороту судьбы. Отчего-то стало так спокойно, легко, словно перепила антидепрессантов. Совершенно не волновало, умру я или останусь в живых. Наверное, именно так выглядит последняя стадия пофигизма.

И вот темнота, бесконечная темнота.

Яркая вспышка, словно хвост кометы, и… я открыла глаза.

 

Глава 2

 

В нос ударил крепкий запах навоза. Заморгав, привыкнув к яркому солнцу, убедилась, я разлеглась на земле возле смачной кучи. Чихнув, села и отряхнула лицо от пыли.

Разбитая проселочная дорога, поля, деревца, медовое разнотравье. Чирикают птички, пиликают кузнечики, жужжат пчелы.

Рассмеялась, дивясь своей невезучести. Похоже, мозгу придется капитулировать — я не в Петербурге, это не сон, не мои фантазии.

Я в другом мире.

Господи, что за нелепица! Человек не может с бухты-барахты перенестись неведомо куда. Однако правда. Нравится, не нравится, придется смириться и выбираться отсюда.

Нет, можно, конечно, выдумать «рациональное» объяснение: я пролежала в коме полгода, врачи отчаялись и выкинули в чистом поле. Логично? Вот, поэтому другой мир, благо недавний опыт убедил в реальности его существования.

Ну некромант, специалист хренов! Орал на Тессу, а сам координаты напутал. Надеюсь, мы с тобой в разных мирах, иначе найду и предъявлю счет за халатно оказанные услуги.

В сердцах топнула ногой.

Везение пятидесятого левела! Одна, голая, черт-те где. Ладно, неподалеку лопушки, сооружу модный костюм. Голова цела, не болит. Руки тоже. Уже хорошо, могло быть хуже, как говаривал известный любитель неприятностей из телевизора.

Странно, царапины затянулись, а казались глубокими. Или у страха глаза велики? Все равно нужно промыть — я валялась в пыли, не хотелось бы заработать заражение крови. И умыться бы не мешало.

Другая реальность… В голове не укладывается! И что тут, Средневековье, Новое Время? Жители явно жили за счет сельского хозяйства, не слышали о паровозах и автомобилях, иначе бы колеса пробили характерную колею, где-то надрывался гудок локомотива, а разнотравье давно бы распахали.

Прошлась немного по дороге и убедилась, что попала в классическое фэнтези — в подсохшей грязи остался четкий отпечаток конского копыта. А вот и следы колес. Разумеется, без протектора — проехала телега.

Присела, обхватив колени руками. Побилась бы головой о землю, только вряд ли бы помогло.

Как, за какие грехи, почему я?

Осознание накрывало медленно. Никто не найдет, позвонить родным не выйдет, потому как тогда самой придется изобретать сотовую связь. Единственный плюс — лето, не замерзну. Хотела в отпуск — получи.

Пару раз чихнула и порадовалась, что не страдаю самым распространенным заболеванием двадцать первого века — аллергией, потому как сезон цветения в самом разгаре.

Ладно, Таня, не грусти, ты справишься, вспомни, сколько переговоров спасала. Неужели выбраться из чертового мира сложнее? Раз существуют обряды вызова демонов, маги могут перенести меня обратно. Осталось только найти деньги и нужного волшебника. Ты поступила на бюджет, сумела устроиться на работу, купить квартиру в ипотеку и не справишься с простенькой задачкой? Ничего, пара недель и дома.

Немного успокоившись, насладилась приятным бонусом — теплой погодой. Никого нет, можно позагорать. Для петербуржцев солнце — редкость, а тут ни облачка. И красота-то вокруг какая!

Убедившись, что дорога пустынна, вошла в цветочное море и разлеглась на травке.

На плечо села большая двухцветная бабочка. Крошечные лапки щекотали, но я боялась пошевелиться, спугнуть красоту. Таких у нас не встретишь, только на юге.

Прелестница взмахнула крыльями и унеслась прочь, к синему морю васильков.

Вдоволь понежившись, встала.

По-прежнему ни души, места явно непроезжие, глухомань. Вот и хорошо, успею подготовиться к встрече с местной цивилизацией.

Брела и брела, срывая колоски, наклоняясь, чтобы понюхать тот или иной цветок. Бедро почти не болело, ничто не отвлекало от единения с природой. Проблемы проблемами, но когда еще смогу вот так пробежать по траве? С непривычки она колола ноги. И так легко! Еще бы не мысль о доме, так действительно отпуск.

А вот и лопухи. Соорудила из них примитивный наряд и, вооружившись самодельной клюкой, вернулась к дороге. Может, там и опаснее: мало ли, какие люди повстречаются, зато не заблужусь, не съедят дикие звери. К тому же любая дорога ведет в город или деревню. Что там делать, как заработать денег и найти мага, пока не решила, соображу на месте.

 Ручейка, к сожалению, не нашла, но понадеемся на удачу. Вроде, следы от порезов не нагноились, не потемнели. В любом случае уже поздно.

С непривычки ноги гудели. Я умудрилась поцарапать их о сучки и теперь напоминала беременного пингвина: так же переваливалась с бока на бок. О разных болезнях уже не думала, просто шла, надеясь где-нибудь искупаться. Столь обрадовавшее сначала солнышко превратилось в большую проблему. Светлая кожа быстро обгорала, начинала зудеть.

Вскоре убедилась, что принадлежу к мрачному обществу пессимистов, которым вечно все не так. Казалось бы, лето, солнышко, а опять ною. И лопухи вечно сползают. Спрашивается, почему некромантка перетащила меня в свой мир в таком виде? Положим, демоница расхаживала обнаженной, но я-то под машину попала в пуховике и прочей зимней одежде. Или виной всему кривые руки Тессы? Пожалуй, теперь не отказалась бы поучаствовать в ее наказании. Не умеешь, не берись.

Стопы горели, ощущала себя рабом на плантации.

Все чаще поглядывала через плечо, опасаясь нежданных встреч. Несмотря на жгучее желание вернуться домой, понимала, на что может рассчитывать голая девица. Даже если мужчины окажутся порядочными, помогать точно не станут, вызовут местный аналог полиции. Раз так, одежда стала первой насущной необходимостью.

Судьба смилостивилась, когда едва переставляла ноги от жары, различила звонкий женский смех. Сначала хотела спрятаться в придорожных кустах, но потом сообразила: смеялись купальщицы. И верно, впереди мост — добротный, каменный, горбатый, а под ним, в тенечке, удобно устроилась группка девиц. Они задорно хохотали, играли в салочки на мелководье. Одежда за ненадобностью валялась на бережке. В этом мире не слышали о купальниках, поэтому плескались нагими. Проезжие не заметят: скроет мост, а остальных отвадят. Деревенские девчонки бойкие, во всяком случае, в произведениях классиков.

Осторожно спустилась по косогору, стараясь не спугнуть девушек. Первым порывом было подойти, попросить помощи, но я его подавила. Откуда мне знать, как тут относятся к чужакам? Лучше подберусь ближе, послушаю, может, чего полезное скажут. Например, где ближайший город или деревня. Дорога дорогой, но пустынная какая-то, пару часов брела, так никого и не встретила.

Тело вспотело, до зуда хотелось окунуться.

Бросила очередной взгляд на девушек. Хм, а ведь они тоже светлокожие. И волосы не красные, не фиолетовые, вполне себе земные оттенки. Не дородные рубенсовские красотки, я на их фоне выделяться не стану.

Риск — дело благородное, и я полезла в воду, подгадав так, чтобы остальные в это время отвернулись. Подплыву, изображаю, будто местная. Дальше — по обстоятельствам.

Речная прохлада остудила горевшую кожу, смыла грязь. Только босые пятки по-прежнему кололо — оцарапала где-то.

Нырнула, проплыла немного и пристроилась под тени плакучей ивы. Ветви свисали прямо в воду — словно лестница для русалок. Интересно, водятся здесь такие, как тут с нечистью?

Опасливо поджала пальцы и вгляделась в мутную реку. Вроде, только водоросли, рыбки, но все равно страшно.

Девушки меня не замечали, увлеченные разговором. Сколько ни напрягала слух, не могла разобрать ни одного знакомого слова. Судя по интонациям, делятся сплетнями — оживленно, перебивая друг друга.

И ни на что не похоже, как бубнеж мэтра Алимуса перед моим неудачным переносом домой.

Под ложечкой засосало.

Одна, в незнакомой стране, без знания языка… Жаловалась на «рояли в кустах», получи. Только почему в самом начале было иначе? Некромант объяснял, но толком не поняла. В любом случае, планы меняются, нечего и думать, чтобы подплыть и объясняться жестами. Девушки поднимут крик и убегут.

Одежда соблазнительно белела рядом. Всего-то вылезти, протянуть руку, и одной проблемой меньше. Воровать, конечно, нехорошо, и я уже отвернулась, хотела отплыть подальше, когда вспомнила, что закидывать меня невесть куда без средств к существованию — тоже не самый лучший поступок. Раз так, просто сравняю счет. Слабое оправдание, но лучше такое, чем ничего, вроде, уже ничего плохого не делаешь.

Убедившись, что я для крестьянок — деталь пейзажа, быстро выбралась на берег. Времени на раздумья не было, поэтому схватила первое попавшееся и юркнула в кусты. Там быстро, путаясь в юбках, оделась. Это оказалось не так легко. Раньше полагала, что костюмы прежних времен отличались простотой, но быстро убедилась, легче натянуть коктейльное платье, чем справиться с многочисленными завязочками.

Нижнего белья местное население не признавало, во всяком случае, я его не нашла, даже бабушкиных панталон. Оставалось надеяться, в городах дело обстояло иначе, тяжело в двадцать шесть превращаться в хиппи. Сероватая — белое и Средневековье не совместимо — рубашка с непривычки царапала нежную кожу городского жителя. Так и не поняла, из чего ее сделали. Вроде, не лен, но не хлопок же. К ней полагалась нижняя юбка из такого материала, прикрывавшая лодыжки. Далее — мягкий корсет из ткани потолще с яркой цветочной вышивкой и очередная, теперь уже полосатая юбка с широкой синей полосой по подолу. К одежде прилагались чулки, державшиеся с помощью самодельных подвязок, и грубые башмаки. Они оказались велики, когда как рубашка, длинная, прикрывавшая бедра, — мала, равно как самодельный корсет. Зашнуровать его толком не смогла, да и вряд ли втиснула бы в него грудь, хотя далека от Памелы Андерсон. Ну да, резвились незамужние, то есть подростки, на вид — лет четырнадцать.

Опасаясь, что сейчас завизжит, поднимет тревогу хозяйка вещей, поспешила прочь. Ноги хлюпали в башмаках, которые то и дело норовили соскользнуть, остаться под издевательски подставленным корешком.

Кое-как пробралась через кусты и отдышалась.

Девушки по-прежнему смеялись, значит, пока не заметили.

Во всем ищи плюс. В моей ситуации — это возможность без опаски выбраться на дорогу, что я и сделала.

Клюка осталась сиротливо валяться на том берегу.

Купание и страх придавали сил, резво скакала по обочине, то и дело бросая взгляды через плечо.

Жаль, среди вещей не нашлось чепца или другого аналога панамы, так солнечный удар подхватить недолго.

После моста пейзаж чуть изменился, чувствовалась близость жилья. Тут мелькнуло стадо коров, там заборчик. Вскоре от дороги то здесь, то там, словно протоки, начала разбегаться проселки.

Приободрившись, забыла об усталости. Я по-прежнему брела — бежать не хватило сил, да и не гнался никто, зачем зря тратить силы — по обочине, обмахиваясь подолом верхней юбки. Жутко хотелось снять корсет: кожа под ним прела, но, вспомнив о шнуровке, отказалась от соблазнительной идеи. Тогда, у реки, быстро затянуть ее помог плескавшийся в крови адреналин, вряд ли сумею вторично повторить сей подвиг.

Внимание привлек шум за спиной. Обернувшись, сначала увидела облако пыли и только потом подводу, груженную мешками. Невысокая коренастая лошадка бодро трусила по дороге и вскоре поравнялась со мной. Возница, типичный сельский житель в широкополой соломенной шляпе, лениво мазнул по мне взглядом, толком не видя.

— Эй! — замахала руками, привлекая внимание.

Еще пара километров прогулки, и свалюсь от усталости. Никогда так много не ходила. Еще башмаки, не обувь, а спортивный снаряд для наращивания мышечной массы. Столько усилий тратишь, чтобы не потерять.

Мужчина посмотрел снова, уже с интересом. И что-то ему не понравилось, раз нахмурился и натянул поводья. Ну да, одежда не по размеру, надета кое-как. Оказалось, дело в другом — волосах. Возница ткнул в них пальцем и что-то спросил.

Нервно пригладила волосы. Что с ними не так-то? Цвет как цвет, не кислотный. И только потом поняла: длина! Не признавали в Средние века женские стрижки, так ходили только осужденные и проститутки. Вот влипла! Ладно, спокойно, дыши глубже. Кто сказал, будто тут те же законы?

— Путались сильно, поэтому отрезала, — брякнула первое, что пришло в голову, и только потом догадалась: не поймет.

Так и есть, насупился еще больше, снова раздраженно забурчал.

Что же делать-то? Мне катастрофически нужно наладить контакт и сесть на подводу. Очень хочется пить и немного есть, ставить ловушки я не умею, варить суп из крапивы тоже, не попаду в деревню, умру.

Иногда работа помогает найти выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Вот и теперь память услужливо вытащила из дальнего уголка воспоминание о сложных переговорах, когда, чтобы не сорвалась сделка, пришлось притвориться глухой. В итоге партнер остыл, извинился, а шеф так и не узнал, куда его послали. Попробую и здесь изобразить женщину чуть не от мира всего, благо все данные имеются: одежда с чужого плеча, тарабарщина вместо слов. Не факт, что подвезут, но у иномирянки шансов куда меньше. Сначала узнаю, как к ним относятся, и только потом раскрою карты.

Среди прочих дисциплин нам преподавали язык жестов. С помощью него изъясняются тысячи людей во всем мире. Он простой, одинаков и для китайцев, и для русских, и для американцев, сработал даже в иной реальности. Ответов мужчины по-прежнему не понимала, зато он меня, судя по реакции, — да. Морщинки на лбу разгладились, подозрения ушли, в глазах мелькнула жалость. В итоге кое-как уговорила усадить на подводу. Возница произнес нечто ругательное и махнул на мешки.

Как забиралась — потеха. Легко и грациозно не вышло, вдобавок соскочил башмак, пришлось наклоняться, поднимать. Но вот наконец устроилась на мешках, и подвода тронулась. Сидеть оказалось мягко, и я наслаждалась заслуженным отдыхом после череды приключений. Единственное неудобство — ухабы. Без рессор подводу сильно трясло, если бы не мешки, набила синяков.

Возница пару раз оборачивался, проверял, как я там, но не заговаривал. Я тоже не пыталась вовлечь его в беседу, довольствуясь ролью немного безумной бродяжки.

Клонило в сон — сказывалась усталость. В итоге таки задремала. Проснулась оттого, что мужчина тряс за плечо и чего-то настойчиво требовал. Спросонья не сообразила чего — и оказалась на земле. Грубо!

Потирая плечо, наблюдала за тем, как разгружали и носили в сарай мешки с подводы.

Вокруг — обычная деревенская жизнь, словно сошедшая со страниц учебника. Мазанковые дома, крыши с ярками стрехами, частью соломенные, частью из дранки, все приземистое, но крепкое, на века, чтобы и внуки пользовались. Заборов в нашем понимании нет — так, частокол, на котором сушится посуда. Разумеется, глиняная, без глазури, пузатые кувшины, кастрюли да кружки. Они разделяли участки, чтобы соседская скотина не забредала в огород. Его я не видела, но догадывалась, имеется. Перед домами ни скамеек, ни палисада. Заборчика тоже. «Красная линия» не соблюдалась, строй, как хочешь. Так и делали, в итоге на улицу дома выходили то боком, то фасадом.

Из-за сарая торчали лопасти ветряной мельницы. Значит, в мешках зерно, теперь понятно, отчего мягко.

Оправившись от падения, побрела по улице, стараясь не таращиться по сторонам. Мальчишки гоготали, показывали пальцем. Подумаешь, возраст у них такой.

Другой мир. Если прежде надеялась на ошибку, теперь окончательно убедилась, что не проснусь, не выйду к автостраде. Придется приспосабливаться к местным реалиям.

Задача вторая — еда. Помнится, в фэнтези описывали трактиры и постоялые дворы, на которых одинокие героини находили работу. Вот и я попробую. Выбора особого нет: либо туда, либо просить милостыню.

Деревня оказалась большой, людной. Заглядевшись, едва не столкнулась с женщиной с ведрами, потом и вовсе едва не угодила под лошадь. В довершение долго не могла обойти гусей, оккупировавших дорогу, и наступила-таки на свинью, которая с визгом рванула из лужи. Брызги разлетелись во все стороны, довершив образ бродяжки.

Вывеска с пьющим петухом не оставляла сомнений, за дверью неказистого дома притаилось питейное заведение. Оно мне не понравилось с первого взгляда: мутные, давно немытые окна, вросший в землю порог, запах подгоревших овощей, но в моем положении не выбирают.

Внутри оказалось немногим лучше, чем снаружи. Прокоптевший низкий потолок, воздух, пропитанный алкогольными парами, липкие столы и скамейки. Зато прислуга данному заведению точно нужна, чистоту явно никто не наводит. Приосанившись, направилась к нечто, напоминавшему барную стойку. На ней стояли бочонки с пивом. Краны плохо завернули, и пенный напиток капал на доски, образовав небольшую лужицу.

Несмотря на разгар рабочего дня — на дороге я очнулась утром, по грубым подсчетам, часа за два до полудня, — посетители имелись. Возле них хлопотала подавальщица в таком же скромном наряде, что у меня. Никаких смелых декольте, кружевных юбок и прочих атрибутов Октоберфеста. Подвыпившие мужчины норовили усадить ее на колени, похлопать по мягкому месту, но девушка ловко уклонялась. Чувствовалось, она работала не первый год.

Хозяин, рослый мужчина в кожаной жилетке на голое и весьма волосатое тело, не вытирал бокалы, а, попирая штампы, считал выручку. Он походил на бывшего головореза и внушал подсознательный страх. Ладно, мне за него не замуж выходить. Прочистила горло и только тут вспомнила, что говорить-то не могу. Вернее, могу, только никто не поймет. Оставался язык жестов. Надеюсь, хозяин не выгонит до того, как дойду до сути.

Постучала ладонью по стойке.

Владелец заведения поднял голову, бросил мрачный взгляд из-под насупленных бровей. Как есть, бандит!

Сделала глубокий вдох и указала на пол, изображая энергичные движения шваброй. Догадается или нет?

Мужчина буркнул нечто неразборчивое, отмахнулся и убрал деньги, частью монеты, частью бумажки, вполовину меньше, чем наши, под стойку. Очевидно, опасался, что украду. Я бы сама боялась, потому как выглядела весьма экзотично. Однако мне нужна работа, и я ее получу.

Снова постучала по дереву.

Хозяин зыркнул исподлобья, что-то в сердцах сказал, выругался, наверное. В некоторых случаях незнание языка полезно, вряд ли порадовалась обогащению местного матерного запаса.

Не позволив снова отвернуться, ухватила бывшего бандита за руку. Она, как и думала, оказалась мускулистой, мои пальцы на фоне его ладони — пшик.

Страшно? Конечно, вдруг ударит, только урчащий желудок заставлял рисковать.

Мужчина скинул руку, да как — едва устояла на ногах.

Посетители загоготали, бесплатный аттракцион нашли. Один из них встал и вразвалочку направился ко мне. Оставшиеся сидеть за столом товарищи толкали друг друга в бок, улюлюкали.

Хозяин вышел из-за стойки, сложил руки на груди.

Решимость добиться работы таяла с каждой минутой. Нервничая, обернулась на дверь. Два недружелюбно настроенных мужика и я — неприятная ситуация. Попятилась и натолкнулась на того, второго, словно в скалу врезалась. В нос ударил острый запах пота и перегара — ребята пили по-черному. Хотела извиниться с рыбкой юркнуть к двери, чтобы попытать счастья с черного хода: женщины сговорчивее, а кухарке наверняка нужна помощница, но капкан пальцев захлопнулся на плечах. Сравнение, увы, не обычная метафора, руки у него действительно как тиски. Мужчина задал вопрос и, не дождавшись ответа, поволок к столу, к товарищам. Упиралась, но с тем же успехом могла бороться с паровозом. Приятели бородача встретили нас радостным гоготом. Они потеснились, освободив место на скамейке. Не с краю. Бородач насильно усадил между двух таких же громил, как он сам. В руки ткнулся деревянный жбан с сомнительным содержимым. Разумеется, пить отказалась, чем несказанно расстроила компанию.

— Гмель ша! — рыкнул сосед и толкнул локтем под ребра.

На мгновение перехватило дыхание.

Мамочки, куда уж хуже: одна женщина и шестеро подвыпивших мужчин. Хозяин вернулся за стойку и явно не собирался мне помогать — очередное неприятное открытие. Сначала Тесса, потом полет с подводы, теперь сижу и через силу глотаю пойло, от которого из глаз текут слезы. А не пить нельзя, могут в третий раз ударить по лицу.

Горло словно наждаком натерли. Голова мигом отяжелела, мир перед глазами поплыл. Воды бы! С надеждой оглядела стол, потянулась ко второму кувшину, но быстро убедилась, в нем то же забористое пойло. Спасибо, отхлебнуть не успела.

Меня разморило. Видимо, мужчины на это и рассчитывали. Нужно срочно закусить, а то захмелею. Заодно поем. Компания, безусловно, неподходящая, но собственное здоровье дороже. Стараясь не думать о болезнях, которые могла подцепить, вряд ли здесь мыли руки перед готовкой, потянулась к блюду с курицей и оторвала ножку. Она оказалась жилистой, без специй, но урчащий желудок сказал спасибо даже за такую пищу.

Хмель немного отступил, меня больше не клонило прилечь, хотя сознание все равно временами куда-то уплывало, а тело качало на невидимых волнах. Определенно, пить больше нельзя.

Вздрогнула, ощутив под юбками руку. Она настойчиво лезла вверх по бедру. Ударила нахала и попыталась встать. Нужно выбираться, пока не превратилась в бесплатное развлечение, специально наверняка спаивали. Соседа такое развитие событий не устроило. Он ухватил за руку и резко дернул к себе. Не удержавшись на ногах, рухнула ему на колени.

Да моются они вообще?! На свиноферме так не воняет.

— Сайдара! — мягко произнес мужчина и погладил по волосам.

Брезгливо отстранилась.

— Дакеа, — все тем же хриплым басом продолжал он.

Если правильно поняла, мне сделали комплимент, нечто, вроде «красавица».

Едва не вывернуло, когда жилистые пальцы ухватили за подбородок, не позволяя отвернуться, и мясистые губы накрыли мои губы. В нос ударило чужое несвежее дыхание. Замычала, пытаясь прервать неприятный, грубый поцелуй, но сделала только хуже — мужчина просунул мне в рот язык. Ощущения… Представьте, что вы жуете половую тряпку.

Разгоряченный кавалер развернул спиной к столу и опрокинул навзничь, придавив весом своего тела. Жалобно звякнула потревоженная посуда. Молотить по мускулистой груди — все равно что колотить по двери.

По спине стекла капелька пота.

Как просто, без предисловий!

Вряд ли я долго продержусь, сжимай, не сжимай бедра, ноги все равно разведут. Мужчина сопит, шарит руками под юбками. Верные товарищи не дают жертве, то есть мне, сбежать. Еще бы, ведь они станут развлекаться по очереди. Козлы!

Волосатая рука зажимает рот, мозолистая рука грубо тискает груди под рубашкой.

Хозяин по-прежнему глух и слеп, подавальщица спряталась. Подумаешь, бродяжку насилуют. Сама виновата, пришла одна в питейное заведение, села за стол с мужиками. Пила, ела, пора расплачиваться. Однако я не собиралась расслабляться и получать сомнительное удовольствие. Изобразив смирение, затихла, подпустив к телу первого любителя дармового секса. Удар попал прямо в яблочко. Верзила заорал благим матом, согнувшись пополам. Вскоре к нему присоединился второй, тот, которому прокусила руку.

Вкус чужой крови придал сил, а эффект неожиданности подарил столь желанную фору.

Вскочила и опрометью, путаясь в юбках, ринулась к двери. Корсет в качестве трофея оставила врагу. Разумеется, никто просто так отпускать не собирался, раздосадованные мужчины кинулись в погоню, эмоционально расписывая позы «Кама Сутры», которым собирались обучить.

Забег вышел недолгим и бесславно закончился в железных объятиях одного из разозленных мужчин, оставив на память о себе болючий синяк.

Охнув, рухнула на пол.

Щека пульсировала болью, тошнило.

Меня пнули в бок, грубо подняли за ноги и закинули на ближайший стол, однако насладиться триумфом не успели.

— Канери! — послышался спокойный властный голос.

Изрыгавшие проклятия насильники притихли и, не сговариваясь, обернулись к двери. Я тоже во все глаза уставилась на вошедшего мужчину. По сравнению с шестеркой приятелей он казался хлюпиком, зато при мече. Значит, дворянин. Об этом свидетельствовала посадка головы, прямой твердый взгляд и одежда — явно не обноски с чужого плеча.

Сероглазый блондин в гробовой тишине шагнул в трактир.

Как по команде, несостоявшиеся насильники выстроились в полукольцо, отрезав негаданному защитнику пути к отступлению. Один услужливо захлопнул дверь и подпер ее плечом.

Казалось, блондин совсем не боялся. Стоял и чуть заметно усмехался. Меч оставался в ножнах. Дурак, они накинутся всей толпой и изобьют!

Оправив одежду, вскочила.

Мужчины временно потеряли ко мне интерес, нашли новую жертву.

Нужно помочь блондину. Но как? Скамейку не подниму, ложкой не повоюешь, а сковородки далеко, на кухне, куда меня никто не пустит.

И хозяин, подлец, сбежал. Странно, конечно. Стоял, спокойно наблюдал, а тут вдруг испугался драки. Вряд ли шестеро против одного разнесут трактир в щепки, хозяин ничем не рисковал, да и сам кого угодно одним ударом уложит. Выходит, существует нечто, о чем я не знаю, и блондин не так прост.

— Вы хорошо подумали? — ухо резанула подзабытая за сутки родная речь.

Заморгала и протерла глаза. Послышалось? Минуту назад блондин изъяснялся на местном наречии и тут вдруг специально для меня перешел на русский.

— Проваливай! — окончательно разрушил картину мирозданий ответ одного из верзил.

Я понимала каждое слово!

Заморгала, пытаясь совместить несовместимое. То ничего не понимаю, то слышу ясно, без акцента родной русский.

Развить тему не успела: в трактире началась заварушка. Любители бесплатных развлечений не стали ждать, пока дворянин трусливо сбежит, и навалились на него всем скопом. Так нападает уличная шпана — стаей, со сжатыми в руках ножами, обрезками труб, в данном случае их заменяли скамьи. Мужчины легко, словно доски, оторвали парочку от пола сомнительной чистоты и закинули на плечо.

Ой, что сейчас начнется!

Съежилась, зажмурившись, когда одна из скамеек обрушилась на блондина. Одновременно с ней блеснуло лезвие ножа. Вопреки логике ни один удар не достиг цели, наоборот, сила нападавших словно обратилась против них.

Знаете, по телевизору или в кинотеатре часто смотришь фильмы о супергероях, в которых врагов отшвыривает на десяток метров сильнейшая воздушная волна. Тут произошло примерно то же. Блондин выставил руку, словно защищаясь, и скамья, вертясь, сбила с ног нападавших. Тот, который пытался пырнуть ножом, упал на колени, завыл. Приглядевшись, заметила кровь на рубашке. Порезался собственным оружием? Вон оно, отлетело под стол.

Проворно, с непонятным азартом, бешеным адреналином, плескавшимся в крови, метнулась к ножу и сжала его в кулаке. Ноги и руки дрожали, я дышала, как загнанная лошадь. По-звериному озираясь, попятилась, стараясь не выпускать из поля зрения несостоявшихся насильников. Но им, похоже, было не до меня, фокуса со скамейкой хватило, чтобы верзилы трусливо сбежали через окна. Платить за еду, разумеется, не стали, но вот ни капельки не жалко хозяина, так ему и надо, соучастнику.

Я так и стояла на полусогнутых, сжимая нож, на поверку оказавшийся лезвием, обмотанным чем-то, вроде лыка. Кажется, заточен с двух сторон. Значит, используется только как оружие, прячется в рукаве и в нужный момент пускается в дело.

Блондин поправил перевязь с мечом и направился ко мне. Теперь смогла лучше его рассмотреть, как лицо, так и покрой одежды. Она действительно оказалась иной, нежели у местной публики. Все правильно, существует городская и деревенская мода. Если на последней шнуровка, на первой на жилете пуговицы, столь мелкие, что замучаешься застегивать. А вот рубашка, наоборот, на завязках под горлом. Никакого воротника-стоечки, даже рюшей. Штаны напоминали бриджи для верховой езды, только не так облегают ноги и из грубой ткани. На всем — толстый слой пыли, особенно на сапогах с внушительными шпорами. Сверху нечто среднее между курткой и сюртуком, короткое, до середины бедра, с накладными карманами. Словом, мешанина разных эпох.

Мужчина двигался медленно, осторожно, словно опасался, пырну. Прав, между прочим, я ведь не знаю, какие у него намерения. Вроде, защищал, но в сказках подобные типы частенько оказываются работорговцами.

— Положи нож, — просьба прозвучала все та том же чистом русском языке.

Поколебавшись, разжала пальцы. Лезвие, звякнув, упало под ноги.

— Вы кто? Почему знаете русский? — вопросы невежливо сыпались один за другим.

Блондин нахмурился, отчего родинка под бровью стала еще заметнее.

— На твоем месте я бы молчал, — наконец поучительно выдал он и неожиданно цапнул за подбородок, разворачивая в профиль. — Откуда ты взялась? Когда увидел, решил, ее высочество сбежала. Но принцесса, конечно, красивее бродяжки, — спаситель поспешил исправить непростительную оплошность.

Монаршие особы всегда самые прекрасные и умные, посему меня следовало принизить.

Выходит, я похожа на некую принцессу. Понять бы, хорошо это или плохо. А вот обращаться с собой, как с вещью, не позволю. Сказано — сделано. Убрала чужие пальцы с лица и напомнила:

— Воспитанные мужчины рук не распускают и представляются первыми.

Блондин округлил глаза.

— Мне — представляться тебе?

— А чем я хуже других?

Отступила на пару шагов и заняла оборонительную позу. Адреналин все еще плескался в крови. В конце концов, откуда мне знать, кто передо мной. Может, он конюх, меч у господина стащил. Только вот летающая скамья… Интересно, как блондин провернул трюк?

Мужчина тяжко вздохнул и развалился за ближайшим столом.

— Хозяин, эля! И только посмей подмешать мочи, по миру пущу! — гаркнул он.

Предатель с разбойничьей рожей высунулся из кухни, оценил посетителя и снова скрылся за дверью. Думала, не вернется, нет, принес пива в затейливом жбане. Он не походил на те, из которых пила местная публика — чистый, новенький. Эль, судя по всему, тоже не из бочек у стойки. Вот жук!

— Для вашей милости все самое лучшее! — заискивая, пропел владелец заведения.

Даже не верилось, такой бугай — и боится хлипкого блондина. Выходит, действительно аристократ… и маг? Наверное, как иначе можно обратить в бегство шестерых мужиков, не обнажая оружия.

— Так откуда ты взялась? — когда хозяин ушел, спаситель продолжил разговор.

Мне присесть не предложил, но я не гордая, устроилась напротив. Надеюсь, не нарушила местные правила. Вроде, нет, блондин отреагировал спокойно.

— Ах да, — спохватился он, явно издеваясь, — ты не разговариваешь с незнакомцами. Только сомневаюсь, будто мы ровня.

Усмехнувшись, мужчина указал на мои волосы. Тоже взглянула, силясь понять, что с ним не так. Короткая стрижка? Помнится, возница также недоумевал.

Задумавшись, нашла эквивалент своего места в средневековой иерархии:

— Я из зажиточных горожан, работала толмачом.

— Кем? — не понял блондин и усомнился: — В таких обносках ходят только крестьяне. Ты стриженая, значит, бродяжка. Попалась на краже? Скажи, не бойся, — голос звучал сладко, сладко, как у лисы, выманивающей у вороны сыр.

— Ничего я не крала! — у попаданок тоже есть чувство собственного достоинства. — А остригли меня по собственному желанию, мода такая. И одежда мне не нравится, но моя, — запнулась, — пропала, пришлось взять эту.

Мужчина, подперев подбородок кулаком, задумчиво рассматривал меня. Я говорила и говорила, надеясь, он поможет вернуться обратно. Блондин не перебивал, слушал, хотя даже самой рассказ местам казался бредом.

— Определенно, лорду Вариэлю понравится, — просиял мужчина. — Какая удача! И такой редкий цвет волос! Определенно, существует справедливость.

Растерянно умолкла и уставилась на него. Какая справедливость, какой лорд Вариэль? Надеялась, блондин что-то прояснит, но он продолжал загадочно улыбаться.

— Тебе повезло, девочка, — наконец соизволил заговорить спаситель, — скоро ты примеришь другие наряды, раз эти не нравятся. Делай, что велят, и станешь счастливой.

Сомневаюсь. План блондина заранее вызывал неприятие.

— Волосы нужно отрастить, — категорично заявил мужчина. — Станешь втирать специальное средство и поносишь парик. Читать, писать умеешь?

Кивнула, а затем замотала головой. Речь о местном наречии, а я в нем не в зуб ногой. К слову, о языке…

— Почему я вас понимаю?

— У лорда Вариэля спросишь, — раздраженно отмахнулся собеседник и отхлебнул эля. — Он любит развлекаться с глупыми девицами, они быстро умнеют. Потому что ты человек, дура, вот и понимаешь.

Понятно, в историю с ритуалом блондин не поверил, по-прежнему считает местной бродяжкой. Ну да, сама долго не принимала существование иных миров, а тут хочу, чтобы незнакомец сразу проникся, еще и узелок в дорогу собрал.

Ладно, посмотрим, что мне предлагают. Надеюсь, к этому прилагается теплая постель и еда.

 

Глава 3

 

Блондина звали Антрей Гауш. Барон Гауш, если быть точной. В итоге он соизволил представиться, когда затягивал в седло впереди себя. Зрелище вышло потешным, закончилось парой синяков и ссадиной на коленке. Барон злился, обзывал неуклюжей коровой, поглядывавшие на нас мальчишки гоготали. Наконец, задрав юбки чуть ли не до пояса, устроилась в седле и сразу поняла, путешествие выйдет скверным.

Антрей оказался в деревеньке случайно, проездом. Захотел выпить эля, а тут девицу на столе разложили. Он бы глаза отвел, смочил горло и уехал, только вот девица, то есть я, оказалась рыжей. По обрывкам фраз догадалась, такой цвет — редкость. А еще я напоминала местную принцессу. Сложив два и два, предположила, что намечавшаяся авантюра как-то связана с венценосной особой. Отчего-то вспоминался «Принц и нищий».

Предчувствия оправдались, к ночи, когда мы въехали в очередную деревушку, только крупнее предыдущей, у меня болело все, что только могло болеть. Барон не собирался облегчать мучения, он даже не придерживал, судя по поведению, брезговал. Каким чудом не упала, не знаю, лошадь надолго запомнит девицу, вырвавшую ей половину гривы.

В итоге ноги не сгибались, пальцы свело судорогой, зад отбит, ниже пояса все ныло. В довершение бед Антрей бросил у коновязи постоялого двора и ушел, что-то недовольно буркнув под нос. Увы, слов не разобрала, они снова превратились в абракадабру. Волшебная способность понимать окружающих улетучилась вместе с противным ветерком, забиравшимся под юбки. Холодные же тут ночи! Вроде, в замке, куда забросила незадачлива Тесса, было теплее. К слову, нужно выбраться себе имя, вряд ли Татьяна соответствует местным реалиям. Пока тряслась в седле, мечтая о метро и прочих благах цивилизации, придумывала аналоги и остановилась на Яне. Это имя мне давно нравилось, вдобавок короткое.

Примерила на себя, мысленно пару раз повторила. Яна, Яна… Никакого дискомфорта. Вот Татьяна… Меня назвали в честь бабушки, в ту пору, когда еще не гонялись за экзотической модой на Лукреций и Горислав. Обычное имя, с историей, только не мое. Знаете, бывает так, живешь, вроде, не раздражает, но чужое. А Яна… Заодно никто язык не сломает.

И вот очередное испытание.

С тоской прикинула расстояние до земли. Выхода нет, придется сползать. Только бы не ударится!

Лошадь фыркнула, словно напоминая: пора бы и честь знать, освободите спину.

Может, и не решилась бы, но появился конюх, босой вихрастый парень со щеткой. Не для пола, разумеется, а для лошади, такими бока чистили. При виде меня он замахал руками, указывая на дверь, за которой скрылся барон. Мол, ночуют там. Знаю, только до «там» нужно добраться. Ладно, была не была!

Мешок с картошкой упал бы элегантнее. Я с визгом приземлилась на пятую точку, успев напоследок рвануть повод, за который судорожно цеплялась. Лошадь всхрапнула и в довершение бед чуть не дала копытом в лоб. Запоздало сообразила: ей больно, и разжала пальцы.

Конюх загоготал, ухватившись за живот.

Ну да, ему смешно, а мне не очень. Сижу в синяках в грязи рядом с навозной кучей, принцесса принцессой!

Охая, кое-как поднялась и заковыляла к крыльцу. Рядом с ним уже зажгли два фонаря, и они, покачиваясь, отбрасывали тени на драконов, украшавших притолоку. Привалившись к ступенькам, запрокинула голову, любуясь работой безымянного мастера. Вроде, небольшие, но какая проработка деталей!

Тогда впервые задумалась, какие существа населяют неведомый мир. Вряд ли резчик воплотил в дереве свои фантазии.

Взгляд невольно обратился в небеса, словно оттуда сейчас спикирует дракон. Разумеется, ничего такого не произошло, только прикрикнула на зазевавшуюся деваху баба внушительных размеров, судя по бочонку в руках, служанка. Опасливо посторонилась и с уважением проводила взглядом квадратную спину. Такая женщина лошадь на скаку остановит, не то что принесет пива из погреба. Его устроили отдельно, как во многих деревнях, под землей.

Из приоткрытой двери послышался взрыв хохота. Замерла, прижавшись к грубой, наскоро оштукатуренной стене. Из нее торчала солома, которую добавляли в раствор в сельской местности. Некоторые вдобавок подмешивали коровяк, только сейчас я думала вовсе не о строительных хитростях. Меня обуял страх. Вдруг там повторится прежний кошмар? Я ни понимаю ни слова, одета хуже нищенки, стриженная — словом, идеальная жертва. Вступится ли барон? Да и кто сказал, что он там, а не, скажем, заказал еду в комнату. Но не стоять же вечно у порога, и я решилась.

Постоялый двор оправдал ожидания. Примерно так я его представляла, только без низких поперечных балок, с которых свисали гирлянды чеснока, пучки трав, а то и вовсе рога. Местные использовали их вместо вешалок. Потолки низкие, оконца маленькие, толком не давали света, зато не позволяли постояльца сбежать без оплаты. Столы и лавки, все скромно.

Еду готовили в другом месте — видела, как то служанка, то мальчонка лет семи проворно бегали за дверь. Все относилось в закуток за занавеской, откуда подавальщицы разносили заказы. Их тут двое, в отличие от прежнего заведения, симпатичные, стройные, но такие же тихие, скромные. Глаза в пол, ни «здравствуйте», ни «пожалуйста». С другой стороны, о чем с постояльцами разговаривать, зачем влипать в истории?

Барной стойки не наблюдалось, вместо нее — лестница, которая вела на второй этаж. Значит, действительно трактир по соседству, хозяин за плату только приносит блюда. А в фэнтези все иначе… Впрочем, с книгами не совпадало многое, особенно по части прекрасных принцев.

Вздохнув, сглотнула слюну. Есть хотелось жутко, по сути, я сегодня ничего не ела. Только вот разум подсказывал, Антрей благотворительностью заниматься не станет.

Барон обнаружился возле очага. Размеры камина впечатляли, а пустой ныне вертел свидетельствовал, тут иногда готовили. Наверняка кабанов, остальное несолидно. Камин огромный, я могла бы спокойно лечь и вытянуть ноги.

Весело потрескивал огонь, прогоняя долетавшую с улицы свежесть летней ночи. Странно, конечно, отчего у них так холодно? Днем печет, а вечером хочется накинуть куртку.

Заметив меня, барон лениво махнул. Не веря собственному счастью, подошла. Садиться побоялась: он — аристократ, маг, я — никто.

Антрей щелкнул пальцами, и к нему подлетела одна из подавальщиц. Что он ей приказал, не знаю, но через пару минут на столе возникла тарелка с наваристой похлебкой. Даже кусок мяса имелся. Похлебка чуть поостыла, но с голодухи я не заметила. Отсутствие приборов тоже не смутило, пила через край. Не хватало специй, хлеб жестковат, но с удовольствием вылизала бы глиняную тарелку, так есть хотелось. Разумеется, не стала, а то барон вышвырнет на улицу, как собачонку. Он пристально наблюдал за каждым движением. Сначала смущалась, потом перестала замечать.

В качестве десерта принесли кувшин со странной жидкостью, напоминавшей перебродивший компот. Выпила и поблагодарила за еду, хотя никто не поймет.

Антрей ужинал иначе, степенно, важно, хотя тоже руками. Что поделаешь, не придумали вилок, зато ножом и ложкой дворянин орудовал ловко. Аппетит у него оказался неаристократический, барон умел сначала свиные ребрышки с подливой, затем принялся за мясо в ягодном соусе, которое подавали с чем-то вроде разваренной репы. Запивал все не вином — сидром, его я узнала по запаху и цвету. Наконец Антрей вытер губы скатертью — нам единственным ее постелили — и заговорил, впервые за время ужина. Судя по тону, он задавал вопросы. Напрягала память, пыталась расфокусировать сознание, но слова по-прежнему оставались абракадаброй. Очевидно, организм мобилизовал ресурсы только в стрессовой ситуации, а в обыденной упорно не желал вспоминать сакральные знания. Во всяком случае, прежние озарения приходили под руку с сердцебиением и страхом.

Убедившись, что я хлопаю глазами и ничего не понимаю, барон выругался и встал. В нерешительности поднялась следом.

Как спросить, где я сегодня ночую? Однако задавать вопрос не потребовалось, барон потащил к лестнице. За ужин не заплатил.

 Упиралась. Не люблю, когда незнакомый мужчина ведет неведомо куда неведомо зачем. Еще и языковой барьер. Может, мне ужин придется древнейшим способом отрабатывать, откуда мне знать, что означают длинные сердитые реплики в мою сторону? Вдруг это лекция на тему «Бесплатный сыр только в мышеловке»?

Барон действительно втолкнул в комнату, напоминавшую купе плацкарта, с той лишь разницей, что в ней не было стола, только колченогий табурет и топчан, заменявший кровать. На него кинули видавший виды тюфяк. Страшно подумать, сколько всего в нем обитает! Брр!

На табурете стоял таз, в нем — огарок свечи в плошке. Вот и все удобства. Никакого душа, туалета, даже элементарной подушки.

Вновь что-то сердито буркнув, Антрей отпустил и указал на тюфяк. Сложила руки на груди и не сдвинулась с места. Если уж отдавать долги, то в приличном месте, а не среди клопов. Барон страдальчески застонал и ткнул пальцем мне в грудь. Затем вновь указал на кровать и на мгновение прикрыл глаза. А, поняла, свидание отменяется, мне тут спать предлагают. Сомнительный номер, кладовка больше, но лучше так, чем ничего.

Антрей ушел, оставив одну в темноте: свеча есть, но мне нечем ее зажечь. Может, у некоторых всегда огниво в кармане, а крестьянка, у которой я стащила одежду, не удосужилась его взять. Ладно, применю дедовский способ. В коридоре висела плошка, простейшая масляная лампа, от нее затеплю фитиль. Страшно, вдруг комната загорится, пока сплю, но еще страшнее крысы, бегающие по телу. Огонь их отпугнет.

Брезгливо ощупала тюфяк. Твердый! Вдобавок от него воняло. Сомневаюсь, будто барон ночевал в такой же конуре. Эх, выяснить бы, зачем я ему! И таинственному лорду Вариэлю тоже.

Похожа на принцессу… Подменить ее решили? Только гиблый номер, меня за пять минут расколют без знания языка. Выходит, что-то другое.

Пошарив рукой в темноте, нащупала таз, а в нем огарок. Вместе с ним вышла в коридор и осуществила задуманное.

Внизу еще гуляли — шумная компания то ли праздновала день рождения, то ли просто пила за встречу. Немного послушала и решила лечь спать. Заняться все равно нечем, а в Средневековье вставали рано, не хочу завтра спросонья упасть с лошади и разбить голову.

Дверь запиралась на хлипкую щеколду. Вертела ее так и эдак, но она не желала выдвигаться полностью. Даже дверь выбивать не надо, только посильнее толкни.

И нож в трактире остался, никакой защиты…

Покосившись на рассохшиеся доски, несколько раз повторила: «Со мной ничего не случится!» Утверждают, будто мантры помогают, вот и проверим.

Господи, ну и вонь! Сколько немытых лесорубов ночевали на моей постели? Но другой нет, пришлось перебороть брезгливость. Надеюсь, клопов нет, а то поспать вряд ли удастся.

Не помнила, как задремала, свернувшись калачиком. Проснулась уже ночью, когда голоса внизу стихли. Тело чесалось, хотелось в туалет. Таки покусали, паршивцы! Ненавижу сельскую средневековую жизнь! Надеюсь, блондину тоже плохо — сомнительное, но утешение.

Огарок мигал, но еще не успел погаснуть. Ума не приложу, как его не опрокинула, от кровати до табурета — меньше метра.

Села, ежась от ночной прохлады. Она проникала сквозь щели, заползала под одежду.

Удобства во дворе, нечего и думать, будто хозяин расщедрился на канализацию.

Почесавшись, взяла плошку и отравилась в скорбный путь.

Ночью постоялый двор казался декорациями к фильму ужасов. Пляшущие тени на стене, скрипучие доски, единственный источник света — мой огарок. Атмосферу портил зычный храп, доносившийся откуда-то справа. Хихикнула при мысли, что это сопит сиятельный маг.

В коридор выходило пять дверей, моя самая дальняя от лестницы, в своеобразном тупичке, образованном изгибом коридора, огибавшего дымоход. Кирпичная кладка хранила тепло, и я, обняв ее, немного погрелась.

До лестницы добралась благополучно, бессонницей и лунатизмом никто не страдал. Дальше пришлось стать предельно осторожной. Огарок догорел, и я спускалась в темноте, вцепившись в шаткие перила. Спасибо полной луне, пусть окошки в зале внизу маленькие, но их хватало, чтобы наметить контуры предметов.

Входную дверь на ночь запирали. С засовом пришлось повозиться, не предназначен он для хрупких женщин. Закралось подозрение, только я бегаю наружу в кустики, другие справляют нужду иначе. «В камин», — услужливо подсказал внутренний голос. Шутки шутками, а очаг разом потерял очарование. Действительно, читала когда-то о предках любителей портить подъезды.

Но вот и улица.

Свежий ветер пахнул в лицо, принес речную свежесть и аромат ночных цветов.

Озираясь, добралась до конюшни и за ней сделала свое дело. Оправив юбки, собиралась вернуться, когда заметила зеленые глаза. Сначала приняла их за кошачьи, спокойно направилась обратно к входной двери, но потом сообразила, таких огромных кошек не бывает.

В горле пересохло.

Я очень медленно повернулась, ожидая столкнуться лицом к лицу с волком, но за спиной никого не оказалось. Привиделось? Только слишком тихо, даже лошади не фыркают, собаки не лают. Какая деревня без мохнатых охранников?

На крыше сарая мелькнула смазанная тень и столь же стремительно пропала.

Попятившись, споткнулась и едва не растянулась у повозки с сеном. Инстинкт подсказывал: «Беги!», и я не стала противиться.

Словно нож масло, тишину прорезал крик. Что-то хрустнуло, булькнуло.

Волосы на теле встали дыбом, когда я сообразила: кричал человек. Тот самый конюх? Мамочки!

Никогда прежде я так быстро не бегала и, надеюсь, не побегу, потому что не желаю вновь услышать леденящий кровь вой.

Захлопнула дверь и, навалившись, задвинула засов.

Руки дрожали.

Мне не показалось, я действительно видела! Огромный волк с человеческими руками стоял на задних лапах и выл на луну. Глаза горели зеленым.

От ночного спокойствия не осталось и следа. Постоялый двор стремительно просыпался. Замелькали огни на лестнице, из комнат высыпали постояльцы. Среди них и барон. Он выгодно отличался от прочих: выскочил не в длинной рубашке на голое тело, а полностью одетым, с оружием наголо.

Где-то причитала, скулила женщина. Вторая, одна из подавальщиц, испуганно льнула к кавалеру, с которым провела ночь.

Пока еще толком не понимая, что происходит, попятилась и опрокинула скамейку. Она с грохотом повалилась на пол.

И тут дверь сотряс удар. Могла поклясться, доски треснули, словно в них вонзили багор. Затем еще и еще. Когти! Характерный след от пятерни пугающе зиял в мигающем свете — хозяева и постояльцы подсуетились, стащили все плошки.

Быстро сориентировавшись, Антрей принял командование, отрядил мужчин организовать оборону. На одевание времени не осталось, они ринулись за колюще-режущим оружием, как есть. Кто наверх, оберегать комнаты, кто к окнам и двери.

Страшные удары не повторялись, но, парализованная страхом, я не могла отойти от двери.

Мамочки, кто же там?! В том, что плотоядное и недружелюбное, не сомневалась.

Барон, перепрыгивая через ступеньки, слетел вниз и оттащил от двери, обозвав безмозглой дурой. Не обиделась, порадовалась. Понимаю! Сначала только отдельные слова из отрывистых приказаний, затем целые предложения.

— К…к-к-кто это? — дрожащей рукой указала на следы от когтей.

— Зверолюди, — снизошел до ответа Антрей.

Он деловито взводил ручной арбалет, который с поклоном принес хозяин. Сам он пользоваться оружием не умел, из сбивчивого объяснения поняла, досталось в качестве платы от постояльца.

— Вот, ваша милость спрашивали, нет ли чего, — заискивающе произнес мужчина.

Барон окинул владельца постоялого двора презрительным взглядом. Не согласна, не всякий обязан уметь и капусту шинковать, и мечом махать, и тетиву натягивать.

— Вот, позаботься, — меня толкнули в объятия стушевавшегося хозяина. — Головой отвечаешь, девчонка ценная.

Ценная, значит… Только почему тогда в третьем лице, как о вещи?

Однако разборок устраиваться не стала, поспешила за провожатым к лестнице.

— Там каморка есть, пересидишь.

Не успела.

Зазвенело стекло, и в обеденный зал просунулась волосатая рука. Она раза в два превосходила человеческую. Гладкая серая шерсть, когти размером с овощной нож, которые вспороли трухлявую раму, как бумагу. И пальцев пять, не как у животных.

Истошно завизжала и инстинктивно повалилась на пол, прикрыв голову руками.

Что-то засвистело, по ту сторону окна коротко вскрикнули. Раненый зверолюд в остервенении вырвал раму с мясом. Подняв голову, увидела морду со знакомыми зелеными глазами. Она просунулась в образовавшееся отверстие; с окровавленной пасти капала слюна. То есть он женщину и конюха, да?..

Полными ужаса глазами, не в силах пошевелиться, наблюдала за тем, как зверолюд пытался забраться внутрь. Хоть бы Антрей успел перезарядить арбалет! Увы, это не пистолет, даже не биатлонная винтовка. Барон тоже это понимал и не стал тратить время. Он рыкнул хозяину, чтобы занялся арбалетом сам или дал тому, «у кого руки не из задницы», и направился к бесновавшемуся зверю. Сумасшедший, тварь разорвет его!

Зверолюд уже почти внутри, всего одно усилие… Какой же он сильный! Вспоминались американские боевики о Халке и прочих героях комиксах. Только зверолюд реальный, а рядом нет Супермена.

Тварь походила на оборотня, только о двух ногах и с горбом, из-за чего не могла полностью выпрямиться. Почти лысая, живот с легким подшерстком, гладкая острая морда, полный набор когтей. Хвост отсутствовал.

Чудище, перевалившись через остатки подоконника, изготовилось к прыжку, но совершить его не успела.

Сначала не поняла, что происходит. Барон выглядел беспечным идиотом, решившим подумать о бренности жизни. Он остановился примерно в десяти шагах от зверолюда и вытянул руку ладонью вверх, глубокомысленно ее рассматривая. Едва не наорала на него, наплевав на разницу в происхождении, мол, делай что-нибудь, мужчина, но замерла с открытым ртом.

На ладони Антрея затрепетал лепесток пламени. Он быстро разгорелся, превратился в пылающую сферу, от которой, как он солнца, болели глаза.

Резкое движение, и тяжелое тело зверолюда плюхнулось на пол. Барон подбил его в прыжке.

Запахло паленой плотью.

Тварь пару раз дернулась и затихла.

Словно ничего такого не произошло, барон развернулся, забрал у остолбеневшего хозяина арбалет и двинулся к входной двери. Сообразив, что он отправился в разведку боем, а, значит, в зале может стать жарко, поползла к лестнице. Встать не могла, да и не пробовала. Только, очутившись в кладовке, по стеночке выпрямилась.

От зала меня отделяла хлипенькая дверца — сомнительная преграда. Если постараюсь, вышибу плечом. Зверолюд и подавно. Но другой нет. Зато доски рассохлись, и можно подсматривать. Сомнительное утешение — подготовиться к смерти.

Снаружи доносились крики. Что-то падало, катилось, взрывалось. От воя зверолюдов леденела кровь. Сколько же их там?! Когда начало казаться, ночной кошмар никогда не закончится, дверь укрытия под лестницей распахнулась. От неожиданности не успела отскочить и шлепнулась на пятую точку. Закричать бы, только поздно, наверное. Оказалось, незачем.

— Все, — барон за шкирку, как котенка, поднял на ноги и вытолкал в зал.

Он казался абсолютно здоровым, без единой царапины, только одежда пострадала: местами запачкалась, местами порвалась. Нервно хихикнула. Не пустят в таком виде в прилично общество, теперь мы оба бродяги.

— Откуда ты? — с места в карьер начал допрос Антрей.

Он уселся на нижние ступеньки лестницы, я осталась стоять, как провинившаяся школьница.

— Какая разница? — хлюпнув носом, утерлась рукавом.

Платка нет, придется забыть о хороших манерах.

— Давай без вранья, — отмахнулся барон. — Сначала я принял тебя за проклятую родом, — он указал на мои волосы. — Бывает, люди умом трогаются. Но бой неплохо прочищает мозги. Говоришь ладно, а грамоты не знаешь, то слишком умная, то ни слова не понимаешь. Опять же лошадей боишься, одета в чужие обноски. Словом, кто, откуда и как тут очутилась?

Понял наконец-то, что иномирянка! Правда, пока не определилась, радоваться или плакать. Сумрачный Антрей излучал недоверие, следил за каждым движением: считал врагом.

— Некромант забросил, — всегда лучше говорить правду. — Его ученица хотела призвать демоницу, а вытащила меня.

— То есть как — вытащила? — нахмурился барон. — Нельзя переносить живого человека через пространства, это первый закон магии.

Сказал и осекся. Сболтнул лишнего. Только поздно, я в курсе наличия магических способностей. Хоть что-то хорошее в моем фэнтези!

— Почему нельзя?

— Умрет, — коротко ответил Антрей и поднялся. — Там, во дворе, — он неопределенно махнул рукой, — подвода. Хозяевам уже без надобности, а ты переоденешься. Стыдно такое страшилище лорду Вариэлю показывать.

За страшилище обидела и мстительно напомнила, на кого похожа. Или принцесса тоже не образец красоты?

— Умоешься, поговорим, — дворяне умели хамить. — Пока не доросла. Что за некромант, и почему ты живая, если попала сюда после ритуала?

Он обвинял, не верил. Впервые жизнь считали недостатком.

Имя мэтра забыла. Оно вертелось на языке, но никак не давалось. В итоге просто описали дурно воспитанного некроманта и Тессу. Барон внимательно слушал, не прерывал, но и не кивал.

— Повторяю вопрос про жизнь.

Вот упрямый! Но раз ему так хочется:

— А я в своем мире умерла, душа первой по дороге попалась.

Антрей рассмеялся.

— Как у тебя все просто! Великосветская прогулка, а не сложнейшее действо. Некромантия не просто так запрещена законом, полагаю, ты встретилась с одним из северных адептов.

Я даже не в курсе, куда мэтр закинул, а тут законы!

— Эти северные адепты в каком измерении живут?

— Ваша милость.

— Что? — не поняла я.

— В разговоре употребляй «ваша милость». Ты мне не ровня.

Заскрежетала зубами, но повторила вопрос по новым правилам.

Оказалось, некромант оказался столь же неудачлив, как ученица. Теперь понятно, отчего у нее ничего не вышло. С таким-то учителем! Ни в каком другом мире я не оказалась. Вернее, для меня мир, конечно, другой, только любители демониц обитали тут же. Антрей обещал после допросить с пристрастием, чтобы найти замок и уничтожить его обитателей. Мои прочие ответы его удовлетворили, имя тоже не вызвало нареканий. После заявлений о «вашей милости» сомневалась, что им заинтересуются, но нет, не стал звать свистом. Представилась Яной, как и собиралась.

— Насколько понял, ты соображаешь только, когда боишься, — барон расхаживал по обеденному залу, не обращая внимания на труп зверолюда и сновавших туда-сюда людей. Они встаскивали раненых, силились привести помещение в божеский вид. — Проблема! Так и быть, попытаюсь научить. Но учти, — пригрозил он, — дважды объяснять не стану, не поняла, так не поняла.

Энергично закивала. Пока не выяснила причину столь странного поведения мозга, я на все согласна.

— А теперь спать! — хлопнул в ладоши Антрей. — Нас местные дела не касаются. Можешь не бояться, зверолюди не вернутся.

Спать? Он серьезно? Оказалось, вполне. Зевнув, барон направился к лестнице. И ведь действительно заснет! Привычные местные к разным ужасам, а я до сих пор не решаюсь повернуться спиной к убитой твари, какой там сон!

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям