0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » 1. Поймать волка (эл. книга) » Отрывок из книги «Русалочьи сети. Поймать волка (#1)»

Отрывок из книги «Русалочьи сети. Поймать волка (#1)»

Автор: Кириллова Наталья

Исключительными правами на произведение «Русалочьи сети. Поймать волка (#1)» обладает автор — Кириллова Наталья . Copyright © Кириллова Наталья

Пролог

 

Ветер дул с севера. Колючий, пронизывающий, он шумел в кронах деревьев, изрезал прежде ровную речную гладь изломами ряби, растрепал длинные каштановые волосы Ривер, и в его протяжном шелесте ей чудилось ворчливое, неодобрительное напоминание. И настоящее напоминание, сложенное вчетверо письмо, жгло руки своей неотвратимостью.

В последние годы письма приходили всё чаще, и ныне Ривер их даже не читала, лишь просматривала, не вдумываясь особо в смысл, вложенный в ровные, выверенные строки с непременными завитушками, в высокопарные выражения, за велеречивой изысканностью которых угадывалась несбывшаяся мечта автора о сцене. Кейрену Ривер писем не показывала. Зачем? Любимому супругу лучше не знать, какой ценой выкупила она его жизнь.

Никому не стоит знать.

Но Шерин не унималась. Присылала письмо за письмом, напоминала, зудела, словно комар над ухом.

Долг крови. Ривер обещала, что однажды уплатит его, – от откупа нельзя отказаться, нельзя не согласиться на него. Она поклялась ликом полной луны и кровью предков, и вот, похоже, пришёл её черёд отдать то, что просят. Когда-то Ривер надеялась наивно, что с течением времени всё если не забудется, то отступит, померкнет, потеряет былую ценность. Что расстояние сотрёт память, благоразумие возьмёт вверх над древними обычаями, а у Шерин родится мальчик. В конце концов, мальчики рождались чаще и чем Шерин лучше других? Что до предназначения… кто в него верит сегодня? Кейрен не верил, и Ривер делала вид, будто тоже считает проявление высшей воли глупостью и выдумкой.

Только клятвы нельзя нарушать, нельзя ими пренебрегать – боги и наказать могут того, кто не держит своего слова, при свидетелях данного. А Ривер не хотела потерять ни мужа, ни сына.

Опустившись на корточки, Ривер извлекла из небольшой чёрной сумки, лежавшей на земле, платочек. Разложила перед собой и начала рвать письмо на мелкие клочки, следя, чтобы каждый остался на льняном голубом квадратике. Осторожно выровняла в кучку, достала мешочек и, растянув горловину, высыпала на платок несколько алых розовых лепестков. Добавила крошечную перламутровую жемчужину, бережно хранившуюся в футляре во внутреннем кармане сумки. Мешочек и футляр Ривер убрала обратно, а платок связала за уголки. Затянула потуже, чтобы ничего из содержимого не выпало, выпрямилась, взвешивая в руке. Река текла под обрывом, неторопливая, искрящаяся в лучах солнца, то и дело выглядывающего в прорехи в плотных белёсых облаках.

Услышит ли морская богиня просьбу Ривер, примет ли приношение?

Лишь время покажет.

И Ривер, размахнувшись, бросила платок в воду. Несколько минут стояла неподвижно, прикрыв глаза, повторяя мысленно даже не просьбу – мольбу. Затем опустилась на колени.

Река подхватила приношение и понесла его на запад, к морю, а с усыпанной старой хвоей земли поднялась бурая волчица, встряхнулась и, зажав в пасти лямку сумки, потрусила в лесную чащу.

 

 

Глава 1

 

Какая мурена неощипанная дёрнула меня воспользоваться этой звериной тропой?! И вообще в лес углубиться? Держалась бы берега, всё проще было бы. При малейшем признаке опасности нырнула бы в воду и пусть попробуют меня из реки выловить! А в чаще что я могу? Бегаю и то отвратительно.

Искомая тропа давно осталась где-то там, в неизвестности, а я насмерть перепуганным зайцем петляла между деревьями, перепрыгивала через торчащие из земли толстые корни и сухие ветки. Под лёгкими сандальками на босу ногу хрустела прошлогодняя листва, дышалось тяжело, в боку немилосердно кололо. И ведь не убежать – всё равно догонит. Не укрыться – почует, выследит, найдёт. Река – вот моё спасение, но кто бы подсказал, в какой стороне относительно меня она находится?

Прямо по курсу поросший тёмным мхом ствол поваленного дерева. Я заскочила, пробежалась по нему, раскинув руки для баланса, и спрыгнула по другую сторону. И снова сумасшедшая гонка из последних сил. Моих сил. Преследователь и не запыхался, поди. Даже не оборачиваясь, я чувствовала, как он пепельной тенью скользил над землёй, едва касаясь бурого ковра листвы и пробивающихся сквозь него трав мощными лапами. Как дышал лишь немного чаще обычного, втягивая мокрым чёрным носом мой запах, безошибочно вычленяя его среди прочих ароматов леса. Как смотрел в спину голодными жёлтыми глазами, в топазовой глубине которых нетерпеливое желание побыстрее загнать жертву мешалось с наслаждением хищника, получающего удовольствие от самого процесса преследования добычи.

Рада, что хоть кому-то из нас в данный момент хорошо. Жаль только, что этот кто-то – не я.

Кажется, ствол перемахнули не глядя. Один длинный прыжок, другой. Я попыталась прибавить скорости, но для моего нетренированного тела бег по пересечённой местности и так подвиг великий и выжать больше оно уже не смогло. На спину опустились тяжёлые лапы, повалили на землю, лицом в жухлую листву. Я сдавленно вскрикнула – отчасти от боли от удара, отчасти в знак протеста. Самонадеянная дура! Привыкла, что обычные животные меня не трогали, жители Приморского королевства на нас разве что не молились, а честным подданным Лазурной короны всегда можно предъявить висящую на шнурке круглую пластинку с гербом королевского дома, гарантирующую мою неприкосновенность как высокой и дорогой гостьи Её величества Террены. Но преследователь не обычный зверь и не человек.

Оборотень.

А оборотни признают лишь своего альфу. Или если оборотень не принадлежит ни к одной стае, то единственный авторитет для него – он сам. Поэтому одиночки опаснее всего: никто им не указ, кроме собственных инстинктов, некому их контролировать и если случится столкнуться, в лесу ли, в тёмной подворотне ли, то… то писать жалобы потом останется разве что своим богам.

Моё ухо под спутанными прядями обдало чужим дыханием. Оборотень деловито обнюхал мою шею, громко и, кажется, удовлетворённо посопел. Я лежала не двигаясь, уткнувшись щекой в листву и ничего не видя из-за упавших на лицо волос. И ладно бы ночь стояла непроглядная, так нет же, день ясный! Солнце светило, птички… не пели, правда, не считая монотонного стука дятла в чаще. А может, полнолуние? Говорят, в это время волки-оборотни становятся совершенно неуправляемыми, особенно молодняк и особенно в плане утоления основных инстинктов – питания и размножения. Но всё равно они должны выходить на охоту – любую – по ночам!

Или мне попался неправильный оборотень? Любитель морепродуктов к тому же?

Одну лапу со спины убрали, зато вторая надавила сильнее. Странный, режущий слух мерзкий хруст, скрежет, будто некто с силой сжимал зубы, короткое глухое рычание, сменившееся тяжёлым выдохом. И ощущение звериной лапы с покалывающими сквозь тонкую ткань платья когтями перетекло в нажим человеческой ладони.

Он перекинулся? Зачем?!

Не глупи ещё больше, Дани! Неужели действительно не понимаешь зачем? Жрать-то ему удобнее в звериной ипостаси, а спариваются они, будучи в шерсти и на четырёх лапах, только со своими женщинами-оборотнями. Зоофилия почти как садо-мазо, вещь сильно специфическая, не каждой даме предложишь.

Свободная рука нащупала край сбившегося подола и подняла рывком, обнажая ягодицы. Затем по-хозяйски скользнула по внутренней стороне бедра, подобралась к сокровенному… коснулась небрежно. Я дёрнулась. Да этот волчара облезлый хоть представляет, кого он тут собирается… отыметь?! Я не какая-то там безвестная селянка и даже не томная леди в кружевах, я морская царевна! Правда, четвёртая в многочисленном выводке моего царственного отца, но ритуал посвящения в зрелость ещё не проходила, а значит, могу подарить невинность лишь тому мужчине, которого выберу сама, и которому прежде надлежит пройти испытание. И вообще…

Вместо решительного протеста вырвался жалкий писк. В ответ убрали руки и резко перевернули меня на спину. Оборотень рыкнул, склонился ко мне, отвёл от моего лица длинные тёмно-каштановые пряди, и я наконец получила возможность обозреть напавшего. Светлые волосы коротко острижены, дымчатые голубые глаза смотрели с изучающим жадным прищуром. Широкие плечи и грудь, вязь татуировки на правой руке выше локтя, что там дальше – из моего положения не видно, но, естественно, одежды нет, да и откуда бы ей взяться на только что перекинувшемся оборотне? Зрелый самец. И наверняка одиночка – целую стаю в королевском лесу давно бы заметили.

Оборотень провёл подушечкой большого пальца по моим дрожащим губам. Цапнуть, что ли? Хотя нет, лучше не злить его лишний раз. Ему мой укус что комариный, а вот мне он горло вырвать может в два счёта.

Или даже в один.

Оборотень приподнялся, давая возможность оценить мощный рельефный торс целиком, потянулся к лифу платья. Ткань жалобно треснула, в единый миг разорванная на манер халата, и я вскрикнула вновь. А мой скромный наряд зачем портить? Полюбоваться на меня, красивую, и без белья к тому же, или сугубо для создания настроения? Оборотень раздвинул мне ноги, навалился всем телом, сильнее придавливая к довольно жёсткой земле, впившейся в мою несчастную спину каждой неровностью, всеми скрытыми под листвой корешками и острыми сучками. Я охнула и вдруг, повинуясь безумной мысли, обхватила его руками и ногами. А что? Пусть лучше считает меня сумасшедшей, авось поостережётся связываться. Во всяком случае, оборотень замер, явно не ожидая от жертвы подобного пыла. В глазах недоверчивое, настороженное недоумение. О, неплохо пошло, надо закрепить результат. Я скрестила лодыжки, дабы волк не сбежал сразу, и, зажмурившись, прижалась губами к губам оборотня. Не сказать, чтобы я хорошо представляла, что надо делать дальше, в распоряжении юных царевен были лишь книги, да тайком подсмотренные пару раз развлечения взрослых пар в саду, но я и не собиралась демонстрировать ему всю книгу искусства любви. Тем более некоторые позы из этой книги я не повторю даже под угрозой развеивания по ветру.

Несколько секунд оборотень стоически терпел вцепившуюся в него клещом меня, затем обхватил моё лицо ладонями и на удивление аккуратно отодвинул от своего. Посмотрел внимательно, с новым, немного растерянным интересом и поцеловал сам. Только и успела, что открыть глаза, в панике глянуть на оказавшееся в непосредственной близости мужское лицо и закрыть снова. О, владычица океана, разве так целуются? Едва касаясь, бережно, словно я хрупкая драгоценная статуэтка? Где всепоглощающая страсть или, что уместнее в данной ситуации, грубый напор? Я ещё и рот приоткрыла… Хм-м, чужой язык в собственном рту – несколько непривычно. Но любопытно и, надо признать, приятно.

Чем дальше, тем любопытнее. И ладонь, накрывшая одну грудь под разорванным лифом, ничуть не возмутила. Ладонь начала поглаживать, обводя чуть шершавыми подушечками пальцев контур то полушария, то мгновенно напрягшегося соска, вызывая странные ощущения: щекочущие мурашки по телу и тянущую истому. Интересно-то как. А ведь ниже никаких преград нет, достаточно одного движения и… и вопрос с выбором первого мужчины и испытанием можно не поднимать. Всё прекрасно решится здесь и сейчас, конечно, не совсем традиционно, но, по крайней мере, старшие сёстры перестанут смеяться и дразниться, а следующая после меня Ареста – шипеть, что это просто уже неприлично, столько времени выбирать кандидата. Дескать, я русалка, тем более царских кровей, создание по определению свободное, опасное и любвеобильное, а не какая-то человеческая девушка, обязанная беречь себя исключительно для мужа. Сама-то Ареста мужчину давно выбрала, на испытание отправит уже в следующем месяце и ждёт не дождётся последующей церемонии.

Оборотень отстранился на секунду, давая мне вздохнуть, и поцеловал снова, глубже, увереннее проникая языком в мой рот. Действительно, может, ну его, выбор этот? А то у меня вечно то времени нет, то лень, то как глянешь на потенциальных кандидатов, так сразу хочется запереться в монастыре под покровительством человеческой богини-девственницы. Спина, правда, от жёсткого «ложа» уже болит, и оборотень что-то не торопится к главному переходить. Передумал, что ли? Так я и сама попробовать могу. Надо только бёдра немного приподнять и, наверное, лучше сразу рывком. Владычица океана, и куда, стесняюсь спросить, всё это должно поместиться? То есть я знаю, куда и как, только на практике всё выглядит несколько иначе, чем в книгах, и представляется хуже. А больно будет, он же такой… хм, немаленький, а я довольно худенькая?

Вторая ладонь легла на бедро, слегка надавила, прекращая лишние трепыхания. Затем скользнула вниз по ноге, до колена и обратно, потом опять вернулась к колену и осторожно, но непреклонно отвела мою конечность от мужского тела, вынуждая расцепить захват. И, едва я подчинилась, оборотень ещё и чуть приподнялся, видимо, подальше от обнаглевшей добычи. Явно убедившись, что жертва больше не собирается посягать на роль охотника, он неспешно, словно наслаждаясь ощущением моей кожи под своими пальцами, повторил путь по внутренней стороне бедра, вновь коснулся сокровенного местечка. Я вздрогнула, задохнувшись на мгновение. В прошлый раз возникло раздражающее чувство, будто мимоходом задели стену или стол, например. В общем, ничего приятного и тем более возбуждающего. Теперь же тело будто молнией насквозь прошило, истома тяжёлой волной собралась внизу живота. Лёгкое поглаживание, и горячая волна медленно потекла по телу, заново наполняя меня, обжигая изнутри. Я даже от поцелуя отвлеклась, ловя ртом закончившийся в лёгких воздух, а губы оборотня переместились к уголку моих губ и дальше по подбородку, опустились на шею, ямку между ключицами, и так бережно, нежно, что я таяла кусочком льда на жарком солнце, всё глубже погружаясь в ещё непривычные, но манящие, сладкие ощущения…

Внезапно оборотень замер. Вцепившимися в мужские плечи пальцами я почувствовала, как он напрягся, подобрался. Поднял голову, принюхиваясь и прислушиваясь к чему-то, мне неведомому, и резко отпрянул в сторону. Будто тёплое одеяло неожиданно сдёрнули. Эй, ку-уда? Я тут только во вкус начала входить, а он в кусты?!

Рывком села и посмотрела предельно возмущённо. Нет уж, милый, будь мужиком: раз начал – доведи до закономерного финала! Оборотень смерил меня насмешливым взглядом, выпрямился в полный рост, развернулся и убежал, почти сразу скрывшись за деревьями.

Похоже, настоящие мужчины закончились даже среди оборотней.

– Дани!

– Леди Адаани!

А хор-рош: мускулистое поджарое тело, над левым бедром вторая довольно крупная татуировка – впрочем, оборотни татуировки вообще любят и чтобы непременно с глубоким смыслом, – сзади, насколько успела рассмотреть, тоже ничего, и лицо симпатичное. Когда не рычит и не глядит в прямом смысле волком – вполне приятное и со смешинками в глазах.

– Дани!

С противоположной стороны появились два всадника. Земля подо мной задрожала от топота лошадиных копыт, и первым на место несостоявшегося преступления выскочил Ланс. Осадил своего вороного, торопливо спешился, бросив поводья подоспевшему почтенному лорду Бруку, и кинулся ко мне.

– Дани? – брат опустился на колени, обозрел мой слегка… или не совсем слегка потрёпанный оборотнем внешний вид и ожидаемо пришёл в ужас. – Дани, что случилось?! Кто это сделал?! Ты… – он расстегнул свою куртку, снял и набросил мне на плечи. Вероятно, Ланс хотел спросить, в порядке ли я, но разорванное платье недвусмысленно говорило об отсутствии такового в принципе.

Я глубоко вздохнула, пытаясь разложить мысли по кучкам и унять щекочущую пульсацию в местах последних прикосновений оборотня. Особенно внизу, где всё практически ныло со странным болезненным разочарованием.

– Дани, ты только не молчи! – Ланс обхватил мою щёку ладонью, вынуждая меня повернуть к нему лицо. – Я тебе сердцем океана клянусь, что найду этого ублюдка и сам его кастри…

– Ваше высочество, возможно, она в шоке и лучше пока не настаивать на расспросах, – вмешался лорд Брук.

– Ланс, – я посмотрела в зеленовато-карие глаза брата, смешавшие в себе дикий страх за меня и яростное желание убить того, кто посмел причинить мне боль. – Я жива, здорова и невинна. Меня никто не бил и, не считая ободранных при падении на землю коленок и порванного платья, я не пострадала ни морально, ни физически. Всё хорошо, слышишь?

Страх и ярость немного поутихли, зато добавилось настороженное недоверие.

– Ты… уверена?

– Мне-то виднее, как считаешь?

– А твоё платье? Не при падении же оно так порвалось.

Я легонько мотнула головой, и молодой человек убрал ладонь. Я просунула руки в рукава, запахнула куртку на груди.

– На меня напал оборотень.

– Оборотень?! – в один голос воскликнули Ланс и Брук.

– Да. Он прицепился ко мне на тропинке, я его заметила и побежала. Он догнал, повалил на землю, разорвал платье, потом… – меня вроде как собирались изнасиловать, но почему-то передумали и решили соблазнить, медленно и чувственно. И как в таком признаваться? Ладно оборотень что-то там решил, ну решил и решил, его право, однако мне понравилось, вот в чём неувязочка! – Потом его что-то вспугнуло, и он убежал. Наверное, вас учуял.

Эх, извращенка ты, Дани. Любишь, оказывается, чтобы поострее, с перчиком и прочим экстримом.

– Леди Адаани, оборотень был… в зверином обличии? – уточнил лорд Брук.

Я кивнула.

– Прошу прощения, если мой следующий вопрос покажется вам не совсем тактичным, но это важно. После того, как вы упали, оборотень перекинулся?

Дайте угадаю, что дальше. Скажу «да», и с меня стребуют подробное описание внешности напавшего. Лорд Эдвард Брук хороший человек, фактически вырастивший Ланса и заменивший ему отца, поскольку не королевское это дело – лично воспитанием собственных отпрысков заниматься. И Брук сделает всё, что в его силах, чтобы найти оборотня, потому что я морская сестра Ланса, и мы друг другу ближе, чем иной раз бывают родные братья и сёстры, и потому, что лорд ко мне тоже относится с теплом, но…

Не могу. Лишь владычица ведает, почему оборотень решил перейти к столь одурманивающе восхитительной прелюдии вместо грубого насилия, однако мысль была неплоха. Весьма неплоха. Возможно, будь я человеческой девушкой, был бы резон начать заламывать руки, кричать о насилии и сексуально озабоченных оборотнях, но в том-то и дело, я не человек, я даже не испугалась, как следовало бы. И поэтому…

– Нет, он оставался в ипостаси зверя, – надо избавиться от платья. Срочно! По ткани видно, что рвали её отнюдь не клыками и когтями.

Брук нахмурился, Ланс помог мне подняться.

– Тебя долго не было, и я забеспокоился, – брат вскочил в седло, наклонился за мной, подхватил и усадил перед собой. – Надо полагать, то капище, о котором рассказывала Её величество Террена, ты не нашла.

– По-моему, я вообще заблудилась, – я сгребла подол в кучу, прикрывая бёдра и рваную часть наряда. И задался ли оборотень хоть на секунду резонным вопросом, а что в лесной чаще делала простоволосая девица в одном коротком платьице на голое тело? Поди, и внимания не обратил, обрадовавшись нежданной удаче. – Где вы оставили мою лошадь? У меня там одежда. Не возвращаться же мне в королевский замок в таком виде?

– У реки, – Ланс подобрал поводья, вороной пошёл сначала шагом, затем рысью. – Зачем ты полезла в чащу? Хоть лес и королевский, но это ещё не означает, что здесь безопасно.

– Звери меня не трогают, – сидя боком, я мельком оглядела собственные коленки. Да, ободрала, но вроде не сильно и ссадины уже не кровоточили. Как следует посмотрю, когда буду одеваться.

– То звери, миледи, – напомнил лорд Брук, следуя за принцем. – Даже в союзном королевстве лучше соблюдать осторожность.

– Всё обошлось, не о чем и переживать.

Кажется, Брук не поверил. Или сомневается. Может, стоило соврать, что я сознание потеряла? Хотя нет, в таком случае мужчины и вовсе невесть что вообразили бы, у кого на что фантазии и жизненного опыта хватило бы.

– Переживать? – нервно усмехнулся Ланс. – Я чуть с ума не сошёл, а ты предлагаешь не переживать?

Помолчу я, пожалуй.

Река, оказывается, была недалеко. Во всяком случае, верхом мы быстро доехали до искрящейся в лучах солнца глади, прошли немного по невысокому лесистому берегу до полянки, где паслась моя гнедая лошадка. Укрывшись за ближайшими кустами, я переоделась в охотничий костюм, а разорванное платье зашвырнула с разбега в воду. Брук нахмурился сильнее, провожая неодобрительным взглядом увлекаемую течением белую ткань, ещё хранившую следы и запах оборотня, однако ничего не сказал.

– Даже прикасаться к той тряпке было противно, – пояснила я, когда возвращала брату его куртку.

– Едем в замок? – уточнил Ланс.

– Конечно, – кивнула я и не удержалась от шпильки: – Не терпится увидеть невесту?

– О боги, обязательно напоминать о ней? – скривился брат. – И кстати, до сих пор ещё не было ни официальной помолвки, ни объявления об оной, ни даже брачный контракт не подписан.

– Ваше высочество, осмелюсь заметить, едва ли ваш отец изменит своё решение, – добавил лорд Брук.

– И, между нами говоря, королеве, по-моему, всё равно, за кого выдавать племянницу, лишь бы выдать в срок, – я осторожно забралась в седло. Ободранные коленки всё же саднили под тканью штанов.

– Думаешь, моему отцу не всё равно, куда меня пристроить? – презрительно хмыкнул Ланс. – Главное, чтобы перед глазами не мельтешил.

Мы с лордом переглянулись и на сей раз проявили единодушие, солидарно промолчав.

 

 

Глава 2

 

Белостенный королевский замок с голубой крышей и тянущимися к небу изящными башнями замер на вершине холма, похожий на застывшую в полёте огромную птицу. У подножия холма расстилался город – столица Лазурного королевста, – разбегавшийся во все стороны лабиринтами улиц и ступенями домов, шумный и суетливый в центральной части и спокойный и степенный на окраине. Замок королевы Террены нравился мне больше, чем внушительная мрачная крепость на скалистом берегу моря – родовое гнездо семьи Ланса, пережившее в разное время не одно нападение как других королевств, так и пиратов. Нынче, конечно, ни один пират, сколь бы лихим он себя ни считал, не рискнёт напасть на разросшуюся столицу Приморского королевства и уж тем более штурмовать хорошо укреплённый многовековой замок, но дух суровых времён незримо присутствовал в каждом коридоре и каждой комнате, а массивные тёмные стены ощутимо давили на меня, привыкшую к океанской свободе и простору царского дворца, не стеснённого оконными и дверными створками.

Вернувшись в замок, мы разошлись по нашим гостевым покоям. Я переоделась в соответствующее традиционно позднему королевскому обеду платье, спустилась в зал-столовую, основное пространство которого занимал длинный стол, затрудняюсь даже сказать, на какое количество персон. Её величество уже сидела на своём месте во главе стола, и по мере моего продвижения вдоль громоздкого предмета мебели взгляд голубых глаз королевы становился всё более сочувствующим и обеспокоенным.

И какой краб успел доложить?!

Я приблизилась к Террене, присела в глубоком реверансе.

– Ваше величество.

– Адаани, – королева указала на стул с высокой спинкой по левую руку от себя. Ожидающий возле стены лакей метнулся ко мне, выдвинул посадочное место. Я села, лакей придвинул стул и отошёл. – Мне передали, что во время вашей прогулки на тебя напали. Ты не пострадала?

Наверняка Брук!

– Нет, Ваше величество, всё хорошо, благодарю за заботу.

– Рада, что не произошло ничего непоправимого. Это действительно был оборотень?

– Да, Ваше величество.

– Одиночка?

– Думаю, да.

– И в королевском лесу, – вздохнула Террена. – Давненько у нас не было видно оборотней, и вдруг объявился…

– Уверена, Ваше величество, он оказался там случайно, – и что я делаю? – Одиночки постоянно кочуют, нигде надолго не задерживаясь.

– Тем не менее, Люси придётся ограничить свои прогулки по лесу.

– Что мне придётся ограничить, дорогая тётушка?

Королева невозмутимо подняла взгляд на замершую на пороге столовой племянницу, как всегда обряженную в строгое чёрное платье до пят, больше подходящее вдове или гувернантке. Позади худощавой девичьей фигурки с затянутыми в гладкий пучок тёмно-каштановыми волосами стояли Ланс с крайне унылой физиономией и лорд Брук.

– На Адаани напал оборотень и до тех пор, пока мы не будем уверены, что он покинул королевский лес, тебе придётся либо выезжать с более надёжным сопровождением, нежели господин Добер, либо временно ограничиться пешими прогулками по саду.

Весьма далёким от грации стремительным шагом Люсинда прошествовала к тёте, не дожидаясь помощи лакея, выдвинула стул напротив меня и села, уставившись на меня так, словно покушение оборотня на мою честь подстроила я сама, причём с одной-единственной целью – испортить юной принцессе жизнь.

Ланс и Брук последовали за девушкой, поклонились королеве и расселились за столом. Я бросила на лорда недовольный взгляд, но мужчина и бровью не повёл, вероятно, считая свой поступок правильным.

– Насколько мне известно, оборотни нападают на людей по трём причинам, – заговорила Люсинда после подачи первого блюда. – Первая и основная причина – когда человек сам нападает на члена стаи либо нарушает границы охотничьих угодий. Вторая и третья – лишь во время полнолуния. Я не собираюсь трогать этого оборотня и посягать на его добычу, так как не охочусь и считаю варварством убийство животных ради развлечения, а не пропитания. Что до остальных причин, то не думаю, что я способна заинтересовать оборотня хотя бы по одной из них.

– И не только оборотня, – едва слышно пробормотал Ланс рядом со мной.

Стол длинный, да. Но не слишком широкий.

– Простите, Ваше высочество? – продемонстрировала наличие тонкого слуха Люсинда.

– Кхе… кхе-кхе. Салат не в то горло попал. Прощу прощения, – брат взял салфетку, демонстративно приложил к губам.

Террена и Брук сделали вид, будто ничего не слышали и не заметили.

– Через несколько дней полнолуние, – напомнила королева.

Только через несколько дней? Тогда почему он на меня набросился?! Давно женщины не было или решил не упускать такую дивную возможность? Почти голая девица в одиночку по лесу бегает, как тут не воспользоваться?

– Я не езжу по ночам, – возразила принцесса.

– Судя по всему, не ты одна предпочитаешь светлое время суток, – парировала королева.

И почему днём? Первое преимущество темноты – не видно рожи… то есть не разглядишь как следует напавшего. А если добычу к себе лицом не поворачивать, то ещё проще.

– Решать тебе, Люси, – продолжила Террена. – В любом случае, больше никаких попыток выехать без надёжного сопровождения за пределы крепостной стены. Господин Добер за сопровождение не считается, поскольку он уже немолод, не в состоянии защитить ни тебя, ни даже себя и потакает всем твоим капризам.

Люсинда одарила меня новым гневным взором и уткнулась в свою тарелку. Ланс покосился на меня, коснулся указательным пальцем виска, чем заслужил укоризненный взгляд наставника. Я качнула головой, поддерживая честное мнение брата.

Хочу принять ванну! Еле досидев до конца долгого обеда – хорошо хоть, больше никто, кроме нас, не присутствовал, иначе обед грозил перейти в ужин, – я торопливо попрощалась с королевой и сбежала к себе. Наполнила белоснежную ванну горячей водой, добавила пены с любимым ароматом хвои, выпуталась наконец из этих длинных неудобных тряпок, приличным платьем именуемые, и погрузилась в родную среду. Наверное, для русалки странно любить горячую воду, но я люблю. И ещё всякие ароматные штучки для ванны, не доступные дома. И чтобы поваляться в воде с полчасика, наслаждаясь её ласковыми объятиями. А потом вылезти, закутаться в махровый халат, выйти на балкон и любоваться, как солнце медленно опускается за зубчатую крепостную стену напротив, озаряя последними лучами макушки деревьев сада внизу.

Устроившись в плетёном кресле, я закинула ноги на край столика, подставила лицо солнцу. Хор-рошо! Жаль только, что Люсинда теперь считает меня виноватой в запрете на прогулки, а значит, наши и без того натянутые отношения станут ещё хуже. Родители Люсинды погибли, когда та была совсем крохой, и дядя, единственный родственник и ныне покойный король, стал опекуном девочки. В племяннице он души не чаял, в результате Люсинду избаловали так, как не всякого родного ребёнка балуют. Но однажды король женился. Естественно, не знающий ни в чём отказа взбалмошный подросток и молодая женщина, воспитанная совершенно в других условиях и прошедшая суровую школу колдовского искусства, не поладили. Брак оставался бездетным, Люсинда противилась любым попыткам призвать её к порядку и за глаза именовала тётю ведьмой. Через несколько лет король скончался от тяжёлой болезни, одним из последних указов о преемственности оставив Террену регентом и фактически полноправной правительницей Лазурного королевства. И вольной жизни Люсинды пришёл конец. Ещё через годик, по окончанию положенного срока траура по королю, Террена заговорила о замужестве племянницы, причём в самом ближайшем будущем. Согласно установленной покойным монархом очередности престолонаследия, юная принцесса не могла претендовать на трон прежде, чем ей исполнится двадцать пять и лишь при наличии супруга, одобренного тётей-опекуншей и советом лордов страны, а до той поры корона и власть принадлежали Террене. Естественно, если вдруг королева решит выйти замуж повторно до истечения этого срока – что, разумеется, было бы нежелательно, – то её супруг не может рассчитывать даже на статусконсорта, а их дети – на трон Лазурного королевства в принципе. По всем королевствам гуляли слухи, что якобы королева-колдунья поспособствовала скорейшему отходу муженька в царство мёртвых, бедную племянницу всячески принижает, заставляя ходить в обносках и питаться травой, и завидует её юной красоте, но, прибыв вместе с Лансом к Лазурному двору, я, честно говоря, так и не выяснила, чему там надо завидовать. Люсинда хорошенькая, не спорю, но любая разумная зрелая женщина понимает, что молодость приходит и уходит и кроме красивого личика должно быть что-то ещё. У Люсинды пока наблюдался лишь юношеский максимализм, непонятная страсть к нелепым балахонистым нарядам и повышенная озабоченность правами животных.

Жалко брата, но младшим сыновьям, к сожалению, выбирать тоже не приходится. Поэтому, когда из всех кандидатов Террена выбрала Ланса и совет лордов его одобрил, Теодор, король Приморского королевства, с радостью ухватился за перспективу удачно спровадить... ой, то есть женить младшенького на наследнице Лазурного и заодно укрепить свои позиции среди других стран. Надёжные связи с соседями всегда в чести, тем более брачным союзом подкреплённые. Ну а мнение самого Ланса, естественно, никого не интересовало.

На солнышке я вскореразомлела и потому движение на краю поля зрения скорее почувствовала, чем увидела. Птица какая? Что-то крупновата для птицы…

Тень метнулась ко мне, нависла, загораживая солнце, и я наконец широко распахнула глаза. Владычица океана!

Оборотень! В человеческой ипостаси! И даже… в чёрных брюках. Порадоваться, что на сей раз он почти одетый, или пожалеть? Я бы снова полюбовалась, благо там есть, чем любоваться…

Я инстинктивно сняла ноги со стола и вжалась в спинку кресла. Оборотень же склонился ко мне, опёрся на подлокотники, глядя на меня с изучающим интересом.

– Адаани, – негромко, словно смакую каждую букву, произнёс он.

Слышал, как меня звали? Хотя чему я удивляюсь – звериный слух.

– Дани, – с тем же задумчивым выражением лица продолжил оборотень. Будто решал, какой вариант моего имени лучше звучит.

Как он здесь оказался? От земли до моего балкона два высоких этажа, а прежде надо миновать крепостную стену с бдительными стражниками на каждом из двух въездов на территорию замка. Ведь не через саму же стену он перебрался?! Сколь бы ни были широки возможности оборотней, таланты их отнюдь не безграничны и стенолазанье туда точно не входило. Тем более солнце-то ещё не село окончательно.

– Дани, – оборотень склонился ниже, к самому моему лицу. – Решила сохранить всё в тайне?

О чём это он? Или о том, что я не стала сдавать напавшего лорду Бруку и королевским гвардейцам?

– Что – всё? – уточнила я. – По-моему, ничего и не было.

– Не было? – с усмешкой повторил оборотень и убрал одну руку с подлокотника. Переложил её на мою левую ногу, открытую распахнувшимися полами халата, провёл до сбившейся на бёдрах махровой ткани, удерживаемой поясом на талии. А мурашки почему-то побежали по спине.

– Это не считается, – возразила я.

– А что считается? – полюбопытствовал он.

Ладонь замерла.

– Ты подслушал наш разговор? – вопросом на вопрос ответила я.

– Всего-навсего не отходил далеко. Морская сестра – так, кажется, это называется в Приморском королевстве?

Я кивнула. Ладонь переместилась на внутреннюю сторону бедра. Уже довольно близко, но всё-таки ещё не там, где, охотно откликаясь, возникла знакомая сладкая пульсация.

– Мне всегда было интересно, что на самом деле представляет собой связь обычного человека и русалки.

– Жители Приморского королевства испокон веков поклонялись морским богам и чтили морской народ. Когда в королевстве рождается ребёнок, его родители могут попросить нас о защите и покровительстве и если боги одобрят просьбу, то дитя связывается специальным ритуалом с русалкой подходящего возраста. Связь неразрывна, если с человеком что-нибудь случится в море, его сестра-русалка поможет ему, где бы тот ни находился. Может даже вернуть к жизни, если, разумеется, человек именно утонет, а не упадёт с дерева или кто-то не ранит его… или он не пробудет мёртвым слишком долго…

Пальцы словно невзначай провели по коже, будто рисуя некий узор, я вздрогнула от щемящего, волнующего предвкушения и вцепилась в свободный подлокотник.

– Ты продолжай, – невозмутимо подбодрил меня оборотень и убрал руку.

И всё?! Издевается, что ли?!

– Покровительство русалки уберегает от гнева морской стихии, и… – оборотень поднял руку, коснулся моей шеи, погладил легко, отчего я сжала подлокотник сильнее. Странно, шея-то как раз вполне невинная часть тела и поглаживание её не должно бы вызывать столь бурной реакции. По крайней мере, по моим представлениям. – И… в общем, если соблюдать меру и не требовать у моря больше, чем оно даёт, всегда будет хороший улов и… – я сглотнула в попытке сосредоточиться на теме беседы и подобрать нужные… или хоть какие-нибудь слова. Предвкушение схлынуло, концентрируясь горячим источником между бёдрами.

– Хорошо. А русалкам какая польза?

– Русалкам? Если русалка покидает свою стихию, то на суше её земной брат или сестра должен оберегать и защищать русалку так же, как и она его в море. Предоставить кров, еду и… и покровительство… – кончики пальцев коварно спустились на ключицу, отвели в сторону ворот халата. Нет, точно издевается! – И, как и русалка в море, так и человек на суше чувствует свою морскую сестру и найдёт, где бы она ни была…

– Младший принц Приморского королевства, – протянул оборотень, пока обнаглевшие пальцы скользили по верхней части груди.

– Мы родились в один год, поэтому нас и связали, – и потому, что королевских детей уже давно принято связывать с отпрысками морского царя. Кровь к крови, подобное к подобному, как говорится.

– М-м-м, а что насчёт этих историй?

– К-каких историй?

– Всяких и разных, о отнюдь не братской любви к своим… хм, морским сестричкам.

Что за намёки позволяет себе этот… кобель блохастый?! Что я и Ланс можем… Мы, знающие друг друга практически с колыбели?! Любящие друг друга настолько, что никому из нас и в голову не придёт начать распускать руки?!! Или люди в принципе не верят в сугубо платоническую любовь между двумя разнополыми субъектами, не связанными родственными кровными узами?

И не только люди, похоже.

 – Волк озабоченный! – я со злостью пихнула оборотня кулаком в плечо в попытке оттолкнуть от себя.

Естественно, мой слабый тычок оборотня не впечатлил. Он лишь улыбнулся – а-а, я его позабавила, да?! – снова убрал руку и неожиданно подхватил меня, поднимая из кресла. Я ахнула, а оборотень развернулся и уложил меня на столик.

– Он хрупкий, не выдержит, – сразу предупредила я. А моей спине сегодня от земли досталось, терпеть ещё и деревянный столик на тонких ножках определённо выше наших с ней возможностей.

Оборотень покладисто снял меня со столешницы, перехватил поудобнее и понёс. В мою спальню. Как к себе домой, да. Дошёл до кровати под балдахином на резных столбиках, поставил меня на ковёр возле постели.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Поздравляю, Дани! Самый глупый вопрос, который можно задать в данной ситуации!

– Надеюсь, кровать крепкая, – вместо ответа философски заметил оборотень, развязал пояс, снял с меня халат и отбросил явно ненужную одёжку в сторону.

Так это он решил довести дело до конца? Здесь, в моей спальне? Конечно, на кровати удобнее, чем в лесу на земле, но… несколько неожиданно. Я не предполагала, что так скоро… что мы вообще когда-нибудь увидимся вновь…

Вроде и очевидно, что надо позвать на помощь, начать сопротивляться, но язык не поворачивался и, признаться, грызло любопытство, как оно всё будет дальше, после первых поцелуев и объятий, и не на книжных страницах, а в жизни.

Оборотень тем временем снова подхватил меня на руки и уложил на постель. Лёг сам, накрывая меня своим телом, и сразу приподнялся, посмотрел внимательно.

– Не хотел тебя обидеть или оскорбить, прости, – вдруг извинился он. – Как выяснилось, некоторые вещи намного сильнее нас и сложно им что-либо противопоставить… Ты что-нибудь знаешь о наших законах?

– Волчьих? Нет, – и не интересовалась никогда. – Лишь то, что известно большинству. А-а... – от взгляда, изучающего моё лицо пристально, с удивительной ноткой нежности, внезапно стало неловко.

– Что?

– Ты мне своё имя назовёшь или у вас не принято представляться… – случайной добыче? Или нечаянной любовнице?

– Кейтен.

Хм, а фамилия или какое-нибудь второе имя у оборотней бывают?

Моих губ коснулись бережным поцелуем, но теперь у меня есть опыт! Правда, совсем чуть-чуть, но всё ж не голая теория! И я сразу открыла рот, позволяя углубить поцелуй и желая повторить все те восхитительные дневные ощущения. Обняла оборотня за шею, затем провела кончиками пальцев по широким плечам и твёрдой спине. Такого мужчину ещё найди, поэтому пусть всё будет здесь, сейчас и с ним. Не самый плохой выбор, если подумать. Я пробежалась подушечками пальцев по бицепсам, оценивая литые мышцы. Совсем неплохой. Удачный, можно сказать. А если ниже спуститься? Вид сзади был очень даже хорош, а на ощупь должен быть…

Добраться до намеченной цели не успела – Кейтен отстранился от моих губ, и следующий поцелуй достался уже моей шее. Потом плечу и целая россыпь – верхней части груди и ложбинке. Собственные руки пришлось убрать. Я закрыла глаза, сосредоточилась на новых для меня ощущениях, которые рождались от каждого прикосновения оборотня, на дрожи под кожей и на коже от слегка царапающей её щетины, на источнике внизу живота, с каждым мгновением становящимся всё более горячим. И когда на соске сомкнулись губы, а вторую грудь накрыла, слегка сжимая, ладонь, я лишь выгнула спину и резко выдохнула. Губы же, оставив грудь, продолжили неспешное, но уверенное движение вниз по телу. Мужские руки скользнули по бёдрам, сгибая мои ноги в коленях. Внутри всё сжалось в остром пьянящем предвкушении, а Кейтен, аккуратно обойдя вниманием пылающий жаром источник, покрыл поцелуями моё правое бедро, ногу… добрался до колена и… лизнул оставшуюся после приземления ссадину. Я аж глаза открыла.

Неправильный секс выходит, в книгах такого не было однозначно!

– Что ты делаешь? – возмущённо повторила я и села.

В ответ меня быстрым движением уложили обратно.

– Лежи смирно, – посоветовал оборотень и повторил всё с левой коленкой.

Всё-таки неправильный оборотень.

Возможно, извращенец.

Ладно, раз сначала не возражала, значит, считай, согласилась на большую часть его действий, поэтому терпи теперь. Мало ли у кого какие предпочтения, главное, чтобы не совсем уж дремучие извращения… Плётку и цепи я вряд ли оценю по достоинству.

Новая дорожка нежных поцелуев вверх по ноге, и я выгнулась сильнее, наконец ощутив долгожданное прикосновение губ и языка к средоточию жара и желания. Мои пальцы сами сжали покрывало на постели, воздуха едва хватало, кажется, не только в лёгких, но и вокруг. Лежать смирно не получалось, меня словно неумолимо утягивало под воду, в тёмный бурлящий омут. Горячая тьма окутала со всех сторон, на несколько томительных, нетерпеливых мгновений оплела душащим коконом и обрушилась волной, в разы мощнее и горячее всех предыдущих. Не сдержавшись, я застонала, чувствуя, как она наполнила тело, будто сосуд, до краёв, отдаваясь покалыванием в кончиках судорожно стиснутых пальцев и яркими вспышками под сомкнутыми веками. Владычица океана, если остальное хотя бы наполовину так же прекрасно, волнительно и упоительно, то пусть продолжает, я даже боли не боюсь…

Осторожный поцелуй, запечатлённый на внутренней стороне бедра, отвлёк меня от умиротворяющего качания на волнах блаженных ощущений. Что, переходим к основному?

Кейтен вытянулся, на секунду прижал меня своим телом к постели, поцеловал в кончик носа и улёгся рядом. Не переходим?

– Мне пора, – с сожалением сообщил оборотень.

– Куда? – вяло полюбопытствовала я. Неожиданно возникло странное желание перевернуться на бок, прильнуть к мужчине рядом, положив голову на его плечо.

– На работу.

На работу так на работу…

Работу? Вечером?!

Кейтен встал с кровати, направился к выходу на балкон. У маленького письменного стола перед окном замедлил шаг, глянул через плечо на растерянную меня и, усмехнувшись, достал что-то из кармана брюк, бросил на столешницу. Круглый предмет сверкнул золотом в лучах заходящего солнца и со звоном упал на гладкую поверхность. Оборотень молниеносно выскочил из комнаты, пересёк балкон и перемахнул через балюстраду. Я вспугнутой рыбкой слетела с постели, кинулась было следом, но случайно посмотрела вниз и выходить на балкон разом передумала. Я-то к обнажённому телу привычная, по крайней мере, выше пояса, а люди сразу нервничать начинают, и мало ли кому приспичит по саду прогуляться да небом совершенно некстати полюбоваться, а тут русалки голые, во всей естественной красе. И что оставил Кейтен? Я приблизилась к столу, настороженно разглядывая золотой кругляшек. Неужели это… монета? То есть оборотень оставил мне… деньги?

Деньги?!

Да за кого меня этот волчара принимает?! И за что, кстати? Я же ничего не делала, только лежала и… стонала. А за это вроде не платят.

Я взяла кругляшек, повертела в руке. Он не золотой, а позолоченный – кое-где на ребре позолота успела облезть, открывая тёмный и явно не столь благородный металл. На одной стороне изображён чёрный женский силуэт, на другой красная надпись наискосок – «Алый лепесток».

Определённо не монета. Тогда что?

 

 

Глава 3

 

Утро началось традиционно для Лазурного королевского замка.

С песнопений.

– О, отец наш Солнце, приветствую тебя-а-а-а! – доносился с балкона третьего этажа на редкость громкий и заунывный голос Люсинды.

Я перевернулась на другой бок и натянула одеяло на ухо.

– Теплом своим ты согреваешь землю эту-у-у-у!

И нет бы в сад пошла, рыбёшка непуганая! Или хотя бы спала подольше, как все нормальные леди её возраста, которых раньше полудня не добудишься!

– Питаешь светом благодатным свои-и-и-им!

Может, отец-солнце сжалится над своими бедными детьми и как-нибудь заткнёт эту… это недоразумение?!

Я слезла с кровати, захлопнула оставленную накануне открытой балконную дверь, тряхнула сонетку и побрела в ванную комнату. Всё равно уже не поспишь и даже не поваляешься. И балкон покоев Люсинды как раз под моим находился.

Усевшись на бортик ванны, я принялась чистить зубы. У кого бы узнать, что это за «Алый лепесток» такой, причём желательно не вызывая подозрений? Понятно, что это какое-то общественное заведение, только как Кейтен с ним связан? И зачем оборотень оставил мне этот значок? Или он там работает? Знать не хочу, кем может работать молодой привлекательный мужчина в заведении с таким двусмысленным названием и женским силуэтом на эмблеме. И…

Я опустила рассеянный взгляд на свои коленки. Моргнула, провела рукой сначала по одной, затем по другой. Поднялась, поставила ногу на бортик ванны, посмотрела поближе. От ссадин не осталось и следа. Но как? Регенерация у нас лишь чуть лучше, чем у людей, и даже царапины не заживают меньше, чем за сутки!

Оборотень. И его… хм, слюна. Надо же, какой чудодейственный эффект.

Дождавшись горничную, я попросила принести мне завтрак в комнату и переоделась. Позавтракала и, прихватив значок, отправилась к тому, кто знал если не всё на свете, то, по крайней мере, довольно многое.

В теории.

Почему-то среди людей считалось, что уважающий себя колдун либо колдунья должен проживать или в избушке в глухом лесу, или в высокой башне. Террена решила не отступать от этого странного правила, и потому колдовской покой королевы находился в башне, в просторной комнате под самой крышей. Когда-то призванный колдуньей и охраняющий вход в башню дух-привратник меня беспрепятственно пропустил, материализовавшись передо мной белым облаком с провалами глаз. Я поздоровалась, окованная железом дверь распахнулась и я, подняв юбку выше колен, начала восхождение по винтовой, кажущейся бесконечной лестнице с крутыми ступеньками. В результате – и как обычно, впрочем, – в комнату я вползла едва ли не на четвереньках, запыхавшаяся и с колотьём в боку.

– Обязательно… было… забираться… так высоко? – риторически вопросила я, кое-как на полусогнутых добравшись до ближайшего свободного стула.

– Пройденные препятствия повышают ценность победы, – откликнулась королева из-за стола.

Я рухнула на стул, вытянула ноги и попыталась отдышаться. Как и Люсинда, Террена вставала рано, пользуясь свободными утренними часами, чтобы уединиться в покое, почитать, сделать записи или приготовить новое зелье.

– Ты не ужинала, Дани, – заметила королева.

– Я не была голодна, – после ухода Кейтена я долго валялась в постели, то изучая значок, то заново переживая упоительные моменты наслаждения, и, в конце концов, заснула.

– Ты уверена, что всё в порядке? – проницательно посмотрела на меня Террена. – Не всеми вещами можно поделиться с братом, как бы близок он тебе ни был.

Да, о некоторых событиях Лансу я не расскажу. Просто не смогу. Слишком интимно, лично и брат не поймёт.

Кажется, я покраснела. Смутившись окончательно, я опустила глаза.

– Я не настаиваю. Но если захочешь поговорить или тебе потребуется женский совет, я всегда готова выслушать и поддержать, – королева встала, подошла к небольшому очагу и помешала булькающее содержимое в котелке над огнём.

– Благодарю, – я помедлила, нащупала в кармане юбки значок. – Террена, могу я воспользоваться вашим зеркалом?

– Если он тебе скажет хоть что-то дельное – пожалуйста.

Поднявшись со стула, я направилась в дальнюю часть комнаты, где у стены на отдельном столике находилось зеркало. Большое, овальное, в массивной позолоченной раме с причудливым узором. Королева рассказывала, что случайно купила его ещё до замужества, у одного незадачливого торговца антиквариатом, невесть где ухитрившегося разжиться редким артефактом и даже не представлявшего истинных свойств товара. Если верить древним свиткам по магии, заключённые в зеркала сущности знали всё обо всём и обо всех и могли показать любое требуемое место или человека, но то ли информация в свитках давно и безнадёжно устарела, то ли Террене попалось особенное зеркало.

Я выдвинула из-под столика пуфик, уселась. Гладкая поверхность ничего не отражала, глядя на меня серебристым металлическим провалом.

– Зеркало, зеркало, с добрым утром, – поздоровалась я.

– И что в нём доброго? – унылым мужским голосом отозвалось зеркало. – Ничто в этом суетном бренном мире не способно порадовать меня. Всё тлен и пустота.

– Опять депрессия? – участливо осведомилась я

– Лишь осознание тщетности моего существования.

Кажется, это уже третье осознание в этом месяце.

– А могу я узнать кое-что?

– Людей не ищу. Нелюдей тоже. По поиску сокровищ, кладов и артефактов просьба обратиться к другому зеркалу. В прошлое и будущее не заглядываю – я вам не гадалка и не провидец.

– И зачем ты тогда нужен? – поинтересовалась королева из глубины покоя.

– Могу сказать, кто на свете всех милее, прекраснее и далее по списку, – с готовностью сообщило зеркало. – Не желаешь, госпожа, узнать всю правду, кто в этой комнате самый красивый, самый умный и самый обаятельный?

– Нет, спасибо, – отказалась Террена и вернулась к столу, зашелестела страницами открытой книги.

– Я! – в зеркале появились топазовые кошачьи глаза, хитро прищурились, изучая меня. – Зато Дани тут самая милая, да? Чего тебе, милочка?

Я достала из кармана значок, положила на столешницу перед зеркалом.

– Что это? – брезгливо вопросил самый-самый.

– Если я правильно понимаю, это что-то вроде эмблемы какого-то общественного заведения.

– Чудненько. А от меня-то ты что хочешь?

– Скажи, что это за заведение и где оно находится.

– Милочка, в какой помойке ты вот это нашла?

– Один знакомый оставил, – небрежно пожала я плечами. – Так ты можешь ответить на мой вопрос?

– Спроси у того знакомого, – фыркнуло зеркало. – Ему, наверное, виднее, где он энтое непотребство выкопал.

– Пожа-алуйста! – взмолилась я, сделав максимально несчастное лицо. – Мне правда очень-очень надо знать. И спросить больше не у кого, ты единственный в этом замке… нет, во всём королевстве, кто знает всё-всё на свете. Ты самый умный, самый всезнающий, – я погладила холодную поверхность под золотистыми глазами.

– Ах, чешите меня, чешите! – глаза довольно зажмурились. – И какой я ещё?

– Самый красивый, самый незаменимый, самый лучший! – пылко заверила я.

– Мур-р-р! Эй, слышь, хозяйка, вот как надо со мной разговаривать! А не как ты обычно делаешь: чуть что, и сразу сквернословия, угрозы, обещания разбить меня, такого во всех отношениях замечательного, выбросить на какую-то грязную помойку… Меня – и на помойку, представляешь, Дани?

Королева склонилась к книге, пряча улыбку.

– Ужасно. Просто ужасно, – посочувствовала я и свободной рукой пододвинула значок поближе к зеркалу. – Ты самый великодушный и самый добрый, ты же мне не откажешь?

– Тебе не откажу. Ты одна в этом огромном холодном костеле меня любишь.

– Да, я тебя люблю и обожаю, – подтвердила я. – Расскажешь поподробнее о эмблеме?

– Секундочку, милочка, – глаза исчезли, и я убрала руку.

– У меня терпения не хватает на этот кусок железа, – призналась Террена.

Доброе слово даже искусственной сущности приятно, а мне не жалко лишних пять минут польстить артефакту.

– А я всё слышу! – сварливо откликнулось зеркало, и глаза вспыхнули вновь.

– Она не со зла, она тоже тебя любит, – поспешно добавила я, пока зеркало не отвлеклось на королеву. – Что ты узнал, самый драгоценный?

– «Алый лепесток» – ночное увеселительное заведение, именуемое ныне модным словом «кабаре». Считается заведением среднего класса, что подразумевает, что девушки только танцуют, а не ублажают посетителей после выступлений, посетители рук не распускают и смотрят исключительно из зала. До высокого не дотягивает отсутствием размаха, блеска, роскоши и местоположением. Находится здесь, в столице, адрес – улица Двух роз, дом восемнадцать, корпус два.

Кабаре? И что Кейтен там делает? Работает на подтанцовке? А хоть кто-нибудь вообще видел танцующего мужчину-оборотня? Или он в охране, должны ведь там защищать девушек от посягательств клиентов, не ограничивающихся одним посмотреть?

Я спрятала значок в карман. По крайней мере, о работе Кейтен не соврал.

– Ми-илочка, а чего это ты заинтересовалась местными сомнительными достопримечательностями? – глаза стали больше, засияли ярче, а зрачки расширились.

– Спасибо тебе огромное, ты действительно самый-самый у нас, – поблагодарила я, вскочила с пуфика и начала стратегическое отступление к лестнице.

– И что у тебя за знакомые такими штучками разбрасываются? – не унималось зеркало.

Я махнула Террене рукой и сбежала вниз по ступенькам.

Как всегда, спуск занял куда меньше времени, чем мученический подъём. Дверь открылась, я вышла в коридор и попыталась прикинуть, который сейчас час. Встал ли Ланс к завтраку в обществе своей почти невесты?

Вот сейчас и узнаем.

Сад благоухал ароматами цветущих кустов роз и жасмина и переливался утренними птичьими песнями. Поднявшееся над крышей и шпилями замка солнце уже коснулось своими лучами макушек деревьев, пустило зайчиков по аллеям, мощённым разноцветной плиткой, и посеребрило воду небольшого пруда. А в круглой белой беседке на берегу Ланс и Люсинда отрабатывали ежедневную трудовую повинность в виде совместного завтрака.

Завтрак проходил в неизменном гробовом молчании и под бдительным присмотром лорда Брука, двух леди из свиты Люсинды и слуг, почтительно дожидавшихся у входа в беседку. «Счастливая» пара периодически обменивалась мрачными взглядами и уныло ковырялась каждый в своей тарелке. Ланс принципиально ел омлет с жареным беконом, Люсинда гордо жевала салатик, состоявший исключительно из зелени. Первое время их ещё настоятельно просили поддерживать хотя бы подобие светской беседы за столом, но вскоре оставили в покое – после примечательного случая, когда одна из «бесед» закончилась вылитым Люсиндой на Ланса горячим чаем и последовавшей затем попыткой брата утопить девушку в пруду. Зато завтрак никогда не затягивался дольше, чем на десять минут.

Приблизившись к беседке, я встала так, чтобы Ланс мог меня увидеть и, едва брат поднял голову, махнула ему рукой. Ланс с откровенным облегчением отложил столовые приборы, встал, извинился перед всеми присутствующими оптом и под неодобрительным взглядом наставника выскочил из беседки.

– Слава богам, Дани! – выдохнул брат. – Ещё пять минут, и я бы точно подавился под её взглядом. Прямо так и вижу на её лбу светящуюся надпись: «Жрать животных плохо»!

– Ты же специально просишь положить тебе на завтрак бекон и побольше да пожирнее, – напомнила я.

– Конечно, – невозмутимо пожал плечами Ланс. – Надо же позлить эту малявку. Что-то случилось, Дани?

– Нет, – я взяла молодого человека за руку и отвела к самому пруду, подальше от навостривших уши любопытствующих. Только Люсинда демонстративно не смотрела в нашу сторону. – Просто у меня к тебе нескромное предложение.

– Насколько нескромное? – сразу оживился Ланс.

– Ты когда-нибудь был в кабаре?

– Ну-у… – замялся брат. – Случалось, дома ещё. Пару раз. С приятелями.

– А я никогда не была, только читала. Давай съездим в местное, я хоть посмотрю, как оно выглядит. Туда же можно девушкам?

– Можно. Но в некоторые приличным девушкам заходить не стоит.

– Мне как раз подсказали вполне себе подходящее для приличных девушек. «Алый лепесток» называется.

– Да? И кто же тебе это подсказал? – подозрительно уточнил Ланс.

– Зеркало королевы, – честно ответила я. – Так поедем? Сегодня вечером? Я и адрес знаю.

– Ну-у… – брат покосился на оставшегося в беседке Брука.

– Только не говори, что дома ты всегда и везде выезжал с милордом Бруком, – ни в жизнь не поверю, – особенно в такие места, – и под «такими» подразумевается отнюдь не кабаре.

– Ладно, – сдался Ланс. – Поедем. Только никаких платьев и косметики.

Ну вообще без одежды я же туда не поеду?

 

* * *

 

Не знаю, как там на самом деле всё обстояло с проникновением на территорию королевского замка, но выехать без положенного монаршей персоне сопровождения из-под защиты крепостных стен оказалось не так уж и трудно. Деньги и парочка недвусмысленных намёков, куда, собственно, высокий гость направился на ночь глядя, творили чудеса не хуже настоящей магии. Нас не только беспрепятственно пропустили, но и пожелали… хм, провести время с максимальным удовольствием. За дополнительный аванс нас обещали впустить утром, единственное условие – необходимо вернуться до смены караула на рассвете. Ланс заверил, что задерживаться мы не будем, и, перебросившись со стражей ещё одной похабной шуточкой, тронул своего коня. Я молча последовала за братом, низко опустив голову, покрытую мужским беретом, под которым спрятала волосы, и стараясь не попадать в свет фонарей. Впрочем, на худенькую сутулящуюся фигурку в мешковатой куртке не по размеру, не отстающую от принца, стражники и внимания толком не обратили, удостоив лишь равнодушным мимолётным взглядом, когда Ланс сказал, что едет вместе с пажем.

На ближайшей улице мы остановились, сверились с прихваченной из замка картой города и отправились на поиски «Алого лепестка». Улица Двух роз находилась в центральной части столицы и выделялась интересным чередованием домов с выбеленными стенами и кирпичных. Здесь вообще обнаружилась масса общественных заведений – ресторации, гостиницы, игорные дома, всевозможные лавки, в этот поздний час уже закрытые. Кабаре тут было – трёхэтажное здание с сияющим огнями фасадом и огромной вывеской «Бриллиантовые мечты». Перед парадным входом останавливались экипажи, как наёмные, так и частные, и среди посетителей, скрывающихся в музыкальной глубине кабаре, я заметила немало женщин в роскошных вечерних нарядах, драгоценностях и подчас в чёрных полумасках. Даже захотелось проскользнуть за ними, посмотреть хотя бы одним глазком, что там внутри происходит. Но наша цель – не «Бриллиантовые мечты».

Внимательно изучая надписи на вывесках, мы проехали всю улицу сначала в один конец, затем развернулись и двинулись обратно. Нужного названия не нашли. Ланс уточнил, не ошиблась ли я с адресом, и, подловив возле игорного дома вышедшего покурить охранника, спросил у того возможное местоположение нашей цели. Я терпеливо дожидалась в сторонке, держа поводья коня брата. Жестикуляция охранника насторожила. И куда он указывает? Я обернулась, но в означенном направлении имелись только ювелирная лавка с закрытой металлическими ставнями витриной да ломбард.

– Что он сказал?

– В следующий раз требуй у зеркала точный адрес с указанием местонахождения на карте, – недовольно отозвался Ланс, забирая у меня поводья. – Слезай, Дани, здесь уже рядом, можно и пешком.

Я послушно спешилась, взяла гнедую под уздцы. Мы перешли на другую сторону улицы, миновали ювелирную лавку и ломбард и повернули в короткий переулок, освещённый двумя фонарями и красноватым сиянием вывески с надписью «Алый лепесток» и женским силуэтом чуть ниже.

– Это и есть твоё подходящее для приличной девушки место? – с сомнением протянул Ланс.

– Я сейчас не приличная девушка, а твой паж, – напомнила я. И куртка, брюки и берет на мне принадлежали брату.

– Дани, извини, конечно, но я сюда даже пажа не привёл бы. Может, лучше в «Бриллиантовые мечты» пойдём? Уверен, там есть, на что посмотреть, раз тебе так хочется.

– Можешь идти в «Мечты», а мне надо именно в «Лепесток», – заявила я и обвязала поводья гнедой вокруг перекладины коновязи.

Подумаешь, вывеска не такая броская и яркая, как у «Мечты», и двухэтажное кирпичное здание с тёмными окнами даже в рассеянном свете фонарей выглядело несколько обшарпанным. Главное – не фасад, а то, что скрыто за ним.

Я толкнула массивную чёрную дверь, осторожно перешагнула через порог. По ту сторону обнаружилась тесная клетушка, двухметровый угрюмый лысый тип и нечто мелкое, синеволосое и тощее в блестящем костюме аляповатой расцветки. Мелкий критично меня обозрел и указал на табличку на серой стене.

«Несовершеннолетним вход строго воспрещён».

Ниже изображена перечёркнутая плачущая детская головка в кружевном чепчике.

Я совершеннолетняя!

По человеческим меркам.

– Нынешнюю молодёжь, похоже, даже читать не учат, – посетовал мелкий. – Гус, покажи отроку, где у нас выход.

Угрюмый тип шагнул ко мне. Я было попятилась, но уткнулась в вошедшего следом за мной Ланса.

– Юноша со мной, – повелительно сообщил брат.

– А не слишком ли юн ваш юноша? – высунулся мелкий из-за шкафоподобной фигуры типа.

– Только сегодня восемнадцатилетие справил, – не моргнув глазом соврал Ланс. – Вот, решил сделать подарок братишке, показать взрослую сторону жизни, – молодой человек полез во внутренний карман куртки, и я услышала характерный звон монет в кошельке. – Сколько за двоих?

Мелкий переглянулся с угрюмым и назвал. Указанный на второй табличке прейскурант сумма превышала вдвое.

Ланс заплатил и по знаку мелкого угрюмый посторонился, пропуская нас. Я первая спустилась по узкой лестнице с крутыми ступенями, для надёжности ухватившись за шершавую стену.

– Будешь должна, – прошипел брат мне в спину. – Я младший сын, и карманной мастерской по чеканке монет у меня нет, между прочим.

– Всё я тебе отдам, успокойся, – правда, я и сама не знаю, когда вернусь в море.

Лестница повернула, тесный проход между стенами наполнился поначалу тихой музыкой и чем ниже мы спускались, тем громче она становилась. Закончилась лестница в небольшом помещении с нишей под гардероб и тремя дверями. Мужская и женская фигурки на двух из них недвусмысленно говорили о назначении комнат за створками, зато третья… Я распахнула белую дверь, и музыка, свет и блеск налетели вихрем.

Зал со столиками, стульями и низкими диванчиками у стен был не слишком велик и, пожалуй, не особо заполнен посетителями. Не сказать, чтобы мне было с чем сравнить, но на приёмы моего отца для близкого окружения и то собирается больше русалок, одни только мои сёстры каждая со своей свитой чего стоят. Слева от входа располагалась стойка бара, а напротив сияла огнями сцена. И тоненькая, хрупкая светловолосая девушка в центре сразу привлекала внимание. Не красавица в классическом понимании человеческих представлений о красоте, скорее хорошенькая и интересная, она невесомой сказочной феей скользила над настилом сцены, совершенно не теряясь на фоне других танцовщиц, как на подбор более рослых и темноволосых. Все – или по большей части все – русалки прекрасны и грациозны от рождения, но гибкость, пластика этой изящной девушки завораживали. И хотя в приличном обществе танцы подобного рода считались вульгарными, коллективно не одобрялись и строго осуждались, мне захотелось уметь двигаться так же, чётко, выверено и красиво, да ещё и синхронно. Правда, вряд ли я смогу так высоко поднять ногу. Растяжка, кхм, не та.

– Дани, – Ланс тронул меня за плечо, увлекая с прохода к длинной стойке.

Стараясь не отрывать взгляд от сцены, я последовала за братом, уселась на высокий стул у стойки. Любопытно, я в таком чёрном блестящем корсете, коротеньких чёрных панталончиках и чулочках-сетке смотрелась бы столь же эффектно?

– Добрый вечер. Что будете пить? – пробился сквозь ритмичную заводную музыку голос…Кейтена.

 

 

Глава 4

 

Владычица океана!

Я застыла, не решаясь и даже опасаясь поворачиваться к стойке лицом.

– Дани? – наклонился ко мне Ланс. – Будешь что-нибудь пить?

Я отрицательно мотнула головой.

– Один эль, – заказал брат.

Поздравляю, Дани, сёстры сейчас над тобой знатно посмеялись бы!

Русалка царских кровей, а в гости к мужчине отправилась в старой одежде с братского плеча, с волосами, кое-как причёсанными и спрятанными под пожёванным жизнью беретом, и без грамма косметики на лице. Конечно, оборотень меня не накрашенной видел и русалки вообще не имели привычки много краситься – мало ли, вдруг нырять придётся, а расплывшийся в воде макияж даже самое красивое лицо превратит в работу художника-абстракциониста, – но… Но на сцене вон какие красотки с длиннющими ресницами, подведёнными глазами и соблазнительными алыми губами, я на фоне этих прелестниц так, невзрачный речной сомик возле сияющей золотой рыбки. И в зале женщины сидели, возможно, одетые несколько броско и экстравагантно, однако не в мужском же костюме.

– Недавно в наших краях?

– Что, так заметно?

Может, сбегать за кулисы и стащить сценический корсетик?

– Местные редко эль заказывают.

– Значит, слиться с толпой не удалось. Благодарю.

– Ваша… ваш спутник не пьёт?

– Ему ещё рано.

Утоплю братца за эту дурацкую идею с маскировкой! Дескать, страже могло показаться подозрительным, что принц куда-то поехал ночью с сестрой. Да судя по замечанию Кейтена, в искреннюю брато-сестринскую любовь между нами верили далеко не все. И какая тогда разница, что бы там стражники подумали?

В поле моего зрения попала рука, деловито протирающая полированную столешницу рядом со мной. Я осторожно и как можно незаметнее повернулась на стуле спиной к стойке.

– Дани-Дани, – прозвучал позади насмешливый и чуть укоризненный голос, – кого ты пытаешься обмануть?

Себя, вероятно.

Я стянула с головы нелепый берет, вытащила заколку, позволяя длинным тёмно-каштановым волосам упасть на спину тяжёлой спутавшейся волной, и развернулась лицом к стойке. Оборотень, в чёрных брюках, белоснежной рубашке с расстёгнутым воротником и чёрном же жилете, улыбался. Ему забавно, да. А я себя полной дурой чувствую. Ещё некрасивой и лохматой.

– Привет, – поздоровалась я в основном в силу необходимости сказать что-нибудь нейтральное.

– Привет. Не ожидал увидеть тебя здесь и так скоро.

А чего он вообще ожидал, оставляя мне значок?

– И в одежде, – поддакнула я.

Умеешь ты поддержать необременительную светскую беседу, Дани…

Кейтен наклонился ко мне через стойку, продолжая елозить по ней белым полотенцем.

– Без одежды тебе намного лучше, – шепнул этот… волк мне на ухо и выпрямился.

А кое-кто явно умеет сделать девушке «сногсшибательный» комплимент! Потом не знаешь, то ли проигнорировать, то ли оскорбиться, то ли по нахально ухмыляющейся морде дать.

– Вы знакомы? – поинтересовался Ланс, настороженно наблюдавший за нами.

– Да, – подтвердила очевидное я. О, мужчин ведь надо друг другу представить! – Ланс. Кейтен.

– Младший принц Приморского королевства, знаю, – кивнул оборотень.

– Меня нет нужды представлять даже в союзном королевстве, – хмыкнул брат и глотнул пенистого напитка из высокого стеклянного стакана. – И как вы познакомились? Дани мне почти как сестра и всё всегда рассказывает, но о тебе что-то ни разу не упоминала.

– Прямо всё-всё рассказывает? – удивился Кейтен, покосившись на меня.

Я сделала оборотню страшные глаза – ну да, разумеется, только он с моего балкона сиганул, как я голышом помчалась к Лансу делиться новыми ощущениями! – и повернулась к брату.

– Ланс, он знает, что я русалка и твоя морская сестра.

– Ты об этом нюансе всем своим знакомым рассказываешь? – неожиданно резковато отозвался брат.

– Да это и не секрет, – спокойно ответил Кейтен. – Особенно здесь, в столице, где всем прекрасно известно, с кем прибыл жених принцессы Люсинды.

– Мы ещё даже не помолвлены, – привычно огрызнулся Ланс и посмотрел на оборотня пытливо и с неприязнью, которой я ни разу не замечала за братом за всю нашу совместную сознательную жизнь. – Так что там с историей вашего знакомства? По-моему, я пропустил начало.

Кейтен бросил на меня взгляд, вопрошающий, за каким морским угрём я притащила сюда «родственничка»? Но кто же знал, что Ланс будет вести себя так странно?

Тем временем танцевальный номер закончился, занавес опустился, сидевшие справа от сцены музыканты заиграли другую композицию. Из какого-то бокового прохода вынырнула миниатюрная светловолосая фигурка и направилась к стойке.

– Большая рыбка нашего маленького пруда, – вполголоса произнёс оборотень, игнорируя буравящий взгляд Ланса.

– Я всё слышу, Кейтен, – с улыбкой парировала девушка и заняла стул справа от меня.

Вблизи девушка оказалась ещё привлекательнее, чем на сцене. Живое личико со светлой кожей и синими глазами, и длинный прямой носик ничуть его не портил, наоборот, привносил пикантную изюминку в тонкие черты. Роскошные крупные локоны медового оттенка – наверняка завивка, но мне-то свою непослушную шевелюру и за сто лет так не уложить. Тонкая талия и при этом красивая полная грудь, понятно, что корсет её приподнимает и придаёт объём, однако чисто женский инстинкт подсказывал, что в данном случае и без дополнительных приспособлений порядок полный.

Владычица океана, кажется, я сейчас тут скончаюсь от приступа зависти.

– Как погляжу, нашлась твоя ёлочка, – заявила девушка Кейтену, повернулась к откровенно погрустневшей мне и протянула руку. – Киаран, дочь альфы стаи Красных волков.

О-оборотень? Тоже?! Да ещё и дочь вожака?!

И танцовщица в определённо не самом респектабельном и дорогом кабаре?!

Наверное, в лесу что-то сдохло и мир изменился, а мы, неотёсанные выходцы Приморского королевства, ничего и не заметили.

Я растерянно уставилась на Кейтена. Два оборотня работают в одном месте. Совпадение? Вряд ли. И с чего я решила, что Кейтен одиночка? Лишь потому, что он по лесу бегал без компании? Может, он охотиться за девицами предпочитает без свидетелей и вообще групповушку не уважает. А в «Лепестке» за дочкой альфы приглядывает – не верю, чтобы молодую волчицу могли здесь оставить совсем без присмотра. Или… он её пара…

– О, у вас, должно быть, не принято так здороваться, – не дождавшись ответной реакции, Киаран сделала свои выводы и руку убрала.

– Адаани. Ланс, – с ноткой недовольства представил нас Кейтен.

– Да-да, знаю, младший принц Приморского королевства, – радостно подхватила девушка.

– Боги, меня здесь знают лучше, чем на родине, – пробормотал брат.

– Просто я вас видела во время торжественного въезда в город, – объяснила Киаран. – А еловый запах я учуяла даже на сцене. Неудивительно, что он так хорошо на тебе сохранился, Кейтен.

Слов я не понимала. Вернее, понимала, что именно говорила волчица, однако смысл упорно от меня ускользал. Что я здесь делаю? Зачем? Комкая берет, я сползла со стула.

– Ланс, поехали домой, – едва слышно попросила я.

– Конечно, Дани, – брат встал, привычным покровительственным жестом обнял меня за плечи и повёл к выходу.

– Я что-то не то сказала? – долетел сзади голос Киаран, полный искреннего недоумения.

– Ты всегда что-то не то говоришь, – раздражённо ответил Кейтен.

Дура ты, Дани. Как есть дура. Порадуйся, что в лесу не изнасиловали и даже удовольствие потом доставили, и забудь. Найди какого-нибудь мужика поприличнее и посимпатичнее, сдай ему, наконец, эту дурацкую невинность и живи дальше по своему усмотрению. Хочешь, меняй любовников как богатая леди – наряды, хочешь, вообще на этих козлов… то есть мужчин внимания не обращай.

– Дани!

– Это ведь не она напала на тебя вчера? – уточнил Ланс.

– Нет, – хотя уж лучше бы она. Женскую страсть мне было бы проще пережить.

– Дани! – Кейтен нагнал нас уже у белой двери.

– Мы уходим, – непререкаемо возразил брат.

– Могу я поговорить с Дани буквально три минуты наедине?

– Нет, – Ланс потянулся к дверной ручке, но оборотень припечатал ладонью створку и сам встал рядом. Брат дёрнул за ручку, но дверь, естественно, даже не дрогнула.

– Две минуты?

– Нет, – Ланс дёрнул снова.

– Одну минуту?

– Нет! – брат отпустил меня, ухватился за ручку обеими руками и потянул на себя со всей силы.

– Дани, одна минута, – обратился Кейтен ко мне, без малейшего напряжения удерживая дверь. – Мы даже выходить не будем, здесь постоим.

Я пожала плечами, не представляя, что ещё оборотень может сказать. Конечно, сейчас начнёт уверять, что всё совсем не так, как мне показалось, и волчица ему никто… или вообще родственница близкая.

Покрасневший от натуги и яростно косящийся на Кейтена Ланс продолжал с упорством, достойным явно лучшего применения, тянуть на себя створку. Внезапно оборотень убрал руку, и дверь резко распахнулась, съездив брату по носу. Музыка благополучно заглушила шум упавшего тела.

– Он тебе этого унижения не простит, – печально заметила я.

– Сам напросился, – невозмутимо парировал Кейтен. – Я догадывался, что принцы умом не отличаются, но не подозревал, что настолько.

– Меня ты тоже дурочкой счёл?

– Не говори глупостей, Дани.

– А дурочки умных вещей и не говорят.

– Дани, давай завтра встретимся и обсудим всё в спокойной обстановке.

Встретиться? Снова? Зачем?

– Предлагаешь мне опять сюда приехать? – уточнила я.

– Зачем? Встретимся днём в городе. Или… – Кейтен вдруг задумался, глядя на стонущего на полу Ланса. – Ты же что-то искала в лесу.

– Искала, – подтвердила я. – Одно место, о котором рассказывала… знакомая.

– Тогда поищем вместе. В полдень, возле королевского замка.

Гулять с оборотнем в лесу? Немного странно и… заманчиво, надо признать.

– А Киаран против не будет? – попыталась я прощупать почву. Может, она действительно родственница, ведь не станет Кейтен назначать посторонней девушке свидание практически в присутствии своей пары? У оборотней, насколько мне известно, с верностью должно быть строго – если избрал пару, то никаких походов налево, направо и вообще куда-либо.

– Нет, – неожиданно отрезал Кейтен, бросив взгляд в сторону стойки.

– Потому что?.. – Киаран какая-нибудь кузина? Или, что совсем идеально, родная сестра?

– Потому что это не её дело, – не заглотил наживку оборотень и наклонился к Лансу. – Помочь?

– Вот только трогать меня не смей, ты… – прохрипел брат. Дальше пошёл набор витиеватых и не шибко цензурных эпитетов в адрес Кейтена.

Оборотень с интересом всё выслушал, выпрямился, обошёл Ланса, снова наклонился и, подхватив молодого человека, как котёнка, за шкирку, рывком поставил его на ноги. Кивнул мне и вернулся за стойку.

– Ты как? – заглянула я в лицо брату.

– Я его убью, – мрачно пообещал Ланс, щупая собственный нос.

– Ладно тебе, даже крови нет.

– Зато болит так, словно я нос расквасил в блин. Дани, где ты этого знакомого нашла?

– Случайно. И он не человек, так что ты зря пытался с ним тягаться.

– Да? – вновь подозрительно нахмурился брат. – На русала он не сильно похож.

– Он не русал. Поехали домой, – я открыла дверь.

Владычица океана, кажется, у меня завтра будет свидание! С чуть не изнасиловавшим меня оборотнем. Странно всё складывается, однако. Или это не мне попался неправильный оборотень, а оборотню – неправильная русалка?

 

* * *

 

Свидание.

Как много в этом слове! Для любой девушки. И русалка царских кровей не исключение. А потому меня не волновали ни традиционные утренние песнопения Люсинды, ни Ланс, мучивший меня расспросами остаток вечера накануне. К старцу морскому и Люси, и братца! Куда важнее и страшнее проблема за номером один – что надеть? Кейтен, поди, привык к идеально накрашенным и наманикюренным красоткам из кабаре, сценические костюмы которых оставляли не слишком много простора для фантазии. С другой стороны, мы же в лес идём, а не чинно прогуливаться по аллеям общественного парка и без одежды оборотень меня уже видел, так что помощь воображения ему не требовалась. И что мы будем обсуждать? А соблазнять меня продолжат или как? Может, стоит уделить внимание нижнему белью? Чтобы покрасивее, поэротичнее…

Красивое нижнее бельё – и в лесу? Да ты совсем рехнулась, Дани!

Так утро и прошло в нервных забегах между гардеробом, туалетным столиком и ванной. В результате дело закончилось чёрным брючным костюмом для верховой езды, дополненным серебристым пояском и серым шёлковым шарфиком, и наспех расчёсанными волосами, потому как собираться я начала без двадцати двенадцать. Накрасила только ресницы, бельё надела то, что первым под руку попалось. Бросила последний контрольный взгляд в зеркало. Ох ты ж! И это дивная соблазнительная сирена, за которой мужчины сами в пучину морскую идут? Да большая белая акула и то краше! Кожа бледная, скорбные зелёные глаза на пол-лица, дрожащие от волнения пухлые губы и волосы слегка дыбом. Я поплевала на ладони и попыталась пригладить шевелюру. О-о, я же эпиляцию не сделала! Наверное, надо было. Или хотя бы стрижку какую-нибудь интимную, или как оно там правильно называется… Не все ж мужчины предпочитают дев в натуральном, так сказать, виде…

Так, Дани, иди куда собиралась, пока совсем не опоздала. А оборотень один раз перебился без стрижки и второй раз точно переживёт. Если до этого вообще дело дойдёт.

Покинуть территорию замка без сопровождения принца было проще, к тому же я с утра наведалась в колдовской покой королевы и попросила у Террены разрешение выйти днём на прогулку. Королева, конечно, удивилась, что я куда-то иду одна, но бумагу мне подписала, только попросила быть осторожнее. Поэтому я просто показала страже бумагу с королевской печатью и без задержек вышла за пределы крепостных стен. Сразу свернула с ведущей к воротам широкой мощёной дороги, прошла немного вдоль стены. И что дальше? Возле королевского замка понятие растяжимое, пока его по периметру обежишь…

А если Кейтен не придёт? И он ведь так и не объяснил, кем ему Киаран приходится. Потому что если родная сестра, то, получается, он сын альфы и зачем тогда будущему вожаку стаи русалка?  И если по трезвому размышлению, то зачем мне оборотень, хоть сын альфы, хоть король всего мира? Я свободная русалка, мы даже замуж не выходим по человеческим понятиям. Одно свидание, два, три, затем секс, ну, может, на неделю-другую секс… с перерывами на сон и еду, разумеется. Потом кому-то станет скучно, отношения начнут утомлять и тяготить, пока другой будет думать о будущем, захочет большего и чтобы непременно всё серьёзно, основательно и на всю жизнь. Не важно, кто из нас в какой роли окажется – как ни посмотри, с любой стороны выглядело сомнительно.

– Дани!

Я обернулась, немного вымученно улыбнулась.

– Привет.

– Привет, – Кейтен подошёл ко мне, поцеловал в кончик носа и протянул алую с рыжими крапинками лилию на длинном тонком стебле.

– Спасибо, – смутилась я. Цветка я как-то не ожидала. – Идём? – предложила я, желая поскорее оказаться подальше от замка, где нас вполне могли увидеть знающие меня люди.

– Конечно, – кивнул оборотень и повёл меня вдоль крепостной стены.

Королевский лес начинался по другую сторону замка, у подножия холма. Брели мы неспешно и молча, я вертела лилию в руках и иногда украдкой рассматривала идущего рядом мужчину. Тёмно-синие брюки, чёрная кожаная куртка несколько непривычного фасона для Лазурного королевства – да и Приморского тоже, скорее всего, карминская мода, – определённо шли ему больше вчерашней аккуратной белой рубашки. Понятно, что в кабаре своего рода униформа, но в моём представлении оборотни и культурный чёрно-белый костюм увязывались плохо.

– Я ожидал, что ты засыплешь меня вопросами, а ты всё молчишь и молчишь, – наконец нарушил Кейтен основательно затянувшуюся паузу. – Все русалки такие тихие?

– Нет. Ты моих сестёр не видел, – вот от кого шума на три моря!

– И много у тебя сестёр?

– Пять. Я четвёртая из шести, – и как тут не воспользоваться возможностью, раз мы заговорили о близких родственниках? – А у тебя есть братья-сёстры?

– Есть, – оборотень бросил на меня странный взгляд. – Младший брат в количестве одной штуки. Киаран же мне не сестра, не кузина, не тётя и в принципе никто по крови.

– Она волчица, – осторожно напомнила я. Подобное к подобному, кровь к крови. Необязательно ведь состоять в близких родственных связях.

– И что из этого?

– Так ведь… два оборотня, – молодых, привлекательных и разнополых, – работают в одном месте, а она дочь альфы. Мы с Лансом в Лазурное королевство приехали отнюдь не вдвоём, король же не мог отпустить куда-то сына без надлежащего сопровождения, – пусть младшего и, откровенно говоря, не самого любимого из троих отпрысков.

– Дани, «Алый лепесток» принадлежит оборотню, – огорошил меня Кейтен. – Кроме меня и Киаран, там работает ещё несколько волков, а также парочка фей, дриад и, ты не поверишь, даже гном с лепреконом. Русалок разве что нет.

Действительно, не поверила.

– Но Террена… то есть Её величество не упоминала, что в столице есть такое… заведение.

– Вынужден тебя огорчить, но королева не всезнающа, не всевидяща и не всеслышаща.

У Террены есть волшебное зеркало! Правда, толку-то с этого зеркала.

– Но всё равно, согласись, странно, что дочь альфы танцует в кабаре для людей.

– Киаран с детства любит танцевать, и она так захотела. Её родители ни в чём ей не отказывают.

Но если бы я или любая из моих сестёр обратилась к нашему отцу с просьбой разрешить заниматься танцами профессионально, да ещё и выступать в каком-то кабаре не самого высокого класса, то мигом получила бы трезубцем по хвосту так, что потом неделю на животе спать пришлось бы.

– Во многих стаях волчиц рождается меньше, чем волков, поэтому выбор, по крайней мере, формально всегда делает самка, – продолжил Кейтен. – А если она дочь альфы, то, считай, растёт принцессой, с которой носятся как с редчайшим сокровищем.

– И мужчины ничего не решают? – уточнила я.

– Рядовые самцы сражаются за внимание самки, могут поухаживать, если она позволит. Окончательное решение остаётся за ней, и изменить его либо повлиять может только альфа стаи, чем вожаки обычно и пользуются без разбору.

– А истинные пары?

– Человеческие байки, – презрительно усмехнулся оборотень. – Какие истинные пары, когда всё решает отбор по принципу «победит сильнейший» и планы вожака на ту или иную волчицу?

И никакой тебе романтики и высшего предназначения. Печально.

– Ты из той же стаи? Как Киаран говорила, Красные волки?

– Нет. Я сам по себе.

Всё-таки одиночка.

– А тех, кто сам по себе, выбрать могут?

– Могут. Но, во-первых, одиночка должен дать своё согласие и, во-вторых, нужно согласие альфы, готов ли он принять в стаю нового члена.

Значит, можно выдохнуть и успокоиться?

Мы спустились по склону холма к опушке леса. Солнце припекало, на небе ни облачка. Почему я шляпу не догадалась взять? Я в очередной раз украдкой посмотрела на Кейтена. И как ему в кожанке не жарко?

Опушка встретила нас благословенной тенью и птичьими трелями. Мы ступили под сень деревьев, прошли немного вглубь.

– Так что ты искала в лесу?

– Старое капище. Мне рассказывали, что в давние времена жившие здесь люди посвятили его речным русалкам и регулярно приносили им дары: цветы, ракушки, еду, всякие безделушки, – правда, теперь в реках русалки уже не живут, самое большее в крупных озёрах. В морских глубинах нам есть где развернуться и устроиться с комфортом, а реки нынче всё плотнее оккупируются людьми: рыболовный промысел, судоходный, не говоря уже о городах и маленьких поселения на берегу, разрастающихся не хуже плесени в сыром помещении. Да и это в Приморском королевстве русалки неприкосновенны и почти что священны, в других же пиетета к нашему народу куда как меньше.

– Знаю, – кивнул оборотень. – Оно находится возле самой реки, ты… кхм, шла в противоположную от него сторону.

Выходит, надо было-таки держаться берега и не сворачивать на всякие сомнительные тропинки. Что поделать, топографический кретинизм не чужд и русалкам.

В лесу Кейтен ориентировался хорошо, двигался уверенно, с затаённой, плавной грацией хищника, скрыть которую не могла даже человеческая одежда. Он быстро нашёл очередную тропку, петляющую меж деревьями и заросшими бурьяном оврагами, и повёл меня по ней. Увы, идти по тропинке можно было лишь цепочкой, поэтому я шла за оборотнем и, пользуясь возможностью, любовалась открывающимся видом. На подтянутое, мускулистое мужское тело всегда приятно посмотреть, пусть и в одежде… аж руки зачесались в желании изучить всё как следует, пощупать. Не только же мужчинам можно трогать противоположный пол за выступающие части тела.

– Ты давно здесь живёшь? – вдруг спохватилась я.

– Лет шесть уже. Перебрался в Лазурное королевство, когда покойный король только-только женился.

Так давно?! А я почему-то решила, что Кейтен, как и мы с Лансом, недавно поселился в этих краях.

– А раньше где жил? Если это, конечно, не секрет, – мало ли?

– Нет, не секрет, – отозвался оборотень. – В королевстве Кармина. Родился и вырос.

Следовало догадаться по фасону одежды.

– Переехал сюда в надежде начать новую жизнь, а оно вон как сложилось – прошлое не замедлило явиться следом…

Впереди между стволами деревьев сверкнула на солнце безмятежная речная гладь. Я инстинктивно попыталась ускорить шаг, словно лошадь, почуявшая родную конюшню, но Кейтен не только не среагировал должным образом на наступающую ему на пятки русалку, он и вовсе внезапно остановился, и в результате я уткнулась ему в спину.

– Кейтен, что… – закончить закономерную мысль я не успела.

Оборотень поднял руку, призывая к тишине. Услышал что-то? На всякий случай я тоже напрягла слух, но, разумеется, ничего подозрительного не услышала.

Кейтен же обернулся, взял меня за руку и сошёл с тропинки. Я следовала за оборотнем покорно и без возражений, положившись на звериный слух и нюх. Мы отступили за деревья, Кейтен осторожно прижал меня к шершавому тёмному стволу и сам встал за моей спиной, так, чтобы нас не было видно с тропинки. И вовремя – спустя несколько секунд даже я расслышала стук лошадиных копыт. Через минуту нашим взорам предстал собственно всадник на серой в яблоках лошади, рысью ехавшей по тропинке. Маленькая фигурка закутана в чёрную накидку с низко надвинутым капюшоном, руки в чёрных же кожаных перчатках сжимали поводья. Не столь уж и плохая была идея одеть меня в старые вещи брата, потому как такая накидка смотрелась куда подозрительнее. Сразу видно, что всадник без особого успеха маскируется, и безо всякого нюха оборотня понятно, что под складками плотной ткани скрывается женщина. Наверняка тайное свидание на лоне природы, вполне возможно, с тем, с кем даме встречаться категорически нельзя по разным причинам.

Всадница проехала мимо нас к реке, и я запоздало присмотрелась к лошади. Владычица океана, да это же Лорд Грей, любимый жеребец Люсинды!

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям