0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 4. Под маской порока. Не отпускай меня (#4) (эл.книга) » Отрывок из книги «Под маской порока. Не отпускай меня (#4)»

Отрывок из книги «Под маской порока. Не отпускай меня (#4)»

Автор: Гэлбрэйт Серина

Исключительными правами на произведение «Под маской порока. Не отпускай меня (#4)» обладает автор — Гэлбрэйт Серина. Copyright © Гэлбрэйт Серина

Глава 1

 

…Бежать.

Бежать не разбирая дороги, выбиваясь из последних сил. Петлять испуганным зайцем между деревьями, спотыкаться, падать, обдирая ладони в кровь, подниматься торопливо и бежать вновь. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, подальше от горящего охотничьего дома, подальше от старой жизни, что медленно, мучительно погибала в огне. Куда угодно, лишь бы мамина жертва не оказалась напрасной.

Дыхание давно сбилось, сумасшедший стук сердца оглушал, в боку немилосердно кололо, но она не останавливается, не может позволить себе остановиться, даже чтобы перевести дух. Нельзя.

Нельзя прерывать бег, эту безумную, отчаянную попытку скрыться, исчезнуть, нельзя оглядываться на оставшийся позади, охваченный пламенем дом, нельзя думать о маме, не сумевшей покинуть огненную ловушку. Мамы больше нет, и ей придётся смириться со смертью родного человека, привыкнуть к мысли, что мама ушла за грань.

Позже. Позже она подумает обо всём, привыкнет – должна привыкнуть, – решит, как жить дальше. Если спасётся.

Поздний вечер расплескался сумерками вокруг, раскинулся тёмным бархатом неба, усыпанного мелкими звёздами. Она хорошо знала лес, негустой, лиственный, знала почти все его тропинки, разбегающиеся нитями в разные стороны, знала, что неподалёку есть городок, тихий, сонный, как множество других подобных ему городов, затерянных в уединении провинции. Но туда нельзя, если её узнают и поймут, что кто-то выжил…

Её убьют.

И потому бежать приходится прочь от дома, прочь от города, прочь от единственного родного существа, оставшегося теперь у неё в этом огромном, опустевшем резко мире.

Отданный мамой медальон, наспех надетый и спрятанный под разорванным воротником чёрного форменного платья горничной, ударяет по груди, словно обжигает прикосновением тёплого металла к коже. Он – залог её будущего, так сказала мама.

И память. Частичка прошлого, которого не вернуть.

Злые слёзы щиплют, застилают глаза, текут по щекам, и она на ходу пытается стереть влажные дорожки, размазывает грязь по лицу. И, наверное, поэтому пропускает момент, когда перед ней будто из пустоты возникает человек.

Мужчина, высокий, в чёрной одежде. Преграждает дорогу, и она, слишком поздно заметив нежданное препятствие, не успевает остановиться сама или увернуться от столкновения. Налетает на него с разгону, но мужчина перехватывает её, сжимает руки выше локтей, удерживая на небольшом расстоянии от себя. Она вскидывает голову, встречает его взгляд, пристальный, изучающий, каплю удивлённый. Длинные тёмные волосы зачёсаны назад и собраны в хвостик, в тёмных же глазах отражается зарево пожара.

Не отражение. Расстояние слишком велико, чтобы горящий дом было видно, и только прохладный воздух пропитан дымной горечью. В глазах незнакомца танцуют огоньки, рыжие язычки пламени появляются, исчезают и рождаются вновь.

Это он. Мама сказала, их было двое, шнырявших вокруг дома, прежде чем огонь в очаге вспыхнул особенно ярко и живыми алыми щупальцами потянулся стремительно на волю, жадно, крепко оплетая всё, что попадалось на его пути. А если это один из них, то где-то поблизости должен быть и второй. Наверняка заметили, как кто-то выбрался из дома, и последовали за тем, кому удалось улизнуть. Свидетели им ни к чему.

Она вздрагивает, пытается вывернуться из чужих сильных рук, слабо, неуверенно. Предательские слёзы опять бегут по щекам, никогда ещё она не чувствовала себя такой жалкой, беспомощной. Бестолковой. Получается, всё напрасно, её убьют прямо сейчас, на этом месте, а тело бросят на пепелище… Платье бедной, погибшей уже Лиззи и размазанная по лицу грязь и копоть не спасут, даже если мужчина не узнает её, то всё равно не оставит в живых.

– П-п-пожалуйста… – шёпот замирает на губах, голос дрожит, срывается.

Мужчина вдруг касается её щеки, легко, едва ощутимо, и она замечает перстень тёмного золота на его указательном пальце, замечает серебристую вязь переплетающихся линий, складывающихся в звезду с тонкими лучами.

Знак братства проклятых.

Они пришли – не за ней с мамой, но за её братом…

 

Вэйдалл проснулся резко, словно от толчка или случайного звука, коснувшегося слишком чуткого слуха, – как, впрочем, и все последние дни. Несколько минут лежал неподвижно, вглядываясь рассеянно в серые предрассветные сумерки, окутавшие спальню, затем приподнялся, посмотрел на спящую рядом Вивиан. Девушка вздохнула во сне и затихла. Вэйдалл бережно поправил одеяло, укрывавшее Вивиан, осторожно встал с кровати и подошёл к столику со стеклянным графином. Налил в стакан воды, приблизился к окну, сдвинул край портьеры. Аккуратные дорожки сада, специального сорта багряные клёны ровными рядами, любимые розовые кусты леди Аннет. Безмятежный покой только-только пробуждающегося мира.

Сны начались после отлёта Евы домой на каникулы. Живые, яркие, пугающие даже его, прожившего на этом свете больше двух веков. Воспоминания об их с Эсмеральдой детстве и юности и противовесом – мама и сестра в огненной ловушке, отданный Эсмеральде медальон, последний мамин взгляд, решительный, непреклонный. Сегодня вот отчаянное бегство через лес, окружавший тот треклятый охотничий домик. И, хотя девушка во сне не знала мужчину с язычками пламени в глазах, Вэйдаллу он был более чем хорош известен.

Дрэйк.

Если верить сну, он был там, на месте пожара. Возможно, сам пожар и впрямь его рук дело.

Вэйдалл залпом опустошил стакан с водой. Если верить сну, то Эсмеральда могла спастись. Каким-то чудом сумела выбраться из горящего дома, сбежала… и что было после? В любом случае Дрэйк действовал по велению старших, до поры до времени его отличала безукоризненная исполнительность и чёткое следование приказам. Вэйдалл и сам такой.

Был.

Если верить сну… если снам вообще можно доверять… то Эсмеральда не ушла далеко. Но Вэйдалл не знал, не был уверен, решится ли когда-нибудь задать Дрэйку этот вопрос.

Хруст треснувшего стекла разрезал тишину спальни. Вэйдалл раздражённо разжал слишком сильно стиснутые пальцы, и осколки посыпались звонким дождём на пол.

– Вэйдалл? – Вивиан шевельнулась, перевернулась с бока на спину.

– Прости, что разбудил, – Вэйдалл отряхнул ладонь, пытаясь скрыть недовольство собственной несдержанностью. – Спи, рано ещё.

– Что-то случилось? – девушка потянулась, приподнялась, опершись спиной на подушку.

– Разбил стакан, – он улыбнулся Вивиан, надеясь, что улыбка эта не выглядит чересчур уж неестественной, фальшивой. – Куплю тебе другой.

– Ничего страшного, забудь. Лучше расскажи историю.

– Хорошо. Какую сегодня?

– Красивую. И чтобы со счастливым концом.

Вэйдалл подошёл к кровати, опустился рядом с девушкой на край постели.

– Тогда о деве, предназначенной на откуп чудовищу морскому, и благородном герое-полубоге, спасшем её…

Завтра возвращается Ева. И, быть может, с присутствием его пары всё если не наладится, то хотя бы немного прояснится.

 

* * *

 

– Женевьева!

Первые встреченные в пустынном школьном холле одноклассницы, Эмибелль и Керри, торопливо отвернулись, делая вид, будто меня и вовсе тут нет. Ну и пёс с ними, не больно-то хотелось.

Спешащая ко мне Лидия, секретарь госпожи директора, проводила девушек удивлённым взглядом.

– Всё бойкотируют? – уточнила она сочувственно.

– Ну не то чтобы бойкотируют, скорее не желают бросать тень на свою репутацию путём приветствия моей сомнительной персоны, – нарочито равнодушно пожала я плечами.

– Осталось совсем недолго, – Лидия протянула мне обёрнутый в коричневую бумагу свёрток, желтоватый листок стандартной ведомости и ручку. – Это твоя новая форма, распишись за неё там, где поставлена галочка.

– Форма? – тем не менее, я всё взяла, отошла к окну и, разложив на подоконнике предметы, нарисовала свою подпись на строке рядом с галочкой. – Зачем? Я и предыдущую-то сдать не могу.

Конечно, после событий позапрошлой недели руководство школы охотно простит мне и почившее с миром форменное платье, и вообще довольно многое, лишь бы я поскорее избавила их от присутствия своего и маячивших за моей спиной собратьев, однако зачем выдавать новую на срок меньше месяца?

– Твой жених же уволился, а кто-то должен принимать экзамены по предмету, провести подготовительные занятия и так далее… в общем, из министерства образования нам прислали временного учителя истории на замену господину Скаю, – пояснила Лидия. – Госпожа директор не хочет придавать огласке… недавние события, и чтобы ты привлекала ненужное внимание нового учителя. Сама понимаешь, он будет не только ваши познания проверять, но и смотреть, что здесь да как, а потом отчитается в верхах… поэтому мне велено немедленно вручить тебе новую форму, а тебе – как можно скорее в неё переодеться.

Я вздохнула и отдала девушке ведомость и ручку.

Народная мудрость не зря гласила, что всё хорошее заканчивается быстро.

Что верно, то верно.

Неделя дома промелькнула как один жаркий, солнечный, полный беззаботного веселья день – моргнуть не успеешь, а он уже клонится к закату. Я наслаждалась общением с мамой и сёстрами, днём мы гуляли по родному городу и окрестностям, а ночами летали над всей Наринной едва ли не до рассвета. Было так здорово, так ярко, что возвращаться в Атрию совсем не хотелось. Но пришлось, выпускные экзамены никто не отменял и аттестат об успешном окончании старшей школы для девочек мне на дом не пришлют. Однако я бессовестно затянула с отлётом и в результате отправилась в Тирс не вечером в выходной в конце недели каникул, а с утра пораньше в первый день недели учебной. Обитатели замка ещё спали, во всяком случае, в пустынных коридорах и на кухне мне никто не встретился. Поэтому я отнесла сумку с вещами в свою комнату, достала из шкафа длинную тёмно-синюю юбку с белой блузкой, которые предполагала пока носить вместо разорванной болотницей униформы, оставила на кухонном столе записку с сообщением, что я вернулась, и полетела в школу.

Как следовало ожидать, за неделю Тирс не изменился. Школа тоже, разве что удивляла непривычной тишиной и малолюдностью во дворе, холле и коридорах. Младшие и средние классы уже сдали экзамены и с чувством выполненного долга разошлись и разъехались на летние каникулы – до осени и начала следующего учебного года. Выпускной класс в этом году один, что заметно упрощало преподавателям задачу по приёму экзаменов и организации выпускного вечера. По негласной традиции подготовкой вечера должны заниматься классный руководитель выпускного, ещё двое-трое учителей и несколько учениц в качестве добровольцев-энтузиастов. Не сомневаюсь, что Беатрис не упустит возможности поучаствовать в столь важном и нужном мероприятии – на вечере присутствовали не только преподаватели и выпускницы, но и их родители.

И новый учитель в придачу. Причём «оттуда».

– Учитель? – спохватилась я вдруг. – То есть тоже мужчина?

– Да. Конечно, старше господина Ская, но ненамного, всего на пару лет, наверное.

Это вряд ли. В нашем мире старше Галена, подозреваю, только старшие же собратья ордена да малочисленные виды с продолжительностью жизни больше двух веков.

– И не такой привлекательный, разумеется, однако тоже холост, – добавила Лидия, поправив очки. – Кстати, как отдохнула?

– Прекрасно, спасибо.

– А как жених твой поживает? Соскучились, поди?

– Который? – уточнила я и запоздало прикусила себе язык.

В глазах девушки, карих с тёмной мшистой прозеленью, появилось вполне закономерное недоумение.

– У тебя их много?

– Нет, – всего-то двое, подумаешь! – Просто… сама не знаю, что я такое ляпнула, – я рассмеялась, нервно и не слишком убедительно. – Мы… ещё не виделись. То есть я имею в виду, с тех пор как я прилете… приехала в Тирс.

Накануне я отправила записки леди Идэне и Вэйдаллу с Галеном, что возвращаюсь, правда, точное время не указала. И с Вэйдаллом мы переписывались всю неделю, делились, у кого как день прошёл, кто что делал, а от Галена за все семь дней я только и видела, что пару скупых приписок к письмам собрата. Ни одного письма или хотя бы записки лично от себя не прислал, словно ему жаль тратить пять минут на простой привет и отправку клочка бумаги. А ещё первым о любви заговорил, козёл бессмертный.

– И он тебя не встречал? Жаль.

– Боюсь, если бы… мой жених меня встречал, то я до школы не добралась бы, – отшутилась я и взяла свёрток с формой. – Пойду переоденусь. Спасибо, Лидия.

– Тебе спасибо, – девушка улыбнулась и направилась через холл к коридору, ведущему к учительской и кабинетам директора и замдиректора, а я – в туалет.

Вот что значит всю прошедшую неделю я общалась в основном с мамой и сёстрами! С родными-то можно не стесняться и не скрываться, называть вещи своими именами и не думать над более понятной или обтекаемой формулировкой-заменой.

Мама, мягко говоря, была в шоке. Лавиния, к счастью, ещё слишком мала, чтобы делиться с ней нюансами моих отношений с мужчинами, зато Глэйдис сразу заинтересовалась и привязкой, и личностью будущих родственников, и как я вообще ухитрилась обойти её в деле о замужестве. Среди сирен не принят дурацкий человеческий обычай, что, дескать, младшая сестра не должна вперёд старшей замуж выходить, но приступ острого любопытства-то никто не отменял. Рассказывая о Галене, Вэйдалле и привязке, я, конечно же, постаралась обойти некоторые совсем уж личные и сомнительные моменты. Не думаю, что стоит пугать и тревожить маму сообщениями о яде в моём организме, обстоятельствах, при которых Вэйдалл меня укусил, или историями о том, как орден избавлялся от привязанностей своих собратьев. Почти всё-всё я поведала только Глэйдис, когда мы ночью, как в подростковые годы, улетели на побережье, устроились на огромном плоском валуне среди вздымающихся к тёмному небу скал, где сидели до рассвета и секретничали под грохот прибоя. И обязательно с бутылкой напитка покрепче, тайно умыкнутой из домашнего бара. Правда, сейчас, во взрослом возрасте, бутылок потребовалось… несколько больше, чем одна. Зато теперь мы их честно купили, а не украли из дома.

Перед возвращением в Тирс я пообещала маме, что всенепременно познакомлю её с зятьями и при первой же удобной возможности приглашу их к нам домой. И в очередной раз порадовалась, что мы всё-таки не люди – никаких вопросов о свадьбе, нашей будущей совместной жизни и потенциальных внуках мама не задала. Да и мама у нас молодая, куда ей бабушкой так рано становиться? Тем более младшая дочь и первого в жизни оборота ещё не сделала.

Запершись в кабинке, я переоделась в униформу, юбку и блузку запихнула в сумку и посмотрела задумчиво на подаренное Вэйдаллом кольцо. Я так и носила его как обручальное и цепочку с кулоном от Галена тоже почти не снимала, только в ванной да при смене ипостаси. Если судить по письмам Вэйдалла, вроде ничего не изменилось, он по-прежнему вёл светскую жизнь, поддерживал дружеские отношения с Вивиан и заодно охранял юную леди Дарро на случай, если тот, кто отравил её недавно, решит повторить попытку. Гален сидел дома и, как я подозревала, банально маялся дурью от безделья. Работы у него нынче нет, сопровождать собрата на светских мероприятиях он категорически отказывался и как при такой непомерной «занятости» Гален не находил времени, чтобы самому мне написать – неясно.

И обидно немного, признаться.

Хлопнула входная дверь, и в туалет вошли несколько девушек… четыре, точнее. Зашелестели платья, застучали каблучки туфелек по полу, зашуршало содержимое сумок, перебираемое в поисках нужной вещи.

– …и она сама идёт нам навстречу, Евка наша, вся такая важная, одетая ну точь-в-точь как учительница, и нос воротит, – зазвенел голосок Эмибелль, глубочайшего возмущения преисполненный.

Похоже, я стала самой популярной персоной в школе, раз одноклассницам больше нечем заняться, кроме как обсуждать меня в женском туалете. И в какой ещё одежде они ожидали меня увидеть? В сценическом корсете? А длинная тёмная юбка и строгая белая блузка обычная негласная форма женщин-преподавателей, да и не только их. Лидия, например, тоже так одевалась.

– И представляете, даже не поздоровалась!

Это ещё кто с кем не поздоровался! Сами первыми отвернулись, сплетницы-несушки!

– А зачем ей теперь с нами, простыми смертными, здороваться? – Беатрис, как слышу, верна себе: и тон пренебрежительный, и вздох тяжёлый, наигранный, на радость благодарно внимающей публике. – Отхватила себе женишка богатого, влиятельного, он её обеспечивать будет, пока не надоест… правда, сомневаюсь, что он на ней и впрямь женится. Не женятся члены братства, это всем известно. Так и проходит в содержанках, пока привлекательность не потеряет и не состарится.

– А я слышала, она Ская бросила, – с энтузиазмом присоединилась к разговору Керри. – И он теперь день-деньской проводит в легкомысленных развлечениях на улице Жёлтых лилий. Его там каждый вечер видят.

Где-где Гален время проводит?!

Улица Жёлтых лилий – одно из самых злачных мест Тирса. Именно там находился единственный городской бордель, пара-тройка игорных и питейных заведений и клуб для мужчин «Маска», в котором я работала.

– Я тебя умоляю! – наверняка Беатрис ещё и глаза картинно закатила. – Я с самого начала говорила, что Скай слишком низко летает для высоких Евиных запросов. Эта их леди Тарранси делает из своих подопечных обычных дорогостоящих содержанок, это всему Тирсу известно.

Какой у нас, однако, просвещённый город!

Новый стук двери, и девушки, словно по команде, умолкли. Тихие шаги, шорох одежды.

– Здравствуй, Марго, – произнесла Беатрис.

– Здравствуй, Беатрис, – Маргарет всегда говорила тихо, едва ли не шёпотом, и глаза на собеседника редко поднимала.

– Видела уже нового учителя? Господина… как его зовут?

– Метьюз, – подсказала Керри. – Господин Метьюз.

– Нет, – ответила Маргарет.

– А я слышала, что тебя на каникулах и в городе не было, – развесистость ушей Керри приятно впечатляла, что, впрочем, неудивительно – её отец владел крупнейшей городской газетой «Вестник Тирса».

– Я была за городом.

– Да-а? – оживилась Беатрис. – Насколько я знаю, у тебя никого нет ни в городе, ни за городом. Ты же сирота и вообще приезжая приблуда.

Кто-то из девушек угодливо, подобострастно захихикал. Кажется, отсутствие Арианы несильно отразилось на Беатрис, и она успела набрать себе новую свиту.

Я накинула лямку сумки на плечо, отодвинула щеколду и, толкнув дверь, вышла из кабинки. Пёстрая палитра взглядов в стиле «не ждали!» от четырёх девиц стала мне наградой. Было там и шальное изумление, и откровенная растерянность, и не особо тщательно скрываемое недовольство, и толика испуга. Только Маргарет продолжила невозмутимо поправлять перед зеркалом собранные в пучок светлые русые волосы. И мне показалось, что моё явление народу её даже не удивило, словно девушка знала, что я была в одной из кабинок.

– Привет, Беа! – воскликнула я радостно, встав между Маргарет и остальными девушками. – Какой сюрприз! Вот уж кого не чаяла увидеть так скоро! А я-то ещё стою себе, никого не трогаю, слышу вдруг голос, вроде знакомый, и думаю, ты это или не ты? Нет, решила было, не ты. А потом прислушалась к вашей беседе и поняла – всё-таки ты!

– А-а… – Беатрис смерила Керри гневным, возмущённо-вопросительным взором – почему, мол, не предупредила, что эта в кабинке стоит и подслушивает нахально? – Привет, Ева.

– И остальным тоже приветик, – я помахала рукой Керри и Эмибелль. Те снова отвернулись и принялись уделять повышенное внимание своим причёскам и состоянию кожи на лице. А один «старичок» в свите Беатрис всё же остался. – Как каникулы прошли?

– Спасибо, хорошо, а у тебя? – Беатрис улыбнулась натянуто, фальшиво, пряча в карих глазах желание оказаться сейчас где угодно, лишь бы подальше от меня. Ещё бы – задевать словом или делом невесту, да даже содержанку члена Двенадцати отнюдь не то же самое, что цепляться к бедной приживалке.

– Чудесно! – я тряхнула длинными светлыми волосами, тоже поправила несколько прядок.

Как и неделю назад, Кларисс молчала и избегала смотреть на меня, укрываясь за другими девушками. Странно, что она до сих пор держалась Беатрис. По сути, без незримого покровительства Арианы Кларисс мало чем отличалась от нас с Маргарет. Или потому Кларисс и терпит общество дочери судьи? Кому охота буквально на финишной прямой учёбы в старшей школе превращаться из почётной фрейлины и верной собачонки местной королевы в отщепенца и бедную нелюбимую родственницу?

Беатрис бросила быстрый взгляд на мою левую руку, удостоверяясь, что кольцо по-прежнему находится на положенном ему месте, нахмурилась едва заметно. С одной стороны, предполагалось, что кольцо подарил мне Вэйдалл и что я его невеста. С другой, вся школа знала – а Беатрис и лично видела, – что Гален сделал мне «повторное» предложение руки и сердца возле учительской. И я ответила согласием.

– Мы пойдём, пожалуй, – засуетилась Беатрис. – Увидимся на уроке, – и первой покинула туалет.

Свита послушно, поспешно потянулась следом. Кларисс так и не проронила ни слова.

– Похоже, меня наконец-то начали бояться, – усмехнулась я.

– Скорее опасаться, – поправила Маргарет. – Никак не могут взять в толк, что и с каким мужчиной тебя связывает.

– Завидовать надо молча, – заметила я нарочито наставительным тоном, и девушка улыбнулась понимающе.

Маргарет, как и я, приехала сюда из другой страны, только не из Наринны, а из соседней с Атрией Афаллии. Насколько я знала, девушка сирота, родственников в Тирсе и окрестностях у неё действительно нет, в школу для девочек из состоятельных семей попала по благотворительной программе. Училась Маргарет на отлично, особого внимания не привлекала, если не считать Беатрис с её вечными попытками задеть тех, кто, в отличие от единственной дочери главного городского судьи, не родился с серебряной ложкой. Маргарет сторонилась и одноклассниц, и людей вообще, предпочитая одиночество любой компании. За все три года учёбы и жизни в Тирсе я ни разу не встречала девушку ни на улицах, ни на общественных мероприятиях и гуляньях. В школе мы тоже практически не общались, Маргарет ни к кому не тянулась, а мне как-то хватало подруг-сирен, и потому необходимости дружить с кем-то в классе я не видела.

– Я смотрю, соотношение королев и фрейлин в классе поменялось, – я для удобства пристроила уголок сумки на край раковины и пригладила разлохматившиеся после переодевания волосы. – А меня всего-то неделю не было.

– Как я уже слышала, королевы решили объединиться перед новой угрозой и единым сплочённым коллективом выступить против всяких нищебродок и содержанок, заполонивших их благонравные ряды и бросающих одним своим присутствием тень на безупречную репутацию невинных юных девушек. Поэтому Эмибелль и Беатрис теперь лучшие подруги, а Керри у них на побегушках и треть класса заодно, – пояснила Маргарет сухо.

Правильно, это я улетела на каникулы домой, а другие-то остались в Тирсе. Наверняка встречались, обсуждали… вон, даже к решению успели прийти.

– А Кларисс?

– Кларисс ходит с Беатрис как будто по привычке, – Маргарет поймала мой взгляд в зеркале, посмотрела пытливо. – Тебе не показалось, что после отъезда Арианы Кларисс стала… немного странной?

Смотря с какой Кларисс сравнивать. Если с той, которую я, как полагала, знала ещё полторы недели назад, то да, она странная. Если с той, которая свалила всю вину за произошедшее на погибшую подругу и пыталась сбежать от Галена, зная, что он из братства, то как раз странно было бы увидеть другую реакцию.

– Всё-таки она дружила с Арианой, они жили по соседству, у них были… общие интересы, – отозвалась я осторожно. – И внезапно Ариана уехала… без объяснения причин. Немудрено растеряться.

– Наверное, – согласилась Маргарет и взгляд отвела.

Мы вместе вышли из туалета и поднялись на второй этаж. Занятий как таковых у нас сегодня не планировалось, мы собрались в кабинете литературы, и наш классный руководитель госпожа Олуэн провела скорее собрание, чем полноценный урок. Ученицы переписали расписание подготовительных занятий и экзаменов, выслушали общие правила и наставления, касающиеся сдачи последних, и классная рассказала нам несколько случаев из своей практики в качестве устной иллюстрации на тему, как делать можно, а как лучше не нужно, если не хочешь попасться и получить в итоге неприлично низкую оценку по предмету. Отдельное внимание госпожа Олуэн уделила временному учителю. В целом, ничего особенного – лишнего при нём не болтать, не сплетничать и желательно говорить с ним только об истории и экзаменах, вести себя как положено благовоспитанным девушкам, улыбаться вежливо, но ни в коем случае не развязно и упаси боги начать флиртовать с бедолагой. Затем госпожа Олуэн перешла к вопросам организации выпускного вечера. Разумеется, новые лучшие подружки Беатрис и Эмибелль вызвались добровольцами, также подняли руки Хлоя, ещё две девушки и – правда, весьма неохотно – Керри. Кларисс, сидевшая позади Беатрис, не поднимала головы от тетради с расписанием и, к некоторому моему удивлению, к комитету по подготовке праздника не присоединилась. Наконец госпожа Олуэн объявила, что все свободны и только попросила ненадолго задержаться свежеиспечённых помощников. Я встала из-за своей парты, попрощалась с Маргарет и в числе первых выскочила из класса. Уже переступая порог центрального входа в здание, я знала, что меня ждут.

Школьные ворота нынче заперты, открыта лишь небольшая дверь в одной из створок. Едва я вышла на улицу, как меня нахально сгребли в охапку, прижали к себе, обдавая тончайшим шлейфом запаха родниковой воды, и поцеловали. Я охотно обвила мужскую шею руками, с нетерпением изголодавшегося существа отвечая на поцелуй. Кажется, будто я не вдыхала родной, мгновенно наполняющий лёгкие и кружащий голову аромат не неделю, а годы и десятилетия, будто целую вечность не прикасалась к нему, моему мужчине, не пропускала между пальцами мягкие тёмно-каштановые пряди волос, не ощущала его кожу и его ладони, блуждающие по моей спине. Запах оглушал, начисто отсекая окружающий мир, вываливал ворох пёстрых эмоций – радость, облегчение, детский какой-то восторг, жажду, желание. И последнее чувство, яркое, горячее, особенно будоражило кровь, разливалось жарким томлением по телу.

Не знаю, сколько мы упоённо, жадно целовались, не в силах оторваться друг от друга, но Гален всё же остановился первым, глянул вопросительно куда-то мимо меня. На всякий случай – вдруг мы слишком увлеклись и позади уже собрался весь класс, ужасающийся моей распущенности? – я обернулась. К счастью, перед школьными воротами обнаружилась только Маргарет, смотревшая на нас с непонятным восторженно-зачарованным выражением.

– Здравствуй, Маргарет, – произнёс Гален.

– Здравствуйте, господин Скай, – девушка смутилась и потупилась, на обычно бледных щеках вспыхнул румянец. – Простите, – и, не поднимая головы, чуть ли не бегом ушла прочь.

– Поехали, – велел мужчина, забрал у меня сумку и увлёк к своей машине, припаркованной возле школьной ограды.

Дорогой мы не разговаривали. Автомобиль ехал быстро, удивляюсь, если честно, как Гален по пути ухитрился никого не сбить, ни во что не врезаться, не устроить пару-тройку дорожно-транспортных происшествий и вообще вывезти меня за город в целости и сохранности. Пожалуй, при других обстоятельствах я непременно сделала бы ему замечание, но сегодня, сейчас я сама сгорала от нетерпения, сама мысленно подгоняла, мечтая поскорее оказаться подальше от посторонних глаз. Даже не хотелось расспрашивать, что он делал на улице Жёлтых лилий, почему не писал и где Вэйдалл, почему меня встречал только один собрат.

Позже. Всё позже.

Машина съехала на обочину и остановилась недалеко от тропинки через луг, по которой мы с подругами-сиренами срезали путь до леса. Дорога пустынна, по ней редко кто ездил и потому можно не опасаться неурочных свидетелей.

Едва Гален заглушил мотор, как мы потянулись друг к другу, встречаясь губами, руками, ловя мгновенно сбившееся дыхание. Одежда мешалась, в салоне тесно и неудобно, но мы оба понимали отчётливо, что вряд дождёмся вечера и нормальной кровати, нет у нас для этого ни сил, ни терпения, ни выдержки. Путаясь в длинной юбке, я устроилась на коленях Галена, обхватила его лицо ладонями, прильнула к губам, пряным вкусом которых никак не могла насытиться. Руки скользнули под подол униформы, поднялись по моим ногам до бёдер, огладили по-хозяйски. Я всё-таки оторвалась от губ, опустилась на шею, усилием воли сдерживая желание укусить своего мужчину. Инстинкты сирены требовали пометить Галена немедленно, но я-человек возражала, сопротивлялась.

Не сегодня. Не сейчас.

Пока достаточно и одного спонтанного укуса.

– Ева…

Я вскинула голову, встречая его шальной, затуманенный взгляд, видя собственное отражение в серебре глаз. Эмоции и запах, неотделимые друг от друга, сомкнулись вокруг нас плотным жарким кольцом, превращая кровь в жидкий огонь, проникая в разум, лишая последних внятных мыслей. Короткая возня с одеждой, и Гален приподнял меня и опустил, притягивая вплотную к себе. Стон сорвался сам, тело наполнило ощущение блаженства, уже весьма близкого к возвышенному понятию «неземное», и я начала двигаться, поначалу неторопливо, осторожно, словно примериваясь заново, затем всё быстрее, подстёгиваемая нашими переплетающимися чувствами. Вздохи перемежались поцелуями, обжигавшими то губы, то шею, кожу царапали несильно кончики клыков, и в какой-то момент я перестала понимать, когда Гален слегка прикусывает мою кожу, а когда я провожу по его, надавливая самую малость. Единственная мысль, которую я упрямо пыталась зафиксировать в уплывающем сознании, – нельзя кусать Галена по-настоящему. И, по-хорошему, от таких игр на грани тонкой, зыбкой стоило бы воздержаться, слишком велик соблазн усилить нажим, вонзить клыки в доверчиво открытую шею, но я не могла. Мне нравилось чувствовать солоноватый привкус кожи, неровное биение пульса, видеть красноватые царапины напоминанием и ощущать его клыки. Осторожность, человеческое желание повременить отступали, растворялись в пьянящем предчувствии, волнами окатывающем тело, в тумане, окончательно затопившем сознание. Вспышка наслаждения сорвалась повторным длинным стоном, ослепила и оглушила, полностью стирая ощущение мира вокруг. Ещё волна, острая, отдающаяся приятным эхом в теле, – не моя, но Галена. Я теснее прижалась к мужчине, уронила голову ему на плечо. Вот уж не думала, что недельный целибат так эффективно действует!

Мир вернулся постепенно: пением птиц, лёгким дуновением ветерка, залетавшего в салон через полуопущенное стекло и касавшегося влажной кожи. Дурацким рулём, всё норовившим упереться мне в поясницу.

– Привет, – Гален посмотрел наконец на меня, улыбнулся нежно, поглаживая по спине.

– Привет, – улыбнулась я в ответ. – Кто-то тут явно сильно соскучился.

– Соскучился, – не стал отпираться мужчина. – Настолько, что мы приняли решение больше не отпускать тебя куда бы то ни было одну на такой срок.

Интересные разговоры в интересном положении.

– Моя мама будет рада, – изобразила я восторг от очередного намёка на суровый патриархальный домострой. – Она очень хочет познакомиться с моими почти что мужьями, и я пообещала, что мы втроём навестим её в самое ближайшее время.

– Прекрасно, – похоже, Галена и скорым знакомством с тёщей не напугать. – Желания мамы надо уважать.

– Где Вэйд?

– В Гнезде, организует торжественную встречу. И мы тебя вчера ждали.

– Я немножко… задержалась и поэтому решила перенести отлёт на утро. И я предупредила и леди Идэну, и Вэйда.

Гален вдруг нахмурился, глянул цепко.

– Ты уже разговаривала с леди Тарранси или с кем-то из подруг?

– Нет, – покачала я головой. – Я прилетела, взяла одежду для школы и сразу отправилась в Тирс.

– То есть тебя ещё не предупредили.

– О чём?

– Да так… – мужчина осторожно снял меня, и я уселась в пассажирское кресло, поправила одежду.

– Что-то случилось? Как там продвигается революция в братстве? – может, хорошие парни, то есть мы, уже проиграли, и пора спасаться бегством от гнева старших?

– Неплохо продвигается, – Гален завёл мотор, и машина выехала обратно на дорогу. – Бев настроен решительно, и наши собратья по мятежу уже успели выкрасть тело спящего Норда из того дивного местечка, где Рейнхарт его хранил. Правда, ещё не придумали, как разбудить бедолагу, но, зная Дрэйка, уверен, способ он найдёт.

– Значит, у Дрэйка и его… их девушки всё хорошо? – уточнила я.

– Наверное. Бев в своих письмах не особо вдаётся в детали их взаимоотношений. Но написал по большому секрету, что родилась девочка и папаша – Норд, – Гален одарил меня многозначительным и крайне раздражающим взглядом.

– Рада за них, – я сделала вид, будто ничего не заметила, и отвернулась к окну.

Может, попросить у Вэйдалла разрешения написать этой героической девушке? Мне бы явно пригодился совет от более опытного человека, как вести себя с парочкой собратьев, за одним из которых приходится бегать с сачком и наручниками, а от недвусмысленных намёков другого не знаешь, как отбиться. Гален не писал, зато встречать примчался первым, с Вэйдаллом мы переписывались ежедневно, но он почему-то предпочёл заняться организацией официальной встречи. Да зачем мне вся эта внешняя мишура, если я соскучилась по обоим и увидеть хочу тоже обоих сразу?

– И мы сдали кольца, – помолчав немного, добавил Гален.

– Что? – растерялась я. – Ты имеешь в виду ваши перстни со знаком братства?

– Да. Мы положили их в коробочку и с наилучшими пожеланиями отправили Рейнхарту прямиком в императорский дворец в Эллоране.

– И тем самым обозначили, что вы заодно с Беваном.

– Верно. Дрэйк тоже своё кольцо оставил бывшему наставнику, а Бев отказался ещё три года назад, когда объявил об уходе из ордена, так что Рейнхарт может начать собирать коллекцию перстней.

– Но ведь старшие вряд ли оставят вашу манифестацию без ответа.

– В этом я даже не сомневаюсь, – Гален улыбнулся бесшабашно, с мальчишеским предвкушением какой-нибудь хулиганской выходки.

Зато мне стало не очень хорошо. Одно дело рассуждать о бунте и избавлении от захватнического ига гипотетически, зная, что собственно революция происходит где-то там, далеко-далеко от тебя. И со-овсем другое – понять вдруг, что последствия мятежных действий могут свалиться ровнёхонько на твою головушку в любой момент и не факт, что они тебе понравятся.

– И больше ничего не случилось?

Революция – это замечательно, наверное, но при чём тут леди Идэна и мои подруги? Уж сиренам о сдачи собратьями колец знать ни к чему. И не желает ли кое-кто поведать, что он позабыл на улице Жёлтых лилий?

– Ничего, – как-то подозрительно быстро ответил Гален и до самого замка не проронил ни слова.

Комитет по торжественной встрече я заметила, едва автомобиль выехал на площадку двора. В первом ряду, словно флагман во главе парадной эскадры, стоял Вэйдалл с огромным букетом бледно-розовых роз, позади выстроились подруги, заговорщицки переглядывающиеся и пихающие друг друга локтями, на ступеньках парадного входа в замок замерли лорд и леди Тарранси. Чуть в стороне под присмотром Тито Айлина играла с маленьким светловолосым мальчиком. Правда, как только машина остановилась перед встречающими, Аиша сразу подозвала дочь к себе, а Тито подхватил радостно вскрикнувшего мальчугана на руки и отнёс куда-то за спины сирен.

Странно. Откуда в Гнезде взялся второй ребёнок, да к тому же мальчик? У сирен рождаются только девочки, таковы особенности нашего вида. Как и у сатиров – лишь мальчики, но на незапланированного отпрыска Тито малыш точно не походил! Ни копыт, ни шерсти, ни тёмной курчавой шевелюры.

Тем временем Вэйдалл приблизился к автомобилю, распахнул дверь с моей стороны и, как только я вышла из салона, вручил букет.

– С возвращением, Ева, – Вэйдалл улыбнулся своей тёплой, нежной улыбкой, от которой сжалось сердце.

Тиана подошла к нам и догадливо забрала у меня розы, а я обняла Вэйдалла покрепче и поцеловала. Основательно так, с чувством. К счастью, он не сопротивлялся, окутывая меня ароматом свежескошенной травы и ярких эмоций, так похожих на чувства собрата. Похожих, но всё же более сильных, с преобладанием не столько физического желания, сколько безмерных радости, облегчения, надежды, что всё станет лучше, чем было ещё пять минут назад. Как и возле школы, мысли мгновенно испарились из головы, остались лишь ощущения, сладкие, сводящие с ума…

– Тут дети вообще-то, – шёпотом напомнила Тиана, и нам с Вэйдаллом пришлось неохотно отстраниться друг от друга.

– Кстати, о детях, – судя по звукам и шороху шагов, Гален вышел из машины и встал рядом с нами.

– Да, о детях, – Вэйдалл отпустил меня, окинул быстрым оценивающим взглядом сначала меня, потом собрата.

– Что? – парировал Гален невозмутимо. И лицо невинное.

– Ничего.

– Каждому своё.

Вэйдалл закрылся от меня сразу же, но я успела заметить раздражение, мелькнувшее в зеленовато-карих сейчас глазах.

– Нормально добралась? – спросил Вэйдалл уже у меня.

– Да, всё хорошо.

– Ева, – Гален жестом поманил кого-то и обернулся ко мне, – позволь представить госпожу Хейзел Кларенс и её очаровательного сынишку Александра.

Из-за спин Стасии и Аишы вышла девушка, одетая в простые штаны и белую блузку навыпуск, аккуратно ведущая мальчика за руку. Пожалуй, девушку вполне можно принять за сирену – длинные светлые волосы, небесно-голубые глаза, пухлые губы. Выглядела старше меня, но ненамного.

– Хейзел приехала буквально перед тобой, – продолжил Гален. – А прибыла она из столицы Эллорийской империи, которую ей пришлось покинуть в срочном порядке.

– Хейзел подруга Дрэйка, она помогла ему и Бевану забрать тело Норда, – пояснил Вэйдалл. – Она не могла больше оставаться в Эллоране, тем более с маленьким сыном и потому Беван попросил помочь ей и…

– …и гостеприимная леди Тарранси любезно предложила одну из комнат под крышей Гнезда.

Они даже фразы друг за другом заканчивают. Не к добру это.

– Женевьева, можно Ева, – представилась я.

– Рада познакомиться, – кивнула Хейзел. – Я наслышана о тебе. Удивительно, за короткий срок встречаю уже вторую пару членов ордена.

– Даст-то Кара, не последнюю, – воодушевлённо подхватил Гален.

– Мы вас не стесним, – заверила Хейзел. – И в самое ближайшее время я постараюсь найти в Тирсе работу. Леди Тарранси обещала помочь с поисками.

– Нет-нет, всё в порядке, мы всегда рады новым жильцам, – возразила я. И дело не во внезапно обнаружившейся соседке по замку, а в том, что мужчины странно себя вели.

– Я установил вокруг Гнезда защитный полог, пропускающий всех нынешних обитателей замка… – начал Вэйдалл.

– …ну и тебя с Арлесом, разумеется, – добавил Гален. – Ты же непременно станешь навещать подруг и…

– Что значит – стану навещать? – растерялась я.

– Мы пойдём, пожалуй, – и Хейзел с сыном отошли к остальным сиренам.

Я посмотрела вопросительно на Тиану, но подруга сочувственно мне улыбнулась и последовала за Хейзел. Да и вообще все как-то на диво слаженно потянулись к парадному входу, оставив нас втроём.

– Всё-таки случилось что-то ещё? – спросила я.

– Я рассказал о кольцах, – уточнил Гален.

Вэйдалл понимающе качнул головой.

Во имя неба и моря, как же я соскучилась по своим мужчинам! И поняла отчётливо, что они меня бесят! Прямо до желания если не придушить, то хотя бы попытаться.

Не думала, что можно испытывать настолько противоречивые чувства одновременно.

– Больше ничего не случилось, – совершенно неубедительно заявил Вэйдалл.

– Почти ничего.

– Гален.

– Что? Молчать вечно я не собираюсь, так и знай.

– Я просил…

– Ты сказал, пока не вернётся наша птичка. Ну вот она, сладкая наша, перед тобой.

Недовольный взгляд в адрес собрата.

Я их сейчас точно убью!

– Да вы можете объяснить толком, какого пса тут творится?! – не выдержала я.

– Не волнуйся, на самом деле ничего серьёзного не произошло, – Вэйдалл взял меня за руку, посмотрел в глаза проникновенно, трепетно даже.

– Ты переезжаешь жить к нам, – сообщил Гален самодовольно, с мрачным удовлетворением. – Вернее, вы оба переезжаете ко мне.

 

 

Глава 2

 

Жизнь моя стремительно катилась куда-то под откос. Не успела я смириться с мыслью, что, вполне возможно, поступлю в университет не раньше, чем через два года, и что мои мужчины-тираны будут контролировать каждый шаг и взмах крыла своей пары, как выяснилось, что тотальный контроль начнётся не в некой отдалённой перспективе, а прямо сейчас.

Переезжаю я из Гнезда, видишь ли! А меня спросить никому в голову не пришло?

Одну из гостиных замка украсили разноцветными лентами и воздушными шарами, над окном повесили ярко раскрашенный плакат с надписью «С возвращением, Ева!» и накрыли стол. Угощение простое, больше подходящее для детского праздника – маленькие бутерброды, фруктовый салат, конфеты, пирожные и шоколадный торт, словно у меня день рождения. И ничего алкогольного, только сок – время раннее и дети рядом, поэтому пришлось вспомнить, что трезвенность вещь хорошая, нужная и для здоровья полезная. Обе мои ипостаси, правда, были категорически не согласны с данным утверждением, однако делать нечего, придётся потерпеть.

Сидя на кушетке возле окна, я пила яблочный сок и с подозрением наблюдала, как Гален и Вэйдалл обсуждают что-то с Идэной и Эдвардом. Хейзел и Аиша заняли диван перед камином, где вели свою беседу, Айлину интересовал торт и вопрос, когда же его можно будет съесть, Александр явно нашёл себе игрушку в лице Тито. Оно и понятно, сомневаюсь, что прежде мальчик видел сатиров, тем более живых, а не нарисованных в книгах, тем более готовых с энтузиазмом поддержать любую детскую забаву. Тиана и Стасия курсировали между столом и мной, расспрашивали, как прошли каникулы, как поживает моя семья и как родные отреагировали на новость о тройной привязке.

– А свадьба-то точно будет? – полюбопытствовала Стасия, присев рядом со мной.

– Наверное, – чую, не успокоится Гален, пока и впрямь к брачному алтарю меня не затащит. Ну, и собрата за компанию.

– А летом или до осени подождёте? – не унималась подруга.

– Не знаю.

– А где?

– Не знаю.

– А ты одну подружку невесты выберешь или нескольких?

– Не знаю, – каждый новый ответ звучал раздражённее предыдущего.

– Стась, рано им ещё свадьбу планировать, – возразила стоявшая рядом с нами Тиана.

– Свадьба – это серьёзно, и начинать планировать её никогда не поздно, – не согласилась Стасия. – Там же столько дел! Надо заранее выбрать платье, храм и место для празднования, костюм… то есть костюмы для женихов, потому что мужчины категорически не способны думать о таких важных вещах. Составить список гостей, меню, развлекательную программу, заказать цветы для украшения зала, да и сам зал нужно арендовать сразу. Разослать всем приглашения, нарисовать план посадки. Платья для подружек невесты. Кстати, Ев, а как насчёт трёх подружек?

Я посмотрела на воодушевлённое лицо Стасии и поняла, что порыв убить кого-нибудь переходит в малодушное желание забиться в тихий укромный уголок и завыть от нарастающего ужаса и паники.

– Какой посадки? – не поняла Тиана.

– Гостей, кого ещё-то?

– И куда ты собираешься их сажать?

– Мало ли, вдруг кто из родственников друг друга на дух не переносит, а они окажутся соседями по столу? Зачем омрачать торжество ссорами или, того веселее, драками?

– Стась, это члены ордена бессмертных, все их родственники, если таковые были, давным-давно умерли, – с улыбкой напомнила Тиана.

Вэйдалл обернулся, перехватил мой наверняка затравленный взгляд и, кивнув чете Тарранси, направился к нам.

– Ещё не забудь о первой брачной ночи и медовом месяце, – шёпотом продолжила Стасия. – Ах, да, и подарки на свадьбу. И вы решили, где будете жить? А-а, Вэйдалл!

– Стасия, – Вэйдалл подошёл к нам, и неугомонная сирена сразу вскочила, взяла Тиану под локоть и потянула к столу.

– Ну, мы вас оставим.

Я вяло отсалютовала подругам бокалом и залпом допила остатки сока. Мужчина опустился на кушетку, заглянул мне в лицо.

– Потерпи немного, – посоветовал ласково. – По крайней мере, у Галена никто не будет донимать тебя расспросами на столь щекотливую тему.

– Кроме Галена, – проворчала я. – Вэйд, а не слишком ли вы торопитесь? Тебе не кажется, что так вы только привлечёте лишнее внимание старших? – не говоря уже о блюстителях морального облика Тирса.

– Ева, твой переезд – это, прежде всего, вопрос твоей безопасности.

– Но ты же установил защитный полог вокруг замка, так что вовсе необязательно прямо сейчас…

– Обязательно, Ева, – перебил Вэйдалл, посмотрел пристально, серьёзно. – Полог братства строится на нашей крови и поэтому пропускает тех, у кого похожая кровь. Иными словами говоря, полог не преграда для любого из нас. Кроме того, примерно три года назад произошёл крупный инцидент… Некто вскрыл наши пологи в трёх местах и пропустил на территории, считавшиеся защищёнными… разных существ, напавших на людей. Были жертвы, происшествия подорвали доверие к ордену. Как раз после этого случая был тот самый срочный сбор, о котором я тебе рассказывал.

А потом ещё один, с объявлением, что братство Тринадцати превратилось в братство Двенадцати.

– Полог – дополнительная защита, но не панацея. Нам будет легче защитить тебя, присмотреть за тобой, если мы станем жить под одной крышей.

– Но почему у Галена? – не сдавалась я.

– Его дом находится в тихом районе, ближе к окраине, – объяснил Вэйдалл терпеливо. Взял меня за руку, начал рассеянно поглаживать мои пальцы. И от лёгкого, невинного прикосновения сразу стало тепло, уютно. – Мало кто знает, что Гален тоже из братства, как бывший школьный учитель он привлекает меньше внимания. И мы можем более-менее положиться на Коринн, в то время как у меня дома много чужих глаз и ушей.

– Это Тирс! Если мы будем жить втроём, то никак этого не скроем, рано или поздно все всё узнают!

– Как только ты сдашь экзамены и получишь аттестат, мы уедем из Тирса.

– Куда?

– По ситуации.

То есть в зависимости от результатов революции в ордене.

– А я думала, всё упирается сугубо в желание Галена поскорее свить семейное гнёздышко, – сыронизировала я.

– Ты против семейного гнезда? – улыбнулся Вэйдалл.

– Нет, но… понимаешь, для меня всё равно слишком быстро. И, – я посмотрела на голубой камень под мужскими пальцами, – помнишь, когда ты мне подарил кольцо, ты попросил сказать «да», однако не уточнил, на что именно я соглашаюсь.

Вэйдалл приподнял мою руку, глядя задумчиво на кольцо.

– Я загадал, что если ты всё-таки решишься ответить «да», то будешь моей несмотря ни на что.

– Твоей? – усмехнулась я, придвинувшись ближе. Теперь мы сидели, соприкасаясь коленями и склонившись друг к другу.

– И моей. Нашей. Мы с Эсмеральдой так делали в детстве: загадываешь что-нибудь, задаёшь человеку вопрос, можно любой, и если ответ будет положительным, то всё сбудется.

– Тогда ты сжульничал. Ты же стребовал с меня это самое «да»…

– Без меня воркуете? – бесшумно приблизившийся Гален навис над нами, загораживая солнце за окном.

– Сам сказал – каждому своё, – парировал Вэйдалл невозмутимо.

– Пёс с вами, я перееду, – заявила я.

И пусть потом не говорят, что я пренебрегаю вопросами безопасности!

– Нет, это выше моего понимания, – развёл руками Гален. – Вэйд, как ты это делаешь – пять минут пошептались, и она ласковая, покорная и на всё согласная? Ева, почему его ты слушаешься с первого раза, не возражаешь и не пытаешься закатить ему скандал?

– Каждому своё, – мстительно повторила я. – Итак, озабоченные мои, я перееду, да. Но завтра. А сегодняшнюю ночь я проведу в Гнезде, потому что у нас, девочек, свои секреты и разговоры, при которых не должны присутствовать мальчики.

– То бишь вечером, когда мелких уложат спать, вы устроите разгульный девичник, – догадался Гален, а Вэйдалл нахмурился вдруг.

– Утром до школы я прекрасно доберусь сама, компанию мне, как обычно, составит Стасия, и, уверяю вас, ничего страшного со мной не случится. После занятий, так и быть, можете за мной заехать, но только кто-то один. Не хочу раньше срока давать пищу для новых сплетен, появляясь с вами обоими одновременно.

– Слушаюсь, моя королева, – Гален даже шутовской поклон изобразил, к вящей радости наблюдающих за нами Стасии и Тианы.

– Полагаю, Идэну и Эдварда вы уже поставили перед фактом?

– Естественно.

Даже не сомневаюсь.

– А вещи мои вы за меня, случаем, не собрали? – вдруг уточнила я подозрительно.

Ещё чего не хватало, чтобы они в моём скарбе нехитром копались! Не то чтобы там можно найти нечто, способное удивить двухсотлетних существ, но должно же у меня быть хоть что-то личное!

– За кого ты нас принимаешь? – изобразил оскорблённую невинность Гален.

– Не волнуйся, Ева, наше желание защитить тебя не заходит настолько далеко, – заверил Вэйдалл искренне.

– Значит, договорились, – приятно всё-таки, когда тебе не возражают и со всем соглашаются.

– Ты уже видела мою замену? – перескочил неожиданно – или не совсем? – на другую тему Гален.

– Какую замену? – растерялась я. – Или ты о новом историке?

– О нём самом.

– Нет ещё. Лидия сказала, его из министерства прислали, а ты наверняка и сам знаешь, что это фактически ревизор, только под прикрытием. Или с ним тоже что-то не так? Или он и вовсе из братства?

– Не из братства и чистокровный человек, я проверил, но в свете нынешней ситуации любой чужак подозрителен вдвойне, – Гален с повышенным вниманием и недобрым прищуром запойного параноика оглядел гостиную, будто ожидая, что из-за дивана или из тёмного зева камина сейчас выскочит шпион старших. – За красотку Хейзел хотя бы Бев поручился, а за этого учителя пока никто.

– Просто будь осторожна и внимательна, – тихо попросил Вэйдалл, не отпуская моей руки. – Ни под каким видом не оставайся одна за пределами замка и полога, держись подруг, любой компании и людных мест, поняла?

– Что, и в туалет ходить с кем-то под ручку? – пошутила я неловко.

– Если в школьный, то да, обязательно с кем-то, по крайней мере, с той, кто не заманит тебя в подвал с целью выкачать твою кровь, – ответил Гален жёстко.

Тогда, боюсь, придётся брать с собой госпожу Олуэн как единственного человека, вернее, нечеловека, знающего о нашей привязке и потому едва ли рискнувшего причинить мне вред.

– Хорошо, – согласилась я, решив пока воздержаться от споров.

В следующий раз попытаюсь объяснить доходчиво, что я сама не человек, не беспомощная и беззащитная девушка. Я взрослая сирена, вполне способная постоять за себя, не приученная полагаться исключительно на сильное мужское плечо. В конце концов, продержалась же я тогда в подвале до появления Вэйдалла?

И сейчас смогу, возникни вдруг такая необходимость. А Гнездо нынче окружено пологом, чего тут бояться-то?

 

* * *

 

…Всегда рядом.

Всегда в тени.

И всё, что остаётся, – наблюдать со стороны.

Годы копились, складывались постепенно в десятилетия и даже в века. Поначалу было странно.

Видеть в зеркале собственное отражение, если и меняющееся, то едва-едва заметно, словно время для него застыло. Смотреть, как мир вокруг становится всё удивительнее, всё безумнее. Ступать осторожно по дороге новой жизни, примерять роли и маски.

Было больно. Страшно. Одиноко до малодушного желания решить проблему раз и навсегда. Почувствовал бы он, если бы с ней что-то случилось? Или ей попросту не удалось бы умереть? Он – её жизнь. В буквальном смысле этого высокопарного несколько выражения.

Они сидели за дальним столиком, но ей со своего места за стойкой хорошо видно всю троицу.

Гален улыбается очаровательно, рассказывает что-то, пристально глядя в глаза собеседнице. Вэйдалл тоже улыбается, но сдержаннее, мягче, подносит иногда к губам стакан с виски, делает маленький глоток. И сидящая между ними девушка теряется заметно, краснеет отчаянно и от стыда, и от удовольствия, от осознания своего нечаянного маленького счастья. Ей неловко от того, что она находится в общественном месте в компании сразу двоих респектабельных мужчин, и в то же время ей льстит их внимание, неприкрытый интерес. Ей нравится этот паб, шумная улица и весь город, яркий, весёлый, не спящий даже по ночам, она впервые в жизни оказалась в таком месте, впервые в жизни носит дорогую одежду. Она красива – чёрные волосы под шляпкой, тонкие черты, зеленовато-карие глаза редкого для этого края разреза, который принято называть восточным, хотя сама девушка не из-за Восточных гор родом. Кто-то из предков, скорее всего. Девушка улыбается смущённо реплике Галена и сразу же смотрит робко, неуверенно на Вэйдалла.

Бедняжка.

Нравятся оба, но выбрать не может, и рациональная часть, привыкшая к суровой, тяжёлой жизни, напоминает, что и не надо – всё равно сказка скоро закончится и имя очередной бывшей девственницы исчезнет из памяти двоих собратьев из проклятого ордена.

Кровь с примесью иной, нежели обычно, изменённая ритуалами братства. Понятно, откуда, почему родилась болезненная эта тяга к невинным. Она догадывается… но рассказать не может. Да и что изменит правда? За столько лет так и не удалось выяснить, лечится ли оно, возможно ли избавиться от этой зависимости. А Вэйдалл, похоже, привык.

Допить остатки виски. Оставить сложенную купюру под стаканом. Соскользнуть с высокого стула и бросить прощальный взгляд на Вэйдалла.

И едва сдержать дрожь, встретившись с ним глазами.

Короткая, приколотая к шляпке-таблетке чёрная вуаль закрывает верхнюю половину лица. Медальон она теперь носит на цепочке, достаточно длинной, чтобы подвеска скрылась в ложбинке. Волосы давно отросли после модных пару лет назад коротких стрижек и снова светлые, как прежде, как помнит он. Однако мало ли блондинок ходит по лику земли?

Несколько секунд кажутся вечностью. В пабе, душном, прокуренном, играет музыка, гомонят посетители, но её оглушает тишина, неестественно гулкая, тяжёлая. Наконец Вэйдалл моргает, отворачивается равнодушно, и она, не зная, то ли выдохнуть с облегчением, то ли расстроиться, сбегает торопливо, не оглядываясь.

И на охоту пора.

Вовремя. Заодно голову проветрит на свежем воздухе…

 

На сей раз Вэйдалл проснулся от острого, подстёгивающего ощущения силы другого собрата и тоже вовремя – водяная клякса, зависшая в воздухе над ним, булькнула глухо и плеснула прямо в лицо.

– Гал-л-лен, – Вэйдалл раздражённым жестом стёр бегущие по щекам капли и сел.

Вивиан, свернувшаяся клубочком под одеялом, не проснулась, и он встал с кровати, подошёл к окну, выглянул за портьеру. Открыл шире оконную створку, высунулся наружу. Стоящий среди розовых кустов Гален невозмутимо ухмыльнулся.

– С добрым утром.

– Совсем сдурел? – к счастью, не надо кричать или даже просто повышать голос, чтобы собрат расслышал каждое слово.

– По-твоему, мне следовало подняться в девичью опочивальню Вивиан и разбудить тебя, дружески похлопав по плечу? И не ты ли говорил, что это, – Гален взмахом руки указал на дом перед собой, – только до возвращения Евы? И вот птичка наша вернулась, а я опять нахожу тебя отнюдь не в её постели. Как прикажешь это понимать?

– Сам знаешь, так надо.

– Неужели?

– Кто остался с Евой? – переменил тему Вэйдалл.

– Сдал пост Лесу, он же проводит птичку до школы. Я при всём желании не смог бы проследить за ней, когда она пользуется порталами.

– Спущусь через пять минут, – Вэйдалл прикрыл окно, выбрался из-за тяжёлой портьеры.

– Ты снова разбил стакан? – Вивиан, по-детски потирая глаза кулачками, приподнялась.

– Все твои стаканы в целости. Это всего лишь Гален.

– Гален? – остатки сна слетели мгновенно с девичьего личика, Вивиан села резко, потянулась инстинктивно к растрёпанным тёмно-каштановым волосам. – Он… здесь?

– В саду, – поправил Вэйдалл. – Сюда он не поднимется, не беспокойся.

– Я… – даже в полумраке спальни видно, как девушка сначала вспыхнула маковым цветом, затем побледнела. – Я вовсе не… Я знаю, он и Женевьева… – умолкла в растерянности, не зная, как охарактеризовать их отношения.

Благовоспитанной леди из хорошей семьи, чистокровному человеку, не связанному с представителями других видов, тяжело понять и тем более принять союз на троих. Пожалуй, во времена своей смертной жизни Вэйдалл и сам не принял бы ничего подобного.

А сейчас понимает – Гален прав. Было бы хуже, если бы они оказались соперниками, а Еве пришлось бы выбирать. Да и мысль, что выбор мог быть не в его пользу, тоже мало радовала.

– Вивиан, – Вэйдалл присел на край постели, посмотрел пристально в широко распахнутые тёмно-карие глаза девушки, – Ева вернулась с каникул, и я больше не буду приходить к тебе. Но я оставлю охрану на всякий случай.

– Я всё понимаю, – кивнула Вивиан. – Только охрана… не стоит беспокоиться, правда.

– Ты уже один раз пострадала из-за меня и второго я постараюсь не допустить. Охрана – это не каприз, а необходимость. Ни ты, ни леди Аннет её даже не заметите, но мне будет спокойнее.

– А ты? Твои сны и… – тревога в тихом голосе, настоящая, непритворная.

– Не волнуйся. Надеюсь, ситуация скоро изменится к лучшему, – Вэйдалл встал, снял со спинки кресла куртку, надел. – Если возникнут какие-то проблемы или просто потребуется совет, пиши или звони. Можно домой Галену – я переезжаю к нему.

– А твой прежний дом?

– Оставлю пока за собой, – нет нужды объявлять всему городу, куда перебирается почётный гость Тирса. – Доброго дня, Вивиан, – Вэйдалл улыбнулся девушке и направился обратно к окну.

Он помнил тот вечер из сна. Город на юге Афаллии, отмечавший какой-то свой праздник, нарядно одетых людей на улицах, тёплую ночь на исходе лета, безыскусную радость Коринн, впервые попавшей в место, которое она прежде считала высшим светом. Помнил, как Гален предложил зайти в один из пабов, посидеть, «горло промочить». Помнил и сам паб, байки, охотно пересказываемые Галеном, – Вэйдалл знал каждую наизусть, знал, сколько в каждой правды, а сколько преувеличений и красивых фантазий для придания яркости и остроты. Но Коринн, тогда совсем юная, наивная, слушала с восторгом и искренней верой в реальность рассказанного. Действительно смущалась, находясь с обоими собратьями на виду у всех, ещё не догадываясь, сколь мало на это обращают внимания, особенно в Афаллии, второй после Гаалии стране с высокой численностью оборотней, проживавших на её территории. Особенно в вечер, когда половина праздновавшего народа уже слишком пьяна, чтобы придавать значение человеческим условностям.

Только её, девушку из сна, Вэйдалл не помнил. Взгляд по лицам посетителей паба – сколько раз он смотрел на них вскользь, не сохраняя в памяти ни одного? Обычный мимолётный взгляд, обычная девушка. Светлые волосы? Едва ли он обратил на цвет локонов внимание. Лицо под вуалью – тогда, девять лет назад, женщины носили вуаль куда чаще, нежели нынче.

И впрямь, подобное предположение невероятно даже для него, бессмертного члена ордена. Поэтому, если вдруг черты случайно замеченного лица и показались знакомыми, Вэйдалл сразу же отбрасывал возможность, не допускал мысли, что увиденное – правда. Да и кто бы поверил на его месте? Кто бы позволил проклюнуться надежде, слабой, неуверенной, безумной, как вся жизнь в братстве? Спустя столько лет осознать внезапно, что, быть может, она жива. Выжила каким-то невообразимым пока способом, не иначе чудом не состарилась за эти долгие десятилетия, не умерла, подчиняясь неизбежному кругу жизни…

Эсмеральда.

Сестра, родная кровь.

Запах земляники и горячего молока. Солнечная улыбка на детском личике, обрамлённом светлыми волосами. Звонкий смех. Энергия, щекочущая их ладошки, формирующаяся между ними багровым всполохом.

 

– …Нет-нет, не так, – мама опускается на колени рядом с ними, прикосновениями осторожными, нежными поправляет расположение рук детей. – Запомни, Вэйд, ты сын своего отца, в тебе примесь иной крови, обо всех возможностях которой мы даже не подозреваем. Ты мальчик, защитник и источник, ты сильнее, и не только физически. Но ты, Эсме, девочка, в тебе самой природой заложена способность управлять энергией на более тонком уровне, чем у всякого мальчика. Поэтому вместе вы сильнее, вы – маяк друг для друга, и каждый из вас всегда найдёт второго, свою половинку, где бы та ни находилась… 

 

Всегда рядом.

Всегда в тени.

И Вэйдалл знал, что найдёт её, в какой бы тени она ни укрылась на сей раз.

 

* * *

 

Спонтанный девичник прошёл весьма и весьма неплохо. Мы с подругами отправились в одно из наших тайных укромных местечек на берегу озера, где обсудили мои каникулы, перспективы на грядущую почти семейную жизнь и вообще всё на свете. К сожалению, никто из молодых сирен не мог похвастаться даже степенью осведомлённости Керри и потому выяснить что-либо о причинах походов Галена на улицу Жёлтых лилий мне не удалось. Единственное, в чём я получила клятвенные заверения, так это в факте, что в «Маске» Гален точно не появлялся, равно как и Вэйдалл.

Правда, легче от этого не стало.

В замок мы вернулись поздно – или рано, смотря с какой стороны взглянуть, – и… не сказать, чтобы совсем уж трезвые. Пара-тройка часов сна делу не особенно помогли, но рабоче-учебный долг звал и утром мы со Стасией, слегка помятые и хмурые, полетели в Тирс. На общение с людьми я не рассчитывала, по крайней мере, до школы, однако порой и внешняя сонливость типичного провинциального городка бывает обманчива.

Шагов за спиной я не расслышала – то ли из-за головной боли, то ли просто в силу невнимательности, – и до меня долетел только громкий голос, заставивший вздрогнуть от неожиданности.

– Девушки! Девушки, простите, пожалуйста, не могли бы вы мне помочь?

Стасия первая обернулась на оклик и сразу отвернулась, поморщилась досадливо.

– Зараза, – пробормотала подруга себе под нос.

Я тоже обернулась, присмотрелась к догоняющему нас человеку. Мужчина довольно высокого роста и неопределённого возраста – за тридцать точно, остальные возможные годы терялись в неопрятном внешнем виде. Из-под полей пожёванной коричневой шляпы торчали в беспорядке тёмные, явно давно не мытые волосы, на носу очки в толстой чёрной оправе. Небрит, и основательная уже щетина грозила перерасти в бороду. Одет в мешковатые мятые брюки с заляпанными грязью штанинами и клетчатую рубашку, куртка за рукава обвязана вокруг пояса, на спине большущий болотно-зелёный рюкзак. Судя по характерному звону и дребезжанию, сопровождающим незнакомца, – даже странно, что я не услышала его раньше, – рюкзак не только набит чем-то полезным и нужным для путешественника, но ещё этим же и обвешан. В руках человек держал раскрытый путеводитель по Тирсу и то растерянно вглядывался в аляповато раскрашенные страницы, щурясь подслеповато, словно и линзы не помогали, то беспомощно вертел головой по сторонам.

Я дёрнула Стасию за руку, вынуждая остановиться.

– Е-е-ев! – прошипела подруга протестующе.

– Что? Не видишь, турист заблудился?

– Да я отсюда чую, как от него несёт, а несёт от него, замечу, как от козла, причём отнюдь не в метафорическом смысле.

Мужчина наконец догнал нас, замер, прижав одну руку к сердцу и тяжело дыша.

– Ох, спа… простите, сейчас переведу дух… фу-ух! Спасибо, девушки. Я впервые в вашем славном городе и никак не могу найти гостиницу. Вы не могли бы подсказать, как к ней пройти?

– Какая гостиница вас интересует? – уточнила я. И вовсе от него не несёт, нечего преувеличивать! Так, немного попахивает давно немытым телом.

– Э-э… – снова прищурившись, незнакомец вгляделся в путеводитель. Поднёс брошюрку к самым глазам, затем отвёл на вытянутой руке. Спустил очки на кончик носа, потом поправил, водружая на прежнее место. – Вы не могли бы подержать?.. Спасибо, – и сунул путеводитель мне.

Сам же снял очки, посмотрел стёкла на просвет. Нахмурился, достал из кармана брюк грязный клетчатый платок и начал старательно протирать очки. Стасия закатила глаза, всем видом выражая недовольство задержкой.

– Если хочешь, иди, – предложила я шёпотом.

– Ты что? – подруга выразительно подняла брови. Она что, серьёзно полагает, будто в её отсутствие этот недотёпистый турист меня тут снасильничает?

– Ты на работу опоздаешь, – напомнила я.

– А ты – в школу. Нового историка пропустишь.

– Переживу.

– Я вас задерживаю? – встрепенулся мужчина. – Простите, пожалуйста, я не хотел. Если вы торопитесь, то идите, конечно, я могу спросить дорогу у кого-нибудь другого.

Улица, длинная и изгибающаяся, словно след змеи, пуста, как назло. Утром здесь вообще мало кто ходил, потому-то мы ею и пользовались, открывая портал на маленький пустырь в противоположном её конце. Ныряли камнем в куцые кустики, меняли спешно ипостась, одевались и шли к школе.

– Нет-нет, что вы, мы… я никуда не тороплюсь, – заверила я. – Во всяком случае, минут пятнадцать в запасе у меня ещё точно есть.

И случайный прохожий всё лучше, чем «добрые» одноклассницы.

– Это хорошо, – мужчина улыбнулся неожиданно одобрительно. – Сопереживание и готовность помочь незнакомцу во все времена были редкостью, – он надел очки, запихнул платок обратно в карман и забрал у меня путеводитель. – Я Марк, а вас как зовут?

– Я не знакомлюсь на улице, – парировала Стасия.

– Ева.

Имя достаточно распространённое – в отличие от более редкого Женевьева, например, поэтому я не видела ничего страшного в том, чтобы представиться сокращением от полного.

– Рад знакомству, Ева, – в синих, близко посаженных глазах за толстыми стёклами мелькнуло странное изучающее выражение. – Вот эта гостиница… «Зелёная роща», да?

Я чуть наклонилась, всматриваясь в точку на карте, в которую ткнул палец с чёрной каймой под ногтем.

– Это «Цветущая магнолия» и она находится в самом центре города, – и ещё по меркам Тирса считается гостиницей первого класса, такого путешественника, потрёпанного жизнью и дорогами, в «Магнолии» даже на порог не пустят. – Вы, наверное, ошиблись. «Зелёная роща» в другой стороне.

И, кстати, рядом с вокзалом, мимо не пройдёшь. Или мужчина пришёл в Тирс пешком?

Хотя кто этих оголтелых туристов и любителей дикой природы знает?

– Можно? – я протянула руку к путеводителю.

– Что? – непонятное выражение уступило место растерянности хронического чудака. – А, да-да.

Я взяла брошюрку, пролистала, нашла страницу с нужным участком карты и принялась подробно объяснять, как от точки, где мы находились, добраться до «Зелёной рощи». Марк слушал внимательно, периодически кивал и иногда задавал уточняющие вопросы. Наконец я вернула путеводитель.

– Спасибо большое, Ева, – поблагодарил мужчина, свернув брошюрку в трубочку и запихнув её под ремень брюк и рукава куртки. – Надеюсь, мы ещё встретимся.

– Вы надолго в Тирсе? – сугубо из вежливости спросила я.

– Может быть, на пару-тройку дней. Может быть, придётся задержаться. Как пойдёт. До свидания, – Марк обогнал нас и быстрым шагом двинулся дальше по улице.

– До свидания, – отозвалась я.

Мы нарочито неспешно пошли следом, дожидаясь, пока путешественник скроется с глаз. Едва увенчанная рюкзаком фигура исчезла за поворотом, как Стасия старательно себя обнюхала.

– Кажется, я и сама вся провоняла, – со скорбной гримасой сообщила подруга.

– Не преувеличивай.

– Ев, необязательно оказывать посильную помощь каждому бродяге.

– Во-первых, он обычный турист-натуралист, или как они там себя называют. Во-вторых, что мне, жалко подсказать верную дорогу? И в-третьих, я вовсе не занимаюсь этим регулярно, а раз в месяц можно и помочь.

Мы дошли до школы, расстались, как обычно, у ворот и я отправилась смотреть на нового учителя, поскольку, в соответствии со старым расписанием, первое подготовительное занятие по истории стояло сегодня первым уроком. Беатрис и компания меня демонстративно игнорировали, и я поздоровалась только с Маргарет, привычно державшейся в сторонке.

Кабинет истории открыла госпожа Олуэн. Ученицы расселись и классная вкратце повторила правила поведения с новым учителем, затем внимательно, оценивающе оглядела каждую девушку, явно проверяя, у всех ли волосы собраны в пучок, все ли пуговицы застёгнуты, нет ли на лицах косметики, а на платьях – заметных пятен или лишних складок. Одобрительно кивнула мне и почти сразу же в дверь постучали.

– Да, заходите, – разрешила госпожа Олуэн.

Створка распахнулась, пропуская в кабинет высокого молодого мужчину в сером костюме и с чёрным портфелем в руках. Он прошёл к учительскому столу, повернулся лицом к классу. Действительно выглядел лишь немногим старше Галена – года на два-три, вряд ли больше. Каштановые волосы, синие глаза, приятное лицо – опять же, не чета сногсшибательной внешности Галена, но, думать надо, ажиотаж среди учительниц вызвал не меньший. Незамужних среди преподавательского состава хватало, а привлекательный и холостой работник из самого минобразования отнюдь не то же самое, что сиротинушка горькая из столицы, невесть что позабывшая в этой глуши, пусть бы и мужчина-красавец с тёмным прошлым да идеальным поддельным досье.

– Девушки, позвольте представить господина Марка Метьюза, нашего коллегу из министерства образования Атрии и вашего временного учителя истории.

Ещё один Марк. Впрочем, имя тоже широко распространённое.

Госпожа Олуэн одарила класс последним предостерегающим взглядом, кивнула учителю и вышла. Мужчина положил портфель на край стола, посмотрел на нас и вдруг улыбнулся заговорщицки.

– Полагаю, с вами уже провели инструктаж, как вести себя при встрече со злобным старым колдуном из минобразования?

Девушки переглянулись растерянно, я тоже не удержалась и бросила удивлённый взгляд на Маргарет, сидевшую за соседней партой.

– Вы совсем не старый, господин Метьюз, – произнесла Беатрис неуверенно.

– Благодарю на добром слове, юная госпожа… – мужчина посмотрел вопросительно на дочь судьи.

– Беатрис Овертен.

– Прекрасно, Беатрис. Плюс вам за смелость, решительность и комплимент. Раз начали, давайте тогда продолжим перекличку, – учитель сел за стол, открыл портфель, достал оттуда список и ручку и поставил галочку возле одного из имён. – Кто следующая?

Имена и фамилии посыпались горохом, господин Метьюз едва успевал добавлять новые галочки, но тараторящих наперебой девушек не одёргивал, только иногда просил повторить. Лишь я, Маргарет и Кларисс назвались последними, за что удостоились более пристального заинтересованного взгляда.

– Скромницы? – уточнил мужчина неожиданно ласково.

– Не все, – ввернула Беатрис и через плечо посмотрела сначала на меня, потом на Маргарет, ненавязчиво этак обозначая, кто тут настоящая скромница, а кто позор для общества благочестивых дев.

И ведь велела же госпожа Олуэн держать язык за зубами, но нет, Беатрис то ли решила так мелко, гаденько отомстить мне и Маргарет за компанию, то ли сочла, что холостые министерские труженики не должны доставаться исключительно коллегам. Да и партия для дочери судьи выгодная, удачная, это вам не поразвлекаться за папочкины деньги с нищим учителем Скаем.

Пёс подери, даже не знаю, за кого обиднее – за себя или за Галена?

– Отчего же? Накануне я ознакомился с вашими личными делами и хочу отметить, что госпожа Блейк заслуживает уважения за упорство, прилежание и высокие оценки по всем предметам.

– Да, разумеется, – Беатрис растянула губы в мерзкой приторной улыбке и отвернулась от нас. – Маргарет старается. Впрочем, Женевьева тоже… хотя и в несколько иных областях.

Я стиснула зубы, пытаясь подавить острое желание вцепиться в роскошную шевелюру Беатрис и лучше бы сразу коготками. Тогда дело ограничится не парой-тройкой выдранных прядей, а целым снятым скальпом.

– Минус, госпожа Овертен, – учитель извлёк из портфеля толстую тетрадь в потрепанном коричневом переплёте, открыл на закладке.

– За что?

– Попытка принизить кого-то в глазах постороннего и за счёт этого приукрасить собственные добродетели выглядит грустно и беспомощно. Обливание других грязью никому не идёт на пользу, если только вы не дешёвая жёлтая газетёнка, зарабатывающая на этой сомнительной ниве, – на сей раз господин Метьюз не удостоил Беатрис взглядом, внимательно просматривая исписанные страницы. – Итак, юные дамы, а теперь перейдём к небольшому устному опросу по предмету, дабы я смог выявить примерный уровень ваших познаний либо отсутствие такового. Вопрос первый. В каком году Люциус Первый, прозванный в народе Кровавым, провозгласил королевство Эллорию вкупе с завоёванными соседними странами Эллорийской империей, а себя, соответственно, её императором?

Ответила, естественно, Маргарет, а я опустила голову пониже, искренне надеясь сойти за приложение к парте, поскольку понимала прекрасно, что едва ли смогу похвастаться высоким уровнем исторических познаний. Или вообще каким-либо.

В целом, я не заметила за господином Метьюзом ничего подозрительного. За устным опросом последовал письменный, который занял всё оставшееся до конца урока время. Новый учитель не просил никого задержаться, лишь настоятельно порекомендовал найти толковый справочник по основным историческим событиями и датам и почитать его на сон грядущий. Затем отпустил нас, и мы отправились на следующее занятие.

Временному учителю определённо удалось завладеть юными умами выпускниц, правда, вряд ли в том качестве, в котором ему хотелось бы. На каждой перемене все разговоры между девушками сводились неизменно к господину Метьюзу, Беатрис забыла о недостойных компании высокоморальных дев и даже смотреть перестала в нашу с Маргарет сторону. Ещё бы, кому какое дело до содержанок и сироток, когда поблизости такой видный, солидный мужчина, пусть и осадивший саму Беатрис? Мы с Маргарет держались рядом друг с другом – возможно, потому, что стоять поодиночке в пустом коридоре было немного неуютно, всё равно что посреди чиста поля торчать наподобие столба, – и я краем уха слышала бурные обсуждения.

Марку Метьюзу тридцать один год. Он на хорошем счету в минобразования и его карьерные перспективы не могли не вдохновлять стайку девиц, втайне мечтающих вырваться из тесноты, предсказуемости и серости Тирса. Марк не женат, не помолвлен, детей нет. Близких живых родственников тоже. В скандалах и тёмных делах не замешан, всё время отдаёт работе.

Где-то я уже нечто похожее слышала. И неужели Беатрис, с восторгом излагавшая подружкам свежедобытую её отцом информацию, не замечала сходства? Или это мне паранойя от Галена передалась? В любом случае по окончанию последнего урока я вздохнула с облегчением и поторопилась первой покинуть здание. Кажется, спешное бегство из школы начинает входить в привычку…

Встречал меня – и не сказать, чтобы данный факт сильно удивил, – Гален. Улыбнулся, забрал у меня сумку и положил на заднее сиденье машины.

– Как прошёл день, дорогая? – осведомился подчёркнуто любезно.

– Как обычно, милый, – в тон ему ответила я. – А у вас?

– И у нас неплохо, – Гален распахнул передо мной дверцу переднего пассажирского места. Дождался, когда я сяду, закрыл дверь и занял водительское. – Утром до школы добралась без приключений? Никаких накладок, эксцессов или странных встреч?

– Нет.

– Вот прямо совсем никаких?

– Нет, – растерялась я. И что это он так настойчиво расспрашивает?

– Уверена? – мужчина завёл мотор.

Автомобиль отъехал от школьных ворот, и меня вдруг осенило.

– Ты что, следишь за мной?

– Мы не следим, мы охраняем, – поправил Гален невозмутимо.

– И когда я домой улетала, тоже?

Хотя что значит «тоже»? Наверняка да!

– У Вэйда есть знакомые в Наринне, которых он попросил приглядеть за тобой. А когда мы сдали кольца, то я на всякий случай велел Арлесу тебя посторожить. Мало ли что, времена нынче неспокойные и от дела революции так и веет опасностью.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Ничего нового, всё вполне ожидаемо и мужчины хотели как лучше. Я их девушка, их пара, они обязаны меня защищать. Именно защищают, а не пытаются контролировать.

Пёс подери, ещё бы научиться воспринимать эту повышенную заботу о моей безопасности как защиту, а не как пресловутый контроль, продиктованный собственническим желанием запереть меня в высокой башне.

– Так что там со случайными на первый взгляд встречами?

– Ну-у… Утром у нас со Стасией турист дорогу спросил, но это был обычный заезжий путешественник. Неопрятный, лохматый, небритый… – вонючий, – и близорукий ко всему прочему.

– Да? Арлес сказал, что у этого туриста была презабавная аура. Примерно как у нас.

– У нас? – тупо повторила я.

Сирены не видят ауру. И запахи мы чуем лишь чуть лучше, чем люди. Впрочем, запах давно немытого тела неплохая маскировка… Марк-турист странно на меня посмотрел и…

– Он сказал, что его зовут Марк, – пробормотала я.

– Даже представился? А ты?

– И я…

– В принципе, твоё имя он и так мог выяснить.

– Кто – он?

– Поздравляю, птичка, – Гален одарил меня взглядом сумрачным, немного насмешливым, скрывающим злость за привычной иронией. – Сегодня утром ты имела честь познакомиться с нашим с Вэйдом бывшим наставником и одним из тройки предыдущего поколения – собратом Маркусом, прозванным Бевом хитрым.

ЭТО?! Чудаковатый, каплю нелепый турист в дурацких очках и мятой, заношенной одежде и есть учитель Вэйдалла и Галена, один из членов Двенадцати?!

Во имя неба и моря!

Если Хейзел могла похвастаться, что за короткий срок видит уже вторую пару членов ордена, то я за меньший отрезок времени встретила третьего по счёту собрата и до сих пор ещё не научилась отличать их от прочих людей и нелюдей. Так себе достижение.

– Судя по описанию твоему и Арлеса, Марк недурственно замаскировался, – Гален снова посмотрел на меня, правильно оценив и моё молчание, и выражение явно ошарашенного лица. – Но он к этому делу питает отдельную слабость, корни которой родом из его смертной жизни. Марк родился и вырос в бедности, далёкой от благородной, впоследствии занимался тем, что обманывал честных горожан и селян, выдавая себя за того, кем не являлся. Промышлял разными аферами, авантюрами и банальным мошенничеством. Арлес заверил, что Марк и пальцем к тебе не притронулся, но я его всё равно убью. Или хотя бы оторву какую-нибудь часть тела за то, что даже дышал в твою сторону.

Как же быстро он объявился! И, что интересно, сразу меня нашёл.

– Марк, он… он знает, что я ваша девушка? – уточнила я настороженно.

– В теории не должен – старшие не распространялись ни о парах для братства в целом, ни о произошедшем в империи в частности. В отличие от демонов, мы не видим ауры и я, допустим, не чую привязку на Вэйде, однако ясно ощущаю её на тебе, как, впрочем, и желание присоединиться, – Гален усмехнулся, недвусмысленно и неуместно. – Скорее всего, Марк уже какое-то время следит за нами, а значит, почти наверняка видел тебя с нами и сделал соответствующие выводы.

И сегодняшним дивным утром ему ничего не стоило подстроить встречу со мной. А я и купилась, словно дитё малое!

– Вы его найдёте? – я опасливо посмотрела на проплывающие неспешно за опущенным стеклом тихие городские улицы.

Небо безоблачное, солнце светило, прохожие немногочисленные кто по своим делам шёл, кто прогуливался, но мне теперь за каждой фигурой, в каждом переулке и тени зданий чудился зловещий силуэт собрата, цепко, неотрывно следящего за нами.

– Нет, – огорошил меня мужчина. – Во-первых, Марк может быть где угодно, зато мы не стоит распыляться, защищая тебя, решая… небольшие проблемы личного характера и бегая по всему Тирсу в поисках бывшего наставника. Это наша территория, Марк здесь гость и рано или поздно выйдет к нам сам. Смысл суетиться зазря?

– А если он саботажем каким-нибудь займётся, подрывать вас изнутри начнёт?

Марк ведь точно не может оказаться, например, во-он тем дядей в старомодном костюме в полоску и с приличным уже брюшком? Или пожилой дамой в шляпке?

– Не начнёт, – уверенно – или самоуверенно? – заявил Гален. – У меня есть план.

– Правда? – нет, однозначно не собачка, тонкопалая и лысая, не считая крошечного хохолка на маленькой голове. – И какой же?

Кажется, я и впрямь заразилась паранойей…

– Мы создадим привязку.

– Что-о?! – я отвлеклась от подозрительного изучения прохожих на улицах и изумлённо посмотрела на сидящего рядом мужчину.

– Всё просто. У нас есть ты, у Норда и Дрэйка девушка с красивым именем Айшель и крошка-дочка. Мы при деле и при парах и потому нам есть чем заняться в этой жизни, кроме как и дальше исполнять прихоти старших и вести очередную бесконечную партию, вполне способную окончиться ничем. И нам всего-то надо подобрать подходящую даму сердца для Марка и спровоцировать образование привязки. Марк укусит свою избранницу, она станет его женщиной на веки вечные и ему волей-неволей придётся присоединиться к революции и поддержать свержение тирании старших собратьев во имя светлых идеалов семейной жизни и размножения.

Мой почти что супруг сбрендил, угу.

– Гален, настоящие привязки не создаются просто по прихоти, это же не дуболомные человеческие привороты! И где ты собираешься искать ему пару?

– Как где? У нас под рукой замок, полный молодых, привлекательных, незамужних сирен, плюс одна молодая, привлекательная и тоже незамужняя Хейзел. Неужели никто из белокурых красоток не глянется Марку? Может даже взять сразу двух по цене одной.

Моих подруг и на откуп какому-то там собрату?! Мы сирены и мужчин выбираем себе сами, тем более мужчину, с которым проведём жизнь. Мы не шлюхи, не содержанки и не девицы, одержимые идеей-фикс поудачнее выскочить замуж. Как вообще можно предложить нечто подобное любой свободной, здравомыслящей современной девушке?

– С ума сошёл?! – прошипела я.

– Ты не первая говоришь мне это сегодня, – Гален улыбнулся беззаботно. – Не волнуйся, всё будет сугубо добровольно, кто не захочет участвовать, того заставлять не станем. Сейчас приедем в Гнездо, и ты, если захочешь, сама поговоришь с подругами, возможно, не все окажутся настроены столь категорично.

– А если никто не согласится?

– Ещё есть твои одноклассницы.

– А-а, точно, подсунем вашему наставнику Беатрис и он, бедолага, будет до конца дней её вас благодарить, – съязвила я. – Ну, или проклинать, что скорее всего. Не знала, что ты до такой степени его ненавидишь.

– Тогда уж лучше скромница Марго, в её добродетели я больше уверен, – не смутился Гален. – Ева, не беспокойся заранее, это лишь план в стадии разработки. Первым пунктом на сегодня у нас твой переезд.

Гр-р-р!

 

 

Глава 3

 

Он ждал возле служебного выхода из «Маски», чёрный силуэт, сливающийся с ночным сумраком, что копился за пределами освещённого фонарями пространства. Еле различимый, почти невидимый, но едва массивная дверь закрылась за спиной Тианы, как он направился к вышедшим из здания сиренам, становясь плотным, ощутимым. Опасным, если задуматься.

Умом-то многое понимаешь более чем ясно, всё осознаёшь, видишь перспективы, ближайшие и отдалённые, вернее, отсутствие таковых… только вот прочие части могут не соглашаться с доводами рассудка.

Тело, например. Инстинкты сирены, безрассудно желающей именно этого конкретного мужчину. Сердце… Нет, вовлекать в этот конфликт ещё и сердце Аиша не хотела. В конце концов, она же не школьница, чтобы влюбляться безоглядно в одну лишь привлекательную внешность.

Сколько раз за последнюю неделю она повторяла незатейливую эту фразу? Напоминала себе о возрасте, об Айлине, о делах действительно важных. Дочери в школу пора и надо решить, оставаться ли им в Тирсе или придётся перебираться в другой город.

Курсы секретарей в атрийской столице, на которые Аиша летала дважды в неделю. Не век же теперь в «Маске» выступать?

Поиск новой работы – в клубе платили неплохо, но постоянный недосып и график, становившийся всё более ненормированным, утомляли, вызывали глухое раздражение. И посетители, и замкнутая жизнь провинциального города, так похожего на её родной. Пока они с Айлиной живут у четы Тарранси, можно не думать о крыше над головой и столе и Идэна наверняка поможет устроить ребёнка в школу рангом повыше, посолиднее, нежели бесплатные общественные, но Аиша не уверена, что местное учебное заведение подойдёт дочери. Судя по рассказам Евы, не больно-то атмосфера в школах для богатых девочек изменилась со времён детства самой Аиши.

Где уж тут предаваться романтическим мечтам о прекрасном принце?

Да и Арлеса принцем не назовёшь. Скорее пиратом или главарём банды разбойников.

Ну а секс – это просто секс. Важно, нужно и для здоровья полезно.

– Так нечестно, – прошептала Стасия, откровенно поедая глазами приближающегося демона. – У всех личная жизнь кипит и бурлит, а у меня только и есть, что работа да работа и ничего, кроме работы.

– Увидимся днём, – Тиана кивнула Аише и, взяв Стасию под локоток, повела прочь с маленького заднего двора.

– Дамы, – Арлес склонил голову, улыбнулся любезно.

– Мы уже уходим, – сообщила Стасия.

– Я вижу.

– А вы не знаете, у Галена и Вэйда нет ещё каких-нибудь знакомых демонов? – через плечо осведомилась Стасия. – Желательно свободных и симпатичных?

– Об этом вы лучше спросите самих собратьев, – посоветовал Арлес.

– А вот и спрошу!

– Да идём уже, Стась, – поторопила подругу Тиана.

– Бойтесь своих желаний – вдруг исполнятся? – вполголоса заметил демон насмешливо, глядя в спину удаляющимся сиренам, и подал Аише руку.

– Ты о чём?

– Да так… мысли вслух. Гален ведь ещё не делал вам никаких… специфических предложений?

– Например?

– Если вдруг сделает, сразу отказывайся. Уверяю, оно того не стоит.

Аиша надела капюшон накидки, приняла руку. Улица Жёлтых лилий не то место, где женщине, хоть немного радеющей о своей репутации, следует показывать лицо. Тиана и Стасия сейчас сменят ипостась за оградой заднего двора, поднимутся на крыло и через портал полетят в замок, а она…

Уже знакомый маршрут, недолгая дорога до конца улицы.

Маленькая двухэтажная гостиница, тесные номера которой вряд ли кто-нибудь когда-нибудь снимал для простой ночёвки или проживания. Собственно, её не для того открыли на Жёлтых лилиях.

Коридор, пропитанный табачным дымом. Комната, ничем не отличающаяся от той, что была в прошлый раз. Да и в позапрошлый тоже.

Хлопок закрытой двери, двойной щелчок замка. Странная для демона привычка запирать номер изнутри. А с другой стороны, мало ли кого ненароком занести может?

Куртка, накидка и сумка полетели на пол сразу. На избавление от платья, рубашки, брюк и обуви ушло немного больше времени и каждая лишняя секунда, потраченная на расстёгивание пуговиц и выпутывание из одежды, казалась бездарно потерянной. Аише ведь ещё в замок возвращаться… и желание поскорее дотронуться до открытой кожи, прижаться к обнажённому телу, худощавому, подтянутому, тут совершенно не при чём. Губы горели от поцелуев торопливых, словно сорванных украдкой, в паузах между этапами хаотичного раздевания. Собственное тело болезненно, нетерпеливо ныло, отвечая дрожью предвкушения на случайные прикосновения, один-единственный голый инстинкт стучал молоточками в висках.

И Аиша – как и в прошлые разы, впрочем, – покорно уступила диковатому этому инстинкту, позволила сирене отодвинуть человека. Перехватила инициативу, углубляя поцелуй с терпким привкусом пепла, скользя кончиками пальцев вниз по напряжённому мужскому телу.

Терпение у Арлеса закончилось быстро. Даже слишком быстро, на взгляд сирены, не отказавшейся бы исследовать желанный объект поближе, поподробнее и повдумчивее, но сама Аиша ничего против не имела. Да и когда их встречи затягивались надолго?

Постельное бельё с дешёвой ландышевой отдушкой – в этой гостинице оно пахло ею, резкой, далёкой от аромата настоящих ландышей, во всех номерах, делая комнаты ещё менее отличимыми друг от друга. Кровать, словно назло, противно, протяжно заскрипела, принимая двойной вес. И продолжила предательски поскрипывать и дальше, реагируя чутко на каждое движение в лучших традициях многоквартирных домов в бедных городских районах. Лишь сводящее с ума желание заглушало въедливые звуки, голоса и смех за окном, редкий рокот мотора, заставляло крепче обнимать руками и ногами ненормально горячее тело, ловить пересохшими губами губы, прижиматься к солёной коже, уже влажной вопреки – или благодаря? – нарастающему стремительно жару. И когда оно, подобравшись к критической точке, выплеснулось волной, багряной с золотыми всполохами, затапливая их обоих, Аиша разрешила себе полностью погрузиться в тёмную её глубину.

Ни о чём не думать.

Ни о настоящем, ни о будущем. И о прошлом тоже не надо.

Просто лежать на одеяле, которое они впопыхах даже не откинули, пахнущим этим дурацким ландышем, чувствовать мужчину рядом с собой и наслаждаться воздушным ощущением блаженного послевкусия.

Наверное, она всё же задремала. Потому что на какое-то время, показавшееся неуловимым мгновением, мир исчез совсем и вернулся рывком от движения и шороха рядом. Вспышка паники – не наступило ли утро, пока она спала? – сменилась облегчением – за светлым прямоугольником окна теснились ночной сумрак и свет фонарей, да и собственные ощущения подсказывали, что время ещё есть.

– Я тебя разбудил? Извини, – Арлес приподнялся, опираясь спиной на подушку, но руку, обнимающую Аишу за плечи, не убрал. Всмотрелся озабоченно в лицо. – Сколько ты спишь?

– Мало, – призналась Аиша. – Регулярные смены и я всегда сама готовлю Линни завтрак, – а к завтраку с дочерью надо встать, независимо от того, когда она вернулась в Гнездо и сколько успела поспать.

– Ты не думала уйти из клуба?

– Считаешь, что добропорядочная мать, пусть и одиночка, не должна работать в гнезде порока и разврата? – Аиша приподнялась на локте, оглядела в полумраке комнату в поисках одежды или хоть чего-нибудь, на что можно отвлечься, отвернуться, отвести глаза и сменить тему.

Неловко. Как всякая сирена, она не стеснялась обнажённого тела, ни своего, ни чужого, но проявления беспокойства, попытки завести откровенный разговор смущали отчего-то. По крайней мере, со стороны Арлеса.

– Считаю, что тебя эксплуатируют почём зря, – неодобрительно заметил демон. Пальцы начали легко, невзначай словно, поглаживать плечо. – Ты вроде подменяла Еву, так? Ева уже два дня как вернулась в Тирс.

– Вряд ли Ева останется в «Маске», – позволят ей её мужчины выступать полуголой перед посторонними самцами, угу.

– Ну и что? Больше танцовщиц в клубе нет?

– Поём только мы.

– Не обижайся, Аиша, но даже если у всех сценических работниц «Маски» слух акула съест, посетителей от этого меньше не станет.

– Популярность клубу принесло именно пение сирен, – возразила Аиша.

– Ты не единственная сирена в Тирсе, – в полумраке глаза Арлеса тлели тёмными угольками, в глубине которых таилось хищное алое пламя.

Бездна, вглядывающаяся в Аишу пристально, изучающе.

– Мне пора, – Аиша дёрнула плечом, сбрасывая руку, и встала с кровати.

Нашла на полу своё платье, надела, демонстративно повернувшись спиной к демону.

Бессмысленный разговор, бессмысленные вопросы. Только душу бередят да разум тревожат напоминанием об очевидном.

Будто она сама не знает, что перерабатывает. Хронически не высыпается. И скоро придётся увольняться из «Маски» и искать другую работу.

Но Арлесу-то какое дело до её забот?

– Я провожу.

– Да, конечно.

Что, впрочем, он тоже делал во все предыдущие разы.

 

* * *

 

…Полнота насыщения кружит голову. Растекается по телу ленивой тёплой негой, щекоча кончики пальцев. Остаётся на языке сладостью талого шоколадного мороженого. Ей нравятся такие моменты – восхитительное чувство умиротворяющего покоя, сытости, как физической, так и эмоциональной, пусть бы ощущения эти мимолётны. Но тем сильнее хочется их задержать, продлить, прочувствовать каждой клеточкой расслабленного тела и разума. Сохранить маленький кусочек долгой памятью в дальнем уголке сердца.

Особенно когда в последний раз.

Устроившись на мужской груди, она слушает, как оба сердца, его и её, успокаиваются постепенно, впитывает чужие эмоции резко обострившимся после насыщения восприятием. Знает – он уже всё понял. Понял, но не торопится, перебирает неспешно её длинные волосы, рассыпавшиеся в беспорядке по плечам и спине, осторожно касается чувствительной кожи. Жаль, конечно. Им хорошо вдвоём и, говоря откровенно, он лучший из всех её мужчин, однако ничто не длится вечно, как бы замечательно оно ни было. И сытость, нежность и факт, что он ей нравится и с каждым днём всё больше, тут совершенно не при чём. Просто пришла пора уйти. Им не по пути, и они оба прекрасно осознают грустную эту истину.

Наконец она приподнимается, перебирается на свободную половину кровати. Он ловит её за руку, словно в попытке удержать, остановить неизбежное течение событий.

– Уже уходишь?

– Ухожу.

– Эсме…

– Нет, – она качает головой, смотрит в карие глаза, в тёмной глубине которых вспыхивает рыжее пламя. – Я не могу остаться, ты не можешь остаться. Мы оба понимали, что однажды всё именно так и закончится, и никак иначе.

Понимание неотвратимого горькое на вкус и мрачное, что грозовые тучи. И изломом молнии – нежелание принимать очевидное, мириться с тем, чего не изменить.

Высвободив руку, она склоняется к нему, проводит подушечками пальцев по щеке.

– Прошедшие несколько месяцев были одними из лучших в моей жизни… моей довольно долгой жизни.

И во многом жизнью своей она обязана именно ему. Чего бы стоила связь с Вэйдаллом, всё, что сделала мама ради будущего своих детей, если бы её дочь убили тогда в лесу?

– И я благодарна тебе за эти месяцы, за то, что ты был рядом, даже несмотря на твою постоянную занятость… и за тебя тебе я тоже благодарна, – и за собственную жизнь, пусть он вряд ли когда-нибудь узнает об этом. – Но мы не можем и дальше быть вместе.

Братство проклятых избавляется от любых привязанностей своих членов. Кому о том известно больше, чем ей?

– И я не та женщина, которую ты ищешь.

Лёгкая усмешка на губах, удивление россыпью искр.

– Ты ошибаешься, я никого не ищу.

– Ищешь. Неосознанно, но ищешь. Я чувствовала это с самого начала, а уж на суккубу в таких вопросах ты можешь положиться.

Хмурится. Глаза темнеют, и эхо давней боли – оно ощущается пепельно-серым, жёстким, словно чёрствый хлеб, – заставляет мужчину потянуться к своей шее, перечёркнутой цепочкой потемневшего золота. Сам медальон уполз куда-то под плечо, однако, даже невидимый сейчас, он становится вдруг осязаемым, нависшим тяжёлым топором палача над головой приговорённого к смертной казни. Мужчина никогда не снимал медальон и не показывал того, что сокрыто внутри, но она знала, что там – единственная память, частичка прошлой жизни.

Портрет его невесты.

– Не её. Это – старше, крепче, – тончайшая паутина связи, соединявшая на века вперёд. Ей доводилось видеть подобное, пусть и нечасто. – И я, и она, – пальцы соскальзывают со щеки на шею, но цепочки не касаются, будто металл может обжечь или укусить, – лишь бледные отражения той самой. Однажды ты поймёшь. Когда найдёшь её.

Быстрый поцелуй в губы – недоумение, недоверчивая растерянность накатывают солёной морской волной, – и она встаёт с постели, собирает свою одежду, разложенную на кресле. Через несколько минут кратковременная эмпатическая связь, образовывающаяся иногда у суккуб после секса, рассеется окончательно, разрывая последние нити волшебного романа, оставляя её, как прежде, в одиночестве. И в глубине сердца ворочается беспокойным ёжиком лёгкая зависть к той, неизвестной.

Какой будет она, девушка из прошлого и будущего?

Взгляд останавливается на зеркале над столиком у стены, но гладкая поверхность отражает не её – Вэйдалла.

– Вэйд… – имя срывается с губ само.

– Эсмеральда…

Мир замирает. Да и нет его уже, этого странного мира, скроенного из её воспоминаний и его снов. Есть серое ничто, безвременье, где они застывают изваяниями друг против друга.

– Я уеду. Немедленно.

– Куда? Зачем?

– Я вышла на контакт с тобой, и это возродило нашу связь. Более того, она начала крепнуть.

– Разве это плохо? – в глазах брата искреннее непонимание.

– Плохо. Я всегда в тени, там и должна оставаться. А я помогла тебе и Еве и вот результат.

– Послушай, Эсме, тебе не надо больше никуда бежать и скрываться. Всё изменилось, и мы…

– Нет. У тебя есть Ева, о ней ты и должен заботиться, её должен защищать, а не меня. Я давным-давно выросла, сама справлюсь. Прощай.

– Эсме…

 

Толчок. Сильный, довольно грубый. И Вэйдалл, открыв глаза, с минуту в растерянности разглядывал потолок над кроватью, пытаясь понять, что произошло.

Сон. Очередной из вереницы то ли настоящих снов, то ли чужих воспоминаний, преследовавшей его всю неделю с отлёта Евы. И с возвращением её, похоже, ничего не изменилось.

Просто сон. Или всё же скорее воспоминание, как в прошлый раз? Не его, но сестры?

Дрэйк. И в новой, если можно так выразиться, роли.

Не сказать, чтобы слишком уж участившееся присутствие во снах собрата радовало. И если встречу недалеко от горящего дома можно было понять, то только что увиденное…

Связь. Ментальный контакт оборвался чересчур быстро и очевидно, что Эсмеральда сама прекратила короткое общение с братом. Почему? Чего она боится? Или кого?

Уедет она…

Вэйдалл осторожно сел, отбросил одеяло. Ева спала рядом, уткнувшись щекой в подушку, среди рассыпавшихся по наволочке светлых волос, трогательная, куда более беззащитная, чем ей казалось в порыве самоутверждения, столь свойственного юности. Накануне долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, принципиально стараясь соблюдать одинаковую дистанцию между обоими мужчинами, и раздражение её, разочарование, детская немного обида отвлекали от собственных размышлений. По другую сторону от сирены Гален, обнимал Еву по-хозяйски за талию, всё норовя притянуть девушку поближе к себе. Вэйдалл встал с кровати, поправил и подоткнул одеяло со своей стороны, прошёл бесшумно в ванную. Включив свет, приблизился к умывальнику. Зеркало отразило лицо – разумеется, всего лишь его, помятое, сумрачное.

Разговор Эсмеральды с Дрэйком. Вэйдалл повторил диалог мысленно, отбрасывая то, что не имело непосредственного отношения к сестре в настоящем. Роман с Дрэйком – думать об этом точно не стоит, равно как следует задавить порыв немедленно написать собрату, завалить вопросами, где, когда и как. В любом случае это было не сейчас и не три года назад, но много раньше, соответственно, не столь значимо. Да и, судя по мыслям Эсмеральды, Дрэйк ничего не знал.

Суккуба… почему она так сказала, почему так думала? Отчим был человеком, в этом Вэйдалл уверен даже столько лет спустя, остаётся… второй случайный адюльтер? Инкуб? Или…

Он включил холодную воду, умылся, словно пытаясь в порыве мимолётной, иррациональной надежды избавиться от собственных предположений.

 

– …Ваша кровь связывает вас. Ваша сила. Я, – мамины тонкие пальцы перебирают светлые локоны дочери, и девочка прижимается к матери ластящимся котёнком.

– Потому что ты – наша мама?

– Верно, Эсме, – взгляд мамы задумчив, печален, направлен поверх головы сына, сидящего перед ней на покрывале, на садовую лужайку позади него. – Там, откуда я родом, придают большое значение кровной связи между единоутробными братьями и сёстрами. Отчасти потому, что у одной… женщины чаще всего рождаются дети одного пола независимо от их отца или отцов, и разнополые малыши там скорее редкость, чем данность, нежели в других… местах. Отчасти потому, что когда подобное всё же случается, то связь между братом и сестрой, образовывающаяся при рождении второго ребёнка, действительно сильна. Порой этим пользуются… с разными намерениями и не всегда добрыми.

– Поэтому ты уехала из тех мест?

– Да, мой мальчик.

– Мама, а, может, мы и отсюда уедем?

– Нельзя. Пока нельзя. Здесь мы в безопасности, здесь нас никто не найдёт до поры до времени. Когда ты станешь старше и сильнее, мы сможем уехать.

– Тогда я хочу побыстрее вырасти!

– Он никогда не вырастет, потому что он глу-упый и не может запомнить простейшей схемы!

– Эсме, не дразни брата, – мама улыбается тепло, нежно, тянется к сыну. – Ты обязательно вырастешь большим и сильным, Вэйд, и мы втроём уедем далеко-далеко отсюда…

 

Осколок старого воспоминания, один из тех, что россыпью разноцветных стёклышек валялись на дне памяти, полузабытые и ненужные. До недавнего времени Вэйдалл редко вспоминал о детстве. Слишком много боли поднималось следом, и вина обретала новые краски. Но вместе с тем тускнели и мамины рассказы, детские игры, уроки. Фразы, за которыми скрывалось больше, чем он мог понять тогда, упражнения с магией, которой у него не могло быть в том возрасте.

Сила будущих членов братства пробуждалась не раньше четырнадцати-пятнадцати лет.

Вэйдалл закрыл вентиль, выключил свет и вышел из ванной комнаты.

– Да-а, от перемены девушек лучше явно не стало, – Гален, как следовало ожидать, уже не спал и, приподнявшись на локтях, смотрел изучающе на собрата. Ева успела перевернуться на другой бок, во сне инстинктивно прижимаясь к оставшемуся в постели мужчине.

Запах земляники чётко ощущался в школьном подвале, когда Вэйдалл миновал грань портала. И Эсмеральда знала Еву. Знала, что Гален уехал из школы и что Ева в опасности.

– В школе есть суккубы, неважно, ученицы или сотрудники?

– Мне-то откуда знать? – даже в предрассветных сумерках в глазах Галена легко читались сомнения в адекватности собрата. – Демоны – это по части Леса.

– Тогда пусть срочно заглянет. Можешь передать, что по делу и что убивать его я не собираюсь, – Вэйдалл снял со спинки кресла рубашку, надел и направился к двери в коридор. – Во всяком случае, пока.

– А ты куда?

– Искать сестру, пока она опять не сбежала.

– Какую сестру? – изумлённо-недоверчивый шёпот Галена догнал уже на пороге, но отвечать Вэйдалл не стал, молча закрыв за собой дверь.

Пусть лучше Ева ещё немного поспит.

 

* * *

 

Что я могу сказать о начале совместной и почти семейной жизни втроём, не считая Коринн?

По первому дню, вернее даже, по нескольким часам, оставшимся до конца текущих суток, – ничего хорошего.

Приличного.

И цензурного тоже.

Сам сбор моих нехитрых пожитков и перевоз таковых в дом Галена много времени не занял, к тому же, забудь я что, и легко смогу вернуться в Гнездо за нужным предметом. Зато устройство на новом месте несколько затянулось. Гален сообщил, что ночевать мы будем в той самой большой спальне, где прошли наши первые брачные игрища. Комната и впрямь просторнее спальни Галена, и кровать вполне годилась для троих. Со стен исчезли драпировки, которые я помнила по первому своему визиту сюда, появился шкаф для вещей Вэйдалла, комод и пара картин с пейзажами. В моё личное распоряжение поступила маленькая смежная комната – тут я переодевалась и красилась в прошлый раз. Как пояснил Гален, большая спальня хозяйская, соединённая с хозяйской же ванной комнатой, комнатушка, обставленная под гримёрку, – гардеробная, а его бывшая спальня – гостевая. Коринн занимала комнату для прислуги, расположенную на мансарде. На первом этаже традиционный набор – гостиная, столовая, кухня и ещё одно помещение для слуг, коим никто не пользовался за отсутствием необходимого штата обслуживающего персонала. Я долго ходила кругами по гардеробной, пытаясь понять, что и как здесь раскладывать, учитывая довольно скромное количество одежды, и, наконец, покидала всё как придётся.

Затем мы поужинали в столовой. Я старалась не смотреть на Коринн, экономка солидарно избегала смотреть на меня и, сталкиваясь в холле или коридоре, мы сразу расходились, чувствуя странную неловкость. И если я ещё могла понять, почему неловко мне – к наличию прислуги в доме я не приучена, общаться с нею не умею, управлять тем более и никакие уроки домоводства не помогали, – то с чего вдруг смущается и теряется Коринн, неясно.

Ужин прошёл в обстановке сдержанной, деликатной. Мужчины расспрашивали меня о моей семье и каникулах, о последних школьных деньках и встрече с собратом Марком. А я вот так и не решилась разузнать поподробнее о похождениях Галена на улице Жёлтых лилий, почему он мне фактически не писал и что они с Вэйдаллом скрывали от меня, а они скрывали, я это чувствовала. За каждой нарочито безмятежной улыбкой, за каждым заботливым жестом, за каждой темой, касающейся чего и кого угодно, кроме них, драгоценных. Оба старательно о чём-то умалчивали, и я заподозрила, что или в деле революции что-то идёт отнюдь не так хорошо, как уверял Гален, или нечто неприятное произошло в Тирсе.

Но если бы действительно случилось нечто крупное, серьёзное, то мне, наверное, рассказали бы об этом ещё в Гнезде?

После ужина настал черёд интеллигентного чаепития в гостиной с обсуждением планов на будущее, причём в таком беззаботном, радостном тоне, словно от воплощения оных в жизнь нас отделяли только мои экзамены и получение аттестата. Гален хотел в Гаалию, Вэйдалл полагал, что решение должно остаться за мной, а я в данный момент вообще никуда в частности не хотела, разве что домой в Наринну. Там оно поспокойнее как-то и родные рядом.

Наконец чаепитие сменилось отходом ко сну. Сирена возликовала, да и человек заметно приободрился – что поможет лучше расслабиться после странного дня, полного перемен и неожиданных встреч, кроме горячей ванны с душистой пеной, бокала вина и ночи разврата? Эх, мечты, мечты…

Ванна была. Горячая, с пеной, привезённой с прочей косметикой из замка. Вина мне не дали – дескать, в моём нежном возрасте много пить вредно. А вместо разврата меня ждали… одинокая постель и очередная эротическая новелла, на сей раз от нового модного автора леди Ясень. И пока мои мужчины, пожелав мне спокойной – пёс подери, они что, серьёзно?! – ночи и целомудренно поцеловав каждый в отдельную щёчку, отправились в гостевую спальню совещаться и вести тайные переговоры, знать о которых мне, вероятно, не положено, я читала о непростых взаимоотношениях принцессы и дракона. Дракон умел превращаться в человека, что сразу решило проблему безудержного секса с первой страницы, но когда герой положил ладонь почему-то не на колено героине, а на её коленную чашечку, я поняла, что с этим чтивом пора заканчивать.

Или, по крайней мере, начать писать своё. Чем я хуже? И время займу, и удовольствие получу… моральное… и, может, получше выйдет, ибо коленная чашечка – это сильно. Даже чересчур.

К приходу мужчин книжка давно уже лежала на столике возле кровати, свет был погашен, а я притворялась спящей. В свою очередь Вэйдалл и Гален сделали вид, будто поверили в мой крепкий и здоровый сон, и преспокойно улеглись по обеим сторонам от меня. Из вредности не стала придвигаться поближе ни к одному, ни к другому, не хотят интима – и не надо. Вот ещё! Мало мне неприступного Вэйдалла, так теперь и Галена соблазнять во вроде как супружеской постели?

Обойдутся!

Дожили, к псам подземного мира…

Не знаю, в котором часу я всё-таки заснула по-настоящему, но проснулась по привычке и внутреннему будильнику и почему-то в пустой на одну треть постели. Мне не надо открывать глаза, чтобы понять, что Вэйдалла нет ни рядом, ни даже в доме. Однако я его ощущала, пусть и слабо, значит, далеко он точно не ушёл. Со спины уже почти привычно прижимался Гален и по обыкновению наглая рука, забравшись под складки сбившейся на бёдрах ночной сорочки, блуждала где-то в районе моего живота.

– М-м… а теперь немного ниже и левее, – попросила я, чуть выгнувшись под ласкающими ненавязчиво пальцами, и рука мгновенно замерла.

– Боюсь, Вэйд поймёт нас превратно и отнюдь не в том смысле, в каком тебе хотелось бы, – над моим ухом прошелестел полный искреннего сожаления вздох.

Я открыла глаза и перевернулась с бока на спину, посмотрела подозрительно на Галена.

– А где он, собственно?

– В саду, решил, похоже, взять пример с Дрэйка и заняться медитацией, – Гален вообще убрал руку и приподнялся на локте. – Ты ошиблась, птичка моя, в нашей семейке сумасшедший не я, а он. На старости лет Вэйд таки рехнулся.

Вэйдалл?! Что бы он там сам о себе ни говорил, но он нормальнее меня, Галена и, думаю, половины братства, вместе взятого!

– У вас что-то случилось? – встревожилась я.

– Накануне всё было в порядке, но с утра пораньше Вэйд вскочил и умчался со словами, что собирается искать сестру.

– Какую сестру?

– Не знаю, Ева! – Гален раздражённо откинулся на подушку. – У вас связь инициированная, завершённая, может, ты мне скажешь? Он сам не свой со дня твоего отлёта на каникулы.

Всё-таки что-то да происходит, а эти перестраховщики молчат как шпионы на допросе!

– И в чём это выражается? – я, наоборот, села.

– Да так… – взгляд Гален сразу отвёл и уставился на потолок. – По-всякому.

Пёс подери!

Я встала с кровати, взяла с кресла и накинула халат, влезла в туфли и вышла из спальни.

Вэйдалл сидел в саду за домом, прямо на земле, босой, одетый в явно наспех застёгнутую рубашку и штаны, в которых спал, – да, мы ещё и спали культурно одетыми, хорошо хоть, не в старомодных ночных сорочках до пят и колпаках, – и со стороны казалось, будто он и впрямь медитирует. Соответствующая поза, глаза закрыты, на лице выражение предельной сосредоточенности. Общую умиротворяющую картину нарушали только лежащий перед мужчиной кухонный нож с лезвием в потёках крови да разложенная на траве карта Тирса, покрытая характерными пятнами, как уже потемневшими, так и совсем свежими, ярко-алыми на фоне коричневых и зелёных прямоугольников, разделённых серыми полосками дорог.

– Вэйд? – я замерла в трёх шагах, не решаясь подойти ближе. Что он тут делает, помимо очевидного? Ясно ведь, что не медитирует.

Вэйдалл открыл глаза, тряхнул головой, словно отгоняя какие-то вряд ли приятные мысли, и извиняюще мне улыбнулся.

– Мы тебя разбудили?

– Нет, я сама проснулась, по привычке.

– Теперь ты можешь вставать попозже – отсюда до школы ближе и один из нас в любом случае тебя отвезёт.

Я кивнула – вот уж что меня занимало в последнюю очередь, так это дорога до школы! – и указала на нож.

– А это зачем?

– Пытаюсь воскресить знания, о которых я давным-давно позабыл.

– Кровью?

– Это моя кровь, – ответил Вэйдалл равнодушно и нахмурился озабоченно, всматриваясь в карту. – Я помню, нужна буквально пара капель, но я то ли делаю что-то не так, то ли недоделываю… возможно, я действительно что-то забыл… оно не срабатывает и порезы на мне слишком быстро заживают.

Так он сидит тут и сам себя режет?!

– Вэйд! – я шагнула к нему, опустилась на колени, обхватывая одной ладонью щёку и заставляя мужчину повернуть лицо ко мне. – Что ты делаешь?

– Ева, – в глазах, сейчас тёмно-зелёных, вспыхнула вдруг шальная, будто пьяная радость и меня обдало волной счастья, каплю недоверчивого, растерянного и бескрайнего, словно океан, – она жива, понимаешь? Все эти годы, десятилетия… века она была рядом... живая, невредимая. Она выжила, Ева, она спаслась.

– Кто? – признаться, готова согласиться с Галеном – кажется, Вэйдалл и впрямь сошёл с ума.

– Моя сестра.

– Какая сес… – начала я и умолкла на полуслове. Как будто у Вэйдалла так много сестёр было. – Эсмеральда?

– Да, Эсмеральда, – мужчина снова улыбнулся, широко и совершенно безумно, осторожно отвёл мою руку и склонился к карте. – Она помогла мне с порталом, без неё мне и в голову не пришло бы попытаться открыть его. Мы разговаривали тогда… и сегодня во сне тоже… и если она опять сбежит… если я позволю ей сбежать… я себе этого никогда не прощу.

Я села на пятки, слушая бормотание Вэйдалла и испытывая странный, животный какой-то страх. Я видела Вэйдалла, движимого одними инстинктами, и такой он, холодный, пустой, был страшен. Но сейчас, когда Вэйдалл больше походил на обычного одержимого человека, а не на машину для убийств, он пугал куда сильнее.

И я не знала, как ему помочь.

А если эта одержимость не лечится?!

– Вэйд, я… – умные мысли закончились, не успев толком начаться. – Возможно, тебе просто приснился странный сон… иногда сны бывают очень реалистичными и им так хочется верить… Эсмеральда давно погибла, ты сам мне об этом рассказывал.

– Она не погибла, – возразил Вэйдалл упрямо.

– Прошло больше двух веков…

– Если бы она действительно умерла, я бы почувствовал. Мы связаны.

Связаны? А это уже что-то новое.

Насколько мне известно, привязки делились на парные, тройные и тандем «хозяин-слуга». Под первым и вторым пунктами обычно подразумевалась связь разнополых особей с целью сохранения дара и продолжения рода, под третьим – искусственная привязка для создания идеального и безоговорочно преданного даже не слуги, а скорее раба. Однако о связи между братом и сестрой, к тому же сводными, по матери, я слышала впервые.

– Ты имеешь в виду настоящую привязку? – уточнила я.

– Я не знаю, что конкретно представляет собой наша связь, – Вэйдалл взял нож. – Пока не знаю, – и не глядя полоснул лезвием по своей ладони.

Вскрикнула я, мужчина же сжал пальцы в кулак и вытянул пораненную руку над картой. Вида крови я не боюсь… как правило… но когда тяжёлая тёмная капля упала на желтоватую, в заломах, бумагу, к горлу отчего-то подступила тошнота.

Стиснув зубы, я села пятой точкой в траву, надеясь искренне, что неожиданный приступ дурноты так и останется лёгким приступом, желательно никем не замеченным. Только подозрительной утренней тошноты мне не хватало!

– Ева? – Вэйдалл отложил нож и потянулся ко мне. – С тобой всё в порядке?

Да как сказать…

Измазанные в крови пальцы коснулись моего запястья и меня будто током ударило. Тело конвульсивно дёрнулось, перед глазами расцвела белая вспышка, поглотившая и встревоженное лицо Вэйдалла, и сад вокруг, и весь мир…

Нахлынул сильный запах земляники и горячего молока.

Тепло в сердце, яркое, согревающее.

Звонкий девичий смех.

Я различила тонкую женскую фигурку в старомодном белом платье и широкополой соломенной шляпке, с рассыпанными по плечам длинными светлыми волосами. Неизвестная девушка сидела на траве, залитая лучами солнца, окружённая ровными рядами деревьев, и я почему-то точно знала, что это тоже сад.

 

– …Однажды у каждого из нас начнётся другая жизнь. Своя жизнь.

– Это неизбежно.

– Но я всё равно буду рядом. А ты обещаешь, что останешься рядом со мной?

– Обещаю. Видят боги, Эсме, я всегда буду рядом.

– Я тоже…

 

– Ева? Дирг побери, Вэйд, ты что вообще творишь? И впрямь рехнулся?!

– Я всего лишь взял её за руку.

– Ну да, разумеется. Кровь вытри. Да не эту, а ту, которая из носа.

Псы подземного мира, ни на минуту нельзя оставить одних!

Глаза я открыла, пусть и попытки со второй… или четвёртой. Надо мной лицо Галена, рядом – Вэйдалл, заметно побледневший, испуганный и действительно со струйкой крови под носом. Сосуд лопнул? У бессмертного члена братства?!

– Со мной всё в порядке, – пробормотала я.

– Уверена? – Гален склонился к самому моему лицу, потрогал лоб, словно у меня могла быть температура.

– Да, – взгляд то и дело возвращался к Вэйдаллу и тёмному потёку на коже. – Вэйд?

– Всё хорошо, – он небрежно вытер кровь рукавом рубашки.

– Всё просто замечательно, – с откровенным сарказмом отозвался Гален. – Настолько замечательно, что я уже не знаю, куда бежать и кого в первую очередь спасать, а кого убивать.

– Кажется, у меня было видение, – призналась я. Судя по всему, я лежу на траве, там же, куда упала, когда отключилась. – Или не совсем видение…

– Ради Кары, только не говорите, что это безумие заразно!

– Я видела твою сестру, Вэйд… или, скорее, слышала, – потому что хоть ты что делай, но вспомнить лицо девушки или отдельные черты я не могла. Зато чётко помнила её голос. И, что совсем уж странно, он показался мне знакомым! – Она обещала, что будет рядом… даже когда у вас обоих начнётся своя жизнь… и ты пообещал, что останешься с ней…

Гален посмотрел на меня так, как, должно быть, ещё час назад смотрел на собрата, подозревая, что тот сошёл с ума. Взгляд Вэйдалла же внимателен и недоверие мешалось в нём с изумлением.

– Это было давно… в смертной жизни, – я не могла понять по напряжённому тону, рад ли Вэйдалл, что я, похоже, приобщилась к его безумию. – Мы пообещали друг другу… Мы были так одиноки, что полагали наивно, что никуда и никогда друг от друга не денемся.

Только жизнь внесла свои коррективы.

А если Вэйдалл не сошёл с ума? Если его сестра на самом деле жива? Если она была рядом с братом всё это время, как и обещала когда-то?

Сверху мелькнула тень, зашелестели кожистые крылья, и Гален раздражённо нахмурился.

– Какая забавная картина, однако, – донёсся голос Арлеса, немного насмешливый и явно подначивающий. – Не знал, что после ваших развлечений пташку откачивать приходится.

– Следи за носом, Лес, пока его тебе не оттяпали ненароком, – посоветовал Гален и подхватил меня на руки. – Вместе с другими важными частями тела.

– Ты меня вызвал и вот я здесь. Какие претензии?

– Тебе к Вэйду, – пояснил Гален почти любезно и направился к дому.

Через мужское плечо я заметила Арлеса в демонической ипостаси, с усмешкой наблюдающего за нами, и как неохотно выпрямился Вэйдалл, отряхнул брюки. И с каких это пор ему требуются услуги наёмника?

Задать закономерный вопрос я не успела – меня отнесли обратно в спальню, уложили на кровать и осмотрели, хмурясь озабоченно и прислушиваясь к собственным ощущениям. Затем Гален заявил безапелляционно, что сегодня я никуда не пойду. Я отказалась. Со мной всё в порядке, жива-здорова и поводов для прогула нет, тем более на стадии подготовительных занятий школу и вовсе нежелательно пропускать. Мы немного поспорили, и Гален таки уступил, хотя и без энтузиазма. Я переоделась, позавтракала, и Гален отвёз меня в школу. Вэйдалл по-прежнему находился где-то в саду, однако на глаза мне не попался, как, впрочем, и Арлес.

По дороге до школы я попыталась припомнить, где могла слышать голос сестры Вэйдалла. Строго говоря, за всю свою жизнь была я только в двух королевствах – Наринне и Атрии. Родные края можно сразу отбросить, Эсмеральда обещала быть рядом с братом, а прибрежная Наринна, размерами меньше Атрии, никогда не удостаивалась внимания ордена, да и о частных визитах его членов никому неизвестно. Значит, слышать голос я могла лишь здесь, в Атрии, вернее даже, в Тирсе. За пределами Гнезда чаще всего я бывала в «Маске» и школе. Мысленно перебрав работниц клуба и учебного заведения, ни к какому конкретному и утешительному выводу я не пришла. Если я хоть что-то поняла из случайного видения – или, скорее, воспоминания Вэйдалла – и слов собрата, то Эсмеральда и впрямь должна была быть рядом все эти годы… Насколько рядом? Куда переезжал Вэйдалл, туда и она? Соответственно, до его явления в Тирс её здесь не было?

Наверняка.

Вэйдалл приехал порядка трёх месяцев назад. Появился ли тогда кто новый в клубе или в школе? Девочек вроде не набирали уже давно, а в школе за все три года моей учёбы не было новеньких, ни учениц, ни учителей. Гален не в счёт.

А если я слышала голос где-то мимоходом, случайно? В лавке какой-нибудь, например, или на общественных гуляниях, или в салоне, где Стасия работала.

Нет-нет, тогда бы я его не запомнила. Я, конечно, сирена, но не имею привычки запоминать каждый единожды услышанный в жизни голос.

Мысли о маске, под которой, возможно, скрывается сестра Вэйдалла, настолько заняли меня, что большая часть сегодняшних уроков прошла мимо. Я слышала, что говорили учителя, даже записывала что-то машинально, но в голове эта информация упрямо не откладывалась. Соученицы на переменах бурно обсуждали очередную злободневную сплетню, однако я лишь отвлечённо отмечала девичьи дебаты. Кажется, Маргарет о чём-то меня спрашивала, и я вяло соглашалась, хотя понятия не имела, с чем именно. Единственное, что меня волновало в окружающем мире, – голоса. Я вслушивалась в каждый, пропуская мимо ушей смысл фраз, но мысленно сравнивая его с голосом Эсмеральды из видения. Прокручивала каждый и так, и сяк, представляя, как будет он звучать с другой интонацией, при иных обстоятельствах. Следила краем глаза за девушками и женщинами, пытаясь отыскать в знакомых лицах черты Вэйдалла, понять по их реакции на меня, знают ли они, кто я для двух членов братства. К сожалению – или к счастью, смотря с какого угла взглянуть, – к концу занятий я выяснила, что Эсмеральда не прячется под маской ни ученицы, ни учителя. Плюс в мысленный список важных дел я внесла обязательное и срочное посещение Гнезда вообще и визит к леди Идэне в частности. Разумеется, одноразовый приступ тошноты с утра ещё не повод бить тревогу, однако кто знает эту собратскую привязку? Вдруг ей при полной инициации и противозачаточное не помеха? А сирены, особенно постарше и поопытнее, могли определить беременность, по крайней мере, у сородичей.

Думать об этом не хотелось. Беременность в ближайшие пару-тройку… нет, лучше, пять-шесть лет в мои планы не входила! Я рада, что у девушки Дрэйка и Нордана есть дочь, рада, что привязка к членам ордена не лишила меня – во всяком случае, в теории, – возможности завести ребёнка, но не сию же минуту! Представляю, в какого тирана превратится Гален, если, не дай боги, мои опасения подтвердятся. Да нынешний его домострой сказкой тогда покажется! А Вэйдалл? Учитывая, насколько сильно инстинкты влияют на братство, отцовский его просто с ума сведёт… повторно, угу.

– Ева? Ева, ты меня слышишь?

Я моргнула, выбираясь неохотно из собственных невесёлых размышлений, посмотрела вопросительно на стоящую рядом Маргарет. Уроки закончились, и девушки неторопливо выходили из здания, рассеивались по двору: кто-то, подобно Беатрис, ожидал отцовскую машину, забирающую их из школы, кто-то, не отягощённый личным транспортом, направлялся к распахнутой дверце в воротах, кто-то, как мы, задержался возле деревьев вдоль ограды, обсуждая что-то между собой.

– Да? Ты что-то сказала? Прости, я не расслышала…

– Ты сегодня с утра в облаках витаешь, – заметила девушка и бросила проницательный взгляд на моё кольцо. – Я бы предположила, что ты влюбилась, но ты и так уже занята.

– Нет, точно не влюбилась, – немного нервно рассмеялась я. – Скорее уж задумалась о результате влюблённости…

– Предложение тебе тоже сделали, – Маргарет прищурилась вдруг, всматриваясь пристально в меня. – Свадьба или беременность?

С тем же успехом девушка могла подкрасться ко мне со спины и оглушить, эффект был бы весьма схож.

– Я… – растерялась я. Как она узнала?!

– Что ещё может настолько сильно беспокоить помолвленную девушку? Или предстоящая свадьба, или внеплановая беременность, – невозмутимо пояснила Маргарет, не иначе как прочитав мои мысли по моему же лицу. – Не экзамены ведь.

В яблочко.

– Я… – я огляделась и понизила голос: – Мне с утра стало… нехорошо… и я заподозрила… – я умолкла, сообразив, что невесть с чего разоткровенничалась с фактически посторонним человеком. Ладно бы мы с Маргарет давно и крепко дружили, но в том-то и дело, что до этой недели мы и внимания друг на друга не обращали.

– Если хочешь, я могу сказать тебе наверняка, беременна ли ты.

– Как?

Девушка протянула руку, и я нерешительно вложила пальцы в её удивительно горячую ладонь.

– Не волнуйся, это не больно, – с улыбкой добавила она и закрыла глаза. С минуту стояла молча, неподвижно, затем открыла глаза, посмотрела ободряюще на меня. – Ты не беременна. По крайней мере, я ничего такого не чувствую.

А должна? Только нелюди способны увидеть, почувствовать или почуять беременность на ранних сроках…

Сбоку мелькнула тень и нечто стремительное, едва различимое, лишь сверкнувшее серебром в лучах солнца. Секунда, и передо мной возникла мужская фигура в чёрном, сделала молниеносное движение рукой, словно пытаясь поймать муху на лету. Обернулась резко к нам.

– За воротами стоит машина. Немедленно садитесь в неё, обе, – велела фигура тоном приказным, возражений не терпящим.

И я неожиданно сообразила, кто перед нами.

Собрат Маркус.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям