0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Пробуждение под редакцией Елены Гиршфельд » Отрывок из книги «Пробуждение под редакцией Елены Гиршфельд»

Отрывок из книги «Пробуждение под редакцией Елены Гиршфельд»

Автор: Даниэль Зеа Рэй

Исключительными правами на произведение «Пробуждение под редакцией Елены Гиршфельд» обладает автор — Даниэль Зеа Рэй Copyright © Даниэль Зеа Рэй

Пролог

В жизни мы часто задаем себе вопрос, что ждет нас после смерти и ждет ли вообще нас там что-нибудь. Я не была исключением и задавала себе этот вопрос всегда. Задавала, пока, наконец, не умерла…

Это был тяжелый день, хотя, если задуматься, он мало чем отличался от всех предыдущих. У меня отказали легкие. Я понимала, что наступила последняя фаза процесса, и через несколько часов, а то и минут, мое сердце, наконец, перестанет биться. Умирать тяжело. И страшно…

Эта смерть для меня была окончательной и, не стану кривить душой, единственной, которую я ждала. Трубка неудобно торчала из шеи. Говорить я больше не могла, да и сил на слова уже не осталось. Я устала. Бороться устала и жить вот так, как жила.

Саша сидел возле моей кровати и молча смотрел на меня. Он ждал. Я пошевелила пальцами, он тут же поднялся с кресла и наклонился к моим высохшим губам.

- Ты обещаешь? – спросила я беззвучно.

- Да, я же дал тебе слово, - ответил он и сел опять на свое место.

Мне не хватало воздуха. Легкие постепенно наполнялись жидкостью, и мне все время хотелось кашлять, но аппарат не позволял выдохнуть, с силой толкая в меня кислород и принося телу очередную боль.

Что-то изменилось в следующий миг. Грудь сдавило, и я почувствовала, как мое сердце начинает быстрее биться. «Тук, тук-тук-тук», - говорило оно, набирая темп перед последним толчком.

Приборы запищали, и Саша снова вскочил. Он плакал. Странно, только теперь я это заметила. «Не нужно. Я готова. Я хочу» - говорила ему про себя я.

Он никого не звал, да и не пришли бы они. Все было решено и записано. «Тук-тук-тук». «Ну вот и все. Наконец-то я свободна…». «Тук»…

Глава 1

«Я всегда мечтала начать все заново. Понимаешь, с приходом этой болезни смысл моего существования оборвался. Каждый новый день превратился в ожидание того, что непременно должно было произойти. Шестнадцать лет. Жизнь только начиналась, а на ней уже был поставлен крест. Знаешь, о чем я подумала, когда поняла, что он сделал? Нет, не о втором шансе. Я подумала о том, что следует быть крайне осторожной в своих мечтах: кто знает, возможно, они когда-нибудь сбудутся…»

Из разговора от 06.11.3565

- Гийон, я не прошу тебя сделать это ради меня. Это – прямой приказ! – ревел пожилой мужчина, сидя в своем кожаном кресле напротив.

- Я найду способ избавиться от этой петли.

- Не найдешь! Она слишком важна для нас!

- Тебя сразу послать или оформить это в должностной записке?

- Послушай, мальчик, ты все сделаешь, как тебе велено. И обо всем, что узнаешь, будешь докладывать непосредственно мне.

- Она не только очередная богатая сучка, она еще и вам нужна! Как ты это себе представляешь?! Неандерталец в роли аналитика группы даниилов. Она ничего не знает!

- Узнает! И ты сделаешь все возможное, чтобы помочь ей. Ты не представляешь, на что она способна. Мне дали почитать всего лишь часть ее дела и, поверь, вскоре тебе нечего будет расследовать.

- Да пошел ты!

- Сам туда иди!

- Я тебе обещаю, что это привилегированное создание вылетит из моей группы через неделю.

- Она не похожа на остальных.

- Конечно же нет! Старухе более тысячи лет! Естественно, она не похожа на остальных. Что тебе нужно от нее? Чего ты хочешь?

- Информации, только и всего. Я надеюсь, что она сможет мне помочь. Проблема в том, что я не уверен, тот ли она человек, который мне нужен.

- Что-то я не понял.

- Мне только дали понять, что девушка может владеть информацией, которая мне необходима.

- И я стану для тебя гадалкой? Знает – не знает? Повезет – не повезет?

- Гийон, послушай, я ее видел. Они передали ее нам только потому, что я об этом позаботился. Она пригодится тебе, поверь мне.

- Бред. Аналитик! С ее уровнем образования ей только полы в баре мыть.

- Да, она немного отстала, но быстро освоится.

- И что? Нам за ней по очереди наблюдать?

- Меня предупредили, что она может натворить глупостей.

- Отлично! Еще и нестабильная. За это ты будешь мне должен.

- Это еще почему?

- Специально свинью мне подложил.

- Я оказал тебе услугу, сынок. Ты еще поблагодаришь меня за это.

- Как всегда, самоуверенности тебе не занимать…

- Гийон, твоя группа расследует самые жестокие дела. Ты хорошо разбираешься в их психологии, у тебя даже есть один из них!

- На воспитание Маркуса ушло пять лет.

- Но он прижился.

- От него не меньше головной боли, чем тогда, поверь.

- И она приживется.

- В своей группе после завершения задания я ее не оставлю.

- Если ты решишь избавиться от нее, я сопротивляться не стану. Ее зовут Кайлин Рудецкая. Родилась в 2035-ом году. Умерла в 2062-ом.

- Где материалы ее дела?

- Их нет. Все засекречено.

- Ты издеваешься?

- Я же сказал, что мне самому дали изучить только часть.

- Кто же она такая?

- Выясни сам. Ты же даниил все-таки.

- Все. С этим закончили. Где ее забрать?

- Из центра. Под расписку. Заберешь лично.

- Это я буду решать сам. Отныне она в моей юрисдикции.

- Гийон! Не доводи меня!

- А ты напиши докладную, и я не стану больше мозолить тебе глаза.

- Напишу! Когда-нибудь… А теперь проваливай из моего кабинета! Твое мерцание меня уже достало.

- Оно всех достало. И, поверь, меня тоже.

 

Она ждала, когда за ней придут, вот уже шесть часов. Все это время она тихо сидела на кровати и смотрела в окно. Чужой мир, другое время, новая жизнь. Она не выбирала. За нее сделал выбор он.

Ровно три недели назад она открыла глаза и поняла, что свет, слепящий ее, вовсе не врата в пресловутый рай, а потолочные лампы, встречающие ее холодным голубым сиянием. Черные тени, что замелькали перед уставшими глазами, словно темные демоны, вышедшие из недр другого мира, чтобы забрать ее душу, вовсе не мифические создания, а реальные люди, стоящие подле нее. Чужие голоса пронзили чуткий слух, словно тысячи криков гибнущих людей, молящих о помощи. Только умирали на самом деле не они. Умирала как раз-таки она. Или не умирала?

Ключевой вопрос и оказался ответом: нет, она не умирала. Слезы горечи оросили ресницы, и сдавленный стон безысходности проник в пространство вокруг. Она все поняла.

- Год? – спросил чужой охрипший голос, оказавшийся ее собственным.

- Она что-то говорит, - забеспокоились люди вокруг.

Кто-то надел ей на лицо кислородную маску, но она не собиралась так просто сдаваться. Попытка поднять руку не увенчалась успехом: у нее не было никаких сил.

Кто-то склонил к ней голову и приподнял маску:

- Год? – прошептала она на чужом языке.

- Три тысячи пятьсот шестьдесят пятый, - ответил звонкий женский голос.

Она закрыла глаза и больше не плакала. Она знала, для чего они это сделали. Она помнила имя того, кто предал ее.

- Катьеирина?

Она обернулась и увидела в дверях довольно высокого и широкоплечего мужчину в одном из нелепых нарядов, которые носили люди за стенами этого здания. Волосы незнакомца были острижены у самых корней, а на голове среди них виднелся затейливый темно-синий рисунок.

- Вы опоздали.

- Я и сам об этом знаю.

- А извиняться среди вас не принято?

- А среди вас?

- Было.

- Среди нас тоже было.

Она развернулась на кровати и теперь уже более внимательно посмотрела на вошедшего. Катерина знала, что время изменило человечество за все эти годы. Исчезли светлые оттенки волос, кожа стала более смуглой, а глаза потемнели настолько, что светлым цветом оказался шоколадный оттенок, а не серый, как у этого незнакомца. Был ли он из ее времени или родился позже? Сейчас это не имело значения. Он пришел за ней как неравный по происхождению, как часть того мира, в котором она оказалась. Поэтому, когда бы он ни родился, для нее он был одним из них.

- Могу я узнать ваше имя? – спросила она, поднимаясь с места.

- Маркус.

- Очень приятно, Маркус. Катерина.

- То есть Кайлин.

- Здесь все называют меня этим именем. Почему не Кэтрин тогда?

- Все меняется, и имена тоже. Вы русская, а этот язык умер сотни лет назад точно так же, как и все остальные. Что же вы хотите от имен?

- Я хочу, чтобы имя, данное мне родителями, осталось прежним. Чтобы язык, на котором разговаривал мой народ, понимал хоть кто-нибудь.

- Война стерла грани между людьми. В этом мире остались лишь коренные жители и пробужденные, к которым относимся мы с вами. Это другая жизнь, дарованная вам не родителями, а Ими. И Они назвали вас Кайлин.

- До чего же мы докатились? До единого Мира или потери собственного «Я»?

- Мы стали убивать друг друга и занимались исключительно этим на протяжении четырехсот лет. Достаточный срок для того, чтобы потерять корни и собственное «Я» вместе с ними.

- А где родились вы?

- В этом Центре, - ответил Маркус и улыбнулся.

- Хороший ответ. Но американский акцент портит впечатление.

- Бывали в Америке?

- И не раз.

- Тогда понятно. Кстати, ваше произношение достойно похвалы.

- Спасибо за комплемент, - коротко ответила Кайлин, пресекая дальнейшие расспросы. - Вы отвезете меня в новый дом?

- Да, для этого я здесь.

- Мне дали одну из этих стеклянных карточек. Правда, я все равно не понимаю, как ими пользоваться.

- Вы быстро освоитесь. Думаю, для начала стоит заехать в магазин, ведь кроме этой больничной пижамы у вас ничего нет.

- Отвезите меня домой, пожалуйста. Покупки я сделаю позже.

- Ладно, как хотите. Могу я называть вас на ты?

- Можешь, Маркус. Тем более, что ты явно старше меня.

- Мне тридцать четыре.

- Женат?

- Нет.

- А дети?

- Это допрос? – рассмеялся Маркус.

- Нет, просто интересно. Моя бабушка говорила, что, если мужчина не остепенится до сорока лет, он не сделает этого никогда.

- Ну, у меня в запасе еще шесть лет.

- Не так уж и много, Маркус.

- Странный мы затеяли разговор, ты не находишь?

- Извини, не хотела тебя обидеть.

- Ну что, пойдем?

- Пойдем, - ответила она и побрела за ним следом.

Он вывел ее через центральный холл. Здесь никто не обращал внимания на странный внешний вид молодой девушки. Нет-нет, она не была какой-то особенной. В своем времени она больше походила на обычную серую мышь.

Невзрачная внешность, болезненная худоба и маленький рост наделяли ее способностью растворяться в толпе или сливаться с мебелью в заполненной людьми комнате. Она была… «безликой», да, так можно сказать. Безликой, но только не для этого времени.

Вокруг толпилось много людей. Высокие, со смуглой кожей и яркими волосами самых разных оттенков, любых, только не природных, они казались мифическими инопланетными созданиями, похожими на людей, но не являющимися таковыми. Нет, они не были устрашающими. Скорее красивыми, но какой-то неестественной, искусственно созданной красотой. В моде приветствовались ярко-фиолетовые и темно-бардовые тона окраски. Аляповатые головы светились, словно неоновые рекламы на проспекте, привлекая внимание окружающих и быстро утомляющие глаза своей пестротой.

Маркус снисходительно улыбнулся, когда Кайлин, немного замешкав, притормозила у самой двери.

- Боишься?

- Нет.

- А стоило бы, - не без иронии бросил он.

Светоотражающие темные двери открылись перед ней автоматически, и она шагнула за территорию, где прежде была в абсолютной изоляции. Тяжелый спертый воздух ударил ей в лицо и сдавил грудь. Она попыталась вдохнуть его, но закашлялась.

- Думала, за тысячу с лишним лет здесь ничего не изменится? Я тоже так думал. Привыкай: чистый воздух здесь большая редкость.

Она подняла глаза и в первый раз взглянула на новый мир не через стекло своей комнаты. Высотные зеркальные здания, потоки машин, мчащиеся над головой в бесконечном числе рядов, вздымающихся вверх за самую границу облаков. Здесь не было ни деревьев, ни зелени, только стальные, бетонные, зеркальные и блестящие здания - холодные и величественные хозяева этого чужого мира.

- В городе есть парки?

- Есть, но очень мало. Как-нибудь я свожу тебя в один из них.

- Где твоя машина?

- Сейчас подадут.

Они подошли к дороге, и в следующее мгновение перед ними оказалась черная блестящая машина с известным логотипом «Мерседес». Со стороны водительского сидения вышел один из тех, кого она часто встречала в Центре.

Они все, по странной прихоти конструкторов, казались очень похожими друг на друга. Гладкая стальная «кожа», большие красные глаза и приветливое лицо с имитацией носа и губ. Они обладали мимикой, и каждое запрограммированное движение на их лицах смотрелось очень искренне, будто их обладатели действительно могли испытывать какие бы то ни было эмоции.

Робот подошел к ней и, улыбнувшись, представился:

- Мое имя - Ено. А ваше - Катерина?

- Без акцента?

- Одна из моих программ. Если вы захотите, я смог бы с вами поговорить на русском.

- Это лишнее, тем более, что русским языком больше никто не пользуется.

- В вашем голосе я различаю нотки депрессивного настроения. Мне стоит беспокоиться?

- Ено, тебе стоит замолчать и больше меня ни о чем не спрашивать.

Робот склонил голову на бок и улыбнулся.

- Как пожелаете.

Ее усадили на заднее сидение автомобиля. Ено и Маркус сели впереди.

- Почему ты сел за руль, а не робот?

- Потому что это моя машина, а не Ено. Поедем по земле. Боюсь, к полетам ты еще не готова.

- Меня не укачивало в самолетах.

- Поверь, свою первую поездку в атмосфере на автомобиле ты запомнишь навсегда.

Она только хмыкнула в ответ, после чего пристегнулась пятиточечным ремнем безопасности и окончательно расслабилась.

По ее меркам, Маркус водил машину отвратительно. И даже несмотря на скоростной режим, предписывающий двигаться не более девяноста километров в час, к езде на такой машине по пустынным асфальтированным улицам города, где все движение концентрировалось над головой, Маркус, казалось, не был готов.

- Почему здесь нет машин?

За Маркуса ответил Ено:

- В атмосфере скорость передвижения не ограничена, тогда как здесь существует свой лимит. 

- Поэтому все полагают, что доберутся по воздуху быстрее?

- Конечно.

- Как долго нужно обучаться, чтобы получить права?

- Если в прошлой жизни у тебя были права, то для наземного транспорта их получать не обязательно: всего лишь следует обратиться в архив, чтобы Центр криогенизации подтвердил это документально.

- А при чем здесь Центр?

- В его архивах хранятся все личные дела вновь пробужденных. Они засекречены и принадлежат Центру.

- И мое тоже?

- И твое тоже.

- А какие у меня права? Кто я вообще в этом мире?

- Тебе не объяснили элементарных вещей? – удивился Маркус.

- Наверное, я не слишком упорствовала с вопросами.

- Пока ты не прошла тест на интеграцию, за тебя несет ответственность Центр или доверенное лицо. Тебя не могут арестовать, осудить или подвергнуть наказанию, потому что ты не являешься гражданином этого общества.

- А ты гражданин?

- Да. Три года назад я сдал экзамены и защитил диплом даниила второго уровня.

- Судьи?

- Да, судьи.

- А кем ты был в прошлой жизни?

- Прокурором.

- Мне не понятно устройство этого общества. Я привыкла к тому, что судебная власть – это отдельная ветвь власти. А здесь нет полиции, только даниилы, которые и расследуют, и выносят приговор.

- Не все так просто. У каждого даниила есть определенный правовой уровень. Я пока защитил только второй и могу осуждать за нетяжкие преступления. Даниилы первого уровня не могут выступать обвинителями точно так же, как и выносить приговор.

- А высший может убивать?

- Осудить на смерть может и даниил третьего уровня. Четвертый уровень - самый высокий среди нас. Эти даниилы вершат суд за самые тяжкие преступления. Высшим уровнем обладает только один человек в стране – Верховный даниил. Он-то нами всеми и руководит.

- В общем, суть дела не изменилась. Разница в том, что сегодня кто-то дознаватель, а завтра – судья.

- Ты все правильно поняла.

- За мной должен был приехать некий Гийон Самари. Какой у него уровень?

- Четвертый.

- И я нахожусь в его юрисдикции?

- Да, пока не станешь гражданином или он не передаст опеку кому-нибудь другому.

- И когда я смогу увидеть своего опекуна?

- Завтра, скорее всего, когда выйдешь на работу.

- Ненавижу все эти дела…

- Тебе уже доводилось работать аналитиком?

- Теперь это так называется? – засмеялась она.

- А как это называлось в твое время?

- «Приведите сюда Катерину. Немедленно!», - вот как это называлось.

- То есть ты не была следователем?

- Нет, не была.

- А кем тогда была?

- Что, в личном деле не написано?

Маркус замялся.

- Ага, почитать, значит, не дали, - сделала вывод Катерина.

- Материалы засекречены. С ними знаком только Гийон.

- Ну тогда у него и спроси, кем я была.

Тем временем они въехали в совершенно другой район города, который разительно отличался от всего, что они проезжали ранее. Этот уголок города словно переместился сюда из прошлого.

Белые кукольные домики выстроились в ряд у широкой дороги. Аккуратные, подстриженные газоны и кустарники. Кое-где деревья и цветы. Низкие декоративные заборчики перед каждым домом и старомодные почтовые ящики, неизвестно зачем стоящие здесь.

- Не хватает только домохозяек, мирно болтающих друг с другом, - засмеялась Катерина

- Нравится это место?

- Не знаю. Театрально как-то, неправдоподобно.

- Это один из самых дорогих кварталов города.

- А самый дорогой - дворцы, выстроенные в ряд?

Маркус и Ено оценили шутку, засмеявшись в голос.

- Нет, самые престижные районы города – это Северный и Южный парки.

- Жить на опушке теперь до неприличия дорого?

- Да, если лес вокруг настоящий, а не голографический.

- Где же тогда буду жить я? В картонной коробке под мостом?

- Не говори ерунды. Здесь, конечно.

- Здесь?

- Все пробужденные здесь живут.

- Выходит, за все это время ничего не изменилось: выживают лишь те, кто заплатил. Для остальных этот путь закрыт. Нечестно, не правда ли? Почему бы не спасти обреченного ребенка или беременную женщину? Зачем, разве от них будет какой-нибудь толк? Нет. И вот проходит тысяча лет, а мир по-прежнему стоит на коленях перед золотым тельцом.

Маркус и Ено обернулись к ней.

- Ты лучше на дорогу смотри, а не на меня, - напомнила ему Катерина и сложила руки на груди.

- Не забывай, что я тоже пробужденный.

- Говоришь, прокурором был? Много денег сберег?

- Достаточно.

- Почему же решил второй шанс купить? Не успел все дела завершить?

- Я согласился просто так. Шансов все равно не было. А деньги… Кому они нужны после смерти?

- Живым, у которых их нет.

- Но ты сама ничем не отличаешься от меня. Сколько ты отдала корпорации за процедуру?

- Нисколько, - ответила Катерина и отвернулась.

- Что, смотреть в глаза правде тяжело? Проще других осуждать?

- Вы заслуживаете осуждения.

- А ты - нет?

- Даже большего, чем ты можешь себе представить…

 

Ее новый дом оказался просторным двухэтажным сооружением, таким же кукольным снаружи, как и все соседние. Белый, с зеленой лужайкой и железным почтовым ящиком возле заборчика. Только зайдя внутрь, она поняла, что фасад коренным образом отличается от содержания. Толстые стеклянные стены, автоматическая подсветка пола и потолка, многочисленные приборы и сенсорные компьютерные экраны, которыми она научилась пользоваться в Центре для связи с медицинским персоналом. Все чужое, странное и не вполне понятное.

- Нравится? – спросил Маркус, осматриваясь вокруг.

- Нет. Никогда не любила хай-тек.

- Все эти устройства значительно облегчают жизнь.

- У меня вся жизнь уйдет на ознакомление с инструкциями по эксплуатации, - заметила Катерина и прошла в гостиную.

Внизу помещение условно можно было разделить на три зоны: холл, гостиную и кухню. В гостиной, кроме большого светлого кожаного дивана и стеклянного столика, стоящего на черном ковре, не было ничего. Здесь же, отделенная от остального пространства толстой стеной, высотой около метра, располагалась кухня. Катерина обогнула декоративную преграду и первым же делом открыла большой двухкамерный холодильник, в котором ничего, кроме пакета молока и двух бутербродов с ветчиной, не было.

Пробежавшись глазами по стальным створкам многочисленных кухонных шкафчиков, она заглянула в один из них: тарелки и чашки, стоящие внутри, ничем не отличались от тех керамических, которыми Катерина привыкла пользоваться. Затем она подошла к электрической плите, оценила ее большую электронную панель управления с множеством кнопок, бросила взгляд на духовой шкаф, вмонтированный рядом, и скептически посмотрела на странную «микроволновку», стоящую на нем. Этот прибор был похож на стеклянный куб с кнопками на передней панели. Она указала на него пальцем, и Ено, увидев ее замешательство, тут же пришел на помощь.

- Это микроволновый преобразователь. Есть продукты, которые продаются в готовом виде в специальных пакетах. Вы должны положить этот пакет в шкаф и задать программу, указанную на упаковке.

Ено приблизился к одному из шкафчиков и открыл его. На полочках аккуратно были разложены какие-то блестящие пакеты. Он достал один из них и прочитал надпись: «Картофельное пюре с индейкой». Затем подошел к «коробке», положил в нее пакетик и нажал на несколько кнопок, светящихся на передней панели прибора: вспышка синего света мигнула внутри, и Катерина увидела, что пакет заметно увеличился в объеме. Ено достал его и раскрыл. Внутри на блестящей подставке лежала порция картофельного пюре и кусочек индейки, от которых в воздух поднимался пар.

- Вот, можете попробовать!

Она подошла к странному угощению и понюхала его.

- Не похоже на настоящую картошку, - заметила она и, набрав немного пюре на палец, осторожно попробовала угощение. – Какая гадость! Настоящая резина!!!

- Здесь содержится набор необходимых питательных веществ, - пояснил Ено.

- Это невозможно есть. Химия сплошная.

- А я привык, - хмыкнул Маркус.

- Хорошо хоть в Центре еда была настоящей, - только и ответила она. - Ладно, ребята, можете идти.

Маркус и Ено удивленно уставились на нее.

- А покупки? Да и дом мы еще не осмотрели.

- В другой раз. Я хочу отдохнуть.

- А магазин? Тебе завтра на работу. Не пойдешь же ты в этом? – он указал пальцем на ее ядовито-зеленую пижаму.

- Это не твои заботы, Маркус. Я хочу, чтобы вы немедленно отсюда убрались! Вон!!! – закричала она.

Ено и Маркус только переглянулись и, ничего не говоря, вышли из дома.

- Ну и мегера! – пожаловался он роботу, садясь в машину.

- У нее депрессия, такое поведение оправдано.

- Ты останешься здесь?

- Да. Гийон поручил мне постоянно за ней наблюдать.

- И где ты обоснуешься?

- Вон под тем кустом.

- Замечательный ты агрегат! Ни холода не боишься, ни спать не надо. Завидую я тебе.

- Не стоит. Это - моя работа.

- Ладно, я поехал. Франческа наверняка уже заждалась.

- Твоя любовница ждет тебя дома?

- Боже упаси! Я не привожу их домой. Это мой шалаш, там им делать нечего.

- Тогда до завтра, Маркус.

- Пока, Ено. Заеду утром. Звони, если что.

- Хорошо. Маркус?

- Да.

- Тебе не кажется, что эта девушка очень необычная?

- Что ты хочешь этим сказать?

- Она красива, но на тебя не произвела впечатления.

- Это как?

- Ты не оценил ее как привлекательную женщину.

- Не могу сказать, что она ужасна, но рядом с Сианной, которую я нахожу привлекательной, ей лучше не стоять.

- И в этом твоя главная ошибка.

- Тебе виднее, Ено. Наверняка ты уже смоделировал в своем электронном мозгу всевозможные образы этой «красавицы».

- Я определяю красоту исходя из биометрических параметров. Ее тело и лицо симметрично на девяносто два процента, что означает, что ее внешность на семь процентов более совершенна, чем у Сианны. Однако, при этом ты не счел Кайлин красивой. Что же я упустил?

- Мужчина не оценивает женщину по симметрии лица. Она может быть вообще не симметричной, и в этом будет заключаться ее привлекательность. С Кайлин дело совсем в другом. Эти светлые волосы и бледное лицо на фоне зеленого больничного костюма смотрятся просто ужасно. Кроме того, она какая-то слишком худая и скрюченная. Бесформенная, короче. А грация, кокетство? Ты видел, как она ходит?

- Мне интересна твоя точка зрения, Маркус. Я обязательно подумаю над этим.

- Думай. Потом поделишься своими выводами.

 

Катерина обошла весь особняк за десять минут. Три спальни наверху, гардеробная, две ванных комнаты и балкон. Самым уютным помещением в доме ей показался подвал, вход в который был спрятан в нише под лестницей. Он был обит деревом и там горел приглушенный теплый свет. Все было хорошо, пока она не подошла к маленькому окошку вверху стены и не поняла, что это – бутафория. Привычная дрожь пробежала по ее телу, и Катерина быстро покинула злосчастное помещение.

Было всего лишь восемь вечера, и Маркус оказался совершенно прав: кроме больничного костюма, любезно подаренного ей Центром, у нее ничего не было. Она долго осматривала электронные приборы внизу, пока не наткнулась на какой-то блестящий обруч. Сначала она надела его на голову, но тут же, осознав ошибку, сдвинула на глаза. Впереди, откуда не возьмись, появился экран компьютера и клавиши, парящие в воздухе. Она попыталась разобраться в программе и, спустя еще двадцать минут, наконец, вышла в мировую электронную сеть.

Через час заказ на доставку одежды, еды и элементарных средств гигиены был готов. Срок доставки - не более трех часов. Что ж, делать было нечего, и Катерина решила найти телевизор. Усевшись на диван в гостиной, она задумалась над тем, где же все-таки расположен этот объект «всемирного тяготения» и как его включить.

- Телевизор, черт побери! – громко прокричала она, как вдруг перед ее глазами возникла проекция экрана с большим числом каналов на нем.

- Новости, - произнесла она, и ее выбору престало пять каналов с различными репортажами.

Она выбрала тот, где диктор рассказывала о подписании какого-то договора между континентами.

За три часа ожидания она узнала, что на Земле до сих пор кто-то голодает, что в Африке строят очередную термоядерную энергетическую станцию, что жители Америки пострадали от нового урагана, а в Европе, где она находилась, расширен круг лиц, имеющих право на гражданство.

И теперь она поняла, что за тысячу с хвостиком лет кардинальным образом ничего не изменилось: люди по-прежнему верили в Бога, не имея реальных доказательств его существования, и все еще задавались вопросом, существует ли разумная жизнь во Вселенной, кроме земной.

В дверь позвонили, и она рывком бросилась ее открывать.

Ено с лужайки ее собственного дома наблюдал за тем, как несколько молодых людей перетаскивают из грузовичка какие-то коробки с вещами. «Что ж, по крайней мере, девушка разобралась с тем, как можно делать покупки», - подумал он и автоматически улыбнулся.

Глава 2

«Я никогда не считала себя привлекательной. Постепенно я перестала и следить за собой. Почему? Потому что внимание людей, а особенно мужчин, сделало бы мое существование окончательно невыносимым. Я превратилась в собственную тень, которую замечали лишь те, кому это было необходимо. Не верь, если кто-то скажет, что ему все равно, как к нему относятся. Каждый хочет быть особенным и красивым, пусть даже для одного человека, но все же хочет…»

Из разговора от 17.11.3565

В девять часов утра группа Гийона, как всегда, собралась в кафе на первом этаже Центра управления даниилами. Это была хорошая традиция - начинать рабочий день с завтрака в неофициальной обстановке. Не хватало только Маркуса, Ено и новой подопечной, от появления которой он ничего, кроме очередных проблем, не ждал.

- У нас новый эпизод, - начал свой монолог Гийон. – Недалеко отсюда. Молодая одинокая пробужденная.

- Пятая, - прокомментировала Сианна, очень привлекательная девушка лет тридцати с длинными малиновыми волосами.

- Позавтракаем и поедем. Группа криминалистов уже поработала. Так что место происшествия в нашем распоряжении.

- Где Маркус? – не без неприязни спросил Рихтор, высокий сбитый мужчина, на вид не старше тридцати пяти, сидящий возле Сианны и плотоядно смотрящий на нее.

- Рихтор, прекрати так вызывающе смотреть на свою жену.

- Прости, Гийон.

- Проехали. Кайлин проспала, поэтому они с Ено задерживаются.

- Ей честь оказали, - забурчала Сианна, - а она поспать решила?

- Судя по всему, это назначение ее мало интересует, - подытожил Гийон.

- Как же я их всех ненавижу!

- И Маркуса? – ехидно заметил Рихтор.

- Маркус – исключение, подтверждающее правило.

Дверь кафе распахнулась, и в нее вошли трое. Ено и Маркуса узнали все, а вот существо, что шло за ними следом, склонив голову, они никак не ожидали встретить в приличном месте.

Девушка, на вид лет двадцати пяти, была одета, как нищенка. Синие свободные джинсы, серая майка, легкая куртка поверх и ботинки на низком ходу. Половину лица закрывали темные очки, из-под которых выглядывал маленький носик. Губы тонкие, правильной формы. У девушки были длинные светлые волосы, собранные в хвост за спиной и белая, словно лист ватмана, кожа. Вышагивала она, как настоящий мужик: размашисто и уверенно, и это несмотря на всю сутулость ее и без того маленького тела.

Смотреть было не на что. Ни груди, ни бедер – вообще ничего. То ли одежда была ей не впору, то ли прятать под ней действительно было нечего, но Сианна поняла одно: даже деньги не помогли этому существу стать похожей на женщину.

Гийон вопросительно посмотрел на Маркуса, но тот только пожал плечами и усмехнулся.

Катерина подошла к круглому столику и едва не открыла от удивления рот, в упор глядя только на одного человека.

Он был… Кем же он был? Роботом? Мужчиной? Красивые и строгие черты лица искажала граница его собственной кожи, плавно переходящая в какую-то мерцающую, поблескивающую непонятными электрическими разрядами поверхность. На глаза был надет узкий темный обруч, напрочь лишающий окружающих возможности заглянуть ему в глаза. Волосы коротко острижены и выбриты на затылке, образуя похожий на рисунок Маркуса узор, только темно-красный. Блестящая «кожа», как она бы ее назвала, начиналась у правого уха, подкрадывалась к кромке губ и разрезала подбородок, покрывая всю его шею. Да, он был красив, этот мужчина. Когда-то был… Густые темные брови, прямой ровный нос. Высокие скулы и мощный подбородок. Аккуратные, не слишком полные губы и смуглая кожа.

Она невольно протянула руку, чтобы прикоснуться к этому мерцанию на его лице, совершенно забыв о правилах поведения с незнакомыми людьми, но он резко перехватил ее кисть и настолько сильно сжал в своей стальной в прямом смысле ладони, что Катерина выгнулась от боли.

- В следующий раз, когда вздумаешь прикоснуться ко мне, спрашивай разрешения.

- Извините, - выдавила она из себя, и Гийон отпустил руку.

Растирая онемевшую ладонь, Катерина начала рассматривать всех остальных. Высокий мужчина напротив странного человека был довольно симпатичным. Темные волосы аккуратно зачесаны назад. Лицо жесткое, каменное, с крупными чертами. Девушка рядом с ним была похожа на фотомодель. Первыми бросались в глаза длинные малиновые волосы. Этот цвет ей шел, подчеркивая смуглую бархатистую кожу. Красивые, темные, как ночь, миндалевидные глаза, длинные ресницы, похоже, что накладные, небольшой аккуратный носик и сочные губы. Девушка была высокой с объемными формами, подчеркнутыми малиновой под цвет волос блузкой с вызывающим вырезом и странными высокими плечиками, собранными в «фонарики». Мужчины были одеты практически одинаково: черные короткие кожаные куртки с рукавами-гармошками, такие же кожаные штаны, как рукава курток, и белые рубашки с расстегнутыми воротами.

- Познакомьтесь, - наконец разрядил обстановку Маркус, - это Катьеирина.

- Коверкать собственный язык мы не будем, – оборвал его мерцающий мужчина. - Эквивалент твоего имени в современном языке – Кайлин, поэтому привыкай.

- Вы, насколько я поняла, и есть мой опекун?

- Да, меня зовут Гийон. Это Рихтор и его жена Сианна.

- Очень приятно, - Катерина протянула руку Гийону, чтобы поздороваться, но тот только отвернулся в ответ. Тогда она наклонилась к Рихтору и, увидев, как тот засмеялся ей в лицо, опустила руку.

- Рукопожатие – знак уважения. А ты здесь - никто! – отчеканила Сианна и вызывающе улыбнулась.

Катерина никак не ожидала такого приема. Кем она была для них? Человеком? А разве можно так вести себя с человеком?

Ее подбодрил Маркус, который, уложив тяжелую ладонь ей на плечо, придвинул стул и усадил Катерину за стол.

- Тебе все-таки не нравится твое новое имя? – мягко спросил он.

- Мне все равно, - ответила она и, казалось, согнулась еще больше.

Гийон смотрел на это «чудо в перьях» и задавался вопросом: какого черта Цемеи понадобилось от этого пугала?  Пробужденная не производила впечатления сильной женщины. Она была убогой во всем: в своих движениях, манере держаться и в собственном внешнем виде. Гийон мог бы разглядеть ее глаза за этой оправой, да и что там говорить, он мог бы обмерить ее фигуру под всей этой одеждой, но девица настолько не привлекла его внимания, что он даже не стал напрягаться.

- Сегодня тяжелый день, - прервал тишину Гийон, - очередной эпизод. Давайте побыстрее осмотрим место происшествия и приступим к оформлению документации.

- Могу я выпить кофе? – неожиданно для всех перебила его Катерина.

- Те, кто опаздывают на работу, лишаются такой привилегии.

- Что ж, тогда можете считать, что я вообще сегодня не явилась, - спокойным тоном ответила она и поднялась из-за стола.

- А вот и коготки! – засмеялась Сианна и подмигнула Гийону.

- Сядь на место! - тихо прогремел он и Катерина, вопреки первоначальному порыву, опустилась назад. – Вбей себе в голову одно правило, - продолжил он, - в твоей жизни теперь все определяю я. У тебя нет прав, нет желаний и нет свободы. Ты все поняла?

- Я – человек, и свободна с рождения, - неожиданно прошипела она в ответ.

- Ты была человеком, а теперь ты – пробужденная. Объясню по-другому: если ты не будешь делать то, что тебе говорят, я отправлю тебя обратно в Центр, объявлю нестабильной, и на этом твоя новая жизнь в этом мире будет окончена. Ты все поняла?

Испугалась ли она его слов? Нет, она не боялась смерти. Но осознание того, что у нее нет никаких прав, ее потрясло. Рабство? Она в рабстве?

Катерина повернулась к Маркусу и посмотрела на него. Он не видел, сколько боли выражали ее глаза, но почувствовал, насколько ей плохо. Он едва улыбнулся и ответил ей:

- Относись к этому, как к этапу в своей жизни. Никто не причинит тебе вреда. Просто Гийон пытается сказать, что он в ответе за тебя, и отныне тебе придется ему подчиняться. Мы не должны опаздывать на работу.

- И из-за опоздания я лишусь завтрака и буду смотреть, как едите вы все?

Гийон приподнял одну бровь и посмотрел на это сгорбленное существо.

- Какой ты хочешь кофе? – неожиданно спросил он.

- Латте, двойной.

- Что? – не понял он.

- Вам не знакомо слово «латте»? Это кофе с горячим молоком и сахаром.

- А-а-а. В наше время он называется «кофе с молоком и сахаром».

- Пусть будет так.

- Латте, - хмыкнул он. – Дженни, - крикнул Гийон, - принеси нашей госпоже латте, пожалуйста!

Девушка-официантка, к которой он обращался, удивленно уставилась на него.

- Что, простите?

- Вот видишь, - он повернулся к Кайлин, - здесь не знают таких слов. Научись, пожалуйста, выражаться без этих своих оборотов.

- Как же узнать, что они никому не известны?

- Поинтересуйся у Маркуса, все-таки вы с ним почти ровесники.

Маркус вперил взгляд в стол, чтобы больше не испытывать это чувство стыда перед ней. Да, Гийон был обладателем редкого заносчивого характера, а если учесть, что и судьба этого человека наложила на его личность определенный отпечаток, получалась весьма взрывоопасная смесь.

Через минуту девушка принесла ей большой картонный стаканчик с кофе, который по аромату мало чем походил не то что на латте, а на кофе в принципе. И насколько бы ни было сильным ее желание выпить это пойло, она не стала его пробовать.

- Чего же ты не пьешь?  - засмеялся Гийон. – Или опять что-то не так?

- Ничего, - ответила она и полезла в карман за стеклянной карточкой.

- О, ну это совсем другое дело! Сегодня Кайлин оплачивает наш завтрак. Спасибо, дорогуша!

Она больше не смотрела на него. Официантка забрала карточку и вскоре принесла прибор с сенсорным экраном. Катерина знала, что нужно приложить к нему палец, чтобы просканировать отпечаток.

- Ну, а теперь пора выдвигаться, - объявил Гийон, поднимаясь с места.

Маркус подошел к Кайлин и, наклонившись к самому уху, спросил:

- Может, возьмешь кофе с собой?

- Спасибо, Маркус, не нужно, - прошептала она и встала из-за стола.

- Поедешь с Ено! – бросил напоследок Гийон и направился к выходу.

Маркус нагнал его у самой машины:

- Зачем ты так с ней?

- Как, «так»?

- Она ничего нам не сделала. Подумаешь, опоздала? Кто из ребят не опаздывал?

- Маркус, посмотри на нее. Какой из нее аналитик? Того и гляди, грохнется на пол при виде места преступления. В лучшем случае ее стошнит.

- Ну и что? Она же не выбирала эту должность. Девушка вообще очень странно ведет себя. И она вполне способна была язвительно ответить тебе в кафе, хотя не и стала этого делать.

- Хочешь сказать, что у этого существа есть характер?

- Да, вчера она была более разговорчивой, чем сегодня.

- Что же с ней произошло?

- Мы напугали ее.

- Ничего, переживет.

- Это неправильно, Гийон. Ей тяжело, и мы должны это понять.

- Слушай, чего ты так волнуешься за эту миллионершу?!

- Она из простых.

- Не смеши меня.

- Говорю тебе. Я не первый раз забираю пробужденных. Сам таким был. Первое место, куда они едут – это банк. А Кайлин поехала домой.

- Это еще ничего не значит.

- Она не знает, сколько на ее счету денег. Она вообще ничего не знает.

- Но средства на криогенизацию она все-таки нашла?

- Все равно что-то с ней не так.

Гийон обернулся у самой машины и посмотрел на Кайлин. Девушка вышагивала рядом с Ено, спрятав руки в карманы. «Слишком убогая для богачки», - подумал он и громко окликнул ее.

Она подняла голову и выпрямилась, остановившись. Он почему-то непроизвольно отпрянул. 

- Поедешь со мной, Кайлин.

Она едва заметно кивнула и направилась к его ярко-красному автомобилю.

- Веди аккуратно. Она не привыкла летать, - напомнил Маркус.

- Сам знаю, - буркнул в ответ Гийон и сел в машину.

Кайлин плюхнулась на переднее сидение «Ягуара» и пристегнула ремни.

- Водила когда-нибудь автомобиль?

- Да, когда-то.

- Значит, и таким управлять сможешь.

- Тут много приборов.

- Разберешься, если не дура.

Он завел двигатель, и на Катерину обрушился рев музыки. Это был тяжелый рок в исполнении симфонического оркестра. Женский голос под сопровождение ударных, виолончелей и духовых пел о неразделенной любви и ненависти к бывшему объекту притязаний. Катерина и сама любила громко включать музыку, когда садилась за руль, но этот удар по ушам даже ей пришелся не по вкусу.

Она повернулась к Гийону с намерением попросить убавить звук, но не успела. Ее вдавило в мягкое кожаное сидение, как парашютиста в асфальт, и перед глазами замелькали здания бизнес-квартала, куда они приехали утром.

- А-а-а!!! - заголосила она, понимая, что на таких скоростях еще не ездила по земле, как вдруг машину дернуло вверх, и через несколько мгновений они врезались в границу облаков.

- Боже, помоги, - прошептала Катерина, когда опекун начал маневрировать сквозь потоки машин, которыми кишело все пространство вокруг, и красочно выругалась на родном языке, когда он рванул вниз, приземлившись на подъездной дороге к очередному фешенебельному району.

- Ну что? Уже тошнит или потерпишь до места? – спросил Гийон, остановив машину.

- Потерплю, - страдальческим голосом ответила Катерина, но тут же вылетела наружу.

Обочина была не лучшим местом для рвотных спазмов, но в этой ситуации ей не из чего было выбирать.

Он подошел к ней со спины, вперив взгляд в сгибающееся над землей тело. Странно, но он все же сочувствовал ей, тем более, что и тошнить Кайлин было особо нечем.

- Вода есть? – спросила она, все еще стоя согнувшись.

- Сейчас принесу.

Он достал из салона бутылку с питьевой водой и протянул ей. Кайлин сняла темные очки и, прополоскав рот, сплюнула прямо на дорогу.

Он смотрел на эту девушку и не мог понять, что с ним происходит. Не было в ней ничего особенного. Все вроде бы та же маленькая фигурка и грустное лицо. Но глаза… Таких глаз Гийон еще не видел. Темно-синие, насыщенные своим тоном настолько, что, казалось, сейчас превратятся в озера под ее длинными ресницами. Гийон вздрогнул от этого взгляда. Обреченность, мука и тоска одновременно смотрели на него из недр ее души. И та же грусть, что сквозила в каждом движении ее тела.

- Все? – спросил он, отворачиваясь.

- Да, спасибо.

- Не за что. А теперь поехали.

В молчании они добрались до нужного дома. Вокруг толпились зеваки и сновали люди, в таких же черных костюмах, как у Гийона.

- В первый раз можешь не заходить, - с презрением и какой-то жалостью произнес он.

Катерина не просила жалеть себя, особенно если это презренное сострадание исходило от того, кто явно ее ни во что не ставил.

- Если помощь такой, как я, вам не нужна, зачем я вообще здесь?

Гийона это разозлило. Он пожалел ее, а она, мало того, что не приняла его великодушного предложения, так еще и огрызнулась в ответ.

- Тоже мне, помощница. С твоим уровнем знаний тебе только полы мыть, да и то, фейсконтроль не пройдешь. Так что скажи спасибо, что моя группа, и я в частности, приняли тебя. А теперь, незаменимая ты наша, отрывай свой тощий задок от сидения и молча шагай за мной. Если хоть на шаг отойдешь или что-нибудь тронешь на месте преступления, я с тебя три шкуры спущу. Все поняла?

Она даже не стала отвечать. Его пафосная речь и так объяснила ей, где именно ее место. Когда-то таким же тоном с ней говорил совсем другой человек, и тому сукиному сыну, она смогла ответить. Здесь, в этом времени, она была никем, а потому и ответ ее мало кого интересовал. 

Он вышел из машины и направился к дому. Она побрела за ним следом.

- Привет, Гийон, - невесело отозвался мужчина на входе.

- Что здесь?

- Как обычно. Двадцать пять лет, пробужденная. Восемнадцать ножевых и все остальное…

- Что-нибудь уже нашли?

- Ничего. Никаких следов.

- Ладно, Поль. Пойду, посмотрю.

- Надень защиту. Там смердит, как в аду.

- Сколько она пролежала?

- Сианна сказала, что около четырех дней.

- Они с Рихтором уже здесь?

- Да. Приехали минут десять назад.

- Спасибо, Поль. Ено! – позвал Гийон.

Робот беззвучно подошел к нему.

- Ты осматриваешь все, как обычно. Записать обязательно.

- Хорошо, Гийон.

Катерина, не поднимая головы, вошла за Гийоном в темный холл. Запах разлагающейся плоти в этом замкнутом пространстве стал действительно невыносимым. Катерина по привычке потянулась в карман за эвкалиптовой мазью, чтобы перебить эту жуткую вонь, но в последний момент остановилась. «Глупо», - подумала она, вспомнив, что мази при ней нет.

Небольшой холл слева переходил в гостиную, справа было подножье лестницы, ведущей на второй этаж.

Гийон остановился в центре гостиной и медленно осмотрелся. Здесь все было в порядке. Каждая вещь, кажется, лежала на своем месте. И никаких следов борьбы, крови и… спермы. Он огляделся еще раз: да, семенной жидкости здесь точно не было.

Катерина, в отличие от него, сразу же подошла к голографическим фоторамкам: объемные, словно живые, маленькие люди улыбались и смеялись на них. Она без труда определила хозяйку дома, которая, судя по всему, вела довольно разгульный образ жизни.

Брюнетка, невысокая, симпатичная, грудь размера четвертого (и это при таком маленьком росте!), округлости ниже талии в купальнике тоже смотрелись на все сто. В ее мире такие девушки пользовались особой популярностью: если они не были замужем за состоятельными людьми, то обслуживали их за хорошие деньги. Катерина, глядя на фотографии, где жертва везде была полуголой и с бокалом в руках, перестала сомневаться в ее ремесле. Конечно, она могла поделиться своими догадками с Гийоном, но решила, что все равно потуги ее «древнего» аналитического ума он не оценит.

- Не отставай! – прикрикнул Гийон и нырнул куда-то под лестницу.

Дверь в подвал была распахнута настежь. Свет включен. Катерина ступила на стальную ступеньку и едва снова не согнулась пополам. Зажав нос рукой и вдыхая кислород ртом, она подавила непрошенные позывы на рвоту и начала спускаться вниз.

- Здесь тоже нет спермы, - сказал Гийон, стоя возле тела.

- Может, ее не насиловали? – просила Сианна и отошла к стене, измалеванной чем-то вроде черной краски.

- Когда ты будешь ее вскрывать?

- Сегодня, дай только здесь осмотреться.

- Позвонишь мне вечером и скажешь, что накопала.

- Это будет предварительно, ты знаешь.

- Знаю, Сианна.

- А где Маркус? – поинтересовался Гийон.

- Еще не приехал.

- Почему я не удивлен?

Все вдруг засмеялись, но тут же вдохнув полной грудью смердящий аромат, закашлялись.

- Убийца оставил послание на этот раз, - перешел к делу Рихтор.

- Ублюдок вошел во вкус. Что там?

Сианна покачала головой:

- Не могу понять, что за язык.

- Кириллица, судя по всему, - ответил Рихтор и достал из кармана сложенный вчетверо контактный обруч. – Сейчас позову Ено.

Катерина посмотрела на стену и без труда озвучила строки, написанные на русском языке:

«Спи спокойно, мой малыш,

Подкрадусь я, словно мышь.

Ты увидишь новый сон –

Возрождения свой стон.

Твоим криком упиваясь,

Сталью в тело вновь вторгаясь,

Я сотру с лица Земли

Оскорбления твои.

Тело вновь уж не воспрянет,

Духом новым не восстанет.

Ты заснешь здесь навсегда,

Спи спокойно, дочь моя».

- Переведи, - буркнул на нее Гийон.

- Это – стихотворение. Могу лишь общий смысл передать.

- Ну, так передавай!

Она тяжело вздохнула и попыталась перевести дословно каждую строчку. Получилось немного коряво, но суть уловили все.

- Выходит, я был прав. Он из таких, как ты.

Катерина невольно обернулась и с ненавистью посмотрела на Гийона.

- Я не убиваю людей.

- Ты пробужденная.

- Да, я – пробужденная, и, похоже, в этом мире пробуждение вызывает только ненависть и презрение.

- А чего ты хотела? Вы пришли сюда много лет назад, и тут же начались беспорядки и серии убийств. Криогенизация повреждает ваши мозги, и только единицы сохраняют ясность ума и адаптируются в обществе.

- Если я стою здесь, значит я – одна из этих единиц?

- Ты в своем уме, по крайней мере, так считают они, но про адаптацию говорить еще рано.

- Удивительно, как Маркус смог с вами ужиться.

- Маркус и в прошлой жизни многого достиг. Такие люди всем нужны.

- Значит, я не отношусь к ценным приобретениям?

- Сама ответь на этот вопрос: чего ты добилась за свою жизнь?

Она отвернулась от него и сжала кулачки. Кем она была? Чего она достигла? И как получилось, что в одно прекрасное утро ее «задвинули» в дальний угол и приказали молчать? Что она приобрела с этим? Деньги, что они пообещали, или уверенность в том, что умрет собственной смертью? Им даже не пришлось ее убивать. Болезнь к тому времени настолько прогрессировала, что она стала похожа на собственную тень, блуждающую между клиникой и рабочим кабинетом. Чего добилась она за свою прошлую жизнь? Многого, только не того, чего на самом деле хотела.

Катерина приблизилась к покойнице. Темно-серое обнаженное тело, измазанное черной, уже засохшей кровью, лежало на полу на животе. Волосы сбились клочьями на затылке, руки, скрюченные и сжатые в кулаки, покоились по сторонам. Катерина обреченно посмотрела на нее.

- Вы все одинаковы. Вы презираете, хотя сделать ничего не можете. Вы приказываете, и мы выполняем. И каждый раз, использовав нас, вы не говорите «спасибо». Вам просто наплевать. Одна форма зависимости, окрашенная разными тонами возможных причин. Для нее, скорее всего, этим тоном была нужда. Наверное, кто-то из богатых сыграл с ней злую шутку, мечтая увидеть под собой и после смерти. Но шутка не удалась, и по непонятным причинам она осталась здесь одна, вынужденная зарабатывать тем, что лучше всего умела. Не мне судить. И не вам. И не ублюдку, который это с ней сделал.

Гийон, Сианна и Рихтор посмотрели на Кайлин. Они не все поняли, но ее предположение о способе добывать деньги жертвой, действительно немного их удивило.

- Почему ты решила, что она из эскорта? – спросил Гийон.

- Достаточно красива, вполне состоятельна, одинока, при этом вращается в кругу самых разношерстных и, очевидно, богатых мужчин. Кто она? Скорее всего – проститутка.

- «Невада», а не «проститутка».

- Называйте, как хотите. Суть не меняется.

Гийон посмотрел на Рихтора.

- Проверь списки зарегистрированных невад. Возможно, она принадлежала к Гильдии.

- Вам еще нужна моя помощь или я могу идти? – спросила Катерина, глядя в упор на Гийона.

- Твоя работа – анализировать, и рабочий день еще не окончен. Так что давай, работай.

- Ладно, - пожала плечами она и, присев на корточки перед жертвой, пальцами дотронулась до холодной плоти.

- Ты что творишь? – взревел Гийон. – Я же сказал ничего не трогать!

Ее голова медленно и верно начала кружиться. Катерина поднялась на ноги и, определив нужное направление, побрела к лестнице.

- Куда ты собралась?

- Плохо, - промямлила она. – Выйду, подышу.

- А я уже думал, что тебя не проберет, - заметил Гийон и ехидно улыбнулся.

Катерина слабо помнила, как попала на задний дворик дома через кухню. У нее только и хватило сил, что присесть на холодные ступеньки. Несколько человек из даниилов, что были здесь, обернулись к странно одетой пробужденной, которой явно было плохо.

- Кто это? – спросил один у другого.

- Одна из группы Гийона. Новенькая.

- Посмотри на нее, позорище какое-то.

- Тут уже все с него смеются. Маркус еще ладно, но это?

- Гийон всегда был на своей волне.

И хотя этим двоим и казалось, что они говорят достаточно тихо, Катерина услышала каждое мерзкое слово, брошенное в ее адрес.

- Что-то она серой стала. Пойду все-таки, Гийона позову.

- Иди, я к ней подходить не стану. Слишком страшная.

 

- Гийон, - позвал его один из младших даниилов, заглядывая в подвал.

- Чего тебе?

- Там эта, пробужденная твоя…

- И что?

- Да как-то неважно она выглядит. Плохо ей, по-моему.

- Так подойди и узнай точно!

- Сам подходи к этому чучелу.

Гийон оценивающе посмотрел на лицо даниила, выглядывающего из-за двери, и подумал о том, что называть его аналитика «чучелом» может только он или кто-нибудь из его людей, а не этот зеленый щенок, который даже узнать точно в чем дело не может.

- Еще раз назовешь моего аналитика «чучелом», и я тебя на ночные смены переведу. Понял?

- Да, Гийон, - ответил молодой человек и скрылся за дверью.

- И ты пойдешь? – с презрением произнесла Сианна.

- Ну, ты же или Рихтор не пойдете?

- Нет, даже не думай.

- Значит, придется мне.

Гийон вышел на улицу, но Кайлин не обнаружил. Тогда он вернулся в дом и сквозь кухню, которая находилась возле гостиной, прошел к черному входу.

Кайлин сидела на ступеньках, держась обеими руками за голову. Ее глаза были открыты, но, тем не менее, это был не тот взгляд, что он увидел на обочине дороги. Эти глаза были пустыми и… источающими страх. Словно некое безумие и ужас наполняли их.

- Кайлин? - тихо позвал Гийон, приседая перед ней.

- Тш-ш-ш, - ответила она. – Я уже проснулась. Пол в подвале холодный. Здесь темно. И я голая почему-то. Ничего не понимаю. Не помню ничего. Нужно включить свет. Вот только как подняться? Ноги не слушаются, в голове стучит. Что со мной? Кто здесь? Здесь кто-то есть? Ответьте! Кто здесь?!

Тело Катерины согнулось пополам, и горло сдавило судорогой. Она попыталась вздохнуть, но преодолеть спазм, охвативший грудь, была не в состоянии. Ее били ножом в спину. Раз, два, три, четыре… Она потеряла счет. Боль слилась в одно целое, и разум ее погрузился в гул. Голос жертвы слился с ее собственным и стал похож на единый вопль той, которую убили, и той, что переживала ее смерть сейчас. 

Гийон ничего не мог понять. Он видел, что ей больно, и схватил ее за плечи, но она продолжала корчиться в муках, обвисая в его руках.

- Сианна! – рявкнул он.

Те двое, что наблюдали за ними со стороны, бросились в разные стороны, призывая на помощь.

Он подхватил Кайлин на руки и через дом понес к главному выходу.

- Сианна! Помоги!

Сианна выбежала из подвала и бросилась навстречу. Кайлин без сознания лежала на его руках. Гийон остановился и опустился на колени. Со всех сторон к ним подбежали люди, перешептываясь, спрашивая, чем можно помочь и не понимая, что же все-таки произошло.

Шумный вдох Кайлин прервал общий гул. Глотнув кислород полной грудью, она открыла глаза и в ужасе уставилась на странный обруч Гийона, склонившегося над ней.

Глава 3

«В первый раз я вообще не поняла, что произошло. Это было на похоронах дяди. Мне тогда только исполнилось двенадцать лет. Дядя лежал дома в гробу, и толпа родственников и близких людей собралась, чтобы проводить его в последний путь. Я, вслед за матерью, подошла к гробу и дотронулась до его руки. Я простояла так совсем недолго, а когда отошла, почувствовала странную боль в груди. Я видела лица людей, которых не знала и которые пытались мне помочь. Я понимала, что это происходит не со мной, что это уже было, с дядей, но изменить что-либо или приказать себе не испытывать этого не могла. В двенадцать лет я умерла в первый раз. Ты думаешь, умирать страшно? Нет, самое страшное – это жить в ожидании смерти…»

Из разговора от 06.11.3565

- Твою мать, что это было? – проревел Гийон, потерявший свое пресловутое самообладание.

- Все в порядке, меня можно отпустить, - охрипшим голосом ответила Кайлин и попыталась подняться.

Гийон не стал ее удерживать. Он присел рядом и взглянул на ее покачивающееся тело. Сутулая, уставшая, она выглядела все такой же болезненно бледной с непонятным ему обреченным выражением на осунувшемся лице.

Никто в этот момент не назвал бы ее красивой, и Гийон не был исключением. И он знал ответ на вопрос «почему?» - в Кайлин не было жизни. Ее тело, воскрешенное по чьей-то воле и пробужденное ото сна именно в это время, потеряло душу. А может, в нем никогда ее и не было? Может, Кайлин утратила еееще в прошлой жизни? Или душа есть, но пробужденная никак не может очнуться из забытья? Или сама Кайлин не желает, чтобы кто-нибудь по-настоящему разбудил ее?

Пробуждение…  Для нее этот процесс еще не был завершен. Кайлин застряла посередине, между прошлым и будущим, и, в конце концов, должна была выбрать: просыпаться ей или уснуть навсегда.

В его мире такое состояние пробужденных было предвестником «нестабильности». Эти люди были склонны к тяжелым продолжительным депрессиям, расстройствам психики и самоубийству. Последним, обычно, они и заканчивали свой новый путь. Нестабильность была опасным состоянием, и, выяви он у нее первые признаки нарушения поведенческих реакций, Гийон обязан был бы сообщить об этом в Центр криогенизации, после чего жизнь этой девушки была бы прервана искусственным путем. Нестабильность – это процесс, который мог перейти в болезнь или пройти бесследно. «Болезнь души» пробужденных в его мире не умели лечить, поэтому жертву просто уничтожали.

Поборники прав человека боролись за отмену этой высшей меры защиты населения от пробужденных, но кроме расширения группы лиц, имеющих право на гражданство, ничего не добились.

- Ее отравили, - прервал его размышления сиплый голосок Кайлин, стоящей перед ним и нервно заламывающей свои руки.

- Ты уверена?

- Да. Она ничего не помнила и не знала, где находится.

Все окружающие смотрели на даниила четвертого уровня, единственного среди них, достигшего таких высот карьерного роста, и не понимали, о чем он говорит со своей пробужденной.

- Теперь могу я посидеть в машине? – спросила она.

- Да. Подожди меня там.

Он достал из куртки ключи и протянул ей.

Кайлин без тени сомнения выхватила блестящий брелок у него из рук и, не обращая внимания на собравшихся здесь людей, вышла на улицу.

Маркус наткнулся на нее в дверях и, пропустив вперед, вошел в дом. Вид сидящего на полу Гийона в окружении толпы даниилов его насторожил.

- Что-то случилось? – спросил он, пробираясь к своему начальнику.

- Кажется к нам в группу попала одна из нейрами.

- Нейрами? У Кайлин дар нейрами?

- Да. Только такого я еще не видел. Да и ты тоже.

- И на что она способна?

- Она способна пережить чужую смерть. В прямом смысле.

- Вот черт! Нейрами среди пробужденных – это редкость.

Гийон внимательно огляделся и, неожиданно подскочив с места, прорычал:

- Чего собрались? Заняться нечем?

Все тут же разбрелись по сторонам.

- Ено! – позвал робота Гийон.

- Я здесь, - отозвался Ено, выглянув из-за спины.

- Подними все сохранившиеся архивные материалы по периоду 2035 – 2062 года. Газеты, новости, все, что сможешь, и попробуй найти хоть какое-нибудь описание или упоминание о ней. Невозможно, чтобы девушка с ее способностями прожила свою жизнь незаметно.

- На это уйдет очень много времени.

- А я и не тороплю тебя.

- Как скажешь, Гийон.

- Сианна?

- Я здесь.

- Возьми ее ДНК на анализ. Посмотри, что там с наследственностью. А лучше вообще обследуй ее. Может, найдем причину смерти.

- Нужно ее согласие на это.

Гийон вопросительно взглянул на подчиненную:

- Ты что, собралась ей рассказать, зачем обследуешь?

- Нет, но…

- Никаких «но», Сианна. Чтобы отчет лежал у меня на столе через неделю.

- Сделаю, Гийон.

- Маркус?

- Да.

- Ты с ней вроде бы ладишь.

- Ну, не то чтобы…

- Приведи ее в порядок. Понимаю, что задача не из легких, но из нее нужно сделать человека. Женщины, конечно, уже не получится, но хотя бы приличное что-нибудь сотвори.

- Гийон! – позвал его один из даниилов, вошедший в дом.

- Что еще?

- Эта девушка, пробужденная, ты разрешил ей уехать?

Гийон, не веря собственным ушам, переспросил юнца:

- Что я разрешил?

Молодой человек срезу же подбоченился и тихо ответил:

- Она уехала только что…  На твоей машине…

 

Катерина добрела до красного «Ягуара» и по привычке плюхнулась на водительское сидение. Приборная доска загорелась автоматически, и приятный женский голос поприветствовал водителя. Здесь все было так же, как и в машинах ее времени. Три педали, механическая коробка передач и множество приборов, среди которых она без труда определила спидометр и датчик, куда следовало вставить электронный брелок, чтобы завести автомобиль. О чем она думала, когда активировала неизвестный ей двигатель? О том, что очень хочет прокатиться на этой машине. Что ей терять? Чего бояться? В этом мире, в этой жизни – нечего.

Катерина опомнилась, когда на скорости не менее двухсот километров в час выезжала за границу города. Она всегда любила скорость. Ей иногда казалось, что таким способом можно умчаться от себя, своих проблем и своей болезни. Что однажды ей повезет, и машину занесет на крутом повороте, и она, Катерина, наконец-то, по стечению обстоятельств, освободится от бремени жизни.

Мегаполис остался за спиной, а перед ней продолжали мелькать дорожные знаки, окруженные желтой высохшей землей пустыни, простирающейся вокруг.

Когда-то здесь зеленели поля, окруженные густыми лесами, мелькающими за стеклами автомобиля. Сейчас же на этом месте не осталось ничего. Иссушенная земля, высосанная жизнь. И за сколько? Всего за тысячу с хвостиком лет. Миллионы столетий природа создавала себя. Для чего? Чтобы ее дитя уничтожило все вокруг всего лишь за несколько тысяч лет.

Катерина резко повернула руль и вылетела на обочину. Машину занесло, и она, закрыв глаза и подняв руки в вверх, сняла ногу с педали газа. Ее бросало в стороны, и она надеялась, что вот-вот автомобиль перевернется и ее бренное тело раздавит металл. Она хотела этого, ждала, но судьба опять распорядилась иначе. Управление взял на себя бортовой компьютер, и автомобиль, выровняв курс, остановился вдали от дороги.

Катерина засмеялась.

- Жизнь. Будь ты проклята, жизнь!

Катерина вылезла из автомобиля и побрела вперед. Наконец, ее ноги устали, и она упала на землю, распластавшись на спине и раскинув руки по сторонам. Ей хотелось увидеть голубое небо над головой, как в детстве, когда она играла в снежных ангелов со своим братом. Но далеко вверху мелькали черные точки машин и светящиеся неоновые рекламы. Не было больше чистого неба, точно так же, как и не было рядом с ней ее брата.

Слезы теплыми струйками потекли из глаз. С минуту она пыталась бороться с охватившем ее горем, но все же осознание смерти близких было слишком тяжелым бременем, чтобы бороться с ним, и Катерина разрыдалась. Почему она не подумала об этом раньше? Почему только теперь поняла, что все, кого она знала – давно мертвы?

 

Гийон собирался отправить ее в Центр, как только найдет. Тем более, что для этого не требовалось особо напрягаться. По датчику, встроенному в двигатель машины, можно было без труда определить ее местоположение. Он поехал с Маркусом в пустыню и искренне надеялся, что с его стальной красной любимицей все будет в порядке.

Ему удалось найти Кайлинпосреди пустыни в трехстах метрах от своего автомобиля. Она лежала на желтой иссушенной земле и плакала. Навзрыд, стирая влагу с щек и глаз, задыхаясь от судорожных спазмов в груди. Гийон остановился перед ней и все никак не мог сообразить, что же делать дальше. В сущности, от растерянности его спас Маркус, который, подлетев к пробужденной, протянул руки и обнял ее.

Как мало человеку нужно, порой, получить, чтобы обрести смысл. Иногда и объятия абсолютно чужого существа способны сотворить чудо и согреть ту часть тела, которая до этого не хотела жить. Катерина схватилась за Маркуса и вжалась в теплое тело до боли в груди.

- Что случилось? Что с тобой? - нежным голосом спросил Маркус.

- Они все мертвы, - сквозь рыдания ответила она.

- Кто «все»?

- Все, Маркус, все они мертвы.

- И ты только сейчас поняла это?

- Да, - ответила она и замолчала.

Маркус недоумевающее посмотрел на Гийона, который пребывал в состоянии оцепенения. Гийон и раньше наблюдал за человеческой истерикой. Но от слез этой женщины ему стало больно. Словно он сам только сейчас понял, что самые близкие ему люди давно оставили его, и он влачит существование только потому, что остался жив.

Картинки из прошлого мелькнули в его сознании, и Гийон отвернулся от той, что заставила его их вспомнить. Давно это было. Словно вечность назад.

- Они не работали с ней, - с грустью в голосе ответил он на немой вопрос Маркуса. – Сволочи, спихнули ее на нас.

Гийон вновь посмотрел на Кайлин и задумался. Эта девушка, эта пробужденная, похоже, стала им ненужной. Центр оживил существо и, не получив от него желаемого, выкинул на улицу за ненадобностью. Нет, ему было совершенно наплевать на Кайлин и ее судьбу. Ну, не совсем «совершенно», но все же, наплевать. А вот чье-то желание побыстрее отделаться от нее будило в нем интерес.

Тем временем Маркус отпустил Кайлин, и она молча поднялась с земли. Гийон еще раз посмотрел на нее и злобно усмехнулся.

- Я принимаю тебя в свою группу.

- Что? – не поняла Кайлин и уставилась на него.

- Ты принята в мою группу.

- Я уже в ней!

Он резко приблизился и сжал стальной рукой лицо Кайлин.

- Впредь, если я что-то говорю, ты должна меня выслушать молча и не задавать встречных вопросов. Завтра ты явишься на работу вовремя и в том виде, который принят в нынешнем обществе. Ты будешь исполнять все, что я тебе поручу, и беспрекословно подчиняться приказам всех остальных членов группы, включая Ено. И еще одно: больше никогда не смей садиться за руль моего автомобиля по той простой причине, что он – мой, а не твой. А теперь ответь на простой вопрос: кто тебя криогенизировал?

- Я не знаю! – прокричала она и вырвалась из-под его руки.

- Уверен, что ты знаешь не только имя того человека, но и причину, по которой Центр пробудил тебя сейчас.

- Причину, говоришь? А тебе разве не известно, зачем Центр это сделал? Не ты ли должен узнать то, чего я не помню? Или тебе не дали четких инструкций, когда передавали на поруки очередную ничтожную тварь?!

- Ты так много знаешь о моем отношении к подобным тебе?

- Ты не удосужился даже этого скрыть!

- Я ничего тебе не должен. Для меня ты – предмет неодушевленный, так что если хочешь расстаться со своей никчемной жизнью – дерзай, я останавливать тебя не стану.

Кайлин молча смотрела на него, а он так же, в молчании, всматривался в линию горизонта за ее спиной.

- Я не просила себя воскрешать, - прошептала она. – Не просила…

- Ты получила шанс, которого у других не было. Мне наплевать, кто его тебе дал и почему, но тебя я презираю еще больше, чем остальных, таких же, как и ты. Они, по крайней мере, пытаются бороться, а ты настолько слаба и ничтожна в своей слабости, что даже не можешь найти в себе силы послать меня, не говоря уже о том, чтобы найти причину для того, чтобы выжить в этот раз.

Он бросил ей это в лицо, словно плевок, а затем развернулся и пошел назад к машине.

- Гийон! – окликнул его стальной женский голос, принадлежащий женщине, которую он, по всей видимости, еще не знал.

Он обернулся и увидел маленькую женскую фигурку, натянутую, словно струна, со взглядом, способным испепелить его на месте и руками, сжатыми в кулаки. Безусловно, это была другая женщина. И честно говоря, Гийон не ожидал разглядеть в Кайлин подобное существо.

- Пошел ты!!!

- Я смотрю, ты оживилась? – усмехнулся он.

- Пошел ты, ублюдок! – вновь прокричала она и показала ему средний палец.

Он, ничего не ответив, отвернулся и направился к машине.

- Куда нам ехать? – прокричал вслед Маркус.

- Куда хотите. Чтобы сегодня я больше ее не видел.

Говоря это, он улыбался. Чему? Гийон и сам не знал, чему тут улыбаться. Вряд ли ее смелости хватит надолго. Наверняка завтра в кафе войдет все то же убогое создание в темных очках и попросит заказать ему кофе с молоком под странным названием «латте».

Глава 4

«Меня много кто ненавидел. В основном те, от кого я требовала невозможное. И я получала то, чего хотела. Однажды, проходя мимо своего секретаря, которому я сделала замечание по оформлению документов, мне в спину было брошено слово «сука». Я услышала то, чего не должна была слышать, и обернулась, перепугав Феклу до смерти. «Да, я сука, - ответила я. - Умная сука. А ты – любовница руководителя проекта». Следует сказать, что Фекла была моей единственной подругой в последующие годы. Она погибла за три месяца до моей смерти: выбросилась из окна своего пентхауса. К ней на похороны не пришел никто из сотрудников, кроме меня. Тогда я поняла кое-что: лучше пусть тебя искренне ненавидят, чем возносят фальшивые признания в любви…»

Из разговора от 17.11.3565

- Куда ты меня везешь? – спросила Кайлин, когда Маркус остановился на одном из светофоров в центре города.

- В торговый центр, где тебе подберут одежду.

- Разве я просила тебя об этом?

- Нет, но прилично одеться тебе все-таки придется.

- Я ничего не понимаю в этой вашей моде. Ты только взгляни на свои штаны! Это же гофра какая-то!

- Это - модная гофра, а на тебе потертые джинсы, которые сейчас носят только бомжи и попрошайки на улицах.

- Одежда не изменит отношения окружающих ко мне.

- Ошибаешься. От твоего внешнего вида зависит многое, а порой даже все. Ты ведь умная женщина, образованная, судя по тому, насколько хорошо владеешь языком, но кто, взглянув на тебя, подумает об этом?

- Мне глубоко наплевать, что обо мне думают, Маркус.

- Ладно, но неужели тебе приятно слышать в свой адрес такие неуместные комментарии?

- Я привыкла к этому. Думаешь, в прошлой жизни ко мне относились иначе? Только в то время они перешептывались за спиной, а сейчас говорят все в лицо.

- И тебе это нравится?

- Неужели ты веришь, что, переодев меня в приличный костюм, что-нибудь изменится?

- Изменится твое собственное отношение к себе. Это главное. К тебе никогда не станут относиться лучше, чем ты сама к себе относишься. Взгляни на себя. Когда в последний раз ты выщипывала брови?

- Не помню.

- Про остальное спрашивать даже не буду. Вообще не представляю, как ты жила! Какой мужчина мог с тобой спать? Слепой?

- В моей жизни не было места для мужчин.

- Кто же тебя так обидел?

- Никто.

- Нет, был кто-то. Наверняка был. Тебе сколько лет?

- Двадцать семь.

- И ты хочешь сказать, что за двадцать семь лет никого не встретила и не полюбила?

- Почему же, был один засранец. Жаль только, что я слишком поздно это поняла.

- И после этого ты плюнула на себя?

- Нет, Маркус. Я плюнула на себя гораздо раньше. Просто мне показалось, что он отличается от остальных. Только показалось…

- Что ты хочешь этим сказать?

- Думаешь, у меня нет вкуса? Или я не знаю, какая стрижка мне идет и какой цвет волос лучше подходит к оттенку моей кожи?

- Если знаешь, отчего же выглядишь так плохо?

Он задал ей простой вопрос, но найти ответ Катерина не смогла. Тогда, в прошлом, ее запущенность имела значение и смысл. Она ограждала ее от посягательств и соблазнов внешнего мира. Но сейчас все это было бессмысленным. Так почему же она не изменилась? Почему осталась такой, какой была?

- Ты молода, - продолжал Маркус. – У тебя все еще впереди. Ты можешь встретить человека сейчас, выйти замуж и завести свору маленьких забияк. Неужели какой-то урод из прошлого сможет тебе помешать? Отрицательный опыт – тоже опыт. Сделай выводы и иди дальше.

Катерина истерически рассмеялась.

- Тебя послушать, так смысл бытия сводится к воспроизведению потомства и ведению домашнего хозяйства! Я не из таких, Маркус. Это не мое.

- Знаешь, от скольких женщин я это слышал? Все вы, в конце концов, заканчиваете одинаково: выходите замуж и рожаете детей.

- Я до этого не дойду, обещаю.

Теперь смеялся Маркус.

- Если хочешь рассмешить Бога, поведай ему о своих планах. Поверь мне, рано или поздно, на твоем пути встанет мужчина, которому ты просто не сможешь ответить «нет».

- Бла-бла-бла.

- Я это все к чему: давай ты приведешь себя в порядок. Не гарантирую, что это коренным образом изменит отношение окружающих к тебе, но хуже уже не будет.

- Где там хуже. Мой опекун меня ненавидит, коллеги презирают, а ты жалеешь. Остается только индифферентный ко всему Ено, но он робот, а не человек.

- Ставлю пять кредитов на то, что если ты позволишь мне поработать над твоим внешним видом, завтра в кафе тебя никто не узнает.

Кайлин задумалась:

- А это много, пять кредитов?

- Ну, на завтрак для всей команды хватит. Если ничего из моей затеи не выйдет, послезавтра ты снова натянешь на себя эти позорные вытертые штаны и будешь жить, как жила.

- Один день?

- Всего один, - кивнул Маркус.

- Ладно. И что ты собираешься со мной сделать?

- Для начала, обновлю гардероб.

- Для начала?

- Да, затем придется наведаться в салон и что-нибудь придумать с волосами и макияжем.

- Я не позволю тебе отрезать мою косу и выкрасить голову в зеленый цвет.

- Я, конечно, кое-что смыслю в современной моде, но, честно говоря, зеленый и малиновый мне тоже не по душе. А вот красный тебе вполне подойдет.

Кайлин рассмеялась:

- Издеваешься?

- А что, нельзя?

- Давай, продолжай линчевание ведьмы!

- Думаю, на сегодня с тебя хватит.

Кайлин посмотрела в окно:

- Мы скоро доберемся до нужного магазина? Несколько торговых центров мы уже проехали.

- Мы едем в определенный магазин. Его хозяйка – моя знакомая.

- А обычный супермаркет не подойдет?

- Не хочу тебя расстраивать, но в обычный супермаркет тебя в таком виде не пустят.

- Это как?

- Привыкай. В этом мире бояться асоциальных людей, особенно, если они пробужденные.

- Что же мы такого совершили, за что нас так ненавидят?

- Мы с тобой ничего не совершали. А вот пробужденные из первой волны натворили много бед.

- Это из-за осложнений после криогенизации? – предположила Кайлин.

- Да, в основном. Ты же понимаешь, что тебе повезло.

- Зря ты так думаешь. Я не могу кое-что вспомнить из прошлого.

Маркус искоса взглянул на нее:

- И много черных пятен?

- Достаточно.

- Странно признаваться в этом тебе, но у меня были проблемы с речью после пробуждения.

Кайлин удивилась:

- Ты не мог говорить?

- Да, я не мог правильно выговаривать слова.

- И долго это продолжалось?

- Пока Гийон не заставил меня зачитывать ему по вечерам Уголовный Кодекс.

- Что? – засмеялась Кайлин.

- Да-да. Практически каждый вечер я вслух читал Гийону параграфы из законодательства. Два месяца мучений – и я не только мог выносить приговоры, но и вполне четко произносил слова.

- Гийон не производит впечатления человека, который мог бы на такое пойти.

- Я знаю, - кивнул Маркус. - Но у всякого поведения есть свой первоисточник.

- Хочешь сказать, что его ненависть ко мне имеет личное происхождение?

- Его жена и маленький сын погибли в автокатастрофе по вине пьяного пробужденного. Гийон выжил ценой некоторых преобразований, которые ты уже оценила, но жену и ребенка спасти не удалось. Хуже всего, что виновный в аварии не был гражданином и ответственности за содеянное не понес.

- Это как? – опешила Кайлин.

- А вот так. За его спиной стояли влиятельные люди и единственное, что грозило обвиняемому – это признание нестабильным. Естественно, диагноз не подтвердился, и он остался жив.

- А где он сейчас?

- Не знаю. Сианна как-то обмолвилась, что Гийону известно его место жительства, но на этом всякие домыслы прекратились.

- А ты как думаешь?

- Не знаю, честно, - пожал плечами Маркус.

- И давно это с ним произошло?

- Еще до моего прихода в группу.

- У него левая рука стальная, - обронила Кайлин.

- И левая нога тоже. Точно так же, как и вся грудь.

- А сколько ему лет?

- Тридцать три.

Тем временем Маркус припарковал автомобиль у высотного зеркального здания, на первом этаже которого располагался модный бутик.

В окнах этого магазина, запечатленные в пластмассовой форме, стояли недвижимые фигуры мужчин и женщин, разодетые в наряды ярких цветов.

Маркус помог Кайлин выбраться из машины и повел ее к главному входу в магазин.

Катерина, конечно, заметила, как он мимолетно кивнул двум охранникам, напрягшимся при ее появлении в этом месте. Молодые люди быстро окинули посетителей презрительным взглядом и тут же отвернулись в другую сторону.

- Будь я здесь одна, меня бы не пустили?

- Нет.

- Все настолько плохо?

- Более чем.

Она прикусила нижнюю губу и, согнувшись пополам, ускорила шаг.

- Разогнись! – прошипел Маркус ей в самое ухо.

- Что?

- Разогнись! И шаг уменьши. Шагаешь размашисто, будто мужик.

- Так быстрее получается ходить.

- Так получается некрасиво, Кайлин. Ты же женщина. Шажки должны быть маленькими, движения плавными, а спина выпрямленной!

Он с силой ударил ее по хребту, и Кайлин невольно вытянулась, словно струна.

- Больно же!

- Теперь будешь получать каждый раз, как только согнешься.

- Зачем ты это делаешь? Я ведь никто для тебя!

- Потому что когда-то для меня подобную вещь сделал Гийон. Возможно, когда-нибудь ты сделаешь то же самое для кого-то еще.

- А если нет?

- Жизнь твоя - решать тебе.

Магазин оказался не скромным бутиком, а огромным двухуровневым центром моды. Здесь было мало людей, но судя по размаху, прибыль заведение получало неплохую.

- Дорогие вещи, - отметила Кайлин, подойдя к стойке с осенними кашемировыми пальто разных моделей. – Швы аккуратные, ровные, и ткани не из дешевых.

- Думаю, твой карман не опустеет от набега по этим рядам.

Кайлин посмотрела на ценник и присвистнула.

- Далеко за пять кредитов…

- Это настоящий кашемир, – ответил ей приятный женский голос.

Катерина обернулась и увидела молодую женщину леттридцати, стоящую возле Маркуса. В отличие от Сианны и других, которых она встречала на улице, эта незнакомка была одета не столь вызывающе, точнее сказать, вообще не вызывающе: строгий бежевый пиджак поверх глухой белой блузки и широкие черные вельветовые брюки. Катерина удивилась такому наряду. Он был… Он был слишком обычным. Никаких «фонариков» или стоек на рукавах, блестящих ярких деталей и нелепых оборок. Женщина была брюнеткой, с длинными волосами, собранными заколкой на затылке. Ее темная кожа и почти черные глаза не оставляли сомнений: перед Катериной не пробужденная, а коренной житель этого времени.

- Меня зовут Сойя, - улыбнулась незнакомка и протянула руку.

- Кайлин, - ответила она и пожала смуглую ладонь.

- Красивое имя.

- Спасибо.

- Судя по вашему выбору, - Сойя указала пальцем на пальто, - Вы предпочитаете изделия из натуральных материалов свободного покроя.

- Они удобны.

- Конечно, - кивнула Сойя и повернулась к Маркусу.

- Думаю, мы справимся сами. Ты можешь подождать Кайлин на диване. Девочки принесут тебе кофе.

- Я бы хотел поучаствовать в выборе.

- Никто не лишает тебя этой возможности. Ты лишь будешь видеть конечный вариант и выносить приговор.

- Кайлин, ты согласна? – спросил Маркус.

- Я не против.

Ожидание Маркуса длилось около часа. За это время он осушил три чашечки кофе и изучил все журналы, лежащие возле него на столике. Маркус, конечно, знал, что в новой одежде Кайлин будет выглядеть значительно лучше, чем в тех тряпках, что облачила на себя сегодня. Но, если бы он знал, насколько изменится ее внешний вид в специально подобранных нарядах, поставил бы на кон не пять кредитов, а пятьсот.

- Нравится? – осторожно спросила Катерина, простояв в новой одежде перед немым Маркусом в течение нескольких минут.

- Нет, - лаконично ответил он и обратился к Сойе. - Ее нужно облизать, понимаешь? Я не думал, что у нее такая фигура. Точнее, что она вообще у нее есть. Этот наряд ей идет, но он не подчеркивает ее достоинства настолько, насколько бы мне этого хотелось.

- Я против! – перебила его Кайлин. – Чем тебе не нравятся эти брюки и блузка?

- Твое мнение здесь вообще не учитывается. Будешь мерить то, что я скажу.

- Мне нравится эта одежда. Другую я мерить не стану.

Маркус несколько минут молча размышлял, а затем просто согласился с ее выбором. В конце концов, для того, чтобы изменить человека, не достаточно насильно переодеть его. Он должен чувствовать себя в новой одежде прежде всего удобно. И если Кайлин согласилась натянуть на себя что-то кроме джинсов и майки - это уже прогресс.

Спустя два часа они покинули бутик и направились в салон красоты. Педикюр, маникюр, депиляция, посещение косметолога и шесть часов ожидания измотали Маркуса окончательно. Он уже перестал удивляться происходящим метаморфозам и откровенно хотел в ближайшее время поставить точку и передать Кайлин в руки Ено.

Самая большая потасовка случилась в салоне у парикмахера. Кайлин напрочь отказалась остригать косу и оттенять волосы.

- Собираешься ходить с этим конским хвостом?

- Я привыкла к нему.

- Ну, давай хотя бы длину немного уменьшим. Тяжело же такую шевелюру мыть? Подумай, сколько ты сэкономишь на шампуне?

Кайлин скривила лицо и показала Маркусу язык, за что получила настоящий подзатыльник.

- Ведешь себя просто отвратительно!

- Волосы должны остаться длинными.

- Ниже плеч.

- Ниже лопаток.

- Немного выше.

- Вровень! Это последнее слово.

- Согласен! – ответил Маркус и засмеялся.

 

Через полтора часа уставший Маркус безуспешно пытался открыть дверь собственно дома. Когда, после длительной возни с электронным замком, стальная преграда неожиданно распахнулась перед ним сама, он понял, что на этом тяготы сегодняшнего дня еще не окончены.

Гийон фривольно раскинулся на любимом кожаном диванчике Маркуса и, попивая дорогой чай из большой кружки, помахал ему рукой.

- Я же просил тебя, не врываться ко мне без приглашения.

- Смени замки, если тебя не устраивает мое присутствие.

- А если бы я привел женщину?

- Да ты под страхом смерти не покажешь ни одной из них сюда дорогу.

Маркус прошел в гостиную и плюхнулся на диван рядом с другом.

- Хочешь узнать, что у меня получилось?

- Не без этого.

- Ничего не получилось, - ответил Маркус и отобрал у Гийона чашку с чаем.

- Завари себе сам, - ответил Гийон и забрал ее обратно.

- Вообще-то, это мой чай. Так что давай, делись.

Гийон приподнял контактный обруч и взглянул на Маркуса.

- Ладно, только не поперхнись.

- Спасибо. Так, что там с Кайлин?

- Получилось совсем не то, на что я рассчитывал.

- Не могу сказать, что ты меня удивил, но все же надежда, что можно что-то исправить, была.

- Зачем тебе это? – спросил Маркус, закрывая уставшие глаза.

- Что именно?

- Пускай бы ходила как есть. Нам-то какое дело?

- Не хочу становиться объектом досужих разговоров. Хватит с нее странного поведения, пускай хотя бы внешне не выделяется из толпы.

- Несчастная она, Гийон. Такая же, как и ты.

- Кто сказал, что я несчастный?

- А кто сказал, что ты счастлив?

- Я в порядке. А вот у нее большие проблемы.

- Она спрашивала о тебе.

Маркус заметил, как напрягся Гийон.

- И что ты ей ответил?

- Правду.

- А она?

- Ничего. Да и что тут скажешь? Ты всегда будешь ненавидеть таких, как мы.

- Ты тоже, между прочим.

- Я – другое дело. Во мне нет предвзятости к ним, а в тебе есть. Вот что она тебе сделала сегодня утром, что ты так себя вел?

- Опоздала на работу.

- Ну и черт с этим! Ты позволил себе оскорбить ее, и остальные последовали твоему примеру, а ты не пресек этого. Теперь они постоянно будут ее третировать, пока, опять же, ты сам не остановишь их.

- Мне наплевать на ее комфорт.

- Глаза у нее красивые. Сейчас таких нет.

- Это ты к чему только что сказал?

- К тому, что у нее красивые глаза.

- Это единственное, что в ней есть привлекательного.

- Ага! – подхватился Маркус и указал пальцем на друга. – Заметил все-таки!

- Тут только слепой не заметит.

- Что ты будешь с ней делать?

- Не знаю пока. По сути, она все еще в пограничном состоянии.

- Не очень-то Кайлин и нужна им, раз не работали с ней.

- Я тоже об этом думал. Пока пущу все на самотек. Посмотрим, к чему это приведет.

- Она сказала, что у нее провалы в памяти.

- Удобная отговорка.

- Согласен. Итак, - подытожил Маркус, - что мы знаем о Кайлин: образована, хорошо владеет языком, путешествовала по Миру, замкнута, склонна к депрессии, обладает даром нейрами и что-то скрывает. Что-нибудь еще?

- Страшная, как грех.

- А вот Ено сказал, что она красива.

- Что? – засмеялся Гийон.

- Он просканировал ее биометрические параметры и сказал, что она на семь процентов симметричнее Сианны.

Гийон чуть не поперхнулся чаем, рассмеявшись.

- Мне тоже было смешно. А потом я подумал над тем, что он сказал.

- И к какому выводу ты пришел? Что уродство тоже бывает симметричным?

- Нет, что мы оцениваем человека далеко не по биометрическим параметрам.

- Хочешь сказать, что это неправильно?

- Нет, наоборот, так и должно быть. Но я не об этом. Что, если мы часто не замечаем важных деталей просто потому, что не пытаемся уловить суть?

Гийон даже развернулся на диване, демонстрируя свое удивление:

- Маркус, ты что, заболел?

- Может, иногда необходимо взглянуть на биометрические параметры, чтобы докопаться до чего-то более важного?

- Ты что-то пытаешься мне сказать?

- Это философский бред, Гийон. Прости, просто нахлынуло.

- Ну, философствование - это основа твоего нормального поведения, - пожал плечами Гийон.

- Пиво будешь? – предложил Маркус.

- Темное.

- Сейчас налью.

- Сианна вскрыла труп, - сменил тему разговора Гийон.

- И что?

- Девушка была беременной.

- О-па! А вот и нить!

- Да, словно подарок судьбы. Найдем папашу – возможно, выйдем на след.

- А что с ядом, о котором ты говорил?

- Это Кайлин сказала, что ее отравили. Но эксперты ничего не нашли.

- Может, разрушиться в крови успел?

- Не исключено, - тяжело вздохнул Гийон.

- Ты по-прежнему склоняешься к версии убийств на сексуальной почве?

- Да. Это – самый подходящий вариант.

- Ты попросишь Кайлин вступить в контакт с предыдущими жертвами?

- Скорее всего… - задумчиво протянул Гийон.

- Тяжело это.

- Что именно?

- Умирать каждый день.

- Ей не привыкать.

- К этому нельзя привыкнуть, - вторил Маркус.

- Судя по тому, что она в прошлой жизни хотела умереть - ты прав.

- Самоубийство?

- Не исключено.

- А если так?

Гийон развел руками:

- Ей решать. Все-таки, это - ее жизнь.

- Жалко мне Кайлин.

- А мне нет.

- Ты жесток.

Гийон улыбнулся:

- Не отрицаю.

- Слишком жесток.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Зацепила она тебя чем-то.

Гийон вновь развернулся на диване и бросил гневный взгляд в сторону Маркуса, разливающего пиво по бокалам.

- Ты в своем уме?

- Конечно.

- Ты ее видел?

- Я не об этом. Какой бы она ни была, как бы ни выглядела, с ней ты ведешь себя странно. Агрессивно слишком.

- И что из этого?

- Ты индифферентен к женщинам, Гийон. А Кайлин выводит тебя из себя.

- А в тебе она вызывает жалость, - он повысил голос. - Так что, она и тебя «зацепила»?

- Я с нормальными женщинами сплю, Гийон. А ты путаешься только с невадами.

- Не вижу связи.

- Зато я вижу. Ты ничего не испытываешь к этим красивым существам природы. А на Кайлин ты реагируешь.

- Я все понял, Маркус, - засмеялся Гийон. – В твоем понимании ненависть и неприязнь – это полезные чувства.

Маркус рассмеялся в ответ, однако, только ему одному было известно, чем вызван этот смех.

Розыгрыши
и конкурсы
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям