0
Корзина пуста
Войти | Регистрация

Добро пожаловать на Книгоман!


Новый покупатель?
Зарегистрироваться
Главная » Яд её поцелуя » Отрывок из книги «Яд её поцелуя»

Отрывок из книги «Яд её поцелуя»

Автор: Гэлбрэйт Серина

Исключительными правами на произведение «Яд её поцелуя» обладает автор — Гэлбрэйт Серина Copyright © Гэлбрэйт Серина

Глава 1

 

Аромат благовоний кружил голову. Терпкий сандал, сладкая роза и капля имбирной горечи щекотали обоняние, обнимали сизыми лентами дыма, что тянулся от курильниц, расставленных по углам небольшого зала. Взлетал и опадал крылом неведомой птицы край длинной широкой юбки, вился по воздуху, открывая стройные лодыжки и босые ступни танцовщицы. Едва заметно трепетала красная ткань, драпирующая стены мягкими складками, дрожало пламя, заключённое в стеклянные чаши светильников. Безликие тёмные силуэты, сидящие на низких диванах в затенённой части зала, застыли неподвижно, глядя на танцовщицу неотрывно, словно заворожённые. Сама она, озарённая неверным рыжим пламенем, неспешно, плавно скользила по открытому пространству, очерченному границей узорчатого ковра на полу. Её руки, смоль рассыпанных по спине волос, гибкое, облитое чёрным платьем тело рисовало лишь ей ведомый узор, рассказывало историю, сложенную не из слов, но собранную из движений, поворотов, наклонов, кружения, шагов. Скрытое чёрной же полумаской лицо не обращено ни к одному из посетителей, взор устремлён в себя, в звенящую музыку, направляющую её, ведущую искусным партнёром.

…Путь её пролегал через пустошь, что полна холода и колючего снега…

…Злой ветер бил в лицо, рвал платье, забирая тепло, но не по силам ему было остановить её…

…Шаг её лёгок и плавен, хотя острые льдинки ранили её босые ступни, и капли её крови раскрашивали белый снег алыми узорами…

…И на месте их вырастали цветы, красные, как её кровь, а с нежных лепестков вспархивали огненные бабочки, согревающие жаром пылающих своих крыльев ледяную пустошь…

Поворот.

Несколько осторожных шагов, будто танцовщица и впрямь ступала по обжигающе холодному снегу.

…Утихли злые ветра, нет больше пустоши, обратилась она прекрасным цветущим лугом…

Плавное движение рукой. Отвечая нарастающему рокоту музыки, танцовщица закружилась по залу. Один из посетителей, сидевший на крайнем диване, шевельнулся, чуть подался вперёд, пожирая плясунью жгучим горящим взглядом.

…Но путь её ещё не окончен, бежит-вьётся причудливая её дорога, извилистая, подобно телу Матери-Змеи…

Музыка затихла, опадая последними звенящими каплями. Танцовщица замедлилась и на завершающем аккорде опустилась на ковер.

Присобранные сзади волосы тёплым плащом легли на грудь и обнажённые плечи, юбка опала широким кругом. Илзе уронила голову, переводя дыхание.

Когда она танцевала, ощущение мира вокруг менялось, искажалось. Илзе становилась слепа и глуха ко всему, кроме влекущих неудержимо переливов музыки, и одновременно будто отделялась от собственного тела и наблюдала за всем со стороны. Чужим строгим взором оценивала и себя, гибкую фигуру в длинном платье, чью черноту разбавлял лишь широкий алый пояс, и хорошо изученный за последние месяцы зал «Розы ветров», и посетителей, позабывших про напитки и закуски. Следила за каждым своим движением, рассортировывала безликие, безымянные силуэты в тени, приглядывала за другими девушками, смотревшими её танец с верхней галереи. И сейчас, когда музыка истаяла в разогретом воздухе, вновь стала сама собой, соединила обе части в единое целое.

Глубоко вдохнула, выдохнула, и, не дожидаясь аплодисментов, выпрямилась, перебросила волосы на спину и покинула импровизированную сцену. Отметила краем глаза, как посетитель, тот самый, с крайнего дивана, мотнул головой, будто дурман прогоняя, и встал со своего места. Илзе подхватила оставленные у края ковра туфли, поднялась по боковой лестнице и нырнула за одну из ширм. Деревянные, с мелкими ячейками между искусно вырезанных розовых плетей, листьев и лепестков, они разделяли зал на втором этаже на уголки для желающих некоторого уединения. Илзе присела на край низкого, обложенного подушками дивана, надела туфли.

Пойдёт или не пойдёт?

Или она ошиблась?

Всё же минуло… сколько месяцев? Шесть? Семь? Илзе не считала. Та, прошлая жизнь, закончилась, истаяла за поворотом. Осталась зыбким миражом на другой стороне континента, столь же далёкая от нынешней, как Благословенная Франская империя далека от Финийских земель.

– Ах, Илзе, как всегда восхитительно! – Эпифания расшалившимся духом возникла между половинками двух ширм, протянула наполненную чашу.

– Благодарю, – глоток-другой прохладительного напитка пришёлся как нельзя кстати.

– Как у тебя получается танцевать столь чудесно? – Эпифания опустилась на диван, по другую сторону круглого столика. – Словно ты уже не ты, а ожившая мелодия плывёт по залу. Кажется, ещё чуть-чуть, и я своими ушами услышу, о чём она повествует, даже без слов песни.

– Практика. И немного змеиной ворожбы.

– Ты говорила, что давно не практиковалась.

– Прежде возможностей было мало. Зато нынче ими хоть очаг топи.

Новая мелодия наполнила зал внизу, но не смогла заглушить звука шагов поднимающегося по лестнице человека.

– Оставишь нас? – Илзе отпила ещё немного, поставила чашу на край столешницы.

– Нас? – повторила Эпифания озадаченно и вскинула глаза на появившийся за ширмой чёрный силуэт. – А-а… хорошо. Увидимся позже.

Илзе кивнула Эпифании и девушка, подхватив яркие юбки, выскользнула из закутка, уступив место мужчине. Тот проводил Эпифанию удивлённым взглядом и шагнул внутрь.

– Позволите? – спросил на франском.

Впрочем, здесь, в многоликом, многоголосом Изумирде можно услышать, кажется, все известные языки, наречия и говоры, порождённые людьми и теми, кого называли нелюдями, демонами харасанской империи.

Илзе молча повела плечом – как пожелаешь, мол. Да и, следовало признать, отвыкла за эти месяцы от франского языка, и оттого звучал он резче прежнего, с неприятным, чуждым слуху произношением. Наверное, повторить уже не получится, только говорить с акцентом, как иностранка.

Мужчина прошёл за ширму, сел на место Эпифании, огляделся. Чёрная одежда принятого в западной части континента фасона, простая и уже заметно поношенная – и где нынче богатое платье высокопоставленного франского вельможи, приближённого к самому государю? Оружия нет – посетители «Розы ветров» оставляли его при входе. Верхняя половина лица скрыта чёрной полумаской, какую получали все переступающие порог этого заведения, а нижняя заросла щетиной. Тёмно-каштановые волосы стали немного длиннее, чем помнила Илзе, зато пара-тройка непослушных прядей по-прежнему падала на карие глаза. Руки словно сами собой тянулись их поправить…

И сколько раз она роняла в шутку, что не след фрайну его положения ходить лохматым, будто вечно странствующий неприкаянный бродяга?

Лишь усмехался в ответ.

– Вы прекрасно танцуете, – и тон официальный, суховатый, точно на публичной аудиенции у государя.

– Практика, – повторила Илзе на франском и сама нахмурилась от того, каким вороньим карканьем прозвучало её произношение.

– Не знал, что вы отдаёте столько времени и сил танцам.

Он многого о ней не знает. Как и она о нём. Ни один из них не особо стремился заполнить эти пустоты. Не потому, что были молоды, глупы и ничегошеньки не смыслили ни в беспокойном этом мире, ни в людях вокруг.

Наоборот, как раз таки кое-чего да смыслили и потому не спешили сокращать расстояние, разделяющее не два тела, но два разума, два сердца.

С телами, оно всегда как-то проще, яснее.

– Движение, танец, истории, воплощённые не в словах, но языком тела – в крови у моего народа. Можно не знать чужого устного языка, не понимать письменного, но язык тела способен рассказать многое даже самому несведущему.

– Действительно… – знакомая усмешка царапнула слух.

Илзе глянула искоса на сидящего рядом мужчину, поймала сумрачный его взгляд. Он ведь проделал немалый путь, прибыл издалека, нашёл её в крупнейшем на побережье портовом городе, где разыскать кого-либо задача не из лёгких. И чего ради? Посмотреть танец-другой и попытаться завести беседу, которая, как ни старайся, не собирается в единое целое? Ему, поди, и вовсе странно видеть её в месте, подобном «Розе ветров», пляшущей бесстыдно перед мужчинами, словно нет у неё иного способа заработать на жизнь.

– Блейк…

Зря.

Не стоило произносить его имени вслух. Надо было и дальше поддерживать игру в простого посетителя и беспутную девку, раз уж Блейку охота делать вид, будто они знать друг друга не знают и он всего-то пытается купить её внимание на один вечер. Но Илзе выдохнула его имя – и словно натянутую до предела тетиву лука спустила.

Блейк повернулся к ней резко, точно лишь того и ждал. Подался, одновременно отодвигая столик от дивана, отчего чаша покачнулась, но устояла. Илзе не уклонилась, не воспротивилась, хотя могла…

Наверное, могла. Только не захотела. Потянулась навстречу и мужчина впился в её губы жадным, требовательным поцелуем. Илзе ответила с жадностью не меньшей, с тем закипающим враз нетерпением, что далеко и надолго отбрасывало всякие разумные мысли. Привстала, ухватилась за жилет, притягивая ближе к себе, рискуя пробить чёрную кожу удлиняющимися когтями. Ощутила с затаённым удовлетворением, как мужские руки прогулялись хаотично от бёдер до груди и обратно, оглаживая, сжимая поверх тонкой ткани. Диковатая эта, хмельная страсть пьянила, туманила разум тяжёлым ароматом благовоний, разливалась жаром по телу, отдавалась в ушах перезвоном бубенцов. И так легко позабыть в безумном этом вихре о недавнем прошлом, о сказанном и невысказанном, о пропасти, разделившей тогда и сейчас.

– Илзе! Нельзя же!

Эпифания не умела двигаться бесшумно, но Илзе не расслышала даже её шагов, обычных для большинства людей. Только предостерегающее восклицание неожиданно резко, отрезвляющей пощёчиной прозвучало за спиной. Илзе замерла в неудобной позе, чувствуя, как застыл и Блейк. Языков, принятых в Финийских землях, он не знал, однако общий смысл уловил по интонации.

Илзе выпрямилась, отпустила Блейка и обернулась к Эпифании.

– Да, ты права, – и, повернувшись к Блейку, пояснила: – В «Розе ветров» строго запрещены любые… плотские утехи между посетителями и выступающими девушками.

Судя по выражению искреннего, незамутнённого недоумения, мелькнувшего в тёмных, почти чёрных глазах, он всерьёз полагал, что «Роза» одно из тех увеселительных заведений, где можно выпить, посмотреть выступление танцовщиц и за дополнительную плату увести приглянувшуюся девушку в отдельную комнату.

Поправив платье, Илзе отступила на шаг, и Блейк встал, с невозмутимым видом одёрнул жилет.

– Разве? – он окинул выразительным взором резные ширмы, низкий столик и вызывающе алый диван в россыпи вышитых золотой нитью подушек. – Странно. Мне показалось…

– Верно. Показалось.

Неужели действительно за беспутницу её принял?!

– Фрайн Рейни, поведайте же скорее, с чем пожаловали. Или, быть может, случай привёл вас на порог «Розы ветров» этим дивным вечером? Коли так, то извольте спуститься в зал, где вам подадут напитки и фрукты, и вы сможете насладиться танцами и пением других девушек. Мне же пора.

– Куда? – требовательно вопросил Блейк, словно имел на то право.

– Домой, – отрезала Илзе.

А он думает куда? К клиентам, в «Шёлковую подвязку», что расположена дальше по улице?

Блейк одарил выжидающим взглядом Эпифанию, переступавшую с ноги на ногу между ширмами. Илзе отрицательно покачала головой.

– Она не понимает франского языка, поэтому можешь говорить без утайки, если так охота.

– Семейные дела, – ответил Блейк спокойно.

– Что, прости? – растерялась Илзе.

– Дела. Семейные. Не знаю, известно ли тебе, но некоторые вещи в Империи всё же меняются, пусть и неявно, исподволь. Может статься, скоро скрывающиеся перестанут быть скрывающимися и выйдут наконец из тени, где чаяниями закатников вынуждены были находиться столько веков. В свете вероятных этих перемен мой достопочтенный отец счёл необходимым… наладить кое-какие связи в Финийских землях, для чего и отправил меня, своего покорного сына, сюда.

Вроде говорил ровно, серьёзно, лицо более непроницаемо, чем чёрная полоса полумаски на глазах, однако ж чудилась в словах насмешка, скрытая почище одарённого, прячущегося от ока Заката. Да и между достопочтенным отцом и его покорным старшим сыном, незаконным, но признанным, всякого хватало, и отцовская любовь и сыновняя покорность место там занимали предпоследнее, если не последнее.

– И не опасается же, что запасной наследник сгинуть может без следа в этом диком краю, – Илзе добавила иронии в голос, маскируя всколыхнувшееся удивление.

Отношение Франской империи, равно как и большинства прочих западных государств, к Финийским землям испокон веков было столь же пёстрым, смешанным, подобно населению Изумирда. Немалых размеров территория, носящая общее имя Финийские земли, располагалась достаточно далеко от просвещённых стран западной части континента, чтобы казаться в их глазах местом диковатым, полным тёмных застарелых предрассудков, непотребных варварских традиций и неисчислимых опасностей, поджидающих беспечного путника за каждым кустом. В то же время земли куда ближе к Франской империи и её соседям, нежели пугающая империя демонов Хар-Асана, и оттого гляделись они проще, понятнее. И людей здесь с избытком, не только нелюди богопротивные да смески с отравленной кровью, и торговля бойкая, и товары всякие, на западе невиданные, и знания ценные. Поэтому приезжать сюда не чурались, по делам ли, в поисках приключений или непознанного. Но то обычно народ попроще был, купцы, путники, исследователи, наёмники и контрабандисты. А чтобы родовитые фрайны сыновей в Финийские земли посылали, пусть бы и незаконных? Нет, слышать о подобном не доводилось.

И потому в правдивость заявления верилось с трудом.

– Запасной наследник на то и запасной, – небрежно пожал плечами Блейк. – Если случится что, то и не так жалко.

– Как же твоя суженая? Фрайнэ Лаверна, кажется?

– Фрайнэ Лаверна Дэлиас нынче суженая фрайна Эсмонда Кленси.

– Неужто фрайн Рейни счёл фрайнэ из опального рода неподходящей партией для старшего сына?

– Может, и счёл… не знаю, не успел расспросить его. Однако обручение разорвал я сам.

– Вот как? – на сей раз удивление пришлось не скрывать, но изображать с умеренной долей достоверности.

Астра, близкая, верная подруга и венчанная императрица Франской империи, упоминала вскользь в одном из весенних писем, что Блейк по собственному почину, вне родительской воли разорвал обручение с Лаверной. Дальние родственники девушки столь отчаянно стремились приумножить могущество и укрепить влияние, что не погнушались и самыми сомнительными средствами. И закономерным итогом один закончил дни свои на эшафоте, а другой никогда уже не покинет тюремных стен. Тень измены императорскому венцу и стране легла тяжким бременем на всю родню, ближнюю и дальнюю, но Астра, добрая душа, не стала отсылать Лаверну, состоявшую в её свите. Илзе подозревала, что с отца Блейка сталось бы отказаться от идеи брака с девицей из запятнанного рода, и немало удивилась, узнав об инициативе самого Блейка.

Но не демонстрировать же ему свою осведомлённость?

– А мне-то какое до того дело? – спросила нарочито равнодушным тоном.

– Ты права, Илзе. Совершенно никакого, – Блейк светским жестом склонил голову. – Дамы, – и шагнул к выходу из закутка.

Эпифания посторонилась, пропуская его, проводила настороженным взглядом.

– Чего хотел от тебя этот мужчина?

Вот и свиделись нежданно-негаданно столько месяцев спустя.

Побеседовали, по сути, ни о чём толковом.

И разошлись, ни разу не оглянувшись напоследок.

Точь-в-точь как прошлой зимой в Империи. Словно ничего более не способно ни соединить их, ни удержать надолго, кроме мимолётных утех меж простынями.

– Не знаю, – бросила Илзе через плечо. – И знать не желаю.

 

* * *

 

Когда всё началось?

На свадьбе императорского советника? Илзе сопровождала Астру, тогда ещё суженую государя, не жену, а Блейк присутствовал как представитель ближнего круга императора. Первые оценивающие взгляды, назойливое внимание Блейка, его попытки завязать беседу, едва Астра и император поднялись из-за пиршественного стола и ушли танцевать.

Или во всём виновата поездка в город? Илзе в компании не нуждалась, как и в обязательном сопровождении, и точно не звала Блейка с собой. Сам объявился, сам поехал с ней. Причина ясна – подозревал, что Астра расследование просто так не оставит и при первой же возможности отправится проверять зацепку. Если не лично – суженой императора покинуть дворец тайком весьма затруднительно, – то хотя бы обратится за помощью к подруге и компаньонке, внимания на которую обращали куда как меньше. Прежде всего прочего Блейка волновала зацепка и результат проверки и на сей счёт Илзе не обольщалась. Но надо же было случиться по возвращению во дворец…

Неровная, разбитая дорога. Экипаж, вздрогнувший всем нутром на очередной выбоине, да так, что на мгновение подумалось – сейчас и вовсе развалится, рассыплется на части, словно наспех собранный артефакт. Илзе не удержалась, кулем слетела с жёсткой скамьи и сама не заметила, как оказалась в объятиях сидящего напротив мужчины. И ничего-то им не помешало в безумстве первой вспышки: ни теснота наёмного экипажа, ни очевидные неудобства, ни слои тёплой одежды.

Дальше как-то само завертелось.

Илзе едва ли не за глаза называли фавориткой фрайна Рейни. Но в той жизни и в том мире она была всего лишь низкородной арайнэ, простолюдинкой, и потому никого во дворце не заботило по-настоящему её положение любовницы знатного мужчины. Угодно высокопоставленному фрайну тешиться связью с какой-то аранной, что при дворе занимает место немного выше обычной служанки? И пускай себе. Даже суженая Блейка знала распрекрасно о его развлечениях, однако ни разу, ни словом, ни делом, не намекнула, что ей обо всём известно и что такой, как Илзе, не след забывать, где её истинное место. Если бы не пришлось Илзе внезапно домой возвращаться, и кому ведомо, как всё закончилось бы?

Никак.

Началось с ничего, с глупой случайности, и закончилось бы ничем.

– Илзе? Илзе!

Илзе моргнула, глянула вопросительно на старшую сестру, замершую по другую сторону стола.

– Ты меня слушаешь? – строго поинтересовалась Озара.

– Слушаю, – соврала Илзе и глаза опустила на разложенные перед ней полудрагоценные камни.

– Сомневаюсь я что-то. Последние дни ты всё в далях дальних мыслями витаешь и возвращаться не торопишься.

Несколько дней минуло, а Блейк словно в огненной реке сгинул. Илзе и в «Розе ветров» все эти вечера не появлялась, и по улицам ходила, внимательнее обычного глядя по сторонам. Злилась, что позволяет какому-то человеческому мужчине и глупым страхам управлять собой, но и перебороть пока не получалось ни того, ни другого. А может, он ей вовсе привиделся, со своей щетиной, нескладным разговором и поцелуями, что пьянили по-прежнему? Нет, Эпифания тоже его видела, а коли так, значит, всё было взаправду.

Уж лучше бы и впрямь привиделся.

– Ты что-то хотела, Озара? – надо хотя бы притвориться, будто делом занята.

Перебрать камни, не столько выискивая искру силы, сколько давая работу рукам. Отложить для вида один-другой в сторону – всё равно потом заново просматривать.

– Хотела. Надеялась, ты пойдёшь сегодня со мной к Сагилитам. Деловой ужин, не светский вечер.

– Мне-то что там делать?

– Сагилиты принимают гостей с запада, а я, сама знаешь, не великая мастерица плести изысканные словеса на франском языке.

– Большинство купцов изысканностью речи не отличаются, из какого бы государства ни прибыли, – возразила Илзе.

– Так и среди гостей будут не только обычные торговцы, но и высокородные франны.

Илзе подняла глаза на сестру. Так уж повелось издавна, что в самой Империи франнами называли знатных людей, а за пределами страны – любого урождённого на её землях независимо от происхождения. Оттого вдали от имперских территорий бывало сложно понять сразу, о ком именно речь идёт, когда произносят «франны».

– Фрайны, ты хочешь сказать? – уточнила Илзе настороженно. – Как его… их зовут?

– Сагилит их имён не называл, – пояснила Озара. – Их двое или трое и прибыли они из самого сердца Франской империи.

– То есть из имперской столицы.

– Наверное, – сестра равнодушно пожала плечами и добавила безапелляционно: – Будь готова к восьми часам пополудни.

И, не дожидаясь ответа, вышла, лишь край синей юбки взвился крылом.

 

 

Глава 2

 

Дом клана Сагилит укрывался за высокой глухой оградой, укутанный пышной зеленью обширного сада, овеянный освежающей прохладой фонтанов. Как принято у змеерожденных, под одной крышей жили не только члены клана, связанные с ним прямым кровным родством. В просторном трёхэтажном доме, белостенном, с большими, открытыми солнцу и воздуху окнами, место нашлось и самому главе клана, и двум его сыновьям, достигшим ступени зрелости, и стайке женщин в полудюжину голов. Каждая из них проходилась почтенному Стене Сагилиту родственницей, пусть и разной степени дальности, тётушками и сёстрами. В жилах одних текла кровь с примесью змеиной, у других же – чистая человеческая и обладательницы её в клан вступили через брак кого-то близкого со змеерожденным. Долг главы обязывал позаботиться обо всех членах клана независимо от чистоты крови, и порою Илзе радовалась, что в клане Чароит народу куда как меньше.

Она, Илзе.

Озара.

Ив, единственный сын Озары, красивое лицо и ветер в голове.

Пожилая матушка её покойного супруга.

И никакого пёстрого, шумного выводка девиц и женщин, из-за которого Стене иногда называли хозяином гарема.

Впрочем, на деловой ужин родственницы не допускались, оставаясь на внутренней половине дома. Кроме Илзе и Озары из женщин на ужине присутствовала только ара Хелана Айша, потомок союза человека и харасанца, дама хваткая, жёсткая и честолюбия не лишённая. Остальных гостей из числа местных жителей Илзе знала плохо. В лучшем случае видела мельком, в городе ли, в «Розе ветров», на торжественных вечерах, куда Озара нет-нет да пыталась её вывести. Сестра искренне не понимала, отчего Илзе отдаёт предпочтение заведению вроде «Розы». Не запрещала, не выговаривала, не твердила, что приличным женщинам не след в таких местах появляться.

Просто не понимала.

А объяснить у Илзе не получалось.

Стене Сагилит встречал каждого гостя лично. Расплылся в широкой восторженной улыбке, расцеловал обе руки Озары, пока та, смущённо потупившись, выслушивала витиеватые его комплименты. Но с Илзе Стене поздоровался любезно, сдержанно и пальцы лобызать не стал. Склонил седовласую голову в знак почтения и проводил обеих дам в небольшой светлый зал, где собирались гости. Сёстры ответили на величественный, не хуже королевского, кивок Хеланы, Озара поспешила завести беседу с кем-то из знакомых мужчин, а Илзе окинула собравшихся быстрым оценивающим взглядом.

Иностранные гости ещё не прибыли.

И неясно, то ли радоваться этому обстоятельству, то ли печалиться. Неизвестно точно, является ли Блейк одним из ожидающихся чужеземцев, или это совпадение? Он мог приехать в Изумирд, мог разыскать её, но чтобы в действительности какие-то торговые связи налаживать? Где торговля, договора и перевоз товаров и где фрайн Блейк Рейни? Он скрывающийся, придворный и императорский советник, однако ж никак не делец.

– Илзе, – прошелестел за спиной голос Северо, старшего сына Стене.

Младший, Джан, в городе в последнее время бывал нечасто, предпочитая жить ближе к копям на севере, зато Северо всегда при отце, первый помощник во всех делах клана.

Илзе обернулась к бесшумно приблизившемуся мужчине в чёрной одежде, чуть склонила голову, приветствуя. Напрочь лишённый что отцовского обаяния и красноречия, что чарующей красоты младшего брата, внимание Северо всё же привлекал. Высоким ростом, гипнотизирующим змеиным взглядом карих глаз под тяжёлыми веками, крючковатым носом. Многие его открыто опасались и, как слышала Илзе, не без причины. Говаривали, что взор Северо остёр сверх меры, видит то, чего не замечает его отец, решения и действия стремительны, словно бросок кобры, а клыки достаточно ядовиты, чтобы покарать тех, кому вздумается играть с кланом Сагилит.

– Отец предупредил, что пригласил вас с сестрой, но, сказать по чести, я всё же не чаял увидеть вас сегодня.

– Озара настояла, – сыновей Стене Илзе знала с детства и потому юлить не стала.

– Я полагал, обычно вы не посещаете деловые ужины.

– Обычно нет.

– Но нынче случай особый, не так ли? – Северо встал рядом, скользнул равнодушным взглядом по головам и лицам собравшихся.

– Верно.

– Вам знаком кто-то из наших франских гостей?

– Озара не называла их имён.

– Их трое, двое знатных… как правильно зовутся франские вельможи?

– Фрайны.

– Двое фрайнов и одна фрайна.

– Фрайнэ, – привычно поправила Илзе и нахмурилась. – То есть женщина?

– Скорее девушка, – уточнил Северо с едва слышной ноткой неодобрения. – Она юна. Да и мужчины молоды. Сам я их ещё не видел, знаю обо всём только со слов отца.

Выходит, всё-таки совпадение? Единственная известная Илзе девушка в окружении Блейка – Лаверна, но теперь она суженая другого фрайна и к Рейни отношения более не имела. Сестёр, родных ли, сводных, у Блейка нет, да и кто повезёт юную благовоспитанную фрайнэ в Финийские земли?

Прибыл ещё один гость.

Второй.

Наконец Стене появился на пороге зала в сопровождении группы из четырёх человек, среди которых маячила знакомая до боли фигура.

Неужели и впрямь заделался то ли торговцем, то ли послом? Но почему тогда Астра не упомянула о том в последнем своём письме? Или предпоследнем? Почта из имперской столицы до Изумирда добиралась медленно – раньше из Хар-Асана дождёшься, – но не настолько же, чтобы так сильно от человека отстать? И не мог ведь Блейк приехать сюда в подобном статусе, никого на родине в известность не поставив, не заручившись поддержкой соответствующих документов?

Стене с иностранными гостями вышли в центр зала, и глава клана поднял руку, призывая к тишине и вниманию. Собравшиеся умолкли, повернулись к новоприбывшим, со сдержанным любопытством разглядывая иноземцев.

Ради визита к Сагилитам Блейк хотя бы причесался, привёл намечающуюся бородку в вид более благообразный, подобающий мужчине его лет и положения и одежду выбрал поприличнее, напоминающую, что он фрайн высокого рода, а не простой бродяга. Его спутники – двое мужчин и девушка – тоже одеты куда проще, скромнее, чего требовалось бы, будь они сейчас при дворе. Один из мужчин, черноволосый и смуглокожий, с приметной, узнаваемой внешностью уроженца Азарских гор, и вовсе, похоже, слуга.

Или переводчик. Когда Стене заговорил, обращаясь к собравшимся, черноволосый наклонился к спутникам и зашептал. Слишком тихо, чтобы даже змеерожденные расслышали хоть слово с такого расстояния, но судя по внимательным лицам чужеземцев и паузам, которые делал черноволосый вслед за речью Стене, в предположении своём Илзе не ошиблась.

Второй мужчина казался немного моложе Блейка. Темноволосый, темноглазый, с не столь резкими, как у Блейка, чертами и лицо приятное, открытое. Девушка рыжа, что лисий хвост, действительно юна и одета даже чересчур скромно. В синих глазах плескалась настороженность пополам с растерянностью и капля-другая любопытства, и держалась девушка отнюдь не как высокородная благовоспитанная фрайнэ. Того и гляди, нырнёт за мужские спины и будет оттуда наблюдать опасливо за происходящим вокруг.

И уж точно Илзе не знала никого из этих трёх.

Пока Стене рассказывал о Франской империи и как удачно Мать-Змея переплела пути его и заморских гостей, Блейк окинул остальных быстрым взглядом. Нашёл Илзе, задержался глазами на мгновение и отвернулся, с сосредоточенным видом прислушался к азарцу. Стене умолк, подождал, когда последние его слова переведут, и представил иноземцев, поочерёдно указывая на каждого широким жестом.

– Фрайн Блейк Рейни.

Илзе надеялась, что лицо её осталось непроницаемо, толика вежливого интереса и не более.

– Фрайн Реджинальд Рейни.

Родственник? Не сводный брат – тот младше на восемь лет, да и старший фрайн Рейни законного сына и наследника не отпустил бы не то что в этакую даль, но даже за пределы Империи.

– Госпожа Ирис Харм и господин Шун Кочис.

В Финийских землях обращение «господин-госпожа» использовалось как слугами по отношению к хозяевам, так и в беседах с людьми происхождения невысокого, но состоятельными, уважаемыми или не желающими пускать в ход обращения, принятые на их родине и в их культуре. Это разумно, учитывая, сколько народов, традиций и языков смешивалось в одном только Изумирде, но и странно, если смотреть в разрезе нынешней ситуации. Рейни по-прежнему фрайны, а их юная спутница – госпожа без рода, не принадлежащая ни к какой стране в частности, словно безымянная.

Стене повернулся к иноземцам, предложил им чувствовать себя под крышей его дома как в своём родном, в мире, покое и безопасности, и заверил, как все присутствующие рады их визиту.

Радости Илзе не чувствовала.

Только глухое недовольство, смутную тревогу и острое желание уйти отсюда поскорее.

Нельзя.

– В чём же заключается та неслыханная удача, что благоволением Матери свела вашего отца и франских гостей? – негромко полюбопытствовала Илзе, пряча подальше иные вопросы. – Сколь мне известно, торговая гильдия Изумирда не имеет каких-либо договорённостей с Франской империей. Официально её и Изумирд ничто не связывает, если какие-то товары и ввозятся в Империю, то контрабандой.

– Связывает, – возразил Северо, изучая франских мужчин с пытливым интересом удава. Впрочем, интерес этот почти не отражался в обычном его прямом холодном взгляде. – Аргейские острова.

– Аргейские острова – не совсем Империя.

– Официально они – суверенная территория Империи и потому наши с ними связи… не вполне законны с её точки зрения.

Блейк со светской улыбкой ответил, что и они счастливы не меньше что визитом этим, что радушием и гостеприимством хозяина дома. Азарец перевёл, Стене кивнул и рассыпался в новой порции цветастых любезностей и пылких заверений. Франский язык не самый распространённый в Изумирде, большинство говоривших на нём знали только привезённое с Аргейских островов наречие, несколько отличающееся от континентального. Вряд ли в этом зале кто-то, кроме Илзе, мог вести подобающие беседы с иноземными гостями, не прибегая к помощи переводчика.

Покончив с долгим ритуалом приветствия, Стене пригласил всех к столу. Стол накрыли в соседней комнате меньшего размера, длинный, прямоугольный и высокий, на западный манер. Случайно ли, умышленно, но место Илзе оказалось между Блейком и Северо, по правую руку от главы клана. Реджинальд Рейни и Ирис Харм вместе с переводчиком заняли другой конец стола. Там же сели Озара и Хелана, прочие стулья с высокими резными спинками достались оставшимся гостям-мужчинам. Комната заполнилась бесшумно сновавшими слугами и ароматами вносимых блюд, потянувшихся вереницей к столу.

Всего-то и надо, что ужин перетерпеть.

И остаток вечера.

Совсем недолго.

 

* * *

 

Трапеза прошла… странно, пожалуй.

Илзе никогда не могла взять в толк, в чём смысл ужина, да ещё и делового, если присутствующие не понимают языка друг друга. Беседа за столом поддерживалась на темы исключительно отвлечённые, возможных дел не касающиеся. Илзе покорно переводила ту или иную реплику, если её просили, а в остальное время выполняла то, ради чего её пригласили.

Вела пустую светскую беседу с высоким гостем.

И это тоже было странно.

Обмениваться с Блейком легковесными фразами, мимолётными, ровным счётом ничего не значащими взглядами, вежливыми равнодушными улыбками. Притворяться, будто сегодня, в этом доме, они встретились впервые и там, в Империи, ничего, совсем ничего не было. Ни одного вопроса, способного породить у окружающих ненужные подозрения, ни единого лишнего слова, намекающего на прошлое. И пускай за этим столом понять их могли только трое, и те сидели достаточно далеко, чтобы расслышать тайные перешёптывания.

Всё равно. Надо хранить молчание, если не спрашивают, не глядеть дольше положенного и молить Мать-Змею, чтобы престранная эта пытка закончилась поскорее.

Никто на неё не смотрел, повторяла Илзе себе. Никто. На Блейка да, поглядывали, кто с аккуратно отмерянным любопытством, кто с пытливым, жадным интересом, кто с холодным, тщательно взвешенным расчётом. Гости собрались сегодня в доме Сагилитов не просто так, движимые одним лишь голым желанием поглазеть на иноземную диковинку. Каждому из них, даже Озаре, что-то надо от этих экзотических франских птичек, каждый видел в них свой, пусть пока и неведомый Илзе, интерес. Но её саму вниманием удостаивали не большим, чем как переводчика и красивую женщину. Разве что взгляд Северо на себе ловить приходилось чаще обычного, словно старый знакомый что-то искал, пытался разгадать, о чём Илзе думает и что скрывает за пустопорожними репликами. Оттого, наверное, и кусок в горло лез с изрядным трудом, и вино казалось горьким, будто тарская настойка на тринадцати травах. И когда трапеза закончилась, Илзе выдохнула с облегчением. Тем самым облегчением, что рождалось исподволь от осознания, что наиболее тяжёлая часть пути пройдена и осталось совсем немного до долгожданного его завершения.

По знаку Стене гости перешли в третью комнату, где расселились на низких диванах, тянущихся вдоль стен, и слуги подали чай, сладости на блюдах и фрукты. Выражение лиц чужеземцев при виде чая стало занимательным. Если с неведомыми франнам фруктами и сладостями они ещё могли смириться, то тёмный напиток в маленьких чашках рассматривали с настороженным недоумением людей, впервые его увидевших. Суровая придворная выучка не подвела Блейка – замешательство во взгляде отразилось лишь на мгновение, а затем он с видом самым что ни есть невозмутимым пригубил чай. Переводчик вполголоса объяснял Реджинальду и Ирис, что за напиток им подали, пока сидящие рядом Озара и Хелана обменивались понимающими снисходительными взглядами.

– Прошу простить моего брата и его сестру, – заметил Блейк, впервые упомянув в беседе своих спутников. – Они мало ещё знакомы со здешними обычаями.

– Ваш брат? – повторила Илзе. Её место вновь оказалось подле хозяина дома и высокого гостя, хорошо хоть Северо на сей раз отсел подальше.

– Троюродный. Младшая ветвь, которой случилось бы принять право старшинства, если бы ветвь моего отца сломалась столь неудачным образом.

Илзе бросила взгляд на Реджинальда. За столом молодой человек разговаривал мало, чаще на вопросы отвечал. Что до Ирис, то Илзе не помнила, слышала ли её голос вовсе.

– Вы сказали, госпожа Харм сестра фрайна Рейни…

– Молочная сестра.

Девушка не фрайнэ, впрочем, это очевидно. По крайней мере, для Илзе. Но, хоть фрайнэ, хоть арайнэ, всё едино – к чему увозить девушку так далеко от дома, от всего, что ей привычно и понятно?

– Необычная компания для столь дальнего путешествия, – словно невзначай обронила Илзе.

– Кузен проявляет немалый интерес к истории и цивилизациям, этот мир давно покинувшим. А Ирис скрывающаяся, – тень растерянности наверняка не укрылась от Блейка. – Дар слабый…

А чем искра силы в человеке слабее, тем бледнее внешнее её отражение. К тому же Илзе близко к девушке не подходила и особо не присматривалась.

– …но так уж сложились обстоятельства… или воля Благодатных… что она не могла больше оставаться в Ландии, – продолжил Блейк, делая ещё глоток чая. – И кузен решил, что ей стоит полететь с нами.

– С двумя мужчинами да прямиком в невежественные Финийские земли? – Илзе позволила себе добавить каплю иронии в голос. – Отчаянный поступок для честной франской девушки.

– Что поделать, обвинение в убийстве требует отчаянных мер, особенно если речь об уважаемом, почтенном человеке, – с непонятной усмешкой ответил Блейк.

Обвинение в убийстве?!

– Илзе, свет очей моих, – заговорил Стене, до этой минуты наблюдавший за ними молча, с добродушной полуулыбкой любящего отца, – будь добра, спроси у нашего гостя, согласен ли он на моё предложение? Мы его уже обсуждали, он поймёт, о чём речь.

Илзе спросила.

Только зачем пользоваться её знанием франского, когда у чужеземцев есть свой переводчик? Да и в самом Изумирде можно нанять подходящего человека. Так ли уж нужно умение поддерживать светскую беседу, в которой не сказать чтобы большая необходимость была?

Или дело в ином?

– Согласен, – кивнул Блейк.

Старший Сагилит склонил голову в ответ, без слов подтверждая, что понял сказанное собеседником. Глянул задумчиво сначала на гостя, затем на Илзе и в тёмных карих глазах появилась хитринка, а улыбка стала лукавой.

– Илзе, бриллиант чистейшей воды в венце Чароит, уважь старого змея, дозволь ему и завтра созерцать твой чарующий лик. Сияние твоей совершенной красоты исцеляющим бальзамом ложится на моё израненное сердце и бесконечно радует мой усталый взор, повидавший всякое в долгой этой, беспокойной жизни…

– Планируете ещё один деловой ужин? – предположила Илзе.

– Планирую слетать в Менад и гостей наших туда свозить. Без тебя и твоего ловкого язычка никак.

Во Франской империи, да и во многих других странах, последние слова Стене прозвучали бы комплиментом сомнительного толку, но среди змеерожденных и язык ценился иначе, чем у людей. Поэтому Илзе замечание это преспокойно пропустила мимо ушей.

В Менаде, тихом местечке в окрестностях Изумирда, бывать ей не доводилось. Располагалось там маленькое поселение, невесть как выросшее вдали от ведущих в город дорог, да храм Трёхликой богини, что был едва ли не старше самого Изумирда. Правда, неясно, что в Менаде можно найти такого занимательного, что следует туда франских гостей приглашать.

– У них же есть свой переводчик, – напомнила Илзе.

– Этот сын гор, истинных гор отродясь не видавший? – Стене брезгливо скривился. – Он такой же франн, как все они, рождённый на землях этой их неизвестно кем благословлённой империи.

– В Империи есть горы, – справедливости ради заметила Илзе.

– Да разве ж то горы? Так, холмы, перепрыгнуть с разбегу можно, – пренебрежительно отмахнулся Стене. Подался к Илзе, накрыл её руку своей, и выжидающая вежливая улыбка Блейка внезапно приобрела оттенок зловещего оскала. – Не отказывай старику, умоляю. Наш летун быстроходен, в мгновение ока домчит, ты и оглянуться не успеешь, как на месте окажемся.

Илзе посмотрела на сестру, но Озара заинтересованно внимала одному из сидящих рядом мужчин, пожилому, с окладистой белой бородой. Господин Кочис вздыхал с непередаваемой мукой, косился то на Реджинальда, то на говорившего – а говорил почтенный старец много, образно и пауз в речи почти не делал, – но покорно переводил, хотя тема растущих ввозных пошлин в Таирию вряд ли столь уж сильно заботила иноземцев. На хорошеньком, с округлыми щёчками лице Ирис цвела скука и желание откинуться на подушки на диване и чуть-чуть подремать, однако Реджинальд слушал сосредоточено, серьёзно.

– Когда так просят, как можно отказать? – Илзе поскорее высвободила руку. Змей змея не заворожит, но потяжелевший взгляд Блейка смутно тревожил.

Будто мало ей Северо, буравившего их со своего дивана так, словно вовсе не одобрял каких бы то ни было бесед с чужеземцами.

– Вот и славно, – Стене мягко похлопал Илзе по руке. – Вылетим завтра пораньше, чтобы успеть добраться по утренней прохладе. Сестра назовёт тебе точный час.

– Озара полетит с вами… с нами?

– Разумеется. И сын её ветреный тоже. Разве она тебя не предупредила? – удивление Стене казалось искренним, однако Илзе слишком хорошо знала старого Сагилита, чтобы так легко принимать на веру каждую нарисованную им эмоцию.

Художник он искусный. 

– Нет.

– Всё в порядке? – вмешался Блейк, по выражению лиц и тону догадавшись, что беседа преподносит всё больше и больше неожиданностей, нежели предполагала Илзе.

– В порядке, – заверила Илзе, даже не взглянув на него. – Не предупредила о чём, Стене?

– О полёте в Менад… мы с Озарой давненько о нём толковали, но всё как-то не складывалось, а тут такая удача подвернулась, грех не ухватить. Да ты не тревожься понапрасну. Слетаем на день, покажем этим чужестранцам, кто истинное благословение нашей земле дарует, и вечером обратно отправимся.

– Уверена? – не отставал Блейк.

– Вполне.

– Тогда о чём он тебе твердит столь настойчиво?

– О лёгком необременительном полёте за город, – Илзе наконец повернулась к Блейку, посмотрела на него в упор, пытаясь найти ответ. – Кстати, вам-то, чужеземцам, что за срочная надобность в Менад лететь?

– Храм посетить.

– Трёхликой? Зачем? Она одна из древнейших богинь этих земель, единая в трёх лицах, и она вам не Авианна Животворящая или Тейра Дарующая, не жена, следующая смиренно за божественным супругом. Сколь мне известно, мужчины в её земные обители даже не допускаются.

– Допускаются, – эмоциями и лицом Блейк владел не хуже Стене. – Но не все и не всегда. Только достойнейшие.

Илзе покачала головой и отвернулась.

Считает себя тем самым достойнейшим, которому дозволено беспрепятственно переступить порог храма, куда не всякому мужу разрешено войти?

И пускай.

Подробности Илзе не волнуют и волновать не должны.

Около 3 лет
на рынке
Эксклюзивные
предложения
Только интересные
книги
Скидки и подарки
постоянным покупателям