0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!

Или войдите через:


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Рождённая летать » Отрывок из книги «Рождённая летать»

Отрывок из книги «Рождённая летать»

Автор: Аксюта

Исключительными правами на произведение «Рождённая летать» обладает автор — Аксюта Copyright © Аксюта

   Шерил

Двадцать два года - время выбора. Не для всех, но для близнецов-менестрелей - этот день всегда становился определяющим - от слов которые прозвучат в Зале Советов, будет зависеть вся их дальнейшая жизнь. Или, по крайней мере, значительная её часть. И ни сами они, ни их родители не могли повлиять на решение, который принимал Высокий Совет Творцов единолично, только выслушать и подчиниться. Или взбунтоваться, но такие выходки, как правило, ничем хорошим не заканчивались.

Хотя, что там, собственно, выбирать? Понятно же, что их разлучат, со всеми близнецами так бывает, и даже со слишком тесно сработавшимися просто братьями-сёстрами иногда. Потому, что каждый менестрель должен быть самостоятельным Творцом, а не придатком-резонатором другого. Шерил не повезло. Дар менестреля у неё хоть и обнаружился, но был настолько слаб, что полноценно заклинать у неё получалось, только войдя в резонанс с Алишером. Впрочем, и у него от этого способности тоже только усиливались. Так что вопрос состоял только в том, насколько далеко и надолго их друг от друга ушлют. А пока оставалось стоять в парке перед Дворцом Советов, переминаясь с ноги на ногу, ожидать своей очереди, да как бы невзначай обшаривать взглядом группы и группки в поисках знакомых.

Вот как раз невдалеке от них остановилась знакомая парочка: Тор и Тирлин Вайда. Обычно нанесённые на кожу узоры и разная одежда делали этих двоих совершенно непохожими, но сегодня, в таких же штанах и рубахах из отбеленного полотна, как и на всех присутствующих, без грамма косметики на лице, они стали абсолютно неотличимы друг от друга. Но им-то хорошо, братья Вайды хоть и резонаторы друг для друга, а такого значительного перекоса в способностях как у Шерил с Алишером у них нет. Вон, скалятся, нервно-зло-весело, утешают себя тем, что кое-кому из присутствующих здесь родственных пар наверняка придётся ещё хуже, чем им. Шерри быстро отвернулась, избегая встречаться с ними взглядом.

- Шерил и Алишер Тлор, - голос распорядителя церемоний гулко разнёсся над притихшей толпой. И их словно бы кто-то сзади подтолкнул, заставляя двигаться в сторону длинной лестницы с широкими ступенями. Спинами оба ощущали тревожные взгляды родителей, присутствие которых на самой церемонии выбора было нежелательным, но ни разу не оглянулись. Так почему-то казалось легче.

Разбирательство оказалось довольно долгим, правда, от них почти ничего не требовалось, иногда только подтверждать или уточнять факты своей биографии. То, что их разлучат - не вызывало никаких сомнений, а вот способ мог быть разным: могли расселить по разным городам, повелеть поступить в разные институты на разные специальности, а тех, кто уже учился - перевестись, предложить одному дневную, а другому ночную работу. В общем, существует множество способов развести людей во времени и пространстве.

Однако вердикт собрания всё же оказался для них неожиданностью. Статная седовласая дама, имя которой вылетело у обоих из головы, стоило толь отзвучать его последним звукам, произнесла:

- Длань Судьбы. Кто из вас решится её испытать?

Сердце дрогнуло. Длань Судьбы - стихийный портал, из которого могло выкинуть куда угодно, использовался довольно редко и только в тех случаях, когда решение было неочевидным и коллегия расходилась во мнениях настолько сильно, что никто не решался взять на себя ответственность сказать решающее слово. Речь идёт ведь не о безделице какой-то, решается судьба двух Творцов.

- Я, - она сделала шаг вперёд и эхом услышала голос брата.

- Значит, оба одновременно. Ну что же, пусть Музы решают.

Лязгнул замок и отошла в сторону металлическая дверь, за которой скрывался наплыв из светлого камня по форме отдалённо напоминающий раскрытую ладонь. Одновременно, стараясь даже дышать в такт, они поднялись на каменный монолит, остановились в центре, и она исчезла, а он так и остался стоять.

  

Плюх! Это она не удержалась на ногах, поскользнулась и села в воду, погрузившись в неё по самую шею. Острый запах несвежей воды и какой-то зелени ударил по очнувшимся от шока рецепторам. Ять! Это куда же её закинуло? Шерил поспешила вскочить на ноги и оглянуться. Болото. Или озеро мелководное, основательно заросшее какой-то плавучей зеленью. В любую сторону, куда только не обернись, до самого горизонта простирался один и тот же пейзаж: бесконечная водная равнина под тускло-серым небом. В голове стало пусто и гулко, а все её знания о географии родного мира куда-то внезапно делись. Нет, ей случалось читать о случаях, когда таких же вот невезунчиков закидывало в далёкие от цивилизованности ландшафты. Но ничего подобного этому мелководному болотистому морю, она вспомнить не могла. Шерил задрала вверх голову, чтобы найти солнце и хоть со сторонами света определиться и обомлела: по небу, мерно взмахивая крыльями летел человек. Нет, точно человек, со зрением у неё проблем никогда не было, да и находился он не так уж высоко - можно было рассмотреть. Широкие и мощные крылья редко и мощно распрямляются и складываются, в промежутках между взмахами распластываются во всю ширь, опираясь на воздух, остальное тело напряжено и вытянуто, руки сжимают какую-то палку.

- Эй! - закричала она и замахала руками над головой, стараясь привлечь внимание летуна. Привлекла. Тот заложил крутой вираж над нею, что-то прокричал - ветер отнёс слова в сторону и, развернувшись, принялся медленно удаляться. Правильно. А что она хотела? Не на воду же ему садиться! Как он с неё потом взлетать будет?

А потом она долго стояла, пялилась вслед улетевшему крылатому человеку и медленно приходила к мысли, что занесло её совсем уж далеко, и хорошо если в один из соседних миров, с которыми налажены какие-никакие взаимоотношения. Но надежды мало. Ладно, Музы с ним с этим болотом, мало ли в мирах разнообразных ландшафтов, но вот о том, чтобы люди в каком-то из миров овладели машущим полётом она не слышала. Нет, в воздух человечество поднялось уже давно, для этого существовала масса способов от обычного планера до громадных машин с двигателями разных типов, но это было всё совсем не то. И будем, для собственного спокойствия, считать, что это какое-то очень уж особенное летательное приспособление, а не отдельная раса крылатых людей.

Однако, всё это, как минимум означало, что до ближайшего полицейского участка, куда рекомендовалось обращаться в подобных случаях, можно даже не пытаться добраться. И родители и брат теперь настолько далеко, что Шерил постаралась воспоминания о них запихнуть куда подальше, в самый дальний уголок сознания. Не время сейчас рефлексии поддаваться. И медленно побрела в ту сторону, куда улетел крылатый. А почему бы и нет? Для неё сейчас все направления равны, так почему бы и не туда, где есть надежда хоть кого-нибудь встретить.

 

Болото под ногами шлёпало и хлюпало, на тонких сандалиях, вовсе не приспособленных к длительным переходам по пересечённой местности, давно оборвались ремешки и сами они упокоились в мутноватой жиже, поросшей сплошным ковром стелющейся мелколистной растительности. Необходимость постоянно использовать дар, и без того не слишком могучий, выматывала до появления "чёрных мушек" перед глазами, но она упрямо твердила своё: "Соль-ль-соль-ль-соль-ль". Звонкое "ль" проходило сквозь воду, отражалось от грунта и возвращалось к заклинательнице, сообщая ей о глубине и твёрдости поверхности под ногами. Несколько раз пришлось сворачивать, плутать, в поисках тропы, так что она уже была далеко не уверена в том, что ей удастся выдержать избранное направление. А конца и края этой топкой равнине всё не было. Не появился он и когда на землю опустился сначала вечер, а потом и ночь.

Из последних сил Шерил выбралась на сухую гривку, какие время от времени встречались на её пути, густо поросшую жёсткой травянистой растительностью, чтобы на ней переждать тёмное время суток. О сне речи не было. Выбившаяся из сил, продрогшая, в мокрой одежде, которая ничуть не грела, она сидела на жёсткой кочке, и чутко прислушивалась к голосам ночных тварей. Вот же чудь какая: днём здесь было не только безлюдно и беззверно, но даже безнасекомно, а сейчас болото зашевелилось, запело, заухало, зашуршало на разные голоса. Тоненько запели над ухом насекомые, некоторые из них даже присаживались на её кожу, однако кусать не пробовали, и она перестала обращать на них внимание. Бесшумно, коснувшись её слуха лишь тенью звука, пронеслась над головой ночная птица, с плеском и шлёпаньем резвились неразличимые во тьме мелкие тварюшки, о размерах которых она смогла догадаться только пропев: "пи-и-о" и прислушавшись к отзвуку вернувшегося эха. Мелкие - они нестрашные.

Впрочем, очнувшись ранним утром от пронзительного визга неведомой зверушки, она поняла, что на некоторое время всё же провалилась в сон. Нестерпимо ныла шея, впрочем, и всё остальное тело нельзя было назвать отдохнувшим, тяжёлая голова отказывалась соображать, во рту поселилась Великая Герийская пустыня, а желудок сжался до размеров детского кулачка. Где бы достать питьевой воды? Еда не так важна, во время Больших Бдений ей и по двое суток случалось не брать ни крошки в рот и ничего, только невиданная лёгкость поселялась в теле. Вода - другое дело. Без воды долго не проживёшь, но она ещё не дошла до такой степени нужды, чтобы попробовать хлебнуть той жижи, что плескалась сейчас вокруг её коленей, а временами доходила и до пояса.

Солнце из-за туч так и не выглянуло, что, наверное, было и неплохо: если к влажности добавится ещё и жара, станет совсем уж невыносимо. Шерил брела вперёд (или уже не вперёд? определение направления было проблематичным), время от времени прощупывая дно звуком и изредка поднимая голову вверх: не появятся ли в небе летучие люди?

Резкий, пронзительный вскрик заставил её приподнять голову и пробежаться глазами по окружающему пейзажу. Раз, другой, третий. И была тому виной её усталость и оттого невнимательность или способность незнакомки хорошо прятаться даже на казалось бы открытой местности, но заметила она это странное существо только на третий раз. Женщина, вроде бы женщина, в серо-замызганной хламиде и плетёным коробом на плече, пригнувшись, в полуприсяде стояла на одном из тех небольших островков, на которых хватало твёрдой земли, чтобы послужить пристанищем низким, стелющимся кустарничкам. Шерил, выпрямившись во весь рост, тупо моргала, разглядывая незнакомку: её носик-пуговку и вытянутые вперёд челюсти, руки и лицо, покрытые короткой, гладкой рыжеватой шерстью, подвижные ушки-на-макушке, выглядывающие из под, даже на вид, жёстких волос, сплетённых в две куцые косицы ... хвост, который после повторного резкого вскрика начал нервно хлестать свою хозяйку по ногам. И только после этого до неё дошло, что к ней обращаются и нужно как-то реагировать, что-то отвечать, и поэтому Шерил просто сказала:

- Здравствуйте, - ну а как ещё дать понять, что ничего не понимаешь? Только обратившись на таком же непонятном языке.

Незнакомка осторожно приблизилась, оглядела её с ног до головы, даже кажется за спину попыталась заглянуть и, видимо придя к каким-то выводам разразилась рычащей тирадой. Смысла слов Шерил не поняла, но указующий жест, которым женщина-кошка повела в сторону, был весьма красноречивым, мол, пошли туда. Шерил размашисто кивнула, надеясь только, что здесь этот жест означает то же, что у них. Туда так туда, она уже настолько вымоталась, что ей было практически всё равно, да и до того, никакой определённой цели не имелось кроме как выйти к людям или хотя бы к какому-нибудь более-менее пригодному для жизни ландшафту.

И воды. И поесть. Да, поесть было бы неплохо. Во время Больших Бдений ей всё-таки не приходилось настолько активно двигаться, Творцы посвящали это время духовному совершенствованию, а не физическому и её уже ощутимо пошатывало.

Однако немощь телесная не помешала ей отметить несколько занятных моментов. Например, что хламида женщины-кошки была так коротка, что едва прикрывала самое сокровенное, но тем не менее обладала такими длинными и широкими рукавами, что скрывали руки вплоть до кончиков коротких толстых пальчиков. Что шла она, перескакивая с кочки на кочку и очень редко наступая непосредственно в воду (у Шерил так, не получилось бы даже в лучшее время - всё-таки прыжок в два с половиной метра, это всё-таки многовато). Что длинный, мощный хвост служил ей во время этих прыжков в качестве балансира. Что временами, и очень часто, тревожно она поглядывала на небо. И что так же тревожно оглядывалась назад, проверяя, не отстала ли Шерил.

  

 Алишер

Иногда секунда промедления, мелькнувшая на задворках сознания мыслишка, или посетившее в самый неподходящий момент сомнение могут изменить столь многое, что после только и остаётся, что клясть себя последними словами. Нет, своё: "Я!" он произнёс одновременно с сестрой и так же дружно они шагнули вперёд, в Длань Судьбы, однако почему-то стихийный портал сработал только для неё, оставив его, мужчину и старшего брата (пусть того старшинства и было всего пара минут) стоять на месте, в окружении господ из Высокого Совета. Может потому, что в последний момент его посетило неожиданное сомнение: а не лучше ли ей будет оказаться от всего этого подальше? От людей, которые оценивают её и сравнивают, и сравнение, как правило оказвается не в пользу сестры. Пусть бы хоть где-нибудь она стала уникальной и самоценной. От бесконечных дуэлей. Сколько их было у неё только за последний месяц? Да, сестра - Мастер, и до сих пор ей удавалось выходить победительницей или сводить бой к ничьей. Но не может же везти постоянно? А на то, что вызовы прекратятся, не было никакой надежды. Нет, она не была забиякой, никого не задевала специально и даже, кажется, сама вызовов ни разу не посылала. Но, как рассказывал в порыве откровенности один из его приятелей, его бывших приятелей, в один далеко не прекрасный момент накатывает что-то такое, какое-то беспричинное раздражение, нервозность, злость на всех и вся начинает застилать глаза и выход остаётся только один - сорвать её на этом недотворце. Это потом уже, после того как бой закончен, начинаешь чувствовать себя скотиной и сволочью, сорвавшемся на совершенно постороннем человеке, более того, девушке, но прошлое есть прошлое, его не вернуть.

А сейчас, в один момент, её просто не стало. Словно часть души в один момент отсекло. Молча, слабо понимая, как со всем этим смириться и как теперь дальше жить, он сошёл с монолита Длани Судьбы.

- Так было нужно и так правильно. Так Музы распорядились, - тяжёлые тёплые руки Распорядителя Церемоний легли на его плечи и подтолкнули к арке бокового выхода.

 

Все Творцы - эгоисты и чем больше талант, тем меньше они способны замечать что-то помимо собственного творчества. Алишер всегда это знал, но это знание отнюдь не мешало ему жить. Да что там не мешало, наоборот, понимание собственной натуры и побудительных причин позволяло ему быть весьма эффективным в достижении цели. Обычно. Но не сейчас. Не тогда, когда даже не знаешь, с чего стоит начать дело.

- А может, они всё же определили её местонахождение, а тебе просто не говорят? - Корис поставила джезву в горячий песок, на котором будет медленно подниматься кофе, и в красивом танцевальном па развернулась к шкафчику со специями. Это была не поза и не желание покрасоваться, просто все дети Трепсихоры во время занятия важным делом (а попробуйте только сказать, что приготовление пищи дело не важное) пританцовывают. Это в тех случаях, когда не отдаются танцу с головой. Будь у Алишера подходящее настроение он бы ещё и свой голос вплёл в это действо и тогда даже простейший кофе с корицей вышел бы не хуже легендарной амброзии. Однако настроения не было.

- Нет. Нет, мне конечно же не говорят и это вполне ожидаемо, - он ухватил с блюда сырный рогалик, но ко рту не потянул - принялся вертеть его в руках, - но я менестрель не из слабых, а она моя сестра и я всегда могу подобрать звучание, эхо которого вернётся от неё ко мне и расскажет, что там с сестрой творится. По крайней мере, насколько она далеко и в каком настроении находится. Раньше мог. А сейчас звучание уходит в пустоту и там затухает. Я вижу этому только одно объяснение: Шерил закинуло так далеко, что я даже дозваться её не могу. Никто не может. Отец на эту тему даже отказывается говорить, только всё свободное время проводит в Высоком Совете Творцов, а у матери такие круги под глазами ... Я раньше думал, что такие можно только нарисовать.

- Значит, её всё же ищут. Профессионалы. Успокойся и дождись результатов.

- Да не могу я просто ждать, - он кинул на блюдо так ни разу и не надкушенную выпечку. - У меня не просто какая-то там родственница потерялась, а словно часть меня самого была отрезана. И я бы мог с этим смириться, в конце концов, нам, а ей особенно, нужно было научиться жить самостоятельно, овладеть всеми гранями Дара, но... если бы я хоть примерно знал, где она и что с нею всё более-менее в порядке..

Посидел, покачал головой в раздумье и ушёл. Даже не дождался, пока кофе сварится, и это при том, что пить его любит в той же степени, в какой ненавидит варить. Корис, прервав танец, с досадой кинула кухонное полотенце на спинку стула. Вот всегда так, вечно Шерька всё портит! Казалось бы, разлучили их с братом на некоторое время и всё, и теперь можно владеть вниманием Алишера безраздельно, но вместо этого он перенёс фокус своей души на пропавшую близняшку. И совсем забыл о своей невесте! Даже не попрощался когда уходил!

Ноги сами собой несли его к Университетскому Городку - тому району, где вокруг Студенческой площади сгрудились сразу три университета: Художественный, Медицинский и Технический. Между прочим, входящих в двадцатку лучших в стране. Последний год, готовясь к вступительным экзаменам, он много времени проводил в здешних кофейнях с взятыми из библиотеки "на вынос", на пару часиков, книгами, вот ноги и запомнили дорогу. Или, может он шёл, повинуясь неслышимому звучанию мира?

Скажи, Мельпомена, не твоя ли песнь привела меня сюда?

Алишер оглянулся. Тихие тенистые улочки (большая часть студентов разъехалась на каникулы), затемнённые витрины маленьких лавчонок, угол общежития с оббитой штукатуркой, одноэтажное здание библиотеки с ложными колоннами у входа. Ага. Если уж ему, опасаясь что-нибудь нечаянно сдвинуть в хрупкой психике Творца, никто ничего о Шерил говорить не собирается, и даже из родственников информацию выпытывать бесполезно, он уже пробовал, то можно же попытаться зайти с другой стороны, от Длани Судьбы.

И он решительно толкнул знакомую до последнего древесного завитка, дверь.

Сегодня ему не повезло (или повезло, как знать?) - за библиотечной стойкой сидела немолодая, неспешная дама, равнодушная ко всему, кроме вязания в собственных руках.

- Можно мне что-нибудь о природных магических феноменах, что-нибудь попроще, скорее популярное, чем научное? - он заискивающе улыбнулся. Пару раз попробовал сразу, с налёта, схватить серьёзные труды и только зубы о бесконечные формулы с заумными рассуждениями и заковыристой терминологией обломал, так что теперь, наученный горьким опытом, начинал с литературы, рассчитанной на широкий круг читателей.

- "Истоки возмущений и колебаний" Верварга вас устроят? - она пошарила рукой под стойкой и бухнула на неё толстый, порядком истрёпанный том.

- Да, да. Спасибо.

На самом деле, ни имя, ни название ему ничего не говорили, до сих пор он собирался поступать на архитектурное отделение Технического университета, но то, что книгу держали под рукой, позволяло надеяться, что это именно то, что ему нужно.

- Здесь читайте, выносить литературу из библиотеки запрещается.

И сказано это было как-то так, что Алишер не усомнился в том, что библиотекарша не побрезгует отобрать книжку у ослушника. Вот же ж! Как и думал - не повезло. Не любил он работать в одном помещении с ещё кучей людей, ибо индивидуалистом был и границы личного пространства блюл свято. Нарушать их дозволялось только Шерил (хотя, если разобраться, какое же это нарушение, если она почти часть его самого) и Корис (как женщине, с которой он временами делит свою постель и которую в будущем собирается назвать своей женой). Даже родители, с тех пор как он вышел из отрочества, не прикасались к нему без веской на то причины. У каждого из Творцов есть какие-то заморочки, и эта ещё из безобидных. Сестре, с её бесконечными поединками не так повезло.

Пролистнул вводную часть - там половина "воды", половина той самой зауми, в которую ему так вникать не хотелось, и сосредоточился на описании самих феноменов, выбрав, для начала Длань Судьбы. Так, история обнаружения, первые попытки использования - это немного не то. Оп-па! Оказывается, их город возник как жреческое поселение вокруг святыни. А вот и кое-что полезное: "При всей очевидности случайного срабатывания природного портала, конечной точкой прибытия вступившего в него Творца будет то место, где его таланты окажутся наиболее востребованы".

Это, что же получается, Дланью Судьбы портал назван не случайно? И это вовсе не такая своеобразная природная "рулетка"?

А что дальше? А дальше шли примеры такого срабатывания, приводившиеся в качестве доказательств. И приличная статистическая подборка. В другое время, Алишер даже получил бы удовольствие от занимательного чтения, но сейчас он их только пробегал глазами и пролистывал, пролистывал, не задерживая внимания на том, что не могло помочь в поисках сестры. Нынешнее время - Длань Судьбы используется только изредка и только в День Выбора для молодых Творцов. А интересно, почему? Ведь так занимательно было бы шагнуть на камушек и раз, и оказаться там, где тебе самое место. Если доверять трудам множества учёных-аналитиков, портал срабатывает безошибочно.

- О чём задумался молодой человек? - это к нему подошёл старенький, можно даже сказать совсем ветхий старичок-библиотекарь, об отсутствии которого на рабочем месте Алишер успел пожалеть при входе в библиотеку. На тёмном изборожденном морщинами лице ни одной линии, ни одного завитка нарисовано не было - старик Творцом не был, однако светлые глаза смотрели так ласково, что не довериться - не возможно.

- Я, - Алишер отвёл взгляд от одной из двух картин, висевших под самым потолком (лесной пейзаж с могучими деревьями и маленьким ручейком, текущим по их корням) и понял, что все мысли куда-то разбегались, а сам он вот уже несколько минут прослеживает взглядом прихотливый изгиб нарисованных струй, и косые стрелы солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны растительных гигантов. - Читаю вот, - скомкал он ответ.

- И над какой проблемой вы так задумались, что потребовалось очистить сознание? - старичок присел за соседний стол, развернувшись к нему лицом.

Рассказать? Чем Талия не шутит, вдруг чего полезного подскажет?

- Да вот думаю, зачем закрыли Длань Судьбы? Ну, там, решётка, дверь металлическая? Ведь сколькие же люди могли бы найти свою СУДЬБУ, а не довольствоваться судьбой! - в произнесении настоящего, пусть и очень молодого менестреля "судьба" имела разный вес, хорошо различимый даже для человека, не имеющего музыкального слуха.

- Э-э, брат, думаешь, хорошо будет нашему миру, если он начнёт терять своих Творцов? - библиотекарь по-птичьи склонил голову на бок.

- Как терять? - Алишеру даже притворяться удивлённым не пришлось.

- Так. Здесь об этом не написано, - старик приподнял книгу, которую читал Алишер, чтобы взглянуть на её обложку. - Очень просто. Вы, Творцы, обладаете способностями, востребованными в очень многих мирах, и большую часть тех, кто вступил в Длань Судьбы в зрелом возрасте, разыскать не удалось - так далеко их закинуло.

- А если в незрелом? - сердце его замерло в предчувствии того, что сейчас он услышит что-то очень особенное.

- Совсем молодых, не успевших накопить опыта Творцов, обычно выбрасывает в нашем мире, исключение составляют только те, кто обладает очень сильным или уникальным даром. А взрослые туда просто не допускаются. Опасно, да и совершенно незачем это.

Алишер опустил вниз глаза, скрывая замелькавшие со страшной скоростью мысли. Сильный и уникальный Дар? Что-то тут не сходится. Из них двоих сильным был именно он и это абсолютно точно. Уникальным? Что могло быть уникального в довольно-таки слабеньком менестреле? Ведь ей даже на отборочной комиссии сказали, что такой дар применим только для личных нужд, для использования в профессиональной деятельности он слишком слаб.

- И ещё одно, - старческий дребезжащий голос отвлёк его от размышлений. - Вы у нас здесь не слишком часто оставались и потому можете не знать: если вам нужно не очистить сознание, а наоборот, сосредоточиться на проблеме, смотрите лучше на правую картину.

Алишер поднял на него заинтересованный взгляд, потом перевёл её на картину. Городской пейзаж - аккуратный внутренний дворик между какими-то невысокими домами. Стенка, стенка, стенка, арочный проход и в центре сломанный, занесённый песком фонтанчик. Ничего особенного.

Однако же почему он сразу отмёл вариант с уникальностью дара сестрёнки? То, что менестрель нормальный из неё не получился, это ещё не значит, что не осталось другой, до сих пор нераскрытой грани Дара. Примем это как аксиому. Всё равно не так уж важно, из-за чего именно так получилось, вопрос в том, как выяснить, куда именно забросило Шерил этим судьбоносным порталом. Хотя, стоп, что толку ему от голого знания? Нет, вопрос нужно ставить иначе: как попасть туда, к ней?

Ещё раз, благодарно взглянув на обе картины (наверняка ведь не просто краска на холсте, а результат работы художника-творца) он вновь уткнулся в "Истоки возмущений и колебаний". Хороша придумка: одно полотно помогает очистить сознание, другое - сосредоточиться на проблеме. Недаром читальный зал при библиотеке в учебное время полон так, что свободное место найти чего-то стоит. Больше не интересуясь Дланью Судьбы, с которой ему всё было более-менее ясно, Алишер принялся выискивать какой-нибудь другой природный магический феномен, способный переносить в нужное место без сложной настройки, или такой, которая была бы доступна Дару Творца.

 

2

 

Алишер

Зря он надеялся, что вот так просто, в первой попавшейся книжице, найдётся рецепт путешествий между мирами. Нет, природных порталов в мире хватало и даже нестабильных, которые вели не в конкретную точку, а могли выбросить где придётся, но все они были тщательно переписаны, огорожены, а некоторые ещё и использовались по прямому назначению. Да и вели, в лучшем случае куда-нибудь, а не туда, куда надо. Нужно было придумать что-нибудь другое.

Он досидел до самого закрытия библиотеки, пытаясь найти ещё что-нибудь полезное, но так и не преуспел. Вышел, поёживаясь, в вечернюю прохладу и не спеша направился к дому. Мимо, дребезжа и постукивая, проехал припозднившийся трамвайчик. Алишер отвернулся - до остановки было всего ничего, можно было бы и пробежаться. Но поездка означала, что домой он приедет довольно скоро, и там придётся с кем-то разговаривать. А не хотелось. И именно поэтому, а не из каких-то других соображений, в дом он практически прокрался, постаравшись не только не хлопнуть дверью, но даже не щёлкнуть отпираемым замком.

Мама чем-то тихонько шуршала на кухне, но, кажется, его возвращения не заметила, отцу было вообще не до того: у него были гости и разговор вёлся на повышенных тонах.

- Нет, меня не слишком волнуют ваши трудности! Когда мы соглашались разделить наших детей, нам пообещали, что с ними ничего не случится!

- Прошу вас, не волноваться так..., - этот голос прозвучал на тон ниже и не так разборчиво.

- Нет, я буду волноваться! Я отец и имею право!

- Мы ищем и делаем всё возможное...

- А мне надоели пустые отговорки. Я хочу знать, что УЖЕ было сделано!

- Мы закончили обрабатывать снятые волновые параметры и окончательно убедились, что ни с одним из знакомых нам миров совпадений нет.

- И? - голос отца прозвучал напряжённо, да Алишер и сам забыл, как дышать.

- Будем подстраивать параметры стационарного перехода и рано или поздно...

- Сколько это займёт?

- Повезти может в любой момент, - тактично ушёл от конкретного ответа гость, но даже Алишеру, который только в последнее время начал интересоваться этим вопросом, было ясно, что "любой момент" может растянуться на очень долгий срок. Одно хорошо: поиски они не бросят даже спустя годы.

- Сын? - задумавшись, он не заметил как из кухни выглянула мама. - Давно здесь стоишь?

- Да только что пришёл, - Алишер кинул куртку на вешалку и стряхнул с ног ботинки.

- И много услышал? - она настороженно на него посмотрела и утянула за собой на кухню. - Руки помой.

- Ничего такого, о чём сам бы не догадался, - он с готовностью отвернулся к раковине, чтобы мать случайно не увидела, как судорожно исказилось его лицо, и почувствовал, как та уткнулась лбом в его спину. - Ну что ты, ма? - он обернулся и осторожно обнял её.

- Мы даже представить не могли, что с нашей деточкой что-то такое может случиться, - она отстранилась от сына и присела за кухонный стол. Чуткое ухо молодого менестреля уловило в её голосе смесь горечи и облегчения. Облегчения от того, что теперь хоть от сына таиться не нужно, он и так всё знает.

- Я тут почитал сегодня кое-что, - начал он осторожно и присел перед матерью на корточки.

- Да? - подтолкнула она его.

- И не понял, - начал Алишер с самого безобидного из вопросов, которые в последние несколько часов непрерывно крутились у него в голове (наверное, всё-таки немного переборщил с настройкой сознания, которую проводил при помощи картины неизвестного Творца), - почему Дланью Судьбы продолжают пользоваться. Закрыли бы его и не рисковали.

- Это же одно из Чудес нашего мира. А чудо, если оно не проявляется время от времени, может и выдохнуться. Но дело даже не в этом, - она опустила глаза и нервно хрустнула пальцами, - оно ведь действительно помогает найти наилучшее место в жизни. Хотя бы географически. Даже тех, кого выкидывает Музы знают куда. Тому множество примеров. Да вот хотя бы моя кузина...

- То есть, к Длани Судьбы приводят не только близнецов?

- Не только. Ещё и тех, кто не знает, что с собой делать и готов рискнуть, шагнув в неизвестность. А таких каждый год набирается пара десятков. Но всех их, конечно, проверяют на предмет соответствия, и слишком сильных не допускают. Чтобы, - голос её сорвался.

- Понятно, - поспешил оборвать тему Алишер, пока мама не расплакалась. Как её утешать, если это всё-таки произойдёт, он не имел ни малейшего представления - раньше обычно бывало всё наоборот.

- Чтобы избежать утери талантливого Творца, - в кухню вошёл отец, успевший выпроводить своего сегодняшнего гостя. - Их способности и в нашем мире весьма полезны. И у меня возникает вопрос: что же такого мы проглядели в нашей дочери? - он с силой растёр ладонями лицо, не боясь растереть геометрический орнамент, выписанный вокруг глаз и по щекам. Краску, которую использовали Творцы для украшения собственных лиц и прочих открытых взору частей тела, мог смазать только специальный растворитель. Мать пожала плечами - её сейчас не особенно волновали недораскрытые возможности.

- М-м-м, - осторожно начал Алишер, - скажи, а нельзя ли, если не извлечь Шерил, то хотя бы попасть туда, где она сейчас находится?

- Как ты себе это представляешь?

- Ну, э, я тут краем уха слышал, что с Длани Судьбы при переходе всё же снимаются кое-какие параметры. Может можно их вписать в настройки стационарного перехода?

- Можно. Именно это и было проделано. Только "эхо" от Длани Судьбы приходит размытым, без подробностей, отвечающим по параметрам множеству мест, как в нашем, так и в сопредельных. А так же и в неизвестных мирах. Так что - жди, не занимайся изобретательством велосипеда.

 

Как это не занимайся?! А что же тогда делать?! Просто ждать?! Он не может и не хочет. В коне концов, это его сестра, его половинка, практически часть его самого. И Алишер засел за книги и справочники, радуя родителей усидчивостью и целеустремлённостью, решивших, что мальчик усиленно готовится к вступительным экзаменам. Ага, как же. Архитектурный факультет, отделение для Творцов, куда он мечтал попасть лет с шестнадцати, был, не забыт, но основательно отодвинут на второй план. Ему было нужно найти Шерил. Мало ли что Длань Судьбы выкидывает в неслучайное место, рискнувших ступить на неё. И ещё нужно проверить, так ли на самом деле оно подходит его сестре. Так что ручки в ручки и вычерчиваем схемы потоков и колебаний по всем известным природным феноменам, связанных с переносом и притяжением. Основные потоки, побочные завихрения, а так же контрточки, в которые можно вставить нечто своё, дополнительное, нужное. И нашёл ведь. Неожиданное, нетривиальное решение и не здесь, в соседнем мире и потому, когда однажды мать, подойдя к засидевшемуся над учебниками сыну, спросила, не хочет ли он съездить куда-нибудь, развеяться, он уверенно ответил:

- Хочу. К пагоде Разбитых Сердец.

- А Корис согласна с тобой туда отправиться? - удивилась мать. Путь неблизкий, а от родителей девушки она не слышала, чтобы их дочь планировала какое-то длительное путешествие.

- Это будет сюрпризом, - он постарался улыбнуться как можно непринуждённее и сам себе дал мысленную затрещину. Ведь читал же и вроде бы помнил, да и название у феномена соответствующее, а как начал планировать, так и упустил, что в пагоду Разбитых Сердец принято являться парами, а не в одиночестве. Те, кто сомневается в любви своей или партнёра, или просто хочет всколыхнуть улегшиеся было чувства приходили паломниками к святыне. Однако страстная и романтическая составляющая не единственная разновидность любви и вот этим он и собирался воспользоваться.

- Ты, конечно же, смотри сам, сюрприз - дело хорошее, но я всё же предупредила бы девушку заранее. Вдруг у неё на это время появятся другие планы? Неловко выйдет.

- Да-да, мам, ты права, - поспешил согласиться с нею Алишер, и подумал, что с Корис нужно будет поговорить в ближайшее время. Да и денег собрать. Путь-то неблизкий. Это там, в соседнем мире можно будет расплачиваться мелкими магическими услугами, там Творцы редкость и экзотика, а на дорогу здесь, в родном мире, придётся рассчитываться в твёрдой валюте.

 

Шерил

- Глупая, - ворчала Ойсеррин. - Цели нет, смысла нет. Как жить будешь? - толстые, покрытые короткой шерстью пальцы, при свете заходящего солнца ловко перебирают собранные за день травы, косматая голова клонится то к одному, то к другому плечу.

Шерил упрямо покачала головой. Все два месяца, что она уже прожила на болотах у старой кошки, та непрерывно ворчала. А она действительно была стара. Жилистая, сухая, ещё вполне крепкая старуха, способная жить в одиночестве, вдали от сородичей. И тем не менее безжалостно эксплуатирующая чужие, внезапно подвернувшиеся свободные руки. Поначалу Шерил, благодарная за пищу, кров и воду, против помощи по хозяйству не возражала, а потом привыкла, приспособилась и даже начала получать удовольствие от неспешной жизни, особенной цели у которой, права Ойсеррин, действительно не было. Дома бы она знала, что делать: училась, совершенствовалась в Искусстве, завела бы семью или просто отношения. Понятная судьба, проторенная дорога. А здесь? Выжила - и ладно. Вот даже язык местный худо-бедно выучила, да узнала где на болотах брать пищу и воду - и то хлеб.

- А вот выгоню тебя, куда пойдёшь? - круглые жёлтые глаза с вертикальной прорезью зрачка хитро щурятся.

- Куда-нибудь, - Шерил безразлично пожала плечами. - Вот хоть людей-птиц поищу.

- Айи? - неодобрительно встопорщила вибриссы травница. - Чего их искать? В горах они, бедами нижнего мира не интересуются, своей правдой живут.

- А всё равно..., - Шерил уставилась в безоблачное небо. Тот недолгий полёт крылатого, свидетелем которому она стала сразу после того, как сюда попала, что-то затронул в её душе, отчего она раз за разом вспоминала тонкую фигурку в сером небе. Тоже без особой цели, но почему-то думать о нем было приятно.

- Человеку нужно к людям, не к кошкам и не к птицам, - настойчиво продолжала Ойсеррин. - Всякая тварь должна жить на своём месте и со своими.

Как уже успела узнать Шерил, в этом мире жили три расы: привычные ей люди, полукошки и полуптицы. Причём, если первые и вторые имели от природы такой облик, то третьи получили крылья в незапамятные времена в результате рискованного магического эксперимента.

- Гонишь? А я ведь полезная, - Шерил искоса глянула на свою хозяйку, оценивая, действительно ли та говорит всерьёз или так, бурчит, жизни учит. Напрасный труд - по покрытому короткой жесткой шерстью лицу и так-то ничего понять невозможно, а уж в неярком свете заходящего солнца... Сомневалась Шерил не просто так, её дар, совершенно незначительный с её собственной точки зрения, да и по мнению других Творцов тоже, здесь оказался весьма востребован. Подсушить траву, заговорить небольшие ранки, отыскать мелководный проход - всё это было вполне в её силах.

- Не гоню. На путь направляю.

Разговор был и прошёл, а зёрнышко идеи, зароненное в её разум, дало свои всходы. Пусть не пышные, пусть всего лишь тонкой былинкой проросла мысль, что пора бы двигаться дальше. Нет, она и не думала застрять в болотном жилище Ойсеррин на весь остаток жизни. Она вообще гнала от себя мысли о будущем, потому как стоило только о нём задуматься, как сразу же вспоминалось прошлое - брат, родители, друзья, учителя, мечты, планы и надежды. Такая отстранённость давалась не то чтобы легко, но фиг бы она выстояла в стольких поединках, если бы не умела концентрироваться на важном, отставляя в сторону всё остальное. А важным было сейчас перетерпеть, переждать, не удариться в сопливую истерику. Так что сосредотачиваемся на настоящем, на добывании водяных огурцов, из которых можно выжать пригодную для питья воду, на сборе болотных орехов, которые вечером пойдут в общий котёл и на перебирании лекарственных трав, которые Ойсеррин запасала прямо таки в промышленных масштабах. И не вспоминаем о прошлом, и не думаем о будущем.

Прошёл не один день, прежде чем она собралась хотя бы заговорить о продолжении путешествия.

 

В небольшой пещерке, одной из нескольких вырытых во чреве глинистого холма, который на добрых пять метров возвышался над окружающим болотом, робко потрескивало пламя в очаге под небольшим котелком, варева в котором едва хватало на двоих. Болото - сухой хворост здесь приходилось экономить, используя его только для приготовления пищи. Шерил колдовала над собранными поутру травами. Хрупкие былинки, проходя через её руки, теряли остатки влаги, сохранившиеся в стеблях, а надтреснутый голос старой травницы плавно вплетался в её напев: "Виррао-оорон". Тихо, почти неслышно, одними губами, но не менее действенно, чем тогда, когда они с мамой на кухне готовили домашние цукаты.

- Это сонничка, - между делом поучала её Ойсеррин. - Три щепоти сей травы на стакан кипятка - и человек будет спать всю ночь. Мы, ойры, не заснём, но ещё пару часов будем чувствовать себя слегка навеселе, а айи могут пить его литрами - жажду утолит хорошо, а больше никакого эффекта от него можно не дожидаться.

- А зачем тебе столько всего? - Шерил замолчала, уложила в короб очередную былинку и широким жестом обвела внутренность пещеры, заставленную и завешанную разнообразными ёмкостями с травами и снадобьями.

- Глупый ребёнок, - сердито прошипела старая кошка. - Думаешь, многие из моего народа смогут так долго жить в тени? А травы, которые здесь растут, нужны всем: шаманам на зелья, прочим - на лекарства. Без них нам не выстоять, никак не выстоять. Вот уйдёт Большая Вода, - она вновь принялась привычно бормотать, сменив только тему, - придут сюда ко мне молодые, будут ходить, шуметь, силы пробовать. Хорошо. А потом уйдут и буду я до следующего сезона одна. Тоже хорошо. Тоже правильно.

- А молодые - это ученики? - подбросила вопрос Шерил.

- Ученики. Шаманы! Молодые, глупые, сильные. Ещё не потратившие себя по пустякам.

- А что такое тень? - ведь ей же не почудилось, и старая знахарка произнесла это слово по-особенному. А то выслушивать, что же именно думает Ойсеррин о подрастающем поколении, было ей не особенно интересно, брюзжащих стариков ей и дома хватало. Однако ответа она не дождалась. Послушав немного тишину, Шерил подняла от трав голову и уставилась в пульсирующие, то разгорающиеся во мраке, то чуть притухающие круглые жёлтые глаза.

- Все знают про тень.

- Я - не знаю, - возразила Шерил.

- Знать не обязательно, - настойчиво возразила Ойсеррин. - Можно чувствовать.

- Что именно?

- Тяжесть, гнёт, давит, мутит. Многим, с непривычки, дышать тяжело. Многие, злиться начинают, или нервничать, или грустить.

Шерил удивлённо развела руками, мол, ни чувствую ничего подобного и вообще не понимаю о чём речь. Попробовала расспрашивать, но не особенно поняла объяснения, хотя Ойсеррин и не отказывалась отвечать - так всегда было, когда разговор заходил о чём-то более сложном, чем решение простейших хозяйственных вопросов.

- А там, куда ты меня хотела направить, там есть эта тень? - попробовала она зайти с другой стороны.

- Там есть свет, - ответила Ойсеррин маловразумительно, причём слово "свет" произнесла почти тем же тоном, что и "тень". Как будто говорила о чём-то малоприятном.

- А чем он-то плох?

- Дарит радость и счастье, - тщательно подбирая слова попробовала объяснить старая травница. - Глупые радость и счастье, - тут же уточнила она. - Разума лишает и покорность внушает некоторым.

- А вы, ойры, к кому относитесь, к тени или к свету?

- Те лезут, эти напирают, а мы сами по себе. Молодые придут - учить буду. Как сознание чистить, как самим выстоять, как другим помочь. Тогда и тебе провожатый сыщется.

 

Этот разговор ещё не заставил Шерил отправиться в путь, но пробудил любопытство. Что такое эти тень и свет? И почему она их не чувствует? Это какая-то местная аномалия, что-то вроде поля, воздействующего на эмоции? Особенность местных школ магии? Просто фигура речи, а она всё не так поняла? Нет ответа. Ойсеррин особо не расспросишь, та хоть и говорила довольно много, но тему для многочасового ворчания выбирала сама и сбить её с неё было довольно сложно.

А ещё через некоторое время воды бескрайнего болота пошли на убыль. Первые признаки она, по неопытности, прозевала, но когда вода от подножия холма, служившего им пристанищем, отхлынула на добрых пол метра, а к зарослям болотного ореха стало возможным пройти практически посуху, наступление нового сезона стало очевидным даже для неё. В отрезанных от большой воды бочагах билась крупная рыба, которую ловить можно было практически руками, под кочками сизолистника обнаруживались длинные прочные капсулы с икрой лавинника, а высушенного на солнце хвороста было столько, что им хватало не только на повседневные нужды, но и была возможность насобирать вязанку-другую про запас.

- Идут! - торжественно провозгласила Ойсеррин одним жарким полуднем, когда они с Шерил занимались разделкой рыбы в четыре руки.

- Где? - Ширил посмотрела в ту же сторону, куда уставилась старая знахарка. Ничего, только разморенный жарой воздух неровным одеялом колышется над болотом.

- Не зрением смотри! Чувствуй! Молодые, глупые, идут - Силой плещут.

Шерил послушно попробовала почувствовать нечто особенное, приближающееся с той стороны, но как и в прочих случаях, когда Ойсеррин пробовала передать ей хотя бы начатки магических умений своего народа, ничего не вышло. Тогда она напела пару звуков, отправив их вдаль, однако тоже ничего не услышала: видимо расстояние пока ещё было слишком большим для её слабенького Таланта. Однако уже два часа спустя Шерил воззвала к Каллиопе, благодаря за дарованную сцену: грязные, усталые, но мужественно выпрямляющие спины - пара десятков молодых ойров обоего пола цепочкой продвигалась к пещерному дому Ойсеррин. Чисто герои эпоса Сказания О Первопроходцах. И лица такие же одухотворённые. А она тут, у коптильни - встрёпанная, уже который день нечесаная (а попробуй, расчеши её лохмы кривоватым, разнозубым деревянным гребешком), руки по локоть в крови и рыбьей требухе. Шерил даже стало немного неловко.

Вновь прибывшие выстроились в одну шеренгу, ноги на ширине плеч, подбородки вздёрнуты вверх, кончики хвостов сжаты в левых руках.

- Приветствуем тебя, Мудрейшая, - произнёс один, первый и вся шеренга синхронно склонила головы. Шерил моргнула сначала левым глазом, потом правым. Но тут на звук из землянки выскочила Ойсеррин и замахала на них руками:

- Ишь, расшумелись! Быстро расползтись по углам и чтоб вас видно не было! - замахала она руками, разгоняя молодёжь, и, как это часто бывает, тревожно глянула наверх. Что оттуда могла прийти какая-то неведомая опасность Шерил уже давно поняла, а вот какая... Ограниченность словарного запаса не позволяла ей выяснить это точно, но, по крайней мере, это были не айи. Почему-то Шерил очень не хотелось считать этот народ злым и опасным.

Слова старой знахарки имели прямо магические последствия. Два десятка крупных здоровых особей кошачье-человечьей наружности шустро разбежались по холму и его окрестностям и принялись сооружать нечто вроде низеньких палаток-навесов на одного, максимум - двоих. Не дома, нет, даже на самое примитивное жилище это не тянуло, зато в качестве временного укрытия вполне годилось. Особенно если учесть, что крыши-навесы каждый, как мог замаскировал местной растительностью.

Неужели они в них жить собираются? Похоже на то. Ни один даже близко не подошёл к входу в их с Ойсеррин землянку, хотя та могла ещё вместить если не всех девушек, то троих-четверых точно. Это они от избытка почтительности или чтобы никому обидно не было?

Занятая этими мыслями, Шерил не заметила, как кто-то увёл с коптильни ещё не до конца приготовившуюся тушку, очнулась только тогда трое самых наглых устроили возню, деля самые лакомые кусочки.

- Эй! А подождать пока сготовится?! - возмутилась Шерил вслух. Нет, рыбы ей было не жалко, благо её сейчас полным-полно, но глотать полусырое мясо?! Бя.

- Долго. Есть хочется, - удостоили её ответом ещё пятеро, которым не досталось ни кусочка, и уставились на неё голодными глазами. Да и остальным рыбки, пусть и немаленькой, хватило на один зуб. Только раздразниться. - Ещё есть?

- За припасами - к Ойсеррин! - сказала Шерил решительно и принялась пластать следующую рыбину. Вот ещё, не хватало, чтобы она начала едой в чужом доме распоряжаться.

С некоторой оторопью Шерил наблюдала, как стремительно исчезают припасы, которые они с Ойсеррин готовили последние несколько дней, и сознавала, что эти два десятка молодых шаманов не проголодавшиеся, а просто голодные и, похоже, уже давно. Ну да, сезон изобилия на болоте начался вот только что и сомнительно, что в тех местах, где живёт основная часть ойров природа намного изобильнее.

Вот же ж! Только попадёшь в чужой прекрасный мир (а чужой, он всегда прекрасен, хотя бы на первых порах, по причине своей загадочности), и тут же выясняется, что у них куча своих, трудноразрешимых проблем.

- Ничего, - бормотала рядом, как бы в подтверждение её мыслей, Ойсеррин, - пара дней, отъедятся, отдохнут, тогда и заниматься можно будет начать.

- У вас тут всё так плохо, что даже шаманы голодают? - тихонько, чтобы не расслышали неделикатный вопрос остальные, спросила Шерил. Эх, ей бы расспросить Ойсеррин заранее, но кто же знал, чем стоит у неё интересоваться.

- Война, - коротко пояснила старая знахарка и недовольно мотнула хвостом. Впрочем, недовольство было направлено не в её, Шерил, адрес. - Пока Тьма и Свет выясняют отношения, нам только и остаётся, что прятаться и обороняться.

- А уйти в сторонку?

- Уйти с наших равнин? Где соки горьких трав поят силой наших шаманов? Тогда от ойров совсем ничего не останется.

 

3

 

Алишер

Это бездари и дилетанты думают, что менестрелю, для того, чтобы заклинать обязательно голосить вслух. Нет, голос у Алишера тоже был красивый, низкий, густой, хорошо звучащий как в концертном зале, так и дома в маленькой компании среди друзей. И он с удовольствием им пользовался. Но самое главное, чего так и не смогла почувствовать сестрёнка, нужно чтобы не он, а душа менестреля пела. На нужные стихи он наткнулся почти сразу, в отцовском сборнике, вышедшем ещё в те незапамятные времена, когда он только начал ухаживать за мамой. Там любовной лирики было предостаточно, и среди неё отыскался стих под названием "Зов одинокого сердца" как нельзя лучше подходящий к ситуации. Там нужно было всего пять слов заменить, чтобы подходили по смыслу, и с нужным звучанием, попадающим ровно в те контрточки природного феномена, которые он решил задействовать, поработать. С выбором же правильного направления поможет сама магия этого места. А то, что рифма при замене сбилась, это не так уж важно, это можно мелодией подправить, если стихи на музыку положить. И напеть, и вложить в песню, пусть и пока безмолвную, весь Дар отпущенный Мельпоменой менестрелю. И то, что к пагоде Разбитых Сердец было принято идти в почтительном молчании, ничуть ему не мешало, наоборот, отсутствие отвлекающих факторов давало возможность настроиться, сосредоточиться на главном, на основном.

Шедшая рядом Корис только изредка позволяла себе бросать на него любопытные взгляды. Уж кто-кто, а она знала его как облупленного и ничуть не сомневалась, что вовсе не для какой-то там мифической проверки чувств притащил он её сюда. Что там проверять? Оба были настроены друг на друга давно и основательно, оба чувствовали, что юношеская влюблённость вот-вот грозит перерасти во что-то более серьёзное. К тому же весь последний месяц он, как одержимый, искал способ вернуть сестру, потом внезапно затеял эту поездку, сорвался, как из пращи выпущенный. Неужели-таки нашёл, что искал? Но каким образом это странное место, кстати, ни разу не портал, поможет им вернуть Шерьку домой? Неясно. И сейчас уже не спросишь, разве что по завершении всего действа. Согласно правилам этого места, к пагоде Разбитых Сердец, следовало приближаться молча (что исключало возможность расспросов), взявшись за руки и облачившись в ритуальные одеяния (для иностранцев дозволялось заменить их просто праздничной одеждой).

Молчать, шествуя Дорогой Влюблённых, роль которой играл деревянный настил, было почему-то очень трудно. Так и подмывало прервать молчание, спросить что-нибудь, да хоть дёрнуть Алишера за руку посильнее. Что угодно, чтобы только разрушить сгустившееся вокруг них напряжение. Да ещё и каблуки в рассохшихся досках настила застревают! А Дорога длинная, тянется через всё это необъятное, густо заросшее сорняками поле (это у местных придурь такая, чтобы нога человеческая не ступала на святую землю иначе, чем в границах пагоды), а прошли они, ещё дай Музы терпения, отсилы половину. Хотя уже и теперь можно разглядеть пагоду в подробностях.

На вид ничего так, высокая сводчатая беседка из серого камня с пятью арочными проходами, открытая всем ветрам. Да не в ней дело. Само по себе строение никакими волшебными свойствами не обладало, оно лишь обозначало то место в пространстве, где концентрация чуда была максимально высока. Но всё равно красиво. Даже барельефы каких-то большеглазых зверушек, служивших здесь символом верной любви, казались вполне уместными.

И вот уже сходит и вступает на обратную дорогу предыдущая парочка, а сами они входят под своды пагоды. Времени влюблённым давалось только пока следующая пара паломников не пройдёт весь путь по Дороге Влюблённых. От камней тянет сыростью и Корис невольно поёживается, а Алишер, так на чём-то сосредоточившийся, что если бы она не придержала его за руку, так, наверное, и не остановился бы. И вдруг он вскидывает голову и низким, протяжным голосом выдыхает пару звуков. И всё. И она остаётся одна, медленно осознавая, что чего бы её возлюбленный ни хотел от этого места, своего он добился. А вот что ей теперь делать?!

Обратную дорогу Корис не прошла - пробежала, отмахнулась от вопросов служителей, куда подевался её возлюбленный и быстрым шагом, то и дело срываясь на бег, направилась к гостинице, где они с Алишером сняли один номер на двоих. Вот её сумка, впопыхах отброшенная на стул куртка, а вот его тощий рюкзачок на постели, на самом видном месте. Дело за малым: высыпать весь хлам, скопившийся на дне рюкзачка и среди разнообразного мелкого мусора (на самом деле важных и нужных вещей) обнаружить запечатанный конверт.

"Дорогая Корис, если ты читаешь это моё письмо, значит у меня всё получилось и я сейчас нахожусь где-нибудь рядом с Шерил. Сожалею, что не смог всё объяснить заранее, но тогда был риск, что природная магия пагоды сработает не так, как запланировано. Надеюсь на твоё понимание. Вернусь, как только смогу.

Всегда твой.

Алишер".

Обратный билет на одного человека и деньги на дорогу. Тоже на одного.

"Гад! Сволочь! Негодяй! Сожалеет он! Найду - голову отверну! Нет не так, неправильная настройка, это не он виноват, это всё Шерька."

Корис принялась упорно и целенаправленно настраивать себя против любимой подруги, вытравляя из сердца и из души сожаление, сочувствие, желание помочь (которое, кстати, заставило её таскать Алишеру из семейного архива кое-какие ценные и редкие книги), понимание того, что та вовсе не виновата в том, что пропала. Упорно и целенаправленно злилась всю обратную дорогу и когда приехала домой, и когда начала ходить на занятия в балетную школу и когда подавала прошение в Высокий Совет Творцов, добиваясь нужного решения. Раздувала в себе обиду, злость, ненависть, и при этом, тщательно, даже от себя самой, пряча цель, с которой делает это. А иначе не сработает.

 

Шерил

Ойры, когда Шерил получила возможность за ними понаблюдать в массе, оказались народом самобытным и занимательным до жути. В дивной пропорции смешались в них черты кошачьи и человечьи, и не ко всем из них Шерил удавалось приспособиться с лёгкостью. И ладно ещё способность подкрадываться совершенно бесшумно, или любимая игра в охоту а ля "кошка ловит мышку", но вот к привычке знакомиться, утыкаясь носом в нос собеседника, вдыхать его запах и щекотать щёки вибрисами она никак привыкнуть не могла. А те, видя смущение и оторопь девушки, и рады были стараться. Однако, за их игривостью и эпатажными выходками агрессии не чувствовалось, максимум - любопытство приправленное лёгким налётом зависти. Как же так, чужачка, человек и удостоилась чести жить рядом с Великой Шаманкой ойров. Да-да, именно так, Великая с большой буквы и изрядной дозой почтения в голосе.

Впрочем, долго наблюдать за ойрам в естественной среде Шерил не пришлось, уже следующим вечером Ойсеррин, отозвав её в сторону, со значением посмотрела ей в глаза и спросила:

- Пойдёшь?

- Пойду, - Шерил решительно кивнула. А зачем тянуть? Оставаться и дальше рядом с ойрской шаманкой бессмысленно, тем более что ни научить своему искусству, ни овладеть чужим даром она не смогла бы, а жизнь на болотах тяжела и для неё совершенно бесперспективна. Нужно двигаться дальше. Может, где-то в этом громадном мире и найдётся подходящий для неё уголок.

Сборы в путь были недолгими. А что там собирать? У неё и вещей-то своих почти не было: штаны да рубаха. Сумку с едой и старенькую накидку, чтобы было чем от холода спасаться, ей от щедрот выделила старая травница. В отдельной тряпице аккуратно уложенные на дно сумки лежали болотные орехи, подсушенные при помощи её дара настолько, что могли храниться неограниченно долго. Большой редкостью и деликатесом на Большой Земле они были. Вот же какая несправедливость, росли эти дары природы только во влажный сезон, а стоило только выглянуть жаркому солнышку, способному выпарить влагу даже из бескрайнего болота, как они исчезали. Семена рассеивались по земле, а ростки усыхали настолько, что шли в ход для разжигания костров вместо щепы. Редкое получалось лакомство, а потому дорогое.

- Занесёшь в лавку - там у тебя купят за дёшево. Если постучаться на кухню богатого дома - дадут много больше. Но с ними нужно ещё уметь договориться, - давала ей последние наставления Ойсеррин. Рядом топтался невезунчик, выбранный старой травницей в проводники.

- А я плохо разговариваю, - подхватила Шерил.

- Это ты на тарриш, на нашем языке, плохо разговариваешь. Языка людей империи ты не знаешь совсем. И вот ещё что, ты свою магию там шибко не показывай. Странная она, нездешняя, как бы кто чего не заподозрил.

- Это не магия, это Талант, - устало вздохнула Шерил. В чём разница между тем и этим она так и не смогла втолковать старой кошке, хотя в своё время, на занятиях в школе получила за ответ на этот вопрос высший балл.

- Всё равно не показывай. Продашь орехи - денег на первые дни хватит. А потом устроишься как-нибудь.

- Спасибо, - Шерил обняла Ойсеррин за плечи и крепко прижала к груди.

- Иди уже. Но если твои Музы ещё когда-нибудь занесут тебя в эти края, буду рада встрече.

 

А край болота (или его всё же основательно заросшим мелководным озером считать?) оказался не близко. Четыре дня пешего хода да таким хитро изогнутым маршрутом, что повторить его Шерил не взялась бы даже на спор. Тем более что если и встречались им по пути какие-то ориентиры, то для девушки большую часть жизни проведшей в городе, они были неразличимы. Кроме одного. На исходе второго дня пути Тларг, её проводник, вывел к окраине полузатопленного поселения. Собственно даже не самого поселения, его руин: дома одно - двухэтажные (выше стены, если и были, то не сохранились) щеголяли отсутствием окон и провалами на месте дверных проёмов. Однако Шерил это не отпугнуло, наоборот, в ней проснулся археологический зуд, какой случается у каждого более-менее любопытного человека при виде древних развалин. Захотелось зайти внутрь, осмотреться, может даже найти что-нибудь любопытное (на роль любопытного сгодился бы любой черепок или гнутая вилка, лишь бы были старинными), она даже пару шагов успела сделать, когда молчун Тларг уложил на её плечо тяжёлую лапу, затормозив движение.

- Нельзя внутрь. Опасно. Даже на окраине опасно. Обычно мы предпочитаем здесь не задерживаться, проскакивать это место засветло.

- А что так? Дикие звери? - Шерил сама остановилась и смерила подозрительным взглядом полуразрушенные стены.

- Нет. Воздушные патрули Гегейргона.

- Кого?

- Тёмной империи, - нетерпеливо и раздражённо бросил Тларг. - Они здесь часто появляются, местечко уж больно приметное, да и удобное для ночёвок случайных путников.

- Это опасно?

- Очень.

Такой ответ Шерри не удовлетворил, и потому она продолжила расспросы:

- А чем именно? Убивают?

- Забирают. И что там делают - никто не знает, но до сих пор ещё никто не возвращался.

- Так что же мы стоим? Пошли.

Тларг досадливо сморщился, от чего на носу шкура пошла мелкими складочками, а вибриссы агрессивно встопорщились, и подтолкнул её вперёд. Однако, молча шла Шерил недолго.

- Слушай, а раз здесь так опасно находиться, то нельзя ли было обойти это место?

- Можно. Крюк большой. Плюс целый день пути.

- Так что? Я никуда не спешу.

Он недовольно рыкнул:

- Я спешу! Четыре дня туда, четыре дня обратно, плюс ещё два и потратить на человечье недоразумение вместо того, чтобы вместе со всеми учиться контролировать потоки.

- Потом доучишься, - не произвела на Шерил эта отповедь особого впечатления. - У тебя что, жизнь короткая?

- Жизнь может быть разная. Но придёт большая вода, и пора будет возвращаться в Род.

- А там что, учиться нельзя? Ёпть! - земля, с виду казавшаяся твёрдой, провалилась под ногой Шерил, да ещё и ступня в ямке зацепилась за какую-то раскоряку.

- Осторожно! - жёсткая рука в очередной раз схватила её за плечо, удержав от падения. - Учиться там можно, только долго и трудно, когда нас собирается много, всё то же самое получается легче и быстрее. Да ещё под руководством Великой Шаманки.

- А вас, шаманов, что, совсем мало?

- Один - два на Род. Три - уже хорошо, уже много. Да и в обычное время сил не остаётся. Нужно работать, нужно Род от Тёмных прятать, детей лечить, дичь приманивать, дурную воду отводить. Много всего.

- Подожди, ты сказал: "от Тёмных прятать", а от Светлых что, не надо? Ты прости что спрашиваю, - Шерил постаралась добавить в голос вины, - но по рассказам Ойсеррин я поняла, что и те и эти не очень хороши.

- А Светлым мы не особенно интересны.

- А как прячете?

- Известное дело, с помощью Дара.

- А как? - нет, она не надеялась что-то понять, просто интересно было взглянуть на чужое магическое искусство, И раз уж Тларг впервые за два дня разговорился, то почему бы не воспользоваться этим обстоятельством, не развеять скуку долгого пути. Но тот только рыкнул:

- Повезёт - не увидишь, - и с целеустремлённостью носорога пошёл дальше.

Неповезло. Отойти от поселения они так и не успели, когда в небе, как на заказ, появилась тёмная громадина, не то дирижабль, не то вообще летающий остров, которая медленно и величаво двигалась в их сторону.

- Прячемся? - Шерил почему-то не было страшно. Вместо ответа Тларг рывком усадил её себе под ноги, а сам статуей замер, выпрямившись в полный рост. Она вывернула вверх шею, желая спросить, что же ей делать, но так и не произнесла ни слова. Судя по отрешённо-сосредоточенному виду Тларга, в данный момент он её даже не услышит, а ещё, Шерил могла в этом поклясться, на шерсти ойра, поверх естественного её рисунка начали разгораться синеватым потусторонним светом правильные геометрические орнаменты. Сначала блёкло и медленно, потом вспыхнули так, что начали просвечивать даже сквозь одежду в тех местах, где она прикрывала тело. Очень странная маскировка. Совершенно непонятно в чём заключается её смысл.

Медленно и величаво, чуть левее от того места где они сидели-стояли проплыла тёмная громадина. Не дирижабль, хотя это явно что-то было искусственное, на днище Шерил смогла смутно рассмотреть части каких-то механизмов, что-то вроде труб и выступающих из общей сложносочинённой массы зубчатых колёс. Странно, неужели эта штука механическая? Не может такого быть. Но и на реактивный способ движения это медленное переплывание по воздуху ничуть не похоже. Шерил даже шею вытянула, пытаясь разглядеть подробней исчезающую в вечернем сумрачном небе странную машину.

- Что ты такое, существо? - Тларг отмер, сдвинувшись с места впервые, с тех пор как ими был замечен тёмный патруль. Шерил обернулась, недоумённо взглянув на своего провожатого - она просто не знала, что ответить на такой вопрос. - Для того чтобы прикрыть и тебя и себя мне пришлось выжечь всю силу дарованную травами, которой обычно хватало на маскировку всего племени.

- Это очень плохо? Ты сильно пострадал? - встревожилась Шерил.

- Нет. Но утром узоры нужно будет восстановить хотя бы частично.

- А сейчас?

- Света нет.

- А если второй такой пролетать будет?

- Значит, нам не повезло.

Пару раз потоптавшись на одном месте, он обернулся вокруг своей оси, опустился на землю и свернулся в такой замысловатый клубок, что у человека, вздумай он повторить любимую ойрскую позу для сна, непременно повредился бы позвоночник.

- Спи давай. До утра всё равно ничего сделать нельзя.

Сомкнул глаза и, если верить моментально выровнявшемуся дыханию, заснул. Даже собственный плащ-накидку не распаковал, чтобы на него улечься, да и место для сна выбрал не самое удачное - хоть и сухое, но находящееся в небольшом понижении, так что если ночью вздумает пойти дождик, просыпаться им придётся в луже.

 

Проснулась Шерил с первыми лучами солнца. И вовсе не свет её разбудил, а всегдашняя утренняя сырость, пробирающая до костей, даже не смотря на тяжёлую тёплую накидку, которой её снабдила добрая травница. Тларг уже не спал. Аккуратно сложив собственный плащ, которым его с вечера Шерил всё-таки накрыла, он расставил на более-менее ровном участке земли ряд небольших стеклянных флаконов и разложил кисти. Всё это богатство он рассматривал не то с неудовольствием, не то с сомнением.

- Я сейчас начну нательную роспись, - начал он вместо утреннего приветствия, когда заметил, что Шерил уже не спит, - но мне нужна будет помощь. Здесь нет зеркала, и я не до всех участков тела могу нормально дотянуться.

- Ойсеррин меня этому не учила, - предупредила девушка.

- Ничего сложного в этом нет, - он по-прежнему гипнотизировал взглядом свои склянки. - Узоры я тебе покажу. Самые простые, но этого до конца путешествия должно хватить. Но это не сейчас, сначала я сделаю всё, что смогу сам.

В пару движений ладоней он разровнял небольшую площадку, а потом когтем, выдвинувшимся из мягкой подушечки, не прибегая к дополнительным приспособления, схематически начертил ойрскую фигуру - вид со спины и схематическое расположение линий-полос на ней.

- Примерно так. Если поведёшь криво, я почувствую и поправлю.

Нимало не смущаясь, Тлаог скинул свои нехитрые одёжки, удобно устроился на ближайшей кочке и раскупорил склянки. В нос ударил резкий спиртовой запах. Короткие толстые пальцы ловко удерживали кисть, то и дело обмакивая её то в одну, то в другую баночку походного шаманского набора, Тларг привычными, автоматическими движениями наносил боевую раскраску. Боевую в прямом смысле этого слова. Шерил подозревала, что при помощи этой странной магии можно не только "прятаться". Кстати...

- Кстати, не объяснишь, что именно вчера было?

- Летучий патруль Тёмной империи.

- Нет, я не о них, а о том, что такое ты вчера делал. Как так можно спрятаться? Ты же светился, как горящий факел - видно должно было быть издалека.

- А, вот ты о чём, - он закончил линию лихим завитком и вновь потянулся к флакону со снадобьем. - У них в днище обзорных окон нет, они не смотрят. Они рассылают импульсы страха и ловят отклик и вот именно от этого нужно прикрываться.

- Не логично. Зачем делать так сложно, если можно просто. Зачем ловить какие-то там отклики, если можно просто посмотреть.

- Откуда мне знать? Только если мы не защищаемся своей магией, нас ловят, а если - да, то нет.

Шерил нахмурилась, пытаясь переварить это заявление. Пошарив в сумке, она захрустела сочной мякотью прихваченного вчера по дороге водоплода.

- А вот ещё интересно: ты мне сейчас в двух словах объяснил, что происходит и чего нужно опасаться, а когда это делала Ойсеррин, я ничего понять не могла.

- Потому, что я рассказал о внешней стороне дела, - он на мгновение прервал роспись и кинул на неё любопытный взгляд, - а она вникает и передаёт суть.

- Понятно, - ещё один хрустящий кусочек отправился внутрь. - Тогда может быть, так же по простому расскажешь, что за свет и тьма такие?

- Магия, влияющая на чувства. Про Ияннорир, то есть Светлую империю, известно, что носителями этой магии является особая каста магов, Сиятельных, а откуда та же сила взялась в Гегейргон никто не знает. Никто из нас. Светлые-то уже наверное давно выяснили.

И раз уж у провожатого было такое разговорчивое настроение (а то он до сих пор, чуть не двое суток, молчал бука букой) Шерил принялась расспрашивать его о правилах жизни в обеих империях, и о том, как существуют ойрские Роды. Узнала много интересного, а потом пришла очередь и ей браться за кисточки и посторонние разговоры пришлось прекратить – они не слишком хорошо сочетаются с ворожбой.

 

Раз - полоска, два - полоска,

Краской я рисую ловко.

Три - полоска, возле ушка

Мы малюем завитушку.

 

Детская песенка-бормоталка помогала ей сосредоточиться на нанесении нательной росписи. Получалось вроде бы красиво, хотя ей до жути непривычно было не видеть результаты своего творчества - соки горьких трав, не раз упоминавшиеся Ойсеррин, были почти прозрачными и видимых следов на шерсти не оставляли. В песенке было много куплетов, таких же не слишком "умных" и не особенно отличающихся друг от друга по смыслу, зато способствующие твёрдости руки и чёткости линий. Эх, будь она художником, а не менестрелем, эти знаки получили бы ещё и дополнительную силу. Вспомнить хотя бы Эзру Вайо - художника со специализацией по нательной росписи, с которой они пять лет подряд отучились в одном классе. Она создавала такие орнаменты, что даже такая бездарь как Шерил могла заклинать практически наравне с Алишером. Правда, побаловавшись этим пару неделек, она отказалась от использования заёмной силы, несерьёзно это, да и неправильно. Всё равно, что всю жизнь костылями пользоваться вместо того, чтобы ходить на собственных ногах.

- Что за язык? - Тларгу надоело молчать.

- Мой родной, - охотно отозвалась Шерил.

- И в далёких местах на таком говорят? - спросил он с доброжелательным любопытством.

- В далёких, в слишком далёких.

Вот только что, кажется, она была расслаблена и даже спокойна, но этих последних слов оказалось достаточно, чтобы пробить её сдержанность: в груди у Шерил что-то сжалось, горло перехватило, а из глаз хлынули слёзы. Словно рухнула сдерживающая их плотина. В сознании принялись тесниться образы родных и близких, оставленных на далёкой родине, с необычайной скоростью сменяющие один другого, а сердце полоснуло острой болью осознания собственного одиночества.

- Ну что ты? - на плечо опустилась тяжёлая лапа и мягко, почти нежно, сжала его. Она вскочила, вырвалась и, отбежав в сторону на десяток метров, уселась спиной к своему спутнику и ко всему миру. Ей нужно было выплакаться, дав себе волю отреветься, раз уж держать заслон спокойствия нет больше никаких сил, чтобы потом можно было вернуться к дню сегодняшнему и как-то планировать свою дальнейшую жизнь.

Тларг не мешал. Стоял, распушив шерсть на утреннем солнышке, высушивал почти законченные узоры, которые на этот раз вышли на диво удачными. Чутко поводя ушами прислушивался к сдавленным всхлипам Шерил. Полчаса, которые понадобились девушке, чтобы выплакаться и успокоиться, тянулись для него как добрых полдня.

- Я - всё, - голос Шерил был хриплым, нос распухшим, а глаза красными, однако слёзы из них больше не катились. - Давай, дорисую.

Он молча повернулся к ней спиной и вручил кисточку и флакон, остро пахнущий спиртом и вытяжкой из трав. Больше Шерил никакие песенки под нос не мурлыкала, однако привычные к такой работе руки двигались быстро и уверенно, и вскоре работа была закончена.

 

4

 

Алишер

Ой дура-ак! И чего стоило оглядеться, сообразить, что не стоит выпускать зов посреди людного места, подождать, отойти в сторонку. Так нет, звучание сорвалось с его губ, как стрела с туго натянутого лука, стоило только Алишеру перенестись на новое место. Но хоть дождался отклика, понял, что Шерил действительно где-то здесь, в этом мире, и всё было не зря.

Здесь-то здесь, однако, чем он ей поможет, если сам сидит в заточении? Он ещё ловил остатки эха, стоя посреди площади небольшого городка откровенно средневекового вида, когда парочка мужчин в одинаковой одежде подхватила его под руки и, не слушая вопросов и объяснений, куда-то поволокла. В темницу как выяснилось. Нет, не в сырое-тёмное-мрачное подземелье, место можно сказать было даже вполне комфортабельным, но тяжёлые запоры и стражники, разносившие скромные пайки ровно по часам, не оставляли сомнений в том, чем оно являлось на самом деле.

Очень долго ничего не происходило, а на исходе первых суток в камере появился ОН. Самый занудный старикан из всех, кого Алишер знал когда-либо в своей жизни. Даже с Райгом Муранге, который вёл родную словесность в их школе пять лет подряд, не шёл ни в какое сравнение. Языков этот человек, наверное, знал пару десятков (на слух они хорошо отличались друг от друга, а слух у молодого менестреля был тренированный) и все их испробовал на Алишере. Да не просто так, по разу задал вопрос на каждом из них, а раз по надцать менял языки и наречия, отвлекал, задавал вопросы в самый неожиданный момент и пытливо заглядывал в глаза, ловя тень понимания. Алишер взгляд не прятал, скрывать ему было особо нечего, а добиться понимания он и сам бы не отказался.

То, что только благодаря этому он был избавлен от посещения подземных этажей, где добивались понимания гораздо более радикальным способом, Алишер узнал намного позднее. В Тёмной империи неповиновения от потенциально ценных кадров не терпели.

 

Шерил

- Дошли почти. Ияннорир начинается на том берегу.

Тларг остановился у самой воды неширокого – другой берег можно было различить вполне отчётливо, но на удивление длинного озера.

- А дальше как? – Шерил попробовала оценить, как далеко простирается эта водная гладь – и не заметила её окончания ни с той, ни с другой стороны.

- Вплавь, - сказал он как о чём-то само собой разумеющемся, но увидев, как вытянулось её лицо, уточнил: - Не умеешь? Вот же ж недоразумение человечье!

- Умею. Немножко, - на самом деле плескаться на мелководье Шерил нравилось, она даже немного умела держаться на воде, однако заплывать на глубину, где ноги уже не могли нащупать дна, не любила, да и не видела особого смысла в этом. – А обойти его нельзя?

- Нельзя. Это же не просто озерцо, это Граница.

- Какая ещё граница? – переспросила она, оттягивая момент погружения в воду.

- Граница между ойрскими и человечьими землями, - и снисходительно добавил: - Она же не сама по себе такая, её такой сделали.

- Как?

- Соединили каналами цепочку из естественных озёр, а потом их расширили. Тогда, давно, когда у нас было ещё нормальное государство, а вместо болота была равнина с множеством озёр, это было очень удобно.

- И что, никаких мостов или перешейков там нет? – Шерил не особенно взволновали картины былого величия ойров, а вот уточнить ближайшие перспективы было делом насущным.

- Есть, - Тларг ухмыльнулся, - как ни быть. Мосты, правда, разрушены, потому как за ними давно никто не следит, но перешейки никуда не делись, все на месте. И на всех есть если не пост стражи, то какие-нибудь лихие люди счастья поджидают. Рискнём?

- Нет уж, тогда лучше вплавь.

Не то, чтобы у Шерил были какие-то причины избегать встречи с местными органами правопорядка, но и попадаться им на глаза почему-то было боязно. Кто их знает, какие у них там порядки, а у неё ни документов нет, да и языка она не знает. Те несколько слов, наверняка с сильным ойрским акцентом, что ей показал Тларг, не в счёт.

Пришлось раздеваться и лезть в воду.  Прохладную и основательно заиленную у самого берега и пронзительно-ледяную на глубине. Но всё оказалось не так уж страшно: одежду и сумку с вещами нагрузили на несколько коряг, которые нашёл и сцепил между собой Тларг, и за них же цеплялась сама Шерил, пока её спутник и проводник толкал всю эту конструкцию вперёд. Кстати, стиль плаванья у них был примерно одинаков и в простонародье назывался «собачка», но почему-то у Тларга получалось передвигаться таким способом и шустрее и увереннее.

- А я-то думала, что кошки не любят воду, - отдыхиваясь и отплёвываясь проговорила Шерил, когда они через неопределённый отрезок времени пристали к другому берегу.

- Что именно навело тебя на такую мысль? – Тларг счастливо оскалился. Вот уж для кого заплыв через озеро не представлял особых затруднений.

- Да вот, - ну не говорить же ему, что воду не жаловали домашние любимцы из её мира, - вспомнила, как Ойсеррин всегда прыгала с кочки на кочку, когда передвигалась по болоту во время высокой воды.

- Так это чтобы одежду не замочить. Сухая одежда – это тепло, тепло – это здоровье. А обсушиться в нашем климате, сама понимаешь…

- Слушай, - ей вдруг пришла в голову совершенно неожиданная мысль, - А те письмена, что вчера мы с тобой наносили на твою шерсть, они как, не смылись?

- Фр-р, - это фырчание заменяло у ойров смех. – Нет, конечно. Пока я их магией не пережгу, никуда они не денутся. Хоть купайся, хоть с мыльным корнем оттирайся.

Он начал было объяснять что-то ещё, но сам себя поймал на том, что начинает оттягивать момент расставания с девушкой. Когда же такое успело случиться, что он к ней привязался? Когда получал от Великой своё задание, она тогда его только раздражала. Он ни словом тогда не соврал девушке, говоря, что время на обучение весьма ограничено. Да и потом злился на ситуацию в целом и на свою спутницу так, что предпочитал даже лишний раз не заговаривать, чтобы не сорваться, ведь разумом-то понимал, что она-то как раз ни в чём не виновата. Так когда же всё изменилось? Когда она, раскрашивая его, с упоённым видом мурлыкала себе под нос какую-то простенькую песенку? Когда громко всхлипывала, о своей утерянной родине? Когда расспрашивала об ойрских обычаях, всем своим видом демонстрируя доброжелательный интерес? Нет, всё не то. Он ещё раз по крупицам перебрал все свои воспоминания, стремясь прочувствовать каждое из них. Тогда? Нет? И внезапно понял, когда всё изменилось. После ночного боя. А это был именно бой, пусть противник о нём и не подозревал, а самому Тларгу приходилось держать глухую оборону, даже не помышляя о возможности атаки.  Именно тогда всю его глухую злость и раздражение, словно громадной приливной волной смыло.

- Ты что-то притих? – она уже успела одеться, перекинуть сумку через плечо и теперь с любопытством рассматривала его задумчивую физиономию.

- Прощаться пора, - он произнёс это с явным сожалением.

- А разве ты меня дальше не проводишь?

- Да я бы с радостью, - ответил он искренне, - да не любят нас в светлых землях и тебе такой провожатый на пользу не пойдёт. Не отлавливают как у тёмных, но и…, а, ладно, чего это я жалуюсь, сама в местных заморочках разобраться успеешь.

И хлопнув друг друга по плечам, они разошлись: Шерил поспешила вперёд, по чуть виднеющейся под ногами тропке, которая должна была вывести её к нормальной дороге, а Тларг отступил в тень куста ручейника, увешанного ярко-красными ягодами, и провожал девушку взглядом до тех пор, пока она не скрылась вдали.

 

Без обычной нательной раскраски она чувствовала себя голой. Так и тянуло поставить хотя бы две симметричных коричневых точки себе на переносицу, но местные не имели привычки наносить на своё тело абстрактные узоры, а ей не следовало так уж выделяться из толпы. Пусть и толпы той было всего несколько путников, тяжело и мрачно тащившихся по дороге да пара обогнавших её телег. Ничего, скоро город будет, Тларг говорил, что вышли они сравнительно недалеко от него. Что странно, пока она в одиночестве брела по болоту или отсиживалась на островке у Ойсеррин, таких проблем не было. Может потому, что кроме ойров там и людей-то не было? Нет людей – нет проблем – хорошо звучит. Нет, кровожадной Шерил никогда не была и даже не считалась, хотя к восемнадцати годам оставила за плечами более ста дуэлей, а после двадцати и считать их перестала. Нет, забиякой она тоже не была, собственно из всей той пресловутой сотни сама она отправила всего два вызова. Первый – потому что решила, что это непорядок каждый раз драться исключительно по чужой прихоти, и второй – потому что ДОСТАЛИ! К семнадцати годам она стала обладательницей собственных именных клинков, которые теперь бесполезно пылятся на парадном гобелене в её комнате, хотя здесь они бы ей ох как пригодились. Хотя отсутствие оружие её всё же беспокоило не так (накостылять и обычной палкой можно), как невозможность облачиться согласно принятым в обществе Творцов приличиям. Неудобно, некрасиво и жуть как нервирует. Словно бы ты злонамеренно прикидываешься обычным, лишённым Таланта человеком. Такого с нею не случалось лет примерно с трёх, с тех пор, как она научилась держать в руках кисточку и краски. Исключения составляли разве что дни больших праздников, которые следовало встречать очистившись и телом и душой, но на то они и исключения. Притвориться что ли, что это путешествие что-то вроде паломничества? Нет, глупости, нужно привыкать к этому миру и к его обычаям. Неизвестно ещё, сможет ли она когда-нибудь вернуться домой.

                                   

Лавка была так себе, одноэтажная, с узкими окошками из мутноватого стекла. Ни в какое сравнение не шла с витринами супермаркетов у неё дома. Шерил даже усомнилась, а туда ли она попала, куда её направила Ойсеррин. Но потом прикинула, что именно в такое место и могут заявиться ойры не вызывая недоумённых взглядов и решительно толкнула тяжёлую дверь. Внутри оказалось довольно светло, хотя светильники не горели, а того света, что проникал сквозь узкие окошки было явно недостаточно. Шерил даже на мгновенье подумалось, что может это какая-то магия. Ну мало ли. Раз в этом мире есть крылатые люди, так может здесь научились создавать рассеянный свет, не имеющий источника. Потом взгляд уловил блик, другой, шаг в сторону дал возможность рассмотреть небольшое зеркальце, наклонно укреплённое в стене, потом другое, третье. Так вот как они освещают это помещение! И не проще ли было просто расширить окна? Наверное, не проще. Люди никогда не будут сооружать что-то сложное, если простое им доступно.

- Эй, что ты там глазеешь? – донёсся до слуха Шерил возмущённый голос. По крайней мере, так она для себя перевела эту длинную фразу. Язык-то, как и предупреждала Ойсеррин, оказался незнаком. Шерил молча подошла к прилавку, за которым обретался тощий жилистый субъект и выложила не него тряпицу с засушенными болотными орехами. Молча, потому, что своё незнание языка империи решила не демонстрировать. Это для ойров вполне естественно незнание самого распространённого в этих местах наречия, а она-то человек.

- Три менке, - в глазах у торговца заплясали алчные огоньки.

Что именно три, а не сколько-нибудь ещё Шерил поняла, потому, что ей это показали на пальцах, а название самой мелкой из монет она различила на слух. И принялась молча сворачивать тряпицу со своим товаром. Озвученная сумма была слишком мала, даже с учётом того, что полную стоимость ей всё равно не стребовать, а торговаться она не умела, да и не горела желанием учиться.

- Стой! – торговец цепко ухватил её за руку и быстро залопотал что-то непонятное. Шерил уставилась на него с максимально безразличным видом, вызвав ещё одну порцию нераспознаваемой трескотни. Как оказалось, для решения простейших денежных вопросов, совершенно необязательно говорить на одном языке, жестов оказывается вполне достаточно и в конце концов, они сошлись на одном минге за орех, и это была очень неплохая цена. Равно выгодная для обеих сторон.

Из лавки Шерил выходила ступая твёрже и оглядывая улицы городка благодушнее, чем раньше. Надо же, какой уверенности добавляют человеку звенящие в кармане монетки! Кстати денежные знаки здесь были презабавные: округлые, перламутрово-прозрачные, с небольшим продолговатым отверстием у одного края, так, что носить их можно было, нацепив на шнурок или крупную булавку. И действительно отличались по размеру: менке – с ноготь большого пальца, минг – в два раза крупнее, а майна – в три. Курс обмена немного отличался от места к месту, но был примерно равен одному к семи (эту ценную для любого путешественника информацию ей сообщила ещё Ойсеррин, когда давала последние инструкции).

Что делает нормальная девушка, когда у неё в кармане неожиданно оказывается чуть больше монеток, чем она рассчитывала?  Правильно, идёт в ближайший торговый центр, ну или на рынок, как в данном случае. Нет, потратиться пришлось бы в любом случае, еды купить (не одним же подножным кормом питаться), да и из вещей кое-что. Вот хотя бы расческу нормальную. Ойрам хорошо, их жёсткие гривы ниже плеч не отрастают, да и не путаются почти, а её мягкие человечьи волосы требуют ухода. Точно требуют. Шерил медленно брела между рядами с товаром и остановившись у какой-то блестящей отполированной металлической поверхности, внимательно на себя посмотрела. Мда. Не зеркало, конечно, но видок тот ещё.

Неожиданно над ухом прозвучала длинная язвительная фраза, произнесённая низким красивым мужским голосом. Шерил очнулась, отшатнулась от блестящей поверхности, наткнулась на насмешливый взгляд торговца и развернувшись, поспешила по делам. Надо же, столько не медитировала, что теперь при виде собственного отражения чуть в транс не провалилась. Нужно срочно с этим что-то делать. И она даже знала, что именно. Вот только провизией закупиться и несколько жизненно важных мелочей прихватить.

 

Не строят в чужих странах храмов чужим богам, но Творцам в этом плане повезло. До сих пор не найдено ни одного мира, где предметы искусства не собирались бы в одном месте, а что лучше музея подходит для служения Музам? И состояние у неё самое то: от голода ещё не покачивает, но лёгкость в теле чувствуется небывалая, а душа готовится отлететь навстречу покровительницам искусств. То, что из сумки одуряющее аппетитно пахнет пирожками (неважно как они тут называются, по умолчанию примем, что начинка, завёрнутая в тесто – это пирожок), служило дополнительным стимулом покончить с делами духовными и заняться делами телесными. Ноги сами выбирали дорогу, почти не советуясь с витающим в эмпиреях разумом, но следуя какому-то дремучему инстинкту, несли её в нужном направлении. А чем иным объяснить, что блуждая по совершенно незнакомому городу, она с сомнамбулической точностью вышла к наверняка единственному в этом городке музею?

- Стой! Куда?! – когда она уже почти ступила за порог, за плечо её схватила чья-то мосластая ладонь. Шерил остановилась как вкопанная, и недоумённо моргая глазами уставилась на дряхленьккого дедка, которого она совсем не заметила, и который так и удерживая Шерил на месте, принялся что-то экспрессивно ей доказывать то и дело тыча в приколоченную у двери табличку. Шерил перевела на неё взгляд и долго не могла сообразить, что же это всё значит, хотя надпись была предельно ясной даже для неё, практически не владеющей языком и письменностью. Три менке за вход. Это как? Это за прикосновение к Искусству деньги платить? Святотатцы, варвары и идиоты!

Однако потребность в общении с покровительницами искусств и балансировке внутренних энергий была столь велика, что она без возражений рассталась с требуемой суммой и вошла под сень храма. Она не замечала скудноватого освещения, и общей неухоженности помещения. Бродила от статуэток к картинам, от причудливо расписанных масок к длинным узорчатым тканым полосам непонятного назначения и всей душой впитывала эманации творения. Ей даже не слишком было важно, насколько мастерски исполнена та или иная вещь и так ли уж она красива. Гораздо ценнее были порывы вдохновения, овладевавшие мастером во время создания шедевра. Они то и дело проглядывали то в мазке краски на холсте, то в причудливости древесного завитка резной шкатулки, капризном изгибе губ каменной девушки или россыпи лепестков нарисованных цветов. 

Музейоны, где Творцы поклонялись своим покровительницам, отличались от музеев, и хотя тоже собирали экспонаты, делали это по непонятному для неодарённых признаку. И не раз служили темой для анекдотов. Странным, наверное, на посторонний взгляд казалось собрание, где настоящие шедевры соседствовали с откровенной мазней и примитивными поделками (а так же детскими рисунками, но творения своих обожаемых малышей Творцы на суд общественности не выносили, выставляли в отдельных залах и только для своих). Но как уже было сказано выше, мастерство исполнения экспоната было далеко не самым определяющим фактором при помещении его в музейон.

 

И ведь находясь в храме искусств, не думала ни о чём мирском и приземлённом, вообще полностью от всего отключилась, а выйдя из музея, поняла, что делать и как жить дальше. Идти. Выбрать себе какую-нибудь промежуточную цель и двигаться к ней. Причём не в философском смысле этого понятия, а вполне географическом. Ей нужно узнать этот мир, понять, есть ли в нём для неё место и есть ли возможность вернуться домой. Второе – в любом случае, надо же дать родным знать, что она жива-цела-здорова.

О возможности путешествовать между мирами она пробовала расспрашивать и Ойсеррин и Тлора, но успехов в этом деле не добилась -  Ойрам об этом ничего не было известно. Свои маги (Сиятельные) были и в Светлой империи, и в Тёмной и у людей-птиц. На последних было даже больше надежды. Из того, что Шерил смогла понять по рассказам Тлора, основной специализацией Сиятельных была ментальная магия, о тёмных магах почти ничего известно не было, кроме того, что с ними лучше не связываться, зато границы возможностей айев никто очертить не мог. Но уже одно то, что в далёком прошлом их предки смогли приделать людям крылья, говорило о многом, и было весьма многообещающим. Так что, ближайшая цель – горы. А там, в пути, может и ещё какая цель жизни отыщется. Кроме самой простой – выжить.

 

На ночь в городе она не осталась, хотя подозревала, что вырученных за орехи денег хватит, чтобы несколько дней прожить на постоялом дворе. Однако одна, в незнакомом городе, среди чужих людей Шерил внезапно ощутила собственную беззащитность. Странное чувство, незнакомое и неприятное, не возникавшее даже тогда, когда она в одиночестве, по ночному городу возвращалась с поздних тренировок. Там, дома, было всё понятно, там были известны правила игры и знакомы опасности. А здесь? Что толку с её мастерства владения лёгкой саблей, это же по большей части не способ самозащиты, а нечто сродни спорту. А попробуй на неё напасть, ну хоть вон тот звероватого вида мужичина, что на той стороне улицы тянет куда-то кучу досок, и что она будет делать? Или вон та бабища необъятных размеров, что так недобро зыркает на неё из-под платка. А? Искать внутри себя Внутреннего Стоика, как рекомендует мастер Юн Пэй или всё же улепётывать со всех ног? Так что ну его, этот сомнительный комфорт постоялого двора, а несколько оставшихся светлых часов можно потратить с пользой – начать долгий путь к горам.

 

Нет, это не было обострением паранойи, на странно одетую молчаливую девицу поглядывали где с неодобрительным интересом, а где и очень расчетливо. В конце концов, даже если монеток у неё окажется не как много как показалось когда она рассчитывалась на рынке, то всегда можно продать одинокую девицу, не имеющую заступников в гарем к Сиятельным, им там всегда требуется пополнение. Пусть малый, а всё же доход. А та и возразить не сможет – языка не знает, это было вполне заметно. Жаль исчезла из поля зрения как-то уж очень быстро.

               

5

 

Алишер

То, что место, куда его занесло, называлось Тёмной империей, Алишер узнал случайно, из разговора охранников, когда те ещё не усвоили, что привилегированный пленник в достаточной степени изучил их язык, чтобы понять суть разговора. А поняв, призадумался. Слишком уж негативную смысловую нагрузку несёт это название. А потом и прикусил язык. Между делом, во время лингвистических штудий, слишком многое он успел выболтать о том, кто такие Творцы и каковы их возможности. Сначала, пытаясь объяснить, что он ничего такого не делал, за что его можно было бы лишить свободы, потом – потому что спрашивали. Аккуратно так расспрашивали, целенаправленно и со знанием дела. А он не видел причины, почему бы и не отвечать. А потом, соврать уже не получалось. Несколько его осторожных попыток слегка исказить правду, были моментально и довольно жёстко были пресечены. Словно у того, кто так и не представился, велев называть себя Учителем, был где-то детектор истины припрятан. И что ему оставалось? Разве что попытаться создать неверное представление о своих собственных возможностях.

Внутренний сад той крепости, куда его перевели вскоре после того, как хозяева этого места, кем бы они ни были, узнали, что за птица попала в их сети, был невелик, но по-своему очарователен. Правда, за те недели, что Алишер провёл в заточении, и это очарование и вид из окна его камеры на поле и изгиб реки успели основательно приесться. Он меланхолично, не слишком много внимания уделяя тому, что делает, отстукивал ритм на бубне и тихонько, под нос, мурлыкал простенькую песенку, а в воздухе перед ним, извивался, возносился ввысь и опадал, постоянно менял форму и цвет мираж красочного букета.

- И это всё, на что ты способен? – тот, кого велено было называть Учителем, надменно приподнял брови, не меняя остального, каменного в своей неподвижности лица.

- Девушкам нравится, - Алишер постарался улыбнуться как можно беззаботнее.

- И ты до скольких, до двадцати двух лет, только и делал, что девушкам нравился? Ты же взрослый уже мужчина, должен же ты был как-то зарабатывать на жизнь. Или ты только и делал, что со сцены голосил, - Учитель пренебрежительно скривил уголок рта, тем самым выражая своё отношение к подобным занятиям, однако Алишера этим было не пронять.

- Любой профессии нужно учиться. Вы же не будете утверждать, несмотря на свой более чем значительный возраст и наверняка немалые знания, что способны самостоятельно создать, - Алишер поискал глазами что-нибудь технологичное, или, хотя бы просто сложное, что можно было бы привести в качестве примера. – Ну, вот хоть этот искусственный водоём.

Он кивнул на небольшой прудик, не больше пары метров в поперечнике в самом широком месте, с тёмной водой, по которой плавали глянцевитые зелёные листья водных растений и крошечным фонтанчиком, бьющим из небольшого грота.

- Я не каменщик и не садовник, - отрезал желчный старик. – Но и тот и другой, в твоём возрасте, вполне способны повторить это нехитрое сооружение.

- Так и я, отучись своё, не был бы простым мастеровым или рабочим, - молодой менестрель умышленно не стал упоминать названия профессий, потому как самое простое дело, которому отдавал себя Творец, становилось чем-то совершенно невообразимым. Мама у него, например, была садовником, но разве можно было сравнить то, что делала она с достижением местных землекопателей-поливателей?

- Так чего же не отучился?

- Не успел, - лицо его собеседника застыло в неподвижности, что как уже знал Алишер, служило одним из признаков недоверия, и он счёл за лучшее дать более развёрнутый ответ: - Обычные люди, те получают общее образование до, примерно, восемнадцати лет. Для таких как я, этот срок растягивается ещё на четыре года, потому как мы, кроме общеобразовательных предметов изучаем ещё и свои, специальные: сначала учимся будить свой Талант, а потом и управлять им. Я должен был выбрать себе профессию только в этом году, да вот, сорвался в эту поездку и случайно угодил к вам.

Не так давно ему зачитали сказку в стихах, а потом и отрывки из исторических хроник, подтверждающие истинность произошедшего, в которых рассказывалось о мастере по имени Джиннан, который в мгновение ока умел возводить целые дворцы. Важная деталь: при этом он пел. Алишер без труда догадался, что речь в ней идёт об архитекторе-менестреле, каким он смог бы стать сам, если бы жизнь пошла по плану. Как и то, что его пленители попытаются выяснить, не способен ли и Алишер на нечто подобное.

- Случайно? – ему достался острый, испытывающий взгляд, кажется даже кожу прокалывающий.

- Попадать к вам я точно не собирался, - с извиняющейся улыбкой промолвил Алишер. Мол, мне очень неловко на это намекать, но мне у вас не комфортно.

- А что за магию ты использовал сразу же после попадания? – намёк был проигнорирован, зато расспросы продолжились.

- Проверил, отзывается ли моему голосу ваш мир. А что?

- Допустим. И как, отзывается?

- Ну, я же могу это делать, - Алишер кивнул на не до конца развеявшийся цветочный фантом. – А зачем вы всё это у меня спрашиваете? Может, хоть раз ответите, Учитель, - в последнем слове промелькнули чуть заметные ироничные нотки. Не удержался. Устал из себя дурачка и простофилю корчить. Но пронесло, слух неодарённых не настолько тонок, чтобы уловить некоторые нюансы.

- Твой Дар уникален для нашего мира. И нужно заранее определить область его применения. Ты же не собираешься до конца жизни на шее у государства сидеть? – удостоился он высокомерного ответа. Алишер даже задохнулся от такой наглости: это вроде как он сам, навязался им и уходить не желает! Но опять же сдержался, не стал выказывать норов, помнил, что ничем хорошим это обычно не заканчивается.

 

Шерил

Легко сказать: «Не демонстрируй Талант». А чем на жизнь зарабатывать, если никакие иные её способности здесь не востребованы? Не подавальщицей же в трактир идти, право слово. Да и любая постоянная работа означала окончательный выбор и остановку в пути, а у неё не было чувства, что её место в мире наконец-таки найдено. И потому, остановившись в очередном селении, Шерил некоторое время приглядывалась к его жителям, их нуждам и потребностям, соотносила со своими возможностями и пробовала предлагать помощь. Некоторые соглашались и, как правило, не жалели об этом. Требуя оплату, Шерил была неприхотлива: нет денег, она брала провиантом, если того пока достаточно, можно взять в оплату отрез ткани из которого потом выйдет новая рубаха взамен совсем износившейся, а уж её ей раскроит и сошьёт третья хозяйка в следующем селе.

Роль странствующей волшебницы, зарабатывающей мелкими чудесами, пришлась ей впору. Да и не было в ней в общем-то ничего нового: когда они с Алишером путешествовали во время каникул, именно так и зарабатывали себе на проезд и пропитание. Заговорить зубную боль или младенческие колики, вывести плесень из подпола (вот здесь она уработалась до состояния полутрупа) или попросить огород разрастаться дружнее и гуще – всё это ей было вполне по силам. Правда и бралась она не за всякую работу – любое чудо не бывает безграничным.

 

- Мам, у меня всё равно ничего не получается, - уморительно-серьёзная мордашка десятилетней Шерил отвернулась от подоконника, на котором стоял упрямый кактус. – Он не хочет меня слышать.

Всю последнюю неделю она употребила на то, чтобы уговорить подоконничного питомца зацвести. Ведь она твёрдо усвоила простую истину: цветут все комнатные растения, кроме, разве что папоротников. Ведь она же мамина дочка? Мамина. А значит, у неё всё должно получиться. Мама же носила прозвание Рейселлин Поющий Сад и была, по общему мнению, одним из лучших садоводов, от волшебного голоса которой растения начинали цвести и плодоносить в сезон и не в сезон.

- Ох, детка, а поливать-то ты его не забывала?

На мордашке Шерил засветилось озарение.

 

Это детское воспоминание согрело душу и добавило убедительности её словам:

- Нет, милейший, с вашим огородом я ничего сделать не смогу – у вас почва плохая. Удобрять нужно было не забывать вовремя – и не было бы у вас проблем. И не кивайте мне на соседа, у него другая ситуация была, - здоровенный лохматый селянин смотрел по-прежнему просительно, но взгляд его был недобрым. Небось, уже раскатал губу поправить дела за счёт заезжей волшебницы.

А вот сосед-то как раз своё поле не запускал да и пострадал-то, можно сказать, от излишнего усердия: закупил по осени семян дающих урожаи невиданные, а того не учёл, что всходить им предназначено было совсем в другом климате. И остался бы практически ни с чем не занеси её в эту деревню вольный ветер и песни Клио. А так, поползав полдня по грядкам, лично познакомившись и «поговорив» с каждым капризным ростком, Шерил уже на следующий день могла самолично наблюдать результаты маленького чуда.  Ну и заказов наполучать от односельчан счастливчика. Не всегда выполнимых, как выяснилось. Люди почему-то всегда хотят чуда, за которое ничего не будет и забывают о том, что изниоткуда ничего не берётся.

Нет, пора бы уже уходить отсюда, и так чуть не на неделю задержалась, а то заработков постепенно становится всё меньше, а недовольных отказом или недостаточностью чуда всё больше.

 

Господин Дронт, Смотрящий Фаюмского улла

Скучная жизнь была у господина Смотрящего За Деревнями и Весями Фаюмского улла. Тихое местечко, сонное, самый юго-восточный край Империи да к тому же граничащий с ничейными бескрайними болотами, которые имперские картографы лихо пририсовывали к остальной территории государства, а на самом деле пойди, разберись, чья там власть и что там происходит. Или ничего не происходит. Здесь нигде ничего не происходит, ничто не нарушает монотонность объездов, которые господин Дронт по долгу службы был обязан совершать не реже чем раз в сезон. Деревенька за деревенькой, село за селом, тихие, мирные, нищие, а если и кипят какие страсти за покосившимися заборами, до него даже отзвуки не долетают. Не того он полёта птица, чтобы кто-то рискнул с ним местными сплетнями делиться. Чужак, да ещё и начальник.

- Дозвольте слово молвить, господин Смотрящий!

Оп. Однако же бывают и исключения. Вдруг откуда ни возьмись, появился этот мужичонка.

Прилично одетый мужчина средних лет остановился перед рухнувшим перед ним на колени мужиком и брезгливо скривился. Нет, поза была самой правильной, именно так, с колен имел право обратиться простой крестьянин к человеку его статуса, однако именно такие из них, неприкрыто раболепные имели самую неприятную натуру. Из тех, что ради мимолётной выгоды родную мать запродать не побрезгуют. Или дочь. Да, дочь – это пожалуй ближе к теме.

- Что, девки на выданье в доме завелись, а приданного даже для одной не наскребётся? – противно было вступать с таким в переговоры, однако ничего не поделаешь – служебная необходимость. Пополнять гаремы Сиятельных – одна из важнейших задач всякого Смотрящего.

- Что вы! – вроде бы искренне возмутился тот. – Мои ещё малые, да и не нуждаемся мы, благодарствую, ради благоденствия Сиятельных стараюсь я, не за ради вознаграждения, и по причине всегдашней заботы о…

- Ближе к делу, - оборвал господин Дронт славословия, в которых сам проситель уже похоже окончательно запутался.

- Господин Смотрящий, девка есть, одинокая, без родных, сама по себе шляется по трактам. А ну как кто обидит? Вы-то уж всяко позаботитесь, сбережёте жизнь молодую.

Селянин переступил с колена на колено – под одно из них очень некстати мелкий камешек попался – ногу прострелило болью аж до самого паха, и он чуть не взвыл. А тут ещё высокородный господин самым неприятным тоном протянул:

- Я-а-сно. Не подскажешь, где мне сию деву можно встретить?

- А как же ж, подскажу, - он ещё раз переступил с колена на колено, подобравшись к самым носкам, некогда хорошо начищенных, а теперь уже слегка запылившихся сапог. – В трактире у Сеньки-Бражника каждый день ужинает. Как раз к вечерней зорьке поспевает.

В пыль упала мелкая монетка. Не такого вознаграждения можно было бы ожидать спровадь он в гаремы собственную кровиночку, но эта дева странноглазая и не в его собственности была. Так что всё прибыток, всё копеечка, не так, так иначе.

А господин Смотрящий, бодрым шагом, уже не помня о скуке, направился к местному очагу культуры. Нет, правда стоило взглянуть на самостоятельно путешествующую по трактам девицу, может действительно из тех, кому лучше будет оказаться за надёжными стенами гарема? Попасть в тепло и сытость, с вполне определённым, пусть и не самым завидным будущим. Нет, рано решение принимать, надо на неё действительно взглянуть. В любом случае следовало для начала заняться собственными делами: поговорить со старостой, записать суммы подушных и поземельных податей, обновить списки родившихся, умерших, уехавших, а заодно, прежде чем с нею встречаться, порасспросить местных, кто такая и чем занимается, а то может на разговоры с нею и время тратить не стоит.

Искомую деву он отыскал без проблем, даже уточнять местопребывание не пришлось. Молодая, но уже не юная, русые волосы давно не знавшие ножниц едва достают до плеч, а с загорелого лица смотрят очень светлые, даже сразу и не поймёшь голубые или серые глаза. Добавить к этому штаны и рубаху, плетёные по местному обычаю сандалии и накидку, какие носят ойры болотные – вот и вырисовывается образ опытной путешественницы, совсем не легкомысленной девицы, за каким-то надом шляющейся по окрестным деревням.

- Не помешаю? – он подхватил со стойки кружку с пойлом, которое местные почему-то называли пивом и остановился у стола, который занимала незнакомка.

- Места много, - очень спокойно ответила она. – Садитесь где хотите.

Голос был низковатый для девушки, надтреснутый, словно она горло застудила, и с весьма отчётливым акцентом.

Дронт присел напротив, отхлебнул пива, скривился и невольно скосил глаза в тарелку соседки по столу, содержимое которой та поглощала деловито и целеустремлённо. Огуречник. Холодный суп из кислого молока, в котором плавали ломтики свежего огурца, зелень и рубленое яйцо. Бр-р.

- Как вы это есть можете? – невольно спросил он, хотя намеревался начать разговор совсем с другого.

- А я, - она очередной раз зачерпнула свою похлёбку, - отношусь к той счастливой категории людей, которые могут есть всё что угодно. К тому же, это – вкусно.

И замолчала надолго, ровно до тех пор, пока в миске не показалось дно.

- Итак, - она подняла на него очень светлые глаза, - о чём вы хотели со мной поговорить?

- А вы так уверены, что разговор есть? – опешил он.

- Да бросьте, в вас за километр видно начальника.

- А что за мера длины такая, «километр»? – зацепился он за незнакомое слово.

- Не важно, - не пожелала она удовлетворить его любопытство. – Так что там с разговором?

- Чем вы успели местным насолить, что вас поспешили сдать мне? – начал он с наиболее очевидного.

- Ничем, - не задумавшись ни на мгновенье, ответила она. – Может, вы скажете, кто конкретно меня «сдал» и заодно в чём именно заключалась эта «сдача»?

- Имени, извини, не спросил, не по чину мне таким интересоваться. А так, мужичина здоровенный, краснорожий, патлы сивые, отродясь нечесаные.

- Свен, - моментально опознала своего обидчика даже по настолько расплывчатому описанию. Похожих мужиков в деревне было много, наружность у Свена была самая типическая, но вот настолько не дружил с расчёской, чтобы его лохматая шевелюра попала в особые приметы, только он один. – Вот же слизень капустный!

- И что вы с ним не поделили? – блеснули острым любопытством глаза Смотрящего.

- Не взялась за заказ.

- И-и? – настойчиво протянул Дронт. – Что за заказ был?

- На увеличение урожайности полей.

- А вы можете?

- Немножко.

- А как?

- Могу «поговорить» с растениями и «попросить» их.

Это было, конечно не совсем так. Не говорила она, а пела, пусть и очень тихо, чтобы даже рядом стоящий человек не услышал и не уговаривала, а меняла их в нужную сторону. Слегка. На сколько хватало её понимания и таланта.

- Как попросить?

- Голосом, - ответила Шерил и тут же поняла, что сболтнула лишнего.

- Это как джинна? – Смортящий загорелся каким-то нездоровым азартом, так что нервы Шерил опалило ощущение опасности. Джинна. Что такое джинна? Или может быть джинн? Какие-то такие сказания здесь бродили и, кажется, она даже три селения назад в трактире от бродячего сказителя что-то такое слышала.

- Это вы о той сказке, где один кудесник при помощи песни в момент дворцы возводил? – она иронически изогнула бровь, чтобы сидящий напротив мужчина сам смог прочувствовать глупость своего предположения. Хотя, сказка – ложь, да в ней намёк, Алишер, если всё-таки закончит архитектурный, как и собирался, будет способен на нечто подобное.

- А тогда как? – продолжал допытываться Смотрящий.

- А не знаю, - она чуть было не развела руками. – Наследственная способность. От матери к дочери передалась, она и научила кое-каким приёмам. Только по сравнению с нею, я – бездарь совершеннейшая.

И ведь ни словом не солгала. О природе дара менестрелей, да и вообще Творцов, толком не известно ничего, сколько ни пытались его исследовать, а про маму она сказала чистую правду.

А вот смотрящего этот момент заставил задуматься. От матери к дочери? Значит, скорее всего, речь здесь идёт не о дальнем наследии Сияющих. У тех, помнится, женщины вовсе лишены магической силы за исключением устойчивости к ментальному воздействию. Что-то новенькое. Или, наоборот, старенькое, сохранившееся с тех тёмных веков, когда ещё не было Сиятельных с их благословенной магией. Так что не след в гарем такую деву отправлять, потому как всем известно: что туда попало, то пропало. Не отдавать в гаремы женщин, которые могли пригодиться кому-нибудь из обычных мужчин, ну или как-то самостоятельно пристроиться в этом мире, было негласным, но неукоснительно выполняющимся правилом для всех Смотрящих. Нечего обеднять собственный генофонд. Если, конечно, от кого-либо из Сиятельных не поступало прямого обратного приказа.

                         

Шерил

Вечер сгустился над полями, где ветер ворошил нежно перешёптывающиеся колосья, когда Шерил выбралась из деревни. Даже утра дожидаться не стала. Дела в этом селении поначалу шли настолько хорошо, что она задержалась в нём дольше, чем должна была бы. Даже вот неприятеля себе нажить успела. И чуть не загремела в гарем к местной магической элите. А уж зачем к ней за стол подсаживался господин Смотрящий, Шерил сообразила спустя пару минут после начала разговора. Дурочкой она никогда не была, а что случается с молодыми девушками, за которых некому заступиться или от которых отказались родные, её успели предупредить сердобольные селянки. Давно, ещё в самом начале её длинного пути, когда она только-только начала понимать местную речь.

- Стой! – донеслось сзади. Шерил остановилась и обернулась, половчее перехватив палку, которую таскала с собой в качестве орудия самозащиты: широкими шагами, иногда переходя почти на бег, её догонял здоровенный детина. – Я с тобой пойду! – закончил он неожиданно, остановившись рядом с напружинившейся девушкой. Та, от неожиданности не нашла ничего лучше, чем спросить:

- Это зачем ещё?

- Ты ж на восток идёшь? – брови Шерил вопросительно чуть приподнялись, но парень почемуто решил счесть это согласием. – Так мне тоже туда нужно. Я слышал, как ты в трактире у Сеньки-Бражника про дорогу выспрашивала.

- Я-то может и выспрашивала, - в отсутствие карт, которые здесь являлись дорогостоящей игрушкой для знати, расспросы являлись единственным способом ориентироваться на местности, - но вот зачем ты мне нужен, это другой вопрос.

- Нужен, конечно, - парень хлопнул белёсыми ресницами. – Всё-таки я – мужчина, оборонить если что смогу. А если назовёмся братом и сестрой, то и приставать всякие там не будут.

Шерил окинула скептическим взглядом высоченную тяжеловесную фигуру парня, встрёпанный белёсый чуб, не загорающую ни на каком солнце кожу, и подумала, что принять их за родственников можно только с перепоя. И почему-то страшно не хотелось присваивать этому недоразумению статус брата. Брат у неё может быть только один – Алишер.

- Ладно, родственничек новоявленный, как хоть тебя зовут...?

- Ярек, - ответил он незамедлительно, даже не дождавшись пока девушка закончит задавать свои вопросы.

- … а заодно, куда путь держишь и почему я вдруг понадобилась тебе в попутчицы?

- Путь держу на границу, - он поправил перекинутую через плечо лямку объёмистой сумки, и зашагал, пытаясь приноровиться к её походке. – Там никогда крепкие парни не лишние.

- В солдаты, значит, собрался, - заключила Шерил, - Ну а я-то тебе зачем понадобилась?           

- Так я дальше Сульской ярмарки никуда не ездил, - простодушно признался он.

- Горюшко, - вздохнула она, уже внутренне смиряясь с таким попутчиком. – Что ж тебе дома не сидится?!

- А что меня там ждёт?! – неожиданно зло взвился парень. – Сама-то небось у тятьки на шее тоже сидеть не захотела! – потом, спустя довольно продолжительный отрезок времени, когда они уже почти миновали поля и вышли на тракт, тихим невыразительным голосом продолжил: - У отца есть земельный надел, а у меня два старших брата и сестра есть. Сестру-то можно выдать замуж и так, приданного насобирать и дело готово, а сыновьям нужно выделить по куску земли, чтобы было, чем потом семью кормить. Только вот надел у нас совсем маленький, по-хорошему – на одну семью, ну, может быть на две, если совсем скромно жить, но уж никак не на три. Вот такие вот дела.

- А жену взять из семьи, где молодых мужчин нет? Или у вас таких уже не осталось?

- И потом полжизни примаком жить? Я хочу сам быть хозяином в своём доме!

- А думаешь, в армии тебе сразу всех благ подвалит?

- Нет, не думаю, - он весь как-то потух, - но надо же с чего-то начинать. А я ничего кроме как на земле работать, больше ничего не умею.

Некоторое время передвигались они молча, думая каждый о своём, потом Шерил задала ещё один, закономерный с её точки зрения вопрос:

- А тебя не хватятся?

- Меня уже хватились, - он широко зевнул, даже не попытавшись прикрыть рот рукой, на долгое мгновенье закрыл глаза, потом энергично встряхнул головой, разгоняя сонную одурь. – У нас принято довольно рано ложиться и вставать на рассвете. Но ты не боись, мои все знают, куда я подался. А кто не знает, тот догадывается.

- А чего ж тогда тебе нормальное сопровождение не нашли? Случайной попутчице пришлось навязываться.

- Ну как? - ещё один широкий зевок. – Знать-то знают, обговорено всё было уже не раз. Только отпускать не спешат. Мать просто за меня боится, а остальным лишние рабочие руки в хозяйстве никак не мешают.

- Значит, погони нам можно не опасаться, - сделала вывод Шерил.

- Так это потому, ты гонишь, не останавливаясь на ночлег? – почти счастливо выдохнул парень и почти остановился.

- Нет, не поэтому, - она, не сбавляя шага, обернулась на приотставшего спутника. – Днём – жарко, да и пыль на тракте телеги поднимают, тоже ничего хорошего. А ночью спать холодно, без костра в миг замёрзнешь. И то, что мы так меньше привлечём чужого недоброго внимания, тоже со счетов сбрасывать не стоит. А что, так спать хочется, что сил терпеть нет?

- Есть, - он решительно встряхнулся, демонстрируя наигранную бодрость, но надолго Ярека всё равно не хватило, он опять принялся зевать, да и тащился нога за ногу. Есть всё-таки в твёрдом распорядке дня некоторые неудобства, заключающиеся в том, что если этот распорядок по каким-то причинам ломается, организм идёт в разнос.

Ранним, самым ранним утром, когда солнышко ещё не успело показать краешек из-за горизонта, а ночной сумрак только-только посерел, Шерил принялась за поиск места для дневной стоянки. К тому времени Ярек уже спал с открытыми глазами, да и сама она успела здорово утомиться – тоже успела привыкнуть к дневному обитанию.

- А спать где будем? Что, прямо в кустах? – Ярек наконец-то раскрыл глаза, и осмотрел место, на котором почему-то стоит пару минут, не двигаясь вперёд.

- А чем тебе не нравится? Здесь сухо и достаточно места, чтобы вытянуть ноги, - Шерил от нынешней стоянки тоже была не в восторге: слишком близко от тракта, но другой растительности, кроме этого, высаженного вдоль дороги кустарника, здесь не было. Да и темно ещё было слишком, чтобы пытаться что-нибудь получше найти.

- Нормально.

Парень сел, где стоял, расстелил по земле тонкое одеяло, сунул под голову сумку и отключился, кажется даже раньше, чем успел веки смежить. Шерил только недовольно головой качнула, глядя на это, и взялась за установку охранного периметра. Сколько бы она не сетовала на отсутствие нормального Таланта, а срифмовать и напеть пару строк, вплетая туда подходящие звучания, ей было вполне по силам. И пусть её творение не будет расшвыривать врагов и недоброжелателей молниями шестого порядка, да и силовой купол у неё не получится, сквозь который может пройти разве что воздух, но предупредить о приближении чужака и дезориентировать его на пару минут, ему вполне по силам. 

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям